Роберт Асприн, Джоди Линн Най

МИФЫ. МИФОподставы (сборник)

Robert Asprin

Jody Lynn Nye

MYTH-GOTTEN GAINS

MYTH-FORTUNES

MYTH-CHIEF

Robert Asprin’s Myth-Fits

Публикуется с разрешения BILL FAWCETT & ASSOCIATES и литературных агентов, JABberwocky Literary Agency, Inc. (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Robert Asprin and Jody Lynn Nye, 2006, 2008

© Jody Lynn Nye, 2016

© Перевод. Т. Бушуева, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

РОБЕРТ АСПРИН (1946–2008) прославился своим фэнтезийным юмористическим циклом «Мифы» (MYTHs), причем первый же роман, “Еще один великолепный миф» (Another Fine Myth), стал столь успешным, что издатели заключили с ним контракт на 6 книг, а затем продлили еще на столько же. После 12 «классических» асприновских романов сериал продолжила Джоди Линн Най.

Среди других известных работ автора цикл «Шутовская рота» о приключениях бравых космических наемников, а также кропотливая редактура многотомной серии «Мир воров», объединивший десятки писателей – от признанных мастеров жанра до дебютантов, – создавших увлекательную вселенную, населенную авантюристами и разбойниками.

НеМИФический фарт

Глава 1

Мелкая преступность – бич сегодняшнего бизнеса.

Д. Лорин

– Эй, приятель! Да-да, ты, с зеленой чешуей! Купи меня!

Я оглянулся.

Я водил носом по одной из бесчисленных распродаж, до которых страшно охоч, но не на Базаре, где голос, скорее всего, принадлежал бы невинного вида торговцу-деволу за прилавком, а в базарный день на городской площади в измерении под названием Иттшалк, где я просто любопытства ради сделал остановку во время моего тура по провинциям. Здешние жители, наподобие растафарианцев, поросли колтунами длинных спутанных волнистых волос, а бескрайнее небо было зеленоватого оттенка.

Впервые за долгие годы я ни от кого не зависел в моем путешествии в соседнее измерение – спасибо подарку друга. Я наслаждался новизной странствий в обществе себя любимого, задерживаясь сколько угодно и где угодно. Если мне хотелось на недельку уйти в запой в Пукипси с пуками, я так и делал. Если вдруг оказывалось, что ежегодный фестиваль Вскрытия Бочек в Гарве полный отстой, я мог в два счета отменить бронь, не дожидаясь, когда какой-нибудь фокусник взбодрит меня. Свобода дарила больше кайфа, чем любое шампанское, которое я когда-либо пил.

Ежегодная Праунвипская сельская ярмарка являла собой густой лес торговых палаток, установленных на открытой площади среди нескольких зданий, разбросанных по пыльной равнине прерий. Под коническим голубым шатром в середине площади настраивался духовой оркестр. Аппетитный аромат жареных сосисок, пузырящиеся горшки с острым перцем чили привлекли мое внимание к длинноволосым поварам, колдовавшим над печками-каменками под соседним шатром. Умелые пальцы парикмахеров заплетали длинные локоны ребятишек в тоненькие дреды, украшая их разноцветными бусинами, или же наносили из баллончиков переливчатые узоры блесток, которые, как несомненно надеялись их матери, впоследствии не составит большого труда смыть.

На одной стороне площади другие волосатые обитатели испытывали удачу, увертываясь от обстрела кокосовыми орехами, выпускали стрелы по надутым цветным шарам или же набитым тряпками мячом сбивали пирамиду из амфор. На мой изощренный извергский взгляд, довольно примитивные забавы, но местные жители, похоже, веселились от души. Я не такой дурак, чтобы выбрасывать денежки на игры, в которых вас непременно надуют, на каждой ярмарке во всех измерениях, или, из того, что я видел, на всякую дребедень, выставленную на продажу на шатких столиках, беспорядочно расставленных под жарким солнцем для моего обозрения. Я смотрел на все это флегматичным взглядом. Большая часть товаров была откровенным барахлом, но я все равно с удовольствием их разглядывал, прежде чем проверять качество местного пива в харчевне напротив. Из нее, шатаясь, выходило достаточное количество посетителей, чтобы я получил хорошее представление об этом месте.

– Эй! Посмотри вниз! Пожалуйста, добрый человек, вытащи меня отсюда!

Я посмотрел на стол. На меня смотрел чей-то глаз. Он отражался примерно в дюйме тусклого серебристого клинка, торчащего из потертых кожаных ножен. Я посмотрел вверх. Рядом не было никого, чей глаз мог бы отразиться в клинке. Заинтригованный, я схватился за потемневшую латунную рукоять и вытащил меч еще на несколько дюймов. В клинке появился второй глаз. Это были продолговатые, сине-стальные шары, обведенные черным контуром, зоркие и пронзительные. Я взглянул вверх, чтобы убедиться, что торговец с черной косой не наложил на клинок заклинание, чтобы сделать его более привлекательным для прохожих, но он стоял в конце прилавка, разговаривая со старухой, густо поросшей длинными седыми космами, о фарфоровой ночной вазе в цветочек.

– Хвала Кузнецу, я уж думал, ты никогда меня не послушаешь! – прошептал тот же голос.

– Я слышал тебя, – вежливо отозвался я. – Всего хорошего.

И приготовился перейти к следующей груде товаров.

В голосе прозвучало отчаяние:

– Умоляю тебя, друг, не уходи! Вдруг ты услышишь что-то такое, что будет тебе на пользу!

Я тотчас навострил уши. Надо сказать, что уши извергов отлично приспособлены для того, чтобы слышать то, что нам нужно, поскольку по форме они мало чем отличаются от ушей летучих мышей, которые могут различать звуки вплоть до самых высоких децибел. Мы прекрасно слышим даже пятнадцатизначные суммы.

– Что такого ты мог бы для меня сделать? – спросил я, стараясь не выдавать интереса в голосе.

– Сначала, приятель, очисти меня от грязи этого места.

– Как это? – спросил я.

– Если нет врага, которого можно поразить, хорошенько стукни по камню.

– Почему бы нет? – сказал я.

Я не ношу оружия. Таких извергов, как я, уже сама природа снабдила защитной броней: толстой шкурой, проткнуть которую может лишь самый острый клинок, желтыми когтями, которым ничего не стоит выпотрошить противника так же легко, как и открыть банку с пивом, и острыми четырехдюймовыми клыками, способными разорвать в клочья что угодно, включая дешевые стейки на стоянке грузовиков. Впрочем, мне отлично известно их истинное назначение.

Напугав пару паукообразных рядом со мной так, что те от страха преждевременно отложили мешочки с яйцами, я взмахнул мечом над головой и стукнул лезвием по земле. Меч запел. С него отлетели куски ржавчины. Я на всякий случай зажмурил глаза. Когда пыльная буря улеглась, я обнаружил, что сжимаю блестящий меч с клинком из раскаленного добела серебра и рукоятью из чеканного золота, усыпанной драгоценными камнями-кабошонами чистых цветов рубина, аметиста, изумруда и сапфира, при виде которых у меня зачесались ладони. Я уже мысленно начал подсчитывать возможные барыши.

Глаза, теперь свободные от затуманивавшей их пленки, стали еще острее. Я видел такие глаза, когда играл в Драконий покер, поверх руки с картами, когда мой противник мучился вопросом, вправду ли я собрал всю масть или же блефую. Эти глаза придирчиво рассмотрели меня с головы до ног.

– Дикарь Изверг, – сказал клинок. – Я и помогал твоим соплеменникам, я и убивал их.

– Я покажу тебе дикаря, жестянка, – прорычал я.

Глаза на миг закрылись, как будто невидимое существо склонило голову в извинениях.

– Как пожелаешь. Значит, твой народ достиг более высокого статуса, нежели имел, когда я в последний раз видел твоего соплеменника. Умоляю тебя, друг, купи меня поскорее. И тогда я покину это место. Я прослежу, чтобы ты получил десятикратное вознаграждение.

– Десятикратное, говоришь? – Что ж, неплохая окупаемость затрат. Тем не менее я не заметил рядом с собой околоплодных вод.

– Если ты этого не знал, Худышка, ты меч. Где ты возьмешь деньги?

– Я расскажу тебе свою историю, если ты только удалишь меня из этого места. Боюсь, что скоро нас может подстерегать опасность.

И тут до меня дошло, что не я один заметил преображение меча с блошиного рынка из ножика для вскрытия писем в музейный экспонат. Я злобно зыркнул на них и оскалил зубы. Они тотчас попятились, стараясь держать руки и ноги подальше от моего рта. Я засунул меч обратно в его потертые ножны и небрежно протащил его через грязь к существу, которому принадлежал ларек.

– А-а-а, хорошо… сэр, – сказал иттшалкианец, поворачивая ко мне свою заплетенную в косички шкуру. Он нервно посмотрел на меня, но явно не собирался отказываться от потенциальной продажи. Он взглянул на облезлый кожаный тубус в моей руке. Я еще крепче сжал пальцы на рукояти.

– Я вижу, вы выбрали один из моих любимых артефактов. Уверен, что вы понимаете его ценность.

– Разумеется, – ответил я. – Пять золотых монет, и ни одной больше.

– Пять?! – удивился торговец. Маска маслянистой угодливости мгновенно превратилась в гримасу возмущения. – Как вы могли попросить меня расстаться с семейной реликвией всего за пять монет, чешуйчатый сэр? Она стоит как минимум сорок!

Меня всегда забавляло, как лавочник мог навалить на стол горы всякого барахла, не обращать на них внимания, если на них никто открыто не посягал, оскорблять их в глазах своих друзей и семьи, называя мусором, а затем внезапно запричитать о-горе-мне-моя-семья-будет-голодать. Я слышал эту ектению так часто, что мог бы читать ее вместе с ним. Если это был хороший продавец, я иногда присоединялся к нему, просто чтобы насладиться шоу, но у этого клоуна напрочь отсутствовал естественный стиль. Он явно был из тех, кто клюнул на курс с рекламы на обложке журнала: «Если ты умеешь рисовать Спарки, ты тоже можешь стать грязным торгашом!» Природного дарования в нем не было ни на грош. Да и я был не в настроении.

– Слишком много для начала, брат, – сказал я, укоризненно покачав головой. – Даже демон не осмелился бы спросить с меня двадцать монет за этот шампур для свиньи.

– Шампур для свиньи! – повторил голос в ножнах. Он прозвучал глуховато, но со слухом у него все было в порядке. – Вот что я скажу тебе, болван…

– Заткнись. Да не ты, – сказал я торговцу. – Мое предложение – пятерка.

– Тогда я говорю – пятьдесят!

Я жадно вздохнул. Он не видел преображения меча. Я же не только не собирался сообщать ему об этом, но и выразительно зыркнул на собравшуюся вокруг нас толпу, чтобы никто из них не вздумал открывать рот.

– Шесть.

– Шестьдесят! – возразил торговец.

– Семь.

– Семьдесят!

– Четыре.

– Э-э-э… что? – На полной скорости сойдя с рельсов, товарный поезд врезался в кирпичную стену.

– Ты только что впал в абсурд, брат. С этого момента цена снижается.

– Ты этого не сделаешь! – Косы торговца затряслись от ярости.

Я усмехнулся, демонстрируя ему результаты моего последнего визита к стоматологу. При виде моей клыкастой улыбки он побледнел.

– Сделаю, еще как сделаю. Так ты продаешь его или нет?

– Это самое главное, друг!.. – промямлил голос из моей руки.

– Заткнись. Итак, на чем мы остановились? Четыре.

– Нет, добрый изверг, я стою как минимум в сто раз больше!

– Молчи! – рыкнул я на него уголком рта. – Хочешь, чтобы я оставил тебя здесь?

– Нет, я вас умоляю!

– Тогда застегни рот, пока тебя не услышали! Четыре, – повторил я.

– Нет, сэр, прошу вас! – Торговец был в ужасе. Он заломил руки. – Он обошелся мне гораздо дороже! Я купил его у старого лысого солдата, которому изменила удача.

– Не иначе как ему не хватало денег на выпивку, – холодно сказал я. Я одерживал верх и не желал отпускать свое везение.

– Дай за меня хотя бы двадцатку.

– Это еще куда ни шло, – одобрительно сказал я.

– Значит, ты заплатишь?

– Ни за что. Моим первоначальным предложением было пять монет, и считай, что тебе крупно повезет, если ты их получишь.

– Пятнадцать, друг.

– Нет.

– Десять. Это всего на одну монету больше, чем я за него заплатил. Мое последнее предложение.

Правда непременно заявит о себе, если дать ей время, так же как и местная полиция. Я заметил четверку волосатых копейщиков, целеустремленно бегущих по улице. Кто-то в толпе, должно быть, решил, что я выгляжу опасно. Мне, вероятно, сошло бы с рук, что я хотел нагреть торговца на девять золотых монет, но мне не хотелось связываться с констеблем. Ведь по идее это был мой отпуск!

– По рукам. – Я с великодушным видом нащупал в кармане нужную мелочь и бросил деньги на стол. Монеты со звоном покатились и, звякнув, замерли на медном подносе для коронации. – Приятно было иметь с тобой дело.

С этими словами я небрежно отвернулся и сунул меч под мышку. Окруженная облаком волос горстка людей бросилась к столу торговца и что-то начала втолковывать ему. Не иначе как то, что только последний лох будет продавать столь изысканные столовые приборы по сниженным ценам. Я неторопливо зашагал к гостинице.

– Клянусь небесами, друг, ты жуть какой ловкий делец даже для своего вида.

Обычно лесть мне приятна, но я только что понял, что теперь в моем кошельке появилась прореха размером в десять монет, которой раньше не было. Я оскалился:

– Заткнись. Я только что выложил хорошие деньги за меч, который мне ни к чему.

Мне срочно требовалось выпить. Я вошел в гостиницу, занял единственное место за угловым столиком, сел спиной к стене и лицом – как к парадной, так и задней двери. Затем подал знак барменше, смазливой девице с длинными рыжими волосами на всех ее соблазнительных выпуклостях.

– Эй, красотка! Что тут у вас наливают?

Правда, я потерял пару минут, убеждая девицу, что яиц, из которых пили иттшалкианцы, явно недостаточно, чтобы взбодрить изверга в обеденное время. К тому моменту, когда она появилась с наскоро вымытым ведром, полным пива, меч уже был не в состоянии сдерживать себя.

– Клянусь Кузнецом, как же хорошо оказаться как можно дальше от этих жалких поделок и их хозяина! Вынь меня из ножен, друг. Я чувствую, что мы находимся в довольно мирном месте, где мало потенциальных врагов.

Точно такую же оценку я дал бы ситуации и сам. Главная комната харчевни была пуста, если не считать нескольких местных жителей, которые о чем-то трепались за длинным столом прямо перед барной стойкой, и пары стариков с редеющими седыми локонами, игравших в настольную игру под окном на противоположной стороне обеденного зала. Слегка захмелев после первой кружки пива, я согласился удовлетворить каприз меча. Я вытащил его из ножен.

– Как твое имя, друг? – поинтересовался он, буравя меня очередным пронзительным рентгеновским взглядом.

– Ты хочешь сказать, что не можешь прочесть его на резинке моих трусов? – спросил я. – Ааз, коли уж ты спросил.

– Оз?

– Не знаком с таким.

– Понятно. Меня сбил с толку зеленый цвет. А мое имя – Эрзац.

– С тобой все ясно, – усмехнулся я, делая глоток из второго ведра. – Как и любой другой говорящий меч во всех измерениях и большинство тех, кто не обладает даром речи.

– Но я – тот самый ЭРЗАЦ.

– Так, мой блестящий друг, говорят все. – Я посмотрел в глаза меча. Довольно-таки сердитые глаза. – Хорошо, возможно, тот парень, который выковал тебя и наложил на металл заклинание интеллекта, сообщил тебе, что тебя зовут Эрзац, но, должен сказать, ты никак не можешь быть настоящим. Тот меч был сделан около десяти тысяч лет назад. Прошел примерно через миллион битв…

– Один миллион четыреста тысяч восемьсот две – нет, три. И никогда не знал поражения.

– Слушай, приятель, ты можешь выдавать липовую статистику, пока не посинеешь, но таких, как ты, сотни или тысячи.

Он гневно сверкнул очами:

– Второго такого, как я, нет! Я уникален! Я, лидер Золотого клада, совсем не похож на те сотни или тысячи, которые были выкованы позже. Они названы в мою честь! Я был рядом с героем Тадетинко, спасшим Троллию от огнедышащих чудовищ Лавандрома! Я был в руке завоевателя, который победил узурпатора Корпорации Демонов! Я, и только я был тем, кто сдерживал врата, что защищали столицу твоего измерения, не давая ей стать дочерней компанией этого самого концерна. Я не имитация! Я НАСТОЯЩИЙ Эрзац!

В тот момент я вспомнил, где видел похожий меч. Он был вплетен в гобелен, висевший на стене археологического музея в городе, где я вырос. В частности, я заметил необычный узор из драгоценных камней на его золотой рукояти. Примерно за две или три тысячи лет до того, как я родился, изверг по имени Клонмейсон действительно защищал наше измерение от вторжения деволов, которые пытались занять наш главный город. Он загнал их обратно в их адские края легендарным мечом по имени…

– Не-е-е… – выдохнул я. – Золотой Клад – это миф!

– Вообще-то, нет, – сказал меч.

Я откинулся на спинку стула, забыв даже про пиво. В течение тысяч лет легенды о Золотом Кладе ходили во всех измерениях. Это было собрание сказочных одушевленных сокровищ, которые как будто сами находили путь к людям, собиравшимся стать героями, чтобы спасти мир от той или иной опасности, подстерегавшей его в то время. Я знал о Кладе все. Он состоял из всех традиционных вещей, одна из которых случайно попадает в руки какого-нибудь несчастного рыцаря как раз в тот момент, когда рыцарь надеется избежать крупного конфликта и оказывается в самом сердце решающей битвы за спасение мира, причем появляется как раз вовремя, чтобы освободить прекрасную даму, или же попадает в руки начинающего чародея, что позволяет ему или ей изречь пророчество, спасающее королевство от верной гибели. Эти легенды ходили уже тысячи лет. Я редко испытываю трепет перед живыми людьми и почти никогда – перед неодушевленными вещами, но скажу честно, я испытал уважение к полоске стали в моих руках. Если это настоящий Эрзац, то он вел в бой больше генералов, чем надежд на славу. В таком случае он стоил заплаченных за него денег: десять золотых монет были сущими грошами по сравнению с той прибылью, которую он сулил.

– Итак, хрустальный шар, чаша и фолиант?..

– Да, а также кольцо, флейта и бездонный кошелек денег – они тоже члены нашего ордена. Я старший. Был еще великий Щит, – добавил меч. – Но он пожертвовал собой ради освобождения Клада четыре тысячи лет назад. Арфа без струн была раздавлена во время погрома, который последовал за Укрощением Гигантов-Многоножек. Великий Ключ расплавился в пожаре, разрушившем сокровищницу в форте Нокс. Тем не менее такова наша судьба. Я видел, как великие сокровища присоединяются к нам только затем, чтобы покинуть этот бренный мир, но при этом испытывают радость от того, что они были созданы именно для такого момента.

– Разве там не было, ммм… больше сокровищ? – спросил я. – Я слышал про золотую булаву, которую некоторое время назад какой-то парень таскал с собой. По идее она тоже была частью Золотого Клада.

– У нас вечные проблемы с самозванцами, – со вздохом ответил меч. – Какое-то время из темных углов, если можно так выразиться, вылезали некие «Героические сокровища». В нашей славной команде никогда не было булавы. Нам поступала заявка от Волынки Страха, но, как оказалось, в ней не было ничего магического. Просто ее звук естественным образом заставлял любого, кто ее слышал, повернуться и, заткнув уши, бежать прочь, что под силу любой из десяти миллиардов волынок.

При мысли о десяти миллиардах волынок я поежился и снова пристально осмотрел меч.

– Похоже на катаэ, – сказал я, любуясь металлом. Его раз за разом перегибали, чтобы сделать слои катаэ во сто крат прочнее и гибче, чем любое литое лезвие.

– Катаэ! – взвизгнул клинок. – Мой кузнец жил на десять тысяч лет раньше катаэ! Он изобрел и успел забыть большее количество технологий, чем любой кузнец с тех пор!

– Не заплетай свои иглы в косу, – сказал я, продолжая осмотр. Меч «Эрзац» некогда славился как самый острый и самый умный меч в мире. Увы, было изготовлено такое множество подделок, что его имя стало синонимом дешевизны и низкого качества. – Похоже, ты все еще можешь рубиться с лучшими из них.

– Я так же остер, как и раньше, – настаивал меч. – Но я не могу никого заставить в это поверить. Даже ты не поверил.

– Что касается меня, то присяжные еще не вынесли окончательного решения, – сказал я. Впрочем, я потихоньку начинал верить в то, что он о себе говорил. – А где остальные?

– Я не знаю, где сейчас находится большинство моих товарищей, – признался Эрзац, в смущении опустив свои стальные голубые глаза. – Многие из нас не видели друг друга более века. По правде говоря, большинству из нас нет никакого дела друг до друга. Келса – она великий хрустальный шар для гадания, самый точный предсказатель будущего из всех, когда-либо созданных, – и та ни разу не сделала прямых заявлений с самого первого дня, как появилась на свет. Когда дорога каждая минута, она просто не в состоянии говорить по существу!

– Это по твоей части, – усмехнулся я.

– У тебя острый ум, друг мой.

– Итак, что мне с тобой делать? – спросил я. – Если честно, мне не нужен трофей, чтобы украсить им стену, тем более говорящий.

Голубые глаза вспыхнули тревогой:

– Нет, друг, я тоже не хотел бы стать трофеем. Хотя какое-то время я был прикован к стене вон того заведения общественного питания. – Говорящий меч покосился в сторону улицы. За дверью харчевни я разглядел хижину с красными стенами, из нее выходили покупатели с липкими лепешками, которые в этом измерении были эквивалентом пиццы. – Я жил бок о бок со всяким хламом, собранным со свалок всего этого измерения. Я лишь тогда был избавлен от бесконечной болтовни о «наших сегодняшних блюдах» и «ужинах на двоих по цене одного», когда посетители наконец заявили, что отказываются сидеть за столиком под удерживавшими меня скобами. Думаю, им не нравились мои комментарии про сходство между их едой и кишками врагов, которых я убивал. Именно тогда меня бесцеремонно продали тому торговцу.

– Они просто не ценили хорошую беседу за ужином, – пошутил я. – Я знаю пару неплохих фехтовальщиков, которые позаботятся о тебе в старости. Будут холить и лелеять тебя и бесконечно слушать твои истории.

Меч выглядел оскорбленным.

– Мне не нужна забота! Я хочу вновь быть брошенным на волю судьбы, чтобы оказаться там, где я нужен. Друг, ты показал себя разумным существом, который видит дальше, нежели горстка дукатов в конце следующей сделки.

– Это кто говорит? – перебил я его.

– Мне нужна твоя помощь.

– Моя?

– Да, твоя.

– Забудь об этом, приятель, – сказал я. – Я в отпуске. Я довезу тебя до ближайшей войны, и там мы расстанемся.

Впервые в его глазах появилась мольба.

– Уважаемый господин изверг, умоляю вас! Выслушайте мою историю. Потом, если вы вложите меня в руку какого-нибудь чумазого парня, который отчаянно бросается в битву, я смиренно приму эту участь.

– Хорошо. Полагаю, ты не можешь купить мне выпивку. – Я огляделся в поисках подходящего места.

– Нет, это не мой талант. Мне очень жаль. Я ждал такого, как ты. Я слышал от проходившего мимо кинжала, что моих товарищей по Кладу собирают в коллекцию. Один жадный человек собирает их всех вместе. Этого не должно произойти. Мы не можем вечно пылиться на полке. Мы должны быть свободны, чтобы отдаться вольному порыву ветра Судьбы.

Я допил последнее пиво из второго ведра и жестом заказал девице третье. Она довольно расторопно доставила его и удалилась. Думаю, не многие из ее клиентов садились за стол, чтобы побеседовать со своим оружием.

– Извини, худыш, но я перестал подгонять халявы, особенно большие и легендарные, вскоре после того, как сам вышел из возраста ученичества.

– Разве я не упомянул, что один из наших собратьев – Бездонный Кошель Денег? – спросил меч, и его отраженные глаза блеснули.

Вспомнив эту прекрасную легенду, я замер посередине глотка. Нет ни одного ребенка-изверга, который бы не слышал о нем в школе, у которого не зудели бы ладошки от жадных мечтаний его заполучить.

– Ну, да…

– Все, что ты сможешь получить, будет твоей наградой.

– Я слышал подобные фразы и раньше, и не только про деньги, – буркнул я. – Так что забудь.

Меч понимающе потупил глаза.

– Хорошо, я уговорю ее – Кошель это она – дать тебе любую сумму, какую ты назовешь. Клянусь честью, мы вознаградим тебя более чем достойно. Тысячи золотых монет будут твоими. Десятки тысяч. Но сначала мы должны найти ее.

Чем дольше я колебался, тем заманчивее звучало его предложение.

– Ну… хорошо. Что нужно сделать в первую очередь?

– Ты должен доставить меня к Келсе. Она единственная из Клада, чье местонахождение мне известно, и единственная, кто может назвать нам местонахождение остальных. Тогда мы отыщем каждого из них и освободим из плена.

– Нет, на такое я не согласен, – заявил я, представив, как от меня улетают мешки с деньгами. – Забудь об этом. Я не отправлюсь ни на какие поиски по той лишь причине, что тебе приспичило собрать вашу компашку. Ты хотел слинять с барахолки и слинял. С моей точки зрения, ты должен мне сотню золотых. Вот и все.

– Но… разве тебя ничто не волнует и ты не готов рискнуть ради большего блага?

– Только потому, что тебя и твоих приятелей обуяла домашняя лихорадка? – прорычал я. – Не-не-не. Я просто собираюсь потусоваться здесь и малость перекусить, а потом…

В этот момент дверь харчевни с грохотом распахнулась. В вихре волос толпа с площади ворвалась внутрь, во главе с торговцем хламом.

– Вот он! – воскликнул иттшалкианец. – Тот, кто меня надул! Разорвем Лысого в клочья!

Я уже вскочил на ноги. Неким загадочным образом рукоять меча сама прыгнула мне в руку.

– Замахнись мною, о друг! – крикнул меч. – Дай мне напиться их крови. Мы покажем вам, подлые негодяи!

Толпа иттшалкианцев наступала на нас. Само собой разумеется, я заранее, готовясь к подобному случаю, уже приметил все ходы и выходы из этого места. Я направился в заднюю часть заведения… и тотчас столкнулся нос к носу с местными жандармами, шагавшими мне навстречу с отнюдь не дружелюбным выражением на лице. Один из них вынимал из набедренной кобуры волшебную палочку особенно неприятного вида. У меня не было выбора. Я полез в карман за И-Скакуном, который, собственно, и привел меня сюда, в Иттшалк, и нажал кнопку «ОТМЕНА».

БЭМС!

Глава 2

Харчевня исчезла. В мгновение ока ее сменила такая же тускло освещенная комната, но большинство присутствующих уже были на полу. Громкая музыка наполняла воздух вместе с неистребимой вонью прокисшего эля, смешанного с рвотой, жареной едой и мерзковатым душком потных, давно не мытых тел. Студенческая вечеринка, которую я оставил в Бономе, все еще продолжалась. Я обнаружил, что сижу верхом на перевернутой пивной кружке и фиолетовом плакате с надписью «Позвоночные рулят!». Пара пьяных на ковре подняли змеиные головы и втянули ноздрями воздух.

– Ааз! – прошипел один из них. Его черные глазки-бусинки блестели от удовольствия. – Ты вернулся! Выпей еще!

– Нет, спасибо, Сллисслик, – сказал я. – Просто зашел справить нужду.

Сллисслик указал языком на двери в задней части комнаты.

– Слева, но смотри, куда ставишь ноги. Тктктксссни вернулся, чтобы сбросить кожу, и извергнул добычу, которую он поглотил, на пол.

– Трус, – угрюмо буркнул меч. – Ни один из тех головорезов не был вооружен чем-то острее столового ножа, ты же увел меня от единственной хорошей битвы, которой я мог потешить себя впервые за десяток лет.

Я сердито зыркнул на него:

– Живо заткнись, или я буду пользоваться тобой исключительно для бритья.

– Кто твой друг? – спросил Сллисслик, удивленно таращась на синий глаз, выглядывающий из-за разорванного края кожаных ножен.

– Я – Эрзац, – сообщил меч.

– Круто. – Боном хихикнул и соскользнул обратно на пол.

Меч снова пристально посмотрел на меня.

– Что ж, друг Ааз, если ты вернешься в Иттшалк, ты вступишь в бой. Я с радостью буду на твоей стороне, но ты говоришь, что хорошая битва тебе неинтересна. Несчастье свело нас вместе. Так не бросить ли наши жребии на ветер судьбы?

– Единственные «жребии», которые меня интересуют, – это денежки, которые ты мне должен, – напомнил ему я.

Голубые глаза меча подернулись пленкой задумчивости.

– Увы, я не смогу вернуть тебе долг, если ты не отнесешь меня к моей подруге Келсе. Если ты откажешься, я пойму, но мы оба останемся недовольны. Я – тем, что буду перед тобой в долгу, ты – тем, что тебе кто-то должен. Ублажи меня еще разок, друг Ааз. Обещаю, ты не пожалеешь.

– Я уже сожалею об этом, – вспылил я. – Из-за тебя я лишился закуски, третьего пива и тихой прогулки по городу. Я мечтал отдохнуть, а вместо этого получил меч, который бегло говорит по-форсутски.

Даже согни я его в скрепки, все равно не смог бы получить недостающие десять золотых монет. Я ткнул пальцем мечу между глаз, где полагалось быть носу, если бы тот у него имелся.

– Хорошо, я дам тебе шанс. Как я найду твою хрустальную подружку?

– Она в Ори.

БЭМС!

Последний раз я был в Ори лет этак двадцать назад. Довольно милое измерение, но местному рисовому пиву не хватает крепости хорошего сакэ, а женщин не интересовал парень в чешуе. А жаль, потому что они были симпатичными кисками.

Мы перенеслись на окраину Перрта, второго по величине города Ори. Пройти сторожевую будку у главных ворот заставы заняло всего мгновение. Стражники, похожие на огромных, жилистых черных леопардов, осмотрели мой багаж, состоявший из болтливого меча, наличных денег и зубной щетки в моем кармане, и потерлись мордами о мое бедро, отмечая меня своим запахом в знак того, что я прошел досмотр.

– Келса провела последние сто или около того лет, консультируя Эллу, великую провидицу Ори, – пояснил Эрзац, пока я, следуя его указаниям, шагал по лабиринту улиц, которые извивались между белыми оштукатуренными домиками. – Она весьма мудрая женщина и с пользой применяет таланты моей подруги.

Ее таланты интересовали меня гораздо меньше, нежели избавление от болтливого собеседника. Мы увернулись от огромной телеги, нагруженной серебристой рыбой, каждая размером с мой торс, и от парада покупателей-орионов, следовавших за ней с безумным блеском в глазах. Меня так и подмывало крикнуть: «Эй, котики, кис-кис-кис!» К счастью, я подавил в себе это желание, совершенно справедливо рассудив, что это было бы последнее, что я сделал бы в этой жизни. Мне меньше всего хотелось ввязываться в драку с местными жителями, которые были весьма обидчивы по причине своего сходства с небольшим зверьком, являвшимся домашним животным в более чем сотне других измерений. А вот Эрзац был бы только рад. Пока я шагал, он грузил меня байками о своих прошлых приключениях, а их у него был буквально миллион. И все же, глядя, как длинные хвосты жадно подергивались на пушистых задницах, пока местные следовали за тележкой с рыбой, я подумал: черт, оно того стоило бы!

– …Это зрелище тебе наверняка понравилось бы, друг Ааз. Они оказались прямо перед нами, шестнадцать головорезов в черных масках, каждый с шестью мечами в многочисленных своих руках. Они ринулись на нас! Я направил руку моего юного подопечного. Вверх, по самую гарду! Над рукой, колющий удар вниз, в жизненно важные органы первого нападающего. Мое лезвие пронзило его тело и, выйдя в спине, разрезало запястье другого негодяя и отсекло ему кисть. И снова назад! Сжимая меня в обеих руках, мой владелец замахнулся мною над головой и нанес удар вниз и кругом. Я повернул свое лезвие так, чтобы самый острый его край был направлен наружу, и мы на месте перерезали шеи троим из них. Ха!

Я поднял руку, кладя конец этому словоизвержению.

– Мы идем правильным путем? – спросил я.

Зоркие глаза окинули взглядом окружающее пространство.

– Да. Мы находимся в пределах улицы. Сверни налево у башни с часами, о которую твои фелиноиды точат когти, и мы буквально через дюжину шагов окажемся на пороге дома Эллы.

У меня острое зрение, но потребовалось пройти еще добрую сотню футов, прежде чем я разглядел формы у основания башни. Он был прав. Башня с часами, похоже, была популярным местом встреч у жителей Перрта. Вокруг ее квадратного основания этих созданий расположилось около сотни, и все как один с силой точили когти о ее поверхность, которая, как мне показалось, была сделана из мягкого камня. За сотни лет когтеточки на ней образовались длинные узкие желобки, отчего она напоминала вельвет. Занимаясь этим полезным делом, орионы делились новостями и уходили от стен башни, отполировав когти до острых-преострых кончиков и наполнив уши последними сплетнями, совсем как когда-то кумушки у водоразборной колонки. Я обошел их и отсчитал двенадцать шагов до второго порога.

– Входи сюда, добрый Ааз, – сказал Эрзац. – Келса внутри.

Дверь нам открыла полосатая горничная Эллы и, выслушав, оставила ждать в коридоре. Я назвал ей свое имя, но сказал, что о своем деле сообщу лично хозяйке дома. Она приняла мои слова без вопросов. Готов поспорить, что более восьмидесяти процентов посетителей поступали точно так же. Либо провидица узнавала все о нас без всяких объяснений, либо была шарлатанкой, и, когда мы встретимся, она вытащит из меня все, что только можно прочесть по языку моего тела.

Похоже, Келса была мастерица находить себе компанию. Арочная дверь в конце коридора распахнулась, и мне навстречу шагнула киска-орион с чистым белым мехом, в развевающейся мерцающей сине-зеленой мантии. Ее огромные сине-зеленые овальные глаза с вертикальными зрачками были широко открыты.

– О, мистер Ааз, последние два часа Келса только и говорила о вас! Где он? Ах да, я забыла! – Она захихикала и кокетливо приложила лапу к груди. – Вы не знаете меня и не доверяете мне. Я – Элла. Добро пожаловать! Где Эрзац?

Похоже, она была реальной штучкой. Я был впечатлен. По-моему, гадалки – это либо чокнутые истерички, которые считают, что голоса в их голове несут некий мистический смысл, либо мошенницы, которые, комбинируя психологические фокусы, чтение языка тела и проницательные догадки, говорили клиентам то, что те хотели услышать. Я не называл имя меча с того момента, как мы попали в их измерение, так что она никак не могла узнать его от агента или шпиона. Я вытащил Эрзац из ножен на фут или около того. Глаза меча польщенно заблестели.

– Сочту за честь, миледи, – произнес он.

– Рада познакомиться, – ответила провидица, сияя ему улыбкой. – Вы оба, заходите сюда! О, мы уже несколько недель чувствовали, что грядут колоссальные перемены. Я страшно рада, что вы смогли добраться сюда так быстро. У меня было ужасное предчувствие, что что-то должно произойти, пойти не так, как надо, но я предпочитаю ошибаться в том, что я ошибаюсь. Вы согласны?

Ни на секунду не умолкая, она повернулась и повела нас к двери, из которой только что вышла. Я закатил глаза и последовал за ней.

Дом мог быть особняком, но комната, в которую она нас привела, напоминала палатку любого чокнутого экстрасенса в любом месте заселенного космоса. Комнату освещали свечи в длинных подсвечниках. Их фитили дымили, как спортивные комментаторы. Воздух был густ и пах дешевым парафином. На мебель были наброшены яркие шелковые покрывала, по три, а то и по четыре штуки на каждый предмет, отчего клиент был вынужден крепко упираться ногами в пол, чтобы не соскользнуть.

Чего тут только не было! В полумраке я был вынужден следить за тем, куда ставлю ноги, чтобы не задеть маленькие столики, заставленные бесполезными безделушками, которые наверняка служили бы предметом гордости любой викторианской тетушки: часы в форме тарантула, который показывал время двумя лапами, или бронзовая керамическая ваза, страхолюдная до невозможности, – я даже удивился тому, как это цветы в ней от ужаса не обронили все свои лепестки. Между столиками затесались четыре или пять бюро и дюжина мягких стульев с жестко вертикальными спинками. Портреты на стенах являли собой образчики школы живописи Разъяренных Предков. На меня свирепо таращились всякие там скряги орионы обоего пола в разных нелепых костюмах, из чего я сделал вывод, что Элла не первая в своем роду, у кого напрочь отсутствует вкус в одежде. Я столь же свирепо посмотрел на них в ответ.

Весь это китчевый декор потускнел и отошел на второй план, когда мой взгляд привлекло чистейшее золотое сияние. В центре комнаты на маленьком круглом столике с пурпурной скатертью, усыпанной звездами, покоился хрустальный шар. Он был такой идеальной формы, что напомнил мне мыльный пузырь. Он светился, напоминая восход солнца в кинофильме. Мои ноги сами направились к нему. Я вовремя остановился, напомнив моему телу, кому оно принадлежит, но не сводил с сияющего шара глаз.

– Келса! – воскликнул Эрзац.

– Эрзац! – пискнул шар. Подойдя ближе, я увидел в нем лицо женщины-ориона в тюрбане, украшенном большой золотой эгреткой с изогнутым назад страусовым пером и в усыпанных драгоценными камнями очках, чьи уголки торчали чуть вверх. Ее усы восторженно топорщились. – Предзнаменования сбылись! Энергии выстроились в том порядке, который я предсказывала с давних пор. Я знала, что ты придешь.

– Да, это так, – сказала Элла, грациозно подходя и усаживаясь на пуфик возле стола. Она жестом указала мне на маленький стул напротив нее.

– Мы говорили об этом в течение некоторого времени. Мне приятно видеть вас. Ваши подвиги взволновали меня до глубины души!

Я был польщен.

– Спасибо, Элла. Я не привык говорить о себе, но мне приятно, что меня ценят.

– Конечно, и вас тоже, мистер Ааз, – добавила Элла и наклонила голову, как будто извинялась. – Ваше прошлое – крайне интересная история. Еще совсем недавно мы даже не знали, что именно вы доставите сюда Великий Меч Эрзац!

Я нахмурился. Лицо в шаре повернулось ко мне и стало лицом женщины-извергини.

– Ваша судьба была предсказана много раз, – сказала Келса, – и она столь же переменчива, как и погода. Полагаю, что правящие вероятностями стихии швыряют вас, как игральную кость, и тем не менее вам постоянно выпадает выигрышное число. Время от времени ваше будущее менялось. У ваших звезд, похоже, есть… некая доброжелательная сила. Как же это сбивает с толку, вечно поворачиваться туда-сюда!

– Я забочусь о себе, – коротко ответил я.

– Я буду очень по ней скучать, – промурлыкала Элла, нежно поглаживая лапкой хрустальный шар. – Мы так чудесно проводили время вместе! За последние несколько лет мы так подружились, не правда ли, дорогая? – Она нежно наклонилась к шару, и лицо внутри него вновь стало лицом женщины-ориона. – И мы весело провели время.

– Это да, – согласилась Келса. – Помнишь, когда губернатор Пента пришел спросить… это было в первый раз или во второй? Нет! Это был третий визит после великого праздника Уилифа пять лет назад. Или шесть? Про трех женщин, которых он содержал за спиной у жены?

– И одна из них послала вместе с ним свою шпионку, – хихикнула Элла. – Как же глупо с его стороны было думать, что он сможет приехать к НАМ инкогнито! Ты ведь сразу раскусила его.

– Ах да, – сказала Келса. – И у него был роман и с ней тоже. Глупая девица. Она не знала, кого ей предать первой. Но она ПРЕДАЛА, поскольку шпионила там, чтобы сначала предать губернатора, но потом решила переметнуться в другой лагерь и предать свою хозяйку, но не знала, в каком порядке следовало их предавать!

Я начал понимать, что имел в виду Эрзац, говоря, что Келса не способна перейти к делу. Элла составляла ей в этом идеальную пару.

– Не важно, – сказал я, махнув рукой, чтобы привлечь их внимание. – Меч пришел сюда за советом. Он хочет знать, где находится Бездонный Кошелек Денег. Скажите ему, чтобы я смог выбраться отсюда и возобновить мой отпуск.

– О, твой отпуск! – воскликнула Келса, поворачивая ко мне милое личико извергини, и просияла, обнажив ряды острых, как бритва, зубов. – Да ведь тебе не нужно беспокоиться об отпуске. Вовсе нет.

– Отлично, – сказал я. – Ладно, Эрзац, говори, что ты хотел сказать, и пойдем отсюда.

– Прекрасная Келса, – начал Эрзац, – в течение последних месяцев я страдал от безделья. Я мечтаю вернуться в битву в руке истинного воина, но до меня дошли тревожные слухи о судьбе наших товарищей по Кладу. Это правда?

– Какой именно слух, дорогой? – спросила Келса, переключая на него внимание. Из чешуйчатого ее лицо превратилось в стальное, но очки все так же сидели на ее теперь остром, как бритва, носу. – Ты слышал о Чаше? Говорят, ее предлагали в качестве приза на школьных соревнованиях. И это правда. Ее выиграл восьмилетний пентюх в забеге на двадцать ярдов! Второе место! Теперь она сидит на полке между коллекцией игрушечных солдатиков и коробкой окаменевших ирисок. Она в ярости! Какое унижение для той, в ком плескалось Вино Примирения между комдейлами и ленойлами Перозола!

– Только не это! – ужаснулся Эрзац.

– Или – вот тот слух, который меня изрядно потешил, – что якобы я тайком превратилась в шар для боулинга на чемпионатах Имперской лиги! – Келса залилась заразительным смехом. – Нет, вы только представьте, как я качусь по дорожке к ряду тупых кеглей, чтобы набрать всего десять жалких очков!

– Я могу представить, без проблем, – рыкнул я.

– Об остальных из нас, Келса, – настойчиво гнул свою линию Эрзац. – Я слышал, будто остальных по одному крадет некий коллекционер?

– Ах, этот! – сказала Келса. – Этот не такой забавный, как тот, которого я на днях поймала в эфире. Ты даже не поверишь! Я слышала, будто Кольцо живет в…

– Он единственный, о ком я хочу слышать, Келса, – перебил ее Эрзац.

– Но это так печально!

– Говори немедленно!

Ясновидящая вздохнула и как будто слегка сдулась. Лицо внутри шара застыло, а веки наполовину опустились, прикрыв круглые голубые глаза. Тюрбан на голове стал наряднее, а камень в эгретке засветился живым золотом. Глаза начали менять размер: один увеличивался, другой уменьшался, а затем сужался, пока другой выпучивался.

– Сокровища веков объединятся вновь, – произнесла Келса жутким замогильным голосом, от которого у меня по спине забегали мурашки. – Семеро Золотых будут вновь собраны зеленой рукой. Когда между союзниками нет согласия, фортуна благоволит тому, кто швырнет их на ветер случайности. Враг преследует по пятам, стремясь помешать счастью! Вечный танец должен снова прийти в движение, возглавляемый дуэтом из двух миров. Ах! Жизни могут погибнуть! Судьбы изменятся! Бедствие обрушится на головы масс! Дентек на два пункта вверх, Порком на полпункта вниз, Сконгреб из-за напряженных торгов на той же позиции…

– Зеленая рука! Это, должно быть, вы, мистер Ааз, – сказала Элла, улыбаясь мне. – Вам предначертано собрать Клад!

– В общем, баста! – рявкнул я, отрывая зад от скользкой ткани и поднимаясь на ноги. – С меня довольно. Все, что я обещал, это привести Эрзац сюда, к его девушке, чтобы вернуть свои деньги. Ладно, забудем об этом. Будем считать, что это безнадежный долг. – Мое лицо пылало. Мне нужно было выбраться оттуда, прежде чем я в ярости разнесу в щепки это место. Десять золотых монет выброшены на ветер! Я швырнул ножны на стол и поправился к двери.

– Нет, Ааз! – запротестовал Эрзац.

Элла бросилась, чтобы меня перехватить, и положила руку мне на плечо.

– О, пожалуйста, подумайте еще раз, мистер Ааз, – промурлыкала она, глядя на меня своими огромными глазами. – Нечасто кого-то просят стать орудием судьбы!

– Меня не волнует, захотите ли вы, чтобы я играл на саксофоне в джазовом квартете, – прорычал я. – Я ухожу.

– …Лейкерс 32, Буллз 98… Ааиииий!

– Остановите ее! – взвизгнул Эрзац.

Мы с Эллой резко повернулись. Я не сразу понял, что что-то пошло не так, поскольку свет на мгновение погас. Хрустальный шар исчез!

– За ней! – крикнул Эрзац. Отражения его голубых глаз в мерцающем клинке были полны гнева.

– Как она выбралась отсюда? – потребовал я.

– Зеленая девка!

– Какая зеленая девка? Куда она ушла? Как она выбралась?

– Вон там, мерзавка, – сказал Эрзац. Я проследил, куда указывали его глаза, вверх по стене к единственному окну в комнате, в двадцати футах над полом. Его небольшие створки были распахнуты, легкие кисейные занавески трепетали на ветерке. На вид слишком маленькое, чтобы кто-то мог пролезть в него, но кто-то же явно пролез. – Она соскользнула вниз, как привидение. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы замотать Келсу в лоскут и заткнуть ей рот, а затем снова взлетела вверх, и все это без единого звука!

Пусть я сам сейчас лишен своей магии, но я кожей чувствую, когда ее пускают в ход. Это вам не вырванная на улице сумочка! Это было хирургическое вмешательство, быстрое, точное и предельно аккуратное. Иными словами, имела место профессиональная кража.

– Что-нибудь еще пропало? – спросил я Эллу.

– Лично я так не думаю, – сказала орионка, оглядываясь по сторонам. – Это вряд ли. В конце концов, именно это она и предсказывала.

– Вот как? Она это предсказала?

– О да. Она говорила, что, вероятно, ее украдут, прежде чем она успеет до конца поведать вам пророчество о Золотом Кладе, – заявила Элла. – И так и случилось! Знали бы вы, как я рада!

От нее не было никакого толку. Не обращая на нее внимания, я осмотрел комнату в поисках улик.

– Вы оставили это окно открытым, Элла? – спросил я.

– Нет, конечно. До него сложно добраться. Я редко им пользуюсь. Снаружи там до самой земли отвесная стена высотой тридцать футов. Боже мой, это так волнительно!

– Волнительно? – спросил я.

– Оно было заперто? – в свою очередь спросил Эрзац.

– Забудь, – сказал я ему. Любого уважающего себя вора, а в данном случае воровку, слабенькая защелка не остановит. Пошли. – Я схватил его и выбежал вон. Шансы заметить следы вора таяли с каждым мгновением, но как говорится, попытка не пытка.

– Келса сказала мне, – раздался позади меня голос Эллы, – что, когда вы двое снова встретитесь, случится небольшая икотка, но я понятия не имела, что это произойдет прямо сейчас!

Сбежав по ступенькам побеленного домика, я свернул за угол в переулок, на который выходило окно. Как и сказала Элла, – отвесная стена, за которую не уцепиться. Но для профессионала это не проблема. Кто бы это ни был, похоже, он сбежал по соседним крышам. Те находились так близко, что любой мог перепрыгнуть с одной на другую без всякой магии.

– Немедленно беги за ней, Ааз! – потребовал Эрзац. – Вырви Келсу из ее рук! Я должен знать свою судьбу!

– Забудь об этом, Буб, – сказал я.

– Что?

Я огляделся по сторонам, в надежде найти хоть что-нибудь, что дало бы мне ключ к разгадке.

– Я знаю несколько профессиональных домушников. Они работают в одиночку и только после наступления темноты. Обычно в дневное время у них есть хотя бы один дозорный. Кто знает, вдруг поблизости затаился наемный громила. Я не собираюсь нырять в капкан. Нет, мы поступим по-другому.

– Но она уже далеко! Возможно, в каком-то другом измерении.

Я посмотрел в пронзительные голубые глаза на клинке.

– Будь в ее распоряжении магия, чтобы войти и выйти, не пользуясь окном, она бы так и поступила. Зачем кому-то лишний риск, без всякой надобности и не бесплатно. Кстати, говоря о деньгах… – Я разжал руку, как будто собрался выронить Эрзац в сточную канаву перед домом Эллы.

– Что угодно, только не это! – взмолился меч. – Я предложу тебе новую награду, добрый Ааз.

Я усмехнулся:

– Приятно видеть, что мы с тобой пришли к общему мнению. Ладно. Посмотрим, с чем мы имеем дело. Ты единственный очевидец преступления. Опиши нашего преступника. Итак, она зеленая. Что еще?

– Фигуристая девица с хорошими формами, по крайней мере так бы описало ее большинство моих обладателей. Обтягивающая одежда, но она не сковывала движение ее конечностей, из коих наличествовали только четыре, – две руки, прикрепленные на плечах к вертикальному туловищу по обе стороны от основания шеи, и две ноги, прикрепленные таким же образом к нижней части туловища. Эндоскелетная мускулатура…

– Ближе к делу! Из какого измерения она пришла?

– Ах, вот ты о чем! Что ж, добрый друг, она родом из самого удивительного места, где диморфизм развит до крайности, в отличие от многих других видов, у которых самка крупнее самца, чтобы лучше зачать и выносить потомство, сравнение в данном случае весьма уместное, поскольку самки очень любят спариваться…

– Кто она? – рявкнул я, и мой голос эхом прокатился на тихой улице.

– Троллина, – сказал Эрзац. – Жутко гибкая, как и многие представители ее вида. Жительница Троллии… почему ты улыбаешься? Это хорошие новости?

– Я ведь уже говорил тебе, – ответил я, не в силах скрыть радость на моей физиономии, – что не верю в такую вещь, как совпадения?

Глава 3

Мне не сразу удалось найти местные гостиницы, которые обслуживали демонов, но пара-тройка угроз и мелких монет, способных пробудить воспоминания, помогли мне узнать названия и адреса мест, где могла бы зависать троллина, если она только что успешно закончила свою работу и еще не упорхнула из Ори.

Слово «демон» не означает «ужасающий монстр из ада», как считают обитатели всяких захолустных местечек, где неизвестны передовая магия и наука – ну хорошо, не означает ВСЕГДА. Это просто сокращенный способ сказать «путешественник по измерениям», как я и бесчисленное множество других индивидуумов, которым средства позволяют перемещаться между локациями по собственному желанию. Впрочем, это вовсе не значит, что в некоторых местах нас не считают ужасающими монстрами из ада. Нелестных описаний, которые я слышал о себе подобных, временами бывало достаточно, чтобы вывести меня из себя, и любой, кого вы ни спросите, скажет вам, что такое случается не слишком часто. То есть если они знают, что для них хорошо.

Харчевни, где мы обычно собираемся, имеют ряд общих черт, таких как магическая связь с Банком Зоорика, газеты иных измерений, множество наемников и прочих продажных типов и бесконечный треп, в котором сплетни, слухи и предложения о работе смешиваются с местными новостями. Это не всегда дружелюбные или уютные места.

Первый демонский бар, в который я заглянул, обладал всем очарованием зала ожидания в аэропорту Бухареста. Там никого не было, кроме пары кричаще одетых бесов, зависавших над столиком в углу, где они пропивали дневную выручку от продажи змеиного масла местным жителям. Во второй только что нагрянула с облавой полиция Перрта, чтобы вытащить пьяного людоеда и рассерженную саламандру, которую тот снял. Сидеть было не на чем. Вся мебель была разнесена в щепы или сгорела, а владелец-орион свернулся клубком в этакий пушистый эмбрион в углу за разбитой стойкой.

Нам повезло, как я мог догадаться, в гостинице номер три. Хотя свет был довольно тусклым, я разглядел, что здесь довольно многолюдно. Никаких орионов в поле зрения, если не считать бармена и официанток, игриво махавших пушистыми хвостами вокруг посетителей. Во всех концах большой комнаты шли разговоры – тихие, по секрету, или громкие, подогретые алкоголем. Я гордо вошел, выставив на всеобщее обозрение Эрзац на моем бедре, с его золотой рукоятью, усыпанной сверкающими самоцветами. Кивнув паре деволов, игравших в Драконий покер, я выразительно прочистил горло.

– Эй, бармен! – крикнул я. – Столик для меня и моего меча.

Пожилой полосатый орион, вытиравший миски и стаканы, оглянулся по сторонам и кивнул на шаткий столик на двоих в углу возле лестницы. Глаза всех присутствующих следовали за мной, пока я не спеша прошел через всю комнату и плюхнулся на стул. Через пару мгновений я ощутил краем правого уха приятную щекотку.

– Вот это сюрприз! – прошелестел голос рядом со мной. – Это полторы руки в ножнах или ты просто рад меня видеть?

К моим губам жадно припала пара чьих-то губ.

– Тананда, – ахнул я, как только снова смог дышать.

Моя старая соратница, она же старый друг, отступила и обворожительно улыбнулась.

– Она самая, во плоти, тигр.

– Это она самая, – сказал Эрзац, – вплоть до одежды, в которой была, когда спустилась по веревке в кабинет Эллы.

– Как мило с твоей стороны было это заметить, – промурлыкала Тананда.

Я позволил своим глазам поблуждать вверх-вниз по выпуклостям Тананды. Нельзя сказать, что женщинам – обитательницам Троллии не известно значение слова «скромность», но, познакомившись с несколькими, вы поймете: она им и не нужна. Наряд Танды не только облегчал проникновение в крошечное окошко, но и выгодно подчеркивал все те прелести, которыми природа щедро наградила троллин. Ее туника имела глубокое декольте, а снизу доходила до бедер, прикрывая ровно столько восхитительной плоти, чтобы, пока она шла по улице, не оставлять за спиной череду пускающих слюни самцов. Кожа Танды была зеленой, как и пышные, густые локоны. В общем, знойная смазливая штучка, что и говорить.

– Это надо же, встретить тебя здесь! – воскликнул я. – Присаживайся, детка.

– Я так и подумала, что это был ты, кого я видела у гадалки, – сказала Тананда. Гибким, текучим движением она уселась на стул напротив меня. Глядя на нее, около дюжины мужчин в баре издали хриплый вздох. Я сердито зыркнул на них, и они поспешили вернуться к своим бокалам. – На Ори не так уж много извергов, и я не встречала ни одного с твоим вкусом в одежде. Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь помочь другу, – сказал я. – А ты?

– Понятно, – протянула Тананда, водя пальцем по каплям спиртного на столе. – А у меня тут небольшое дельце.

– Стибрить хрустальный шар у гадалки – это как-то не совсем по твоей части, – сказал я.

– А прийти к гадалке – явно не по твоей, – возразила Танда с милой улыбкой. – Давай не будем притворяться, будто не знаем друг друга. Это не обычный хрустальный шар. У меня есть информация, согласно которой этот шар – часть Золотого Клада, как и меч, который очень похож на тот, с которым ты пришел сюда. Так что давай-ка лучше перейдем прямо к делу.

По выражению единственного глаза, выглядывавшего поверх рваных ножен, я понял: Эрзацу не терпится вставить в наш разговор свою пару центов, поэтому я поднял руку, опережая его:

– Давай не будем распространять слухи, которые мы потом не сможем обуздать.

– Уговорил. Я покажу тебе свое, если ты покажешь мне свое. – Тананда лениво улыбнулась мне.

– Обещания, обещания, – вздохнул я, улыбаясь в ответ. – Погоди, сейчас вытащу. – Я выдвинул лезвие из ножен примерно на фут, чтобы были видны оба отраженных глаза. – Танда, это Эрзац, прямо как в легенде. Эрзац, знакомься, это Тананда.

– Мое почтение, миледи, – произнес меч.

– Рада познакомиться, – ответила Тананда, приветственно пошевелив пальцами. – Так что, собственно, происходит?

– Нам нужен тот хрустальный шар, который ты стибрила. У моего друга есть к нему дело.

– Вы его не получите, – прозвучал другой женский голос со странным акцентом. – Теперь он мой.

Я поднял глаза. Рядом с Тандой внезапно появилась гибкая девичья фигура. Но если Тананда была фигуристой, эта девушка была подтянутой и жилистой, как инструктор по аэробике. Волосы Танды соблазнительно ниспадали ей на плечи, а гладкие черные волосы незнакомки были прилизаны и собраны на затылке в блестящий узел. Остальная часть ее лица представляла собой острый узкий клюв, поверх которого на меня смотрела пара огромных темных глаз. Мне она весьма напоминала аиста или же страуса. На ней была обтягивающая туника, короткая, чтобы был виден пупок, – если, конечно, его можно было рассмотреть сквозь перья на ее животе, и свободные брюки, обрезанные чуть ниже колен.

– Кто ты? – прорычал я. Вместо ответа девушка гордо вскинула длинный острый клюв.

– Ааз, это Калипса, – сказала Тананда. – Мой новый партнер. В этом месте есть заклинание-переводчик, предназначенное для демонов.

– Я слышала, что ты сказал, – продолжила Калипса. Ее темные глаза блеснули. – Это Эрзац, Великий Меч.

– Выкованный из стали, – сказал я. – Он самый.

– Сколько ты за него хочешь?

– Он не продается, детка. Он независимый подрядчик. Более того, мы сейчас работаем вместе.

– Но он мне нужен! – Ее глаза снова вспыхнули. Надо сказать, у нее были красивые глаза.

– Нет, не могу. Меч должен мне денег. Мы вместе, пока он мне не заплатит. У тебя есть сотня золотых? – Взгляд девушки погрустнел. – Я так и думал.

Она подняла глаза и вперила в меня взгляд.

– Постарайся понять. Я должна собрать вместе величайшие сокровища веков. Мне они нужны все!

В моей голове звякнул тревожный звоночек. Я встретился глазами с Эрзацем и понял: он думает о том же, что и я. Слух оказался правдой. Кто-то собирает Клад. И я задал единственный практический вопрос:

– Зачем?

Тем же скользящим движением, что и Тананда, Калипса опустилась на оставшийся стул. В исполнении двух женщин движение это выглядело совершенно по-разному. Тананда казалась беспечной и сексуальной, но я отлично видел: она настороже, готовая, если возникнут неприятности, броситься в бой. Калипса была сосредоточена, энергия ее движений была направлена прямо на меня. Будь она ракетой, мои ошметки уже заляпали бы всю стойку.

– Это мой дедушка, – начала она. – Величайший танцор всех времен и измерений, великий Калипсо.

– Зачем ему меч и хрустальный шар? – спросил я. – Не думаю, что в Золотом Кладе есть пара обуви.

– Однажды к нам пытались присоединиться такие туфли, – начал Эрзац, – но мы не приняли их в нашу компанию. В придворном искусстве от них было мало пользы, ибо кто они такие? Обычное покрытие нижних конечностей, что не пристало золоту…

– Замолчи! – оборвал его я, не сводя глаз с Калипсы. – Что сделал твой дедушка?

Гордая головка поникла.

– Я родом из Уолта. Это тихое, спокойное измерение, вернее, оно было тихим и спокойным.

– Да, милашка, я бывал там. Тихое и спокойное до скукоты!

– Может быть, раньше, – возразила Калипса. – До того как появился злой Баррик!

– Когда это было?

– Десять лет назад. Я живу в городе под названием Паван, на излучине большой реки к северу от нашего главного порта. Сначала мы обратили внимание на то, что на склоне холма с видом на реку возводится замок. Все наши лорды любят большие дома, чтобы устраивать в них вечеринки и танцы. Мы, уолты, обожаем танцевать. Это у нас в крови. Танцы – источник нашей магии. Более того, один важный ритм был назван в честь нашего измерения. Вы когда-нибудь слышали о Ритме Уолтов?

– Краем уха, – сказал я. – Продолжай.

– Мы не стали придавать большого значения тому, что замок вырос и быстро занял всю вершину горы. Он был построен из блестящего черного гранита, что, на наш взгляд, довольно странный выбор цвета, но куда любопытнее было то, что мы ни разу не видели, чтобы кто-то работал над его постройкой. Мы считали, что ночью камни перемещают гигантские эльфы или что-то в этом роде. Это была загадка. Я сама частенько прокрадывалась к горе в детстве, но всякий раз, когда я приходила туда, эльфы уже успевали уйти.

Я простонал. Вопросительно посмотрев на меня, Калипса пустилась в объяснения:

– Там никого не было. Но стены росли каждый день. Наконец постройка была завершена. Мы, жители Павана, надеялись познакомиться с нашими новыми соседями и разучили по этому поводу приветственный танец. Прошли недели. Соседи так и не появились. Никто не ответил на наш стук в огромные деревянные двери. Мы оставляли на ступеньках приглашения на наши собственные скромные деревенские танцы. Никаких ответов. Мы начали думать, что наш новый сосед нелюдим. Но насколько – мы понятия не имели! Из замка начали выходить его прихвостни, похожие на огромных злых птиц. Они проносились над нашими скромными домами, хватая самых лучших танцоров в городе. Иногда мы снова встречали их, полубезумных и измученных, блуждающих по полям с окровавленными ногами. Баррик приказывал им танцевать до упада. Их хореография безвозвратно изменилась. Они больше не в состоянии были творить магию, которой владели раньше, такую как Танец Сева, чтобы урожай был обильным, или Танец Осадков, чтобы вызвать дождь. Мы все боялись, что нас схватят и насильно доставят в замок.

Наконец его приспешники схватили моего деда, величайшего танцора в стране. По словам других узников, которые были освобождены, мой дед отказался выполнять приказы Баррика. Он гордо стоял на своем, не желая менять даже самое незначительное па. Баррик угрожал ему ужасными пытками, но мой дед не привык, чтобы с ним обращались, как с обычным танцоришкой. В конце концов великий Калипсо исполнил Танец Оскорбления, бросив в лицо Баррику свое неповиновение. Баррик был в ярости!

– Что ж, респект старику, – сказал я. – Но какое отношение это имеет к нам?

– Когда Калипсо не вышел из замка вместе с другими, мы собрались огромной толпой, пошли туда и потребовали, чтобы Баррик его освободил. Я стояла у дверей, умоляя Баррика отпустить моего деда. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась в комнате перед каменным троном. Существо, которое сидело на нем… на него нельзя было смотреть без содрогания!

Я взглянул на Тананду.

– Судя по описанию, он дайл, – сказала она. – Зеленая чешуя, длинные зубы.

– Что не так с зеленой чешуей и длинными зубами? – оскорбился я.

– Не всем нравится черепица на коже, Ааз, – терпеливо сказала Танда. – Лично мне это вроде как нравится, но ты знаешь, как выглядят тролли, так что я не самый беспристрастный судья.

– Понятно, – прорычал я. – Пропустите главы с двенадцатой по сорок восьмую. Я хочу знать конец прямо сейчас!

Калипса одарила меня колючим взглядом.

– Он сказал мне, что старик умрет за нанесенное ему оскорбление. Я поклялась, что выполню любую его прихоть, лишь бы он освободил моего деда. Я даже пообещала исполнить для него Танец Похоти, но он отказался. – Ее глаза снова вспыхнули. – Он сказал, что единственный способ сохранить деду жизнь – это добыть для него великое сокровище. Я должна подчиниться и привести к нему всех членов Золотого Клада. Он дал мне на выполнение задания всего тридцать дней. Десять из них уже истекли.

Я покачал головой.

– Парень – обычный Волшебник из Страны Оз, – сказал я. Девушка недоуменно посмотрела на меня. – Забудь. Ты тогда еще не родилась.

– С хрустальным шаром у меня есть два сокровища, – продолжила девушка. – Не хочешь помочь мне, отдав меч, а?

– Au contraire, напротив, – огрызнулся я. – Я слышал пророчество, и в нем сказано, что Клад ни при каких обстоятельствах не должен быть собран. Иначе случится великая катастрофа и все такое прочее.

– Но я должна спасти моего деда! Великий Калипсо должен танцевать на свободе!

Я посмотрел на Танду.

– Сдается мне, лучший способ спасти старика – это вызволить его из блестящего черного замка на холме, – здраво рассудил я.

– Невозможно, – сказала Тананда. – Я уже была там. Этот тип серьезно относится к своей роли Повелителя Зла. Там нет ни одного уязвимого места, где я могла бы прорваться и пройти весь путь до подземелий, не будучи пойманной. Его стражники никогда не спят, и они сделаны из камня. Половина из них – горгульи, половина – дайлы, и они страшно не любят друг друга.

Я перешел к следующему практическому вопросу:

– А как насчет того, чтобы выгнать оттуда самого Дайла? Отрубите голову, и тело упадет само.

– Он никогда не выходит из дома без сверхмощных магических щитов и дюжины стражников. Защищен лучше, чем свеженаписанный роман из серии «Школа чародеев».

– Хм. – Тананда знала свое дело. Работа домушницы была для нее занятием второстепенным. С ее опытом, умом и обаянием она была одним из величайших активов корпорации М.И.Ф., но имелась у нее еще одна подработка: заказные убийства. Если уж она не могла подобраться к жертве, значит, дело и впрямь серьезное.

– Почему бы нам не поработать вместе? – попробовала воззвать к моему разуму Тананда.

– Боюсь, здесь у нас разные цели, Танда. Эрзац не хочет, чтобы его забирали. Все, что он хочет, – это поговорить с Келсой, и после этого мы уйдем отсюда. У меня нет в этом предприятии никакого интереса, кроме как вернуть свои инвестиции. Я в отпуске. Прости, малышка, – сказал я Калипсе. – Удачи, но придется тебе обойтись без одного гаджета.

– Нет! – воскликнула Калипса. Не успел я двинуться с места, как она спикировала и схватила лежавший на столе Эрзац. Я бросился к ней, но – вжик! – она вновь отлетела прочь, оказавшись вне досягаемости.

– Как она это сделала? – пробормотал я, глядя на свои пустые руки. – Я бы не догнал ее даже на метле!

– Танец Скорости, – весело пояснила Тананда. – Коронный танец ее семьи.

– Вот это да! Не припомню, чтобы от танцев была какая-то польза, кроме тех случаев, когда нужно кого-то соблазнить.

– Что ж, привыкай, – назидательно сказала Тананда. – У нее их куча. Видел бы ты ее на той крыше! Уж на что я опытная домушница, но даже я разинула рот, увидев Танец Равновесия, когда она, покачиваясь, шла по карнизу, подобно самому ловкому из орионов.

Я посмотрел на нее, а она в ответ на меня. Причудливая работа ног – это одно, а хитрость – совсем другое. Вот хитрости-то у нее и не было. От слова совсем. Если она так вцепилась в Эрзац, значит, она никак не могла удержать в руках Келсу.

– Келса! – крикнул я. – Ты где? Эрзац хочет с тобой поговорить! – Мой голос эхом отлетел от стропил. Все, кто был в комнате, обернулись в мою сторону.

Никто не ответил, но я заметил, что полумрак начал светлеть. В считаные секунды паутину под лестницей осветило сияние. То, что на первый взгляд напоминало комок неприметных тряпок, раскалилось и теперь сияло ослепительным блеском.

Я улыбнулся девушкам:

– Не могу говорить, но есть и другие способы общения. – С этими словами я встал, чтобы забрать хрустальный шар.

Не успел я сделать и двух шагов, как Калипса оказалась передо мной. Ее узкая грудь высоко вздымалась, пернатая рука поднялась над головой.

– Ты не пройдешь.

– Не испытывай меня, малышка, – буркнул я, обходя ее. Она возникла передо мной, этакое легконогое видение, но я никогда не был любителем спецэффектов.

Она была быстра. Но и легка, как перышко. Я приподнял ее за локти и убрал с дороги. Она снова встала передо мной. Я переставил ее. В другой части комнаты раздалось хихиканье. Я показал зрителям свои клыки. К тому времени, как я обернулся, Калипса уже была на полпути вверх по лестнице. В ее руках лежал светящийся сверток, а сверху на нем балансировал Эрзац.

– Тебе не перехитрить меня снова, извращенец.

Я взъерепенился. Тананда усмехнулась.

– Верни его ему, Кэлли, – сказала она молодой уроженке Паваны. Та, как героиня плохого романа, прижимала меч к груди. Тананда просияла улыбкой от уха до уха. Я оскалился. – Нам пригодится сотрудничество с ним. Ааз может стать твоим лучшим другом, но если отнять у него игрушки, это его сильно разозлит.

С опаской поглядывая на меня, Калипса изящно спустилась вниз. Я выхватил Эрзаца из ее рук и наполовину вытащил его из ножен.

– С тобой все в порядке?

– Si, – коротко ответил он.

– Хорошо, – сказал я, ударив рукоятью по изношенной коже. – Я ухожу отсюда прямо сейчас. Удачи тебе, малышка. Я серьезно. Без обид, – сказал я Тананде. – Я найду другой способ вернуть деньги.

– Послушай, Ааз, – сказала та, непринужденно, на правах старого друга, обвиваясь вокруг меня, и прошептала мне на ухо: – У нас обоих есть что-то, чего хочет другой. Что нужно для заключения сделки?

– Здесь нет места для компромиссов, – ответил я. – Тебе нужен Эрзац. Он свободное существо, так сказать, вольная птица. Он не хочет, чтобы его забирали.

– Но у нас есть кое-что, что тебе нужно: информация от Келсы. Не мог бы ты… уступить нам его на некоторое время в обмен на эту информацию? Может, Баррик будет доволен, если Золотой Клад на денек-другой будет собран в одном месте. А потом ты и он снова сможете уйти.

Я пристально посмотрел на нее:

– Надеюсь, ты не хочешь мне сказать, что веришь, что он променяет старика на коллекцию легендарного хлама?

– Друг Ааз! – возмутился Эрзац.

– Не в обиду тебе будет сказано, – вкрадчиво произнес я. – Прекрати, Танда. Ты не вчера родилась.

– Конечно, нет, – сказала Танда, откинув назад голову с копной волнистых зеленых волос. – Я бы использовала это как уловку, чтобы попасть в замок. Думаю, будет намного проще договориться с ним и спасти дедушку Калипсы, если мы явимся к нему с тем, что он хочет.

– Нет, – возразил приглушенный голос. Я вытащил Эрзац. Острые темные глаза, отраженные в сияющей стали клинка, были полны тревоги. – Нет, добрый Ааз. Собрать Клад не так-то просто, и притом крайне опасно. Как ты думаешь, почему этого никто не сделал за все эти столетия?

– Ты прав, парень, – буркнул я. – Ни к чему без причины накликать на себя неприятности.

– Тогда почему Келса сказала, что они воссоединятся? – разумно спросила Танда. – Я все слышала, пока свисала вверх ногами с оконной рамы. Зеленая рука – это или ты, или я.

– Или Баррик, – пискнула Калипса. – Он тоже зеленый.

– Вот, – просияла Тананда. – Не должны ли мы спросить у Келсы, что она имела в виду?

– Она ничего толком не объяснит, – сказал Эрзац. – Она просто не способна придерживаться основной нити повествования.

– Мы вытащим это из нее, – сказал я и стукнул по столу ладонью. – Положите ее сюда!

Калипса с видимой неохотой развернула ткань, в которую был завернут хрустальный шар. В ту секунду, когда складки легли ровно, мы услышали то, что, вероятно, было непрерывным потоком сознания, если можно назвать этот словесный понос сознанием.

– …все это было весьма волнительно. Меня не умыкали уже много лет! По крайней мере с тех пор, как я жила у гадалки-носорога. Ее соседи поддались панике и унесли нашу палатку на кончиках своих рогов, а затем с топотом понеслись по равнинам. Вот это была поездочка! Я не испытывала такой тряски с… – Голова в тюрбане описала круг, и глаза за диамантовыми очками моргнули. – Эге, вот вы где! Боже мой, а я-то удивилась, почему мне никто не ответил. Там было так темно!

– Она действительно ясновидящая? – со стоном спросил я.

– Она понятия не имеет о том, что происходит с ней самой, – печально вздохнул Эрзац. – Так было всегда.

– Привет, э-э-э… Келса, – сказала Тананда, легонько постучав по хрустальному шару, чтобы привлечь ее внимание. Голова повернулась. Келса просияла:

– О да, это же ты украла меня! Очень ловко, знаешь ли, весьма виртуозно. Я бы даже сказала, что ты самая ловкая воришка из тех, что умыкали меня, за… шесть веков!

– Спасибо, – сказала Тананда. – Слушай, ты знаешь, зачем я тебя взяла?

Глаза моргнули.

– Конечно, знаю, дорогуша. Ты хочешь воссоединить Золотой Клад!

– Ты можешь сказать нам, почему, по-твоему, это плохая идея?

– Это как посмотреть, моя милая. Что ты считаешь плохой идеей? – спросила Келса. – Взрывы? Войну? Пожар? Каннибализм?

Тананда пару раз моргнула.

– Да, в моей книге это квалифицируется как очень плохие идеи.

– Да кто бы сомневался! Мне достаточно лишь заглянуть в твою душу. – Келса многозначительно кивнула.

– Тогда скажи нам, почему это произойдет.

– Потому что это так! Я уже все вам сказала.

– Нет, Келса, – возразил Эрзац. – Или у тебя провалы в памяти? Неужели ты не помнишь, когда мы в последний раз собирались все вместе? Что за ужасное время это было, ты забыла?

Большие глаза на миг затуманились, а потом в них мелькнула тревога.

– Я бы сказала, это было не так уж и плохо, дорогой дружочек.

– А по-моему, еще как плохо, Келса! – настаивал меч. – Я не буду участвовать в этом. И мой друг Ааз тоже.

– Подождите! – взмолилась Калипса, наклоняясь ко мне. – Есть ли что-то такое, что ты хотел бы получить взамен этого меча, чтобы я могла завершить мои поиски, Ааз? Разве у тебя нет заветного желания, которое я могла бы исполнить?

– Никакого. – Я с вызовом скрестил на груди руки. – Сто золотых монет, и я ухожу отсюда. Это все, что мне нужно.

– О, это проще простого, – сказала Келса, прерывая мои протесты. Ее взгляд вновь утратил фокус. – Он мечтает восстановить свои магические силы.

– Нет! – взревел я. – Ни единой вещи! Ни… что ты тут вякнула?

– Его силы ушли, – продолжала Келса, обращаясь к Калипсе, как будто я ничего не сказал. – Он уже какое-то время живет без них, хотя благодаря своей хитрости неплохо справляется. Не сбрасывай со счетов и его мозги, дорогуша, несмотря на суровую внешность. Глупый трюк старого друга, ныне мертвого. Шутка, но с серьезными последствиями.

– Можно ли это отменить? – спросила Калипса.

– Конечно, можно! – заверила ее Келса. – Почему бы…

Я подался вперед. Скажу честно: во мне проснулось любопытство.

– Нет! – воскликнул Эрзац. – Нам нужно только найти Дзынь-Хуа. Она поможет мне выплатить мой долг. Затем мы уйдем. Можете сказать мне, где ее найти?

– Погоди минутку, – сказал я, поднимая руку, чтобы опередить его. – Не повредит как следует порасспросить эту даму. Что нужно сделать, чтобы вернуть мои силы?

– Так и быть, – ответила Келса, поворачивая ко мне лицо извергини. – Возможно, Чаша сможет помочь. Или же Кольцо. Вся полезная информация у Фолианта, так сказать, под рукой, поскольку все, что у него есть, – это страницы. Он полон полезных заклинаний. В конце концов, он «Главный гримуар».

– В самом деле? – спросил я. Мне никогда не приходила в голову мысль о восстановлении моих сил. Я был так рад тому, что мог с помощью И-Скакуна свободно перемешаться по измерениям, что мое воображение не уносило меня дальше, во всяком случае пока. Теперь это воображение заработало на полную катушку. Интересно, смогу ли я снова стать стопроцентным магом? Чтобы меня никогда больше не надул какой-нибудь жалкий прохиндей, вычитавший половинку заклинания с коробки хлопьев «Ведьмины Хрустяшки»?! Чтобы не наступать на магические мины, потому что я не чувствовал силовых линий, протянутых к ним с неба или от земли? Как мне их найти, эти силы? Что я должен сделать, чтобы вернуть их?

Я сделал вид, что не заметил на лице Танды ухмылку кошки, слопавшей канарейку, когда она откинулась на спинку стула и закинула ноги в сапогах на стол. Я просто собирал факты, вот и все. Келса зажмурилась и сосредоточилась.

– Хм. Возможности весьма интригующие. Большо-о-ой размах. Тебе нужен размах!

– Личные замечания оставь при себе, – рявкнул я. – Просто прочти мне то, что написано мелким шрифтом, сможешь?

– Минутку, Ааз, – сказал Эрзац, с паникой в глазах. – Ты не можешь согласиться с их безумным планом! Это будет катастрофа.

– Я просто рассматриваю все варианты, – небрежно сказал я. – Нам ведь не повредит услышать, что она хочет сказать, не так ли?

– Нет… Я… конечно же, повредит! Укрепи свою решимость, друг!

Моя решимость уже вовсю работала над списком тех, кто вмешивался в мою жизнь в течение последних нескольких лет, пока я был бессилен. Мой мозг составлял компендиум хитроумных и малоприятных способов поквитаться с ними, но так, чтобы моя роль во всем этом осталась за кадром и я не попал бы под подозрение. У меня не было ни малейшего желания провести даже пару минут в исправительном учреждении, ведь я лишь поправлял баланс справедливости в свою пользу. Значит, так, был один компьютерщик, потом…

– Ааз!

– Что? – рыкнул я, выходя из блаженных грез о том, что вся Торговая Ассоциация Базара предлагает мне процент от своей прибыли, лишь бы только я не обнародовал информацию об их темных делишках – все как одно законные и открытые, хотя и закулисные. Я упивался мысленной картинкой, на которой все они дрожащими руками передавали мне мешки с золотом, такие огромные, что для их перемещения потребовались колеса. Конечно, уйдет много времени, чтобы собрать достаточное количество компромата, чтобы вся Ассоциации рухнула сразу, но как только мои магические способности вернутся…

Эрзац пристально посмотрел мне в глаза.

– Ааз, послушай меня. Я рассказал тебе об опасности. Я, который сражался в сотнях тысяч битв, кто не страшится обычной войны, я говорю тебе: то, что предлагают эти женщины, опасно. Ты даже не представляешь, в какой степени!

– Угу, – рассеянно согласился я. – Итак, Келса, детка, что у тебя есть?

– Что ж… Ааз, я ведь могу называть тебя Ааз, не так ли? – Она застенчиво моргнула.

– Если вы настаиваете, милая!

– Путь к восстановлению твоих сил чреват опасностями. Не существует верного пути к их восстановлению без искупления. Дружба стоит рядом с тобой, но и на твоем пути. Не разрушай то, что имеешь, чтобы получить то, чего еще может не быть.

Если вы думаете, что я начал терять терпение из-за ее пустопорожней болтовни, скажу так: я был уже в соседнем округе.

– Ближе к делу!

Она вопросительно наклонила голову.

– Но в этом-то и дело, дорогой Ааз. Все это очень важно.

– Я слушаю. Какой именно из предметов Клада может восстановить мои силы?

– Я пока не уверена, – ответила Келса. – Это то, что я вижу в данный момент. Загляни глубже!

Я наклонился и заглянул в хрустальный шар. Лицо под тюрбаном исчезло. На его месте была тускло освещенная комната с каменными стенами. Никаких намеков на то, что это такое. Мне доводилось бывать в домах, замках, музеях и темницах с тем же декором. Я увидел, что стою на каком-то возвышении. Мой образ пригубил огромную золотую чашу и сделал глоток. Когда мое отражение опустило чашу, я увидел на моем лице довольную широкую ухмылку. Сев обратно на деревянный стул, я знал: точно такая же сейчас и на моей здешней физиономии.

– Хорошо, я согласен.

– Спасибо, мистер Ааз! – Калипса прыгнула вперед и обняла меня пернатыми руками. Для такого ничтожного птичьего веса у нее был неплохой захват.

– А я нет! – выкрикнул Эрзац. – Если ты попытаешься втянуть меня в эту авантюру, Ааз, знай: отныне я твой смертельный враг! Наша сделка отменяется. Я не буду уговаривать Кошелек возместить тебе мое спасение.

– Еще как возместишь, – пригрозил я. – Ты все еще должен мне деньги.

– Даже не подумаю. – Его брови протелеграфировали об опасности. – Ты не можешь заставить меня.

– А вот это мы еще посмотрим.

– Никогда и ни за что!

Я накинул на клинок ткань. Если хочет, пусть протестует молча.

– Ааз! – укоризненно воскликнула Тананда.

Я пожал плечами:

– Что он может сделать? Уйти отсюда?

– О, но я не хочу, чтобы он злился! – Калипса грациозно опустилась перед мечом на колени и, сорвав ткань, посмотрела в стальные глаза, гневно сверкавшие с поверности лезвия. – Прошу тебя, Эрзац, может, ты передумаешь? Мне нужна твоя помощь. Мой дед – опора нашей семьи. Ему грозит страшная опасность, и только собранный воедино Клад сможет купить ему свободу. Я знаю от Келсы, что ты глава ордена. Ты можешь убедить других пойти мне навстречу. Умоляю тебя. Пожалуйста. Мне требуется твоя помощь!

В ее огромных карих глазах стояли слезы. Я откашлялся, чувствуя, что внезапно охрип. Было видно, что Эрзац тоже тронут. Суровый взгляд меча смягчился.

– Дитя, твоя история тронула меня. Но я считаю своим долгом и дальше предупреждать тебя: то, что ты пытаешься сделать, потрясет самые основы вселенной!

– Пожалуйста, сэр, я люблю своего дедушку, – взмолилась Калипса. – Он гордый человек. Знаю, на этот раз он зашел слишком далеко и теперь ему грозит опасность. Вы не можете отказать. Просто не можете, и все!

Эрзац вздохнул.

– Вы накликаете беду, – сказал он и приподнял брови, дабы предотвратить новую вспышку эмоций. – Но я помогу тебе. Моя сталь к твоим услугам.

– О, спасибо! – воскликнула Калипса, сложив ладони вместе в жесте благодарности. – Ты даже не представляешь, что это для меня значит!

– Увы, дитя, ты можешь это узнать, но только потом не жалуйся.

– Ладно, – сказал я и, хлопнув в ладоши, потер руки. Я почти почувствовал, как по ним вновь побежали силовые линии. – Итак, мы пришли к согласию. С чего начнем?

Глава 4

– Они все пялятся на нас, – нервно сказала Калипса. – Они все здесь такие странные!

– Было бы намного проще, если бы ты дала мне и Тананде войти самим, – буркнул я себе под нос.

– Только не это, – сказала девушка, прижимая сверток с Келсой к узкой груди. – Я иду туда, куда и вы. А не то вы того гляди улизнете. Жизнь моего деда в опасности.

– Тогда заткнись, – сказал я, сердито зыркнув на нее в надежде на то, что она хоть на пару минут заткнется. – Ты не владеешь местным жаргоном, и я не хочу, чтобы кто-то неверно истолковал то, что, по их мнению, ты сказала. – Я приветливо улыбнулся мужчине, который наблюдал за нашей беседой. – Чудесный весенний денек, не правда ли, приятель!

Пока мы шли по улице, жители Мернге краем глаза наблюдали за нами. Проблема с пентюхами состоит в том, что их измерение почти лишено магии, а в равной степени и технологий. В результате лишь очень немногие из них знакомы с той или другой, отчего появление чего-то чуждого и диковинного вызывает у них крайнюю подозрительность. Не имея в своем распоряжении сложных механических или магических средств, пентюхи для передвижения вынуждены полагаться на животную силу, свою собственную или чужую. Как результат, они домоседы, мало путешествуют, а гости из других миров здесь встречаются реже, чем в иных измерениях. Если их разозлить, пентюхи, как правило, впадают в слепую и смертоносную ярость.

Изысканность и плавность беседы не сравнятся с веревкой, топором или факелом. На Пенте я оказывался в двух шагах от всех этих трех недружелюбных приветствий куда больше раз, чем мне было бы приятно вспомнить. Я с легкостью представлял, как они отреагировали бы на изверга, троллину и похожую на аиста жительницу Уолта, и это было бы не очень приятно.

А почему, спросите вы, они еще не отреагировали на появление изверга, троллины и жительницы Уолта? В целях самосохранения я попросил Тананду наложить на нас троих чары маскировки. Будь мои силы при мне, я бы в мгновение ока сделал это сам, не проблема, но я был вынужден признать, что Тананда проделала довольно хорошую работу. Я уже привык делегировать такие задания, – кстати, весьма полезный навык, и я не зря им овладел, – хотя и не был в восторге от состояния, которое вынудило меня ему научиться. И все же мы все равно привлекали внимание, потому что явно были не местными.

Я всегда говорил: лучший способ проникнуть в любую ситуацию – это сделать вид, будто ты ее неотъемлемая часть. В образе богатого торговца я важно вышагивал по улице в сопровождении двух своих коллег-женщин. Тананда в платье и киртле соблазнительно покачивала бедрами. Следует признать, что она источала бы сексапильность, даже замаскируйся она под енота в шароварах. Местные мужчины таращились ей вслед, некоторые стояли с разинутыми ртами.

После нескольких неудачных попыток мы замаскировали Калипсу под школьную учителку-мымру. С такой царственной осанкой это была бы либо классная дама, либо фельдфебель. Я же не хотел, чтобы люди подумали, будто в их маленькую деревушку вторгся боевой отряд. Нет, я придумал эту уловку, чтобы отделить восьмилетнего мальчика от его спортивного трофея. Не то чтобы меня терзали угрызения совести по поводу того, чтобы отнять у мальчонки предмет его гордости. Уловка заключалась в том, чтобы убрать его и себя из кадра, не вынуждая при этом старейшин города слишком тщательно проверять наши полномочия.

Потерпи мы неудачу, я мог бы вмиг перенести нас куда угодно, но слухи о подобных вещах имеют дурную привычку распространяться, я же не хотел привлекать внимание к этому маленькому уголку Пента. Я редко обращал внимание на провинции, за исключением тех случаев, когда их существование благоприятно сказывалось на моей возможности заработка или общем благополучии. По личному опыту знаю: большинство горожан того же мнения, что и я. Любой, живущий в пределах досягаемости запаха коровьих лепешек, менее важен, нежели любой, живущий в пределах досягаемости вони выхлопных газов.

В общем, нам ничего другого не оставалось, кроме как пройти через город, этакая троица странствующих игроков. Келса жутко тупила, пытаясь найти мальчика, но, по крайней мере, она говорила нам «горячо» или «холодно», давая знать, идем ли мы в верном направлении или нет. К сожалению, она не понимала значения слова «вполголоса». Каждое заявление делалось во весь голос. Поскольку мы не могли заткнуть ее и одновременно понять, куда идем, Танда была вынуждена прикрывать каждый ее выкрик приступом словесного поноса.

– Здесь налево! – объявляла Келса.

– Боже мой! – восклицала Тананда, специально для идущей за нами толпы, и сворачивала в указанном направлении, громко тараторя поверх непрекращающейся логореи хрустального шара, что-то о булыжниках, которые, типа, являются кочками в мыслительном процессе богов. – Какая прекрасная витрина мясной лавки! О, это лучшая композиция с коровьими копытами, какую мне когда-либо доводилось видеть!

Я остановился за ее спиной и бросил быстрый взгляд на мясную лавку. Пентюх за прилавком сердито посмотрел на троицу незнакомцев. С таким же колючим выражением, как и у туши, свисавшей с крюка позади него. Он с силой стукнул своим тесаком. Костные осколки полетели во все стороны. Одарив его обаятельной улыбкой, Тананда, вертя попкой, зашагала по переулку рядом с магазином. Мы оставили Эрзац за городом, спрятав его в дупле дерева. Несмотря на душераздирающие мольбы Калипсы, у него имелись сомнения по поводу нашей охоты, и он потратил битый час, пытаясь отговорить нас от нее. Просто мы не могли позволить себе такого безобразия, – чтобы внимание толпы привлекли целых два бестелесных голоса.

– И что ты делаешь в Мернге? – спросил какой-то мальчонка, труся рядом со мной. У него были рыжие волосы, веснушки и глаза такого же цвета, как ил в пруду.

– Занимаюсь своим делом, – огрызнулся я.

– Это звучит скучно!

– Ааз! – одернула меня Тананда и обняла мальчонку за плечи.

– Мы писцы из замка маркграфа. Мы здесь, чтобы узнать важную историю про мальчика, который участвовал в забеге.

– Я участвовал в забеге, – нетерпеливо сказал мальчонка. – Я выиграл его на глазах у всей нашей школы!

– Не ты, – сказала Тананда. – Нас интересует еще один бегавший мальчик.

– Но это я выиграл забег!

– Маркграфу это не так интересно, как тот мальчик, который очень старался, но так и не добился победы, – сказала Тананда. Даже мне это показалось весьма неудачной импровизацией.

Я поспешил взять ход разговора в свои руки:

– Отвали, малыш. Ты ведь не хочешь вмешиваться в дела маркграфа?

Лицо парнишки скривилось, став еще уродливее. Он пнул меня ногой по голени.

– Я расскажу о тебе отцу! Он мэр! Он заставит тебя взять у меня интервью!

Я попытался схватить его, но он убежал. Я добавил его в список тех, с кем я непременно должен побеседовать, когда мои способности вернутся. В любом случае, ему не повредит немного поучиться хорошим манерам.

– Вы уверены, что это лучший способ? – с тревогой спросила Калипса. – Открытый подход, среди бела дня? Не лучше ли нанести тайный визит, желательно ночью?

– Сверните направо, нет, налево. Налево! – эхом разнесся по узкому переулку голос Келсы. Тананда виновато улыбнулась шедшей за нами толпе.

– С нашим личным мегафоном это не было бы секретом, – сказал я. Даже если толпа уже и прониклась подозрением к бестелесному голосу, быстро разлетевшийся слух о причастности маркграфа не позволял им слишком откровенно следить за нашим странным поведением. Я начал нервничать по поводу грозной репутации местного лэрда и даже попенял себе, что перед тем, как войти в город, мы не прозондировали почву чуть глубже.

– Слишком поздно, – решил я, расправляя плечи. Теперь назад пути нет.

– Это здесь! – радостно вскрикнула Келса, когда мы подошли к какому-то дому. Садовая калитка была выкрашена в белый цвет, а по верху арки вились молодые побеги вьюнков. Дом за забором был довольно больших размеров. Мы имели дело как минимум с купцом, если не с кем-то рангом выше. Я прикинул количество золотишка, что все еще лежало у меня в кармане. Интересно, не придется ли давать отцу паренька взятку?

– Боже мой, лорд Вордсмит, – воскликнула Тананда, взмахнув рукой у двери. – Согласитесь, какое прекрасное место, не так ли?

– Его не помешало бы покрасить. В два слоя.

– А мне нравится, – сказала Тананда и, капризно надув губки, оглянулась на толпу. Я заметил какое-то движение за занавесками. Семью, похоже, уже известили, что мы движемся в их направлении, потому что они выскочили из двери, словно орава щенков-обжор, услышавших заветное «Пора есть!». Пентюхи, две девочки, мальчик, мужчина и женщина, явно нарядились в свое лучшее платье. Могу сказать лишь одно: мне встречался только один человек, у которого был такой жуткий вкус, но даже его чему-то сумели научить. Женщина лучезарно улыбнулась мне из-под высокой конической зеленой шляпы, привязанной к голове ярко-желтым шарфом.

На плечах у нее, поверх коричневого платья и белого фартука, была сине-красная шаль. Мужчина, похоже, побывал на той же распродаже клоунской одежды. Его коричнево-зеленую тунику венчал пурпурный капюшон. Он был явно смущен, словно это был не его выбор, но ему ничего не оставалось, кроме как напялить на себя то, что ему сунули в руки. Хорошо, что в мои задачи не входило написание хвалебной статьи об их нарядах, ибо даже не представляю себе, как бы мне удалось сохранить серьезное лицо.

– Чем могу помочь, сэр и дамы? – спросил мужчина.

– Добрый день, сэр, – сказал я, шагнув прямо к нему, и протянул ему руку. – Я лорд Вордсмит. Маркграф велел мне записывать самые важные случаи, для последующей передачи моих записей в архив королевства. Он сегодня отправил меня сюда по случаю важного достижения вашей семьи. Могу я узнать все ваши имена? Для протокола, конечно?

Мужчина занервничал.

– Маркграф интересуется нами?

– Совершенно верно, – ответил я. – Он был весьма впечатлен. Он послал нас взять интервью, которое станет частью постоянного отчета.

– Понятно. – Он слегка расслабился. – Маркграф имел в виду то, как я ловко прибрал к рукам мельницу во Флебене?

– Нет, хотя это был мастерский ход, – сказал я, понятия не имея, о чем шла речь. Он же гордо расправил плечи.

– Или же выставка вышивки, которую моя жена и ее сестры устроили в деревенской ратуше? Маркграф, должно быть, слышал, что она смастерила более тридцати пяти различных видов антимакассара!

– Нет! То есть нет. – Я смягчил тон, так как они испуганно отпрянули. – Мы здесь, чтобы поговорить с вашим сыном про забег, в котором он принял участие в школе. Насколько нам известно, он занял второе место.

Я повернулся к мальчику. Это был коренастый паренек лет двенадцати или около того, как раз в том возрасте, когда сердце молодого человека обращается к мелкому вандализму и недоумевает, почему девочка по соседству обретает совершенно иную форму тела, чем его собственное.

– Как ты на это смотришь, сынок? Может, зайдем внутрь и немного поговорим?

– О да! – пропел мальчишка. – Это было бы круто!

– Хорошо, – сказала женщина. – Надеюсь, вы извините нас за беспорядок в доме. Просто я не знала, что вы сегодня заглянете к нам. У нас сущий хаос!

Я извлек на свет свою самую искреннюю улыбку.

– Ничего страшного, – сказал я и кивнул Тананде. Как только мы переступим порог, исследование дома она возьмет на себя. Обожаю работать с профессионалами.

– Только подумать, мы, Скиверы, и в королевских архивах! – ахнула женщина. – Ах да, я Меланджели. Это мой муж, Фефор. Мой сын, Имгам. Мои дочери Венси и Луданна.

– Рад познакомиться, – сказал я.

– О, сочтем за честь! Пожалуйста, входите! – Треща без умолку, она провела нас в маленькую гостиную. Ее муж и дети последовали за ней. В гостиной нас усадили на диван. Сунув за вертикальную спину Калипсы вышитые подушки, она обложила несколькими Тананду и склонилась у моего локтя, пока я наконец не соизволил его поднять, чтобы она могла положить под него пухлую думочку.

– Могу я предложить вам чаю?

Я едва не поперхнулся. Чай – это хорошо, если нет другой воды для умывания, но у меня отсутствует привычка к чаепитию.

– Нет, спасибо, – сказал я. – Я надеюсь, это не займет много времени. – Обычно это реплика Тананды.

Она повернулась к Меланджели и издала смущенное мычание.

– Не могли бы вы сказать мне, где у вас… э-э-э?..

– По коридору налево, последняя дверь, – с улыбкой подсказала хозяйка, но ее внимание было приковано ко мне. – Есть еще что-то, что я могу вам предложить? Печенье? Кексы? Торт? Правда, у меня больше нет кофейного торта, но, возможно, я могу пойти и одолжить у соседки?

– Нет, спасибо. Пожалуйста, присядьте. Вы заставляете меня нервничать. – Меланджели еще секунду поколебалась. – Сядьте!

Она села.

– Так-то лучше. – Я с важным видом вытащил из сумки свиток пергамента и карандаш и вручил их Калипсе. – Мисс Эрминтруда будет делать для нас записи.

Девушки сидели по обе стороны от Калипсы и смотрели на ее руки. Я наклонился к мальчонке. Я не знал, сколько времени понадобится Тананде, но был готов дать ей любую возможность для обыска. Дом был невелик, а Келса заверила нас, что Чаша стоит на открытой полке.

– Поделись своим впечатлением о соревновании, сынок.

– Подумаешь, обыкновенный забег на пятьдесят ярдов, – сказал мальчишка и даже махнул рукой: мол, ничего удивительного.

– А теперь минутку помолчи, сынок, – сказал Фефор, поднимая руку. – Больше ни слова.

Я пристально посмотрел на него.

– Почему нет? – спросил я.

Он одарил меня маслянистой улыбкой.

– Нет, я, конечно, не против, чтобы его мемуары стали достоянием общественности, но сперва хочу убедиться, что все его права соблюдены. Надеюсь, вам это понятно?

– Разумеется, – вздохнул я. – Вы же юрист, не так ли?

Он торжественным жестом прижал руку к своей скудно облаченной груди.

– Я всего лишь искренний защитник общественного блага. Что, конечно же, включает и моего сына.

– Разумеется, – согласился я. Было сложно сохранять терпение, но я справился. – А в чем, собственно, дело?

– Что ж, – сказал Фефор, беря из руки Калипсы лист пергамента и карандаш. Вместо того чтобы делать заметки, он начал писать предложения, длинные предложения, беря их прямо из своей головы. – Прежде чем мой сын сделает какое-либо заявление, я хочу, чтобы вы подписали это.

– Что именно? – Хозяин дома определенно с каждой минутой нравился мне все меньше и меньше. Он в упор посмотрел на меня.

– Эту оговорку. Она дает маркграфу право лишь на размещение истории Имгама в национальных архивах. Мой сын, его наследники и назначенные нами лица сохранят за собой права на все доходы, гонорары и будущий доход от публикации его мемуаров, закрепляя за ним право на свою собственную историю, если в будущем он решит опубликовать дальнейшие произведения. – Он быстро исписал страницу параграфами и с таким деловым видом потянулся за другим куском пергамента, что у меня появилось неприятное ощущение, будто я вернулся к тому министру при дворе Поссилтума, который своими постановлениями и правилами сделал мою жизнь просто невыносимой.

Я вгляделся в лицо пентюха.

– Вы часом не родственник Дж. Р. Гримбла?

– Гримблы? Необразованная чернь, – усмехнулся он, продолжая что-то строчить на пергаменте. – Мы, Скиверы, изучали право с первого написанного слова!

В это я вполне мог поверить. Я подался вперед:

– Послушайте, мы здесь не для того, чтобы лишить вашего мальчика его будущих прав. Мы всего лишь хотим услышать, что он скажет. Он может рассказывать это любому, кому только захочет, с этого момента и до скончания веков, мы абсолютно не против. Давайте же, нас поджимает время.

Но Фефор даже не поднял глаз. Острие карандаша так и летало по бумаге.

– Еще несколько абзацев.

– Папа! – запротестовал Имгам. – Когда я могу говорить?

– Почти готово, – сказал пентюх.

Я начал терять терпение.

– Речь идет не о формуле холодного синтеза, – прорычал я. – Мы с мальчиком собираемся просто поговорить. Вы можете прослушать все интервью. Я не пытаюсь заставить его выдать государственные секреты.

– Взгляните сюда, лорд Вордсмит, – сказал Скивер, тыча в меня карандашом. Меня так и подмывало наклониться вперед и откусить ему по локоть руку, но я сдержался. – Я просто пытаюсь защитить своего ребенка. Вы бы поступили точно так же, чтобы защитить свое потомство от любой попытки его обмануть, разве не так?

– Не до такой степени, чтобы мешать ему делать то, что он хочет, – сказал я. – Нам нужен материал для обычной статьи. Ничего особенного. Более того, она будет короче, чем то, что вы уже написали. Хотите, чтобы я вернулся к маркграфу и сказал ему, что вы не позволили Имгаму сообщить нам подробности, о которых он просил?

Я выглянул в окно. На лужайке уже собралась толпа, разрастаясь по мере того, как подходили более тщеславные родители и их отпрыски. Обладая острым слухом, я слышал их разговоры, суть которых сводилась к вопросу о том, почему в архив не попадет вся спортивная программа местной школы, и победители, и проигравшие, как то подобает соревнованиям их драгоценных чад. И так далее и тому подобное. Я уже начал сожалеть о своем выборе подхода. Боюсь, нам придется бежать отсюда, причем в самое ближайшее время.

– Еще один момент, милорд, еще один крохотный момент. Хммм, хм, хммм.

Калипса с тревогой посмотрела на меня. Я дал ей знак не волноваться. Я был не против того, чтобы подписать его отказ. Он бы имел точно такой же юридический статус, что и все остальное, что было подписано фальшивым именем внепространственного существа, защищенного чарами маскировки. Предложив ему поймать меня позже за нарушение контракта, если ему это удастся, я нащупал в кармане своего И-Скакуна.

– Послушайте, – сказал я, вставая со своего места. – Мы пришли сюда, как нам было велено. Мы не можем заставить вас сказать нам то, чего вам не хочется говорить. Мы будем вынуждены вернуться в замок и сказать им, что мы потерпели неудачу.

– Не совсем, – сказала Тананда со сладкой улыбкой, возникнув рядом со мной. Она слегка подмигнула мне. – Пусть у нас и не будет нашей истории, зато нам будет что рассказать маркграфу. Уверена, он заинтересуется вашим нежеланием сотрудничать. Нам пора идти, мастер Вордсмит.

– Но как вы можете уйти, так и не дослушав мою историю? – заявил мальчик, возмущенно вскакивая на ноги.

– Как вы можете уйти, так и не подписав контракт? – спросил Феофор.

– Как мы можем уйти без Чаши? – потребовала ответа Калипса, в упор посмотрев на меня.

Остальные тоже разинули рты. Язык Уолтов не очень похож на язык пентюхов, но у них есть ряд общих звуков. К несчастью, «чаша» была одним из таких слов.

– Чаша? Какая еще Чаша? – спросил Феофор.

– Ничего, забудьте, – сказал я, схватив Калипсу за руку, и потянул ее к двери. Прямо за моей спиной возникла Тананда.

– Мисс Эрминтруда просто хочет чашку чая. Вот и все. Увы, у нас нет времени ждать. Но ничего страшного, перекусим в резиденции маркграфа. Спасибо, что уделили нам время. Жаль, что ничего не вышло.

Имгам оказался гораздо смекалистее среднего пентюха.

– Кубок? – воскликнул он и, вскочив, выбежал из комнаты. – Его нет! Мой трофей пропал! – Он указал пальцем на Тананду: – Она украла его.

– Ерунда, малыш, – сказал я, рывком открывая дверь. – Ты, должно быть, забыл его где-то. Было приятно познакомиться, ребята. Всего вам доброго.

Я попытался выйти наружу.

К сожалению, как только я открыл дверь, на меня навалилась дюжина человек. Соседи, запрудившие собой все пространство перед домом, начали протестовать еще до того, как смогли подняться на ноги.

– Мой сын лучший лучник в городе!

– Моя дочь коллекционирует пауков! Все виды! Напишите о ней!

– Я хочу поговорить с вами о моих близнецах. – Мне в лицо сунули грубый рисунок двух девчушек с золотыми косичками: – Разве они не великолепны?

– Хватайте их! – крикнул Скивер. – Это воры!

На лицах горожан отразились шок, недоверие и возмущение – именно в таком порядке. Я начал перекидывать пентюхов через плечо, пытаясь выбраться наружу и юркнуть в какое-нибудь укромное местечко, чтобы воспользоваться моим И-Скакуном, но, увы, их было слишком много. Около дюжины стояли или лежали на каждой из моих конечностей, не давая мне встать.

– Смотри внимательно, вор, – сказал рыжеволосый горожанин, сердито глядя на меня сверху вниз, пока молодой мужчина с таким же розоватым оттенком принялся опутывать мне руки и ноги длинной веревкой. – Мой сын выиграл награду за искуссное завязывание узлов.

Я застонал и бессильно поник головой. Эх, похоже, зря я позволил втянуть себя в это сомнительное дельце по поиску всякого древнего хлама.

Глава 5

Мой наметанный глаз моментально определил, что в лице маркграфа мы имели дело с типичным чинушей. Он тщетно пытался принять грозный вид, но увы, тот плохо сочетался с его невыразительной внешностью. Лет пятидесяти с небольшим, пухлый, темные волосы прилизаны к яйцевидному черепу, ростом ниже среднестатистического пентюха. Я смотрел ему прямо в глаза, пока он нервно расхаживал взад-вперед, гневно глядя на нашу троицу.

– Это возмутительно, – заявил я и с силой тряхнул наручниками на запястьях, так что ржавая цепь звякнула…

Чтобы вывести его из себя, я нарочно сохранял оскорбленное лицо. К кандалам вокруг моих лодыжек прочной цепью со звеньями толщиной с мой большой палец были прикреплены тяжеленные свинцовые гири. Мои ножные кандалы были прикованы к кандалам Танды, находившейся слева от меня и справа от Калипсы. Мы были подтянуты вверх за кольца на шее, отчего я был вынужден балансировать, стоя на цыпочках. Вся эта конструкция крепилась высоко к каменной стене позади нас с помощью скобы, которая выдержала бы полный текст Налогового Кодекса. Я был страшно благодарен тому, что чары маскировки Тананды выдержали, иначе бы нас, вероятно, замотали цепями от шеи до пят, если не хуже.

Мягко говоря, это доставляло дискомфорт, если учесть, что до этого нас нещадно пинала и лупила толпа горожан, после чего нас за парой запряженных свиней тащили по мощеным улочкам все четыре мили до замка. Моя одежда была перепачкана пометом и всем остальным, что мернгианцы выбросили на улицу и не удосужились убрать с момента последнего дождя. Я с трудом переносил исходившую от меня вонь. И как будто этого было мало, из стен, привлеченные запахом, начали вылезать крысы и жуки, в большинстве своем довольно крупные.

– Отпусти нас. Ибо ты не ведаешь, с кем имеешь дело. – Будучи взволнован, я подчас перехожу на высокий стиль.

– Вы обвиняетесь в том, – прогудел маркграф трубным голосом, – что выдавали себя за должностных лиц короны, а также в краже и трате драгоценного времени путем обмана, мошенничества, развращения молодежи…

– В чем, в чем? – взорвался я, не веря своим красивым ушам, похожим на уши летучих мышей.

Маркграф пронзительно взглянул на меня, сверкнув черным глазом-бусинкой.

– Мальчик, у которого вы пытались выманить его личные воспоминания.

– Мы ничего от него не добились, спросите своих очевидцев.

– Вы признаете это!

Он развернулся на пятках и подошел к столу, где было разложено все содержимое наших карманов, наплечных сумок, голенищ, и других неприметных мест, в которых Танда обычно прятала вещи. (Хотя мускулистая охранница дотошно обыскала нас, я нисколько не сомневался, что в укромных местечках роскошного тела Танды еще осталось кое-какое спрятанное оружие и инструменты. Она делала это много лет.)

– Что это? – потребовал маркграф, помахав у меня перед носом И-Скакуном. Я внутренне съежился, надеясь, что он его не уронит. Технология создания этих гаджетов давно утеряна, и, хотя они довольно прочны, чтобы выдерживать путешествия по разным измерениям, столкновение с каменным полом не шло им на пользу. Я же не хотел лишаться его.

– Массажная палочка, – сказал я. – Для снятия напряжения в мышцах.

И я тут же осклабился. Пусть подумает о чем-нибудь более угрожающем. Маркграф побледнел и поспешно отложил моего И-Скакуна. Я усмехнулся. У него явно был извращенный ум.

– А это тебе зачем? – он поднял Келсу.

Хрустальный шар был пуст, головы в тюрбане нигде не было видно. Мы несколько раз настоятельно убеждали ее не разговаривать ни с кем кроме нас. Я был рад, что она прислушалась к нашим увещеваниям. Не хватало нам для полного счастья ее словесного поноса!

– Это семейная реликвия, – сказал я. – Я путешествую с ним повсюду.

– Ты что, ведьма?

– Разве я похож на ведьму? – возразил я.

Маркграф усмехнулся.

– Ты похож на шарлатана. С тобой явно что-то не так. Мои солдаты говорят, что твое тело на ощупь грубее, чем кажется.

– Кожное заболевание, – пожал я плечами, – страдаю им с самого рождения. Вы намерены наказать меня за это?

– Я намерен привлечь вас к ответственности за кое-что другое, – сказал маркграф, насупив брови. Я был уверен: эта строгая гримаса заставляла сильных мужчин опасливо съеживаться, но у меня в начальной школе были учителя и посуровее.

– Похоже, мы все здесь встали не с той ноги, лорд маркграф, – вкрадчиво произнес я. – Я сказал Скиверам, будто приехал из вашего замка, но это была ложь.

– Так ты признаешь это! – Похоже, это была его любимая фраза. Я немного расслабился.

– Конечно, признаю. Моя истинная миссия – секретная. До сих пор у меня был приказ молчать. Но теперь у меня нет другого выбора, кроме как раскрыть вам настоящую цель моего пребывания в Мернге.

– Ну? – на пухлой физиономии маркграфа читалось недоверие, но одновременно и плохо скрытое любопытство, как и на лицах Калипсы и Танды позади него. Я кивнул им, давая знак, мол, у меня все под контролем. – И какова твоя миссия?

– Сбор информации, – сказал я.

– Что за информация? Уж точно не статистика школьных соревнований!

– Служба безопасности Королевства, – сказал я, доверительно понизив голос. – Запечатанный приказ Ее Величества.

Маркграф был вынужден наклониться ко мне ближе, но тотчас отпрыгнул назад, на случай, если я вдруг его ударю. Если честно, я бы с удовольствием ему врезал.

– Тебя послала королева? – воскликнул он.

– Тсс! – Я, изобразив на лице тревогу, бросил взгляд на охранников. – Ладно, был секрет, да весь вышел. Ты все провалил. Подожди, я все ей расскажу!

– Вы мошенники. Вряд ли вы знаете даже… даже имя герцога этой провинции.

– Спрусель, – сразу ответил я. – Это его личное имя. Его официальное имя – Конгрив, но мамочка называла его Спруи. Он на пару дюймов выше тебя, каштановые волосы с залысинами по обе стороны вдовьего пика, косые карие глаза. Предпочитает красное комбинированное фланелевое нижнее белье… но думаю, мне не стоит говорить об этом даже тебе. От имени ее Светлейшего Величества Королевы Цикуты он послал нас получить полную историю о мальчике по имени Имгам.

Маркграф снова прищурился. Я заставил его посмотреть на нас новыми глазами, и ему это не понравилось. Члены королевской семьи в этой стране получали имена при рождении, но при восхождении на трон брали себе новое. Я был в курсе этого, так как имел доступ ко всем архивам суда Поссилтума. Там хранилась информация, карты и портреты шпионов и картографов, посещавших соседние страны, а также некоторые в высшей степени конфиденциальные данные из дипломатических дневников.

Когда он был еще принцем своей страны, до того как та была поглощена Поссилтумом, Конгрив не раз делал предложение королеве, а тогда еще принцессе, Цикуте. Она никогда не воспринимала эти предложения всерьез, находя комичными и прозвище Конгрива, и его нижнее белье. Думаю, Цикута вряд ли пришла бы в восторг, узнай она, какие прозвища давали ей ее собратья-монархи.

Я воспользовался моментом и погремел кандалами.

– Послушай, Хайбой, герцог Спрусель наверняка не обрадуется, что ты из-за мелкого глупого недоразумения заковал в цепи троих его любимых придворных.

– Хайперин, – машинально поправил меня маркграф. Его явно терзали сомнения, но затем он все же овладел собой. Игра по-прежнему велась на его поле, какую бы ловкую вылазку на его базу я ни совершил. Пнув ногой крысу, он шагнул ко мне и посмотрел прямо в глаза. – Для тебя я лорд маркграф!

Я сделал вид, что не придал этому особого значения.

– Как скажешь. Можешь называть меня лорд Фистула.

– Никогда о тебе не слышал. – Он явно надеялся, что я лгу. Я ухмыльнулся.

– В отличие от герцога. Я его надежная правая рука.

– Не такая уж и надежная, если по причине собственной некомпетентности ты едва не устроил бунт. Скиверы…

– Ты должен гордиться Скиверами, – прервал я его. – Так защищать честь провинции! Они отказывались сказать чужаку хотя бы слово, предварительно не убедившись, что это не выставит местных жителей, а значит, и их правителя, в невыгодном свете. Лично я весьма впечатлен. Они с первой же минуты старалась поступать правильно. Я просто обязан воздать им должное. Это непременно будет отражено в моем отчете.

Хайперин погладил свой толстый подбородок.

– Понятно…

Я продолжать гнуть свою линию:

– Его Светлость будет рад, что он прислал нас. Я добьюсь, чтобы все это было перенесено на пергамент. Как только вы снимете с нас эти железные побрякушки. Они плохо сочетаются с остальной одеждой. – Я снова звякнул цепями.

– Что ж, Фистула, если это твое настоящее имя, если король так обеспокоен безопасностью, у него не будет причин для недовольства мной.

Я протянул запястья, но он лишь досадливо отмахнулся.

– Я не собираюсь верить тебе на слово. Ты останешься здесь без еды и питья, пока мой посланник не вернется из столицы. Это займет… – он посмотрел на нас, явно упиваясь нашей тревогой, – около трех дней. В один конец. Если вы те, за кого себя выдаете, то я принесу вам свои извинения и заглажу вину за задержание герцогского архивариуса и его помощников. Если же нет, то я придумаю для вас троих весьма интересное публичное наказание. У меня тут огромный простор для воображения, как вы видите. – Он махнул рукой в сторону стены.

Я уже успел оценить коллекцию мерзких орудий пыток Хайперина. Большинство из них наверняка привели бы в восторг людей с ограниченными социальными возможностями вроде тех, что тащили нас сюда по улицам. Все эти приспособления были способны сотворить с вашим телом вещи, которые вам не увидеть даже в самом страшном сне. Рядом с ними, словно музейные гиды, жаждущие продемонстрировать свою коллекцию насаженных на булавки бабочек, топталась горстка профессиональных мучителей в черных капюшонах, голых до пояса, со смазанными маслом торсами.

Изверги довольно неплохо переносят пытки. В отличие от нас, тролли не столь выносливы, а уолты – и вообще существа крайне хлипкие. Сеанс общения с любым из этих инструментов явно гарантировал, что никому из нас больше никогда не сыграть на пианино. Я поклялся Богу Второго Шанса, что если мы останемся невредимы, то я немедленно начну брать уроки игры на фортепьяно.

Я взглянул на Тананду, чтобы узнать, есть ли у нас хотя бы слабая надежда на магический побег. Она слегка покачала головой, и я понял: она из последних сил поддерживает наши чары маскировки. Я опасался, что ее силы растянуты до предела. Она могла накладывать не слишком мощные чары, в основном связанные с ее многочисленными профессиями. Замки на наших цепях были старые и, вероятно, порядком изъеденные ржавчиной. Я многозначительно посмотрел на Чашу. Если раньше я лишь изредка подумывал о том, не вернуть ли мне мои магические способности, то теперь я горел желанием это сделать. В общем, это был наш последний шанс.

– Итак, надеюсь, вы видите, лорд Фистула, – с мерзкой улыбочкой произнес Хайперин, – что мы здесь весьма озабочены безопасностью. Увидимся через шесть дней, – добавил он и направился к двери. Его заплечных дел мастера с сожалением оглянулись на свои рабочие инструменты, опустили свои железки и поспешили следом за хозяином.

– Я салютую вам, маркграф! – крикнул я ему в спину. – Более того, я хочу выразить вам свое почтение.

Он с любопытством повернулся ко мне:

– И как бы вы это сделали?

– Позвольте мне поднять за вас тост. Какая разница, начнется наш шестидневный пост сейчас или через минуту?

– Вас мучает жажда, лорд Фистула? – спросил Хайперин, подходя ко мне. На его пухлом личике было написано нескрываемое злорадство. – Тогда не желаете ли воспользоваться предметом вашей самой сложной кражи?

Как я и надеялся, он схватил Чашу со стола и помахал ею перед моим лицом. Помятый, потускневший от времени кубок выглядел так себе, но я вспомнил, каким жалким казался Эрзац, пока я не удалил с него ржавчину. Чаша была замаскирована аналогичным образом. Ни один пентюх не посмотрит на нее дважды. В отличие от извергов, они не чуют запаха золота. Мы же чуем его за версту.

Я презрительно усмехнулся, глядя на кубок, стараясь не выдать того рвения, что владело мной.

– И вы ожидаете, что я стану пить из этой безвкусной дешевки?

– Если, по-вашему, кубок не достоин вашего внимания, то, возможно, вы объясните мне, зачем вам понадобился дешевый трофей какого-то никчемного мальчишки? – спросил маркграф. – Лично я не вижу в нем ничего особенного.

– Мой коллега, вероятно, хотел бы, чтобы я на него взглянул, – сказал я, пожимая плечами, насколько то было возможно под тяжестью цепей. – В конце концов, мы брали интервью у парня о забеге, в котором он участвовал, рассчитывая на победу.

– Тогда ладно, – сказал маркграф, нетерпеливо махнув рукой. – Выпей за мое здоровье. В принципе я не против, раз ты скоро умрешь в этой камере, как только Его Светлость подтвердит, что все вы отъявленные мошенники. В честь последних минут дневного света продолжай.

Один из охранников налил в чашу мутную воду из дождевой бочки у окна. Я догадывался, что в ней остужали орудия пыток.

– Что, даже не вино? – обиженно спросил я.

– Скажи спасибо и за это, преступник, – надменно бросил мне стражник.

Я пожал плечами:

– Что ж, иногда можно выпить и воды. Главное, не переусердствовать.

– Я почти восхищаюсь вами, лорд Фистула, – сказал маркграф. – Проявлять такую беззаботность перед лицом смерти.

– Галантность – мое второе имя, – буркнул я.

Стражник протянул мне Чашу. Я потянулся, чтобы взять ее у него из рук. Но этот гад нарочно наклонил ее, чтобы вода пролилась на пол. Подавив в себе ярость, я взглянул на маркграфа. Мерзкий чинуша явно получал огромное удовольствие от издевательств над нами. Эх, где же вы, мои прежние силы? Я бы доставил ему такое удовольствие, которое бы он запомнил на весь остаток своей изрядно укороченной жизни. По кивку маркграфа охранник снова наполнил чашу и протянул ее мне.

Дрожащими руками я взял у него кубок. Предвкушение было пыткой. После всех долгих лет я был в считаных секундах от того, чтобы вернуть свою былую силу. Я почти парил. В моем видении я выпил всю чашу. Увы, вода противно воняла, на ее поверхности плавал дохлый таракан, но любой, кто когда-либо пробовал изврскую пищу, едал вещи и похуже.

Что я должен сделать в первую очередь, когда прикольный порошок будет удален из моего организма? Просто вытащить нас всех отсюда или же для начала размазать по стенам этого высокомерного сукина сына? Разорвать его в клочья и собрать заново? Я решил начать с того, что заставлю цепи парить в воздухе, как облака, а потом уроню их на круглую головенку маркграфа.

Я высоко поднял кубок.

– За ваше здоровье, маркграф. Вы отличный образец государственного служащего, и я говорю это от всего сердца.

Я залпом осушил чашу. По моим жилам тотчас разлилось ощущение здоровья. Я чувствовал себя сильнее, чем когда-либо за много лет. Все синяки и ушибы, которыми наградила меня толпа, набросившись на нас и притащив сюда, исчезли. Мое зрение стало острее. Мое ухо различало щебетание птиц за много миль от окна. Я ощущал свою связь с миром так, как не ощущал ее многие годы.

– Ах! – Я похлопал себя по груди и протянул руки. Смотри, мир, я иду!

Маркграф нетерпеливым жестом приказал стражнику забрать у меня чашу.

– Вот, ты выпил за мое здоровье. Ну как, теперь тебе легче?

Я осклабился:

– Вообще-то, Хайбой, я чувствую себя прекрасно. А теперь давай я покажу тебе небольшой трюк.

Я глубоко вздохнул, балансируя на носках. Я откинул цепи так, чтобы мои руки были свободны, и выбросил их в направлении маркграфа. Возможно, я вложил в это движение чересчур много выразительности, но оно того стоило. Я открыл глаза.

Ничего не произошло.

Я оторопело уставился на свои руки. Что пошло не так? Я погрузился глубоко внутрь себя и зачерпнул всю энергию, какую только мог, замахнулся и метнул ее в маркграфа.

– И что я должен увидеть? – спросил Хайперин, недоуменно подняв одну бровь едва ли не к залысине.

– Хммм.

По идее он должен был разлететься на шесть частей, пораженный молнией, которой до сих пор следовало рикошетить по всей комнате! Я попытался нащупать силовые линии. Силы здесь, в пределах досягаемости, должно быть с избытком, иначе Тананда просто не смогла бы поддерживать нашу маскировку. Я потянулся глубже и вытащил пустую руку, смущенный, как посетитель закусочной, забывший дома бумажник. Там ничего не было. Прилив силы, накрывший меня с головой, заставил меня почувствовать себя обновленным, но, увы, я по-прежнему был лишен магии. Мои плечи поникли.

– Понятно, – сказал маркграф, насмешливо щелкнув пальцами. – Ты просто зря тратишь мое время. Увидимся через шесть дней. Не знаю точно, что я сделаю с вами троими, но обещаю, это будет унизительно.

Вряд ли это могло быть унизительнее, чем то, что я чувствовал в этот момент.

Глава 6

Огромная железная дверь захлопнулась за ним. Ее стук эхом разнесся по каменной комнате, ударив меня по ушам. Я беспомощно свисал с кандалов, не в силах даже стоять самостоятельно.

– Ну-ну, – сказала Тананда.

– Замолчи, – рыкнул я, не пытаясь даже поднять на насмешницу глаз. – Это должно было сработать.

– Дипломатия – это искусство невозможного. – Тананда пыталась щадить мои чувства. Я же не мог этого вынести. – Интересно, как он поступит, когда узнает, что лорда Фистулы не существует?

– Существует, – сказал я, скорбно покачиваясь на цепях. Тараканы и крысы уже повылезали из стен и суетились у наших ног. – Проблемы возникнут, когда он узнает, что настоящий Фистула по-прежнему пребывает при дворе или, по крайней мере, пребывал там в последний раз, когда я о нем слышал.

– И какое наказание положено самозванцу, выдававшему себя за любимца местного герцога?

– Как обычно, смертная казнь. – Я встал и снова подергал цепи, проверяя, смогу ли я выдернуть их из стены. Нет, скобу явно вогнали в нее как минимум на фут. Тут явно требовалась даже большая сила, чем у изверга, пребывающего в хорошей форме. Если эту железяку кто-то и выдернет, то только тролль.

– Ты уверен? – спросила Танда и сглотнула.

– У пентюхов скудное воображения, Тананда, – сказал я. – Они обожают пытки и убийства. Все их хобби по большей части вращаются вокруг того или другого. Охота. Петушиные бои. Футбол. Скив – истинный борец за мир по сравнению со своими собратьями-демонами.

Калипса выглядела еще более озадаченной.

– Это моя вина. Прошу прощения. Не подумай я вслух, мы бы не попали в это печальное положение.

– Я бы не назвал это мышлением, девочка, – проворчал я. – Я не знаю, как ты дожила до твоего возраста и почему никто ни разу не попытался придушить тебя за то, что ты готова ляпнуть первое, что приходит тебе в голову. Посмотри, что они сделали с моей одеждой. Этот пиджак был куплен в дорогом магазине. Он сидел на мне как влитой.

– Горе мне, – всхлипнула Калипса, продолжив муссировать тему жалости к себе, разнесчастной. Она сцепила руки и звякнула наручниками, взывая к небу. – Теперь я и мои спасители заперты в грязной темнице, а мой несчастный дедушка томится без надежды на спасение. – Таракан коснулся ее ступни, и она испуганно дернулась. – Фу, мерзость!

– Молчи! – рыкнул я. – Я пытаюсь думать!

– Но маркграф убьет нас, когда обнаружит твою уловку! Судьба семьи Калипсо обрекает нас на страдания! Почему вы не испугались? – спросила она и отогнала новых насекомых.

– Мы попадали и в худшие переделки, – сказал я, пытаясь вернуться к ложке дегтя, и принялся размышлять вслух: – Это должно было сработать. Не имело значения, что именно я выпил из этой чаши. Я почувствовал силу. Мои способности должны были тотчас вернуться ко мне. Почему же они не вернулись? Что, во имя девяти кругов ада, не так с этой дурацкой чашей?

– Что ж, возможно, скажи ты мне, что я должна тебя вылечить, я сразу ответила бы тебе, что это не сработает, – внезапно произнесла Чаша на чистейшем уолтском. – Глупый извращенец.

– Изверг, – машинально поправил я и на всякий случай огляделся по сторонам.

– Приношу свои извинения. Все представители твоего измерения, которых я знала, были настолько подлыми созданиями, что мои губы автоматически произносят слово «извращенец».

Мы все уставились на золотую чашу.

– Она говорит! – воскликнула Калипса и даже дернулась было вперед. Но цепи удержали ее на месте.

– Весь Золотой Клад может говорить, – сказала Тананда. – Ты это знаешь.

– Но она ни слова не проронила раньше! – воскликнула Калипса.

– Мне не было необходимости защищаться, пока этот извращенец не оклеветал мои таланты, – заявила Чаша звонким женским контральто. Два рубина, обращенные к нам, были полны упрека.

– Изверг! Даже если я проглотил твое зелье, я не намерен глотать твои оскорбления. Или ты хочешь, чтобы я растоптал тебя в золотой блин?

– Ерунда, – ответила она. Гравировка на дне чаши изогнулась вверх и превратилась в улыбку. – Ты не можешь дотянуться до меня, и мы оба отлично это знаем.

– Кроме того, это Келса сказала, что ты сможешь восстановить его силы, – пояснила Калипса.

– Она так сказала? – удивилась Чаша. – Она видит все с отменной точностью, но я бы и ложки кофейной гущи не дала за ее толкования увиденного.

– Прекрасная Чаша, тогда скажи, пожалуйста, что чувствовал Ааз, когда пил из тебя?

– Имя мне – Асти, о мое вежливое дитя, – ответила Чаша. – У меня много талантов. Я способна лечить отравления. Я исцеляю души. Я питаю… и, кстати, я могу сказать, что ты получаешь недостаточно витамина С. У тебя, весьма возможно, будет рахит, с твоими-то длинными ногами. Я создаю гармонию между партнерами, устраиваю свадьбы. Специализируюсь на мирных договорах. Кроме того, я гоню отличный самогон. Застаньте меня в хорошем настроении вечером, когда надо мной светит луна. Как ты потерял свои силы, Изверг?

– Из-за Прикольного Порошка.

– С Базара-на-Деве?

– Ага. – У меня не было ни малейшего желания углубляться в мои злоключения.

– Понятно, – понимающе сказала Асти. Я легко представил себе, как она кивает головой, если бы та у нее была. – Извините. Не в моем сценарии. Спросите у Фолианта или у Кольца. Это скорее по их части.

– Что ты сделала со мной? Мне показалось, что мои силы возвращаются!

– О, это было просто исцеление общего назначения, – сказала Асти. – В течение твоей жизни пятьдесят пять твоих костей были сломаны, по крайней мере один раз, включая все твои пальцы рук и ног. Ты перенес лихорадку Скарольцци, не могу сказать когда, но она испортила часть твоей кровеносной системы. Тебе повезло, что она больше не заразна. Ты потерял около тридцати процентов слуха, но это нормальный износ для человека твоего возраста. Твоя печень поражена некачественной выпивкой, которую ты заливал в себя в огромных количествах. Была еще около дюжины других, второстепенных болезней, которые я не стану называть. Ибо все они в прошлом. Теперь твой организм словно чистый лист, но я полагаю, ты вновь вернешься к своим вредным привычкам. Я могу лишь исцелять. Я не могу заставить тебя оставаться исцеленным.

– Обожаю свои вредные привычки, – угрюмо буркнул я и покосился на Танду. Та ухмылялась, слушая длинный перечень хворей, которые перечисляла Асти. Мне не понравилось, что Чаша упомянула лихорадку Скарольцци. Эту ерундовую хворь я подхватил на Зимводе от женщины, которая была очень дружелюбна, но не слишком откровенничала о своем прошлом… но я отвлекся.

– Их все любят, – вздохнула Асти. – Я никогда не отказываю в исцелении тем, кто в нем нуждается, но частенько сожалею о том, что на некоторых людей мои умения были потрачены напрасно.

– Итак, – резюмировал я, – я в добром здравии, но у меня все еще нет магии.

– Это мой диагноз. Можешь поблагодарить меня на досуге. – Рот Асти вновь превратился в полосу потускневшей гравюры. Я фыркнул и начал когтем ковыряться в замках цепей.

– То есть мы здесь в ловушке, – запричитала Калипса. – В ловушке, пока этот ужасный человек не вернется, чтобы начать мучить нас! До смерти! Ни еды, ни воды, никаких удобств! А еще паразиты! – Она забарабанила пальцами ног по насекомым, ползавшим вокруг нас, но забила лишь двух или трех из каждой сотни.

– Ну-ну, красотка, – укоризненно произнес я. – Этак тебе тараканов не передавить. Вот как надо! – Я резко опустил ногу на ближайшее скопление живности и раздавил их в лепешку. – Добавь в движение чуток души. – Я пнул ногой, метя в компанию крыс. Одна из них попыталась было отгрызть кусок моей левой ноги, и я отправил мерзавку в бочку с водой. Крыса всплыла, задыхаясь, и оглушенно сползла через край к дыре в основании стены.

– Но ведь мы узники! Заключенные! – воскликнула Калипса.

– Может быть… ненадолго, – задыхаясь, сказала Тананда. Я взглянул в ее сторону, и у меня от удивления отвисла челюсть. Вам кажется, что вы знаете кого-то как свои пять пальцев, как вдруг, даже спустя сотню лет, он или она преподносит вам сюрприз. Согнув за спиной одну ногу, она подтянула заостренный палец вверх между лопаток – чудеса эластичности, которые, как мне казалось, не по плечу даже самой гибкой троллине. Затем обоими большими пальцами оттянула мыс ботинка. Удерживая ногу одной рукой, она вытащила из-за голени ботинка длинную тонкую отвертку. После чего с видом триумфатора опустила ногу и ткнула в мою сторону металлическим стрежнем.

– Я не могу вытащить ее, если протяну руку вперед, – объяснила она. – Вот почему она остается незамеченной, когда меня обыскивают.

– Танда, – сказал я, улыбаясь, – ты гений!

– Вот почему мне платят золотыми монетами, – сказала она. – Дай мне секундочку. Эти старые замки жутко тугие.

Танда склонила голову над цепью на левом запястье. Я услышал звук отмычки, царапающей многолетний слой ржавчины, и, кто знает, что там еще способно склеить механизм замка размером с кулак. Я не спускал глаз с двери. На стоны, вопли и мольбы о милосердии стражники не реагировали. С куда большей вероятностью их внимание привлекут звуки, напоминающие попытку побега. Мой острый слух, еще более обостренный чарами Асти, напрягся, пытаясь уловить звук шагов в нашу сторону.

Пока мы с Калипсой восхищенно наблюдали за Танандой, наша спасительница открыла защелку первого замка. Толстый наручник распахнулся со скрипучим вздохом разочарованного мучителя. Она осторожно опустила цепь – та лишь тихонько звякнула о подол ее юбки – и начала возиться с другой цепью. Зажав между зубами кончик языка, она поковырялась в замке. Здесь отмычка цеплялась не так уверенно. Тананда наморщила лоб.

– Может, попробовать антикоррозийное заклинание? – спросил я. Когда наблюдаешь за работой спеца, невольно превращаешься в диванного эксперта.

Танда покачала головой.

– Замок заколдован, – сказала она. – А чтобы впитать достаточно энергии силовых линий, мне пришлось бы сбросить чары маскировки.

Я взглянул на дверь.

– Давай рискнем, – посоветовал я. – Не хочу, чтобы этот Хайбой вернулся и решил, что ему хочется пройти ускоренный курс обучения по программе применения пыток.

Соблазнительные формы жительницы Пента исчезли, а вместо них появилась знакомая фигура Тананды в ее рабочем прикиде.

– Аа-а-а! – Тананда встряхнула руку и подержала ее над непокорным замком. Тот задрожал, что в принципе не редкость, когда Танда оказывается рядом с вами.

– В чем проблема?

– Это старое заклинание, – ответила она. – Чародеев здесь не так уж и много, но этот – уф! Он назубок знал свои орудия пыток.

– Держу пари, он был душой вечеринок, – сказал я, пытаясь уловить ухом любое проявление интереса со стороны охранников. Мой острый слух уловил за дверью разговор о последней нанятой хозяином служанке и о том, кому повезет первым залезть к ней под юбки.

– Вот дерьмо! – прошептала Тананда.

Отмычка выскользнула из ее руки. Танда попыталась ее поймать, но острие отскочило от кончиков ее пальцев. Отмычка, звякнув, упала и, дребезжа, покатилась по полу. В тишине темницы это дребезжание было оглушительнее рева электрогитары. По ту сторону двери послышались шаги. Дверь распахнулась.

– Привет, ребята, нам просто стало одиноко, – сказал я. Они ахнули. Без маскировки наше трио являло собой зрелище не для слабонервных.

– Монстры! – воскликнул один из стражников.

– Убейте их! – проревел капитан стражи.

– Да ладно вам, братцы, – сказал я, разводя руки с дружелюбной ухмылкой на лице.

Стражники побледнели. Они нацелили на нас свои арбалеты и приготовились стрелять.

– Ла-ди-да! Ла-ди-ди! Ла-де-да, трам-пампам, трам-пампам! – начал напевать рядом с моим правым ухом тихий голос. Я в изумлении повернул голову. И как только Калипса могла петь в такой момент?

Кстати, она не просто пела. Не знаю, как она делала то, что делала, но ее длинное тощее тело раскачивалось, задавая завораживающий ритм. Она подняла руки и задвигала ими взад-вперед. Я обнаружил, что невольно сделал шаг ей навстречу. Ее длинная шея чарующе изгибалась из стороны в сторону. Я был в трансе и одновременно божественно счастлив, как муха, пойманная в банку с виноградным желе. Почему я раньше не замечал ее огромные и блестящие глаза? Между ее руками распушились веера пышных черно-белых перьев, то приоткрывая, то скрывая ее грациозные бока. Я буквально задыхался, мечтая снова увидеть ее обворожительную улыбку. Стражники застыли на месте, таращась на нее во все глаза. Они опустили арбалеты, как будто… арбалеты опустились сами. В мгновение ока они забыли, что мы демоны, опасные пленники их хозяина. Они видели перед собой одну лишь Калипсу.

Она подняла подбородок и кивнула в сторону упавшей отмычки. Я тотчас стряхнул с себя легкий транс, в который на время впал, но не так быстро, как Тананда, которая поманила пальцем стальной стрежень. Тот сам прыгнул ей в руку, по команде заклинания «иди сюда». Я бросил на нее быстрый взгляд. Стражники ни разу не посмотрели в ее сторону. Танда поковыряла язычки своего замка. Тот со скрежетом открылся, и она бросила его на пол. Она нагнулась и расстегнула цепи на ногах, а затем прыгнула, чтобы освободить меня. Стражники даже не думали ей мешать, не в силах оторвать глаз от Калипсы. Мне самому стоило немалых трудов не попасть снова под ее чары.

Плавно вихляя бедрами, Тананда приблизилась к Калипсе и легким волшебством направила по воздуху отмычку. Та поочередно вонзилась в отверстия замков на запястьях и лодыжках девушки. Еще миг, и цепи со стуком упали на пол. Махая руками, худенькая танцовщица завертелась на месте. Мы с Танандой быстро запихали все наши вещи в карманы и другие укрытия и забрали Чашу и завернутый в тряпку хрустальный шар.

– Талантливая девушка, – заявила Асти, критически наблюдая за танцем одним своим глазом-самоцветом поверх моего плеча.

– Замолчи, – прорычал я, запихивая кошелек обратно в карман. На мое счастье, у меня не было кредитки. В целях предотвращения мошенничества на современных кредитках, выпущенных гномами Зоорика, имелась фотография владельца. Будь у Хайбоя лишняя капля мозгов, он бы тотчас скумекал, что монеты – точно такая же улика, подтверждавшая, что и я, и мои товарищи – самозванцы.

– Как ты собираешься вытащить ее отсюда? Если она перестанет танцевать, они очнутся.

– Нет проблем, – сказал я. Обойдя околдованного начальника стражи, я снял с его пояса тяжелую связку ключей. Он даже не пошелохнулся. – Эй, куколка! – крикнул я Калипсе. – Не сыграть ли нам в прятки с твоими новыми поклонниками?

Она вопросительно посмотрела на меня, поэтому я мотнул головой, указывая на тяжелую дверь. Калипса кивнула и превратила этот жест в сексуальный пируэт. Она оказалась умнее, чем я ожидал.

Возможно, Тананда была права насчет ее способностей. Жаль, что она не умеет контролировать свои бзики, но со временем, вероятно, избавится от недостатков. Если, конечно, мы все проживем так долго.

Тананда уже уловила мою мысль. С легкостью профессионала, привыкшего входить и выходить незамеченным, она проскользнула мимо стражников и попятилась вверх по лестнице. В одной руке у нее был кинжал, в другой она держала закутанную в шарф Келсу.

Мне не требовалось никакого другого вооружения помимо того, которым меня снабдила природа, но мне мешала Асти, которая, будучи отлита из чистого золота, оказалась куда тяжелее, чем выглядела. Кроме того, она визжала всякий раз, когда ее наклоняли набок. То, что никто в этом жалком городишке не позарился на драгоценный металл, не говоря уже про качество работы, заставило меня усомниться в том, что пентюхи в обозримом будущем вступят в царство развитой торговли. Засунув Чашу в один из наших мешков, я проигнорировал ее жалобы. Жаль, что у нас не было второго такого шарфа, как на Келсе.

Пока Калипса, соблазнительно извиваясь, кружила вокруг своих новоявленных поклонников, я выбрался из темницы. Не считая Тананды, я не слышал в радиусе двадцати ярдов чьего-либо дыхания. Я вспомнил, что дверь, через которую нас втащили, находилась недалеко от нашего узилища, что облегчало доставку товара. Я почувствовал запах свежего воздуха или того, что считалось здесь таковым, вонь коровьего навоза и кухонных отбросов.

Танцуя на каждой ступеньке, Калипса поднялась вверх по каменной лестнице. Стражники следовали за ней, высунув языки. На верхней ступеньке она остановилась и, выкинув вперед ногу, описала изящный пируэт, который стоил бы горсти золотых монет в любом из приличных стриптиз-клубов на Извре, таких как «Зевака» или «Горячие штучки», и слегка тряхнула головой, как будто говоря «это вон для тех мальчиков в заднем ряду». Как только она оказалась рядом со мной, я протянул руку, дернул ее к себе и захлопнул дверь.

Чары в мгновение ока растаяли. К тому времени, когда стражники сообразили, что их надули, я уже запер огромную дверь. Тананда поманила нас пальчиком через плечо и юркнула в темный коридор. Я потащил за собой Калипсу.

– Но я еще не закончила! – запротестовала она. Стражники принялись колотить в дверь и дико орать, то ли от раздражения, что не досмотрели шоу, то ли в гневе, не берусь сказать.

– Нам не нужны выходы на бис, – рявкнул я, подталкивая ее к исчезающей зеленой фигуре Тананды. – Что это было?

– Танец Завораживания, – ответила Калипса, гордо тряхнув головой. – Моя прапратетя, танцовщица Румба, была первой, кто его исполнил.

Глава 7

Если честно, я бы предпочел воспользоваться И-Скакуном и смыться без всяких замысловатых движений ног, но нам все равно нужно было вернуть Эрзац. Я пожалел, что оставил его в лесу. С другой стороны, лучше пойти за ним по своим следам, чем перерывать в замке вверх дном весь арсенал, где Хайбой наверняка спрятал бы ценный клинок, конфискуй он его у нас. Я не знал, выдержали бы бедра Калипсы так долго.

Пока Тананда накладывала на нас новые маскировочные чары, мы неподвижно стояли у двери, а затем выскочили из замка в обличье Хайбоя и двух самых обычных солдат. Дежурившие снаружи часовые браво отдали мне честь. Сделав озабоченное лицо, я на ходу ответил на их приветствие. Неплохая имитация, если вам интересно мое мнение.

Эрзац заметил нас задолго до того, как мы увидели его. Он был спрятан чуть выше уровня глаз в полом суку большого дерева, наклонившегося над лесной тропинкой.

– Ну что, друг? – спросил сардонический голос. – Все хорошо? Восстановил свои силы?

– Не спрашивай, – буркнул я, сдергивая его с его насеста.

– Старый кувшин с тобой? Во всяком случае, она пока еще не отравила тебя.

– Я бы узнала скрип этой ржавой садовой калитки в любой точке вселенной! – взвизгнула Асти. – Выпустите меня немедленно из этих тряпок!

Я огляделся по сторонам и, убедившись, что посторонних нет, вытащил из моего рюкзака Асти. Глаза-самоцветы и глаза-отражения посмотрели друг на друга с нескрываемой взаимной неприязнью.

– А вот и ты, лопатка для торта, – сказала Асти. – В последний раз, когда я тебя видела, ты нарушил замечательное мирное соглашение, во время подписания которого я была наблюдателем на Джаке!

– Убийца из числа брунов самым что ни на есть честным образом нанес послу бхулов удар в спину! – ответил Эрзац. – Хорошее мирное соглашение означает, что все согласились бросить оружие, а не воткнуть его в представителей другой стороны.

– Никто бы и не воткнул, не выкрикни ты «Берегитесь убийц!». Внезапно обе армии выхватили ножи, кнуты, кастеты – или что еще там у них было, – и стол перевернулся, так как бруны толкнули его на палец ноги посла бхулов. В мгновение ока в зале начался настоящий хаос. Вот там я и получила эту вмятину, – добавила Чаша, закатывая рубиновые глаза к помятому ободку.

– И с тех пор прибавились новые, – довольно бестактно ляпнул Эрзац, чего я от него не ожидал. – Да, видок у тебя изрядно потрепанный!

– Не жди от меня благодарности за «комплимент»! Никому и в голову не пришло выровнять мой край. Моя идеальная округлость загублена, и это все твоя вина!

– Погодите минутку, – сказал я, поднимая руки. – Как давно это было?

– Пятьсот двадцать лет девять месяцев и три дня тому назад, – сказали они практически в один голос.

– И четыре дня, – пискнула Келса, когда Калипса развернула ее. В шаре появилось ее лицо. – Вы забыли про всеобщее смещение и летнее время!

– Молчи, – сказал Эрзац. – Тебя там не было.

– Мне не обязательно там быть, мой дорогой, – напомнила ему Келса. – Или ты забыл, что я все знаю, все вижу!

– Ты сказала им, что я могу вернуть ему силы! – взорвалась Асти.

Лицо Келсы изменилось, пока она сама не стала похожа на кубок, но в тюрбане и очках поверх пары самоцветов в форме глаз.

– Я ничего подобного не говорила. Я лишь описала им то, что видела.

– Ага. И ты ей поверил? – спросила меня потрясенная Чаша. – Да у нее не было ни одного трезвого момента за столетия!

– Трезвого, говоришь? – спросила Келса, и лицо в золотистом кристалле стало почти прозрачным от ярости. – Я всегда трезва. Посмотри на меня. Почему бы они не должны мне верить? Я предсказываю им будущее! Все, что я сказала, сбылось. Они лишь неправильно истолковали мои слова.

– И ты не истолковывала его для них?

– Моя работа – предсказывать будущее, дорогуша! Занимайся я толкованием, куда больше узурпаторов кончили бы жизнь на плахе и куда больше коронованных голов почивали бы по ночам в безопасности на своих подушках. Куда меньше маленьких девочек рискнули бы разгуливать по лесу без сопровождения взрослых, а суды по бракоразводным делам работали бы без выходных, ибо ни одна измена не сошла бы изменнику с рук. Мои факты неоспоримы для непредвзятого ума. А вот ты вечно полна алкоголя!

– Не всегда, – недовольно проворчала Асти. – Я делаю и другие зелья, помимо алкоголя. Любые виды. Все, что претендует на то, что «знает все», обязано это знать.

– Но, Асти, я не говорила, что ты не можешь. Я лишь пришла к выводу, что ты этого не сделала, – заявила Келса с самодовольным видом.

– Ты силиконовый имплант, ты не имеешь права трепаться о личных делах людей по всему космосу!

– Имею, еще как имею! Моя работа – предсказывать, информировать, проливать в темноте свет, сообщать моему обладателю о событиях, которые будут определять его будущее и будущее всех остальных измерений. Между прочим, мой дорогой, – сказала она, поворачиваясь ко мне и подмигивая, – возможно, тебе стоит чуть поспешить. Сюда движется группа охотников. Лошади, много острых колющих предметов. Эрзац вряд ли сможет справиться со всеми сам.

– Кто сказал, что я не могу, девка? – возмутился меч.

– Заткнись! – рявкнул я, не желая в данный момент ублажать эго Эрзаца. – Кто они такие?

– Лорд Хайперин, его главный егерь, три сержанта, пятнадцать солдат, свора гончих…

Громкий лай частично подтвердил правоту ее заявления. Я взглянул на Тананду.

– Куда? – спросила она.

– Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь, – сказал я. Я схватил Асти и начал запихивать ее обратно в рюкзак.

– Секундочку! – испуганно пискнула она. – Надеюсь, ты не станешь снова заматывать меня в эту жалкую тряпку?

– Именно это я и сделаю, сестрица, – сказал я.

– Только через мою гнутую ножку! – парировала Асти.

Из чаши полилась воняющая кислятиной красная жидкость. Затем она мощным фонтаном, словно из пожарного шланга, брызнула вверх. Я на всякий случай держал ее подальше от своего лица. Жидкость оказалась вином, дешевой бурдой, которую я бы даже не стал использовать в качестве инсектицида. Брызги взлетели еще выше. Еще миг, и они взлетят выше деревьев. Хайперину не понадобятся собаки, чтобы выследить нас.

– Перекрой кран! – закричал я. – Чего ты хочешь?

– Я думала, ты понял причину. В конце концов, тебе ведь нужна награда, не так ли? – В струе между каплями возник промежуток. На меня с довольным видом посмотрели рубиновые глаза. – Мне всего лишь нужен футляр, соответствующий моему статусу, мистер Ааз. Я одна из самых важных представительниц Золотого Клада. Вы не можете просто завернуть меня в лохмотья и ожидать, что я буду этому рада.

– Футляр? – спросил я, думая, что ослышался.

– Ты всегда страдала манией величия, – заявил Эрзац. – Надеюсь, вы не поддадитесь ее мелкому шантажу?

– Еще как поддастся, – уверенно заявила Асти. – Ну, так как?

– Даже не надейся, – процедил я, стиснув зубы. По моей руке вновь потекло вино.

– Ладно, уговорила! – крикнул я. – Мы достанем тебе футляр.

– И поприличней, – сказала Асти. – С дорогой шелковой подкладкой, из хорошо выделанной кожи и моим личным вензелем, выложенным самоцветами. Правда, я не требую, чтобы те оказались бы столь же красивы, как и мои собственные, – добавила она. – Я бы также не отказалась от золотых застежек плюс для комфорта слой лучшего кашемира. Пурпурного цвета, если можно. Он чудесным образом оттеняет мою благородную патину.

– Только через мой труп, – рыкнул было я, но Калипса взяла меня за руку.

– Асти – древнее сокровище, и нам действительно нужна ее помощь, – сказала она. – Кошелек наверняка возместит тебе любые твои затраты. Я бы чувствовала себя лучше, зная, что она окружена комфортом.

Чаша просияла.

– Мне нравится эта девушка. Она умеет потрафить артефакту!

Мы с Танандой переглянулись.

– Ну что, посетим Деву? – сказала она.

Если вы из тех домоседов, кому ни разу не доводилось бывать на Базаре-на-Деве, представьте себе самую большую торговую арену, какая вам только известна. Теперь удвойте ее размер.

Удвоили? Значит, удвойте снова.

Просто продолжайте удваивать и дальше, пока у вас не закончатся цифры.

Базар хорошо известен во всех измерениях как место, где можно купить практически все. Если что-то можно купить, продать, обменять, украсть и снова продать, то это нечто наверняка продается в одной из палаток, будок, на открытых площадках, столах и даже скатертях, разложенных на земле, на грязных, многолюдных, шумных, душных улочках. Вы можете сделать себе татуировку на любой части тела, включая внутренности. Вы можете, как я, к моему вечному сожалению, знаю, купить здесь живого дракона. (Если у вас есть хоть капля разума, то вы этого не сделаете.)

Вы можете найти рестораны, где подают еду из бесчисленных стран, в том числе один из немногих изврских ресторанов, которые я когда-либо находил за пределами нашего измерения. Большинство других рас не желают подавать изврскую еду, потому что она обычно бывает ходячей и имеет довольно резкий запах, ну ладно, скажем честно – источает зловоние. Нет такого самого экзотического ингредиента, который бы деньги не доставили к вашему столу, если только это не разумное существо. Даже местные еще не доросли до такого извращения.

Местные жители, которым принадлежит здесь большинство ресторанов, кабаков и кофеен, известны как деволы. Внешне они похожи на существ из пентюховских кошмаров – темно-красная кожа, маленькие рожки по обе стороны лба и копыта на нижних конечностях. Чтобы иметь дело с деволом, вам нужно уметь торговаться или же быть готовым потерять все, что на вас есть. Слухи о том, будто вы рискуете потерять душу в пользу одного из торговцев на Базаре, – полная чушь, если только вы не настолько глупы, что положите ее на стол с самого начала торга. Иными словами, вам стоит понять, на что вы согласились, и убедиться, что в вашем словесном уговоре нет удобных лазеек, в противном случае продавец не мытьем, так катаньем найдет способ вас надуть.

Деволы – самые ловкие бизнесмены во всей вселенной, и они нутром чувствуют присутствие денег. Быть обманутым деволом – обычная вещь на Базаре, но если вы сумеете не утратить бдительности, то среди бесчисленного множества разного барахла можно найти товар на редкость хорошего качества. Лучшие мастера всех рас имеют здесь свои магазины. Так что, если какие-то из сокровищ Золотого Клада сейчас выставлены на продажу, то, скорее всего, именно здесь. Я решил, что неплохо было бы взглянуть.

На Базаре также некогда располагался офис корпорации М.И.Ф., которую возглавлял мой старый партнер Скив. Я же состоял при нем советником. Благодаря популярной уловке, что была в ходу как на Базаре, так и в других местах, наша палатка, по словам еще одного путешественника по измерениям, была значительно больше изнутри, чем снаружи. Хитрость заключалась в том, чтобы иметь в здании данного измерения только входную дверь и, возможно, прихожую, а остальное пространство с помощью чар вырезать из соседнего измерения. Наша палатка открывалась сзади в измерение под названием Лимбо, которое отказывались посещать даже деволы. Главной тамошней расой были вампиры, а также оборотни и несколько других детей ночи к ним в довесок, или, если хотите, в дожуток. Это объясняло то, почему наша палатка имела столь умеренную цену, хотя и располагалась на главной улице. Скив утверждал, что лимбоанцы боятся нас так же, как и мы их, но это место вызывало у меня мурашки, стройными рядами марширующие по коже. Тем не менее я использовал его как свой pied-a-terre, симпатичную городскую квартирку, ведь как-никак за него уже было уплачено. Время от времени кое-кто по старинке заглядывал к нам, если бизнес приводил их на Деву, но все было уже не то, что в старые добрые времена.

Хотя большинство людей предпочли бы не связываться с извергом, особенно с таким знаменитым, как я, неся по Базару три весьма ценные магические вещицы, я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Карманники и воры, рыскавшие по закоулкам, чуяли запах золота через десять слоев заколдованных чехлов, не говоря уже о том, что было спрятано в старых мешках, которые мы позаимствовали на соседнем картофельном поле на Пенте.

Эрзац мы вообще не могли никак спрятать, кроме как прикрыть его рукоять старым мешком. Путешествуя на узком плече Калипсы, он привлекал к себе повышенное внимание лавочников, мимо которых мы проходили. Я на всякий случай держал руку на И-Скакуне, лежавшем у меня в кармане. Это древний артефакт, и таких, как он, немного. По прошествии стольких лет не хотелось бы потерять надежное средство передвижения.

– Не понимаю, зачем тебе специальный футляр для переноски, – кисло сказал я Асти. – У этого парня – ну, того, у которого ты стояла на полке, определенно не было для тебя никаких футляров, тем более с самоцветами и выделанной кожей.

– Я не жду танцовщиц и прислужников, мистер Ааз, – самодовольно сказала Асти, зная, что ее каприз будет исполнен.

– Просто Ааз, – сказал я.

– Как хотите. Мне нравился Имгам. Во всех смыслах эта простая обстановка была настоящим святилищем. Имгам дал мне все самое лучшее, что у него было. Он поставил меня на деревянный постамент, который выстругал своими руками. Он до блеска отполировал меня лучшей тканью в доме, куском шелка, который его мать получила в подарок на свадьбу. Она была дешевле, чем специальные лоскуты для полировки, какие у меня были за все эти годы, и одновременно самой лучшей. Он обращался со мной с любовью и глубочайшим уважением. – Асти вздохнула. – За пределами Храма Шамуса я ни разу не удостаивалась такого поклонения. Я была в полном восторге. Если ты лишил меня его заботы, надеюсь, этому имелась весьма важная причина, а не просто для того, чтобы восстановить магические силы извращенца.

Калипса открыла рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, веля молчать.

– Не здесь, – буркнул я. – Мы купим тебе футляр, а затем отправимся туда, где нас вряд ли найдут.

– Боже мой, какое интересное место, – пискнула Келса из сумки Тананды. Она настояла на том, чтобы мы не использовали кляп, и с того момента, как мы перенеслись сюда, трещала без умолку.

– Неужели вон тот девол действительно ободрал того беса до последнего серебряного гроша, который у него был? И все потому, что он прятал в руке боб, который, по идее, должен был находиться хотя бы под одной из этих ракушек?

Ее пронзительный голос было невозможно замаскировать, и этот бес его услышал. Он злобно зыркнул на девола, а тот в свою очередь злобно зыркнул в нашу сторону. Бес потребовал вернуть ему деньги. Демон, разумеется, отказался. Это повлекло за собой препирательство с торговцем, что в свою очередь привлекло публику из соседних палаток. Я положил руку на спину Калипсе, уводя ее прочь от драки, которая должна была начаться через… десять секунд.

Девять. Восемь. Семь. Шесть.

– Ты надул меня, гнусный мерзавец! Гони назад мои деньги, или я оторву тебе голову!

Мдааа, слегка с опережением графика.

Девол-продавец кожгалантереи внимательно слушал, пока Калипса перечисляла ему детали футляра, который хотела Асти. Мы все решили, что будет лучше, если никто из Золотого Клада не раскроет рта. Мне меньше всего было нужно, чтобы поползли слухи об их присутствии в этом измерении. Это положило бы начало золотой лихорадке, какой не было уже столетие.

– …И кашемировая подкладка. Пурпурная, – сказала Калипса. – Хорошего качества, чтобы прослужить сто лет.

– Понятненько, – сказал Станкель, записывая информацию на клочке пергамента. – Не то, что я обычно делаю для тебя, детка, – сказал он, похлопывая Танду по заду. Она улыбнулась ему с такой необузданной нежностью, что он в тревоге убрал руку. Я усмехнулся.

– Можешь назвать примерную сумму? – спросил я.

– Ну что ж, это работа на заказ, – начал девол, отмечая пункты в списке. – Срочно, сказали вы. Специальные красители. Для подкладки лучше взять краску из крыльев жука-клегборна – она лучшая. Не полиняет, не выцветет. Рисунок на коже, изображающий вытекающую из фонтана воду, разбивающиеся о берег волны и тому подобное. Если вы не против магической резьбы, я могу сделать любую, какую только пожелаете. Это сэкономит время. Имя наверху – Асти, вы так сказали?

Он взглянул на меня с блеском в глазах. Я испугался, что он поймет. Деволы неспроста считались в доброй сотне измерений самыми хватками торговцами. Они все улавливали с полуслова и никогда не упускали ни единой мелочи, на которой можно было бы заработать.

– Да. – Я наклонился ближе. – Я бы не хотел, чтобы оно стало известно. Мы проводим… некую операцию. Ну, ты меня понял. Хотим слегка смошенничать, чтобы вывести мошенника на чистую воду. Не то чтобы у нас была настоящая Асти.

– Понятно, – сказал Станкель, облизывая кончик карандаша и делая последнюю пометку. – Нет, не надо мне ничего объяснять. Где бы ты раздобыл сокровище из Клада, Ааз? – усмехнулся он.

Меня возмутил его намек, но я не хотел затевать ссору. Во всяком случае, пока.

– Сколько? – спросил я.

– Э-э-э, учитывая, что ты старый друг, а Танда – постоянный клиент… ползолотого.

– Сколько? – уточнил я.

– Половина золотого. И я вынимаю хлеб изо рта моих детей, чтобы дать вам такую низкую цену.

– Твоим детям уже за шестьдесят, – заметил я. – Если ты все еще их кормишь, ты такой же никчемный родитель, как и бизнесмен. Это, конечно, хорошая работа, но я мог бы уломать Стеджера сделать для меня то же самое за десятую часть.

– Десятую часть! Ты в своем уме?

Я улыбнулся. Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки.

– Не такой сумасшедший, как ты.

– И как только у тебя язык повернулся предложить мне такую унизительную сумму за мои высококачественные кожаные изделия? – Он обратился к прохожим: – Этот вонючий извращенец думает, что может попросить мастера Станкеля выполнить его заказ за жалкую десятую часть золотого! Четыре десятых, или я вышвырну твою чешуйчатую задницу из этой палатки!

– Изверг! – проревел я. – Хотелось бы мне увидеть, как ты это сделаешь! Две десятых!

Время обеда уже прошло, поэтому толпа, что собралась послушать наш торг, была не такой большой, как могла бы, что меня вполне устраивало. Я не хотел, чтобы какой-нибудь зевака стал читать через плечо Станкеля. Тананда привыкла торговаться на Базаре, но Калипса уже начала потихоньку пятиться прочь от наших голосов. У меня не было времени, чтобы дать ей понять, что все идет нормально. Внезапно я заметил блестящие глаза Эрзаца, выглядывающие из-под обертки, закинутой на ее плечо. Постепенно Калипса перестала дрожать. Спустя какое-то время я увидел, что ей даже нравится наш спектакль. Когда мы наконец закончили торг и я согласился на четверть золотого, она присоединилась к аплодисментам других зрителей. Я и сам подумал, что спектакль удался на славу.

Затем Станкель измерил Асти, и мы оставили его заниматься делом. Его не слишком впечатлила помятая чашка, для которой мы заказали дорогой футляр, но он купился на нашу историю, что, мол, с ее помощью мы хотим провернуть какую-то изощренную аферу. Он, как любой девол с рождения, знал, что это чистое золото, но я специально выбрал Станкеля – он был почти так же слеп к магии, как и я на тот момент. Он не ощутил мощной мистической силы, исходившей от нее и еще двух предметов.

– Дай мне пару часов, – сказал Станкель. – К тому времени я уже что-нибудь смастерю.

Глава 8

Гордо выпятив грудь, я вышел с моими спутниками из палатки и ловко провел их сквозь компанию пьяных викингов, торговавшихся с продавцом обтянутых кожей щитов. Мы протолкнулись мимо беса, покупавшего отрезы ткани отчаянно ярких расцветок, каковых, увы, не предусмотрела природа, и обошли сторонкой группу ротозеев-кобольдов, делавших снимки восьмирукого жонглера, пока напарник этого самого жонглера чистил их карманы. Когда мы пересекали перекресток, у Калипсы ослабли колени.

– Фу, что это за мерзкая вонь? – ахнула она и пошатнулась. Уловив носом зловонный запашок, я улыбнулся.

– Изврская кухня, – сказал я. – Ресторан недалеко.

– Нет, – твердо сказала Тананда. – Разве она не достаточно настрадалась за последние несколько дней? Незачем подвергать ее пытке твоей едой.

Я нахмурил брови. Я давно не пробовал домашнюю кухню. Тананда одарила меня одним из тех взглядов, которые означали исключительно бизнес, поскольку мы были заняты делом и удовольствие могло подождать. Я на миг задумался. Мы могли бы разделиться, но это вдвое увеличивало шансы того, что кое-кто из бандитов, рыскавших по лавкам Базара, мог положить глаз на товары, которые мы несли. Я вздохнул.

Вместо этого я направил стопы в трактир «Желтый полумесяц», где мой приятель горгулья Гас готовил клубничные молочные коктейли для привередливых клиентов, что предпочитали наслаждаться ланчем в уединенной обстановке. Еда в «Желтом полумесяце» была пресной, потому что так нравилось посетителям. В принципе я ее ел, хотя и считал подножным кормом.

К моему облегчению, все остальные посетители харчевни были незнакомцами. У нас не возникло проблем с местами за столиком в углу, где мы с Тандой могли сесть спиной к стене. Помахав нам широкой каменной ручищей, Гас спустя какое-то время вышел из-за стойки, чтобы поздороваться с нами.

– Эй, Ааз, давненько не виделись! – сказал он, протягивая нам дробящие кости ладони. – Был в отъезде? Привет, Тананда. Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

– Привет, Гас, – тепло сказала она.

– Как обычно?

Она кивнула.

– Угу, – буркнул я.

Гас повернулся к Калипсе:

– А ты, дорогая? Ты ведь уолт, не так ли? Здесь, на Деве, твои соплеменники большая редкость. Что будешь пить? Молочный коктейль за счет заведения для друга моего старого приятеля.

Калипса смутилась, поэтому я покачал головой:

– Дай ребенку посмотреть меню, Гас, и проследи, чтобы нам никто не мешал, хорошо? Нам нужно обсудить одно дельце.

– Нет проблем, – сказал Гас. Оставив Калипсе заляпанный жирными пальцами пергамент, он вернулся к стойке.

– Итак, Асти, – сказал я, ставя чашу на стол. В ее плачевном состоянии никто в зале не обратил на нее особого внимания. Даже игрушки, которые бесплатно прилагались к детским блюдам, производили большее впечатление, чем она. – Давай поговорим. Тебе нужно кое-что понять.

– О, я понимаю, – беспечно отозвалась Асти. – Ты и эта зеленая шлюха…

– Троллина, будь так любезна, – довольно резко исправила ее Тананда.

– Как вам угодно… вы пара наемных рабочих. Или я ошибаюсь? Если нет, то предлагаю вам выслушать эту девушку. Она ваш работодатель, не так ли? Она убедила вас присоединиться к ней ради благородной миссии, ради спасения ее любимого деда. Естественно, я с нетерпением жду возможности услышать позже всю историю. Я люблю всплакнуть, если что-то тронет мне сердце. И она готова воздать мне честь, которая, если вы еще не знаете, мне положена. Я предлагаю вам послушать ее. Очевидно, она прилежно учила историю. Я помазывала на трон королей и королев, благословляла младенцев, вылечивала пропитанные ядом раны, выявляла истину, запечатывала клятвы, поднимала тосты во славу династических браков… Обо мне сложены легенды, детка, и не забывай об этом!

– А если мы найдем тебе другой контейнер, тогда ты пойдешь на сотрудничество? Больше не будет никаких наводнений?

– Возможно, – сказала Асти, и линия на ее ободке чуть изогнулась вверх.

С той стороны стола, где сидела Калипса, донеслось бормотанье. Приглушенные восклицания исходили из лезвия замаскированного меча. Испуганная девушка сняла его со спины и, положив на стол, наполовину вытащила лезвие из ножен.

– Друг Ааз, – сказал Эрзац. Мне был виден один зловещий глаз, смотревший на меня из дыры в порванной коже. – По крайней мере, я считал тебя другом! До сих пор.

– Да что это с тобой? – спросил я.

Глаз вспыхнул гневом.

– Ты обещал хорошую цену за начищенный до блеска, украшенный самоцветами футляр, чтобы эта жалкая, дырявая миска ощущала себя королевой, но даже не предложил то же самое мне!

– Что? – оторопел я.

– Да, я поверил, что ты уважаешь меня. Ты, признавший мое качество. Ты, кто выкупил меня у барахольщика и кто несет меня вперед к достойной судьбе. Ты, кто знает мою историю, вплоть до языков таинственного пламени, породивших меня. Ты, кому известны битвы, в которых я участвовал. ТЫ… ты бы и дальше позволял мне ютиться в этих изношенных, наполовину дырявых ножнах, в то время как у Асти будет новый футляр для ее жалкой помятой фигуры?

– О да, – пискнула Асти. – Я также хочу, чтобы ты нашел ювелира, который бы выровнял мои вмятины. Надоело выглядеть как последняя мишень на заборе. И еще спроси, сможет ли он найти замену овальному халцедону на моей подставке. Я заметила небольшой скол, прямо у основания…

Я перевел взгляд с чаши на меч.

– Нет.

– Что нет? – спросила Асти.

– Нет полировке, и нет новеньким ножнам. И нет, – добавил я, когда Келса запротестовала из внушительной сумки Тананды, – миниатюрной сумке для боулинга с монограммой, в которой сидит самый болтливый хрустальный шар в мире!

Все трое разом заговорили.

– Молчать! – рявкнул я.

Все тотчас угомонились. Я наклонился к Асти, чтобы ей были хорошо видны мои оскаленные зубы.

– Прежде всего, дражайшая миска, возможно, я взялся за работу и рассчитываю на твое сотрудничество, чтобы ее завершить, но только посмей обозвать мою подругу Тананду еще раз. Ты меня поняла? Может, ты и впрямь бессмертное сокровище и о твоих подвигах сложены сотни песен, но для меня ты в первую очередь кусок металла. Мне ничего не стоит расплющить тебя и затем пользоваться тобой в качестве закладки в моем экземпляре Изврасутры. Поняла? Во-вторых, поскольку мы работаем на Калипсу, договоренность наша временная. Как только все завершится, я вновь стану частным лицом, так что не воспринимай меня как обслугу. Как только вы больше не будете ей нужны, ваша неприкосновенность тю-тю. Поняла?

– Боже мой, какие мы обидчивые! Он всегда такой? – обратилась Асти к Тананде. – Ну, хорошо. Я извиняюсь за предположение, что у тебя отсутствуют моральные качества. Но посмотри, как ты одета!

– Что, разве эта старая тряпка? – спросила Тананда, дергая вниз декольте, отчего ее активы соблазнительно колыхнулись. – Видала бы ты меня, когда я хочу привлечь внимание.

– Факт остается фактом, – вновь подал голос Эрзац. – Я тоже заслужил более презентабельные ножны.

– Мне казалось, тебя устраивают и эти, – сказал я. Увы, он не оценил мой юмор. Подозреваю, что у прямых мечей чувство юмора отсутствует напрочь. Даже глазом не моргнув, он продолжал гнуть свою линию.

– Этот убогий чехол не соответствует ничему тому, что я мог бы пожелать. Он защищает мое острие и, да, обеспечивает мне некоторую анонимность, но, как ты видишь, друг Ааз, он уже разваливается! Твой знакомый кожевник наверняка может создать нечто такое, в чем мне не будет стыдно показаться на людях, верно?

– Будь справедлив к нему, Ааз, – сказала Калипса, похлопав длинными черными ресницами.

– А кто заплатит за новые ножны? – возразил я.

– Как мне кажется… – сказала Калипса, смущенно опустив голову. – Ты.

– Я уверен, Дзынь-Хуа добавит цену к твоему гонорару, лишь бы я не выглядел оборванцем, – сказал Эрзац, – и, разумеется, возместит все затраты. Мы с ней всегда были расположены друг к другу.

– Ах, вот оно что! – воскликнула Асти. – Ты пообещал ему большую награду из Бездонного Кошелька, а также восстановление магических сил! Боже мой, а я-то думала, ты благородно помогаешь этой девушке спасти ее деда! Жаль, что я не могу снова наградить тебя лихорадкой Скарольцци, ты… ты просто извращенец!

– Изверг! – прорычал я.

Ее обвинение больно жалило, но это была правда. Зачем прятать голову в песок? Я делал Калипсе одолжение. Но что такого, если я что-то получу в обмен за свою помощь? Я хотел вернуть свои силы. И если я их верну, собрав весь набор Болтливых Сокровищ Франклина, так тому и быть. Бывало и хуже.

– Если мы хотим обсудить тему алчности, то как насчет тебя? – сказал Эрзац, обращаясь к Асти. – Ты – член Золотого Клада! Ты должна бескорыстно помогать нуждающимся, не думая о материальном вознаграждении! Создатели, которые направили нас на наш путь, пришли бы в ужас, узнав, что ты поставила на пути нашей миссии свои низменные потребности.

– Хмм! А не ты ли сам сейчас следуешь тому же поветрию? – заявила Асти, высокомерно на него глядя. – Новые ножны! Ты еще скажи, что мечтаешь о нефритовых пластинах, воспевающих твои подвиги!

– Я уже принес клятву верности этому ребенку и ее спутникам, – возразил Эрзац. – Но я даже представить не мог, что они пренебрегут мной и моим благородным служением в их спешке потворствовать твоим капризам.

– Это только потому, что она грозилась утопить их в плохом вине, – весело заметила Келса. – Этот трюк с отрыжкой всегда был в числе ее любимых. Однажды мне довелось наблюдать, как она смыла целый гарнизон…

– А ты ничем не лучше, ты ослепляешь людей или вводишь их в заблуждение, – парировала Асти, изогнув в усмешке губы. – Удивляюсь, что ты еще не попросила многогранную коробку с зеркалами, так чтобы любоваться собой со всех сторон!

– А что, прекрасная идея! – просияла Келса. – Хотя, если честно, меня заинтересовало предложение Ааза о сумке для боулинга. Очень компактно и уютно. Мне не нужны зеркала, чтобы увидеть себя, дорогая. Кроме того, если я закачусь в зеркало и разобью его, то, скорее всего, закончу как ты… семь лет невезения – или все семьсот. Разве с тобой этого не случилось, когда тебя впервые помяли?

– Сколько можно напоминать об этом? – обиженно спросила Асти. – Как ты думаешь, мне нравится выглядеть вот так? Эта вмятина мешает мне изливать мое содержимое.

– Да, я видела, как ты получила этот отпечаток большого пальца на твоей ножке, но кто знал, что лечение того тролля от яда Гнршкта так резко вернет ему силы? Вообще-то знала я, но меня там не было. Жаль, что ты меня не услышала. Я кричала во все горло, просила его отпустить. Конечно, на тот момент я была на расстоянии десяти измерений. Это был настоящий шок для кобольда, на которого я тогда работала. Он чуть не забыл изобрести волшебный сверхпроводник!

– Проклятый тролль только сделал еще хуже, когда попытался все исправить, – обиженно сказала Асти. – Я испугалась, что все самоцветы разом выскочат из своих гнезд.

– Воспринимай свои вмятины как признак жизненного опыта, – философски изрек Эрзац.

– Ты хочешь сказать, что закрываешь глаза на маленькие царапины на своем клинке, а?

– Щербины мешают мне в работе. Я не заметил, чтобы вмятины помешали тебе вызвать ненужный поток вина в том лесу!

– Не понимаю, какое отношение ваша внешность имеет к вашему вечному стремлению оказывать содействие и помощь тем, кому угрожает опасность? – спросила Келса.

Чаша и Меч сплотились, узрев в ней общего врага.

– Молчи!

– Я лишь указала на очевидное!

– Это все, что ты умеешь, не так ли? Ничего полезного, в отличие от моего лечебного яда, – сказала Асти.

– Или поверженных мною врагов, – добавил Эрзац.

– Жизнь не сводится только к этому, – невозмутимо парировала Келса, чем спровоцировала Эрзаца и Асти на новую тираду.

– Они ненавидят друг друга! – взвыла Калипса. – Они не будут сотрудничать, и это может стоить жизни моему дедушке!

– Даже хуже, – сказала Тананда, наклоняясь ко мне. – Они создают нарастание силы, прямо здесь, в этом помещении.

– Они – что? – переспросил я.

– Я почти воочию могу это видеть, – ответила она. – Я не волшебник, но даже я чувствую огромный ее приток. Через минуту, если они не прекратят притягивать эту силу, здесь прогремит взрыв!

Я положил руки на столешницу – та уже начала вибрировать. Танда была права. Если Клад был источником силовой бури, то нас ждут неприятности.

– Ну, хорошо, – сказал я и повернулся к трем артефактам. Те с пеной у рта перечисляли недостатки друг друга, вспоминая грешки и промахи не менее тысячелетней давности.

– Ты предсказала, что бесы создадут устройство настолько мощное, что оно уничтожит весь мир!

– Я была права! Трехкарточный монте стал причиной первого упадка экономики Зоорика!

– А как насчет того, что ты отравила принцессу гномов на ее свадьбе?

– Это был не яд, идиот! Это было тонизирующее средство для нервов. Значит, она слишком много выпила. И уснула на три года. А ты сам…

Тряска стола приобрела масштабы сеанса мошеннического столоверчения. Я стукнул кулаком по столешнице:

– Ладно. ДОВОЛЬНО! ЗАТКНИТЕСЬ! ПРЕКРАТИТЕ!

Стропила зазвенели, и это привлекло их внимание. Вибрация замедлилась. Но не прекратилась.

– К чему кричать, друг Ааз? – мягко спросил Эрзац. Похоже, его обида на меня была забыта.

– Взгляните на ту атмосферу, что сгустилась вокруг нас. Магия накапливается здесь, как навоз на скотном дворе, и вы трое тому причиной. Это место не выдержит. Вы сможете выпустить магию наружу, не взорвав при этом таверну?

Келса закрыла глаза. Ее лицо на мгновение исчезло, и его сменила картина ужасающего взрыва, выстреливающего в небо хвостатый огненный шар.

– Боже мой, это не в моем духе!

– Я предупреждал тебя, Ааз, – сказал Эрзац. – Ты спросил, почему Золотой Клад никогда не собирается надолго в одном месте.

– Нам лучше уйти отсюда, – сказал я, поспешно вставая.

– Слишком поздно, – сказала Тананда.

Она была права. По всей палатке прокатилось глухое урчание. Земля задрожала. Колонны, поддерживающие крышу, начали раскачиваться. Сидевшие вокруг нас посетители вцепились в свои столы. Внезапно вверх забили струи молочных коктейлей. Меня обдал холодный душ липкой коричневой жидкости. Калипса исчезла под градом жареной картошки. Я схватил горсть бумажных полотенец и вытер с глаз колу.

– Если это твои проделки, прекрати, – приказал я Асти.

– Боже мой, почему ты думаешь, что это я? – спросила она с невинным видом. Капля клубничного молочного коктейля громко шлепнулась в ее миску. – Вкусно-то как! Твой друг даст мне рецепт?

Я пропустил ее слова мимо ушей. Остальные посетители поглядывали на нас с подозрением и тревогой. Один девол лег грудью на поднос, чтобы еда не улетела. Бутерброды свистели, проносясь через весь зал, как фрисби.

– Нам придется взять еду с собой, Гас, – крикнул я. – Магическая чрезвычайная ситуация. Ну, ты понял.

– Можешь не объяснять, Ааз, – ответил он и повернулся, чтобы положить завернутую в бумагу еду в белый бумажный мешок. Я сунул через прилавок немного денег и взял пакет в свободную руку.

– Всегда приятно видеть вас, ребята.

– Взаимно, – заверил я его, выталкивая остальных за дверь.

– Куда мы идем? – спросила Асти. – Мы еще не забрали мой футляр.

– Нам лучше поскорее убраться с Девы, – сказал я. – Я не намерен платить за ущерб, который насчитают деволы, если вы трое устроите взрыв в одной из палаток. – Причина, по которой страхование здесь так и не прижилось, заключается в том, что деволы додумались до того, что начали планировать пожары и бедствия, чтобы уничтожать непроданные, не пользующие спросом товары и получать существенное возмещение убытков. Чтобы выяснить, что на самом деле было в палатках на момент катастрофы, потребовался бы маг или стратег высочайшего класса.

– А как же мой футляр?

– А мои ножны?

– И мой… во что я буду одета? – спросила Келса.

– Забудьте о них. Нам надо поскорее убираться отсюда.

Я был зол: мой обед откладывался из-за трех старинных безделушек, которые не умели вести себя на публике.

Калипса положила мне на локоть свою пернатую руку. Ее большие темные глаза пристально посмотрели на меня.

– Мы должны держать данные им обещания, дорогой Ааз.

– Оглянись вокруг, лапуша, – прорычал я. – На первый взгляд это может показаться дружественной территорией, но если поползут слухи, что мы носим с собой трех членов Золотого Клада, нам несдобровать. Ни у кого из нас нет достаточной огневой мощи, чтобы справиться с тысячей торговцев-деволов, желающих заполучить кого-то из вас. Давайте-ка, топаем отсюда.

– О нет, только не обратно в тряпичный мешок! – взвыла Асти. – Я отомщу тебе… пфоклятый исфефк.

Я замотал сумку и повернулся к Танде:

– Палатка заколдована против магической огневой мощи. Давай нырнем в нее. А уж потом будем думать, куда нам податься дальше.

Глава 9

– Эй, кто-нибудь есть дома? – крикнула Тананда, когда мы закрыли за собой дверь палатки. Ей никто не ответил. – Я думала, что Гвидо и Нунцио где-то поблизости, но, должно быть, дон Брюс дал им какое-то поручение.

– Оно и к лучшему, – сказал я.

Мне не хотелось ни с кем здороваться. Наверное, зря я связался с Калипсой и ее проблемами. Эта мысль дважды пришла мне в голову, пока мы преодолевали небольшое расстояние от гостиницы «Желтый полумесяц» до нашей входной двери. Тананда просигналила мне, что магия начинает нарастать снова.

Я быстро провел моих спутников мимо драконьего загона, к противоположной стороне улицы, подальше от магазина магических зеркал. Я нарочно избегал зрительного контакта с несколькими знакомыми мне деволами, тяжеловесами по части торговли заколдованным оружием. К счастью, они спорили с каким-то бесом, который пытался продать им самоходную рельсовую пушку. Не иначе как стибрил ее в одном из измерений, далеко ушедших вперед в плане высоких технологий. Сколь легендарным или волшебным ни был Эрзац, он не обладал ни мощностью в десять мегатонн, ни компьютеризированным трехмерным наведением.

– Да, внутри и правда просторней… – начала было Калипса, глядя вокруг широко раскрытыми глазами.

– Да, да, – перебил я ее и, плюхнув Асти на столик прямо у двери, быстро огляделся по сторонам.

Это была одна из самых узких и самых скромных палаток в людном переулке, но внутри нее царила роскошь. Я много лет называл ее своим домом.

– Очень мило, – сказала Келса, когда мы вытащили ее из свертка. – Хотя и очень тихо. Я даже не ожидала.

Внутри ее шара сияла картинка комнаты, но такой, какой та была несколько месяцев назад, когда здесь била ключом бурная деятельность корпорации М.И.Ф. – кто-то выполнял задание, кто-то сверял свои данные с данными приятеля, кто-то совал нос не в свои дела, кто-то кормил дракона или ловко уворачивался от него. Я почти наяву слышал рычание Гвидо, гундосый альт Нунцио, тенор Скива, учтивый голос Корреша, резко контрастировавший с огромным меховым матрасом, из которого он исходил, мою собственную вкрадчивую речь и пронзительный писк Банни, упрямо напоминавшей о сокращении расходов. Поймав себя на том, что я по-дурацки уставился прямо перед собой, я поспешил отвести взгляд. Если честно, я страшно скучал по тем дням, но они, увы, остались в прошлом.

В атриуме, освещенном солнечными лучами, падавшими через защищенное магией окно в крыше, журчал фонтан. Да, я сказал в крыше. Оказавшись за дверью, мы больше не были на Деве, а значит, и не были скованы, как я упоминал ранее, тесным пятачком пространства, как то можно было подумать, глядя на ограждение из парусины и палок, которое служило нашей входной дверью. Здесь мы были в безопасности… я очень на это надеялся.

– Куда мы идем дальше? – спросил я Калипсу.

– Тебе следует вернуться в лавку Станкеля, – напомнила Асти. – Я уверена, что мой футляр уже готов.

– Нет. Где следующее сокровище? – спросил я, не обращая внимания на Чашу. Краем глаза я увидел, как ее щеки стали бронзовыми от раздражения. – Кто-нибудь из них находится здесь, на Деве?

Калипса повернулась к хрустальному шару, чей лик уже исчез в вихре облаков и блесток.

– Нет, не здесь, – отозвалась Келса после минутного размышления. – Боже мой! Здесь так много магических помех! Я не могу пробиться… впрочем, нет, могу. Ха, ты не сможешь удерживать меня долго! Аааа, оооо, ааааа.

– Что ты видишь, Келса? – спросила Калипса, бросившись на колени перед столом, словно плывущий по озеру лебедь. Я тряхнул головой, отгоняя от себя этот образ. Танец Очарования, должно быть, имел некий остаточный эффект. Если я начинаю думать, что мне нравятся худышки в перьях, то мне точно требуется мозгоправ.

– Ты еще не видела Кошелек? – спросил я. Чем раньше я получу денежки и слиняю отсюда, тем лучше.

– Я вообще не вижу Дзынь-Хуа – полагаю, что нам еще не настала пора найти ее. Фолиант где-то скрывается. Что удивительно, он всегда ненавидел суету Золотого Клада. Кольцо находится в каком-то темном месте. Я слышу бульканье, похожее на звуки канализационных труб, и музыку. Я понятия не имею, что это значит. Пока не имею. Дай мне время, дорогой. Что до нашего друга Флейты…

– Где он? – спросил я.

– Я вижу яркие огни, – мечтательно произнесла Келса. – Громкий шум – аплодисменты. Тысячи, нет, миллионы зрителей внимают мелодии. Вокруг царит такое умиротворение, что даже карманные воры стыдятся своих делишек. Да, я вижу ориентиры. Я знаю размах…

– И?

Лицо Келсы снова появилось в шаре – извергиня в тюрбане и дорогих стильных очках. Она мило улыбнулась мне.

– …это я тебе сообщу, как только ты купишь мне симпатичный футляр-саквояж. Я согласна с Калипсой: ты просто обязан сдержать данные нам обещания. Иначе испортишь себе карму!

* * *

– Осторожно! Я не хочу, чтобы мой футляр касался ее, – капризничала Асти, пока я шагал по улицам Хейза, города в измерении Эльб.

Мы были замаскированы под представителей местной расы, узколицых и тощих, чей мех имел разные оттенки розового, от бледно-жумчужного до бьющего в глаза ядовито-неонового. Ни Танде, ни мне не доводилось бывать здесь раньше. Мы не знали, служили ли конкретные цвета обозначением статуса, поэтому я попросил ее облачить нас в три разных оттенка. Я был темно-розовым, но другие были настолько ярки, чтобы раздражать мою сетчатку. Я перебросил пурпурный контейнер на другое плечо, подальше от Тананды, чувствуя себя так, словно парю в психоделическом кошмаре.

– Ты же не думаешь, что мне хочется общаться с тобой больше, чем то необходимо, – сказала Келса в прозрачное окошко своей переноски цвета тыквы. – Твоя аура в данный момент весьма смущена. Я никогда не замечала этого на расстоянии нескольких измерений, и, если честно, лучше бы ты на таком расстоянии и оставалась. Ты мешаешь моему приему.

– Как будто ты способна видеть что-то, кроме галлюцинаций и рекламных роликов, – парировала Асти со скептическим смешком.

– Молчите, вы обе, – огрызнулся Эрзац.

Его темно-синие глаза отражались в стальном клинке – тот был виден через удобный откидной клапан на его новых ножнах цвета вороненой стали и усыпанных бриллиантами-кабошонами, прекрасно дополнявшими драгоценные камни в его золотой рукояти. Ножны были шикарны, но отнюдь не безвкусны, а камни располагались таким образом, чтобы не оцарапать его лезвие, если он вдруг случайно соприкоснется с ними.

– Кто умер и оставил тебя Ка-Ханом?

– Я – глава этой группы!

Я не стал обращать внимание на их свары. Мой кошелек заметно полегчал, став гораздо тоще, чем три часа назад. Из-за того что меня вынудили раскошелиться на две покупки, я пребывал в довольно скверном настроении.

Тананда постоянно пыталась сказать мне, что все не так уж плохо, как могло бы быть. Станкелю не пришлось делать переноску для Келсы с нуля. Он лишь установил окошко, чтобы она могла выглядывать наружу. Поймав на себе умоляющий взгляд Калипсы, я избавил его от необходимости выслушивать ее болтовню, а, записав список бзиков хрустального шара, просто положил его перед кожевником-деволом. Станкель хитро подмигнул мне, как будто понял, что является частью крупной аферы, которую я пытался провернуть.

Умение убедительно блефовать порой дает свои преимущества. Кстати, Станкелю не пришлось делать ничего особенного, кроме как немного подогнать стандартные ножны под длину и ширину Эрзаца и добавить несколько блескучих побрякушек. Мы торговались о цене до тех пор, пока он не позеленел лицом, а я не побагровел, но мы все же покинули лавку с тремя необходимыми контейнерами. Каждый из нас взял по одному, поскольку сокровища Золотого Клада решили, что им всем положен собственный носильщик. Трое их, трое нас. Не скажу, что меня это слишком смущало, просто еще одно неудобство, которое мне пришлось терпеть. Расфуфыренные, в новых нарядах, сокровища прекратили свое нытье, по крайней мере на двадцать ярдов.

Затем все началось заново.

– Друг Ааз, я только что подсчитал количество драгоценных камней, которыми Асти украсила свое новое жилище. Не хотелось бы жаловаться…

– Тогда не надо, – оборвал я его. Увы, чертова штука для чистки картофеля намека не поняла.

– Мне кажется, ты должен позаботиться о том, чтобы мы все были равны – во всех отношениях.

– Тогда почему ты мне сразу ничего не сказал? – огрызнулся я.

– Ты пригрозил мне, что, если я открою рот еще раз, ты скрутишь меня в узел. А Келсу используешь как шарикоподшипник в телеге для перевозки навоза. Что касается Асти, так ее ты вообще пообещал использовать как ночную вазу.

– Да, да, – рассеянно произнес я. – И зря я этого не сделал, кстати.

– Так ли разговаривают с героями истории? – возмутилась Асти, сочтя своим долгом вставить в нашу перепалку два своих медных гроша.

– Именно так. Куда мы идем? – спросил я Келсу в сорок пятый раз.

– Что? – спросила та, как будто только очнувшись. Я забрал у Тананды оранжевый футляр и прижался носом к маленькому окошку. – Куда… мы… идем… сейчас?

– О, как же это мило! – пискнула Келса, и в шаре волчком закружилось зеленое лицо. – Такого симпатичного ридикюля, как этот, у меня не было две тысячи лет… да что там! Две тысячи триста лет! С тех пор были только заплатки, заплатки, заплатки! Или же я сидела на столе под тряпкой. В принципе, я не против, потому что тогда тебя никто не толкает, но, как вы понимаете, когда находишься в движении, важно чувствовать себя комфортно!..

Я простонал.

Потребовалось не менее десяти минут настойчивых напоминаний, чтобы отвлечь Келсу от ее яркого нового окружения, прежде чем она наконец вспомнила название измерения, где мы могли бы найти волшебную флейту по имени Буирни. Это было измерение Эльб. Затем я должен был убедиться, что она направляет нас в ту часть Эльба, где мы могли его найти. Лично я, со своей колокольни, считал это сокровище пустой тратой времени. Флейта не могла ни помочь мне восстановить мою магию, ни возместить то, что постепенно превращалось в существенный долг. Чем скорее мы доберемся до следующего сокровища, тем лучше.

Я не опасался, что взбалмошный хрустальный шар завел нас не туда. Судя по всему, четвертый член Золотого Клада даже не пытался скрыть свое присутствие, скорее как раз наоборот. Ближе к центру города нам стали попадаться наклеенные на стены зданий плакаты с рекламой его концерта.

«Буирни! Играет всю неделю! Билеты от трех серебряных монет! Арена Эльба». Внизу плаката, поверх изображения внушительного здания, была вручную нарисована золотая флейта, усыпанная драгоценными камнями и окруженная ореолом света.

– Кажется, мы нашли его, – сказал я.

– Ты думаешь, он сейчас на Арене? – спросила Тананда.

– О да, – заверила нас Келса. – Он любит разогреться перед игрой. Открыть все клапаны, как некогда говаривал этот молодчик. Иногда я просто настраиваюсь на него, чтобы послушать. Он действительно очень даже хорош…

– К чему этот сюрприз? – спросила Асти. – Конечно, он хорош! Он один из нас!

– Почему ты защищаешь эту дребезжалку? – спросил Эрзац. – Раньше он был тебе безразличен.

– Ты сам никогда не пытался его защищать, – заметила Асти. – Ты всегда говорил ему заткнуться, потому что от его игры тебя корежило.

Я отключил их треп.

Найти Эльбанскую Арену было парой пустяков. Над магазинами и домами маячил изображенный на плакате купол. Я повел нашу компанию узкими переулками и улицами, забитыми повозками с ослами и пешеходами.

Арена высилась в центре площади, в окружении музеев, галерей и общественных скульптур. Это было огромное здание из зеленоватого камня, декорированное в местном стиле, почти в духе рококо, но только шикарнее. Вход представлял собой резную каменную арку из причудливо переплетенных цветов, волосатых нимф, а также всевозможных рыб и птиц, – все позолоченные и раскрашенные так, как будто в местном хозяйственном магазине действовала постоянная скидка на краску из разряда «вырвиглаз».

Еще проще было найти заднюю дверь. В центре задней стены располагалась уменьшенная версия парадного входа с нимфами и прочими финтифлюшками, только в миниатюре.

А вот пройти через нее – это был совершенно иной вопрос.

– Послушайте, – обратился я к двум вооруженным до зубов троллям, что стояли, прислонившись к стене, как будто подпирая ее, – мы друзья оркестра. Буирни рассердится, если вы не доложите ему о нас. Мы специально прибыли из другого измерения, чтобы проведать его.

– Так говорят все, – буркнул первый тролль.

– Марф отфюда! – шикнул на нас второй, не удосужившись даже вынуть изо рта зубочистку размером с хороший гвоздь, торчавшую между резцом и клыком.

– Послушайте, – сказал я, доверительно наклоняясь к ним. – Мы проделали долгий путь, чтобы увидеть Буирни. Мы не из этого измерения.

Я кивнул Тананде, и она сняла чары маскировки. Тролли выпрямились.

– Видите? Мы привели с собой несколько особых гостей. Если вы мне не верите, передайте их имена Флейте. Посмотрим, что он скажет. Если он скажет вам вышвырнуть нас, что ж, вышвыривайте. Что вам терять?

– Не люблю прерывать мистера Буирни, – буркнул первый тролль и отвесил нижнюю губу.

Но я-то видел, как он буквально пожирал глазами Тананду. Но такую прожженную троллину, как она, не проведешь. Она моментально раскусила маску глупости, которую мужчины-тролли напяливают на себя, когда находятся в других измерениях. Ее собственный брат Корреш, здоровяк тролль с пурпурной шерстью, скрывал свои интеллектуальные способности, чтобы под псевдонимом Большой Грызь получить работу телохранителя. Я подумал, что эти двое так же гребут лопатой денежки, скрывая свой уровень интеллектуального развития.

– Да ладно вам, – сказала Тананда, юркнув между ними. Обняв каждого, она принялась поглаживать их мохнатые спины. Я знаю, какой эффект она оказывает на другие биологические виды; для представителей ее собственного это прикосновение было сродни короткому замыканию. Оба громилы практически замурлыкали. – Один из вас может просто забежать внутрь и спросить Буирни, не желает ли он увидеть своих старых друзей? Ради меня?

Два тролля посмотрели друг на друга.

– Иди ты, – сказал первый тролль.

– Нет. Мне здесь нравится. Иди ты.

– Я старший. Иди ты.

– Эй, мальчики, – сказала Тананда, не отключая свою личную магию, пока ее пальцы скользили по их спинам. – Войдем мы все.

Прежде чем мы вошли внутрь, она восстановила чары маскировки. Кстати, вовремя, потому что в театре жизнь била ключом. За кулисами распорядители в фиолетовых комбинезонах покрикивали на рабочих сцены, тащивших мимо нас части декораций и кативших кронштейны с костюмами. Изумленно разинув клюв, Калипса шагнула следом. Я шел замыкающим, чтобы никто не увязался за нами по коридору.

– Не понимаю, как ты сегодня заработаешь хотя бы малую часть своей награды, Ааз, – сказала Асти. – Ты провалил переговоры. Твоя троллина закрыла сделку, и, я бы добавила, весьма ловко! Не то, что ты!

– Замолчи! – рявкнул я. Я только что восхищался техникой Танды, а замечания кубка высосали из нее всю радость, словно дыра в бочонке с вином. – Мы вошли, не так ли? Мне наплевать, что именно работает, пока что-то работает. Не убеди она их, я бы нашел другой способ. Но мне не пришлось. Конец истории.

– У тебя найдется оправдание для всего, – пренебрежительно фыркнула Асти, пока мы проходили в обитую войлоком дверь. – Впрочем, что еще тебе остается, учитывая твои провалы.

– На что ты намекаешь? Какие такие провалы? – проревел я.

– Тсс! – прошипел один из троллей, отвлекаясь от ласковых поглаживаний Тананды. – Буирни терпеть не может громких звуков, кроме своего собственного.

– Что там за шум? – спросил пронзительный голос, заполнив собой короткий коридор. – Я не слышу собственного свиста!

Тролли открыли двойные двери, украшенные огромными золотыми звездами, и проводили нас через них. Несомненно, мы вошли в зал для аудиенций. Комната была забита мебелью и людьми, но я без труда разглядел самого Буирни. Во-первых, он был единственной золотой флейтой в комнате, возлежа на изумрудно-зеленой бархатной подушке, а во-вторых, на него падал луч прожектора. Сияние его золотого корпуса слепило глаза, отбрасывая все остальное в тень. Я прищурился, чтобы получше его рассмотреть. Буирни был не совсем флейтой. То есть он принадлежал к семейству флейт, но к числу самых маленьких его членов. Он был файфом.

– Кто там? – спросил он. – Ладно, входите, кто бы там ни пришел к Буирни Золотому Голосу.

– Ты хотел сказать, к Буирни Колоссальному Эго, – съязвила Асти страдальческим голосом.

– Асти? Асти, это ты? Мне показалось, что я ощутил возмущения в Силе. Как, во имя писка, твои дела?

– Я тоже здесь, дорогой, – подала голос Келса. – И Эрзац.

Маленькие круглые изумруды наверху флейты выпучились в огромные изумруды.

– Вот это сюрприз! Я думал, что, когда мы все встретимся в следующий раз, это будет одним из признаков Финального Апокалипсиса!

– Надеюсь, ничего настолько впечатляющего не случится, – сказала Асти.

– Расскажи мне об этом все! Обожаю сюрпризы, особенно когда они не фатальные! – Буирни издал пронзительный смешок.

Это был своего рода сигнал, потому что остальные эльбанцы, находившиеся в комнате, истерически захихикали. Но Буирни издал резкий свист. Все тотчас умолкли и нервно переглянулись. Прихлебатели. Сикофанты.

– Не фатальные, глупая свистулька, но важные.

– Мы можем поговорить наедине? – спросил я, пытаясь вырвать у Чаши инициативу в разговоре.

– Уступите дорогу, народ, уступите дорогу! – воскликнул Буирни. – Дайте пройти моим старым и самым дорогим друзьям! И еще нескольким новым, – добавил он, с опаской поглядывая на Тананду, Калипсу и меня. – Садитесь, садитесь. Остальные могут вернуться, когда я свистну!

Эльбанские слуги поспешно вышли, но два тролля остались. Шагнув вперед, они встали по обе стороны бархатной подушки. Когда все ушли, изумруды повернулись ко мне.

– Итак, банда снова вместе! – игриво воскликнул Буирни. Но я ни на миг не поверил ему. – У тебя начальственный вид, великан. Просвети меня, что происходит. Чем обязан чести этого визита? Я задолжал кому-нибудь из вас деньги? – Буирни нервно рассмеялся. Барабан на полу рядом с ним издал короткую дробь. – Спасибо, Зильди!

– Я всего лишь мозг этой операции, но хочу, чтобы ты выслушал вон ту стройную девушку. – Я указал большим пальцем на замаскированную Калипсу за моей спиной. – Она хочет тебе кое-что рассказать.

– Сядь, милое дитя, – гостеприимно предложил Буирни. Калипса посмотрела на меня, надеясь получить совет. Я сделал ей знак сесть на маленькую подушечку рядом с подушкой на возвышении. – Клик, расширь луч, чтобы он осветил нас обоих, ладно?

– Понял, босс! – раздался сверху голос. Я поднял глаза. Слепящий свет, который был сфокусирован на флейте, перескакивал с одной части потолка на другую, с каждым мгновением становясь все ярче. – Так устроит?

– Великолепно! – воскликнул Буирни. – Калипса, я не ошибся? Ты милая девочка, да? Не хочешь выпить вина? – Он издал три резких коротких свиста. Вбежала высокая эльбанка с подносом. Остановившись, она застенчиво улыбнулась нам. – Итак, что Великий Буирни может для тебя сделать?

– Расскажи ему свою историю, – велел я.

Калипса глубоко вздохнула.

– Все началось десять лет назад…

– Как насчет сладостей? – Буирни не слушал ее. Он выдал трель. Следом за первой, толкая поднос на колесиках, в комнату вошла вторая эльбанка. – Это лучшие в городе вафли с кокосовым орехом. По крайней мере, мне так сказали. Сам я, конечно, их не ем.

– Нет, спасибо, – сказал я. Я развернул обеих служанок, вытолкнул их наружу и запер за ними дверь, чтобы никто меня не отвлекал. Затем дал знак Тананде. Наши маскировки рассеялись. Изумрудные глаза Файфа стали еще шире, чем раньше.

– Вы ведь не местные? Троллина, девица с Уолта и извра… изверг. Не трогайте меня, очень вас прошу. Я доставляю удовольствие миллионам!

Тролли шагнули ближе и скрестили мясистые руки на груди.

– Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, – произнес я. – Нам нужна твоя помощь. Давай же, малышка, – сказал я Калипсе. – Теперь говори сама.

Она попыталась. Буирни слишком нервничал и толком ее не слушал. Он то и дело прерывал нас предложениями гостеприимства, комментариями о погоде, комплиментами в наш адрес и музыкальными интермедиями. В конце концов она выложила все.

– Поэтому я взываю к вам, – закончила она, – досточтимый Буирни. Присоединяйтесь ко мне и, пока еще не поздно, помогите моему дедушке освободиться из цепей злого волшебника!

– Какая ужасная ситуация! Я понимаю, почему тут замешаны мои брат и сестры по Золотому Кладу. И эти прекрасные люди вам тоже помогают? Это весьма благородно с их стороны, – сказала Флейта.

– Не очень-то и благородно, – выпалила Асти. – Предполагаются вознаграждения.

– Это не редкость, – упрекнул ее Буирни. – В конце концов, они всего лишь смертные. Без обид! – добавил он, когда я поднялся со своего места.

– Давайте перейдем к делу, – сказал я. – Ей нужен весь Золотой Клад, а значит, и ты. Как тебе это? У нас есть еще три сокровища, они позаботятся о тебе.

Буирни повернулся к Калипсе:

– Девочка, я сочувствую тебе. Я знаю, сколь многое значит для тебя твой дед, но в данный момент у меня слишком много дел, чтобы ввязаться в очередное приключение.

– Буирни! – упрекнул его Эрзац.

– Эрзац, я серьезно. Ты ведь не вырвался бы из самого разгара войны, чтобы ринуться в другую, не так ли?

– Нет…

– Тогда ты поймешь, почему я не могу уйти отсюда. У меня здесь обязательства. Очень важные.

– Ты имеешь в виду те, что в твоих глазах придают тебе вес, – съязвила Келса.

– Естественно, моя сладенькая! – парировал Буирни.

– Но на карту поставлена жизнь моего деда! – воскликнула Калипса, заламывая руки. – И это важно.

Буирни со свистом вздохнул:

– Так, юная леди, говорят все. Извини.

– Я сделаю все, что угодно, если ты пойдешь со мной!

– Что угодно? – перепросил Буирни с нарастающим интересом.

– В пределах разумного, – твердо сказал я. – Надеюсь, ты не позволишь себе по отношению к этой девушке какую-нибудь неприличную выходку?

– Отнюдь. Я никогда не стал бы просить эту юную леди делать что-то такое, что доставило бы ей дискомфорт. Давайте устроим честное состязание, – предложил Буирни. Ему явно не понравилось выражение моего лица. – Что ж, у меня для вас предложение. Я спонсирую конкурс, в котором ищу самого лучшего певца на Эльбе.

– Как он называется? – нетерпеливо спросила Калипса.

– Он называется «Самый лучший певец на Эльбе». Я сам назвал его так, – гордо заявил Буирни. – Я устраиваю его каждый год в нескольких разных измерениях. Вероятно, вы видели меня в сети кристаллов?

– О да, – сказала Келса. – Последняя победительница на Каллиопе. Мне казалось, что даже второе место было бы для нее слишком шикарно, но публика почему-то проголосовала за нее…

– Не время для этих разговоров! – оборвал я ее. – Мы говорим о деле.

– Ну что ж, однако она была не так хороша! – Келса стихла, моргая на меня из-за стекол очков.

– Всем плевать, – коротко сказал я и повернулся к Флейте: – Что за предложение?

– Самое простое, – сказал Буирни. – Ты должна выиграть… и тогда я пойду с вами.

– Но ведь это несправедливо, – возразила Калипса. – Я танцовщица, а не певица.

Буирни вздрогнул.

– Как и большинство тех, кто участвует в конкурсе. Но в этом-то и вся фишка. Если тебе действительно нужна моя помощь, ты должна вложить всю себя в это выступление. Выходи со мной на сцену сегодня вечером. Если ты примешь участие в конкурсе и выиграешь его, я пойду с тобой и откажусь от других своих обязательств ради того, чтобы спасти твоего деда. Что скажешь?

Был ли у нас выбор?

Буирни велел троллям вывести нас из гримерки и проводить под сцену в огромную комнату, обладавшую всем очарованием каземата в Мернге. Его грубые каменные стены были увешаны зеркалами и крючками для одежды, где все остальные участники готовились к конкурсу. Я велел Тананде восстановить нашу маскировку, не желая пугать местных жителей. Кроме того, Калипса так нервничала, что ее ноги всю дорогу сюда исполняли фламенко.

– Я даже не говорю на их языке! – причитала она. – Как я могу угодить такой аудитории? Горе Дому Калипсо, что он спасения ради унизился до участия в песенном конкурсе!

– С каких это пор ты стала бояться сцены? – спросил я ее.

– Не волнуйся, дитя, – попытался успокоить ее Эрзац. – Наберись храбрости и сделай все возможное. Все будет хорошо.

– Ты не могла бы дать ей зелье, чтобы успокоить ее? – спросил я у Асти.

– Любые искусственные стимуляторы запрещены! – взвизгнула Келса. – Ее дисквалифицируют.

– Может, так будет даже лучше, – сказала Тананда. – Она слишком нервничает, чтобы принимать участие в конкурсе.

– Останься здесь, – велел я Тананде. – Пойду изучу конкурентов.

Буирни был прав: большинство из них были полный отстой. Что вселяло некоторые надежды на то, что любой писк, который Калипса сможет издать перед аудиторией, прозвучит лучше, чем все остальные.

– Аааа хохххх! А-а-а-а-а! Ах хи-хи-хи-хи!

Я прищурился. Это было подозрительно похоже на оперу, причем звучало вполне профессионально. Активно работая локтями, я протиснулся сквозь толпу участников конкурса в поисках источника этих звуков.

В самом конце большой гримерки распевалась огромная эльбанка. Ее голос был настолько мощным, что, звеня, отскакивал от стропил и каменных стен. Большинство других участников конкурса отошли от нее подальше, насколько это только было возможно. Схватив с ближайшего туалетного столика пуховку, я разорвал ее пополам и засунул себе в уши. Даже если соседние со мной эльбанцы и заметили несоответствие между кажущимся размером моих ушей и количеством пушистой шерсти, которую я смог в них набить, они испытывали слишком большие страдания, чтобы громко заявить об этом. Не то чтобы меня это волновало; это был лишь вопрос выживания.

Женщина, ярко-розовая, каким по идее был и я, подмигнула мне, положила нежную руку на свою пышную грудь и запела. Мое сердце затрепетало. Калипса была права. У нас не было ни единого шанса. Я вернулся к своим товарищам, чтобы переждать неизбежное и выработать план Б.

Глава 10

Волнение за кулисами огромного театра ощущалось едва ли не кожей, но я знал: наши шансы равны нулю. Мы с Танандой помогли Калипсе перебрать все песни, какие только она знала, чтобы выбрать ту, которая наверняка понравится публике и Буирни, избегавшего любого контакта с нами с того момента, как нас вывели из его гримерки. Не в нашу пользу было и то, что оперная певица была так же хороша, как и в те минуты, когда она распевалась, но даже самые плохие певцы были лучше нашего кандидата. Продюсер, толстый мужчина в светлой шубе, продолжал шикать на нас. Меня так и подмывало оторвать ему голову, но от этого Калипса не стала бы петь лучше. Потому что случай явно был безнадежный.

– Не знаю, почему мы просто не забрали его и не слиняли, когда у нас была такая возможность, – проворчал я не в первый раз.

– С его стороны вполне резонно устроить такой конкурс, – возразил Эрзац. – Помню, как меня когда-то вогнал в камень один волшебник, чтобы найти того, кто должен стать королем страны.

– Дальше можешь не рассказывать – тебя вытащил двенадцатилетний мальчонка.

– Нет, конечно, нет, – сказал Эрзац. – Это был огромный детина с мозгами слизистой плесени, но у него имелись мускулы, чтобы преодолеть любые возражения со стороны других претендентов. В конце концов он стал королем не хуже других.

– Тсс!

В тот момент на сцену вышел Буирни. Вездесущий софит, Клик, светил на него, выставляя его публике в самом выгодном свете. Маленькие эльбанки в фартуках выходили и полировали его в перерывах между номерами, стряхивая мелкие пылинки. Буирни оказался суетливее, чем любые десять оперных див, которых я когда-либо встречал. Он определенно хорошо выглядел по сравнению со своими незадачливыми соперниками… И звучал лучше. Я заранее набил полные уши ваты, чтобы защитить их, но даже вата не могла полностью заглушить шум.

В антракте я вышел глотнуть стаканчик винца – Кром свидетель, я это заслужил! – и начал бочком подкатываться к людям в баре и в фойе. Так как победителя выбирала публика, толика убеждения, угроз или подкупа наверняка поможет нашему кандидату дойти до финиша.

– Голосуй за Калипсу, – сказал я рослому эльбанцу с белыми усами посередине светло-розового лица. – Она лучшая.

– Кто-то должен быть лучшим, – ответил седоусый с гримасой, которая тотчас сказала мне, что этот конкурс нравился ему примерно так же, как и мне.

– Голосуйте за Калипсу, – посоветовал я столику в задней части бара, за которым сидела стайка матрон. – Она сирота, и ей действительно нужна поддержка.

– А-а-а-а. – Женщины зашептались между собой. Я перешел к группе молодых эльбанцев, хихикавших перед плакатом Буирни.

– Голосуйте за Калипсу. Ведь она его личный друг.

– В самом деле? – спросила одна из женщин, вытаращив глаза. Я постучал указательным пальцем по носу, и молодежь сбилась в кучу. В мужском туалете я загнал в угол парочку представителей сильного пола.

– Если вы себе не враги, то вы проголосуете за Калипсу.

Они попятились от меня.

– Хорошо! Хорошо! Прими таблетку, чувак!

Еще несколько раз выступив в роли посла доброй воли, я вновь ушел за кулисы. Я сделал все, что мог, чтобы набить урну для голосования. За кулисами Калипса расхаживала взад и вперед, возбужденно размахивая руками.

– Что ты так нервничаешь? – спросил я ее, причем не в первый раз. – У тебя нет страха перед сценой. Я вообще не вижу, чтобы ты хоть чего-то боялась. Ты танцевала перед толпой в баре. Ты несомненно хороша. Ты в два счета заткнешь их за пояс! Ты не дрогнула перед злым волшебником. Ты даже не дрогнула передо мной. В чем проблема?

– Я не стану танцевать для этих людей! – заявила она. Ее лицо, замаскированное под эльбанку, было перекошено гримасой отчаяния. – Я им спою. Уолты не поют, они танцуют. Вот увидите. Я проиграю.

– Ерунда, – сказал Эрзац, когда Калипса передала его Тананде. – У тебя все получится. Храброе сердце! Ты представительница великого клана Калипсо! Всегда помни о своих высокопочитаемых предках!

Она слабо улыбнулась ему.

– Калипса! – к нам подбежал потасканный эльбанец средних лет и повесил ей на шею бирку с номером. – Твой выход. – И он вытолкнул ее из-за кулис прямо под лучи прожектора.

– Ни пуха ни пера, малышка, – сказал я.

Потеряй она все перья разом, она и то получила бы лучшие отзывы.

Она была ужасна. В смысле «ужасней ужасного». Она была так напугана, что было видно, как ее бьет дрожь.

– О прелестные цветочки, как милы их лепесточки, – неуверенно запела она. – Дождик льет, пушисты облака, и весна уже пришла, пришла издалека… – ее голос фальшивил на каждом втором слове.

Меня коробило от ужасных рифм, но это было лучшее, что мы смогли придумать в спешке, переводя текст народной уолтской песни на эльбанский. Как вы знаете, есть фразы, которые неизбежно что-то теряют при переводе. Это было не просто потеряно, а потеряно безвозвратно.

Хорошим участникам публика отвечала свистом и аплодисментами. Посредственные получали смесь аплодисментов и улюлюканье. Ужасные убегали со сцены под попурри издевок и насмешек. Усилия Калипсы были вознаграждены полным молчанием. Нет, не совсем полным. Где-то в темноте раздались жидкие хлопки. Единственного ценителя нашей пичужки.

Рабочий сцены выглянул в щель в занавесе:

– Это старик Довачек. Он глуховат. Ему нравится все.

– Она там умирает, – сочувственно сказала Тананда.

– Кто сказал, что Калипса умирает? – воскликнул Эрзац. – Она не умрет одна! Вложите меня ей в руку! Я спасу ее.

– Умирает, но не в буквальном смысле, ты, открывашка для писем, – разозлился я. – Она проиграет. А если и займет какое-то место, то первое с конца. Ей просто нужно расслабиться. Вот и все.

– Все очень просто, – пискнула Асти из сумки у меня под мышкой, – ты просто выйдешь туда.

Я не удостоил ее вниманием. У нас были проблемы посерьезнее.

– Мы точно проиграем в этом раунде, – шепнула мне Танда. – Буирни сказал, что пойдет с нами лишь в том случае, если мы победим. Эх, найти бы где-нибудь говорящий диктофон и раскрасить его в золотой цвет.

– Нет, – сказал я. – С настоящим волшебником подделка не прокатит. Если этот Баррик стоит своей репутации, он тотчас раскусит обман, и тогда ее деду конец.

– А если применить чары иллюзии? Если у нас будут другие сокровища, возможно, он не обратит слишком пристального внимания на…

– Что ж, стоит попробовать, – задумчиво сказал я.

– Тебе не придется этого делать, – заявила Асти из сумки у меня под мышкой. – Выходи и выиграй этот конкурс сам!

– Что? – вскрикнул я. Рабочие сцены недовольно уставились на меня.

– Этому ребенку не добиться успеха. Сегодня ты ничего не сделал, чтобы заработать себе на кусок хлеба, ты бесполезный мешок чешуйчатой кожи. Вперед!

Я посмотрел на огромную чашу зрительного зала.

– Ни за что, – возразил я. – Буирни бросил вызов ей, а не нам.

– Ты сказал, что поможешь ей, и, клянусь всеми Поющими Чашами Афиса, ей сейчас нужна твоя помощь! Иди!

Внезапно мне на правую ногу капнуло что-то теплое. Ее как будто охватило огнем. Запрыгав на левой ноге, я схватился за пальцы правой. Жидкость обстрекала мне руку.

– Кислота! – Я в ужасе отпрыгнул, чтобы не получить ожог.

Я держал футляр на расстоянии вытянутой руки, но Чаша прожгла дыру в коже наверху. Вырвавшийся из дыры спрей едва не попал в меня. Я уронил Чашу и отскочил в сторону от очередного фонтана боли. Следующее, что я помню, это то, что я оказался под горячим, слепящим лучом прожектора.

– Фьююють! – удивленно присвистнул Буирни. – Что ж, весьма неожиданное удовольствие! Спасибо, Калипса! Приветствуем нашего следующего участника, Ааза!

– Пой, уродливая ящерица! – разнесся по арене голос Асти, прозвучавший громче голоса оперной певицы. По залу прокатились смешки. Из моего горла вырвался злобный рык. Никто не смеет смеяться надо мной!

– Давай, Ааз, – ободряюще сказал Буирни. – Срази нас наповал!

Я не мог видеть публику дальше нескольких первых рядов, но знал: за мной наблюдают более десяти тысяч зрителей. И все как один приготовились получить удовольствие. На Извре мой голос считался довольно приличным, да что там – превосходным. От меня требовалось одно – решить, что именно я буду петь. Я знал тысячи песен, начиная от застольных и заканчивая мелодиями бродвейских мюзиклов из сотен разных измерений. Я поковырялся в памяти в поисках лучшей песни, чтобы блеснуть своим диапазоном.

Увы, в моей голове было пусто. Я не мог вспомнить ни одной, самой завалящей мелодии. Я в отчаянии стиснул зубы. Давай! – приказал я себе. Неужели я, Великий Ааз, испугался сцены?

Где-то в темноте хихикнул чей-то писклявый голос. К нему присоединилось еще несколько смешков. Я стиснул зубы. Я был полон решимости получить назад свои магические силы. В таком случае я вернусь сюда и свяжу из их пушистых шкур гигантский плед.

Но в данный момент шоу должно продолжаться. Наконец мне в голову пришел один мотивчик. Тот, который сразит их наповал.

– Да здравствует Извр! – гаркнул я. – Мы зеленые и чешуйчатые. С нами шутки плохи…

Я сам не заметил, как загорланил гимн Извра, написанный около трех тысяч лет назад. В нем поется, как мы стали независимым, единым измерением, побеждающим наших врагов. Первый куплет – обычное бахвальство, хотя и правда, – про то, как мы, изверги, велики. Во втором перечисляются наши победы в других измерениях. Последующие стихи повествуют о том, как нужно калечить и мучить наших врагов, и все во имя свободы, с подробным описанием мельчайших деталей, включая то, как мои древние предки поступали с пленными женщинами, чтобы продвигать выбранный нами образ жизни. Всего в гимне было восемнадцать куплетов, которые я не пел со школы. Стоило мне вспомнить первую строчку следующей строфы, как остальные вспоминались сами собой. Казалось, я вернулся в класс начальной школы мисс Гримнац. Я начал расслабляться, во всю мощь моей глотки горланя высокие ноты и, как угрозы, урча низкие.

После второго куплета зрители в первых рядах, которых я мог видеть, несмотря на бивший мне в глаза свет софитов, тревожно заерзали. После четвертого куплета некоторые из них начали вставать и красться к дверям. Шестой куплет, в котором довольно подробно описываются раскаленные щипцы и плети, заставил их броситься к выходу.

Слабаки, подумал я.

Я закончил гимн, не переврав ни строчки. В конце я вытянул вперед руки, ожидая, что за этим последует шквал аплодисментов. Увы, вместо бурных рукоплесканий раздались редкие и робкие хлопки.

– Эй, послушай! – пискнул Буирни, когда я посмотрел поверх огней рампы на невидимую аудиторию. – Сочувственные аплодисменты лучше, чем полное их отсутствие, согласен?

Барабан изобразил короткую дробь.

– Спасибо, спасибо, – скромно сказал Буирни. – Теперь голосование! Все сдают свои бюллетени. – Он вгляделся в темноту зрительного зала. – Там есть кто-нибудь?

Тролли неуклюже покинули сцену. Но уже через пару секунд вернулись. Один из них размахивал листом бумаги.

– Вот тебе голос, – сказал он.

– Один голос? – удивился Буирни.

– Там только один парень. – Тролль сделал вид, будто считает на пальцах. – Да. Один.

– Всего один, – подтвердил второй тролль. – Тот старый розовый тип. Он не очень хорошо слышит.

– Ну ладно, – слабо пискнул Буирни. – Кто выиграл?

Тролль указал на меня:

– Он.

– Кто? Я выиграл? – растерянно переспросил я и тут же гордо выпрямился. – Я имею в виду, да, я выиграл! Разве кто-нибудь сомневался в этом хоть минуту?

Тананда подскочила и поцеловала меня в знак признательности.

– Ни на секунду, красавчик.

– Ты мой герой! – заявила подбежавшая ко мне Калипса и повисла у меня на руке.

– Ты звучал как аллигатор, который полощет горло шарикоподшипниками, – прокомментировала Асти. – Но ты победил. Молодец! Напитки за мой счет.

– Обойдусь без них, – сказал я, ставя на первое место долг, а выпивку отодвигая на второе, что совсем на меня не похоже, и повернулся к Буирни. Тот с тревогой посмотрел на меня со своей подушки. – Хорошо, я выиграл твой идиотский конкурс. У тебя есть чемодан, который ты хочешь взять с собой?

Буирни посмотрел на меня с некоторым недоумением:

– Э-э-э… это еще зачем?

– Ты ведь идешь с нами, не так ли?

– Вообще-то нет. Я не могу.

– Нет? – проревел я. – Как это? После того как я вышел на сцену и спел? Готов на что угодно спорить, ты идешь с нами.

– Нужно выполнять уговор, Буирни, – строго сказал Эрзац.

Буирни повернулся к своим товарищам по Золотому Кладу:

– Знаете, вы мне никогда не нравились. Привести извра… извра… извращенца в МОЙ театр!

Я ничего не смог с собой поделать.

– Я ИЗВЕРГ! – гаркнул я и потянулся, чтобы сорвать его крошечные манжеты. Тролли схватили меня и закрутили руки за спину.

Буирни ахнул.

– Не так быстро, не так быстро, э-э-э… изверг! Я просто дернул твою цепь, как говорится. Хотел проверить, как сильно ты нуждаешься в моей помощи. Ты не поверишь, сколько бездарных искателей славы приходят ко мне в надежде живенько набить карманы деньгами в мире трубадуров. Конечно, я помогу тебе. В конце концов, я член Золотого Клада! Наша работа – бороться за правое дело. Я присоединюсь к вам…

– Хорошо, – я расслабился, и тролли отпустили меня. – Собираем вещички и делаем ноги отсюда. Прежде чем мы сможем вытащить дедушку Калипсы из тюряги, нам нужно найти еще три сокровища.

Буирни писком выразил протест.

– Не так быстро! Я присоединюсь к вам через полгода, когда закончится мое нынешнее турне.

– Полгода!

Калипса устало опустилась с ним рядом.

– Но ты нужен мне сейчас! У моего дедушки всего пара недель до того, как Баррик его убьет! Не знаю, как он вообще еще жив в ужасных темницах злого Баррика, питаясь ужасной пищей и подвергаясь чудовищным пыткам!

Буирни повернул к ней большие сочувствующие изумруды:

– Что ж, юная леди, мне очень жаль. Эта программа, над которой я работаю, повышает самооценку тысяч потенциальных участников многих профессиональных гонок. Как вы понимаете, потребности многих перевешивают жизнь одного, даже самого преданного фаната. Насколько скверной может быть тюремная еда? Да и пытки… позвольте рассказать вам о пытках! Я вынужден выслушивать тысячи неподготовленных певцов, чтобы найти жалкую горстку тех, что смогут подняться на сцену и покорить зал! Вот это пытка! Я проведу здесь еще неделю, потом еду в Импер, затем в Зоорик, затем в Химер, так что мне было приятно увидеть всех вас, но, если только вам не нужны билеты, боюсь, я больше ничего не могу для вас сделать.

– Это важно!

– Как и это, юная леди.

– Возможно, важно для твоего эго, могучий файф, – сказал Эрзац.

Музыкант издал пронзительный звук, от которого у меня заломило зубы.

– Дело не только в моем эго! Если бы вы знали, сколько жизней меняется здесь, вы бы не отзывались так пренебрежительно. Конечно, это поднимает мою самооценку. Это битва за изящные искусства, за души этих людей. Я вижу впереди гармоничное схождение, которое объединит силовые линии в шести измерениях. Между этими расами установится мир. Это будет величайшее событие с тех пор… с тех пор… как никогда. Что ж, был рад видеть вас. Надеюсь, этого больше не случится. Думаю, к тому времени, когда мой тур закончится, вы найдете другой способ спасти дедушку Калипсы. Пока.

Я со вздохом покачал головой:

– Твоя беда, приятель, в том, что ты слишком много протестуешь, но у тебя есть одно большое слабое место.

– И какая?

– Ты портативный. – Я потянулся к нему.

– Нет! Не трогай меня! – Он издал ужасающий вопль. Пронзив мои чувствительные барабанные перепонки, вопль этот впился в мой мозг, и я не мог даже пошевелить руками, чтобы защитить уши. Внезапно мелодия изменилась. Одна моя нога поднялась и вновь опустилась. Затем то же самое сделала другая. Мои руки зажили отдельной жизнью, как будто в них вселился дух танцора диско. Они без капли изящества задергались и затряслись, как пьяные гости на свадьбе, но это были ягодки по сравнению с тем, что вытворяли мои ноги. Хоп-хоп-хоп, вжик, хоп-хоп-хоп, вжик, дрыг-дрыг. Музыка была неотразима. Я не мог остановиться.

– Ааз! – крикнула Тананда, кружась, словно безумный дервиш. – Сделай что-нибудь!

– Я пытаюсь, – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Я изображаю испанскую панику.

Очевидным решением было заставить Буирни перестать играть. Борясь со своими зараженными диско-ритмом ногами, я из последних сил пытался придвинуться к нему ближе. Я как будто плыл против течения. Чем усерднее я старался контролировать мои нижние конечности, тем безумнее танцевал. Калипса крутилась и кружилась вокруг нас, как балерина, угодившая в центрифугу сушильной машины. Я приблизился к Флейте на пару футов, но дальше как будто прирос к месту.

– Немедленно останови музыку! – приказал я Буирни.

– Ни за что! – крикнул он. Музыка не стихала, даже когда он говорил. Похоже, этот файф был мастак по части многозадачности. – Я буду играть, пока ты не уйдешь и не оставишь меня в покое. Мне хорошо и здесь.

– С каких это пор, – спросил Эрзац, подпрыгивая на спине Калипсы, – ты или кто-то из нас стремился к счастью?

– Что ж, я признаю, что пришел к этому довольно поздно, дружище, но это действительно здорово. Тебе стоит попробовать!

– Я не собираюсь «пробовать». Моя радость заключается в служении другим. Ты не можешь заставлять этих людей танцевать вечно.

– В этом нет необходимости, – сказал Буирни. – Мои тролли в два счета вышвырнут тебя на улицу, вот и все.

– Они, как и мы, застряли в твоих музыкальных чарах, – заметил я. – Если ты их отпустишь, мы тоже освободимся.

Буирни посмотрел мимо меня. Оба его телохранителя притопывали и прихлопывали. Повсюду вокруг нас рабочие сцены отплясывали буги-вуги. Личные помощники Файфа водили за кулисами хоровод.

– О, – сказал он. – Я забыл. Что ж, если ты пообещаешь уйти, я перестану играть.

– Ты дал мне обещание, – сказала Калипса. – Теперь ты пойдешь со мной.

– Ты не можешь меня заставить, маленькая леди, – самодовольно заявил Файф.

– Еще как могу! – возразила Калипса, легко запрокидывая голову. Ее ноги так и летали. – С представителями рода Калипсо шутки плохи! Музыка меня не остановит!

С этими словами она задвигалась в такт в музыке, добавляя взмахи рук и пируэты. Ее ноздри раздувались, руки взлетали над головой, пальцы щелкали в такт барабанному бою. Кружась на пальцах ног, она приближалась к Буирни. Она ТАНЦЕВАЛА так, как никто до нее не танцевал. Я был околдован, я забыл, что мои ноги были пленниками. Буирни ускорил темп, заставляя ее отступить, но Калипсу далеко не оттолкнуть. Она осталась рядом с ним. Когда он выдавал стаккато, она стучала пятками по полу. Когда он насвистывал тарантеллу, она выкидывала замысловатые коленца. Он попробовал горячий джаз. Ее большие глаза вспыхнули; она подпрыгнула и приземлилась на шпагат, затем вновь вскочила и, кувырком перекатившись назад, встала на одной ноге, как фигуристка. Буирни как завороженный следил за ней. Я тоже был очарован, но не собирался этого показывать. Что до меня, пусть этот файф думает, что для Калипсы это прогулка по парку.

– Видишь, она способна выдержать все, что ты ей сыграешь, – задыхаясь, сказал я. – Ну так как, сдаешься?

– Ни за что! – сказал Буирни. Он поменял темп, перейдя в ломаный ритм. Калипса даже не моргнула. Добавив к работе ног пируэты и прыжки, она щелкнула пальцами и устремила на него свои блестящие глаза. Музыка Буирни сбилась с ритма. Ага, похоже, теперь он в ее руках. Калипса кружила над ним, замедляя темп. Музыка в ответ тоже замедлилась. Мои ноги перестали стучать по сцене, словно телеграфные ключи, и перешли на медленный тустеп. Теперь я мог нормально видеть их. Калипса взяла флейту с его подушки и с видом победительницы подняла ее над головой.

– Ну, так как? Теперь ты уступишь мне? – требовательно спросила она.

– Вы еще спрашиваете, юная леди!

Глава 11

– Молодчина, – ухмыльнулся я. – Ну, флейта, ловко же тебя обставили, и по части пения, и по части танцев. Что скажешь?

– Думаю, я влюблен, – сказал Буирни, и изумруды приобрели форму сердца. – Юная леди, я пойду куда угодно, куда вы меня только пошлете!

– Э… я… ну, хорошо, – с сомнением в голове сказала Калипса. Я покачал головой. Ей предстоит научиться увереннее воспринимать свои успехи.

Файф выдал измученную коду, которую я, будучи настроен крайне предвзято, назвал бы «бритье и стрижка, раз-два-три». Я резко остановился, жадно хватая ртом воздух. Тананда, все еще вертясь, налетела на меня. Я поймал ее до того, как она упала.

– Меня тошнит, – сообщила Асти из моего бокового кармана.

– Нас обоих, – сказал я. – У тебя есть какое-нибудь зелье от укачивания?

– Сейчас приготовлю, – сказала она. Чашу кубка тотчас наполнила бледно-розовая жидкость. Уровень сразу просел на пару дюймов. Асти вздохнула: – Ах, так лучше.

Я наклонил ее и выпил изрядный глоток того, что осталось. Пахло мятой и собачьей шерстью, но головокружение сразу же отступило. Я передал чашу Тананде, и та с благодарностью проглотила остаток зелья. Калипсе это было не нужно. Она даже не выглядела запыхавшейся. Буирни был в восторге. Он продолжал трещать без умолку.

– Вы более чем достойны того, чтобы я служил вам, милая леди! Я не могу дождаться встречи с вашим дедушкой. Если вы хоть немного похожи на него, он, должно быть, удивительный человек! Когда я думаю, как давно я не встречал равного себе… Я даже затрудняюсь сказать, но точно не в ЭТОМ веке! Не желаете стать моей протеже? Мы вместе сочиним красивую музыку, то есть я сочиню музыку, а вы под нее станцуете. Клянусь, никто еще не делал такой оригинальной интерпретации моего балета-польки! Не могу дождаться, чтобы исполнить для вас еще несколько своих сочинений. У меня их тысячи, их никто никогда не слышал, не говоря уже о том, чтобы под них танцевать!

– Отвали! – прогремел из ножен Эрзац. – Я был раньше тебя призван к воспитанию этой девы!

– Ты? Чему способен научить меч столь юную девушку? В ней нет ничего от воина! Посмотри на эти ноги! Взгляни на эти изящные руки!

– Я вижу в этом ребенке большие задатки, и общество такого фривольного музыкантишки, как ты, вряд ли пойдет ей на пользу!

– Фривольного! Кого ты называешь фривольным? Мечи сродни парадному платью, они нужны лишь время от времени, а затем их кладут в шкаф до следующего раза! Музыка же звучит каждый день!

– Вот-вот! Именно поэтому ты не имеешь права тратить ее время на каждый свой писк, – сурово возразил Эрзац. – Негоже такой талант распылять по пустякам.

– Кто, по-твоему, ты такой? – разозлился Меч. Он был великолепен в своем гневе. – Я вижу в этой девушке многообещающие задатки, каких я не видел со времен великой Марису! Было бы преступлением тратить их на дутье в какую-то дудку!

Буирни явно не собирался оставлять эту тему:

– Но у тебя есть Марису. Позволь же этой девушке работать со мной! У нее музыкальные способности. Ей место рядом со мной!

– Боже мой, Марису! Я не думала о ней много лет! – сказала Келса.

– Кто такая Марису? – спросил я.

– Протеже, подававшая большие надежды, – со вздохом произнес Эрзац. – Она могла достичь чего угодно, любой цели, к которой стремилась. Я был весьма опечален, потеряв ее.

Лицо Тананды смягчилось.

– Что с ней случилось?

– Она вышла замуж за красивого принца, – ответила Келса.

– И они жили долго и счастливо, – мрачно добавил Эрзац.

– Полагаю, это трагедия, если ты боевой меч, – сказала Тананда, стараясь не рассмеяться.

– Ах, прекрасная леди, вы даже не представляете, какая это великая трагедия! – Меч перевел взгляд на Калипсу: – Для меня будет честью научить вас моему ремеслу, если вы пожелаете научиться.

– Как насчет моего ремесла? – спросил Буирни. – Музыка гораздо ближе к ее природному таланту, нежели умение колоть и рубить!

– Эй, погодите, – взревел я, вставая между ними. – С чего вы взяли, что вообще имеете КАКУЮ-ТО власть над Калипсой?

Оба тотчас заткнулись и сердито посмотрели друг на друга, затем Эрзац повернулся ко мне.

– Прости меня, Ааз, – сказал Меч с виноватым видом, – если я покусился на твои права. Я не понимал, что ты взял ее в качестве протеже.

– И как ты мог… ЧТО?

– Как и мои товарищи, я полагаю, что ты разглядел всю глубину талантов этой юной леди, – сказал Эрзац. В его глазах цвета вороненой стали читалось понимание. – И твое вмешательство в нашу беседу означает, что ты также заявил на нее права. Я не стану вмешиваться, друг Ааз. Если тебе хочется быть ее учителем, что ж, я не стану возражать.

– НЕТ! Мне больше не нужны ученики, – заявил я, возможно, чуть резче, чем хотел. При звуке моего голоса все рабочие со сцены бросились к дальнему концу кулис. Я заметил, что Калипса выглядела чуть обиженной. Эрзац, напротив, смотрел довольным взглядом.

– Тогда все в порядке. Если ты не возражаешь, я выступлю в роли ее инструктора. Думаю, что обучение этого ребенка боевым искусствам пойдет нам всем на пользу. Что скажете, барышня?

– Я… – Калипса на секунду замешкалась с ответом. – Я не думала об этом. Меня заботит безопасность моего дедушки.

– Тогда подумай, – вкрадчиво произнес Эрзац. – Ты мудра. Любое подобное начинание требует взвешенного решения.

Я ушел. О чем я только думал? Я не чувствовал потребности обучать кого-то магии или чему-то еще. Мой последний ученик имел огромный успех, но потом взял все да и бросил. Как и любой другой учитель, я не мог приписать себе все лавры за его достижения. Я лишь распознал талант и направил его на путь, по которому он собирался идти, с моей ли помощью или без оной. Он просто делал успехи быстрее, чем мог бы справляться один. Вот и Калипсе тоже не повредит иметь наставника. У нее имелся ум и талант – качества, которые позволят ей стать отличницей, независимо от области обучения. Скив был не единственным, кого я когда-либо обучал. Так почему я не спешил ставить кого-то на его место? Когда я присоединился к Танде и Калипсе, это не входило в мои планы. Я не вызывался добровольно учить ее чему бы то ни было. Моя договоренность с ней была чисто деловой.

Ох, в данный момент мне не хотелось бы затрагивать эту тему.

– Мы можем поговорить об этом в дороге, – резко сказал я. – Нам предстоит найти еще три сокровища. Давайте поскорее двигать отсюда.

– Погоди, подожди минутку! – Продюсер, ковыляя, подошел к нам. Похоже, он натер ноги, что неудивительно, поскольку он в одиночку танцевал в углу танец деревянных башмаков. – Ты не можешь уйти! А как же твой контракт?

– А что с ним? – беспечно спросил Буирни. – Конкурс окончен.

Здоровенный эльбанец повозился с планшетом и сунул его нам.

– Вот твой отпечаток, – заявил он, указывая на круглую чернильную кляксу в нижней строке. – Ты согласился остаться на весь сезон!

– Сезон закончился, мой добрый человек, – сказал Флейта. – Разве это не так, когда ты проводишь конкурс и объявляешь победителя? У нас есть победитель!

Менеджер с тревогой посмотрел на меня.

– Но мы… мы надеялись, что победителем станет эльбанец.

Я подошел к нему ближе.

– Вы хотите сказать, что предвзято относитесь к извергам?

– Вообще-то, нет… но Буирни, детка, ты не можешь уйти, не попрощавшись со своими фанатами! К полуночи я мог бы собрать здесь десять тысяч твоих поклонников! По десять золотых за билет… Это самое меньшее, что ты можешь сделать, ведь ты оставляешь меня с пустым театром до конца года! Я к чему веду, как мне найти за такое короткое время другого музыканта твоего уровня? Да и вообще, уже поздно, детка! Ты ведь не собираешься уезжать ПРЯМО СЕЙЧАС, верно?

Изумруды повернулись ко мне, затем снова к менеджеру, затем к Калипсе.

– Что ж… крошечный взрыв прощальной феерии не повредит, не так ли?

– А как же мой дедушка?! – возмутилась Калипса.

– Еще одна ночь в заточении не доставит ему больших страданий, чем те, которые он уже перенес, юная леди, – вкрадчиво произнес Буирни и начал источать нежную музыку, которая легко вливалась в наше сознание и столь же легко вытекала из него. – Что скажешь? Вам всем будет полезно немного отдохнуть и выпустить пар. Я знаю, как устают смертные после танцев…

– Не поддавайтесь на его речи, – произнес Эрзац, и его голос пронзил воздух. Я мотнул головой, стряхивая чары голоса Буирни. – Он просто пытается тянуть резину, исключительно ради собственного эго.

Мы с продюсером переглянулись.

– Может, позволим ему выйти на бис? – спросил я, увидев в ближайшем будущем несколько моих собственных денежных знаков. – Как там гласит старая пословица? «Пусть они всегда желают большего».

* * *

На следующее утро я чувствовал себя отдохнувшим. Слава Буирни была такова, что, хотя о прощальной вечеринке не было объявлено до самого начала концерта, через два часа зал был под завязку набит его фанатами, аплодирующими, плачущими, орущими. Буирни исполнил попурри из своих лучших хитов, созданных в нескольких десятках измерений за такое же количество столетий. Мне было понятно, почему продюсер не хотел отпускать от себя гарантированный источник дохода. Я отвел его в сторонку и договорился о части выручки, на том основании, что я не увел его звезду в тот момент, когда Буирни объявил о том, что покидает сцену. Продюсеру это не понравилось, однако он все-таки раскошелился. Небольшая выпуклость от «гонорара» в моем кошельке не шла ни в какое сравнение с теми убытками, которые я уже понес ради Калипсы, но и упустить даже такую возможность было бы грешно. Благодаря этой сделке я смог побаловать себя, любимого, на последующей вечеринке.

Остальные не возражали против задержки. Келса не сомкнула глаз, всю ночь гадая в углу. Зная, что в запасе у нас есть несколько свободных часов, Асти, не теряя зря ни минуты, уговорила Буирни одолжить ей его бригаду рабочих по металлу и прошла полный курс «лечения». После чего я с трудом ее узнал. Вмятин как не бывало. Каждый дюйм ее корпуса был отполирован до ослепительного блеска. Она была в таком замечательном настроении, что разбудила нас ни свет ни заря и приготовила для всех эспрессо с добавлением чего-то еще, что как рукой сняло похмелье, от которого я страдал, поглотив пару ящиков дешевого красного вина, которое рекой лилось на вечеринке. Двое рабочих сцены собрали для меня со столов все, что оставалось от закусок. Конечно, нормальным изврским завтраком это было трудно назвать, но, по крайней мере, я смог протянуть до следующего перекуса. Золотой Клад был спрятан в футляры. Единственное, что мне было сейчас нужно, – это подсказка, куда направить наши стопы.

– Отлично, – сказал я, хлопнув в ладоши. – Давайте отправимся с этим шоу на гастроли. Куда мы едем? – спросил я Келсу. – Я собираюсь задать этот вопрос только раз, только один раз, и лишь потому, что я в таком хорошем настроении.

– Нет проблем! – заверила меня Келса. – Я постараюсь увидеть… не мог бы ты заткнуться!

Эти слова были адресованы Буирни, который в этот момент что-то говорил. Свита его прихлебателей суетилась вокруг, и я не мог разобрать, о чем он бубнит.

– Пусть маленькая леди понесет меня. А Эрзац пусть отдаст кому-то еще, – предложил Буирни.

– Немыслимо! – взревел Меч.

– Я понесу вас обоих, – сказала Калипса.

– Но мы не можем прикасаться друг к другу. Я терпеть не могу его эманации.

– Мне тоже не нравятся твои флюиды, – парировал Буирни.

– Отлично, – с облегчением сказал я. – Она может посадить по одному на каждое плечо. Пойдем.

Буирни предостерегающе свистнул:

– Не так быстро! Я не могу обойтись без моего антуража.

– Что? – изумился я. – Ты в своем уме!

Файф был явно чем-то возмущен.

– Ты серьезно считаешь, что я пойду с тобой, засунутый в твой нагрудный карман, как дешевая авторучка? У меня есть багаж! Кстати, у тебя есть мулы?

– Нет. – Я был тверд.

– Грузовик?

– Нет.

– А как насчет обоза? Думаю, нам вполне хватит восьми повозок.

Я скрестил на груди руки.

– Ты получишь для себя одну сумку. Если не хочешь ни с кем ее делить, то им придется путешествовать отдельно. Калипса не понесет никого, кроме тебя.

– О, это не проблема, – ответил Буирни, и его мундштук изогнулся в улыбке. – Клик!

Со стропил на нас упал луч софита.

– Зильди!

К нам вразвалочку подкатил малый барабан. Я разглядел, что он стоял на трех ножках, сделанных из гнутой проволоки диаметром около полудюйма.

– Посмотрим… Буффанда, где ты, дорогая?

– Иду, Файфи! – послышался из-за кулис игривый голос. В следующую секунду оттуда вылетел оживленный лоскут для полировки и обвился вокруг тощего тельца Буирни.

– Остальные девушки укладываются. Дай нам минутку. Кисточки тебе тоже нужны?

– Разумеется! – сказал Буирни. – Я должен хорошо выглядеть в дороге!

– Ты не возьмешь все это с собой, – сказал Эрзац.

– Почему это? – удивился Буирни. – Они мои друзья. Они помогают мне сохранять вдохновение.

– Так не пойдет. Пора научиться быть самодостаточным.

– А по-моему, нужно шагать в ногу с веком, брат! Разве ты никогда не испытываешь ощущения, что тебе нужна секция поддержки? Так сказать, для поднятия духа?

– Конечно, нет, – сказал Эрзац. – Это выглядело бы глупо на поле битвы! Если тебе нужно вдохновение, или как ты там это называешь, не проще ли подпевать самому себе воодушевляющим тоном и таким образом поднимать этот самый дух?

– Нет. Я предпочитаю аплодисменты. В звуке рукоплесканий есть нечто такое, чему я бессилен сопротивляться.

– Дилетант.

– Зануда.

– Вертопрах.

– Глухня!

– Ничтожество.

– Мудозвон!

– Недостойный самозванец! Сердце нашей Арфы было гораздо больше и горячее, чем когда-либо будет у тебя!

– Ах, вот как! – вспыхнул Буирни. – Ты все еще думаешь, что здесь должна быть она, а не я! Что ж, брат, извини, что я не порвал себя на куски на поле боя! Зато в свое время я спас множество жизней, а также обогатил культуру измерений, через которые прошел. Сомневаюсь, что ты мог бы сказать о себе то же самое!

Два других сокровища добавили в разговор свою пару медяков. Теперь все четверо дружно поносили друг друга. По земле прокатился рокот.

– Ааз, – с тревогой сказала Тананда. – Магия собирается снова.

– Немедленно прекратите, – рявкнул на них я. – Эй! Или вы решили вызвать еще один взрыв?! ВСЕМ МОЛЧАТЬ!!!

Все тотчас посмотрели на меня.

– Приношу мои извинения, добрый Ааз, – смиренно произнес Эрзац. – Мы так давно не собирались вместе, что даже я забыл о бедствиях, которые мы можем вызвать.

– Ладно, – буркнул я, – давайте-ка убираться отсюда. Выход. Сцена пустеет.

Глава 12

– Я знаю, что Фолиант где-то недалеко, – заявила Келса, когда мы подошли к перекрестку. – Я это чувствую. Но он оградил себя чарами. Не могу сказать вам, где именно. На его страницах записана вся мудрость веков, и его магия обманет любых мудрецов. Ой, рифма! – Келса безумно захихикала. Буирни сыграл туш, а малый барабан Зильди, чтобы заглушить ясновидящую, выдал дробь. Файф все еще дулся из-за того, что делил Калипсу с Эрзацем, но, поскольку он не хотел отпугнуть потенциальную ученицу, то действовал на нервы, так сказать, в ограниченном диапазоне.

На этот раз я сделал вид, что ничего не заметил.

Я осмотрел местность. Здесь было много живых изгородей. И кустов. И деревьев. Не более того. Мы шли уже больше суток. Судя по указателю, мы находились вблизи Пикереля, местечка с населением 80 человек. В Пикине, измерении, в котором мы находились, мой глаз не заметил ничего примечательного, за исключением умения местных жителей варить пиво. Мы сделали это открытие в нескольких небольших придорожных харчевнях. Нам всегда казалось, что Фолиант был в нескольких часах ходьбы. По словам Тананды, над головой изгибались лишь считаные силовые линии, но увы – заместо магии в этом краю почти не развилось никаких технологий. Как результат, обитатели измерения, пикины, обходились мускульной силой, своей или вьючных животных. Во избежание неприятностей мы замаскировались под черных пикинов.

– Зачем крутому магическому предмету прятаться в такой дыре? – удивился я.

– У каждого из нас свои задачи, Ааз, – укоризненно произнес Эрзац. – Мы не стремимся оказаться в гуще волнующих событий. Куда мы попадем – это определит рука судьбы.

– Я понял. Где именно судьба уронила Фолиант? – спросил я.

– Хм… Я не думаю, что сейчас он пребывает между заданиями, – заявила Келса, то выпучивая глаза, то прищуриваясь. – Он находится в конце… самого длинного пути… милое местечко, все современные удобства, четыре спальни, теплая уборная сзади, кухня, столовая, налог на имущество за текущий год тридцать пять монет, хорошая школа, но очень долгая дорога на работу…

– Где это? – потребовал я ответа. – Я устал гадать.

Она растерянно заморгала.

– Местоположение – это и есть самое главное. Как ты считаешь?

Я попробовал еще раз:

– Что за мастерская?

– Смешанного назначения, – ответила Келса. – Я вижу инструменты для выделки кожи, плотницкие инструменты, небольшую наковальню, несколько форм для отливки свечей…

– Похоже на бутик в Новой Англии, – прокомментировал я. – Ты можешь отвести нас туда?

– Я не могу указать тебе путь. Я могу лишь сказать «жарко» или «холодно».

– Ладно, – сказал я, теряя терпение. – Как насчет вот этого пути?

– Тепло, – сказала Келса. Я повернул направо. – Горячо. – Я зашагал вперед. Остальные поспешили за мной. Поверхность дороги была изрыта и изрезана колесами повозок, но это было лучше, чем по колено в грязи плестись по обочине. Мы преодолели холм и направились к сплошной линии деревьев.

– Вы не возражаете, если я, пока мы идем, буду свистеть? – спросил Буирни. – По моим наблюдениям, это помогает скоротать время.

– Только потише, хорошо? Не хочу раздражать местных.

– С чего ты взял, что это будет их раздражать? Я знаю много пикинской музыки. Им она понравится. ЕЩЕ КАК.

– Я буду крайне признателен, если ты воздержишься от пения, Буирни, – устало сказал Эрзац. – За последние несколько часов мы слышали слишком много голосов, и я предпочел бы звуки природы.

– Хорошо, ставлю вопрос на голосование, – невозмутимо заявил Файф. – Всем, кто за прекраснейшую, расчудесную музыку, аплодисменты, пожалуйста!

Барабан, ковылявший позади нас на коротеньких металлических ножках, выдал резкую дробь.

– Спасибо. Спасибо! В качестве первого номера я хотел бы исполнить свою версию «Полета шмеля» с джазовой вариацией, которую я сочинил специально для кронпринца Велвена…

– Тихо, – шикнула на него Асти.

– Но мне казалось, что тебе нравится моя музыка!

– В кои-то веки я согласна с Эрзацем, – сказала она. – Дай нам всем паузу.

– Четвертинку паузы, половинку или одну восьмую? – уточнил Буирни.

– Целую! – рявкнул я. – И я скажу тебе, когда она закончится.

Буирни обиженно вздохнул:

– Я должен был знать, что вы не любители музыки. За исключением курицы мисс Калипсы. Скажите, милая леди, почему вы путешествуете в обществе столь равнодушных к прекрасному персонажей, если можете путешествовать с таким очаровательным спутником, как я?

– Ла-ла-ла! Смотрю, ты обожаешь звук собственного голоса, – съязвила Асти.

– Зато ты звучишь, как отрыжка в воздушном кармане, – огрызнулся Буирни.

– Лучше скажите, как возник Золотой Клад? – спросила Тананда, прерывая их бесконечную перебранку.

– О, это интересная история, – ответил Буирни, обрадованный вопросом. – Я сложил об этом песнь. В ней восемь тысяч стихов. Не желаете ли послушать? Это поможет скоротать время! Вам понравится припев. В нем поется: «Жил-был клад»…

– Нет! – взревел я.

Птицы и мелкие зверушки выскочили из кустов и бросились во все стороны.

– Боже мой, великан, ну и голосище же у тебя, – сказал Буирни. – Я мог бы сыграть инструментальную музыку, чтобы юная леди могла станцевать! – Его изумрудные глаза блеснули, глядя на Калипсу. Та походила на застенчивую девушку на танцах, которую третирует пара назойливых болванов. Я топнул ногой.

– Никаких песен, – сказал я. – Никаких эпосов. Никаких стихов. Никаких декламаций. Никаких танцев.

Файф надулся:

– С вами скучно. Как насчет шутки? Эй, Калипса, я знаю несколько анекдотов о танцорах. Парень заходит в барре, подходит к другому парню и говорит: «Послушай, ты часто здесь танцуешь?» Другой парень говорит: «Нет, но мои дети крутят тут плие». Поняла? Барре? Плие?

Калипса рассмеялась.

– Я раньше не слышала этот анекдот.

– Спасибо, спасибо, я буду здесь всю неделю. Не забудьте дать официанту чаевые.

– Так вот как ты развлекал королей и императоров? – спросил я. – Почему-то я не впечатлен.

– Боюсь, шутка оказалась выше твоего понимания, изверг, – огрызнулся Буирни. – В следующий раз я буду говорить медленнее.

– Давайте лучше расскажу я, – сказал Эрзац. – При необходимости я могу отсечь все лишнее.

– Браво, Эрзац! – воскликнул Буирни. Барабан выдал короткую дробь. – Это надо же, какой юморист! Нет!

– Я сказал что-то смешное? – удивился Меч.

– Разве ты не сказал это специально? – спросил Буирни. – Отсечь? Все лишнее? С ним все ясно. У него нет чувства юмора.

– Клад, – начал Эрзац, повышая голос, чтобы перебить сопрано Буирни, – появился почти случайно. Это произошло в великом измерении Валхал.

– Валхал? – спросил я и порылся в своей памяти. – Никогда о таком не слышал.

Эрзац издал певучий звук, похожий на вздох.

– Неудивительно, ибо его больше нет. Я расскажу тебе, что с ним стало. Тысячи лет назад произошла ужасная война между четырьмя противниками, народами Торнесса, Одинска, Фрейабурга и Хеймдейла. Правитель каждого возжелал захватить целиком самый плодородный и богатый континент.

– Эта песня мне знакома, – сказал я.

– В свое время их слава гремела повсюду. Естественно, что с тех пор о них пошли легенды. Четыре армии, и каждая – легенда силы и доблести, и у каждой – по одному из нас.

– Без меня, конечно же, – поспешила сказать Келса. – Меня там не было. Пока еще не было.

– Верно, – согласился Эрзац. – Это были я и Асти, Дзынь-Хуа и Пилиус, Великое Копье. Каждый из нас находился на пике своих возможностей. В том же году меня привез в Валхал странствующий торговец-девол, у которого император Тома приобретал вооружение для предстоящей битвы. Армии встретились на поле брани и чести. Они храбро сражались друг с другом, используя наши способности и таланты, а также силы простых копьеносцев…

– Извините за выражение, – добавила Келса. – Но только это единственное копье действительно что-то значило.

– …смертных солдат, – продолжил Эрзац, одарив ее долгим страдальческим взглядом. – Тем не менее они остановились. Все четверо стояли лицом друг к другу над квадратом территории, который позже стал известен как «Земля Ничейной Победы». Никто не мог пробить линию обороны противника. Когда многочисленные атаки не дали никакого продвижения вперед, наши военачальники попытались положить конец войне путем переговоров. Таков был мой совет, во всяком случае.

– Мой тоже, – добавила Асти. – Я устала исцелять раны от ударов мечом или булавой, тем более все было без толку!

Я кивнул:

– Разумно. Я бы тоже так поступил.

– Да. Это была наглядная демонстрация всей тщетности войны: убийство простых пешек, не давшее, несмотря на все усилия, продвинуться вперед ни на дюйм. Они остановились у небольшой долины. Там был зал со сводчатым потолком, давно заброшенный, но все же довольно большой, чтобы четверо военачальников и их советники могли воспользоваться им в качестве места встречи. Это был исторический момент: мы все собраны вместе четырьмя военачальниками, пытавшимися выработать мирное соглашение. Пиво текло рекой. Фактически, мы просто купались в нем!

– Это было самое лучшее мое пиво, – мечтательно вздохнула Асти. – Для этого случая я придумала особый рецепт.

– Да, похоже, вечеринка удалась, – заметил я.

– В присутствии этого катализатора мы почувствовали себя другими. Наши ауры наложились друг на друга, и произошло изменение.

– Бывала я на таких вечеринках, – заметила со снисходительной улыбкой Тананда.

– Я не это имел в виду, – холодно сказал Эрзац.

– Это то, что ты думаешь.

– Мы стали разумными и осознали существование других. Мы были чем-то много большим, нежели носители определенных способностей, сотворенные нашими создателями. У нас была цель. То, чего не хватало в каждом из нас, пробудили другие.

– Похоже на какое-то общество взаимного восхищения, – сказал я.

– Не совсем, – сказала Асти. – Я знала лишь то, что я больше не единственный магический предмет. Я привыкла делиться, но не привыкла к вниманию к себе. Мне это не нравилось.

Эрзац посмотрел на нее:

– Равно как и никому из нас. Мы привыкли быть индивидуальностями. Тем не менее нельзя отрицать, что в тот знаменательный момент мы были равны, ведь каждый обладал уникальными навыками, которых не было у других. Неизбежно мы пришли к взаимному уважению. Когда комната была наполнена нашей силой, смертные осознавали, что они находятся в присутствии величия, хотя и не ведали, где его источник. Обнаружив, что этот источник именно мы, волшебник Луки решил объединить свои ресурсы, чтобы сделать одну нацию более великой, чем любая другая до нее, и отразить варварские орды, которые посягали на границы ее земель. Мы поклялись друг другу, бессмертные среди смертных, что будем сражаться лишь за тех, кто действительно нуждался в наших услугах.

– Поистине эпические битвы, которые нужно было выиграть, – сказала Асти. – Не эти мелкие стычки на границе, битвы за пару дюймов земли или руку прекрасной дамы. Лишь те битвы, которые положат конец угнетению, освободят порабощенных и сохранят окружающую среду.

– Это так героически с вашей стороны! – сказала Калипса, сжимая в восхищении пернатые руки. Эрзац выглядел довольным.

– Да. Поскольку мы отказались оказывать услуги по урегулированию мелких приграничных споров и поднимать друг против друга щит…

– Так сказать, – вставила Асти.

– …владыки мира были вынуждены прибегнуть к дипломатии. Когда же мы вмешивались, все могли сказать, что дело серьезное. Одна только наша репутация заставила подавить многие восстания лишь благодаря слухам о нашей причастности, так что крови проливалось гораздо меньше и случалось это реже, чем когда-либо прежде. Воцарился мир. Четыре правителя восседали бок о бок на тронах в огромном дворце, построенном на месте сводчатого зала. Золотое было времечко, – добавил Эрзац со вздохом.

– Какое-то время мы наслаждались по-настоящему приятной жизнью. Нас прославляли за нашу мудрость и щедрость. Для нас была построена Великая Казна, где с нами могли консультироваться как сильные, так и слабые мира сего. Мы позировали художнику, который создал колоды карт с нашими портретами, Таро, потому что сами карты были сделаны из волокна этого вездесущего корня. Четыре масти, для нас, четырех сокровищ. Их использовали для гадания, а также для азартных игр, это был первый картонный оракул.

– Я видела их, – призналась Тананда. – Но я думала, что четвертая масть состоит из монет. Разве это не изображение Кошелька?

Эрзац и Асти переглянулись. Чаша беспокойно хмыкнула.

– Что ж, когда ты с ней познакомишься, то увидишь, что Дзынь-Хуа не очень…

– Фотогенична, – подсказала Келса. – Они этого не скажут, а я скажу. Она жуткая уродина. Талантливая, но бррр! Впрочем, это не имеет значения! Важно то, что внутри. Я всегда так говорю!

– Пока внутри золотые монеты, мне без разницы, как она выглядит, – сказал я.

– Это были слова короля Бротмо, – сказал Эрзац. – Того, чье царство Одинск располагалось к северу от Торнесса. Он шел на битву, потрясая Великим Копьем. Его народ был очень беден, поэтому богатство, данное им Дзынь-Хуа милостью лордов Фрейабурга, облегчило их скудную жизнь. Он нес огромное копье в битве против влафлингов, хищных волков, хлынувших с холмов, которые не давали торнессианцам житья. Все помогали друг другу.

– Но Валхалу было мало служить домом лишь четырем знаменитым сокровищам. Все четыре правителя стремились выделить себя из числа других. Сначала была эскалация престолов. Все лидеры пытались получить наивысший. Это прекратилось только после того, как леди Хеймдейла фактически свалилась со своего трона, с высоты в шестьдесят футов, и разбилась насмерть.

– Мда, не повезло бедняжке, – прокомментировал я.

Эрзац хмыкнул.

– Да, особенно с приземлением. Затем – богатство регалий. Затем размер свиты. Нехватка места и ресурсов стала причиной ожесточенных распрей. Пришлось восстановить правила относительно того, сколько слуг может иметь при себе каждый монарх, когда он или она находится на совете с остальными тремя. В результате каждый из четверых тайно отправлял посланников во все концы земли, в попытке найти еще одно эпическое сокровище, чтобы добавить его к Золотому Кладу, чтобы оно в свою очередь добавило веса к его или ее имени.

– К нам приносили все больше и больше сокровищ. Едва соприкоснувшись с нами, они просыпались и осознавали свою силу. Некоторых из них мы приняли в члены Золотого Клада. Остальные были недостойны нашего общества. В конце концов, достойными оказались только двенадцать из нас. Как и следовало ожидать, это породило сильную зависть, но мы должны были блюсти стандарты качества. Никто не может полагаться только на свою репутацию, хотя, как ты, добрый Ааз, можешь судить, это помогает избежать бесполезных телодвижений, если ваш противник трепещет от того, что он услышал.

– Верно, – сказал я. – В нашей организации, корпорации М.И.Ф., соблюдались подобные же стандарты. Помогает, если все согласны с тем, что каждый, кто работает в ней, является ее частью.

– Вот как? – спросила Асти. – Итак, у тебя была дружба… Разумеется, не с этим наивным ребенком, а с этой зеленой девкой. Я с уверенностью могу сказать, что вы двое знаете друг друга как облупленные. Вы не всегда общаетесь словами.

– Да, у нас была ассоциация, – сказал я, – и чертовски крутая. Когда было нужно, мы могли надрать любую эпическую задницу.

– Да, смертные порой верят, что способны достичь такого же братства, как и мы, – произнес Эрзац с ностальгическим вздохом. – Это была такая дружба, какой никогда не бывало ни до, ни после. Мы были поистине счастливы в обществе друг друга. Ты не знаешь, каково это быть частью группы, где каждый эксперт в своей области, уважающий таланты других, способный победить любого, кто замахнется на него, всегда зная, что его спина защищена так же надежно, как если бы он был помножен на целую армию.

– Конечно, знаю, – сказал я. – В корпорации М.И.Ф…

– О, смертного эквивалента просто не существует, – самодовольно прервал меня Буирни. – Никогда не было и быть не может. Ты не мог знать, что значит быть членом такого сообщества, как наше. Уникальное!

– Что, дьявол тебя возьми, ты об этом знаешь? – рявкнул я. Из-за постоянных оскорблений от вечных сокровищ Золотого Клада во мне начал развиваться комплекс неполноценности. Как будто я не знал, что такое настоящая дружба!

– К тому же твоя жалкая банда не взяла бы на себя миссий, призванных изменить будущее всей расы, – сказала Асти.

Я терпеливый человек, но даже я начинал выходить из себя.

– Ты сошла с ума, сестрица! Да моя корпорация М.И.Ф. выше любой кучки авантюристов, наемников, легендарных героев, смертных или бессмертных… если у вас что-то и было, у нас это было лучше. То, что мы делаем… что делали, было жизненно важно! Я помню время, когда наша команда объединилась, чтобы положить конец войне между бандами, которая назревала на Базаре…

– Возможно, это было важно, как вы, смертные, считаете, – сказала Келса, глядя на меня. – Но это было не так важно на высшем, космическом уровне, как наши приключения, мой дорогой.

– По твоему скромному мнению, – огрызнулся я.

– Я говорю только правду! Я все знаю, все вижу!

– Все взрываешь, – съязвил я. – Ты такая потрясающая, что вечно попадаешь на блошиные рынки и в салоны гадалок. Так вот куда попал великий Золотой Клад, я прав?

– Добрый Ааз, мы тебя обидели, – виновато произнес Эрзац. – Возможно, я прекращу свое повествование. Я разболтался, как вон та грошовая свистулька.

– Эй, кого это ты называешь грошовой свистулькой? – возмутился Буирни. – Я ни разу в жизни не взял за свою музыку ни гроша! Я играю исключительно во имя искусства!

– Нет, – сказала Тананда. – Ты вовсе не оскорбляешь нас, Эрзац. – Она бросила на меня укоризненный взгляд и провела длинным пальцем по лезвию. – Я хочу услышать остальное. Ты прекрасный рассказчик.

Эрзац зажмурился. Казалось, он почти мурлычет.

– У вас, конечно же, есть своя магия, хозяйка.

– Продолжай, – сказала она ласковым голосом. – Так как же ты оказался на блошином рынке?

– Увы, – вздохнул Эрзац. – Превратности судьбы, в очередной раз. Ах, что это были за дни! Пока мы пребывали в Валхале, между нами существовал мир. Рассказывать больше не о чем. К сожалению, наша утопия была временной. Многим из нас было опасно пребывать в обществе других. Каждый считал себя выше своего соседа. Сила, которую мы генерировали вместе, начала нарастать. Первый взрыв разрушил сокровищницу, но не повредил нас.

– А ты вспомни Барабан, дорогой, – сказала Келса. – Его голову разорвало пополам.

– Но ведь корпус остался цел! Головы легко заменяются. Было решено разделиться, прежде чем мы вновь расколем Валхал. Предупреждение пришло слишком поздно. Слишком большое количество нас, волшебных предметов, было собрано вместе. Мы заспорили о том, как нам лучше защитить наш мир. И не смогли договориться. Сила все нарастала и нарастала. Луки, а ему в наблюдательности не откажешь, попытался предупредить властителей четырех царств, чтобы те ушли, прежде чем случится катастрофа. Они не вняли предостережению. Никто не хотел уходить и оставлять поле другим, по крайней мере они так думали. Увы, подобный образ мыслей имел катастрофические последствия.

– Взрыв, когда он прогремел, разнес все измерение Валхал, – сказала Асти. – Он убил всех живых существ и разметал нас в разные стороны. Мы оказались в самых неожиданных местах. Когда пыль осела, я очутилась в витрине с посудой в универмаге в Импере.

– А я подсела на игру в кости на Титании, – сказала Келса. – Это было так увлекательно!

– Я попал прямо в руки джазовому музыканту из Нолы, – сказал Буирни. – Мой первый вкус славы!

– А я резал салями в Троллии, – тяжело вздохнул Эрзац. – Я искал следы нашего давнего дома, но, похоже, он был отсечен от измерений, если вообще существует поныне.

– Мы были лучше, – самодовольно сказал я. – Я имею в виду, мы никогда не взрывали целое измерение.

– Если вы настолько лучше нас, – съехидничала Асти, – то почему вы больше не вместе?

Эрзац ответил прежде, чем я успел взорваться:

– Думаю, у всех нас есть свои недостатки. С тех пор я вручил себя в руки тех, кто готов сражаться в эпических битвах. Как насчет твоих друзей?

– Не хочу об этом говорить, – отрезал я. – Все в прошлом. Возможно, хорошее не должно длиться вечно.

– Ерунда, – возразила Асти. – Посмотри на нас! Нам суждено длиться вечно. Мы прочны, как это и должно быть. Мы редко собираемся вместе, но по-настоящему никогда не расходимся.

Мне стало больно. Я обиделся.

– Вряд ли он это имел в виду, Асти, – строго сказал Эрзац.

– Откуда ты знаешь, о чем он говорит? От твоего авторитаризма мне порой сводит ножку, – сказала Чаша, презрительно покатав рубины.

– Он и его спутники, возможно, стремились к такой беззаветной дружбе, как наша.

– Прошу, не пытайся убедить меня, что он вовсе не жадный эгоист.

– Хорошо, – рыкнул я, – не буду.

– Я написал про нас песню, – объявил Буирни, прерывая спор в последней попытке либо помириться, либо повыпендриваться, я не был уверен, что именно имелось в виду. – Теперь, когда вы знаете предысторию, она будет намного интереснее. – Жил-был клад…

– НЕТ! – проревел я. Земля почти задрожала от звука моего голоса. Буирни явно не ожидал от меня такой вспышки гнева.

– Мне хватило бы простого «нет, спасибо», – укоризненно произнес он.

– Я знаю, твоя компания была важна для тебя, – сказала Калипса. – Но Эрзац прожил столько тысяч лет и совершил так много важных поступков. Не сомневаюсь, что рядом с Кладом ты наверняка чувствуешь себя ничтожным. Потому что я тоже это чувствую.

– Дитя мое, никогда не теряй чувства собственного достоинства, – ласково сказал Меч. – Твое приключение только начинается. Однажды ты поймешь: встреча с нами – это самое важное, что когда-либо могло с тобой случиться.

Я открыл было рот, но тотчас захлопнул его. Я понял, что никогда не смогу убедить их в качестве того, что я имел и что потерял. Тананда сочувственно посмотрела на меня и махнула рукой, мол, лучше не надо, не заводись. Что ж, если может она, то смогу и я. Чтобы потом никто не говорил, будто я позволяю воспоминаниям влиять на мое настроение.

– Послушайте, – сказал я. – Есть кое-кто, у кого мы можем спросить дорогу.

Глава 13

Унылый, открытый во все стороны пейзаж позволил нам заметить возчика более чем за полчаса до того, как мы приблизились к нему. Черношерстный пикин с любопытством, но без страха рассматривал нас. Когда я поздоровался с ним, он остановил свою повозку и оперся локтем на обтянутое домотканой дерюгой колено.

– Едешь в Пикерель? – спросил я, стараясь не выдать свое нетерпение.

– Как-то так, – ответил он. – А вы идете оттуда?

Ошибиться было невозможно, поскольку дорога, на которой мы стояли, вела прямо от этой небольшой деревушки.

– Да, – коротко сказал я. – Ты, часом, не мог бы нам помочь? Мы тут ищем кое-кого.

– И вы его нашли, – сказал возчик, с довольным видом откинувшись на спинку сиденья.

– Не тебя.

– Значит, вы его еще не нашли, – предположил возчик. Я протянул руку и схватил за нагрудник комбинезона.

– Я иду уже два дня, и я не в настроении выслушивать глупые мужицкие шуточки.

Пикин смахнул мои руки и сел прямо.

– Нет нужды распускать руки, – обиженно сказал он. – Мне казалось, ты будешь рад завершить то, что собрался сделать. Кого же ты ищешь?

– Он прав, друг Ааз, – сказал Эрзац. – Возможно, будь ты чуть конкретнее…

– Заглохни, – сказал я. – Куда мне до вас четверых. – Я вновь обратился к местному жителю: – Я пытаюсь найти одного человека, который живет… где-то в этом направлении. В самой глуши. Он все время учится. У него есть книги.

Возчик неторопливо, задумчиво, почесал мех на плече.

– Сдается мне, – сказал он, – вам нужен кто-то из живущих в дикой пустоши. Счастливый стелильщик полов живет где-то там. Очень изобретательный парень. Исследует грязевые лужи, топи болот и поля в поисках подручных материалов, глины и других скромных минеральных сокровищ, из них он делает изразцы и художественные мозаики, до которых большой любитель. Он принимает у себя тех, кто хочет пожить в тихом месте. Это его территория. – Возчик неопределенно махнул рукой позади себя.

– Я вижу, – заметил я, – значит, это болото Веселого Плиточника.

Я посмотрел на возчика, ожидая аплодисментов. А зря. Ни разу в жизни я не видел такого пустого взгляда.

– Можно выразиться и так, незнакомец. Следуй тропами диких зверей. К нему дороги нет. Желаю удачи.

– Что он сказал? – требовательно спросила Калипса, следуя за мной по пятам, пока я искал кого-нибудь другого, у кого можно было бы спросить дорогу. – И что ты сказал перед этим? Почему он выглядел таким озадаченным?

– Так, – сказал я, обернувшись к ней. – Это превращается в обычную обузу. Я могу замаскировать тебя под местную жительницу. Могу сопровождать тебя через сотню измерений, чтобы помочь найти сокровища веков, но у меня нет времени давать тебе уроки языка! Если ты чего-то не понимаешь, помалкивай. Я сам скажу тебе, если это важно. У меня достаточно проблем, требующих неотложного внимания.

Калипса вздрогнула.

– Извини, Ааз, но я лишь хочу знать, что происходит, чтобы помочь…

– Ты не помогаешь, – отрезал я. – Просто заткнись. Я скажу тебе, когда тебе действительно нужно будет что-то знать.

– Фи, типичный изверг! – раздался голос Асти сквозь кожу футляра. – Рявкает, рыкает, рычит и ни разу не подумал о чьих-либо чувствах.

Я встряхнул ее вместе с ее переноской.

– «Заткнись» относится и к тебе, сестрица. Ты с комфортом на мне ездишь, и я не заслуживаю тех оскорблений, которыми меня при этом награждаешь. Я же делаю все, что в моих силах. Извини, если я предпочту оставить ее одну. Надоело выступать в роли гида по измерениям, через которые мы проходим.

– Я знаю языки всех стран, через которые я прошел за все мои годы, – сказал Эрзац. – Я был бы рад помочь Калипсе с переводом.

– Но ты ведь не можешь быть с ней везде, куда бы она ни пошла, – резонно заметила Келса. В ее глубине возникла картинка Калипсы, проходящей в дверь с изображением женского силуэта.

– О, это поправимо, – сказала Асти. – Вынь меня отсюда, изверг. Не хочу портить свой футляр. – Не успел я вынуть ее из переноски, как Чаша наполнилась ярко-зеленой жидкостью. – Выпей это, дитя мое. До последней капли.

Калипса явно нервничала.

– И что будет со мной?

– Что будет? Ты заткнешь за пояс этих двоих в том, что касается языков. Ты будешь понимать все языки всех существ, какие только есть во всех измерениях.

– Ты это, полегче! – сказал я. – Если она начнет разговаривать с рыбами и деревьями, кто-нибудь непременно сочтет ее сумасшедшей.

– Почему нет? – сказал Асти. – Ты ведь разговариваешь с кубками и мечами. Давай, Калипса.

Калипса дрожащими руками подняла кубок. Нервно взглянув на меня и Тананду, она окунула клюв в жидкость и запрокинула голову так, чтобы та стекала ей в горло. Сделав глоток, она отчаянно закашлялась.

– Фу! Какая гадость!

– Я не говорила, что это будет вкусно, – сказала Асти. – Ты пробуешь языки тысячи измерений. Конечно, так или иначе, неприятный запах изо рта неотвратим.

Калипса держала кубок на значительном расстоянии от себя.

– Языки! – казалось, ее вот-вот вырвет.

– Все равно выпей, дитя. Зажми нос… ах, у тебя его нет. Представь, что это лекарство. В некотором роде. Оно излечит твое непонимание.

– Выпей, дорогая, – сказала Келса. – Тогда ты сможешь понять, что Ааз бормотал о тебе себе под нос.

– Что он делал? – Калипса осуждающе посмотрел на меня. Она схватила Чашу обеими руками и пригнула клюв к пенящейся жидкости.

– Что я бормотал? – подозрительно спросил я.

– Боже, неужели я сказала это вслух? – удивилась Келса, но глаза за очками лукаво блеснули.

– Пейте, пейте, пейте, арвернианцы… – запел Буирни. – Давай, Калипса! Не думай, просто пей!

– Чух-чух, чух-чух! – приговаривал Эрзац. Калипса скривилась, но сделала второй глоток. Потребовались новые уговоры и увещевания, но вскоре кубок опустел и выпал из обессиленных рук Калипсы. Я в самый последний момент поймал Асти, прежде чем та упала на землю. Тананда поймала Калипсу.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Это было ужасно, – сказала Калипса. Она выглядела потрясенной. Ее обычно высокий голос блуждал по всем октавам. – Я чувствую себя странно.

Мы с Танандой улыбнулись друг другу.

– Чему ты улыбаешься? – спросила она.

– Ты только что сказала это на идеальном тролльском, – ответил я.

– Я не говорю по-тролльски!

– А теперь говоришь, – сказал я. – И по-изврски. А теперь давай, нам пора в путь.

Тананда некоторое время развлекалась, проверяя новый талант Калипсы, а именно разговаривала с ней на языках, которые усвоила за эти годы. Я отрешился от их болтовни, предпочел побыть наедине со своими мыслями. Я завидовал, что Золотой Клад преподнес Калипсе такой замечательный подарок. Лично мне пришлось овладевать иностранными языками в поте лица своего. Тем не менее я был вынужден согласиться с тем, что у нас не было времени на то, чтобы она чему-то училась. Переводить же все, что мы слышали, а затем объяснять нюансы культурных отсылок, сопровождавших сказанное, – та еще морока! Эта девушка была тако-oo-ooй юной. Лично я никогда не был таким зеленым. Образно выражаясь. Никто из тех, кого я знал, не был… впрочем, нет, неправда. Я был почти уверен: Асти даст зелье и мне, и Тананде, если мы попросим. Но я скорее предпочту, чтобы мою чешую поскребли скребком для краски, чем стану кого-то о чем-то просить. У нее уже сложилось ложное представление о моем чувстве справедливости в отношении вознаграждения, и я не собирался давать ей больше никаких новых поводов. Я уже устал выслушивать перечисление моих недостатков, по ее бессмертному мнению.

– Горячо, – сказала Келса, когда мы подошли к перекрестку.

– Куда теперь? – спросил я.

– Думаю, налево. Жаль, что мы ищем Фолиант, а не путешествуем с ним, потому что в его указателе есть все адреса мира. Абсолютно любой адрес и сведения типа «кто есть кто»! Конечно, мы не знаем имени человека, у которого он гостит… это такая путаница. Его голова просто забита именами, я даже не могу выбрать его собственное!

Я отключил ее треп и повернул налево.

– Все еще горячо?

– Да! Горячо.

Я зашагал по узкой тропе следом за Танандой. Это был просто след, который, как мне показалось, оставили местные жвачные животные. Мои ноги то и дело скользили. Грязь была утрамбована до состояния резиноподобной поверхности с достаточным количеством росы на ней, чтобы сделать ее неимоверно скользкой. Я был вынужден смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться об оголенные корни.

– …Горячо… горячо… горячо… холодно!

– Холодно? Я думала, ты сказала, жарко! – удивилась Тананда.

– Будет холодно, если ты пройдешь через этот куст прямо впереди, – сказала Келса, моргая, и превратилась в очень даже хорошенькую троллину в дорогих бриллиантовых очках. – Мост вон там.

– Кстати, я знаю песню про мост! – вызвался Буирни. – Это трагическая панихида. Тебе это понравится. Она наверняка ускорит наш поход.

Я сделал вид, будто не услышал его.

– Сюда, – сказал я, когда мы поднялись на очередную илистую кочку в начале третьего дня нашего похода. – Я слышу стук молотка.

– Молодец, Ааз! – каркнула Келса. – Да, я как раз собиралась сказать… Вот он. Справа, сразу за кустами боярышника.

Я шел впереди. Когда мы подошли ближе, постройка грязного цвета на другой стороне рощи начала принимать четкие очертания. Один толстый овальный этаж сидел поверх нижнего уровня, который расползался во все стороны и выглядел при этом так, будто он строился на протяжении многих веков. Когда его обитатель решал, что ему нужна еще одна комната, он просто проделывал дыру в стене и строил рядом с ней другую. Из нескольких десятков труб, торчавших из черепичной крыши, валил дым. Мы остановились ярдах в десяти от дома.

– Выключи музыку, – рявкнул я на Буирни. – По идее это то самое место.

– О, слава хореографам! – воскликнула Калипса и направилась к входной двери. Я оттащил ее назад.

– Не так быстро! Что ты делаешь?

– Так мы войдем внутрь? – спросила Калипса, озадаченно переводя взгляд с меня на Танду. – Или нам лучше не пользоваться дверью?

– Это может оказаться не так просто, как кажется, – сказал я.

– Конечно, просто, – сказала она, широко раскрыв глаза. – Поднимаешь защелку, толкаешь ее… я что-то упускаю?

Я застонал. Она была так юна, так наивна!

– Коварство, – сказал Эрзац. – Дорогое дитя, это крайне изолированное место. Живи ты здесь одна, вдали от всякой помощи, разве ты не опасалась бы посторонних? Ты бы наверняка придумала, как себя защитить.

Калипса смутилась.

– Я всегда жила в деревне, – сказала она.

– Дома стоят примерно в десяти футах друг от друга, верно? – уточнил я. Она кивнула. – Когда у соседки на столе лимбургер, ты зажимаешь нос?

– Что такое лимбургер?

– Забудь, – оборвал я ее. – Келса, это место заминировано?

– Нет, но есть одна деталь, которая может тебя заинтересовать, хотя все детали этого квеста интересны, они отлично будут смотреться в саге, которую Буирни когда-нибудь напишет, но…

– Я? – беспечно спросил Буирни. – Ну и дела! Она станет всемирно известной?

– Конечно, дорогой, – сказала Келса. – Как и все твои песни. Но, Ааз…

– Заткнись. Танда, давай-ка закосим под местных. Не хочу пугать этого парня. Просто хочу быть одним из братства. Как тебе это?

– Применяю чары маскировки, – сказала Тананда, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться.

– Вот это да! – воскликнула Калипса, как только заклинание подействовало. Она превратилась в стройную красавицу с черным мехом, если, конечно, местных жителей можно назвать красивыми. – Ты даже уродливее, чем обычно!

– Огромное спасибо, – буркнул я.

Эрзац сказал, что Пейдж – это полностью интерактивный гримуар, так что имелась некоторая вероятность того, что мы имеем дело с магом. Танда превратила меня в чародея местного разлива, грозного, но общительного. Я предложу обмен, а если он откажется, предложу конкурс, чтобы выиграть у него Фолиант. Я был готов на любое мошенничество, лишь бы при любых обстоятельствах добиться успеха. Танда и Калипса были одеты как пара симпатичных учеников, несших мою магическую ношу, а именно Золотой Клад. Я надеялся, что мы сможем заключить некое мирное соглашение. У нас оставалась неделя и еще пара дней, и Калипса с каждым днем нервничала все больше.

Я постучал в дверь палкой, которую позаимствовал из поленницы, и теперь она выполняла функцию посоха волшебника.

– Кто-нибудь есть дома? – спросил я.

Ответа не последовало. Я заметил, что дверь приоткрыта. Что никогда не сулит ничего хорошего. Открытая дверь могла означать все что угодно, от ведра с водой до термоядерной гранаты, которая взорвется, когда мы переступим порог.

– О, Ааз, – сказала Келса. – Ты должен знать одну вещь…

– Не сейчас, – сказал я. – Отойди.

Встав сбоку от дверной рамы, я толкнул дверь концом посоха. Петли взвыли, как дюжина баньши с похмелья, и дверь хлопнула о внутреннюю стену.

Из дома облаком лилового дыма, с истошным воем и воплями хлынули измученные баньши. Их пустые глазницы горели как раскаленные угли. Растопырив костлявые пальцы, они устремились на нас. Их открытые пасти блестели рядами острых клыков.

Калипса закричала. Я схватил ее за руку и потащил за собой. Ее пальцы царапали землю. Как только Калипса пришла в себя, она вырвалась из моей хватки и со всех ног бросилась вперед, как заправский олимпийский спринтер. Тананда устремилась за ней. Таким образом я остался в тылу. Кровожадные призраки плыли за мной бурливой волной. Я то и дело оглядывался на них через плечо. Что я мог сделать? У меня не было никакой магии, чтобы разогнать их. Они настигали меня. Их мерзкие хари ухмылялись. Их когти были в считаных дюймах от моего черепа. Им ничего не стоило разорвать меня в клочья. Я прибавил скорости.

Идти по заболоченной тропе было тяжело. Я почувствовал, как что-то схватило меня за ногу. Я споткнулся и, падая, увидел корень. И тут же перекатился через голову. Мои когти и клыки нацелились в сторону врага, я был готов сражаться до победного конца.

Облако призраков продолжало проплывать мимо меня, вопя и завывая. Странно, но на меня они не обратили ни малейшего внимания и через несколько ярдов растворились в пелене желтого дыма.

– Тусовщики, – буркнул я с отвращением и, встав с земли, отряхнулся. – Кстати, довольно безвкусное сочетание цветов.

– Какое позорное падение, – заметила Асти из своего футляра. Я вытащил ее из болотистой лужи на краю тропинки, в которую она упала. – Брр! Я по уши в грязи! Не забудь счистить с меня всю грязь, изверг. Не могу поверить, что ты на это купился!

– Умолкни, – рявкнул я на нее и направился туда, где исчезли мои спутники. В этот момент, сжимая в каждой руке по ножу, из-за гребня холма выскочила Тананда. Я подозревал, хотя и не мог видеть, что, по крайней мере, один из них был заколдован против магической атаки. Позади нее, сжимая в обеих руках Эрзац, выбежала Калипса. Они увидели, что я стою, целый и невредимый, но весь в грязи. Я помахал им.

– Я ценю ваши усилия, – сказал я. – Ничего страшного. Товарищеская взаимовыручка. Наш новый друг не обделен чувством юмора. Я запомню это, когда мы будем вести с ним переговоры. – Я наклонился, чтобы взглянуть Келсе в глаза. – Если не ошибаюсь, ты сказала, что дом не заминирован. Я мог бы сломать себе шею, пытаясь убежать от этих мультяшных призраков!

– Что ж, я бы отнесла этот небольшой спецэффект к той же категории, что и розыгрыши, – сказала она. – Видишь ли, мины-ловушки обычно предполагают смертельный исход. По крайней мере, мне так кажется.

– Не важно, – сказал я, прерывая ее. – Пошли. Если это худшее, чем он швыряет в нежданных посетителей, значит, он слабак. Забираем книженцию и сматываемся отсюда.

Подобрав свой посох там, где я его бросил, я потыкал им во входную дверь. Я поводил им, проверяя, нет ли электрических глазков, растяжек или замаскированных ям-ловушек. Больше ничего не произошло. Я осторожно выглянул из-за дверного косяка. Передняя комната была пуста.

Я подошел ближе. Комната казалась заброшенной, причем совсем недавно. Я видел на полу пыль, очерчивающую места, где ранее стояли кровать, сундук и четыре маленьких квадрата, которые, вероятно, были ножками стола. Подобные линии имелись на встроенных в стену полках, что наводило на мысль о том, что у хозяина комнаты имелась большая библиотека, которой здесь больше не было. По всему полу были разбросаны бумаги. Я поднял одну из них. Это оказался просроченный счет из магазина канцелярских товаров.

БАЦ! Мое внимание привлек донесшийся из глубины дома стук. За ним последовала череда красочных фраз, ни одну из которых я не мог отнести к разряду проклятий, хотя они и свидетельствовали о некоторой фантазии в том, что касалось озвучивания досады и раздражения. Очень хотелось надеяться, что тот, кто был нам нужен, не совсем преуспел в бегстве. Я дал Тананде знак выйти наружу и обойти дом вокруг. Мы могли бы взять его в клещи, если только он не выскочил в другое измерение. Танда кивнула мне и вышла за дверь.

– Кто-нибудь есть дома? – крикнул я.

– Я здесь! – крикнул в ответ приветливый голос.

– Говорить буду я, – сказал я, продвигаясь вперед.

Мы с Калипсой (я шел впереди) пробрались через разросшийся дом. Он был поделен на несколько жилых помещений, по несколько комнат в каждом, оформленных в своем собственном стиле. За пустыми парадными залами располагалось скромное жилище знахарки-травницы, которая, видимо, ночевала в своей же лавчонке и отличалась забавным вкусом в том, что касалось нижнего белья, часть которого сушилась на стеллажах рядом со снозуортом и корнем гиппорема. Каморку за ней, судя по формулам, накорябанным мелом на стенах и полу вокруг ветхой кровати, скорее всего, занимал студент-математик. Из соседних комнат доносился стук – там мускулистый мужчина в фартуке шлепал на широкий деревянный рабочий стол пыльные формы.

Он поднял глаза и улыбнулся. Правда, улыбка его слегка померкла, стоило ему увидеть мою грозную персону. Это был тот самый Счастливый Плиточник. Впрочем, его врожденный оптимизм быстро взял верх, и он подошел ко мне, чтобы поздороваться. Тананда появилась позади него и пожала плечами.

– Приветствую тебя, друг! – сказал он. – Чем могу быть полезен?

– Я ищу великое сокровище, – сказал я.

– О, да у меня этого добра здесь немерено, наверняка вам что-то понравится, – любезно сказал плиточник. – Только что закончил партию флорнезианских замков с настоящим золотом в глазури. Неплохо подойдет для зала, предназначенного для аудиенций, если это вам интересно. Могу предложить очень привлекательные условия оплаты…

– Нет, нам нужна книга, – сказала Калипса. – Огромный фолиант. В золотой обложке. Возможно, украшенный самоцветами. И, кажется, он еще умеет говорить.

– А! – воскликнул пикин, раскачиваясь на пятках. – Похоже, вам нужен волшебник Фрум.

– Он дома? – спросил я, сердито взглянув на Калипсу.

– Нет, нет, – ответил плиточник. Поскольку мы не были покупателями, он вновь принялся вытаскивать свои изделия из рамок, в которых те затвердевали. – Он недавно прошел здесь со своей огромной книгой, бормоча себе под нос «Они здесь». Должно быть, он имел в виду вас.

– И куда он пошел? – спросил я.

– Этого я не могу вам сказать, – с усмешкой ответил плиточник. – Он просто исчез. Вжик, и нет его! Вон там, – указал он скребком для стола. – Это было похоже на магию.

– Почему ты не сказала мне, что Фолиант исчез? – рыкнул я на хрустальный шар, когда мы вышли на улицу.

– Неправда, я пыталась, – огрызнулась Келса. – Ты велел мне молчать. Я же стараюсь выполнять твои желания – это показатель моего растущего уважения к тебе, дорогой, – но и…

– Что «но»? – вновь перебил я.

– Просто так случилось! В тот момент! За миг до того, как мы вошли внутрь. Должно быть, он был в курсе, так как прочел о нашем приближении к Фолианту. Видишь ли, Пейдж привык следить за текущими событиями.

Я застонал и закатил глаза.

– Выходит, весь этот трехдневный поход был бессмысленным!

– Три дня заключения моего дедушки? – вздохнула Калипса.

Келса заморгала, превращаясь из извергини в уолта и обратно.

– О, вовсе нет! Он бы не ушел, если бы мы не приехали сюда. Надо просто пойти туда, где он сейчас.

– И где же это? – процедил я сквозь зубы. Келса просияла, точь-в-точь как вывеска пивной.

– Это Вейгас!

Глава 14

– Держитесь меня! – воскликнул Буирни, когда мы зашагали по многолюдным улицам. В дверях ярко окрашенных зданий сновали туда-сюда посетители всех рас из всех измерений. Многие из них имели пресыщенный вид заядлых игроков, но большинство, в изумлении разинув рот, глазели на предлагаемый ассортимент аттракционов: танцоров, азартные игры, варьете, сценические феерии и все такое прочее. Это очень напоминало Базар, только по части индустрии развлечений. В Вейгасе была ночь, но, с другой стороны, ночь была здесь всегда, по крайней мере в те разы, когда я посещал его. Флик, прожектор Файфа, направил на нас слепящий луч, который освещал нас лучше, чем дорогу у нас под ногами. Я то и дело натыкался на прохожих, которых ослеплял софит.

– Я знаю это место как свои пять пальцев, – заявил Зильди, малый барабан, и даже издал короткую дробь.

– У тебя нет рук, какие уж там пальцы, – смущенно заметила Калипса. Эрзац сидел на ее спине. Ткань, в которую он был замотан, скрывала все, кроме его глаз. Местные законы о запрете ношения оружия, тем более сильнодействующего магического, были, как и в любом другом месте, довольно строги, но если учесть, сколько бабла переходило здесь из рук в руки… В общем, я решил, что нас вряд ли остановят.

Местная полиция едва справлялась с настоящей преступностью: пьяные, шатаясь, десятками выходили из отелей с деньгами, полученными за игорным столом. В любом случае, наш Меч окружали маскировочные чары, делавшие его похожим на набор блестящих булав для жонглирования. На такое вряд ли кто позарится. Остальные члены Золотого Клада также были замаскированы, за исключением Буирни. Я решил, что иметь при себе музыкальный инструмент – не вредно. Тем более что скрыть его свиту не было никакой возможности.

– Что ж, будь у меня рука, я бы знал ее так же хорошо, как я знаю Вейгас, – доверительно произнес Буирни. – Вы только оглянитесь по сторонам. Это же истинное чудо магии и технологий! У меня в течение десяти лет, проведенных здесь, был театр, вон там, чуть дальше по этой улице. Полный оркестр, девушки из кордебалета, бутафория!

– Звучит как атрибутика райской жизни, – сказала Тананда. – Почему ты ее бросил?

– Просто началась война. Однорукие бандиты против наперсточников. Да, это была еще та разборка, скажу я вам! Бандиты записали меня в свою клику. Мне казалось, что они сражались немного честнее. Я написал для них просто потрясающие военные марши! Это была долгая изнурительная битва. Мы практически потеряли спонсоров, так долго все тянулось. Как минимум двенадцать сезонов с летними повторами. Конечно, мы одержали победу и мир был восстановлен, но ущерб оказался поистине ужасным. Можно сказать, нас раздели до нитки, и боюсь, что раздевание до сих пор продолжается. – Его изумруды лукаво перекатывались из стороны в сторону. Тананда рассмеялась. Калипса, как обычно, смутилась.

Мы зашагали по широкому проспекту. Следуя указаниям Келсы, мы искали казино «Львиная голова». Я пребывал в дурном настроении. Этот волшебник Фрум явно не жаждал расставаться со своим сокровищем, но кто бы поставил ему это в упрек? Не знаю даже, почему я просто не улетел оттуда. Был прекрасный вечер. Время от времени среди какофонии голосов и музыки явственно раздавалось звяканье игровых автоматов. Я любил время от времени наведаться в Вейгас. Ярко-оранжевое здание казино «Шоу фонтана», пылающее в лучах прожекторов, находилось через дорогу. Мне ничто не мешало зайти туда, попросить метрдотеля усадить меня за мой обычный столик рядом со сценой в Театре Игрока и чуток расслабиться. Пока вы бросали кости, рядом отплясывали красотки в микроскопических нарядах, а напитки подавали в бокалах ростом с изверга. Я почти почувствовал стопку фишек в своей руке. Готов поспорить, Баррик удовольствовался бы и теми четырьмя сокровищами, что были у нас. Думаю, он сомневался, что Калипса вернется даже с одним сокровищем, тем более к назначенному сроку. Но нет, мы вынуждены преследовать упертого мага, который таскает с собой с места на место стопудовый справочник.

– Как нам не дать Фруму улизнуть из города, прежде чем мы снова его догоним? – спросил я Келсу.

– В данный момент он не знает, что мы здесь, – сказала Келса, сияя мне улыбкой из сумки Тананды. Она была замаскирована под большую золотую рыбку в аквариуме, но ничто не могло скрыть диамантовые очки. – Он очень рад, что скрылся до нашего прихода. Боже мой, как же я обожаю делать эти самые свежие бюллетени!

– Тогда загляни чуть дальше в будущее, – сказал я. – Хочу знать, где мы найдем Фолиант, а не только то, о чем он думает в данный момент. Задействуй свой талант на всю катушку.

– Я предсказываю… – теперь глаза плавали в глубине блестящего шара. – Я предсказываю, что он не сможет сбежать от вас, как только вы… будете окружены… ему подобными… – Она моргнула, и ее лицо вновь обрело фокус. – Я сказала что-нибудь интересное?

– Ему подобными? – переспросила Тананда. – То есть здесь есть еще пикины?

– Конечно, есть! Есть Малкин из Брумтауна и целая семейка Скрузов…

– Не они, – сказал я, щелкнув пальцами. – Он в Клубе Волшебников.

– Почему именно там? – спросила Танда.

– Где же еще? Здесь никто не задаст неудобных вопросов. Он тащит тяжеленный том в твердой золотой обложке. Этот город кишит карманниками и грабителями. Внутри казино есть охрана, но все, что происходит снаружи, никого не касается. Никому не интересно, напали на вас, ограбили или развели как лохов. Это плохо для рекламы. Что бы ни случилось с вами в Вейгасе, все в один голос заявят, что этого не было – и секретарь, и мэр, и полиция, и пресса. Клуб – идеальное место, где такой важный магический предмет, как Фолиант, будет в безопасности.

– Звучит разумно, добрый Ааз, – сказал Эрзац.

Даже у Асти не нашлось ни одного слова сарказма. Я ухмыльнулся:

– Еще как разумно! Пойдемте.

Я расправил плечи и с гордым видом зашагал вперед. Остальные послушно поплелись за мной следом. Приятно было вновь ощутить себя главным.

– Вы уверены, что не хотите небольшую экскурсию, пока находитесь здесь? – пискнул Буирни, отчаянно пытаясь вернуть себе лидерство. – Я знаю абсолютно всех! Я могу провести нас за кулисы на все концерты! Городской совет должен мне кучу услуг за озвучку тематических песен для их рекламы.

– Может, в другой раз, – сказал я, вырываясь на пару шагов вперед от Калипсы, подальше от его голоса. – Если вы вдруг забыли, напомню: мы ограничены во времени.

– Ты здесь бесполезен, Буирни, – сказал Эрзац. – Как и везде.

– Я?! – взвизгнул Файф, отчего все в пределах пятнадцати футов заткнули уши руками. – А как насчет Меча? Скольких, по-твоему, танцовщиц из варьете и игроков нам придется убить в погоне за волшебником, у которого есть Пейдж?

– Не тратьте время зря, – брюзгливо сказала Асти. В брезентовом чехле она напоминала жестяную походную фляжку, на которую никто даже не позарился бы. Увы, скромная эта маскировка стала причиной ее вечных капризов и нытья. – Пусть смертный попытается заработать себе на жизнь. Пока он сделал маловато, прямо скажем.

Я тряхнул ее обиталище:

– Послушай, сестрица, да я бы с радостью променял тебя на дырявое ведро, если бы не эта барышня. Более того, я бы на время зашвырнул тебя в пустыню. Пусть стадо страдающих от жажды верблюдов попинают тебя как следуют!

– Ты не посмел бы!

– Еще как посмел бы, – ласково промурлыкала Тананда, подмигнув мне. – На то они и изверги.

– Извращенцы! – испуганно пискнула Асти.

Калипса перевела взгляд с Меча на Чашу.

– А по-моему, Ааз и Тананда отлично справляются со своей работой, – сказала она. – Без них я бы просто не нашла никого из вас. Тем более так быстро. Не иначе как вы служили неким великим героям, если те умели делать вещи эффективнее, чем они!

Я приосанился.

– И все это за один день, малышка, – сказал я. Возможно, я все-таки чему-то да учил ее, несмотря на мое нежелание заниматься ее формальным образованием. По крайней мере, она меня ценила.

Я пружинистым шагом зашагал вперед.

– Хмм! – фыркнула Чаша. – Вообще-то наносить бальзам на душевные раны – это по моей части.

Клуб Магов не афишировал свое присутствие. В силу их природы в шоу на Вейгасе было задействовано множество практикующих чародеев и магов, от иллюзионистов до известных трансформеров, имевших в своем распоряжении разные приспособления от зеркальных ящиков до сложных спецэффектов, при виде которых кинопродюсеры от зависти обмочили бы штаны. Это было отличное место, чтобы расслабиться в перерывах между шоу и пожаловаться на боссов казино и клиентов. При этом можно было не волноваться, что что-либо из сказанного вами когда-либо будет услышано другим живым существом. Место было защищено самыми изощренными чарами плюс добавьте к этому существ-хранителей, таких как драконы и змеи-оборотни, имевших особый вкус к нарушителям порядка.

Я вступил в этот клуб во время моего первого визита сюда, много лет назад, когда только окончил школу. У меня имелся членский билет и клубный перстень. Ни того ни другого при мне сейчас не было, и я поклялся хранить тайну. Клятва эта, помимо всего прочего, требовала от нас того, что мы никогда не должны раскрывать секреты наших братьев и сестер-волшебников. Это обещание нередко скрывало тот факт, что половина магических действий в Вейгасе вовсе не были магией, являясь, по сути, просто сложными техническими эффектами, которые мог проделать любой пентюх, ковыряя одним палец в носу, а другим нажимая на кнопку. А самым лучшим в клубе были профессиональные семинары. Главным было произвести достойное впечатление, отчего там уделялось огромное внимание зрелищности. Много лет назад я сам прочел здесь несколько лекций. Я знал, что одноклубники будут рады меня видеть. И наверняка помогут поймать нашего беглого волшебника.

Здание располагалось в на редкость темном переулке между самыми большими театрами. Клик был единственным источником света на сотню ярдов в любом направлении. Бочком подобравшись к хорошо замаскированному дверному проему, я постучал условным стуком.

Тук-тук-тук, да-да-да-да, тук-тук-тук. Бум-бум-бум. Тук-тук-тук-тук-тук. Тэп, тэп! В центре двери появился круглый глазок.

– Кто желает войти сюда? – спросил хриплый голос.

– Еще один искатель, – ответил я.

– По какому праву ты желаешь это сделать? – продолжал голос.

– По праву общих интересов и братства, – сказал я. – Послушайте, может, пропустим остальную мутотень? Сегодня вечером я не могу потерять и двадцати минут.

Голос сделался надменным:

– Мы придерживаемся определенных стандартов, и их следует соблюдать! Итак, продолжим, что привело вас сюда?

Это был вопрос номер три из пятидесяти одного. Я вздохнул:

– Поиск мудрости.

* * *

– …И как зовут соискателя, который подает прошение о допуске в соответствии с уставом и правилами сего благородного учреждения? – наконец спросил голос, почти час спустя. Остальные ждали позади меня, вне пределов слышимости, так как весь пароль должен оставаться секретом. Я услышал, как Асти и Буирни хихикнули. В моей жизни мне не раз случалось терпеть унижения, но не в последнее время. Я процедил сквозь зубы последний ответ:

– Ааз. Аазмандиус. А теперь открой эту проклятую дверь!

– Аазмандиус… минуточку, только проверю списки. Да, членские взносы уплачены вовремя. Заходи, ищущий, и добро пожаловать!

Глазок захлопнулся. Я отступил. Часть стены открылась, обнажая двойные двери из чистого золота, инкрустированные огромными нефритовыми символами – большинство символов были весьма забавными шутками, понятными только другим магам. Например, тот, что располагался слева от меня, когда я шагнул внутрь, на редком древнем диалекте Импера гласил: «Ешьте у Джо». Другой был сложным рецептом рагу из морских водорослей.

Стоило мне войти, как две скудно одетые особы в розовых и голубых блестках, стоявшие по бокам дверного проема, вскинули руки в перчатках и приняли соблазнительные позы.

– Та-да-да-а-а! – воскликнули они хором.

Тананда кошачьей походкой прошла внутрь – она всегда чувствовала себя непринужденно, где бы ни находилась, а вот Калипса разинула клюв и пялилась на все, как самая настоящая неотесанная деревенщина.

Я был вынужден признать, что в этом месте имелись весьма впечатляющие штуки. Под потолком с люстрами между тройными изображениями огнедышащих драконов кружились иллюзии воздушных гимнастов. Я тотчас понял, что ошибся: тот, что посередине, действительно был драконом, частью системы безопасности клуба, ведь даже продвинутым магам обычно требовалось специальное защитное устройство, чтобы их не слопал дракон, которого лично они не впечатлили. Это чудовище кирпичного цвета с пятью головами цеплялось за выступ, напоминая перевернутую рождественскую елку. Когда мы вошли, он опустил одну голову, чтобы обнюхать нас. Я сделал знак остальным, чтобы они не двигались, пока чудовищный нос бегал по нам вверх с одной стороны и вниз по другой. На мое счастье, я уже сталкивался с этим раньше. Драконы никогда не забывали запах людей, к которым они были равнодушны, и тех, кого они ненавидели. Им редко, если вообще когда-либо, нравился недракон. Глип, вонючий поганец Скива – я имею в виду любимец, – был редким исключением. Тананда подмигнула ему, когда дракон отодвинулся, в ответ на это ящер выпустил клуб дыма с запахом серы.

Я почувствовал себя как дома. Маги и чародеи из сотен измерений тусовались тут поодиночке или небольшими группками, всасывая алкоголь и другие наркотические вещества. Справа от меня один толстый Кобольд демонстрировал вульпину с выпученными глазами, как нужно выдыхать облако огня. Дальше за ними внушительная группа волшебников-бесов в кричащих прикидах, которые только сами бесы считали стильными, вели громкую дискуссию о шкафах. Все как в старые добрые времена.

– Бар вон там, – произнес надменный голос, потеплевший лишь на самую малость. Как оказалось, он исходил от коротышки с длинным тонким носом и большими прозрачными глазами – нахохленного шибздика.

– Пока обустраивалась новая библиотека, мы были вынуждены перенести его из первоначального места хранения. Половина книг продолжала впитывать алкоголь. Впрочем, там до сих пор можно выпить. Некоторые члены клуба нуждаются в рюмке или двух, пока читают.

– Спасибо, – сказал я. – Вы не могли бы сказать мне, приходил ли сюда в последние пару часов один из моих приятелей? Он – пикин. У него есть книга, которую он обещал дать мне почитать.

– А-а-а, этот тип! Да, он в библиотеке. – Длинноносый шибздик указал нам на огромную картину маслом с изображением комнаты, полной книг в кожаных переплетах на резных деревянных полках. Это была магическая иллюзия, прикрывавшая дверной проем. Пара ассистентов стояла рядом, приветствуя каждого, кто проходил сквозь него. – Явно не дурак по части выпивки. Но не слишком разговорчив.

– Спасибо. – Я двинулся в указанном направлении. – Пойдемте, – сказал я Тананде и Калипсе. – Библиотека! Там полно высоких полок. Мы можем окружить пройдоху и незаметно подкрасться к нему.

– Боюсь, что нет, добрый Ааз, – прошептал мне Эрзац, скрытый под иллюзорной маскировкой в виде вращающихся булав. – Я чувствую присутствие Пейджа, а он может почувствовать нас. И предупредит Фрума. Нам следует поторопиться.

– Тоже верно. – Я ускорил шаг. – Пошевеливаемся.

В пяти футах от написанной маслом картины мы наткнулись на невидимый барьер. Я толкнул его, но он, похоже, тянулся во все стороны. Я бросился обратно к консьержу.

– Что за фигня? – потребовал я.

– Простите? – сказал шибздик и заморгал, глядя на нас. – Две ваших смазливых помощницы – полностью квалифицированные чародеи? Потому что, если нет, они не смогут войти. Приносим извинения за доставленные неудобства, дамы. Но таковы правила. Вы это знаете. Глава 18-я «Правил Клуба чародеев и магов и Гримуара».

Я пожал плечами, давая знак остальным. Это подстава как-то выскользнула из моей головы. Большая приемная и бар были единственными частями клуба, куда допускались посторонние, то есть не являющиеся его членами. А жаль, так как это было весьма интересное здание. Здесь имелся свой собственный, красиво обтянутый плюшем театр для клубных представлений, где чародеи пробовали друг на друге свои новые номера, частные комнаты для банкетов и деловых встреч, мастерские для ремонта магических предметов и винный погреб, который бы удивил метрдотелей в соседних отелях.

– Все в порядке, – сказала Тананда, неторопливо направляясь к низким, обитым бархатом диванам и кушеткам для бесед, что были расставлены уютными группами по всей огромной комнате. – Мы просто устроимся поудобнее.

– Скажи, Буб, – сказал я, отводя коротышку швейцара в сторону. – Нет ли способа устроить там частную встречу с моим другом? Не хочу никого беспокоить, но между нами должен состояться серьезный профессиональный разговор.

Шибздик в упор посмотрел на меня:

– Вы знаете правила, касающиеся порчи декора. Никакой зажигательной магии, никаких призывов к стихиям, никаких боеприпасов, за исключением тех, что оговорены в Конвенции Магов.

Я поднял ладонь в невинно-примиряющем жесте.

– Если кто-то и порвет обои, то это явно буду не я, – пообещал я ему.

– Ну, хорошо. Я поговорю с остальными. Спрошу, согласятся ли они дать вам немного уединения. Пойдемте со мной.

Я проводил его до двери библиотеки. Он шагнул, но обернулся и бросил на меня озабоченный взгляд.

– Что? Я не могу тратить на это всю ночь!

Я врезался в невидимый барьер. Я постучал по нему ладонями, потом кулаками. Барьер не издал ни звука, но я не мог двигаться дальше.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Я член клуба с хорошей репутацией.

– Хмм. – Шибздик подошел ко мне, затем поднял ладони и, обойдя вокруг, нахмурился. Снова проверил руки. Затем кого-то поманил. Из-за трапеции на потолке вылетел серокожий, крылатый и клыкастый громила в смокинге. Я узнал в нем Савону, кнута, обитателя измерения, в котором я бывал довольно редко, отчасти потому, что местные жители напоминали мне вампиров на стероидах. Деревенские жители с факелами и вилами не бегают за ними, они обычно от них убегают. Кнуты были весьма долговечными, весьма умными и весьма стойкими. Клуб нанимал их на службу на протяжении тысячелетий. Я подозревал, что нынешние сотрудники вполне могут быть теми, первоначальными. У них есть чувства, подобные чувствам летучих мышей, включая слух, такой острый, что на их фоне изверги кажутся такими же глухарями, как пожилые пентюхи. Если вы шепотом закажете себе напиток, кнут за стойкой приготовит его для вас и силой мысли отправит к вашему столу. Они поборники отличного обслуживания, но у меня при их виде по-прежнему по коже пробегают мурашки. Когда рядом с вами неожиданно появляется кнут, – это хороший способ потренировать сердечно-сосудистую систему в положении сидя.

– Чем могу служить, мистер Поулька? – очень вежливо спросил он.

– Проверьте его, мистер Савона, – сказал шибздик.

Левая бровь кнута поползла вверх:

– Но это мистер Аазмандиус.

– Это он так говорит. Проверьте его. Что-то здесь не так, почему он не может пройти сквозь барьер «только для членов клуба»?

Савона пристально посмотрел на меня. Его большие черные глаза просверлили меня до самого позвоночника. Он понизил голос:

– Мистер Аазмандиус не может пройти сквозь барьер, потому что его линии доступа к силовым линиям нарушены.

– У него нет магии? – удивился мистер Поулька. – Тогда почему главная дверь пропустила его? Даже если незнакомец ответит на все вопросы, это не значит, что портал узнает его.

– В сумке, которую он несет через плечо, лежит очень мощный магический предмет, – ответил Савона, нацеливая когтистый ноготь на сумку Асти. – Без сомнения, дверь подумала, что магия исходит от него. То же самое касается и сопровождающих его женщин. – Он поклонился Тананде и Калипсе. Танда в ответ игриво пошевелила парой пальцев и призывно улыбнулась. Лицо Савоны приобрело более темный оттенок серого. Даже кнуты не были застрахованы от чар троллины.

– Предметы? Какие предметы?

– Отлично! – сказал я, от души хлопнув Поульку по спине. – Ты меня застукал! Это сработало!

– Что сработало? – спросил Поулька, сосредоточенно сморщив личико.

Я доверительно подался вперед:

– Совет директоров не хотел, чтобы об этом было известно, но они решили проверить систему безопасности здесь, в клубе, чтобы убедиться, что она исправна. За последний месяц они прислали еще нескольких своих представителей, возможно, вы заметили кого-то из них? Они кажутся совершенно нормальными, но в них есть что-то этакое, не так ли?

Поулька явно оторопел, но Савона тихо откашлялся.

– Как девол, который на наших глазах утроился? У него имелся только один членский билет, но он просил впустить все три своих симулякра, сэр.

– Я помню. Мы впустили его. Мне это не понравилось, но на карточке было его лицо. Правда, мы не позволили ему купить три напитка по цене одного.

– Да, верно, – сказал я. – Ты с ним тоже отлично справился.

Поулька нахмурился.

– Итак, позвольте мне уточнить – вы разрешили Правлению временно лишить вас ваших сил, чтобы вы могли активировать барьеры «только для членов клуба»?

– Точно. И проверить, смогу ли я уговорить вас впустить меня в остальные помещения клуба, даже если я не отвечаю требованиям. – Я от души рассмеялся. – Но вы строго придерживались процедуры. Они будут действительно довольны вами, мое вам слово!

Поулька пришел в ужас.

– Зачем кому-то это делать? Оставить вас… беспомощным!

– Что ж, – сказал я, приняв скромный вид. – Порой приходится жертвовать собой ради клуба, верно? Правило № 46: член клуба всегда должен заботиться о благополучии своих товарищей.

– Это Правило № 47, – не без ехидства поправил меня Поулька.

Савона вновь прочистил горло. За мягким звуком послышалась угроза. Его клыки сверкнули.

– Он лжет, мистер Поулька.

– Нет, – с жаром заявил я. – Я просто хороший парень, всегда готовый помочь.

– Я впервые слышу об испытании системы безопасности. Я руковожу этим отделом уже 1043 года. Совет ни разу не проявлял никаких признаков недовольства моей работой или работой моих коллег. Не было никаких серьезных нарушений, которые могли бы спровоцировать их на проведение подобного теста. Подозреваю, что он потерял свои силы при неких иных обстоятельствах. Боюсь, однако, что такая потеря действительно является основанием для исключения его из числа членов клуба.

– Погоди, погоди! – сказал я. – Я все еще маг. Конечно же! Чтобы пройти квалификацию, требуется гораздо больше, чем просто сила. Не мне вам объяснять. Есть еще ловкость рук, отвлечение внимания, иллюзии, и ничто из этого не требует магии.

– Тоже верно. – Поулька щелкнул пальцами, и в его руках появился розовый цилиндр, весь в блестках. Он сунул его мне. – Если ты все еще фокусник, то вытащи из этой шляпы кролика.

Теперь на меня уставились все. Тананда начала делать руками какие-то пассы. Не иначе как решила попробовать вытащить для меня кролика у всех за спиной. Из всех питейных заведений во всех измерениях это было самым неудачным трюком. Все, кто находился в гостиной, вытаращились на нее.

– Есть!

Савона нацелил коготь, и Тананда с Калипсой от плечей до бедер обволоклись коконом из лент.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Любое постороннее вмешательство запрещено. Продолжайте.

Теперь я был предоставлен самому себе.

– Ну? – спросил Поулька. Я натужно ухмыльнулся.

– Да ладно, я не занимаюсь кроликами, – сказал я. – Такая мелочовка не по моей части.

– Мелочовка, говоришь? – Высокий, худой, синекожий волшебник в негодовании вскочил с места. Он был примерно на три фута выше моих немаленьких габаритов и угрожающе навис надо мной.

– По-твоему, извлечение кроликов из цилиндра мелочовка? Так знай, я уже более пятидесяти лет удивляю кроликами гостей Борейского дворца!

– Послушай, я не пытаюсь тебя обидеть, – сказал я, с трудом подняв руку, чтобы хлопнуть этого зануду по спине. – Просто я люблю более яркие эффекты, только и всего.

– Вот и произведи для нас такой, – сказал Поулька. – Один, без помощников. Без этих новомодных штуковин, которые есть у тебя. Только ты сам. Ну, давай же, удиви нас.

Я известен тем, что умею импровизировать, но бывают случаи, когда даже самые льстивые речи бессильны помочь.

– Послушай, – сказал я, наклоняясь к шибздику и по-дружески ухмыляясь. Он тут же отпрянул. – Согласись, некрасиво ставить в неловкое положение старого члена клуба, не так ли? Которому изменила удача и все такое прочее. Я верну их на днях. Более того, именно об этом я и пришел поговорить со своим приятелем – о восстановлении моих магических сил. Ты ведь не станешь этому мешать? Я на протяжении десятилетий был членом клуба с безупречной репутацией. Разве я не заслужил маленького послабления?

– Что ж… – лицо Поульки слегка смягчилось, но не лицо Савоны. – Должен довести до вашего сведения, что мониторы выявили характер скрытых вещей у мистера Аазмандиуса и его коллег. Они запрещены, сэр.

Клянусь, мои уши услышали заглавную букву З. Теперь мы привлекали всеобщее внимание. Я попытался ублажить этого ретивого упрямца.

– Это всего лишь часть теста, Савона, не более того.

– Мне очень жаль, сэр, но нет никаких дополнительных правил, которые бы разрешали вам пронести в эти помещения магический меч, особенно такой огромной внутренней силы…

– Меч, – пискнул Поулька, но Савона еще не закончил.

– …Или прибор для прогнозирования. Более того, последний будет запрещен в любом месте города, так как способен предсказать исход ставок, что в свою очередь может привести к потере миллионов за игорными столами. Показания точности зашкаливают.

– Хм, – сказал я. – Никогда не думал об этом. – В конце концов, Келса могла пригодиться. Но Поулька не был настроен на дискуссии.

– Где он, этот прибор? – спросил он, дрожа от ярости.

– Вот у этой молодой леди. – Савона указал на Тананду. – Она создатель чар иллюзии, скрывающих обычный вид всех предметов.

– Вы планировали обмануть казино? – спросил Поулька, встав передо мной. – Использовали клуб как жульническую… базу? Это возмутительно!

– Нет, мы здесь не для этого, – возразил я. – Послушайте, все, что я хочу, это поговорить в библиотеке с моим другом.

– У нас есть только ваше слово, сэр, – произнес громила кнут. Он опустил арбалет так, что острие стрелы смотрело мне прямо между глаз.

– Боюсь, мистер Аазмандиус, – с достоинством произнес Поулька, – я вынужден просить вас покинуть это место.

– Покинуть? – переспросил я, отчаянно глядя на дверь библиотеки. За ней ждал Фолиант. Эх, если бы я мог просто… дотянуться… до него… Я вновь уперся плечом в невидимый барьер. – С какой стати я должен покидать это место! Я здесь на законных основаниях!

– Что ж, вы утратили членство, и так будет до тех пор, пока вы не восстановите свои силы, ибо только они дают право доступа. Иначе бы вас сюда просто не пустили. Где ваш членский билет?

Все присутствующие устремили на меня взгляды, бормоча:

– Этот тип точно с Девы.

Шибздик хлопнул в ладоши, и в его протянутой ладони внезапно возникла прямоугольная картонная карточка. Слева бледно-голубым цветом был нанесен замысловатый тисненый логотип Клуба Магов. Мой подвижный портрет был нанесен на правую половину над моей подписью. Юный я, изображенный на картинке, улыбался, как идиот, которого угостили конфеткой. Мой рот шевелился. Я разговаривал с волшебником, делавшим волшебное фото. Я рыкнул на этого тупого парня, который даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Поулька цыкнул языком. Он щелкнул пальцами по карте, и та вспыхнула ярким пламенем. Изверг на фотографии беззвучно закричал и рассыпался в пепел.

– Ты не можешь так поступить со мной! – проревел я.

– Это мой долг, – сказал Поулька. Зря, зря он напустил на себя такой самодовольный вид. – Вы нарушили несколько положений нашего устава. Вы мошеннически воспользовались членством, не проинформировали комитет об изменении обстоятельств, пронесли в клуб запрещенные магические предметы, совершили попытку нападения на другого члена клуба и, наконец, нарушили спокойствие членов Клуба Магов, который более семи тысяч лет был известен у наших братьев и сестер как оазис тишины и покоя! Выведите его, мистер Савона, – заключил шибздик, величаво махнув тощей ручонкой. – Если вдруг они попытаются вернуться, разрешаю прибегнуть к презрению, а также применить смертоносную силу.

– Эй, погоди! – воскликнул я.

– Боюсь, мне придется выбросить вас на улицу, мистер Аазмандиус, – сказал Савона с искренним сожалением. Я попытался обойти его, но сделать это оказалось непросто. В следующий миг крылатый тип уже сжимал мне шею когтями, а мою правую руку завел за спину.

– Нет, ты не посмеешь, – заявил я, пытаясь вырваться из его хватки, но он неумолимо толкал меня к входной двери. – Да ладно тебе, не притворяйся. Спроси у Правления. Они скажут тебе…

– Та-да-да-да! – пропели ассистенты, подняв руки, когда дверь распахнуласьК тому моменту я уже был в воздухе. Я приземлился примерно в тридцати футах дальше по переулку. Пока я поднимался, перед моими глазами возникли две пары ног.

– Что случилось с лентами? – прорычал я Тананде и Калипсе.

– Савона перерезал их, – ответила Тананда с легкой улыбкой, протягивая руку, и рывком поставила меня на ноги. Я выпрямился. Порой я забываю, какая она сильная. – Всего одним взмахом когтя! Мне нравятся мужчины с приличным маникюром. Он дал мне свой номер. У нас будет свидание, если я когда-нибудь вернусь сюда снова.

Глава 15

– Что же, это был позорный провал, – сказала Асти, пока я стряхивал с себя пыль. – От начала и до самого конца. Ты не только не заполучил Пейджа, но и Фрум снова сбежал.

– А ты могла бы сделать лучше, сестрица? – спросил я и оглянулся. Дверной проем исчез, его вновь сменила щель на уровне глаз.

– Конечно, могла бы! Твоя история была хилой отмазкой с самого начала. Заявить им, что ты тайный дознаватель. Ха!

– Это почти сработало! – сказал я в свою защиту.

– «Почти» – ключевое слово, – сказала Асти. – Ты был жалок.

– Жалок! – проревел я.

Тананда сочувственно положила мне на плечо руку. Я пожал плечами.

– Скажем так, ты был неумел. Тебе это больше нравится? – спросила Чаша.

– К твоему сведению, дорогая, у меня все было хорошо, пока я не врезался в ту стену. Я должен был это предвидеть.

– Как ты мог увидеть невидимую стену? – спросила Калипса.

Я покачал головой:

– Мне следовало попросить увидеться с Фрумом публично, попросить Поульку привести его туда, где мы могли бы на него наброситься.

Чаша закатила выгравированные глаза:

– Ха! Тогда бы он позвал на помощь. Пока ты разбирался с силовиками, он убежал бы обратно в безопасные комнаты членов клуба, куда тебе вход воспрещен. Все равно неудача. Абсолютное отсутствие подготовки – и это в месте, которое, как ты утверждаешь, ты знал как свои пять пальцев. Ты должен был помнить о защитных чарах. Ты мог бы придумать более убедительную историю прикрытия. Они с порога поняли, что у тебя нет никакой магии, кроме нас и той древней безделушки в твоем кармане. Ты мог бы придумать историю получше. Я могла бы придумать ее даже во сне!

– Тогда почему ты этого не сделала, сестрица? – рявкнул я, глядя ей в глаза. – Ты только и умеешь, что придираться и критиковать. Я думал, ты участвуешь в нашем деле. Но ты предпочитаешь придираться ко мне, а не помогать!

Глядя на гравировку Асти, можно было подумать, что та выполнена на граните, а не на золоте.

– Смертный, ты потерпишь неудачу или добьешься успеха, только действуя самостоятельно. Ты можешь попросить нас о помощи, но мы не станем вмешиваться и спасать тебя от… твоего жалкого отсутствия стратегии. Буирни предложил свою помощь, но ты ее отверг. В таких обстоятельствах я не вижу необходимости предлагать тебе свою.

– На мой взгляд, в целом его подход был правильным, – вставил Эрзац.

– Спасибо, – сказал я.

Но Меч еще не закончил меня критиковать.

– Но даже в этом случае ты не приложил достаточно усилий. У тебя сильный характер, почему ты не использовал его?

– Или обаяние! – пискнул Буирни. – Чуть больше дружелюбия не помешало бы.

– Ладно, я понял, – сказал я, жестом приказывая им заткнуться. – Сколько можно на мне ездить! Я не обязан оправдываться перед вами за свои действия. Да, эта попытка провалилась. Но мы еще живы, и Калипса тоже. Если только я не спрошу ваше мнение, держите свои комментарии при себе. Я вернусь туда, даже если мне придется вступить в поединок со всей комнатой. Я поймаю этого Фрума. – С этими словами я хрустнул суставами пальцев. – Пойдемте.

– Бесполезно, – весело сказала Келса. – Он ушел. Исчез, как только мы заспорили.

Я разинул рот:

– Почему же ты ничего не сказала?

– Ты жутко злишься, когда я перебиваю тебя, но я серьезно думаю, дорогой Ааз, что тебе следует избавиться от этой дурной привычки, поскольку она нередко противоречит тому, что тебе нужно знать в определенные психологические моменты…

– Не важно, – огрызнулся я.

– Видишь? – сказала Асти. – Калипса, дитя, в будущем слушайся нас. За нашей спиной бесценный тысячелетний опыт. Этот изверг уже не раз вводил тебя в заблуждение. Времени осталось в обрез. Не трать его зря.

– Вот-вот, – рыкнул я. – Я готов терпеть, когда вы четверо грызетесь между собой, но я жутко устал, мне надоели ваши придирки, когда я стараюсь изо всех сил. Забудьте. Не хочу брать с собой никого, кроме Келсы.

Келса моргнула огромными желтыми глазами.

– Я польщена!

– Вот не надо. Не будь от тебя пользы, я бы даже не посмотрел в твою сторону. – Я обменял футляр с Асти на сумку для боулинга Тананды, в которой лежала Келса. – Я пойду за Фрумом без вас. Встретимся в харчевне на Ори, – сказал я Тананде.

Она взяла меня под руку и прильнула ко мне. Я с подозрением посмотрел на нее. Я был страшно зол и не хотел попусту тратить свою злость.

– Ты не можешь вот так взять и уйти, Ааз, – сказала она.

– Еще как могу, – возразил я. – У меня есть И-Скакун. С его помощью я вмиг догоню этого парня. Я лучше работаю в одиночку. – С этими словами я вытащил из кармана мой гаджет.

– Нет, – сказала Тананда.

– Что? – взревел я. – Я всегда работал один!

– Но не лучше, – сказала она, с легкой усмешкой в уголках рта. Она забрала у меня Келсу и передала ее Калипсе, которая стояла в ярких лучах Клика. Тананда отвела меня в сторонку.

– Дело ведь не только в том, сколько нытья и придирок ты терпишь от сокровищ Золотого Клада, не так ли? – тихо сказала она. – Я тоже скучаю по Скиву. Но я еще ни разу не видела, чтобы ты думал интенсивнее или работал эффективнее, чем когда ты пытался соответствовать тому образу, который сложился в его кудрявой головушке.

– Драконий навоз, – ощерился я. – Может, мне просто надоело, что другие критикуют все, что я ни сделаю. Вы, женщины, вечно пытаетесь найти более глубокое объяснение простым вещам.

Ее улыбка растянулась в широкую ухмылку.

– Может быть. Драконий навоз реален, как и то, о чем я говорю. Знаешь, почему он вернулся в Пент?

– Он устал от нас, – сказал я, небрежно махнув рукой. – Я знаю, что он чувствует. Когда я слишком тесно сотрудничаю с кем-то, у меня развивается клаустрофобия. Я к этому не привык. Вероятно, он чувствовал, что больше не в силах выдерживать это давление. Вот и я чувствую себя точно так же.

Танда покачала головой:

– Не надо мне лгать. Он вернулся, чтобы доказать, что достоин работать с нами. Как будто мы могли соответствовать его стандартам. Признайся честно, ты одновременно и гордишься Скивом, и завидуешь ему. Он в большей степени реалист, чем я когда-либо могла подумать, после той первой встречи на Базаре, когда мне ничто не мешало украсть все кости из его наивной тушки и он этого даже не заметил бы, но у него есть этот сияющий образ нас с тобой как его лучших товарищей. Партнеров. Это слово теперь имеет для меня особое значение. Помимо Корреша, я почти никогда не доверяю никому, с кем работаю, но я доверяю всем вам, и я поняла, что вам стоит доверять, потому что Скив на многое открыл мне глаза. Ты даже не веришь, что достоин доверия, потому что вечно думаешь о том, какой ты жадный.

Асти играет на этом, и это обидно, не так ли? Но для извергов это естественно, тут нечего стыдиться. Скив принимал это во внимание, и я тоже. Ты отталкиваешь нас, хотя мы идеальные напарники. Ты почему-то вбил себе в голову, что, если Скив помахал нам ручкой, это значит, что тебе больше не с кем тусоваться. Но он этого не сделал. Он велел уйти в первую очередь себе самому. Думаю, он надеялся, что остальные из нас останутся вместе. Но признай, Ааз, он был своего рода клеем. В моей профессии нельзя слишком привязываться к кому бы то ни было, но я привязана к нему. Он мне как родной, да и ты тоже. Итак, кузен, ты намерен пошевелить мозгами и взять нас с собой или собираешься пойти туда один?

Терпеть не могу, когда мои личные чувства вытаскивают наружу и швыряют мне в лицо, как свадебный торт, но, как сказала Тананда, она старый друг и знает меня как облупленного. Меня неприятно задело, когда Эрзац намекнул, что, мол, у смертных нет и не может быть такой крепкой дружбы, как у них, во что по большому счету с трудом верилось, потому что они все время цапались.

– Хорошо, – сказал я, сохраняя видимость сопротивления. – Но если ты пойдешь со мной, очень прошу мне не мешать.

– Постараюсь. – Она схватила меня за уши и крепко поцеловала в губы. – То-то же, Ааз, – сказала она. – Давай, Калипса, пошевеливаемся!

БЭМС!

Контраст между Вейгасом и Томбургом был настолько резким, что я было подумал, что мы перескочили из цветного мира в черно-белый. Там, где неон расцвечивал не только здания, но и одежду жителей Вейгаса, жители Томбурга, сидевшие, сгорбившись над книгами за письменными столами в кабинках вокруг меня, были все как один облачены в блеклые, землистого цвета одежды, что хорошо сочеталось с пропахшими плесенью томами на ближайших полках. Мы были в тесноте. Танда и Калипса оказались буквально прижаты друг к дружке.

– Где он? – спросил я у Келсы.

– Тсс! – К моему лицу вплотную придвинулась чья-то круглая физиономия. С пальцем, прижатым к губам известным каждому жестом. Я отпрыгнул. Лишь долгий опыт удержал меня от того, чтобы от неожиданности не врезать ему между глаз кулаком. Но как только я сориентировался, я понял, что не прочь это сделать. Вот уж не думал, что круглое лицо можно сморщить в такую гримасу неодобрения. Обладатель лица был цилиндрической формы, как минимум с девятью парами рук и ног, росшими по всей длине тела.

– В чем, черт возьми, твоя проблема, Буб? – рыкнул я.

Указательный палец отодвинулся от пухлого личика и ткнул в табличку на колонне между двумя высокими шкафами, до отказа набитыми книгами.

ТИШИНА, гласила эта табличка. Для пущей убедительности указательный палец постучал по ней несколько раз.

– Что это, монастырь?

Пухленькое существо покачало головой. Я огляделся по сторонам. Книжные полки позади меня были не единственными. Более того, казалось, что они тянулись вдоль прохода, в котором мы стояли, почти до бесконечности. Стоило мне обуздать свой гнев и прислушаться, как я услышал дыхание десятков невидимых существ, шелест переворачиваемых страниц, ученых, склонившихся над книгами в невидимых кабинках. Мы были в библиотеке. Я повернулся к Тананде и Калипсе:

– Что за?..

– Тсс!

Я хмуро посмотрел на библиотекаря, но все же понизил голос:

– Что за подлые уловки?!

– Что я тебе и говорила, – сказала Келса, в кои веки без обычной издевки. – Ты найдешь Пейджа здесь, среди его братьев по полкам!

– Ты говорила не это, – напомнил я ей.

– Но что-то в этом роде. Какая разница? Он здесь. Осталось лишь поймать его. Я это предвидела!

– Ты много чего предвидишь, – буркнул я. Книжный червь за моей спиной снова цыкнул на меня.

– Ладно, – выдохнул я. – Буду говорить шепотом!

Червь кивнул и медленно пополз прочь, для того чтобы приструнить другого посетителя.

– Где именно он находится? – спросил я Келсу. – Нет, не говори. Покажи мне.

Хрустальный шар затуманился, затем прояснился. В его глубине я увидел еще один ряд книжных полок, идентичных тем, что были позади нас.

– Это не поможет, – шепнула Калипса. – Они все похожи.

– Не совсем, – прошептала Тананда в ответ. – Смотри! Он стоит под табличкой с буквами «Фe-Фи». Похоже, ему нравится стоять рядом со своими инициалами.

Я усмехнулся:

– Тогда пойдем и сделаем этому Фруму большой-пребольшой Фо-Фум! Я устал играть с ним в догонялки по всем измерениям. Мы разделимся и окружим его.

Я взглянул вверх. Местные особи, похожие на книжных червей-переростков, не просто ползали по проходам. Я видел, как они, просматривая ряды обложек, цеплялись за края полок и даже за потолок.

– Сможешь забраться туда? – спросил я Тананду.

– Как два пальца, – ответила она, быстрым гибким движением взобралась на ближайший ярус и исчезла наверху.

– Затем ты прыгнешь на него сверху. Я зайду справа. Калипса, ты зайдешь слева. – Я наклонился и ткнул указательным пальцем в лицо Буирни. – Один писк, и ты станешь у меня U-образным изгибом под моей раковиной, с дырками или без оных. Усёк?

– О, я понял, – ответил тот. – Я буду пиано пианиссимо.

– Никакого пиано. Ни единой ноты музыки, пока мы не выйдем на улицу. Не хватало мне, чтобы нас выбросили отсюда. Идем.

– Я могу усыпить всех в библиотеке, – предложила мне Асти, когда я на цыпочках прошел мимо полок «До-Ду». – У меня есть чудесный снотворный газ, который тотчас свалит любое дышащее существо.

– Нет, спасибо, – ответил я. – Только не сейчас, пока Тананда на потолке. Но ты можешь прыснуть им во Фрума, если мы сумеем подобраться к нему достаточно близко. Просто постарайся уберечь меня от твоего чудо-газа, договорились?

– Ааз, у меня в этом деле тысячелетний опыт!

– Если честно, лично я предпочту опытному ветерану удачливого новичка, – огрызнулся я.

Не знаю почему, но в библиотеке меня всегда клонит в сон. В воздухе не только слышны тихие шорохи, но и сам воздух застыл, как стекло. В окна лился солнечный свет, в залах стояло приятное тепло, а запах старых книг действовал на мой организм как снотворное. Меня так и тянуло влепить себе пощечину, чтобы не заснуть.

Я удостоился нескольких раздраженных и нескольких удивленных взглядов, пока пробирался к букве Ф. Но присутствующие не проявили никакой нервозности в отношении извергов, что, на мой взгляд, является признаком интеллекта. Обычно мы нападаем, только если нас провоцируют. Или оскорбляют. Или если мы голодны.

Мой острый слух сообщил мне, что Тананда, перелезая через штабеля томов, из последних сил пытается удержать Келсу от болтовни. Эрзац шепотом давал Калипсе советы, пока та обходила Фрума с правого фланга.

Я осторожно двинулся вперед, высматривая, не мелькнет ли где черная шерсть. Я так и не смог хорошенько рассмотреть нашу добычу ни в одном из двух измерений, через которые мы только что гнались за ним, но вероятность того, что здесь, в публичной библиотеке в Томбурге, окажется еще один пикин, была ничтожной, а то и нулевой. Я слышал вокруг себя тихое дыхание читателей и прочих посетителей, пришедших поводить носом между книг, за исключением одного пожилого книжного червя в углу, который громко сопел. Я ухмыльнулся ему, проходя мимо.

Выпученными на стебельках глазами он читал какой-то роман. Как только я отключился от его сопения, как услышал, что рядом работает еще один дыхательный аппарат. Этот – громко сипел, но не от похоти, а от страха. Не иначе как наш парень. Я на цыпочках двинулся дальше.

Я обошел следующий ряд книг. Вот он! Подобно его соплеменнику и другу-плиточнику, вместо лица у него был перевернутый треугольник, заросший черными волосами. Одет он был в длинную коричневую мантию, перехваченную в талии ремнем, на ногах – пара ботинок, которые скорее подходили для зависания в барах, чем для дальних походов. Прижавшись спиной к полкам, он посмотрел налево, затем направо. На левом плече у него висела огромная сумка, в которой вполне мог поместиться драгоценный фолиант из чистого золота. Я отступил, чтобы он меня не увидел.

Затаившись в тени, я перебрал свои варианты. Я никак не мог замаскироваться под местного жителя. Заверни я за угол, он бы просто сбежал в другом направлении. Я не слышал Эрзаца, значит, Калипсы еще не было. Я поискал глазами Тананду. В зависимости от движения наверху полок, ей, чтобы добраться сюда, может потребоваться какое-то время.

И тут меня осенило. Я проскользнул в проход позади этого типа и направился к противоположной стороне ряда полок. Если в самый удобный момент нырнуть вперед, я смогу схватить его сзади и не отпускать, пока кавалерия, так сказать, не поднимется наконец на холм. Я впился взглядом ему в затылок, присел и приготовился к прыжку.

– Чем могу помочь? – спросил меня приятный голос. Это ко мне незаметно подкралась дама – книжный червь.

– Тихо! – рявкнула Асти. – Он пытается устроить засаду.

– Покорно благодарю! – рявкнул я. Звук наших голосов насторожил Фрума. Перед тем как он бросился вправо, я заметил в его глазах испуг. Оттолкнув непрошеную помощницу в сторону, я пустился в погоню. – Зачем ты это сказала?

– Но ведь мы не нуждались в ее помощи, не так ли? – раздраженно огрызнулась Асти. – Она могла предупредить его о нашем присутствии!

– То есть ты сделала это ради меня? Огромное спасибо.

– Тсс! – прошипели несколько книжных червей, цепляясь за стены. Я ускорил темп. В тишине шаги пикина были прекрасно слышны. Он то и дело нырял в проходы между полок, то вправо, то влево, надеясь сбить меня со следа, но это плохо ему удавалось.

Когда я пересекал проход, над моей головой, словно белка, прыгающая с дерева на дерево, промелькнула тень. Тананда подмигнула мне и указала влево. Я двинулся вправо. Нужно было загнать Фрума в угол, прежде чем тот успеет выскочить за дверь.

Внезапно шаги прекратились. Я остановился посреди длинного коридора. С одной его стороны тянулись полки пыльных коричневых томов толщиной в три дюйма, с другой – окна. С первого взгляда я понял, что мы на втором этаже, над улицей. Тананда снова взлетела на полки, и шаги возобновились. Я развернулся и бросился в погоню.

Я помчался к ближайшему перекрестку проходов. В центре стояла небольшая группа книжных червей, державших книгу размером с кровать. Фрум выскочил из коридора напротив. Заметив меня, он выпучил глаза и бросился влево. Я был вынужден кувырком перелететь через открытую книгу, чтобы броситься за ним вдогонку.

– Ой! – запротестовала Асти, когда я вскочил на ноги. – Ты это полегче с приемчиками дзюдо, ладно?

– Если только у тебя нет летающего зелья, я должен постоянно двигаться, детка, – сказал я.

– Я непременно его сварю, обещаю, – ответила она. – Просто перестань меня пихать!

Фора, которую получил Фрум, помогла ему оторваться от меня, но не от Танды. Я свистнул, и в ответ услышал пронзительный свист, который донесся примерно через пять рядов полок. Лавируя между посетителями библиотеки, я бросился на свист напарницы. Вскоре Тананда свистнула снова. Звук был ближе. Я посмотрел вверх.

– Куда он побежал? – спросил я.

– Тсс! – зашикали на меня читатели.

В этот момент мимо нас через ближайший поперечный ряд промелькнуло черно-бурое пятно. Мы переглянулись и бросились за ним вдогонку. Но где же Калипса?

Впереди маячил зигзагообразный знак, универсальное обозначение лестницы. Фрум устремился на первый этаж. Я прибавил скорости. Не хотелось бы иметь дело с охраной, если та в этом месте имеется. Поганец оказался довольно шустрым и в два счета оторвался от меня.

Неожиданно полки с книгами закончились, и моему взору предстало открытое пространство с перилами лестницы в дальнем конце. Я увидел Фрума, с толстой сумкой на ремне и все такое прочее. Он бежал впереди меня. Но внезапно резко остановился и вскинул вверх руки. Я тотчас поспешил наверстать упущенное. Тананда спрыгнула с полок и бросилась за мной следом.

Глава 16

Как только я поравнялся с ним, я понял, почему он остановился. Наверху лестницы стояла Калипса. Она вытащила Эрзац и нацелила острие под его дрожащий подбородок. Фрум посмотрел на меня и вновь на нее.

– Пожалуйста! Прошу вас, не трогайте меня! – взмолился он.

– Спокойно, дитя, спокойно, – сказал Эрзац. Калипса, похоже, была напугана не меньше пикина, но крепко сжимала в обеих руках Меч. – Он не представляет для тебя угрозы. И никуда не сбежит. Используй меня как средство устрашения, но не как оружие. Не наклоняйся вперед, иначе ты проткешь ему горло.

– Спасите! – замычал Фрум. Кожа под мехом отчетливо позеленела.

– Я пытаюсь, – сказала Калипса, хотя тряслась не меньше, чем сам Фрум. Острие Меча ходило ходуном вверх и вниз. Я просунул под него палец и чуть приподнял.

– Ах, вот ты где, друг Ааз! – воскликнул Эрзац.

– Как ты узнал, где его искать? – спросил я.

– Эрзац догадался, – сказал Калипса. – Он велел мне отвести его к плану этажа. И всего лишь взглянув на схему, сказал, что Фрум, вероятно, побежит к этому месту. Что тот и сделал. Я исполнила Танец Скорости, чтобы привести нас сюда, опередив Фрума. Мне есть чему поучиться у Эрзаца! – Она с благоговением посмотрела на клинок. Тот скромно потупил темно-синие глаза.

– Я лишь предлагаю свои скромные таланты, если вижу, что им есть применение.

– Хорошая работа, – сказал я и повернулся к съежившемуся беглецу: – Мы пришли за Пейджем. Отдай его нам. Немедленно.

Трудно одновременно выглядеть напуганным и бросающим вызов, но у Фрума это получилось. Он выпятил острый подбородок.

– Т-т-ты не можешь его получить.

– Послушай, – прорычал я. – Я не за тем гнался за тобой через три измерения, чтобы услышать «нет». Может, дня три назад я и был склонен к переговорам и даже готов предложить тебе что-то взамен, но это времечко, как говорится, тю-тю. Фолиант у тебя. А нужен он нам. Быстро гони его сюда. – Я протянул руку.

Фрум с видимой неохотой снял с плеча толстый ремень и передал мне сумку. Я схватил ее.

– Вы не имеете никакого права, – заявил он. – А вот я имею право на свой исходный материал. Вы мешаете моей работе!

– Вот как? – спросил я, глядя ему в глаза. – А по-моему, ты вмешиваешься в жизнь деда этой юной леди. А это будет поважнее твоей карьеры.

– В его жизнь? – переспросил Фрум. Внезапно он показался мне менее раздраженным и испуганным, зато в глазах его промелькнул интерес. – Можно чуть подробнее?

Калипсу не нужно было упрашивать, у нашей девочки тут же открылись все шлюзы.

– Видишь ли, мой дед – великий Калипсо…

Я открыл сумку и вытащил книгу, которую нашел внутри.

– Вот, – злорадно произнес я, помещая ее в поле зрения Асти. – Снова скажешь, что я облажался?

– «Чушь и брехня. Отчет о моих годах в качестве деревенского дурачка в Королевстве Руизмотто», – прочла Асти на корешке. – Да, я согласна, это вполне может быть историей твоей жизни. Это не Пейдж.

– Что? – удивился я и посмотрел на книгу.

– Кроме того, у него литая золотая обложка, – напомнила мне Асти. – Это же – сафьяновая телячья кожа отвратительного зеленого оттенка. Издан, я бы сказала, лет пятьдесят тому назад, судя по запаху.

– Я бывал в Руизмотто, – пискнул Буирни. – И знаю песню о королеве, правившей пятьдесят лет назад. У нее был очень большой нос. Хотите послушать?

– Нет! – рявкнул я.

– …И чародей Баррик оказался плохим соседом, тираном, который терроризировал нас…

Я снова сунул руку в сумку. И верно, там был еще один том.

– Эта штуковина просторнее, чем кажется. – Я вытащил и его. На блестящей черной кожаной обложке серебром было написано «Том III».

– Не то.

Я продолжил вынимать книги из сумки Фрума. Похоже, та была бездонной. Чего в ней только не было – и пространные личные отчеты, и истории, сборники стихов, легенд и мифов. Затем я вспомнил пыльные полки в его кабинете на Пикине. Я сердито посмотрел на Фрума.

– Тебе пришлось захватить с собой всю коллекцию книг? – спросил я.

– Я… – Фрум сглотнул. Я заметил, что он еще довольно молод. – Отчет о ваших победах в Золотой Книге вселял ужас. Я просто испугался возвращаться. Ты намерен вырвать мне кишки и завязать их узлами?

– Только если я не найду того, что ищу, дубина, – сказал я. Мне не хватило места на столе, и я складывал книги по полу. – Где он?

– Его здесь нет, – сказала Келса.

– С чего ты взяла? – огрызнулся я, вытаскивая весь комплект энциклопедии, по одному толстому тому за раз. За ней последовали «Полное собрание приключений Крошки Немо», книжки изврских карикатур, «Кулинарная книга Юной Драконши» и не менее пятнадцати руководств о том, как писать рассказы.

– Мой любезный Ааз! Это все обычные книги. Здесь нет ни одного магического текста. Это сборники рассказов. Романы.

– Хватит водить меня за нос! – Я встряхнул Фрума. – Где она?

– Я никогда не скажу вам, где спрятал Золотую Книгу, – заявил он, с вызовом тряхнув головой. – Я лучше умру.

Я вплотную приблизил лицо к его лицу.

– Это легко устроить.

– Золотую? О, я ее видела, – сказала Тананда. – Так это был Пейдж?

Она поспешила обратно к последней нераскуроченной полке и поднялась на второй ярус. Фрум тотчас сник.

Тананда поднапряглась и сжала пальцы вокруг толстенного тома. Теперь, когда я смотрел в нужном направлении, я и вправду увидел проблеск золота.

– В чем дело? – спросил я.

– Я не могу его вытащить!

– Это как понимать, ты не можешь его вытащить? Наверно, он просто слишком тяжел, чтобы вытянуть одной рукой.

– Нет, он вообще не двигается.

– А вот и они! – объявил нежный голосок.

Это вверх по лестнице прокрался какой-то книжный червь и поднял верхнюю часть своего тела, указывая в нашу сторону. Вокруг него появились еще несколько других его собратьев, одетых в униформу с золотой тесьмой на фуражках, и взяли нас в плотное кольцо. Целый отряд собрался вокруг Тананды и, прежде чем она сумела взобраться на верх полки, повел ее прочь.

– Итак, – прошептал их начальник, поднявшись и глядя мне прямо в лицо. – Вы нарушаете покой этого заведения. Вы обязаны немедленно уйти.

– Мы еще не можем уйти, – сказал я. – Мне нужна книга!

– А по-моему, у вас есть все книги, которые вам нужны, – возразил он. – Когда вы закончите их читать, возвращайтесь. Но только тихо! А пока, будьте добры, уходите, или нам придется применить силу!

– По крайней мере, разрешите нам взглянуть на книгу вон на той полке, – сказал я. Эти персонажи не производили впечатления силачей. Я подумал, что как только мы снимем фолиант с полки, то сможем воспользоваться И-Скакуном.

– Это исключено, – заявил библиотекарь, пока его помощники запихивали коллекцию Фрума обратно в его сумку. – Все книги на наших полках становятся частью нашей постоянной коллекции. Их можно получить только по читательскому билету. Выведите их отсюда, – приказал он охранникам.

Работая на Калипсу, я не раз подвергался атакам подобного рода и не собирался допустить, чтобы это повторилось снова. Стряхнув с себя все эти крошечные ручонки, я с достоинством спустился по лестнице впереди книжных червей.

– Вы совершаете ошибку, – заявил я. – У нас есть разрешение находиться здесь. Мы снимаем об этом месте документальный фильм. Вы только что удостоились роли законченного злодея. У вас есть шанс заставить нас изменить свое мнение.

– Тсс! – в унисон зашипели охранники.

– О, позвольте мне получить эту книгу! – взмолилась Калипса, но они вытолкали и ее. Нас вывели в фойе. Длинные очереди книжных червей ждали у стола, чтобы библиотекарь занес выбранные ими книги в их формуляры.

– Если вы не послушаете меня, я буду танцевать до тех пор, пока вы не начнете умолять меня не делать этого! – сказала она и вскинула руку.

Я схватил ее.

– Лучше сделай это снаружи! – сказал я и кивнул в сторону двери. Она вытаращила глаза, но затем кивнула и расслабилась. Черви вывели нас на улицу и, брезгливо отряхнув руки, оставили там. Фрум споткнулся и, прижимая сумку к груди, полетел в сточную канаву. Рядом с нами, взвизгнув тормозами, остановился автомобиль в форме чаши с тремя книжными червями в нем. Водитель погудел Фруму клаксоном, вернее пропищал, так как звук рожка был скорее похож на писк возмущенной канарейки. Фрум снова вылез на тротуар и направился ко входу.

– Я возвращаюсь за Пейджем, – заявил он. – Я объясню, что это ошибка. Вы не сможете меня остановить!

– Это кто сказал? – рыкнул я, бросаясь за ним следом. – За Пейджем возвращаюсь я! А тебя я переброшу через вон то здание!

– На глазах у всех этих людей? – сказал Фрум. – Да они сомнут тебя, прежде чем ты ударишь меня дважды. Это самая законопослушная цивилизация. Я намерен забрать свою книгу! – Он повернулся, чтобы открыть дверь. Я прыгнул и перегородил ему путь. Он попытался обойти меня. Я железной хваткой схватил его за руку.

– Потанцуем? – спросил я. – Буирни, начинай!

Пронзительный звук флейты заставил всех, включая Фрума, обернуться. Влетев на высоту примерно двадцати футов, Клик, софит, направил на Калипсу свой самый яркий свет. Барабан начал отбивать похотливый ритм.

– Покажи им, на что ты способна, девочка! – сказал я.

Взмахивая руками словно крыльями, Калипса закружилась под музыку. В мгновение ока ее Танец Завораживания привлек внимание прохожих. Пухлые круглолицые книжные черви толпились и толкались, чтобы получить беспрепятственный обзор. Похожие на чаши автомобили как будто приросли к месту. Их пассажиры выскользнули на тротуар, чтобы присоединиться к быстро растущей толпе. Чтобы посмотреть на Калипсу, книжные черви карабкались на стены и фонарные столбы.

Со своей стороны, Калипса умело манипулировала аудиторией. Грациозно проплывая мимо толпы зевак, она флиртовала с парнями в первом ряду и даже пернатыми руками щекотала им подбородки. Она задействовала в своем танце Эрзаца. Повращав сверкающим клинком над головой, она затем опустила его и ласково погладила. Дети восторженно глазели на нее. Заметив это, возмущенные матери поспешили одной рукой закрыть своим чадам глаза. Я тоже смотрел на нее, разинув рот, наслаждаясь каждым ее движением. В эти минуты все на свете отошло на второй план. Была лишь эта стройная девушка-уолт и ее танец.

Внезапно за уголок моего рта зацепился чей-то палец и повернул мою голову. Я обнаружил, что смотрю в глаза Тананде. Моя напарница покачала головой:

– Не можешь не пялиться на красивую девушку, а?

– Спасибо, – сказал я.

– Не за что. Она хороша, правда?

Произведенный на Фрума эффект оказался именно таким, как я и надеялся. Волшебник-пикин прекратил попытки оторваться от меня. Разинув рот, он во все глаза смотрел на Калипсу. Я отпустил его и подмигнул ей, стараясь не слишком пристально следить за ее движениями.

– Держи его там, пока я не вернусь, – сказал я Тананде. – У меня есть идея.

– У тебя есть идея? – спросила Асти, когда я толкнул дверь. – Это стоит заголовка.

– Заткнись, – рявкнул я с превеликим удовольствием. – Мы входим в библиотеку.

Я уверенно подошел к столу. Если самец томбургской лани удивился, что к нему обратился изверг, то он хорошо это скрыл. Я одарил его своей самой приветливой улыбкой.

– Добрый день, – вежливо сказал я. – Я хочу подать заявку на читательский билет.

Через открытую дверь внутрь с улицы проникли аплодисменты и восторженные вздохи. Библиотекарь за столом поправил на мясистом носу толстые очки и посмотрел через мое плечо.

– Что там происходит?

– Кто знает? – сказал я. – Так могу я подать заявку?

В мгновение ока я стал гордым обладателем читательского билета Главной библиотечной системы Томбурга. Пару минут спустя я был на площадке, где Фрум положил Фолиант. Тот соскользнул с полки мне в руки, как говорится, без шума и пыли. Через две минуты я стоял в очереди у стола. Тот же библиотекарь, у которого я только что получил мой читательский билет, выдал мне его домой.

– Вы можете держать его столько, сколько пожелаете, – сказал он. – Если вдруг на него возникнет межбиблиотечный запрос, мы используем наш хрустальный шар, чтобы найти вас.

– Давайте, – беспечно ответил я. – Хорошего вам дня.

Выйдя на улицу с Фолиантом под мышкой, я помахал Калипсе и Тананде.

– Он у меня! – крикнул я.

Последним грациозным вращением Калипса вложила меч в ножны и закончила танец.

– A-а-а-а-а-а! – Толпа испустила вопль разочарования. Книжные черви озадаченно взглянули друг на друга и расползлись по своим делам. В считаные мгновения тротуар был свободен от всех, кроме горстки случайных прохожих.

Фрум несколько раз моргнул, затем пришел в себя. Увидев Фолиант, он схватился за него. Я вырвал его у него из рук. Он был выше меня, но слаб, как мартини в стрип-клубе.

– Сожалею. Он пойдет с нами.

– Вам это никогда не сойдет с рук, – задыхаясь, заявил он.

– Уже сошло.

– Но что я буду без него делать? – сказал Фрум. – Он подарил мне столько идей!

– Идей? – Настала моя очередь растерянно моргнуть. – Ты ведь волшебник. Используй силовые линии, как и все остальные.

– Волшебник? – озадаченно уточнил он. – Я не волшебник. Я рассказчик.

– Кто-о-о? – спросил я, опешив. – Мы думали, ты использовал Пейджа в качестве гримуара. Ты ведь член Клуба Магов.

– Нет, нет! – воскликнул Фрум. – Я показываю фокусы. Это делает мои выступления интереснее. Пейдж научил меня прыгать по измерениям. Это так легко, что на это способен каждый.

– Не каждый, – прорычал я.

Фрум, казалось, не заметил.

– Пейдж – великий учитель. Он нечто большее, нежели обычный гримуар! Он полон удивительных историй, корни которых уходят в глубь тысячелетий. Воистину поразительных историй. Многие из них имеют отношение к Золотому Кладу. – Он посмотрел на Эрзаца и Келсу: – Это ведь некоторые из сокровищ, не так ли? Я узнаю их по его описаниям. Они действительно столь чудесны, как гласят легенды?

– Тссс! – рявкнул я, оглядываясь на пешеходов, проходивших мимо нас с обеих сторон. – Да, это так. Но не нужно бульварных заголовков.

– Поразительно, – задумчиво произнес Фрум, не в силах оторвать от них глаз. – Я всегда вёл очень тихую размеренную жизнь. Все, что я делаю, это сижу в маленькой комнате и сочиняю истории, которые продаю, чтобы заработать себе на жизнь. Лично со мной ничего не происходит. Однажды в поисках вдохновения я пошел в пещеру, чтобы написать рассказ о подземных ужасах, и нашел его там, на полке, сияющего, как…

– Как маяк в ночи? – договорил я.

– Да! Тебе следует стать писателем. Пейдж был моим лучшим источником материалов, лучше, чем любая другая книга за всю мою жизнь. Я был невероятно продуктивен, а он давал отзывы на мои сочинения. Когда я прочел в его архивах, что вы придете за ним, скажу честно, я запаниковал. Я собрал все, что у меня было, и сбежал. Он больше, чем просто сокровище, он мой друг, мой наставник! Ты уверен, что ты… не вернешь его мне?

– Извини, малыш. Где-то найдешь, где-то потеряешь.

Фрум мгновенно сник.

– Как я могу пойти на Сейлеманорский фестиваль без него?

– Если наша погоня за тобой через измерения не дала тебе материала для потрясающего эпоса, – сказала Тананда, – значит, ты просто не можешь быть хорошим рассказчиком.

– Не говоря уже о горе, случившемся с Калипсой, – добавил я. – И ты только что встретил четырех других членов Золотого Клада. Там в библиотеке к твоему горлу был приставлен Эрзац, Великий Меч.

– Я… – Фрум посмотрел на каждого из нас. Похоже, до него начало доходить. – Это он? Значит, у меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО было собственное приключение, не так ли?

– Еще какое! – сказала Тананда, бочком пробираясь к нему, с улыбкой, призванной сразить его наповал. – И ты можешь сказать своим слушателям, что бросил вызов могущественному Аазу, одному из самых крутых и ловких парней, которые когда-либо жили на Извре, и что ты победил его два раза из трех.

– Эй, минутку! – сказал я. – Кто это вообще говорит?

– Как кто? Фрум, конечно – ответила Тананда, подмигнув мне, и провела пальцами по рукаву его мантии. – Разве не так?

Похоже, у него случился приступ сухости во рту.

– С какой стати я… как я могу ответить отказом? Да, получится чудесное повествование! Я стану хитом фестиваля. Что… как ваше имя, прекрасная леди?

– Тананда, – ответила троллина, – убедитесь, что правильно его записали.

Пикин уже копался в своей вместительной сумке в поисках пера и блокнота.

– И что вы такое исполняли, что я буквально прирос к месту, мисс Калипса? – спросил он.

– Танец Завораживания, – сказала она.

– Это было… это была фантастика, – сказал он, восхищенно на нее глядя. – Удачи вам в освобождении вашего деда.

– Спасибо, – скромно сказала она. – Вы проявили любезность, позволив мне взять Пейджа.

– Всегда пожалуйста, – сказал Фрум. – Взамен прошу лишь одно: сообщить мне, чем все завершится. А потом берегись, Моригримский Фестиваль лучших рассказчиков. Пока!

И он исчез.

БЭМС.

Глава 17

– МОЛОДЕЦ, – неохотно буркнула Асти. – Это было почти великолепно.

Я шагал по главной улице Томбурга, выискивая глазами удобный переулок, в который мы могли бы нырнуть, чтобы не прыгать через измерения на глазах у толпы. Может, Фруму и нравилась публичная демонстрация магии, чего я точно не мог сказать о себе.

– Да, если подумать, наверно, это было довольно ловко, – сказал я.

– По шкале от глупого до гениального я бы дала тебе шесть баллов.

Я оскалился:

– Прекрати, сестрица! Кто еще помог собрать пятерых из вашего Клада, и всего за двадцать дней?

– Двадцать один, – внезапно подал голос Фолиант, находившийся у меня под мышкой.

– Хм, еще один делегат подал голос, – сказал я и перевернул толстый том, чтобы посмотреть обложку: самоцветы и нефрит складывались в картину грандиозного пейзажа, обрамляющего изображение большого мягкого кресла со светящейся лампой над ним. Я повернул его еще раз, чтобы взглянуть на корешок. Там, где у других книг вверху была эмблема издательства, у Пейджа имелось крошечное личико с сапфировыми глазами и кривым ртом в форме дингбата.

– Почему ты ничего не сказал Фруму перед тем, как он ушел?

– Ненавижу прощания, – признался Пейдж. – Предпочитаю счастливые концы.

– Кто сказал, что у этого не будет счастливого конца?

– Пейдж никогда не любил конфронтаций, – сказал Эрзац. – Это жутко раздражает. Он не станет даже защищаться в споре.

– Я не нужен Фруму, – сказал Пейдж. – Увы, я не смогу научить его большему количеству магических приемов, но он станет величайшим рассказчиком этой эпохи. У меня есть подтверждение в моих собственных будущих анналах. Смотрите страницу 2398, а также страницы с 3567 по 3582 включительно. Мне очень жаль. Меня не будет с ним, чтобы стать свидетелем его успеха, но я все равно буду знать о нем.

Келса, которая в своих диамантовых очках выглядела как издание «Ридерс дайджест» для близоруких, на мгновение затуманилась.

– О да, дорогой. Весьма успешен. Взгляни!

Я перевернул Фолиант и стал листать страницы, пока не нашел первое упоминание. И точно: на меня смотрела иллюстрация веселого лица Фрума, чуть более серого, чем я только что видел. Он восседал на подушке посреди моря поклонников. Картинка венчала статью под названием «Магическое слово». Ниже была приведена довольно обширная биография. Я даже заметил в середине текста свое имя. Я перешел ко второму сборнику, которому суждено было стать самым известным из всех литературных работ Фрума.

– Неплохая жизнь, – прокомментировал я.

– Если это сбудется, – сказал Фолиант. – Есть ничтожная вероятность того, что этого не произойдет, но я бы сказал, что его шансы превышают 98 процентов. Смотрите мой раздел «Статистика», глава 2, страницы с 6104 по 6106.

Внизу каждой страницы появлялся логотип с изображением лица Пейджа. Я обратился к тому, что на странице 3570.

– У тебя там записана вся история?

– О да, с того момента как меня переплели, я храню в себе архивы всех цивилизаций, даже тех, которые больше не существуют.

– То есть у тебя летописный запор, а? – спросил я. Все недоуменно посмотрели на меня, кроме Тананды. – Забудьте. А есть что-нибудь про то, как Калипса спасает своего деда?

– У меня есть бесконечное количество возможных результатов этого квеста, – сказал Пейдж. – Смотрите страницу 4000. Если развернуть вкладку, на ней представлена ветвистая диаграмма. Увы, слишком много переменных не дают мне отправить окончательное мнение в печать.

– Значит, твои страницы все время меняются?

– Естественно.

– Ты знаешь, что мы пытаемся сделать?

– Конечно, знаю. Я внимательно слушал рассказ Калипсы, когда она излагала его Фруму. Надо сказать, она ни на запятую не отклоняется от рассказа к рассказу. Даже я и то вряд ли мог сделать лучше.

– Спасибо, – сказала Калипса.

– Не за что. Что вовсе не означает, что я уже устал слышать это снова и снова, – продолжил Пейдж. – В своей главе «Убедительные повествования» я предлагаю время от времени изменять темп и даже детали вашего рассказа – заметьте, не жертвуя точностью, но опуская одни факты и подчеркивая другие в зависимости от аудитории. В случае с Фрумом вам повезло, так как ему нужны ВСЕ подробности. Это сделало его весьма способным учеником. Я не смею даже надеяться найти другого столь же многообещающего рассказчика в этом столетии. Если только, – Пейдж пристально посмотрел на Калипсу, – у вас хороший слух, вы разговорчивы и определенно обучаемы. Не желаете получить ученую степень в области литературы?

– Отвали, книжка. Она моя протеже, – бросил ему Эрзац.

– Понятно. – Пейдж на мгновение замолчал. – Да, так написано в разделе «Текущие события» на страницах 300–600. Увы. Я не ожидал успеха, но на древе событий еще остались достойные ветви. Я должен все основательно изучить. Мне требуются тишина и покой!

– Послушай, ты намерен с нами сотрудничать или нет? – спросил я. – Ты отнял почти пять дней нашего времени. Если мы в ближайшие несколько дней не выберемся и не найдем Кошелек и Кольцо, дед Калипсы станет историей.

– Простите, – вздохнул Фолиант. – Просто я страдаю от информационной перегрузки. Иногда я просто не поспеваю за ней. Обещаю, я готов к сотрудничеству. Более того, я к вашим услугам. Если честно, я сам в ужасе. Я в курсе того, на что способны извращенцы. На моих листах полно отчетов, содержащих сведения, от которых свертываются страницы.

– Не стоит верить всему, что читаете, приятель, – фыркнул я. – Я никогда не мучил книгу, которая этого не заслуживала.

– Если я ошибся в фактах, я бы хотел их исправить. Мы выступаем против Баррика, который заключил Калипсо в тюрьму против его воли? Это не изменилось?

– Нет, – подтвердила Калипса.

– И каков план? Среди информации, которую я собирал о вас троих и о моих старых коллегах, я не нашел никакого плана.

– Плана нет, – твердо сказал я. – Мы собираем вас всех вместе. Мы отвозим вас к Баррику. Он освобождает Калипсо. Конец истории.

– Но… то есть вы собираетесь обменять лучшую силу, какую когда-либо знала вселенная, как будто мы собрание томов «Энциклопедии юного гномика»?

– Это меня не колышет, Буб. Я просто делаю то, что хочет эта юная леди.

Сапфировые глаза впились взглядом в Калипсу и снова в меня.

– Так посоветуй ей другое! Готовы ли вы к последствиям того, что произойдет, если мы попадем в руки тирана?

– О, как только сделка будет выполнена, он вылетит оттуда, как пушечное ядро, – сказала Асти. – Он не останется, чтобы увидеть результаты своих действий. Эта девушка платит ему, Пейдж. Вообще-то, это вина Эрзаца. Какой долг ты взял на себя?

– Сотня, чтобы освободить меня от торговца, который держал меня, – принялся перечислять Эрзац. – Затем возмещение затрат по изготовлению футляров…

Я устал вновь и вновь выслушивать эту литанию.

– Что плохого в обоюдовыгодной транзакции? – спросил я. – Ты для работы с нами пожелал модную суперобложку. Ты ее получил. Я жду ответную услугу. – Я повернулся к Фолианту: – Келса сказала, что ты знаешь все заклинания во вселенной.

– Если так написано, значит, знаю, – заявил Фолиант без тени скромности. – В настоящий момент ты мой хозяин, поскольку извлек меня из библиотеки. Какое заклинание ты желаешь знать?

Мне было неприятно повторять это вслух, но передо мной было одно из двух сокровищ, способных, как обещала Келса, мне помочь.

– Я потерял свои магические силы. Я хочу их вернуть. Какое заклинание их восстановит?

– Не так быстро, не так быстро! – Фолиант зашуршал страницами. – Все не так просто, как кажется! Мне потребуется знать все, что нужно знать об обстоятельствах, связанных с утратой вами магических способностей. Затем мне придется просмотреть мои указатели, чтобы найти подходящее заклинание и списки ингредиентов для зелий и прочего, что произведет исцеляющий эффект. Вы можете рассказывать мне все, пока мы будем в дороге, потому что я вижу в своих анналах, что Келса готова указать нам направление, чтобы найти нашего следующего коллегу.

– Ты почти прозрел истину, дорогой! – воскликнула Келса. – И, конечно, ты прав. Я постоянно забываю, что глубина твоей учености простирается как в будущее, так и в прошлое. Конечно, это не так хорошо, как быть провидцем, но ты делаешь весьма обоснованные предположения.

– Разве в тебе не хранится вся история? – спросил я, прерывая неизбежный словесный понос Келсы. Дингбат Пейджа перевернулся вверх тормашками и превратился в некое подобие хмурых бровей.

– У меня есть краткий пересказ, но мне нужна каждая деталь, какую только вы сможете вспомнить – запахи, освещение, впечатления, – своими словами, конечно же.

– Давай, Ааз, – ободряюще сказала Тананда. – Разве тебя убудет, если ты расскажешь это еще раз? Вдруг он будет последним.

Я не горел желанием снова перечислять обстоятельства, лишившие меня магических сил, но, похоже, выбора у меня не было. Сердито посмотрев на Танду, я глубоко вздохнул и начал:

– До того дня Гаркин мне всегда нравился. У него было такое же чувство юмора, как и у меня…

Глава 18

– Подайте, мистер, подайте! – Еще одно тощее, коричневое, похожее на жабу существо схватило меня за лодыжку. На нем были только набедренная повязка и потрепанный тюрбан. Его выпученные глаза закатились в мольбе. Я зарычал на него.

– Просто дай ему ногой под зад, – посоветовала Келса. – Они именно этого и ожидают.

Я уже это сделал.

– Могла бы мне и не говорить. – Я огляделся по сторонам. – Что за помойка!

Город Шри-Порт, крупнейший населенный пункт измерения Тоа, простирался во всех направлениях, но только не вверх. Большинство глинобитных построек, некогда окрашенных в яркие цвета, а ныне выцветших на солнце, были ниже трех этажей. И большая часть из них пребывала в таком плачевном состоянии, что жить там можно было лишь тому, кто абсолютно не имел выбора. Судя по виду местных жителей, выбора у них не было. Я затруднялся назвать их число, однако предположил, что это были миллионы или десятки миллионов голых, похожих на лягушек особей, деливших свои жилища с тощими жвачными животными, которые меланхолично мусолили росшие в грязи сорняки.

Шри-Порт выглядел словно летняя резиденция как минимум двух из Четырех Всадников Апокалипсиса. Солнце пробивалось сквозь влажную пелену тумана, такую густую, что в ней можно было плавать. Я оглянулся на Калипсу. Та изящно пробиралась среди куч мусора, навоза и битого кирпича, преграждавших узкую дорожку между зданиями. Позади нее Тананда следила за каждым, кто мог увязаться за нами, демонстративно лаская большим пальцем лезвие ножа. Стоявшие в дверных проемах или пробирающиеся по узким улочкам жабы, взглянув на нее, спешили отвернуться. Я усмехнулся. При желании она могла иметь довольно грозный вид.

Над нашей головой, хлопая на горячем ветру, раскачивались веревки с бельем. Шум молотом бил по барабанным перепонкам, запахи царапали ноздри, а на каждом повороте на нас натыкались местные жители. Улицы и переулки были слишком узки для толп. Следуя указаниям Келсы, я шел впереди, плечом прокладывая нам дорогу среди местных жителей, которые спорили друг с другом, торговались, целовались, хулиганили, воспитывали детей, молились, играли, сплетничали, попрошайничали, проповедовали и делали многое другое.

Если закрыть глаза на разницу в физической форме местных жителей, Шри-Порт выглядел в точности как Базар-на-Деве, если высосать из последнего все деньги.

– Пожертвование, добрый сэр, пожертвование бедному и слепому ребенку прокаженного пьяницы! – из вороха грязных тряпок ко мне протянулась тощая, пурпурная, похожая на когтистую лапу рука.

– Он лжет, – весело сказала Келса. – Он, конечно же, не слепой, и ни один из его родителей не болен проказой. Более того, его мать имеет степень в области стоматологической гигиены, полученную в Университете Шри-Порта, но у них проблемы с выплатой ипотечного кредита за крошечную квартирку. Никакого увеличения стоимости жизни в этом году, да и за последние три года, если на то пошло. Такое им просто не по карману. Кстати, у него проблемы с ЕГО собственной ипотекой. Шагуль здесь попрошайничает после занятий, хотя должен быть дома, сидеть за столом и корпеть над контрольной работой. Та должна быть готова к завтрашнему утру.

Из складок ткани на меня с ненавистью посмотрели выпученные глаза.

– Да постигнет тебя Проклятие Тысячи Богов!

– Иди, пацан, делай уроки, – прорычал я, бросаясь к нему. Он попятился от меня, вскочил на ноги и убежал прочь.

– Вот эта точно бедна, – продолжала Келса, когда мы проходили мимо женщины, одетой в залатанную, но чистую ткань. – У тебя в сумочке есть мелкая серебряная монета. Брось ее в фургон продавца дынь, когда мы будем проходить мимо. Она ее заберет.

Мне не нравится, что кто-то диктует, что мне делать с деньгами, тем более что я и без того потратил уйму налички на нужды Золотого Клада. Кроме того, у меня в руке уже была монета, которую я собирался уронить на пути у голодранки. Я не законченный скупердяй, что бы вы ни слышали обо мне раньше. Я протянул руку через поручень тележки и оставил пожертвование на шершавой дощечке. Я не стал оглядываться, чтобы не смотреть Тананде в глаза. Я и так мог сказать, что она улыбается. Я проклял все волшебные сокровища и всех троллей впридачу.

– Это оно! – объявила Келса, когда мы протиснулись сквозь толпу местных жителей на очередную убогую городскую площадь. Здешние здания были такие же ветхие, как и везде, но люди на ней в целом улыбались. Многие из них сидели на корточках в грязи перед низкой, более или менее побеленной постройкой с большими дырами в стенах и дырявой розовой занавеской вместо двери. – Это то самое место.

– Ты мог бы купить весь этот дом за один девский пятак, – сказала Тананда, тихонько присвистнув.

– Неужели Кошелек здесь? – недоверчиво прошептала Калипса. – Источник неиссякаемого богатства, и в этой лачуге?

– Это мы и намерены выяснить, – ответил я. – Либо тот, у кого он есть, не знает, как им пользоваться, либо это подделка. Мы должны это проверить.

Тананда схватила меня за руку:

– Ааз, если это их единственный источник дохода, мы не можем просто войти туда и забрать его у них. Ты только посмотри, в каком состоянии этот город!

– Я приму решение, когда сам увижу его. Идем.

Мы уже начали переходить через площадь, когда из белоснежного здания выскочили жабы. Три самые крупные особи встали у нас на пути. Их макушки были примерно на уровне моей ключицы.

– Кто, по-твоему, ты такой? Мы были здесь первыми! Подожди своей очереди!

– Да кем ВЫ себя возомнили? – потребовал я. – Я миролюбивый чувак, так что убирайтесь с моего пути, пока я не втоптал вас в грязь!

– Пожалуйста, успокойтесь, – произнес из дверного проема тихий музыкальный голос. – Никаких драк! Это обитель мира. Ранити, как же ты груб! Разве не видишь, что это гости? Мы рады всем, кто сюда приходит.

Толпа, у которой явно чесались руки хорошенько подраться, вновь устроилась на корточках, ворча себе под нос. Обладательница голоса вышла вперед и взяла меня за руку. Невысокого роста, морщинистая старая жаба, замотанная в латаную-перелатаную ткань и с вуалью на лице. Красоты в ней не было никакой – донельзя широкий рот и плоский нос, но в ее выпученных глазах горел теплый огонек. Я был впечатлен, вопреки своим принципам наплевательства на всех и вся.

– Входите, входите, – сказала она. – Я сестра Хайлида, настоятельница миссии Тоа Ддхол. Добро пожаловать, добро пожаловать! – Она жестом предложила нам войти.

Внутри было не меньше всяческих руин, чем снаружи, но здесь они нашли себе лучшее применение. Два кирпича подпирали вазу со сломанной ножкой. Алтарь на одном конце был сложен из обломков резного мрамора, по-видимому, останков различных храмов, и каждый давал представление о декоративных деталях.

– Фу, ну и вонь! Не иначе как они жгут коровьи лепешки, – шепнула Калипса.

– Я думаю, это еда, – прошептала в ответ Тананда.

– Напоминает мне мою родную кухню, – сказал я. От этого запаха у меня заурчало в животе.

Пара тощих жаб в набедренных повязках поспешили расстелить на утрамбованном земляном полу несколько соломенных циновок, чтобы мы могли на них сесть.

– Могу я предложить вам прохладную воду и полотенце, чтобы вы могли вымыть руки? – спросила сестра Хайлида. К нам тотчас подбежали жабы с треснувшим кувшином и разномастными глиняными чашками. Я взял свою обеими руками, остро осознавая, что на коврике рядом со мной в сделанном на заказ футляре лежит магический кубок из чистого золота, инкрустированный драгоценными камнями.

Жабы сели на корточках у дальней стены, а сестра Хайлида присела вместе с нами. Я услышал любопытный шепот и хихиканье и понял, что в дверь и сквозь дыры в стене на нас смотрят зеваки.

– Это приватное дело, – сказал я.

– Вы обнаружите, что приватность здесь редкая вещь, – сказала Хайлида. – Но мы, возможно, попытаемся ее найти. – Она с легкой улыбкой взмахом руки отогнала подслушивающих. Зеваки за стеной отступили на несколько футов. Я надеялся, что у них не такой острый слух, как у извергов.

Она взглянула на меч, наполовину вытащенный из ножен, лежавший на коленях Калипсы.

– Здесь он тебе не понадобится. Но какое же красивое оружие!

Извергов обычно заботит такая вещь, как «смущение от богатства». Лично мне до фонаря, у кого что есть. Если я положил глаз на что-то, что принадлежит кому-то другому, рано или поздно я найду способ эту вещицу заполучить. Но весь этот город, судя по всему, был жутко бедным, и вот наша компания нагрянула сюда, имея достаточно средств, чтобы скупить на корню все это место, вместе с правом на добычу полезных ископаемых и все такое прочее, в поисках, вероятно, единственной оставшейся ценности. Чувствуя себя мерзкой крысой, я прочистил горло.

– Послушайте, мы не здешние, – начал я. – На нас возложена миссия…

– Вы? Да благословят вас Тысячи Богов! – настоятельница вскочила со своей циновки и бросилась к алтарю. Там в маленькой оловянной жаровне она зажгла палочку благовоний и, воткнув ее в тарелку с песком перед изодранным плакатом, в котором неким чудом поместились мириады изображений, не иначе как тысячи местных богов, провыла немелодичный гимн, то взлетавший, то скользивший вниз по нотам гаммы, словно песнь мартовского кота. Вбежали двое послушников и принялись трясти систрумами и бить в бубны. Мои барабанные перепонки запросили пощады от такого грохота. Хайлида завершила свою молитву и снова села. – Я так рада это слышать. Большинство чужеземцев, которые попадают сюда, теряются. Чем я могу помочь вам в выполнении вашей миссии?

Это был безошибочный дебют, но я не мог его принять. Я открыл рот. И остался нем как рыба.

Но тут залопотал Эрзац:

– Мой хороший друг Ааз желает сказать вам, что он требует, чтобы вы отдали нам Кошелек Бесконечного Богатства, который, по нашему мнению, находится в вашем распоряжении. Такова задача нашего прибытия в это место.

– Как тебе удалось это выпалить? – спросила его Тананда. Серо-стальные глаза скользнули с нее на видимую часть клинка.

– Следующий шаг нашей миссии – спасение дедушки Калипсы, не так ли? – резонно спросил Эрзац. – Госпожа Хайлида спросила нас, и, поскольку друга Ааза, похоже, настиг приступ косноязычия, я взял на себя труд сказать слова за него. Ты ведь не против, не так ли?

– Не слишком тонко.

– Тонкости – напрасная трата времени, – невозмутимо заявил Эрзац и перевел взгляд на нашу хозяйку: – Итак, госпожа? Неужели мы тщетно ищем здесь Кошелек?

Хайлида хлопнула в ладоши.

– Сегодня я узрела чудо! Говорящий меч! Это действительно твоя просьба, зеленочешуйчатый?

Я почувствовал себя вдвойне глупым.

– Э-э-э… да. Моя.

– Тогда я рада сообщить, что вам улыбнулась удача! Дзынь-Хуа здесь.

– О да, Ааз, – пискнула Келса. – Я же говорила тебе, что видела ее. Разве бы я стала тебе лгать?

– Лгать нет, – раздраженно фыркнула Асти. – Но ошибаешься ты постоянно.

– Я всегда вижу правду! Гораздо лучше, чем та, что случайно отравляет людей!

– Если вы не возражаете, – сказал жаждущий внимания Фолиант, – то у меня есть записи всех ваших ошибок на протяжении веков…

– Еще одно чудо! – радостно воскликнула Хайлида. – Книга, которая говорит! Братья и сестры, мы должны это отпраздновать!

Жабы снова вскочили и затанцевали, еще более энергично, чем раньше. Зеваки снаружи встали и разразились криками. Они стучали кастрюлями и сковородками, трясли маракасами и кружились в танце по всей площади.

Бац! Бум! Зинг! Бом!

– Прекратите! – крикнул я, но на меня никто не обратил внимания.

– Эй, да тут весело! – воскликнул Буирни, повернувшись к маленькому оконцу. – Не возражаешь, если я присоединюсь? Зильди, сверху! И-раз, и-два, и-три…

Луч прожектора упал на его футляр. Ловким движением гнутой ножки барабан распахнул его, и Файф присоединился к пению. Люди пару мгновений ошарашенно смотрели на золотой Файф, но затем приняли его как очередное чудо, которое следовало отпраздновать. Он исполнял мелодию, а они пели рондо с задорным ритмом. Я сидел, скрестив руки, и ждал, когда все это закончится, но Калипса, похоже, начала входить во вкус. Она вскочила и пустилась в пляс, вовсю дрыгая ногами и вертясь. Местные жители схватили ее за руки и втянули в свой круг. Шум достиг эпического уровня.

– Довольно! – проревел я.

Буирни всхлипнул и затих. Все присутствующие тотчас уставилась на меня. Я сердито посмотрел на сестру Хайлиду.

– Если, по-вашему, это приватный разговор, хотелось бы увидеть, что вы называете открытым городским собранием!

– О, это еще более приятное событие, – ответила монахиня-жаба и знаком велела своим людям сесть. Они разочарованно застонали, однако сели. Буирни со злостью посмотрел на меня из-под прожектора. – Но вы спрашивали о Дзынь-Хуа. Она – мой верный спутник вот уже несколько лет и великая помощь мне в моей миссии. Мы помогаем бедным и кормим голодных. Видите?

Она помахала рукой в сторону другого рваного занавеса. За ним была комната побольше той, в которой сидели мы. Несколько жаб помешивали что-то над раскаленными углями в огромных помятых чайниках. Здесь же подогревались горшки, над которыми поднимался пар. Аромат, который мы уловили по пути сюда, исходил отсюда.

– Здесь мы делим как удачу, так и невезение, – спокойно сказала Хайлида. – Но вы не волнуйтесь. Никто даже слова не скажет о том, что они видят и слышат в этом месте.

Мне в это с трудом верилось, но времени на споры не было. Нам нужно было завершить дело и вновь отправиться в путь. Я откашлялся.

– Аббатисса, мы хотим быть справедливыми. Что ты возьмешь в обмен за кошелек?

В ответ на мой вопрос жабы, сидевшие на корточках в доме и за разрушенными стенами, громко запротестовали.

– Продать Дзынь-Хуа? Я никогда не смогу продать ее! – Сестра Хайлида встала и сняла пласт штукатурки со стены рядом с алтарем. Позади него находилась неглубокая ниша. Я одобрительно кивнул. Здесь кошелек был спрятан от потенциальных воров, – кто бы мог подумать, что в этих осыпающихся стенах скрыто самое большое состояние в любом измерении? – но его легко было бы схватить, если бы сестре пришлось в спешном порядке покинуть свою столовую. – Вы, конечно, должны ее увидеть. Вот она.

Я ожидал увидеть что-то вроде бесформенной сумки, но нет. «Бездонный кошелек с деньгами» являл собой кожаный восьмиугольник толщиной в дюйм и около шести дюймов в поперечнике, сшитый из полос очень гладкой кожи желто-коричневого цвета. Впрочем, значительную часть поверхности покрывала шелковая вышивка, настолько тонкая, что для того, чтобы всласть полюбоваться деталями, потребовалось бы увеличительное стекло. Не скажу, чтобы рисунок был красив, но однозначно причудлив. Я понял, что кошелек изучает меня столь же пристально, как и я его, то есть ее. Как и у других сокровищ, интеллект Дзынь-Хуа был там, где любой мог его увидеть. Пара вышитых горизонтальных овалов над тесемками вокруг рта сузились, а сами тесемки переместились.

– Клянусь всем, что звенит, извращенец! Держи свои чешуйчатые руки от меня подальше, зеленый урод!

Хайлида была явно потрясена услышанным.

– Думай, что говоришь, Дзынь-Хуа, он гость!

Вышитые глаза переместились.

– Я отлично вижу, кто он такой – представитель одной из самых жадных рас во всех измерениях, после деволов и ряда других прирожденных преступников. Узнай, что ему нужно, и быстро отошли прочь.

– Вы неверно его поняли, – сказала Калипса. – Ааз любезно помогает мне. У него нет ни единой мысли о личном обогащении.

– Ой, не слушай ее, – перебила Асти. – Он здесь исключительно ради денег.

– Чтобы получить то, что ему причитается по долгу чести, который я взял на себя, – сказал Эрзац. – Он действует от имени нашего работодателя, а это, как ты увидишь, весьма достойное существо.

– Большое спасибо, – буркнул я.

Вышитые глаза задвигались.

– Клянусь звоном и лязганьем, Эрзац! То-то мне показалось, будто мои внутренности скручиваются! Сколько вас здесь?

– Нас пятеро, – сказала Келса. – Почти все из нас, кто еще существует.

– Какое странное и нежелательное понятие! – воскликнула Дзынь-Хуа.

– Не слишком милосердное замечание, – укоризненно сказала сестра Хайлида, погрозив кошельку пальцем. Вышитые глаза обратились к ней.

– Ты не от мира его, Хайлида. Ты не знаешь, что представляют собой эти другие предметы, – сказала Дзынь-Хуа, поджав губы. – В годину кризиса они делают слишком много, хотя достаточно и малого.

– Сегодня они все еще наши гости, – сказала маленькая монахиня и повернулась ко мне: – Вы должны разделить с нами нашу трапезу.

– Если ты не против, – сказала Тананда, бросив взгляд на лицо Калипсы. Оно было почти таким же зеленым, как и у нее самой. Подозреваю, что запах еды дошел и до нее. – Может, мы просто возьмем кошелек и уйдем? Мы не хотим навязываться.

Доброе лицо монахини погрустнело.

– Боюсь, что я не могу позволить вам забрать ее прямо сейчас. Приближается день уплаты налогов. Придут сборщики Маджаранараны, чтобы оценить каждого из тех, кого вы видите там, и взять с них деньги в соответствии с каждой произведенной оценкой. Денег у них нет, так что Дзынь-Хуа должна им их дать. Пожалуйста, завтра или послезавтра.

Мы дружно посмотрели на Калипсу. Несмотря на тошноту, та была настроена сочувственно.

– Что скажешь, малышка? До крайнего срока осталось всего три дня.

– Конечно, мы должны позволить тебе помочь им, – ответила Калипса. – Не хочу, чтобы кто-то попадал в беду. Мы уже близко. И успеем вовремя найти кольцо!

Не скажу, что эта идея пришлась мне по душе, но я лишь пожал плечами:

– Это твое шоу. Кроме того, я бы не отказался от обеда.

– Отлично! – сказала Хайлида. – Тогда давайте обедать.

Она хлопнула в ладоши.

– Кто такой Маджаранарана? – спросил я.

– О, это абсолютный монарх нашей земли, – сказала Хайлида, пока жабы суетились вокруг, расставляя огромные миски и ложки. Это выглядело многообещающе, так как последние несколько дней мы почти не ели. – Наша земля дает обильный урожай, богата полезными ископаемыми, мы производим шелк, машины, но нам самим от этого мало пользы. Все наши доходы облагаются высокими налогами.

– Вы с кем-то воюете? – спросил Эрзац, глядя на нее глазом знатока.

– Нет! Но наши соседи посматривают на нас с жадностью. Маджаранарана истратил все средства на то, чтобы расплатиться с другими правителями, лишь бы они перестали зариться на нашу землю. – Она вздохнула. – Не лучше бы было собрать армию, когда он мог себе ее позволить? Теперь он выжимает из людей все, что может. Этак мы долго не протянем.

Тем временем один из официантов поставил рядом со мной большой котелок с тушенкой. Я благодарно вдохнул аромат рагу. На вкус оно было похоже на оладьи фаркашт, блюдо, которое готовила моя бабушка, правда, ни один из компонентов не шевелился. Жаль. Впервые за время моих скитаний по целой сотне измерений я нашел нечто похожее на изврскую кулинарию. Зачерпнув содержимое горшка, я наполнил мою миску и с аппетитом набросился на еду.

– Итак, все, ужин подан! – сказала Хайлида.

Воцарилось звенящая тишина.

– Что такое? – спросил я, отрывая глаза от миски.

Тананда многозначительно кивнула на стоящую перед ней чашу. Другой официант плеснул в нее немного рагу, слоем примерно в мою ладонь. Я посмотрел на чашу Калипсы. На ее дне также виднелась скудная порция, не более одной ложки. Если судить по пропорциям, то горшок, который я только что опорожнил, должен был накормить около сотни человек. Я чувствовал себя идиотом. Почему эти люди пользовались такой огромной посудой, если не собирались наполнять ее до краев?

– Э-э-э, извините.

– Какой аппетит! – воскликнула Хайлида. Она выглядела довольной.

– Летит, как в мусорный контейнер, – воскликнула Асти.

– В извращенцах меня ничто не удивит, – согласилась Дзынь-Хуа.

– У меня есть записи о пирах, на которых съедали целые деревни! – сообщил Пейдж. Он обратил на меня испуганные голубые глаза-самоцветы. – Я имею в виду содержимое их кладовых и загонов для животных, а не людей. Я… пожалуйста, не вырывайте мои страницы.

– Забудь! – рявкнул я и повернулся к Хайлиде: – Извините за доставленные неудобства. Я попытаюсь это как-то компенсировать.

Монахиня улыбнулась:

– Я не в обиде. Вы так высоко оценили вкус нашей пищи. Такое бывает не часто. Обычно мои клиенты просто благодарны за еду, им все равно, какая она на вкус. Это благотворительность, но они все равно жалуются.

– Вот видите? Он даже не стал ждать, чтобы распробовать ее вкус, – фыркнула Асти.

– Ну ладно, – прорычал я, глядя на нее сверху вниз. – Прекрати! На этот раз я получил по заслугам, но мне надоело выслушивать твои придирки из-за любой оплошности, которую можно было предотвратить. Почему ты не предупредила меня?

– Это не моя работа, – с апломбом заявила Асти. – Почему эта Тупая Стекляшка этого не сделала? Она ведь якобы провидит будущее.

– Потому что так было предначертано, – сказала Келса. – Он был голоден! Тебе не мешает проявить большее сострадание. Разве можно ясно мыслить натощак?

– Огромное спасибо, Келса. – Если честно, я не испытывал особой благодарности. Я мучился унижением. Жабы в стене смотрели на меня, не скрывая своего восхищения.

– Он должен больше жить жизнью разума, – назидательно изрек Пейдж.

– Будь я сделан из бумаги, это было бы легко и просто, – буркнул я.

– Что мы можем сделать для людей, которые ждут, чтобы поесть? – вежливо спросила Калипса.

– Мы здесь не для того, чтобы решать их проблемы, – огрызнулся я.

– Но именно это мы и делаем, – парировала Келса.

– Не сегодня.

– Но, Ааз, мы должны! – взмолилась Калипса.

Я сдался.

– Можно раздобыть сырье где-нибудь еще? – спросил я Хайлиду.

Она печально развела руками:

– Боюсь, других запасов у нас нет. Выдался неурожайный год, и слишком мало фермеров привозят излишки в город.

Теперь мне стало совсем паршиво. Я встал и нащупал в кармане И-Скакуна.

– Я знаю. В Базаре есть хорошая пиццерия. С доставкой. Они будут здесь через полчаса. Я вернусь. Что ты скажешь насчет сотни пирогов?

– Боже мой, изверг, который видит дальше собственных нужд! – воскликнула Дзынь-Хуа. – Тебе действительно стыдно? Я сражена наповал!

– Заткнись, сестрица! – рявкнул я. – Может, мне и нужна твоя помощь, но это не дает тебе права переходить на личности.

– Ах, простите меня! Я никогда раньше не встречала изверга, у которого она была!

Я повернулся к ней спиной и настроил свой И-Скакун, чтобы перенестись на Деву.

– Не уходи, – сказала Асти прежде, чем я успел нажать кнопку. – Я их накормлю. Пусть они напьются из меня. Это даст им питание и силы на неделю вперед.

Хайлида низко поклонилась сияющему кубку:

– Это будет щедрая помощь. Обычно мы можем позволить себе лишь самые элементарные вещи.

– Но ведь это полная бессмыслица, – сказал я. – Если у вас есть Дзынь-Хуа и она способна раскошелиться на все, что вам нужно, тогда почему вы пребываете в таком плачевном положении?

Хайлида улыбнулась. Это была улыбка святой. Я понял, почему здешние жители боготворили ее.

– Мы нуждаемся не в деньгах, а в сердечной теплоте. Люди здесь бедные. Они не могут позволить себе ни новую одежду, ни товары для дома или даже парики.

– Парики?

– О да. В Тоа они – символ статуса. Мы не можем попросить у Дзынь-Хуа такие вещи. Внезапный приток слишком большого количества денег только вызовет путаницу в умах и нарушит узы, связывающие воедино нынешнее общество, заменить же их будет нечем. При определенных количествах денег они по-прежнему стремятся заботиться о себе сами. Это вопрос гордости.

Асти как будто расправила плечи.

– Давайте закончим с этим, – сказала она. – Мне не доводилось так напрягаться с тех пор, как у поваров подгорели блюда свадебного пира Великого Тромпьера во дворце Беладжа.

Но прежде чем раздача супа успела начаться, лязг металла и топот копыт заставили жаб испуганно вскочить.

– Бежим! – закричали они.

– Что случилось? – спросил я.

Хайлида выглядела серьезной.

– К нам явились сборщики налогов, – сказала она.

Глава 19

На внезапно опустевшую площадь галопом выехал отряд всадников. Застывшие в облаке пыли кони были похожи на гигантских синих тритонов, оседланных и взнузданных чешуйчатой кожей, отделанной золотом. Пластины, защищавшие их мягкое брюхо, были утыканы крючковатыми шипами. Верховые жабы в доспехах и шлемах потрясали копьями с крючьями на концах, похожими на крючковатые трости владельцев театров бурлеска, которыми те стаскивали со сцены исполнителей неудачных номеров. Один такой копьеносец поймал за шею маленькую женщину-жабку в розовом. Всадники потащили ее за собой.

– Время платить налоги! – злорадно крикнул копьеносец.

– У меня нет денег! – возразила женщина. – Пожалуйста, отпустите меня!

Я вышел на улицу. Будучи вдвое крупнее любого из солдат, я мог бы в два счета освободить ее. Но Хайлида практически невесомой лапкой схватила меня за руку.

– Не вмешивайся, – сказала она. – Будет только хуже.

Стражники подтащили свою пленницу к разодетому в пух и прах всаднику. На его голове из-под шлема торчал огромный светлый парик, словно облако стальных стружек.

– Имя?

– Ранакс, сэр, – всхлипнула женщина.

Капитан достал из седельной сумки небольшой пластиковый планшет и ткнул стилом в экран. Планшет загудел и защелкал, из его верхней части вылезла пластиковая полоска.

– Ранакс. Твоя семья должна шесть серебряных монет! – Планшет зазвенел, и полоска выросла примерно до трех дюймов. Он оторвал ее и сунул женщине. Та взяла его дрожащими руками.

– Я… мне придется пойти домой за деньгами, сэр! – Капитан нацелил палец, и стражники сбросили ее с крючка. Женщина-жаба убежала с площади так быстро, насколько позволяли ее толстые ножки. Стражники-мытари погнались за каким-то пожилым мужчиной.

Я услышал позади себя негромкий шум. Ранакс пролезла в одну из больших дыр в стене и теперь стояла на коленях перед сестрой Хайлидой и Дзынь-Хуа. Не иначе как она завернула за угол и вернулась через лабиринт крысиных переулков.

– Итак, посмотрим, шесть серебряных монет при текущем обменном курсе… – сказала Дзынь-Хуа, словно на счетах щелкая бусинками на своих тесемках. – Оп! Держи. – Она открыла рот и выплюнула в протянутую руку Ранакс крошечную золотую монету. – Не урони!

– Нет, не уроню. Спасибо, сестра! – Ранакс ушла тем же путем, что и пришла. Не успела она выйти, как еще две жертвы сборщиков налогов пролезли внутрь. В течение следующих нескольких часов Дзынь-Хуа откашляла россыпь мелких монет, чтобы удовлетворить просьбы страждущих. Капитан зачитывал с маленького экрана свои требования в серебре, но Дзынь-Хуа выдавала только золотые монеты, иногда такие крошечные, что они могли легко потеряться у меня под ногтями. Жабки хватали их и бежали платить налог.

– Как долго это будет продолжаться? – спросил я.

– Пока они не отметят всех в списке, – ответила Хайлида и испуганно вытаращила глаза. – Прячьтесь! – внезапно сказала она. – Они идут сюда!

Те жабы, что еще были в комнате, бросились к одному из выходов. Тананда, Калипса и я схватили наши сокровища и последовали за ними. Увы, мы были недостаточно расторопны. Кони-тритоны заметили нас и злобно взревели. Их всадники повернулись, чтобы посмотреть, на что смотрят их скакуны.

– Чужаки!

– Взять их! – крикнул капитан.

Размахивая крючьями, пара самых больших жаб повернула своих тритонов ко мне. Я пригнулся, и они проскакали мимо. А когда снова вскочил, то увидел, что они зацепили друг друга. Я довольно ухмыльнулся, но, увы, моя радость длилась недолго. Другой солдат с грохотом уже несся мне навстречу с копьем наперевес.

– Масло, быстро, – приказал я Асти. – Сделай улицу скользкой.

– Что? Поняла. – Чаша наполнилась вязкой зеленой жидкостью. Я плеснул ее под ноги атакующей ящерицы. Ее злые глазенки полезли на лоб, но отступать было поздно. Ее передние лапы заскользили вперед, а задние взлетели в воздух. Мой противник сделал вполне приличное сальто-мортале, кувыркнувшись головой между ног. Я бы дал им шесть баллов, но всадник врезался в ближайшую палатку, и та рухнула на землю.

– В следующий раз не разжимай колени! – с издевкой крикнул я.

В следующий миг мне в спину уперлось что-то острое. Я обернулся и увидел еще дюжину солдат, все еще сидящих в седлах. Их копья были нацелены мне в спину. Я медленно поднял руки в знак капитуляции.

Они уже схватили Калипсу и Тананду. Я сжал Асти, в надежде, что у нее хватит ума держать рот на замке. Не хватало, чтобы эти земноводные конфисковали сокровища, когда мы были так близки к тому, чтобы собрать весь комплект.

– Как ты смел напасть на моих офицеров? – рявкнул капитан, глядя на меня сверху вниз. – Я капитан Хорункус из Королевского агентства по сбору налогов и податей!

– Что ж, Хорункус, если кто-то сказал тебе, что в этом парике ты выглядишь как Ширли Темпл, ты должен подать на клеветника в суд, – посоветовал я. – Я Ааз, Королевский маг из Дворца Водевиль!

– Королевский волшебник, – произнес капитан. Похоже, мои слова не произвели на него особого впечатления. Его глаза были прикованы к Асти и Пейджу. – Вы чужестранцы! Богатые чужестранцы.

– И что из того? – прорычал я, сгибая пару когтей. – Только попробуй взять их и будешь жалеть до конца своих дней. Или ты не видел, как мы всыпали полудюжине твоих лучших людей?

– Я заметил… Э-э-э, разве вы не в курсе, что для посещения славного города Шри-Порт необходимо уплатить туристический налог? А для пребывания в нашей стране у вас должна быть туристическая виза!

– Никто не продал нам у ворот никакой визы, – сказал я. Что, между прочим, было сущей правдой. Я также заметил, как он сделал мысленную отметку, что акцизные офицеры у ворот должны получить по хорошей порке, или какое еще иное наказание тут у них принято. Хорункус скривил верхнюю губу.

– Тогда я заберу его, и тебе не придется возвращаться к воротам, через которые ты вошел. – Он энергично застрочил на электронном планшете, который держал в руках. – Да. Итак, по половине золотого каждый, прошу.

Это «прошу» было подкреплено тычком копья мне в спину.

– Полегче, приятель! – прорычал я. – Я не могу достать бумажник, пока ты в меня тычешь этой штукой.

Я торопливо вернул Асти обратно в сумку и сунул Пейджа под мышку. Я старался не говорить о содержимом моего кошелька, но в этой жабе-капитане, похоже, текла кровь девола. При звоне монет он оживился еще больше.

– Вы также имеете при себе товар стоимостью более пяти золотых монет. Артефакты, которыми вы владеете, стоят больше, не так ли?

– И что из того? – спросил я.

– Пожалуйста, представьте оценку их текущей рыночной стоимости.

– Но они бесценны! – возразила Калипса. – Или вы не знаете, что этот великий меч…

– Тсс! – шикнул я на нее. – Фи-за-фи-крой-фи-рот!

Ее языковой талант, густо замешанный на зельях, какое-то время пытался врубиться в смысл сказанного, и наконец просветление озарило ее лицо.

– Извини, Ааз! – сказала она. – Я лишь хотела превознести его достоинства…

– Не превозноси. Молчи. Это просто позолоченные вещички, Хорунк, – сказал я. – Уличная стоимость около пяти золотых каждая. Меч – всего лишь ножик для открывания писем. Ничего особенного. На рынках Бупкиса такое барахло можно найти в каждом киоске.

– Твоя ложь лишь приведет к немедленной конфискации этих вещей! – загремел Хорункус, как может греметь лишь жаба-переросток.

– Тогда попробуй их взять, – сказал я, демонстрируя все свои зубы. Солдаты, державшие меня на острие своих копий, отступили на шаг.

– Вы же вооружены! – рявкнул на них капитан. – Держите его под охраной!

– Клянусь могилой матери, Хорунк, это хлам! – воскликнул я.

– Это кого ты называешь хламом? – прогремел Эрзац.

– Кто это сказал? – спросил капитан, оглядываясь.

– Она, – ответил я, указывая на Тананду. – Она чревовещатель. Она артистка и путешествует со мной, чтобы развлекать меня.

– Заберите товары на хранение, – приказал Хорункус. – Если они, как вы утверждаете, не имеют ценности, они не пройдут стандартный тест.

– Вы не можете их взять! – крикнула Калипса.

– Почему нет? – спросил Хорункус.

– Кажется, я сказал тебе, застегни свой рот! – прошептал я ей. – Послушай, капитан, – сказал я своим самым шелковистым, самым сладким голосом, – ты ведь не хочешь, чтобы пошли разговоры о том, что офицеры Шри-Порта грабят путешественников под видом определения стоимости товаров, которые те имеют при себе, не так ли? Это в считаные недели истощит поток вашего импорта.

Я не думал, что встретил единственного честного политика в моей жизни. Он почти наверняка был на грани того, чтобы сделать именно это. Я хотел, чтобы он узнал то, что знаю я, и, если только он не упечет меня и моих друзей в тюрягу, мы непременно распространим эту информацию. Если описание Хайлиды было точным, Хорункус явно не желал нести ответственность за потерю какой-либо части государственного дохода. Бородавчатый лоб Хорункуса сморщился под нелепым белокурым париком.

– Конечно, мы всегда честны с путешественниками! – запротестовал Хорункус, причем слишком охотно. – Тогда я сам прикину рыночную стоимость. По пять золотых каждая вещь, умноженные на пять. – Бумажная лента полезла вверх, закручиваясь поверх планшета. – И вы говорите, что они происходят из некоего Попкиса?

– Бупкиса, – поправил я его. – Но для вас пусть это будет Попкис.

Он не понял юмора и ничуть не обиделся.

– Тогда вы также облагаетесь налогом на импорт. Это еще семнадцать процентов. Выплачивается по требованию. – Он ввел еще несколько цифр в свой гаджет. – Плюс транспортный налог в размере четырех золотых монет каждая…

– Мы пришли пешком.

– Хм. Налог за пользование дорогами. Вы ведь пользовались дорогами? – Он посмотрел на меня поверх своего планшета.

– Мы волшебники! Мы пришли сюда с помощью магии!

– Прямо сюда? В это пространство?

– Я видел, как они прошли через рынок, – сказал маленький жабеныш, подбегая к стремени Хорункуса. Он состроил гримасу и показал мне язык. Это был Шагул, тот самый паренек, на которого мне указала Келса. Будь у меня в этот момент возможность дотянуться до этого поганца, я бы с удовольствием свернул ему шею, но двое солдат снова ткнули меня копьями в спину. – Одна из них прорицательница! Она велела мне пойти и делать уроки!

– Понятно, – процедил Хорункус и поджал губы. – В таком случае вам требуется разрешение на гадание.

– Но ведь мы не открываем здесь лавку!

– Но, похоже, что вы здесь уже сунули носы в чужие дела.

– Это было лишь мимолетное замечание.

– И наказание за униже… я имею в виду за нападение на стражника. Если только вы не предпочтете отбывать срок в Королевской тюрьме.

У парня напрочь отсутствовало чувство юмора.

– Ой, да ладно! Подумаешь, просто мелкое хулиганство!

– Нарушение общественного порядка и спокойствия, – заявил Хорункус, продолжая что-то строчить на своем планшете. Полоска, что вылезала из верхней части планшета, на глазах удлинялась, а с ней росло и мое раздражение.

– Итого тридцать золотых, восемь серебряных. Выплачивается по требованию. – Он оторвал корешок квитанции и протянул его мне.

– Да ты рехнулся, – сообщил я ему, пробежав глазами список обвинений.

– Оскорбление! Вы хотите, чтобы я добавил еще один штраф за оскорбление одного из офицеров Его Высочайшего Монаршества?

Тананда и Калипса укоризненно посмотрели на меня. Трудно было спорить с тем, что он застукал нас с поличным, а точнее, с наличными, поскольку мы стояли и держали в руках сумму, эквивалентную годовому окладу императора. При желании мне ничего не стоило выбраться отсюда с помощью И-Скакуна, а у Тананды имелось достаточно магии, чтобы самой попрыгать по измерениям, но в таком случае нам пришлось бы бросить Калипсу одну на произвол судьбы. Я понимал, что не могу этого сделать. Я потянулся за бумажником. Подручный Хорункуса протянул ладонь.

Каждая монета, с которой я был вынужден расстаться, отдалась в моем сердце похоронным звоном. Каждый блестящий кружочек, казалось, умолял: «Не прогоняй меня прочь!» Я стиснул зубы, потому что мои колебания имели ощутимые последствия в виде уколов от мечей стражников. Я одну за другой отсчитал монеты. Некоторые из них имели элегантный рисунок и были красиво отчеканены; другие были истерты от времени, но ценны по причине своего опыта пребывания во вселенной. Расставаться с ними было больнее, чем я мог вынести.

– Это тридцать, – сказал капитан. – Еще восемь серебряных монет.

Я ощупал свою сумку. У меня было четыре серебряные монеты и несколько медяков. Я взвесил их в руке против оставшейся у меня одной-единственной золотой монеты.

– Не могли бы вы взять долговую расписку? – спросил я с надеждой.

– Я возьму наличные!

Я неохотно протянул 31-ю золотую монету. Капитан выхватил ее у меня и бросил все монеты в тяжелую кожаную сумку возле луки седла.

– Спасибо, чужеземец, – сказал Хорункус, жестом веля своим людям опустить копья. – Добро пожаловать в Шри-Порт. Надеюсь, вам здесь понравится.

– Эй, погоди, а где моя сдача?

Хорункус одарил меня взглядом типа: «Ты, брат, в своем уме?»

– Я мог бы добавить «Усомнился в обоснованности налога Маджаранараны», – самодовольно произнес он.

– Все ясно, – выдохнул я, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Этот парень напрашивался на хорошую взбучку, и плевать, чего мне это может стоить позже.

– Да, все ясно, – сказала монахиня и, встав между нами, протянула крохотную пригоршню монет. – Это налоговая выплата миссии за неделю. Спасибо, высокие господа. – Она ласково, но твердо обняла меня за плечи, отвернув от солдат, и повела за собой внутрь.

– Он выжал из нас все, что у нас было, – хмуро сказал я.

– У меня еще осталась горсть серебра. Это поможет нам продержаться, – сказала Тананда.

– Не люблю выходить на улицу с пустыми карманами, – раздраженно возразил я.

– По крайней мере, Клад в безопасности, – сказала Калипса, обнимая Эрзаца.

– Ну, ты даешь, девушка, – смущенно отозвался Меч.

– На данный момент в безопасности, – уточнил я, оглядываясь через плечо на уходящих солдат. – Но я сомневаюсь, что это конец. Хорункус наверняка вернется и доложит о том, что видел. Готов поспорить на мои два передних зуба, что прежде, чем мы выберемся отсюда, на нас нападут уличные грабители, разумеется, никоим образом не связанные с местными властями. Чем дольше мы здесь задержимся, тем больше вероятность того, что Клад рано или поздно перекочует в сокровищницу Маджаранараны.

– Тогда нам лучше смотаться отсюда поскорее, – сказала Тананда. – Это место невозможно защитить.

– Ах, – вздохнула сестра Хайлида. – Такого никогда не случалось, когда я жила в аббатстве Шаор Минь. Мы молились за всех, кто в нас нуждался, и с нас ни разу не просили налогов или других сборов.

– То есть никто не имеет права доить Шаор Минь? – спросил я.

– Да, – удивилась Хайлида. – Откуда ты знаешь?

– Удачная догадка, – сказал я и мрачно тряхнул бумажником. Было слишком светло. Я чувствовал себя так, будто только что потерял своих самых старых друзей, точнее тридцать одного друга.

– Что ж, по-моему, тебе пора спросить Дзынь-Хуа про гонорар, – ворвался в мои мысли голос Асти.

Ее насмешливый тон мгновенно довел мой гнев до кипения. Я повернулся к сокровищу, лежавшему на руках у настоятельницы. Все уставились на меня. Я набрал полную грудь воздуха, но он вылетел из меня, как воздух из проколотого шарика. Я просто не мог этого сделать перед лицом ужасающей бедности, окружавшей меня. К тому же я предпочитал вести переговоры наедине, без свидетелей.

– Гонорар? – Рот кошелька шевельнулся, тесемки завиляли, как жиденькие усы. – У меня нет возражений. Если мой друг Эрзац согласился выплатить гонорар, что ж, я заплачу его, но ни пылинкой больше. Сколько это было?

У меня в голове имелась цифра, но я не собирался ее объявлять, пока у меня не будет возможности посовещаться с Мечом.

– Эта работа еще не закончена, – сказал я, уклоняясь от ответа. – Ты видела, что только что произошло. Неизвестно, сколько еще расходов я понесу.

Похоже, настоятельница прочла мои мысли.

– Понятно. Ты должен взять Дзынь-Хуа с собой. Ничего страшного. У меня есть все, что мне нужно. Бери ее. Сейчас. Все в порядке.

– Но ведь сборщик налогов забрал все, что у вас было, – сказал я. – Вы совершенно разорены.

Хайлида безмятежно улыбнулась мне:

– Мне удавалось сводить концы с концами до того, как она появилась здесь. Я буду делать то же самое после того, как она уйдет. Она чудесно мне помогала.

– Я была счастлива помогать той, кто является истинной святой своего времени, – сказала Дзынь-Хуа. – Ты такая бескорыстная женщина! Никогда ничего не просила для себя. Для меня было великой честью состоять у тебя на службе.

Хайлида, тронутая до глубины души, подошла и погладила Кошелек.

– Ты была хорошим другом мне и моей пастве, – сказала она. – Спасибо за то, что ты укрепила во мне веру, когда та пошла на убыль.

– Твоя вера подвигла меня внести свой вклад в ваше дело, – ответила Дзынь-Хуа. – Я бы хотела, чтобы как можно больше моих протеже были столь же щедры по отношению к себе и своим усилиям. Как часто люди забывают, что материальные вещи – отнюдь не самое главное в этом мире.

Это общество взаимного восхищения начинало действовать мне на нервы. Чем больше настоятельница и Кошелек превозносили друг друга за бескорыстие и самоотверженность, тем сильнее меня тревожило чувство, что, возможно, только возможно, что мои личные приоритеты нуждались в некотором пересмотре. Не то чтобы мне и вправду были нужны ее деньги. Тот факт, что у меня с собой ничего не было, не означал, что я окончательно сел на мель. С тех пор как сотня золотых монет изменила десятичный знак в моем банковском счете, я мог позволить себе не считать последние гроши. Работа со Скивом сделала меня и всех остальных членов корпорации М.И.Ф. очень богатыми. Нет не вопиюще богатыми. Не скажу, что золото фонтанами било у меня изо всех дыр, но при желании я легко мог купить отель, если официант вдруг отказался бы смешать мне коктейль по моему вкусу.

Хайлида обратила на меня свой светлый взор:

– Я уверена, ты будешь умерен в своих просьбах к моему дорогому другу. Ты производишь впечатление хорошего человека, несмотря на твое бахвальство. Позаботься о ней.

– Э-э-э… спасибо, – ответил я, беря Кошелек. Дзынь-Хуа скептически посмотрела на меня. – Мы найдем ей верное применение.

– Мы все будем стремиться соответствовать вашему примеру, – сказал Эрзац, опуская глаза. – Благородная леди, я бесконечно счастлив, что встретил вас.

– Ваше имя вписано золотом в мои анналы, – изрек Пейдж. – В будущем я буду советовать читателям, нуждающимся в моральном уроке, внимательно изучить вашу историю.

Буирни издал резкий звук, который привлек к нему внимание. Личный прожектор высветил его в самом выгодном свете.

– Я напишу о вас песню. Все гонорары пойдут на пользу вашей миссии.

– Спасибо, – сказала Хайлида. – Это весьма великодушно с вашей стороны.

Я по привычке открыл было рот, чтобы съязвить, но Тананда многозначительно покашляла.

– Теперь, если больше не будет помех, – сказал Асти, – мне нужно накормить нескольких человек. Вы не возражаете, чтобы они все выстроились в очередь?

Нам с Калипсой не терпелось выбраться отсюда, но всякий раз, когда я думал о том, чтобы прорваться сквозь очередь за супом Асти, я ловил себя на том, что просто не могу этого сделать. Голодные жабки приходили отовсюду, чтобы встать в очередь. Чем бы там ни кормила их Чаша, должно быть, это было очень вкусно. Никто из них не хотел отпускать ее, даже когда она пустела.

– Хорошо, – слабо произнесла Чаша, когда последний из жаб, шатаясь, вышел из двери в темную ночь, сытый до отвала. – Пойдемте.

– Верно, – сказал я и взглянул на Дзынь-Хуа: – У тебя есть какие-то специальные приспособления, приборы или контейнеры, которые тебе нужно упаковать?

– Нет, – весело ответила она. – Просто засунь меня куда угодно в свой рюкзак. Только не за пояс. Не хочу, чтобы меня видели местные. ЭТО может их соблазнить. До сих пор они не покушались на меня. Пока все они бедны, никто не может быть выше других.

Буирни протестующе свистнул:

– Ты чего-то да заслуживаешь, пусть даже сумку.

– Зачем? Я и сама сумка. Никто не кладет сумку в сумку. Мне ничего не нужно. Я тридцать лет прожила в стене за пластом штукатурки.

– Мы можем вдвоем поместиться в моем саквояже, – любезно предложил Фолиант.

Вышитые глаза сместились в его сторону.

– Весьма любезно с твоей стороны, но боюсь, там мало места.

– Да, слегка тесновато, – согласился Фолиант. – Но я счел бы за честь, если бы ты согласилась поселиться со мной.

– Или со мной! – пискнул Буирни. – У меня горы багажа. Можешь взять любой футляр, какой тебе приглянется!

– Нет, спасибо. Думаю, я помещусь в кошелек Ааза.

– Прекрасно, – сказал я. – Тогда уходим отсюда, согласны? – Я открыл свой бумажник и вытащил из него квиток сборщика налогов.

– Не вздумай трогать меня этим, – в ужасе пискнула Дзынь-Хуа. – У меня аллергия на пластик.

– У тебя аллергия? – недоверчиво спросил я.

– Когда меня создавали, никакого пластика еще не было. Как и некоторых других современных материалов. Вот почему мне было так хорошо здесь, в этой скромной обители.

– Как скажешь, – сказал я, бросая квиток в бочку для мусора рядом с зоной приготовления пищи. – Все готовы?

В здание миссии вбежал оборванный жабчик и рухнул к ногам Хайлиды:

– Люди Маджаранараны возвращаются!

Глава 20

Вооруженные тритоны галопом ворвались на неряшливую площадь.

– Сегодня их еще больше, – сказала Тананда, глядя через мое плечо. Она держала сумку Келсы и футляр с Буирни. – Нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее. Калипса, поспеши!

– Эй, ты! – крикнул Хорункус, заметив меня в дверях. – Стой! Ни с места!

Я забежал обратно в здание миссии и оглянулся по сторонам в поисках Калипсы. Она была там, но уже обзавелась десятком новых друзей. Часть людей сборщика налогов проникли сквозь проломы в стене. Опустив копья, они окружили Калипсу. Другая компания окружила Хайлиду и ее прихожан. Парочка закованных в латы жаб подошла и схватила Тананду за локти.

Хорункус спрыгнул со своего коня и с важным видом подошел ко мне. Я сунул кошелек за пояс, чтобы замаскировать его.

– Молчите. Не открывайте рта, – предупредил я их, надеясь, что люди Маджаранараны не заметили говорящую барабанную установку или летающий свет. – Говорить буду я. – Я одарил капитана своей самой учтивой улыбкой. – Давненько не виделись! Чем мы можем быть вас полезны, джентльмены?

Блондинистый чиновник в парике надулся.

– Я пришел собрать налоги. Гости должны платить больше сборов. Гораздо больше.

Я почти достиг предела эмоционального диапазона, с которым мог совладать, почти стыдясь собственной жадности перед лицом бескорыстия местной Матери Терезы и того, как Золотой Клад вечно тыкал меня носом в мои недостатки, – и это в придачу к тому, что я уже почти опустошил карманы ради этого гада. Стиснув зубы, я наклонился к нему.

– Забудь, – процедил я. – Я уже заплатил тебе выше крыши.

– Тогда мы начинаем конфисковывать вещи, – он посмотрел на сокровища в наших руках. – Пожалуй, я начну с этой флейты.

– Вот как? – спросил я. – Конфискуй вот это!

Я отступил и врезал ему в челюсть. Хорункус отлетел, но привел с собой внушительное подкрепление. Я еще не успел опустить кулак, как мне на спину навалились пятеро дюжих жабов, не столько тяжелых, сколько громоздких. Я согнул колени и перебросил двоих через голову. Они со стуком приземлились на спины. Осталось трое. Два, а то и все три десятка членов паствы Хайлиды подскочили к ним и принялись лупасить упавших чашами, камнями, всем, что попадалось под руку.

– Пожалуйста! – закричала крошечная настоятельница, взятая в кольцо примерно полудюжиной тритонов, которых, в свою очередь, окружило еще большее количество прихожан, пытавшихся освободить Хайлиду. – Насилие ничего не решает!

– Какая удобная экономия времени, сестра! – крикнул я.

И тут же резко крутанулся. Два жаба в страхе отпрянули. Остальных троих я швырнул об стену. Половина штукатурки рухнула им на головы. Один из них попытался ударить меня по голове. Я схватил его за лапу и выкрутил ее. В следующий миг он уже взлетел в воздух.

ПЛЮХ!

Стражник приземлился в котелок с кипящим рагу.

– Ааа! – крикнул он, всплывая на поверхность. Затем выпрыгнул из котла и выбежал в дверь.

– Напрасная трата хорошей еды, – прокомментировал я. Тананда была вовлечена в перетягивание каната. Две кучки стражников-жаб пытались стянуть с ее плеч сумки. Тананда была растянута между ними, словно пленница, которую собираются разорвать пополам дикие лошади. Барабанщик и осветитель Буирни вовсю брыкались и били солдат, пытавшихся украсть их босса. Сам Файф визжал от страха.

– Не позволяйте им трогать меня! Грабители! Помогите!

– Помогите! – крикнула Келса. – У этих зверей плохая карма!

Схватив миску, я швырнул ею и попал в лицо первому стражнику со стороны Буирни. Тот рухнул, как упавший на землю камень. С лицами, по которым я понял, что последующие их действия будут противоречить здравому смыслу, еще дюжина солдат опустила копья и ринулась на меня.

– Что у тебя есть такое, что им не нравится? – спросил я Асти.

– Я едва оправилась после кормежки пяти тысяч! – запротестовала Чаша.

– Можешь мне не рассказывать!

– Ладно, уговорил!

В ее чаше запузырилась, стекая на пол, какая-то синяя жидкость. Запахло карболовым мылом. Я плеснул ею в стражников. Шедшие впереди тотчас замерли на месте и напоролись на копья своих же товарищей. Я плеснул на них еще больше синей жидкости. Стражники с визгом драпанули в противоположном направлении.

– Спасибо! – сказала Тананда, потирая плечи. – Боже мой, давненько я не имела дело с таким количеством агрессивных мужчин, наверное, со времен Ночи братства в Импере.

– Опять собралась на прогулку по трущобам? – сухо спросил я. Она подмигнула. – Что это было? – спросил я у Асти.

– Коммерческий осушитель, – ответила та. И верно, жидкость моментально высохла на полу, образовав корку. – Этим существам нужно, чтобы их кожа оставалась влажной, иначе она потрескается.

Я усмехнулся:

– Не удивительно, что они не ценят красоту чешуи вроде моей.

– НИКТО не ценит красоту вроде твоей, кроме совершенно слепых!

Танда внезапно насторожилась.

– Эй, поберегись!

В предупреждении не было необходимости. Я знал, что в нескольких футах от меня было, по крайней мере, восемь стражников. Я повернулся, размахнувшись чашей.

– Ребята, вам срочно нужно смазать ваши доспехи, если вы хотите подкрасться к кому-то, – предложил я, плеснув на них содержимым Асти. Сначала они зашлепали по жидкости обеими руками, затем в ужасе посмотрели на свои ладони. Кожные перепонки между их пальцами заметно скукожились.

– Брр, сухая кожа! Сухая кожа!

Они в ужасе попятились от меня. Продолжая плескать в них осушителем, я ринулся следом. Взывая о помощи, они бросились в бегство. Я расхохотался и плечом отодвинул ведущую во двор занавеску.

И тотчас оторопел. Площадь наводнили солдаты. За их спинами двигался гигантский экипаж, запряженный четырьмя одинаковыми тритонами. В нем сидел тощий человечек в ржаво-рыжем парике размером больше, чем все его тело.

– Что с вами не так? – крикнул солдатам этот сморщенный человечек. – Хватайте их! Несите мне сокровища!

Хайлида упала на колени. Большинство ее паствы последовали его примеру.

– Это Маджаранарана!

– Покоритесь мне! – завопил сморщенный, нахлестывая тритонов, пока те не набросились на нас. – Я хочу золота!

– За Маджаранарану! – закричали солдаты.

Буирни заглушил их, издав оглушительную трель, от которой мои уши вывернулись наизнанку. От резкого звука тритоны встали на дыбы и замотали головами. Всадники полетели с их спин на землю, в том числе и Маджаранарана, чья карета перевернулась, когда четыре зверя попытались одновременно разбежаться в разных направлениях. Всадники попытались поймать своих скакунов, но перепуганные ящерицы с быстротой молнии улизнули с площади.

Клик, прожектор, взлетел в воздух, оставаясь вне досягаемости врагов, и направил на своего босса ослепляющий луч света, а Зильди начал отбивать боевой ритм. Буирни заиграл военный марш.

Я продолжал поливать солдат специальным отваром Асти. Тананда увернулась от стражи и теперь ловко выхватывала копья из их рук или сбивала их с ног, размахивая котелком на цепи, который она подобрала на кухне Хайлиды.

Наш отказ выполнить требования налоговой инспекции что-то пробудил в жабах-послушниках. Внезапно они начали сопротивляться, к великому удивлению солдат, которые, очевидно, привыкли запугивать их всякий раз, когда им этого хотелось. Мужчины в доспехах защищались или прятались, прикрывая руками голову, а отряды местных бедняков швыряли в них горшками, сковородками, камнями, незрелыми фруктами, протухшей едой и мусором. Хотя солдаты и были лучше вооружены, численное превосходство было не на их стороне. Это было похоже на нечто среднее между бунтом футбольных фанатов и сражением пирогами. Бедная Хайлида стояла, прижавшись к передней стене, и кричала людям, чтобы те успокоились и прекратили сражаться. Увы, бесполезно. Сытые по горло притеснениями, ее последователи решили воспользоваться своей первой и, наверно, единственной в жизни возможностью дать солдатам отпор. Я попытался добраться до нее, но заметил Калипсу внутри кольца солдат, что все еще пытались выполнить приказы своего хозяина и захватить Клад. Она выглядела напуганной. Расшвыривая стражников с дороги, я двинулся к ней.

– Вытащи меня! – заорал на нее Эрзац. – Давай, девочка! Защищайся! Обнажи меня!

Калипса вскинула клинок над головой.

– Что теперь?

– Замахнись мною, девочка! – крикнул Меч. – Я поведу тебя! Твои движения танцовщицы лучше, чем у обученного фехтовальщика. Вперед правой ногой! Опиши мною круг, колющее движение вверх! Режущее движение вправо! Молодец, девочка! – крикнул он, когда голова первого стражника запрыгала по полу. – Быстро, два шага вправо, заведи меня за спину! Нет, сначала нацелься. Вот так!

– Ой!

Калипса изящно описала на мыске пируэт и обнаружила перед собой самого здоровенного из головорезов. Он стоял, зажимая рукам рану на животе. Как было видно невооруженным глазом, та была смертельной.

– Ты ей не нужен, – сказала Асти.

Эрзац выкрикивал приказы, и Калипса им следовала. Она раскачивалась и танцевала, и длинный, вороненой стали клинок вспыхивал на солнце, как вертушка. К моему удивлению, стражники начали отступать.

– Ты права, – сказал я. – Провалиться мне…

– Помощь, содействие, подмога! – неожиданно воскликнул мягкий голос Пейджа с другого моего бока.

Я почувствовал, как что-то тянет за лямки моей сумки. Я потянул их назад и обнаружил, что смотрю в глаза-бусинки Маджаранараны.

– Отдай это мне или умри, – сказал он, показывая ряды мелких зазубренных зубов. За его спиной стояло три десятка солдат. Впрочем, большинство из них выглядели изрядно потрепанными. И все же я не мог в одиночку противостоять трем десяткам врагов. Очень медленно я протянул ему сумку с книгой.

– Так-то лучше, – сказал тощий правитель, открывая верх и ласково поглаживая Фолиант по корешку. Мне показалось или тот и вправду вздрогнул?

– Хорункус, вручи ему требование.

Капитан с важным видом прочистил горло и поднял свой электронный планшет.

– Вы занизили стоимость товаров, которые ввезли в Имперский город Шри-Порт, и должны заплатить за каждую вещь, которую вы недооценили, пять тысяч золотых монет.

– Пять тыс… Да ни за какие коврижки! – прорычал я.

Хорункус злобно ухмыльнулся.

– Далее, за ложь должностным лицам на вас наложен штраф в размере семисот золотых монет за каждую. Или же, если вы не в состоянии предъявить наличные, – он мерзко осклабился, глядя на меня поверх клавиатуры, – вы можете передать указанные товары в руки налогового органа Маджаранарана Таричо. Немедленно. – Он оторвал кусок пластиковой ленты и протянул мне. Солдаты в предвкушении шагнули ближе.

– Вам нужно золото? – спросил я. – Я дам вам золота.

Я с ухмылкой посмотрел на жабу, вынул из-за пояса Кошелек и нарочито медленно засунул квиток, который он мне дал, в рот Дзынь-Хуа. Та в ужасе сморщилась.

– Нет, не смей, извра… – БЛААААААААА!

Из мешочка на моей ладони вверх забил фонтан монет. Маджаранарана вытаращил глаза и бросился к растущей реке золота. Хорункус, не такой тупой, как его хозяин, попытался вырвать у меня Кошелек. Я врезал ему кулаком по почкам. Он обернулся, разрываясь между жаждой мести и жадностью. Жадность победила. Он принялся ловить падающие с неба монеты. Струя сверкающего золота забила выше. Солдаты бросили оружие и присоединились к ловле монет. Я повернулся и прикрыл голову, чтобы маленькие жесткие диски не набили мне шишек. Рев золотого фонтана становился все громче и громче.

По прошествии примерно часа оглушительный дождь монет прекратился.

– Мне дурно, – слабо объявила Дзынь-Хуа.

Я огляделся по сторонам. На площади царила тишина. Я нигде не увидел ни Маджаранарана, ни кого-либо из его людей. Зажав в обеих руках меч, Калипса стояла над парой залитых кровью тел. Я схватил ее за локоть и потащил к дверям миссии. Судя по всему, она с трудом понимала, что происходит.

– Я победила двух стражников! – повторяла Калипса снова и снова. Тананда спрыгнула с крыши и бросилась следом за нами.

– Прекрасная работа! – сказала она, вытирая какой-то тряпицей лицо Калипсы. – Эта кровь на тебе – не твоя. Ты была потрясающа! И это при том, что ты никогда раньше не держала в руках Меч.

– Я не знаю поражений, – заявил Эрзац без капли скромности. Тананда протерла болтуна и вернула в ножны на спине Калипсы. Та молчала, оглушенная собственной победой.

– Но у этой девушки врожденный талант! Если бы ее обучали с рождения, ни одна армия не могла бы противостоять ей, будь то при численном превосходстве или без оного. Ах, милая, как только мы сможем начать твое обучение, ты станешь легендой. А пока давайте продолжим борьбу с врагом! Им не взять нас силой!

– Забудьте, – прервал я их и, отойдя в сторону, приоткрыл занавеску, чтобы они могли увидеть. – Все кончено.

Золотое извержение Дзынь-Хуа похоронило половину площади. Прихожане Хайлиды испуганно жались к рушащимся стенам ближних зданий. Не считая нашего дыхания, на всей площади было тихо, как в могиле. Я уставился на груду высотой выше моей головы. Ни разу в жизни я не видел столько денег. Такой казны не было ни у одного царя. Это было потрясающе. Это было… нереально.

– Ух ты! – хрипло воскликнул я. – Ничего прекрасней я не видел за всю мою жизнь!

Все уставились на груду золота. Плечи вздымались, глаза сияли.

– Друзья мои, давайте проявим благоразумие, – воздев руки, сказала Хайлида, обращаясь к своей пастве. – Прошу вас, проявите сдержанность…

Горожане таращились на груду золота секунды три. Затем, словно по команде, ринулись к ней и принялись выхватывать из нее монеты. Распихав добычу по карманам, кошелькам, бюстгальтерам, шляпам и тому подобному, они убегали прочь, и их никто не останавливал. Не скажу, что в данный момент их было кому остановить. Все стражники разбежались.

Настоятельница печально покачала головой:

– После всех моих трудов… Маджаранарана разгневается!

– Не бойтесь, – сказал я и указал на золотые извержения Кошелька. Тающая на глазах груда монет в центре площади скукожилась до такой степени, что стали видны погребенные под нею тела.

– Маджаранарана! Мы… мы убили его!

Пара жабок уставилась на нее.

– Это она! Она виновата!

Размахивая руками, толпа окружила Хайлиду. Несколько стражников, которые прокрались обратно на площадь, чтобы собрать немного золота, были потрясены, увидев, что их монарх распластался на земле. Они тотчас обнажили мечи и устремились к маленькой аббатиссе.

– Спаси ее, – взмолилась Калипса, когда я отступил к стенам обители.

– Все будет хорошо, – сказала Дзынь-Хуа. – Это зрело уже давно. Город может погрузиться в анархию, но к этому все шло не один день. Возможно, кое-кого терзают угрызения совести, но Хайлида невиновна. Они не должны причинять ей вред. Я в этом почти уверена. – По голосу Кошелька в это верилось с трудом.

– Хммм. – Я протиснулся в середину толпы и поднял руку Хайлиды над ее головой, как руку боксера-победителя на чемпионате.

– Это она! Она сотворила чудо! Она принесла золотой дождь, чтобы наказать жадного деспота!

– Что?

Я подобрал шиньон, упавший с головы покойного монарха, и набросил его на голову растерянной сестры Хайлиды.

– Если вам что-то и нужно, так это волосы лягушки, тем более они вам идут, – сказал я и повернулся к толпе: – Она освободила вас от тирана!

Жабы ринулись вперед, ликующе скандируя. При виде парика на ее голове возликовали даже стражники.

– Хайлида спасла нас от тирана! Хи-ли-да! Хи-ли-да! Она спасла нас от бедности. Хи-ли-да! Хи-ли-да!

Маленькая настоятельница громко запротестовала, но толпа уже взяла нас в кольцо. Они подняли Хайлиду на плечи и, продолжая скандировать, вышли с площади. Я посмотрел им вслед.

– Пойдемте отсюда, – сказал я остальным.

– Куда? – спросила Тананда.

– Куда угодно, лишь бы поскорее уйти прочь. Мне нужно хорошенько выспаться, а это вряд ли произойдет, если кому-то из них взбредет в голову, что мы должны присутствовать на церемонии коронации, или что они там устроят, когда доберутся до дворца.

– А как же бедная Хайлида! – спросила Калипса. – Они разорвут ее на части.

– Нет, дружочек, – сказал я. – Она только что стала легендарным героем. Если только тебе тоже не терпится стать героиней, за минусом одного дедушки, то нам нужно двигаться дальше. Похоже, толпа готова к празднованию, которое продлится как минимум неделю.

– Ты уверен?

– Я да, – одновременно сказали Келса и Фолиант.

– Ты только взгляни, – сказали опять одновременно Келса и Фолиант и сердито посмотрели друг на друга.

– Они несут ее… а толпа! Толпа такая огромная, даже не верится, что…

– Предначертанный судьбой день настал!..

– Только не трещите все разом, – сказал я. – Пейдж, говори ты.

– Я не говорю, я повествую, – обиженно возразил Пейдж. – Перейди на страницу и увидишь. Я только что почувствовал росток новой иллюстрации. Думаю, он расскажет все, что вам нужно знать.

Я открыл тяжелую обложку и пролистал богато иллюстрированные страницы, пока не нашел указанное место. На странице, которая начиналась с причудливо украшенной заглавной буквы В, я прочел: «В ранее нищем и пребывавшем в упадке городе Шри-Порт, в священных стенах миссии бананового бога Фроджти, правлению тирана Маджаранараны Таричо настал конец, а с ним и великим страданиям народа Тоа, облегчить кои смогла лишь Высокая Леди Лида, чья доброта благоухала, подобно цветам».

– Тебе нужен редактор, – простонал я.

– Попрошу без комментариев, пожалуйста, – огрызнулся Пейдж. – Я фиксирую местное наречие.

Я продолжил читать. «Маджаранарана пригрозил Высокой Леди Лиде тюремным заключением и семилетними пытками, если она не отдаст ему сокровище. Но ей на помощь явились три чужеземца. Между двумя сторонами произошла великая битва. В конце этой битвы Маджаранарана был погребен под золотым ливнем. Святая мать, настоятельница, Высокая Леди Лида, взлетела, чтобы заверить массы, что все будет хорошо. Она была мудрой правительницей страны и правила в течение сорока лет в мире со своим народом и своими соседями».

– И жила долго и счастливо, – завершила Калипса со вздохом умиления. – Я так рада за нее!

– Вот они! – крикнул чей-то голос. – Святые, что помогли нашей Хайлиде победить тирана!

На площадь, сияя улыбками, высыпала толпа жаб. Они держали в руках десятки цветочных гирлянд. Похоже, они намеревались обмотать нас ими с головы до ног. Тананда торопливо обхватила меня за талию. Я схватил Калипсу за плечо и нажал кнопку на И-Скакуне.

Глава 21

– Где мы? – спросила Калипса, оглядывая зловонную комнату. – Кто они? – добавила она, указывая на бесчувственных рептилий на полу. – С ними все в порядке? Что они здесь делают?

– Мы в Бономе, – коротко ответил я. – А это его обитатели, бономы. Да. Пьянство – это их… естественное состояние. Они дружелюбны. ЭТО безопасное место, тут можно немного отдохнуть и решить, что нам делать дальше. Есть еще вопросы?

Она слегка отпрянула, но затем гордо вскинула подбородок.

– Это все, что мне нужно знать на данный момент, спасибо.

– Отлично, – сказал я.

– У меня к тебе вопрос на засыпку, извращенец, – сказала Дзынь-Хуа. – Что подвигло тебя на мысль запихнуть мне в глотку кусок пластика?

– Я много путешествую, – скромно ответил я. – И потому знаю, что во многих измерениях используется новая штуковина, созданная в Зоорике. Вставляешь пластиковую карточку в отверстие в стене, и та выплевывает наличные. Так что все логично.

– То есть это вполне современно? – спросила Дзынь-Хуа.

– Еще как современно!

– Хмм. Значит, кто-то в прошлом видел, как я страдала от своего нездоровья. Пообещай мне больше этого не делать!

– Если ты отхаркнешь – извини за выражение – то, что мне задолжал Клад, мне не придется этого делать.

– Я уже сказала, что погашу долг моего товарища по Кладу, – сказала Дзынь-Хуа, ее вышитое гладью лицо приняло кислое выражение.

– Этого гнусного жаба можно было свергнуть еще много лет назад, если бы ты действовала более напористо, – критически заявил Эрзац. – Почему ты этого не сделала?

– Ты спрашиваешь меня? – уточнила Дзынь-Хуа, обиженно прищурившись. Однако ответила вежливо: – Хайлида не хотела, чтобы я этого делала. Я годами пыталась убедить ее, что она может взять верх и править как добрая королева. Но тут опрометчиво прибыли вы, и это ваше отвратительное поведение.

– Я не заставлял тебя заглатывать пластик, – возразил Эрзац.

– Ты сообщил ему о моей слабости!

– Ты сама мне сказала, – огрызнулся я. – Если вы еще не в курсе, некоторые из нас, простых смертных, способны сложить два и два.

– Я постоянно от них это слышу, – устало вздохнула Дзынь-Хуа. – Суммы – это лишь одна из множества вещей, в которых вы то и дело ошибаетесь.

– В этом месте около трех десятков комнат. Найди пустую, и немного вздремни. Пища – в основном переработанные углеводы, зато ее достаточно, и никто слова не скажет, если ты решишь немного подкрепиться. Выпивка – в общественной собственности, но я щедро заплатил за нее, когда был здесь последний раз.

– Но, Ааз, мы не можем позволить себе отдых! – возразила Калипса. – Мы нашли Дзынь-Хуа и теперь нам не хватает лишь одного из великих сокровищ.

– Разве ты не устала? – ласково спросила ее Тананда и обняла девушку за плечи. – Скажи ей, Эрзац. Воин хорош лишь настолько, насколько хороша его подготовка.

– Верно, девушка, – ответил Меч. – Давай найдем местечко, где ты сможешь устроиться и почистить мой клинок, а я расскажу тебе историю про битву при Корепосе.

– А я сварю для тебя отвар на случай, если эта скучная старая сага не усыпит тебя, – пообещала Асти.

– Но ведь здесь идет отличная вечеринка! – воскликнул Буирни.

– Вырубись! – рявкнул я. – Лично я иду спать.

* * *

Чье-то теплое присутствие окутало меня и вторглось в мои сны.

– Ааз, – прошептал нежный голос.

– Мммм.

– Ааз. Вставай. Тебе будет интересно поучаствовать в этом.

– Я слишком устал, – буркнул я. – Может, позже, дорогая. – Чьи-то пальцы играли с моим левым ухом. Я улыбнулся. Пальцы крепче сжали мне ухо, а затем резко крутанули его. Пылая возмущением, я подскочил и выпрямился. – Что тут происходит?

Тананда с довольным видом села.

– Вот, я же сказала, что ты не слишком пьян, чтобы пускать носом пузыри.

– Кто что сказал?

– Ладно. По-моему, Калипса совершенно сбита с толку.

– И что теперь?

Я пожирал глазами изгибы тела Тананды, когда они волнообразно пробирались сквозь копошащиеся переплетения аборигенов, моргавших от вторжения дневного света. Не успело солнце поднять над вывеской бара свою мутную красную рожицу, как пьянка возобновилась.

– Который час?

– За полдень, – ответила Тананда. – Поторопись. Я не очень продвинулась с ними.

– С кем?

В крошечной комнатушке позади студенческого бара, которую Калипса выбрала для ночлега, происходило некое собрание. Члены Золотого Клада расположились кружком. Клик пролил на них яркий свет, отчего они сияли, как самые смелые мечты изверга об алчности. Калипса сидела позади Эрзаца, на почтительном удалении в тени.

– Что происходит?

– Военный совет, – ответила Дзынь-Хуа.

– Это еще зачем?

– Нам не интересна твоя стратегия, мы обсуждаем нашу собственную.

– ЧТО?

– Лапусик, – вкрадчиво пропел Буирни, – нам просто не нравится твоя идея. Дело не в нас, если ты понимаешь, о чем я, Ааз! Ты не можешь просто взять и передать нас злому волшебнику, как коллекцию…

– Артефактов, – подсказал Пейдж мягким голосом.

– Почему нет, черт возьми? – вспылил я. – Назови мне хоть одну вескую причину, почему?

– До казни Калипсо осталось всего два дня, и нам непозволительно терять время, – сказала Асти. – По-моему, даже смертный с таким дурным характером, как у тебя, наверняка это поймет. А теперь, пожалуйста, присядь, чтобы мы могли продолжить выработку нашей стратегии.

– Мы еще не полностью укомплектованы, – напомнила им Дзынь-Хуа.

– Кого еще нет? – спросил Буирни.

– Кольца, – мгновенно ответил Эрзац. – Кольцо – единственный член нашего кружка, чье местонахождение мы до сих пор не обнаружили.

– Но я должна найти его, иначе мой дедушка никогда не выйдет на свободу! – воскликнула Калипса, заламывая руки. – Пожалуйста, давайте не будем терять время зря. Терпение Баррика может лопнуть!

– Так в чем дело? – сердито спросил я Келсу. – Где кольцо?

Келса смутилась.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Я раз за разом пыталась найти его, но, похоже, он пребывал в эпицентре некой очень сильной магии. Я слышала лишь одни и те же звуки, и ничего более. Вот, я дам тебе их послушать. Возможно, они что-то подскажут тебе?

Хрустальный шар полностью почернел. Было слышно, как кто-то что-то напевает, но голос заглушал шум, похожий на бурление быстрой реки. Я также различил лязг металла о металл. И все.

Мы одновременно впились глазами в изображение.

– Похоже на черного кота, спящего в угольном ящике, – сказал я. – Так дело не пойдет, Келса. Ты не могла бы сделать картинку четче?

– Я не телевизор! Это лучшее, на что я способна!

– Ну а ты что скажешь? – спросил я у Пейджа.

– Увы, нет. Во мне еще ничего не написано о находке Бозебоса. Но вы можете просмотреть возможные сценарии.

– Сколько их?

– Пять тысяч.

– Ладно, забудь. От вас, братцы, никакого толку. Не лучше ли снова поработать детективами? Предлагаю отправиться на Базар и в еще несколько мест, где народ знает, где в разных измерениях продаются отборные драгоценности и магические предметы. Мне потребуется подробное описание. Как выглядит Кольцо?

Лицо под тюрбаном снова принялось выпучивать глаза и исчезло. Вместо него внутри хрустального шара начала возникать картинка.

– Вот кольцо Бозебос, великий круг вечности. Его золотая лента добыта из той же рудной жилы, что и все мы. Мы братья и сестры в металле. Волшебник Прумдар изготовил его в своей мастерской в течение года Полных лун. Украшающие его драгоценные камни все равного качества и все в равной мере бесценны. Узрите же Алмаз Справедливости! Сапфир чистоты! Шпинель любопытства. Кубический цирконий экономности…

– Безвкусица, – заметил я.

– Вряд ли это то самое Кольцо, – сказала Калипса, глядя на нас.

– Почему нет? – спросил я. – По-моему, оно похоже на мать всех магических колец. Более того, оно выглядит как несколько вместе взятых. Либераче пришел бы в телячий восторг.

– Кто такой Либераче? – спросила Калипса. На мгновение я подумал про Скива. Тот тоже никогда не понимал моих культурных отсылок.

– Не важно, – сказал я. – ПОЧЕМУ оно не может быть нашим Кольцом?

– Оно не может быть великим Бозебосом, потому что это старая побрякушка, которую мой дед получил от своей матери, которая в свою очередь получила его от матери своего отца. Он надевает его, когда исполняет Танец Света.

Мы с Танандой переглянулись. Я приподнял бровь.

– Баррик не мог этого не знать, – сказала она. – Готова поспорить на последнюю пару трусиков в моем ящике с нижним бельем.

– Если раньше мы не догадывались, что все это ловушка, то теперь я в этом уверен, – сказал я.

– Малышка, Баррик не собирается освобождать твоего деда, как только ты принесешь ему Золотой Клад. Вообще-то, если ты это сделаешь, тебе крупно повезет, если ты сбежишь оттуда целой и невредимой.

– Именно в этом я пытался ее убедить, – сказал Эрзац. – Нам нужен подход, который нарушит планы Чародея.

– Последнее сокровище у дедушки! – воскликнула Калипса, наконец поняв то, что мы несколько минут пытались ей втолковать. – Тогда мы должны немедленно доставить остальное Баррику.

– Ни за что.

– Но, Ааз! Ты все время говорил…

– Я передумал, – перебил я ее. – Мы не можем этого сделать.

– Тананда! – взмолилась Калипса. – Нам пора идти.

Тананда покачала головой:

– Я согласна с Аазом. Это ловушка. Ты не можешь пойти туда и ожидать, что Баррик сдержит свое слово. Ты передашь ему клад, и он велит своим прихвостням унести их, чтобы не выполнять свою часть соглашения. Он хочет запереть старика в неволе навсегда, вероятно, чтобы отбить у других уолтов желание показывать ему нос, э-э-э, то есть клюв.

– Тогда что мне делать? – жалобно спросила Калипса.

– У тебя есть мы. А у нас – сила, способная сломать любую цитадель, – заверил ее Эрзац. – И если добавить к этому твой талант меченосицы и меня в твоей руке, никто не тронет тебя даже пальцем.

– Ты думаешь выставить ее, неопытную девушку, в одиночку против банды головорезов? – недоверчиво спросил я.

– Полагаю, она не будет ОДНА, как ты оскорбительно намекаешь, друг Ааз. С ней будем мы. Мы возьмем на себя спасение ее деда. Прости мне мою откровенность, Калипса, но ты неопытна в этих вопросах. Если ты не против, то инициативу мы возьмем на себя.

– Спасибо, – сказала она, с восхищением и доверием глядя на Меч.

– У нас с Танандой большой опыт по части спасения, и я имел дело с вражескими волшебниками, – сказал я.

– Возможно, – уклончиво сказал Пейдж. – Вы не возражаете, если я попрошу вас немного помолчать? Мы с коллегами совещаемся. Итак, остряк, что, по-вашему, нам следует делать?

– Эй! – возмутился я. – Кто я, по-вашему, рубленая печень?

– Молчи, изверг, – шикнула на меня Асти. – Это тебя не касается.

Я недоуменно вытаращился на нее. Глаза Эрзаца сделались задумчивыми.

– Лучший способ – прямая атака, – сказал Меч, игнорируя оскорбление Фолианта. – Сжатый в ее руке, я поведу девушку к победе над войсками цитадели. Она сумеет пробиться в святилище тирана. Баррик не сможет противостоять нам! Он сдастся, опасаясь за свою жизнь.

– Сдастся армии из одного человека? – с сарказмом спросил Буирни и подмигнул Калипсе. – Не лучше было бы, если бы ты и я вошли туда вместе, дорогая! С твоими танцами и моим пением мы могли бы провальсировать туда и, исполнив наш номер, покинуть сцену прежде, чем он поймет, что мы делаем. Мы вытащим твоего дедушку из тюремной камеры, и все дела!

Калипса издала скорбный вопль:

– Мой бедный дедушка! За что такие страдания дому Калипсо?!

– Не плачь, дитя мое, – сказал Эрзац. – Обещаю, что помогу тебе освободить его.

– Мы все поможем, – заверила ее Асти.

– И как, по-вашему, вы собираетесь это сделать? – спросил я.

Сокровища Золотого Клада проигнорировали меня.

Пейдж важно зашелестел страницами.

– Сам факт заточения старого уолта может означать, что Бозебос больше не в его владении.

– Он у Баррика! – воскликнул Буирни. – Вот почему этот злодей потребовал всех нас. Он решил, что ему нужен весь комплект! Впрочем, чему тут удивляться? Такое случилось в прошлом с владыками Валхала, которые первыми собрали нас в одном месте.

– Я предсказывала, что это случится снова до конца света, – заявила Келса. – И не раз. Это один из подобных случаев. Фактически это может стать причиной конца света. Но, опять же, может и не стать.

– Это так легкомысленно с твоей стороны, – сказал Пейдж. – Калипса, если Бозебос находится во владении твоего деда, значит, тот вовсе не нуждается в спасении, дитя. Бозебос – самое мощное магическое кольцо, самое умелое из всех когда-либо сделанных колец. Я удивлен, что ты никогда не видела демонстрации его талантов, поскольку он так долго принадлежал твоему деду. Бозебос не стесняется своего дара. Будь он там, он бы защитил твоего деда. С помощью Кольца Калипсо мог легко разрушить весь замок, не говоря уже о том, чтобы выйти на свободу. Ты уверена, что он в темнице?

Калипса недоуменно посмотрела на него:

– Зачем Баррику было лгать мне?

– Да, он был брошен в темницу, Пейдж, – заверила Фолиант Келса. В ее глубинах возникла фигура уолта, который выглядел как старая мужская версия Калипсы. Запястья и лодыжки старика были скованы цепями. На наших глазах стая длиннорылых рептилий в черных плащах бесцеремонно затолкала его в массивные ворота черного замка. – Дальше я ничего не могу сказать. Чары блокируют меня.

– Я могу противостоять чарам, если проведу небольшое исследование, – заявил Пейдж. – Я тот, кого тебе нужно взять с собой, Калипса из Уолта. Со мной в твоей руке ты будешь такой же великой волшебницей, как и любой, кто путешествует по измерениям. Баррик не сможет долго держать твоего дедушку в заточении.

– Я видел этих тварей раньше. Это дайлы, – сказал Буирни, разглядывая рептилий, стоящих по бокам Калипсо. – Они из Диландо. У дайлов очень чувствительный слух. Я могу одолеть их с помощью музыки. Они не смогут противиться моей Принудительной Танцевальной Музыке. Если же смешать ее с небольшим количеством их собственных военных песен, они даже не поймут, что их поразило. Зильди, раз, два, три!

Он заиграл музыку казу. Мои ноги сами пустились в пляс. Мы с Танандой вскочили и начали отплясывать буги-вуги. Калипса поднялась на ноги и беспомощно закружилась.

– Прекрати! – потребовал я. Буирни не обратил на меня ни малейшего внимания, зато заорал Эрзац:

– Ты заставляешь мою протеже скакать козой! Это очень сбивает с толку.

– Скулеж, скулеж, скулеж, – огрызнулся Буирни, однако музыка стихла. – Это отличная идея, говорю тебе. Калипса, отнеси меня к воротам замка. Обещаю, они будут беспомощны перед нами.

– Этим ты не откроешь тюремную камеру, свистулька, – резонно возразила Асти. – Нам нужно завладеть их разумом, и тогда их тела последуют за ним. У меня есть одно зелье, и, если его вылить в колодец, из которого берут воду для обитателей замка, оно превратит их в ваших добровольных рабов. Все они, включая своего хозяина, будут беспрекословно подчиняться любым вашим командам.

– А если он не пьет воду? – сказал Эрзац. – Нет, ты должна сразиться с ним, Калипса. Со мной в руке ты не можешь проиграть. Убей его, и свобода твоего деда обеспечена.

– Взятка сработает лучше, – сказала Дзынь-Хуа. – Я выясню, можно ли подкупить его приспешников. Золоту легче подорвать любые верноподданнические клятвы. Уж поверьте, я редко встречала кого бы то ни было, кто, действуя по доброй воле, не взял бы деньги, если точно знал, что его не поймают.

– Чушь, – отрезала Келса. – Я знаю, куда выходят сточные трубы. Калипса, милая, я могу провести тебя в подземелье. Это проще простого.

– Мне помнится, ты сказала, что не видишь сквозь стены, – напомнил ей Пейдж. – У меня есть подходящее заклинание, чтобы избавиться от наведенных Барриком чар. Нужно лишь немного времени, чтобы поискать его в моей памяти. Я способен противостоять любым его чарам. Калипса, я переведу заклинания на ваш язык, и вы их произнесете. Вы когда-нибудь раньше занимались магией?

– Нет…

– Держись крепче, друг! – сказал Эрзац. – Она не может унести нас всех!

– Верно, боюсь, что не может. Следовательно, она должна взять с собой того из нас, кто будет максимально полезен. Например, меня.

– Это как понимать? Ты попытаешься подкупить МОЮ ученицу?

Я сунул пальцы в рот и свистнул.

– Довольно! Довольно!

Сокровища Клада мгновенно обернулись ко мне. Эрзац впился в меня взглядом. Таким же острым, как и его клинок.

– Что там у тебя, друг Ааз? Видишь ли, мы очень заняты.

– Заняты? Да вы просто точите лясы! Это не похоже на внятную стратегию. Идея состоит в том, чтобы вывести Калипсо из темницы, верно? У каждого из вас есть свой план! И никакого сотрудничества, никакой координации действий. Вы все говорите, но никто не слушает. Поймите, если бы вы пытались…

– Хватит! – огрызнулся Эрзац. – Это тебя не касается, друг Ааз. Пожалуйста, не мешай нам продолжать нашу дискуссию.

И они снова заспорили.

– Я предсказываю победу, – изрекла Келса. – Но только если ты воспользуешься моим дарованием, Калипса, дорогая. Не обращай внимания на других. Я смогу предвидеть движения твоего врага…

– Ты даже не можешь заглянуть в замок! – крикнул Эрзац. – Я буду твоим ключом и проводником, Калипса. Следуй моим указаниям. У нас все получится!

– Было бы лучше, – сказала Асти, – если бы помимо тебя у нее было что-то, что могло бы защитить ее слабую сторону.

– Если бы только Щит все еще был жив, – вздохнула Келса.

– А что, его уже нет? – спросил Буирни, округлив рот. – Я не знал. Какой ужас!

– Он храбро погиб, защищая деву-воительницу, – ответил Пейдж. – У меня есть вся эта печальная история в разделе…

– Не важно, – перебила его Асти. – Я могу сварить тебе зелье, девочка. От него твоя кожа затвердеет. Правда, это может помешать твоей гибкости, но ведь не все же сразу, верно?

– Никто не посмеет покуситься на естественные способности МОЕЙ ПРОТЕЖЕ! – воскликнул Эрзац.

Мое терпение грозило вот-вот лопнуть.

– Не иначе как вы решили заточить этого ребенка в темницу или погубить! И вы называете себя величайшими магическими предметами из всех когда-либо созданных? Почему-то я не впечатлен.

Асти посмотрела на меня, затем повернулась к Калипсе.

– Возможно, тебе стоит сказать твоему наемному работнику, что мы не нуждаемся в его помощи, чтобы завоевать один крошечный замок и победить одного заурядного смертного чародея, – сказала она, ее голос так и хрустел тонкими иглами льда.

– Ты на что намекаешь? – прорычал я.

– На то, что просто сядь и не мешай нам решать, что делать. Калипса примет окончательное решение, а затем сообщит тебе, какие задачи ты возьмешь на себя. Под нашим руководством, разумеется.

– У вас коллективное помутнение разума!

– Дай им шанс разработать план, – взмолилась Калипса. – У них ведь такой большой опыт.

– Но только не по части совместной работы, – парировала Тананда. – По крайней мере, не в последние века, если история, которую они нам рассказали, верна. Мы же привыкли работать сообща. Мы объединили наши таланты. В результате мы достигли поистине удивительных результатов. Почему бы не послушать нас хотя бы мгновение?

– Надеюсь, ты не станешь снова пытаться убедить меня в том, что у вас, смертных, была компания более великая, чем НАША? – заявила Асти. – Мы же легенды!

Я нагнулся над ними:

– Вы когда-нибудь задумывались хоть на минуту, что мы тоже легенды иного рода? Спросите кого угодно! Корпорация М.И.Ф. решила несколько довольно запутанных проблем, и мы сделали это, работая вместе. Каждый из вас пытается убедить Калипсу в том, что она должна взять именно его или ее, а остальные будут лишь массовкой на подтанцовках. Это не способ справиться с такой ситуацией. Смотрю, вы все тут вице-президенты без менеджеров среднего звена.

– Если вы боитесь, что не получите награду, изверг, – напыщенно произнес Пейдж, – не волнуйтесь, мы выплатим наши долги. Как только этот вопрос будет улажен, мы найдем способ выплатить вам то, что было обещано. А теперь, прошу, тсс!

– НЕ ЗАТЫКАЙ МНЕ РОТ!

– А что касается штурма замка? – подал голос Эрзац.

– Глупая идея, извини за мою резкость, – заявил Буирни. – Теперь мой план…

– Я могу показать вам прецеденты, когда заклинания, прочитанные любителем, оказались действенными… – вставил Пейдж.

– Зелья, – сказала Асти. – Зелья – единственный реальный ответ.

Келса закатила глаза:

– О боже, нет! Предзнаменование. Вот что здесь нужно.

– Взывайте к их низменной натуре, – сказала Дзынь-Хуа. – Вы все глупы, думая о чем-то еще…

Тананда сделала жест, будто перерезает себе горло. В комнате накапливалось напряжение. Даже я почувствовал, как пол начинает дрожать. Назревали две катастрофы, одна настоящая и одна будущая, и Клад не обращал внимания ни на одну из них.

– ДОВОЛЬНО! – проревел я. Глаза всех присутствующих повернулись ко мне.

– Я не возьму награды, – заявил я. – С этой минуты я отказываюсь от всех претензий.

– Ты это серьезно, Ааз? – спросила Тананда.

– Еще как серьезно, – прорычал я ей, резче, чем предполагал. – Только не усложняй мне жизнь. Мне и без того паршиво.

Тананда была моим старым другом. Ей не потребовалось долгое болезненное объяснение. Она сразу все поняла.

– Тебе не нужно отказываться от вознаграждения, мой товарищ изверг, – ласково сказал Эрзац. – Ты более чем достоин его. Когда мы найдем Бозебоса, он наверняка сумеет восстановить твои силы.

– Я не хочу, чтобы они вернулись ко мне таким образом, – заявил я. – Вы тут все эксперты, каждый в своей области, но у вас нет последовательной стратегии. Пока я привязан к вам за то, что мне обещано, вы на меня – ноль внимания. Если честно, я сыт по горло! Мне надоело, как вы постоянно препираетесь между собой. Это ни на дюйм не приблизит нас к нашей цели. Вы даже не знаете, когда вы вызовете очередной серьезный катаклизм. Я устал от того, что в ваших глазах мы с Танандой лишь жалкие миньоны. Мы профессионалы, причем с большим опытом. Калипса же – наивный ребенок. Вы пудрите ей мозги. Она не знает, что делать, и ее ждут неприятности, потому что она доверяет вам. У нее почти не осталось времени. Кто-то должен взять на себя лидерство, и этот кто-то – я.

– Что ты такое говоришь, друг? – спросил Эрзац.

Я глубоко вздохнул.

– Мне ничего не нужно. Я отказываюсь от всего – от денег, силы, чего угодно. Мы все сейчас сражаемся ради одной-единственной цели – нам нужно освободить дедушку Калипсы и отнять у Баррика кольцо. Я не хочу, чтобы в этом замке оставались легендарные сокровища. Более того, я хочу, чтобы это место было полностью освобождено. Пусть этот Баррик поищет себе таймшер где-нибудь еще.

– Ого! – Асти впервые посмотрел на меня с толикой уважения. – Такое бескорыстие не в твоем духе, Ааз.

– Это точно, – поддакнула Тананда. Я одарил ее сердитым взглядом. Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела мне в глаза.

Эрзац кашлянул. Не то чтобы он прочищал горло, ведь такового у него не было, но это привлекло наше внимание. Мы посмотрели на него.

– Прошу прощения, что прервал этот праздник скромности, – сказал он, – но это делает нас равными в интересах. У нас есть дедушка, которого нужно спасти, и Кольцо, которое нужно забрать. Будь добр, Ааз, посвяти нас в свой план.

Глава 22

Разведка была задачей номер один, и поэтому мы перенеслись в Уолт, чтобы изучить ситуацию. Небо над живописным холмистым пейзажем имело слабый пурпурный оттенок, а вдалеке мое ухо различило звуки музыки. Вернувшись в свой родной мир, Калипса закружилась от радости.

– Пойдемте скорее к моим родителям! Я знаю, они страшно волновались. О, они будут в восторге от наших приключений! Я хочу, чтобы они познакомились со всеми вами, увидели Эрзаца, Буирни и Асти…

– Люди Баррика наверняка будут следить за тем, не вернулась ли ты, – сказал я. – Лично я так бы и сделал, и пока что этот парень был довольно смекалист. Мы не станем вот так сразу передавать ему сокровища.

Калипса мгновенно погрустнела.

– Но они будут волноваться.

Уолтовское лицо Келсы исчезло, и на его месте возникла пара местных жителей: мужчина с темным оперением и женщина, которая была чуть более зрелой версией Калипсы.

– Да, дорогая. Они беспокоятся о тебе и твоем дедушке. И твоем младшем брате. Ты знала, что он прятался в пещерах у реки?

Я махнул рукой, привлекая внимание хрустального шара:

– Ты можешь заглянуть внутрь замка Баррика?

Два лица тотчас исчезли в облаке. Сначала их сменили помехи, затем тестовая сетка.

– Он блокирует меня, – сказала она. – Боже мой, какие сильные чары помех! Здесь они даже сильнее, чем я думала.

– Ты хочешь сказать, что нам придется идти вслепую? – спросила Тананда. – Я уже это пробовала и должна сказать вам, что это невозможно.

– Нет, – сказала Келса. – Посмотрите сюда! – Мы посмотрели в ее глубины на картинку стен замка. Внизу, у основания, вокруг силуэта башни скользили три фигуры.

– Это доказывает, что мы скоро получим нужную информацию. Мне просто нужно придумать, как нам преодолеть его чары.

– В этом нет необходимости, – возразил Пейдж. – У меня есть план этажа.

* * *

Окруженные иллюзией ореховой рощи с видом на черный замок, мы в течение нескольких часов наблюдали, как стражники входят и выходят из крепостных ворот, и изучали иллюстрацию возвышенности на странице 846 раздела «Знаменитые здания злых владык и волшебников». Мы подложили под сокровища Золотого Клада разные вещи, чтобы те могли его осмотреть вместе с нами.

– Довольно традиционная компоновка с хорошо продуманными оборонительными позициями, – заметил Эрзац.

Я перешел к рисунку 3b, на котором было показано множество цветных стрелок, зависших над замком.

Тананда присвистнула:

– Неудивительно, что у Баррика такая мощная магическая защита. Над и под замком пересекаются четыре основные силовые линии, не говоря уже о шести меньших. Это их главный узел.

– Итак, друг Ааз, каков наш план? – спросил Эрзац.

– План? – переспросил я, поворачиваясь к нему лицом. – Никакого плана нет. Калипса попросила нас помочь ей собрать вместе Золотой Клад, чтобы волшебник Баррик отпустил ее деда. Это то, что мы собираемся сделать.

– Что? – возмутился Меч. – Я слышал, как ты говорил это в течение многих дней, но до сих пор не могу поверить, что это твой единственный план. Собрав всех нас вместе, ты не намерен использовать наши таланты?

– Почему нет? – спокойно спросил я. – Вы же дружно решили, что можете игнорировать мои таланты, причем, на мой взгляд, из самых мелочных соображений. Если хотите знать мое мнение, вы просто кучка дорогих цацок.

– Твой гнев справедлив, друг Ааз, – согласился Эрзац, немного поразмыслив. – Именно наше высокомерие привело к падению Валхала. Мы не пойдем по его стопам. Мы созданы, чтобы служить смертным в их целях. Но может показаться, будто мы действуем в собственных интересах ради нашего собственного эго или по другим причинам. Это непростительно. Ты не раз доказывал свое достоинство. Со стороны Асти было некрасиво пенять тебе на твое желание получить вознаграждение, ибо именно я убедил тебя взять на себя долг. В противном случае я, возможно, все еще не обрел бы свободу и такого достойного ученика для обучения моему искусству. – Его глаза повернулись в сторону Калипсы. Та смотрела на него с нескрываемым обожанием.

– Ты прав, Эрзац, – сказал я с ухмылкой. – Он не может рассчитывать на твои таланты. Как ты думаешь, как проникнуть в замок?

Он слегка прищурился, но в его глазах я заметил искорку юмора.

– Вообще-то, Калипсу там ждут, но и ты должен там быть. Если же все пойдет вкривь и вкось, тебе также потребуется отвлекающий маневр, чтобы выбраться оттуда.

– Он у нас есть. – Я повернулся к Келсе: – По словам Буирни, из тебя такая же предсказательница будущего, как из комка снега…

– Что? – возмутилась Келса и повернулась к Файфу. Тот разинул рот. – Ты это сказал? Теперь я это вижу! Да как ты посмел!

– Я сказал тебе это по секрету, – пояснил он мне.

– Знаете, не такой уж он и оригинальный автор песен, – вмешался Пейдж. – Я могу показать вам, по крайней мере, дюжину упоминаний о том, что Буирни исполнял музыку, которую якобы написал сам, хотя та была написана сотни лет назад. Откройте страницу 1047, если вы мне не верите!

– Ты, книжулька дурацких комиксов! – взорвался Буирни, и его свист пронзил оба моих уха до центра черепа. – Как ты смеешь претендовать на звание величайшего исторического архива всех времен! Эрзац говорит, что ты полностью обошел молчанием дюжину его сражений. По его словам, ты опустил их из зависти!

– Неправда, – возразил Эрзац. – Я лишь сказал, что, возможно, он преуменьшил мою роль в войнах из уважения к смертным. Но меня следовало упомянуть там, где я принимал участие!

– Твое эго – не главное для моих документов, – сказал Пейдж. – Это на века.

Тананда схватила меня за руку:

– Это начинается снова. – Земля задрожала у нас под ногами.

– Заставь их остановиться, Ааз! – взмолилась Калипса.

– Нет, – с удовлетворением сказал я. – Это как раз то, что нам нужно.

– Ха! – воскликнула Асти. – Ты нарочно это спровоцировал!

– Конечно, – довольно сказал я. – Вы все взлетите, как воздушные шары, точно по команде. Думаю, сработает неплохо.

Темно-синие глаза Эрзаца были полны обожания.

– Друг Ааз, ты не только отличный знаток характеров, но и умный капитан необходимых ресурсов.

Я расплылся в ухмылке.

– Держу пари, ты говоришь это всем извергам. Вот что я задумал. Мы дадим Баррику то, что он хочет. Калипса поедет домой и навестит своих родителей.

– Что? – ужаснулась Калипса, закончив спонтанный танец радости. – Мне казалось, ты сказал, что это было бы слишком опасно для меня и моих родных…

– Очень просто, – сказал я. – Мы хотим, чтобы Баррик думал, что мы ни о чем не подозреваем. Не успеет ее мать раскрыть объятия, как Баррик уже узнает, что Калипса дома. Ничто не разлетается быстрее в маленьком городке, чем слухи. Все только и будут трепать языками про сказочные сокровища, которые она принесла с собой. Чего они не смогут сказать ему, так это настоящие они или нет.

– Но ведь мы настоящие, дорогой Ааз, – терпеливо заметила Келса.

– Разумеется, – сказал я, – в отличие от барахла, которое Калипса принесет Баррику.

– Разве он не должен встретить нас? – спросил Эрзац. – Разве мы не обрушим всю нашу силу на этого гнусного мерзавца? Он оскорбил ее семью и бросил ее благородного предка в холодную темницу.

– Конечно же, он тебя встретит, – сказал я, не в силах удержаться от улыбки. – Только не так, как он того ожидает.

Мы сбились в кучу.

Стоя с сумкой, полной псевдосокровищ, в ожидании, когда решетка черного замка поднимется, Калипса напомнила мне цыпленка, которого мамаша-наседка бросила на пороге. Мне не понравилось ликование приспешников Дайла, когда те вышли и окружили ее. Они довольно грубо втащили ее внутрь. Ее родители остались по ту сторону рва вместе с остальными горожанами и в страхе жались друг к другу. Калипса держала спину прямо.

– Молодчина, – тихо сказал я. Пока с ней был Эрзац, я чувствовал себя вполне уверенно.

Даже если у нее не будет возможности вытащить его, он может поднять ей настроение. Другим настоящим сокровищем, которое она захватила с собой, была Дзынь-Хуа. Меня отнюдь не вдохновляла перспектива того, что Кошелек попадет в лапы волшебника Дайла, но она была по-своему права: бесконечные потоки золота наверняка удержат любопытные глаза от слишком пристального взгляда на фальшивые сокровища.

Тананда оказала нам бесценную услугу. Она отправилась на Деву, чтобы купить подделки. На мой взгляд, самой удачной из них была копия-двойник Асти – щедро усыпанная стекляшками десакрализованная чаша некоего культа, конфискованная властями Комо в качестве штрафа за налоговое мошенничество. Остальные тоже были довольно хороши, хотя я надеялся, что Баррик освободит Калипсо прежде, чем откроет фальшивого Пейджа. Ибо тот представлял собой полную коллекцию комиксов «Опасный Вельф» за последние пятьдесят лет в тисненых обложках из настоящего железного пирита.

– Я не могу следовать за ней сейчас, когда ворота закрыты, – вздохнула Келса. – Боже мой, я не привыкла чувствовать себя такой беспомощной!

– Прочтите мой раздел «Последние обновления», – посоветовал нам Пейдж.

Вняв его совету, я обратился к заголовку. Под ним была серия иллюстраций, или скорее набросков, вроде тех, которые делают судебные репортеры. Первый изображал Калипсу с трагическим выражением лица посреди стражи. Второй являл собой панораму внутреннего двора, огромного, но каждая его деталь была намечена быстрым росчерком пера.

– Хорошая работа, – прокомментировал я.

– Спасибо, – сказал Пейдж.

– Это Баррик? – спросила Тананда, указывая на тощую фигуру в плаще.

– Не слишком впечатляет, – согласился я. Злой волшебник, захвативший город, похитивший, по крайней мере, одного из его самых знаменитых жителей и окруживший себя кольцом чар, перед которым были бессильны даже самые мощные магические предметы, с которыми я когда-либо сталкивался, оказался тощим чуваком с зеленой чешуей, неправильным прикусом и отсутствием всякого вкуса в выборе головных уборов.

– Такие «федоры» не в моде даже на Импере, – сказала Тананда.

– Подождите, – сказал Пейдж и даже простонал от напряжения. – А вот и подписи.

Удивленный Баррик встретил Калипсу на ступенях сияющего черного каменного возвышения.

– Не ожидал, что ты придешь сюда… так скоро.

– Я хочу, чтобы мой дедушка вернулся ко мне, – ответила девушка, гордо вскинув подбородок.

– Всему свое время. – Баррик потер руки. – Дайте мне взглянуть на них! Я хочу мой Клад!

Два его приспешника выбежали вперед с сумкой, которую принесла Калипса.

В новом кадре было написано просто: БАГАЖ!

В следующем была пара рептильих глаз, алчно прищуренных.

– Изумительно. Прелестно. Хочу увидеть демонстрацию их сил.

– Когда я увижу своего дедушку? – спросила Калипса.

И снова глаза, но только встревоженные.

– Когда я буду удовлетворен. А теперь покажи мне!

Я услышал топот копыт и поднял глаза.

Вверх по холму, скрипя, взбиралась запряженная жвачными животными телега, полная овощей. Какой-то уолтский горожанин держал поводья. Я бы никогда не сказал, что туника с причудливыми пышными рукавами с оборками или узорчатый шелковый платок, плотно завязанный на голове, – подходящая одежда для поездки на рынок, но Калипса заверила меня, что уолты обожают наряжаться вне зависимости от случая.

– Наша телега прибыла. Давайте вторгнемся в замок.

Мы с Танандой улеглись на дно телеги, и возница навалил на нас мешки с картофелем и несколько здоровенных шматков сырого мяса.

– Если хочешь, я могу вести устное повествование, – предложил Пейдж. – Я делаю очень хорошие описания.

– Только диалог, – сказал я. – И, пожалуйста, потише.

– Тем временем, – произнес Пейдж, – товарищи храброй Калипсы спрятались в телеге, полной продуктов, которые доставлялись в замок.

– Не говори о нас! – прошипел я. – Мы знаем, что здесь происходит. Скажи мне, что делает Калипса.

– Прости меня. Она храбро стоит перед алчущим Дайлом и тянется за первым из сокровищ. «Что это такое? – спрашивает Баррик. – Замша? Не припомню, чтобы губка входила в Золотой Клад».

«О Баррик, – говорит Калипса. – Это Дзынь-Хуа, Бездонный Кошелек Денег. По запросу она выдает золотые монеты».

Баррик жадно пускает слюни: «Дай мне золото! Дай мне побольше золота!»

Дзынь-Хуа нахмурилась: «Ах ты, чешуйчатый гадё…» Э-э-э… Ааз, должна ли я повторить инвективу моих товарищей по Золотому Кладу?

– Нет, если это не имеет отношения к действию, – сказал я. – Что она делает?

– Э-э-э… она выплевывает в воздух золотую монету, мерингианский солид. Баррик прыгает, чтобы поймать его. Похоже, он разочарован. Он хочет большего, ему нужен поток золота. Калипса просит Дзынь-Хуа дать ему еще монет. Та выплевывает их, но только по одной за раз. Сейчас вылетел деванский спайт. Если не ошибаюсь, их не чеканили уже лет шестьсот.

– Прекрасно, – сказал я. – Она будет отвлекать его внимание, и он не заметит нас.

– Между тем, – сказала Келса, – мы здесь, и охранники намерены обыскать телегу. Наш возница успешно их обманет, но только если мы не привлечем внимания.

– Стражник достает копье, – прошептал Пейдж. – Он протыкает товары.

– Тсс! – прошипел я.

– Он помял одну из моих страниц!

– Замолчи! – сдавленно рявкнул я.

– Что там такое? – потребовал грубый голос.

– Сырный творог, – ответил любезный голос фермера. – Такой свежий, что аж пищит!

– Давай-ка взглянем поближе, – сказал охранник.

– Я не могу его разворачивать, иначе он утратить свежесть!

– Вынимай его из телеги!

– Ну, если ты настаиваешь, – неохотно отозвался возница.

Мы услышали, как над нами все задвигалось. Надо мной было всего два слоя мешков. Если вдруг охранники решат помочь, нас тотчас обнаружат.

Глаза Тананды были почти рядом со мной, и я заметил в них тревогу.

– Сделайте же хоть что-нибудь! – прошептала она.

И кто-то что-то сделал. В нос ударил ужасный запах и окружил нас всех миазмами.

– Ааз!

– Это не я. Это Асти.

– Что это, черт побери, за вонь? – спросил один из охранников.

– Я ЖЕ СКАЗАЛ, это творог!

– Фу! Давай, проезжай скорее и прямо на кухню, приятель. Повар порежет тебя на куски и подаст на десерт, когда почувствует это!

И снова ворчание. Мешки с корнеплодами, которые были убраны с телеги, вновь шмякнулись на меня. Я подождал, когда голоса стражников стихнут, и почувствовал, что тяжелая повозка вновь неуклюже загромыхала дальше.

– Пронесло, – шепнул возчик.

– Я больше не могу этого терпеть, – заявил я. – Сделайте что-нибудь с этой вонью!

– Это не я, Ааз, – запротестовала Чаша.

Я напряг мышцы, и мешки соскользнули с моей спины. Я помог Тананде вылезти наружу. Она смахнула со своей одежды пыль. Я оглянулся. Оказалось, что мы стоим за кучей мусора.

– Теперь вижу, – сказал я. Затем мы втроем откопали Клад. Все сокровища маскировки ради ехали в потертых мешках. Буирни и его дублер ехали в одном и том же.

– О, вот так лучше! – пропела Келса, когда я вытащил ее. – Теперь я все вижу!

Я вывалил Золотой Клад из мешков. Зильди вскочил на ноги и тряхнул своей барабанной головкой, пока та не загремела.

Лицо Келсы в восторге закружилось внутри хрустального шара.

– Баррик очень умен, коль он воспользовался чарами щита. Весьма экономично, теперь, будучи внутри заграждения, я это отлично вижу. Он возвел чары стен… В смысле, стену чар…

– Связывающие чары, смотри страницу 10 582, – нараспев произнес Пейдж.

– Да! Я ничего не видела, пока мы не оказались внутри, но теперь я все вижу!

– Успокойся, – рыкнул я, пока Тананда привязывала Буирни к Зильди. – Не будем привлекать внимание…

– Стой, кто идет? – потребовал голос. – Руки вверх!

Я повернулся с широкой улыбкой на лице. К нам, направив в нашу сторону копья, подошли трое длиннорылых стражников.

– Эй, привет! – воскликнул я. – Мы тут заблудились на экскурсии. Не подскажете, где ближайший сувенирный магазин?

– Эй, стража! У нас тут какой-то огромный урод! – крикнул первый охранник.

– Это кого ты называешь уродом? – рявкнул я в ответ. – Ты лучше на себя посмотри! Можно подумать, твоя мамаша засунула твой нос в тиски!

Капитан стражи ткнул меня копьем в ребра.

– Ой!

– Молчать!

В мгновение ока нас окружили не менее двадцати солдат. Их головы были закутаны в кольчужные капюшоны, их длинные заостренные рыла зубасто улыбались.

– Я могу оторвать им уши, – заявил Буирни.

– У меня есть только заклинание, – сказал Пейдж. – Если вы будете повторять за мной…

– Зелья, может, кому-нибудь зелья? – спросила Асти.

– На каком сокровище сейчас Калипса? – спросил я.

– Все еще на Дзынь-Хуа, – весело отозвалась Келса. – Боже мой, этот Баррик аж танцует от нетерпения. Кстати, почти изящно для такого мерзкого существа, как он. Не думала, что у крокодилов есть чувство ритма.

– Кому сказано, молчать! – рявкнул стражник, вновь ткнув меня копьем.

– Нам хватит времени, чтобы попасть в подземелья и снова выйти?

– О да, вы попадете в подземелья, это я вам гарантирую, – прошипел главный стражник, когда прибежало еще больше солдат, взявших нас в кольцо. – А вот выберетесь ли назад – этого не обещаю.

– Какая избитая фраза, – вздохнул Пейдж.

– Все в порядке, – сказал я. – Мы сами хотим пойти в темницы.

– Это так удобно, – добавила Тананда, заигрывая с ним и трепеща ресницами. – Это избавляет нас от необходимости спрашивать дорогу.

– Я могла бы указать ее и сама, – обиженно сказала Келса.

– Да вы совсем сбрендили, – сказал капитан охраны, покачивая рылом, и свободной рукой указал на сокровища Клада. – Конфискуйте эти… вещи!

– Мы не «вещи», – тут же обиделась Асти.

Капитан повернулся ко мне:

– Скажи им, чтобы заткнулись.

– Приятель, – вздохнул я, – если ты заставишь их заткнуться, я сниму перед тобой шляпу.

– А теперь топайте вперед! Шагом марш!

– Могу я сообщить вам обновленную информацию о ситуации в зале для аудиенций? – спросил Пейдж.

– Только диалог, хорошо?

– Безусловно. «Дзынь-Хуа издала звук, похожий на «пту». «Прелестно, красиво», похвалил Баррик, черодей и завоеватель Уолта».

– Только без примечаний редактора, – рыкнул я.

– Но так записано в архивах, – обиделся Фолиант.

– Ладно, я понял. – Я повернулся к стражникам: – Нельзя ли поживее? У нас плотный график!

– Они точно чокнутые, – прокомментировал один из охранников. – Его Магичество захочет узнать о них как можно скорее.

– Иди, доложи, – велел капитан.

– Оставайся здесь! – приказал я. – Мы слишком опасны для малочисленного отряда.

– Что?

Тананда обвилась вокруг охранника и игриво погладила его зубастую челюсть пальцем.

– Смотри, я убегаю.

– Вернись в строй, чужестранка! – скомандовал капитан.

– Так с дамой не разговаривают, – сказала она и, врезав стражнику кулаком в длинное рыло, сбила его с ног. Тот упал навзничь.

Нас тотчас окружил весь отряд, тыкая в нас остриями копий.

Тананда подняла руки, сдаваясь.

– Полегче, полегче! Я вовсе не против грубых игр, но давайте сначала договоримся про стоп-слово.

Умей стражники-дайлы краснеть, они бы точно покраснели до ушей.

– Марш! – рявкнул капитан охраны более хрипло, чем раньше.

– Калипсе лучше придерживаться графика, – сказал я.

Глава 23

Подземелье было примерно таким, какое я ожидал от человека, прочитавшего «Руководство тирана по притеснению, или Деспотизм для чайников». Тяжелая железная дверь с решеткой размером с мою руку со скрипом открылась. За ней вниз вела винтовая лестница, настолько узкая, что мы могли спуститься только гуськом. Стражники спереди и сзади зажгли факелы, которые дымили, как наркоманы, курящие по пять пачек сигарет в день, и излучали ровно столько света, что невозможно было отличить тени от твердых предметов. Стены пропахли кровью, страхом, немытыми телами узников, тухлой едой и крысиным пометом. Учитывая, что мы находились довольно далеко от измерения, откуда произошли крысы, я на мгновение поразился вездесущести этого вида паразитов.

Мои мысли на мгновение отвлекли меня от комментария Пейджа, который ни на минуту не прерывал своего репортажа.

– Его попытки побудить Дзынь-Хуа ускорить выдачу денег не увенчались успехом. Он угрожал жизни Калипсы, но Кошелек делал вид, будто его не слышит. Он велел лакею ловить монеты, когда она их выплевывает.

– Дай мне знать, когда у него закончится терпение, идет? – спросил я.

– Разговоры в строю! – донесся до нас окрик капитана.

Внизу лестницы стражники прижали меня и Тананду к стене. Тюремщик ухмыльнулся нам, демонстрируя щербины в рядах сотен стесанных желтых зубов.

– Полагаю, что отсутствие гигиены полости рта среди тюремщиков – универсальное явление для всех измерений, – прокомментировал я.

– Тишина!

Тишину нарушил Пейдж:

– «Чародей смотрит на Меч. Он делает знак девушке-уолту, чтобы она передала его ему. Она отказалась. «Если ты не отдашь его мне, твой дед умрет долгой, медленной, мучительной смертью», – говорит он».

– Ты будешь когда-нибудь уделять внимание грамматике? – раздраженно бросила Келса. – Ты то и дело прыгаешь между настоящим и прошедшим временем.

– Прости. Я не привык сообщать о том, что недавно записано в архивы. Времена то и дело меняются.

– Что нам делать с золотом? – спросил капитана один из стражников.

– А ты как думаешь? Мы спасаем их для Его Магичества! Он знает все, что здесь происходит.

– Не все, – возразила Келса. – Он ведь не знает, что ты сочинил о нем песенку. В ней поется: «Баррик – косоглазый гад, на носу колючек ряд…»

– Скажи, это круто! – воскликнул Буирни. – Задай мне ритм, Зильди!

РАТА-ТАТА! РАТА-ТАТА!

– Тишина!

Ба-дум. Барабан разочарованно кивнул.

– Тебе лишь бы унизить артиста, – пожаловался Буирни.

– Хватит ныть, – рявкнул я на него. – Через минуту у тебя будет масса преотличных возможностей.

– Может, мне усыпить их прямо сейчас? – спросила Асти. – Они действуют мне на нервы почти так же, как и ты.

– Пока не надо, – ответил я.

– «Против ее воли, – продолжил Пейдж, – девушка-уолт протягивает Меч. Чародей Баррик выхватывает его у нее. «Ты будешь служить мне?» – спрашивает он у Меча. Эрзац смотрит на него. «У тебя дрянная хватка. Ты выронишь меня сразу же, как только замахнешься». Чародей приходит в ярость. «Пту!» – говорит Дзынь-Хуа. Баррик отвлекается, так как его слуга прыгает, чтобы поймать монету…»

– Этих надо приковать к стене в камере 47, – приказал капитан.

– Я еще не успел там убраться. В ней все еще лежит другой парень, ну, тот, который умер.

– Плевать, – сказал капитан, злорадно поглядев на меня. – Извращенцы ведь не против дохлятинки, а?

– Ну что, пора, Ааз? – спросила Асти.

– Еще нет, – прорычал я. Стражники между тем подогнали нас, угрожая остриями пик, к низкой, потемневшей от копоти двери. Я разглядел, что защелка замка находится в нижней трети двери, далеко от глазка. Даже Тананда вряд ли смогла бы дотянуться до нее, даже при условии, что мы сумеем разорвать обещанные стражником цепи.

– Ааз, – сказала она.

– Я знаю, знаю! Келса, что происходит?

– Он просто отбросил Эрзаца в сторону. Калипса чуть не грохнулась в обморок, когда тот упал на землю. Он начал подбирать Фолиант.

– Фолиант – это я, – оскорбился Пейдж.

– Да, я знаю, дорогой, что ты не тот томик, который Калипса пытается выдать за тебя. Ты понял?

– Что происходит? – перебил ее я.

– Итак, Дзынь-Хуа подождала, пока он начал ее поднимать, а затем выплюнула еще одну монету. Она так красиво раз за разом заставляет его нагибаться, что можно подумать, что она уже делала это раньше!

– Она делала это раньше, – подтвердил Пейдж.

– Баррик нахмурился, – сказала Келса, широко распахнув глаза в образе извергини. – Он считает. Ой, да он расстроен! Послушайте!

Из Хрустального шара громко и отчетливо раздался гундосый голос. По всей видимости, это был Баррик.

– Но здесь только шесть вещей из Клада. Где великое Кольцо, Бозебос?

– Это голос Его Магичества, – в ужасе вскрикнул капитан. – Как ты это делаешь? Он нас слышит?

– О боже, нет, – ответила Келса. – Я лишь приемник, а не телестудия. Для этого я советую вам поговорить с…

– Заткнись! – сказал я. – Не мешай слушать.

Затем раздался голос Калипсы. В нем как будто слышался вызов, но я-то знал: она напугана до полусмерти.

– Я отдам Кольцо, когда вы приведете сюда моего деда и дадите мне убедиться, что с ним все в порядке.

– С чего ты взяла, что можешь со мной торговаться? Он останется в темнице, и, если только ты не желаешь составить ему компанию, немедленно отдашь мне свои сокровища!

– Тогда я найду его.

– Этого нет в сценарии, – простонал я. Затем я услышал звуки потасовки.

– Убери от меня свои мерзкие чешуйчатые лапы!

Должен сказать, что Калипса была великолепна в своем негодовании, хотя мне и не понравился ее выбор оскорблений. За воплем последовала пощечина, которую слышали все, кто был в темнице.

– Как ты посмел прикоснуться ко мне! Ты за это заплатишь! Я исполню Танец Смерти!

Мы с Танандой переглянулись.

– Этого точно нет в сценарии, – сказал я.

Голос Баррика сделался выше обычного:

– Стража! Стража! ВСЕ мои стражники, немедленно схватите эту девку!

– Нам надо идти, – сказал капитан, делая знак тюремщику. – Запри этих двоих. Всем готовиться к выходу!

Стражники подтолкнули нас к зияющей черной дыре за низкой дверью. Я уперся ногами в пол, пытаясь их задержать. Тананда схватилась за скобу настенного факела. Дайлы один за другим оторвали ее пальцы и дюйм за дюймом затащили ее в камеру.

– СЕЙЧАС, Ааз?

– Будь моим гостем, – сказал я, держа Асти прямо перед лицом капитана. – Эй, приятель, взгляни, какая симпатичная чашечка!

Через край Асти полилось – нет, не золотое молоко доброты, а зеленовато-бурая маслянистая жидкость. Капитан схватился за меня, но устоять на ногах не смог.

БАЦ!

Он сбил с ног соседнего стражника, тот в свою очередь – третьего, и так далее. Они падали, как костяшки домино.

– Омани балундари стратеруми бригундери…

Пейдж начал громко читать заклинания. Стража, державшая его, окаменела. К нему потянулась еще пара дайлов.

– …вискери спосори топпири зинк!

Они тотчас завертелись на месте волчком.

– Доволлллльно! – застонали стражники.

Фолиант захлопал обложками и, словно гигантская золотая бабочка, взлетел к лестнице.

– Увидимся в зале для аудиенций, – раздался сверху его мягкий голос.

– О, это тоже моя реплика, – сказал Буирни.

– Давай, Зильди, Клик! В такт. Раз, два…

В сопровождении своего верного барабанщика Зильди Буирни обрушил на уши дайлов оглушительный шквал боевой музыки казу. Стража наверняка рухнула бы на колени, заткнув пальцами уши, не кружись она в безумной пляске. Те, что были на сухой земле, приседали и извивались, иногда сбиваясь на тустеп. Остальные дергали ногами и подпрыгивали. Один стражник покачнулся и, полетев навзничь, рухнул на своих товарищей. Все тотчас начали падать… да-да, в точности как костяшки домино. В конце концов весь отряд вяло елозил спинами посреди огромного маслянистого пятна. Их ноги продолжали подергиваться. Когда я проходил мимо, они в один голос запросили пощады. Мои собственные ноги были защищены противоскользящим лосьоном, который Асти приготовила заранее, что также защитило нас от танцевальных чар Буирни.

– Мы с отцом спустились в лагерь вместе с верховным генералом Миквуком Трибули. Там мы увидели бесов и свинок, красных, как паста фаджиоли! – пел Буирни под носовое гудение. Стражники дергались и били конечностями по земле в такт барабанной дроби. – Пойдемте, мальчики.

Освещенный лучом Клика, малый барабан с Буирни на борту перебежал нефтяное пятно. Поверженные дайлы продолжили свой танец.

– Отпусти нас, извращенец, – взмолился капитан, раскачиваясь взад и вперед.

– Изверг, – поправил я его, после чего нашел тюремщика – тот все еще дергался в напольной джиге, – и избавил его от связки ключей. – Сердечное спасибо, приятель.

– Я должна подняться туда как можно скорее, – сказала Тананда. Я протянул ей Асти. Та продолжала извергать масло, хотя и старательно избегала ног Тананды.

– Давай. Я поднимусь туда, как только смогу.

Она кивнула и убежала на цыпочках.

– Посвети мне, – сказал я Келсе.

– Посвети? Впереди! – сказала Келса и истерически хихикнула. – Ой, я сказала в рифму!

Ее шар начал ярко светиться, и вскоре нас окружил золотой нимб. Держа ее перед собой, я начал осматривать камеры.

Я не увидел какой-либо значимой причины того, почему Баррик держал здесь своих пленников. Я открывал все двери, мимо которых проходил. Похоже, уолты обладали естественным иммунитетом к музыке Буирни. Они степенно, не теряя достоинства, вышли из камер. Некоторые из них даже поклонились в знак благодарности, проходя мимо меня к выходу из подземелья.

– Осторожнее, там масло… – крикнул я, хотя, похоже, в этом не было необходимости. Ступив в пятно, они легко скользили по нему. Я вернулся к моим поискам.

Коридор оказался длинным проходом, устроенным в естественной расселине скалы. Он тянулся неравномерными блоками. Я был впечатлен тем, что Баррику за то короткое время, которое он провел на Уолте, удалось построить такое огромное подземелье. Чем дальше мы продвигались в глубь горы, тем все ниже и ниже становился потолок. К тому времени, как мы добрались до последней камеры, я уже шел пригнувшись. Я вытащил последний ключ, огромный железный стержень с дюжиной сложных головок на конце. Я заглянул в крошечное оконце. Согбенная фигура, не вставая, подняла глаза. Покрытые перьями руки безвольно лежали на коленях.

– Калипсо? – спросил я.

Пленник резко вскинул голову и выпрямил спину, насколько то было возможно в камере половинного роста.

– Кто желает это знать? – царственно спросил он.

– Мое имя Ааз, – сказал я. – Твоя внучка прислала меня за тобой.

Старик вытаращил глаза:

– Калипса! Где она?

– Наверху, – сказал я. – Исполняет нечто под названием Танец Смерти.

Старик вскочил и в ужасе замахал руками:

– Что? Это крайне серьезно! Если она действительно его танцует, то либо она сама, либо ее противник умрет, прежде чем танец закончится. Мы должны прийти ей на помощь!

– Погоди, – сказал я. – Во-первых, где кольцо, которое ты всегда носил с собой?

Старик прижал руку к своему тощему животу.

– Я его проглотил, – признался он. – Этот ужасный Баррик не должен обладать сокровищами рода Калипсо!

– Ой! – воскликнула Келса. – Это объясняет те шумы, которые я слышала. В твоем возрасте очень вредно иметь в пищевом рационе столько тяжелого металла, дорогой.

– Мы можем его как-то достать?

– Асти может приготовить рвотное средство, – сказала Келса.

Внезапно к золотистому свету добавились разноцветные блестки. На уровне лица засверкала кучка драгоценных камней. Это было кольцо в видении Келсы. Мое сердце тотчас забилось от жадности, хотя, если честно, вещица была продуктом Школы Дизайна Полной Безвкусицы. На верхнем камне, бриллианте размером с мое глазное яблоко, появилось маленькое личико, похожее на рожицу раздраженного лепрекона.

– Бозебос не нуждается в помощи, чтобы выбраться из труднодоступных мест, – заявило Кольцо.

– Оно умеет говорить! – воскликнул Калипсо. – Сокровище рода Калипсо умеет говорить!

– Что в этом необычного? – спросила Келса. – Во вселенной тысячи магических колец. Большинство из них говорящие.

– Келса? Это ты? – спросило Кольцо, поворачивая к ней крошечное личико. – Что ты здесь делаешь?

– Мы все здесь, дорогой.

– Эти жуткие звуки… это что, Буирни?

В сияющей сфере появилось лицо Келсы. Она улыбнулась Кольцу.

– Да! Временами это было сущей пыткой, когда в течение последних нескольких дней он постоянно находился рядом, но должна сказать, что это было и САМОЕ интересное, знаешь ли. Я не видела никого из вас, боже мой, многие столетия! То есть воочию. Разумеется, я видела всех вас в своих видениях…

– Но почему именно сейчас?

– Мы были вынуждены, дорогуша. Нам пришлось собраться вместе, чтобы спасти жизнь вот этому уолту.

В воздухе Кольцо, похоже, задрожало от ярости.

– Вы должны немедленно уйти! Это МОЕ измерение! Я здесь Единственное Кольцо.

Старый уолт в изумлении посмотрел на них:

– Я думал, это бижутерия. Почему оно не говорило раньше?

– Ваша семья настолько талантлива, что вы никогда не нуждались в моей помощи, – ответил Бозебос. – Но с вами было приятно пожить какое-то время. Увы, скоро я буду вынужден уехать. Я нужен другим. – Он с отвращением посмотрел на Келсу: – Я ни в коем случае не останусь, если остальная часть Клада будет здесь. Тут уже и без того слишком тесно.

– Боже мой, только не строй из себя примадонну! – сказала Келса. – Кстати, коль уж речь зашла о таких вещах, ты бы видел пируэт, который только что исполнила Калипса! Она взлетела в воздух на восемь футов и опустилась на землю с мечом, целясь Баррику чуть не в самое горло! Это его взбесило. Он не слишком хорошо владеет мечом, она же брала уроки всего несколько…

– Сколько можно без умолку трещать о пустяках? – взорвался Бозебос. – С меня довольно того, что ты здесь, что ты вторглась в мое личное пространство.

– Эй! – проревел я и, взяв Кольцо в одну руку, сердито посмотрел на него. – Калипсе мы нужны немедленно! Пойдем.

Глава 24

Следуя указаниям Келсы, я провел старого Калипсо к другой крутой каменной лестнице. Посмотрев на спираль, ведущую вверх за лучом света Хрустального шара, старик нервно сглотнул, однако храбро поставил ногу на ступеньку и начал подниматься вверх. Увы, уже через пару шагов я понял, что ему не преодолеть всех ступеней.

– Погоди, – сказал я. Мои слова были адресованы Кольцу. – Ты же такой сильный магический предмет! Помоги ему подняться по лестнице.

Маленькое личико надменно передернулось.

– Я могу сделать кое-что получше, извращенец!

Не успел я договорить слово «из-ВЕРГ», как меня ослепил яркий синий свет. Когда он рассеялся, я увидел, что стою в огромной комнате с высоким потолком, расписанным фресками, напротив двойных дверей. Издалека доносились резкие звуки казу, но магия Буирни была достаточно мощной, чтобы челядь Баррика, все его придворные, слуги, рабочие, прыгали, крутились и раскачивались под пронзительные звуки дудки. Стражники, которым полагалось стоять лицом к нам, чтобы защищать двери, держась за руки, дружной шеренгой вышагивали вперед и назад, изгибаясь, словно виноградная лоза.

– Стой! – потребовал стражник на самом ее конце, выделывая ногами причудливые коленца. – Кто идет?

– Забудь о них, – сказала Тананда, выходя из-за колонны. – Они не в состоянии остановиться даже на миг, чтобы схватить тебя.

– Почему ты не там, не присматриваешь за Калипсой?

– Не могу попасть внутрь, – сказала она. – Я говорила тебе, что это место защищено от воров.

Я дернул за ручку двери, железное кольцо размером с мою голову.

Напрасная попытка.

– Потребуется усилие, но я могу его взорвать, – сказал Бозебос. – Отойдите.

– Знаете, что интересно, – сказала Келса, – двери почему-то всегда заколдованы, а вот замочные скважины никого не интересуют.

– Ха! – воскликнул Бозебос, направляя малиновый луч в продолговатую дыру. – Ты права! Ну-ка все вместе, дружно!

Золото и блеск слились в одном луче. Дыра становилась все больше и больше. Мне даже не пришлось нагибаться, чтобы пройти через нее.

Внутри подручные Дайла стояли рядами. Взгляды всех до единого были прикованы к чему-то происходящему за их головами.

– Они не танцуют, – сказал я. – Как он это делает?

– Баррик – могущественный чародей, дорогой, – сказала Келса. – Эта девушка откусила больше, чем может прожевать. Не то чтобы уолты действительно умели кусать или жевать, так сказать…

– Моя болтливая партнерша имеет в виду, что Баррик контролирует все, что происходит в той комнате, – пояснил Бозебос. – Чтобы полностью его победить, сил одного из нас явно недостаточно.

– Хорошо, что вас больше, чем один, – сказал я.

– Поспешим! – воскликнул Калипсо. – Я нужен моей внучке!

Стражники, которые по идее должны были преградить нам путь, стояли как истуканы, глядя на то, что происходило в центре. Мы с трудом пробились сквозь плотную толпу.

В центре широкого круга, оставленного солдатами, Калипса и похожий на рептилию Баррик старательно нарезали круги друг вокруг друга. Он, в плаще и небольшой шляпе с перьями, двигался низко пригнувшись. Она – в туго зашнурованных туфлях для танцев – сновала вокруг него, с высоко поднятыми руками. Это напоминало некий дикий брачный ритуал со страниц «Нэшнл Джиогрэфик». Единственная разница между поединком и пасадоблем заключалась в том, что Калипса размахивала огромным мечом. Дайл-чародей старался держаться от нее подальше. На полу высилась груда золота, брошенные фальшивые сокровища, а поверх последних – Дзынь-Хуа. Время от времени она выплевывала вверх золотые монеты. Поскольку взгляды присутствующих были прикованы к «дуэли», те грустно падали на пол, никем не замеченные.

В сторонке, прислонившись к колонне, стояла Тананда.

– Вы, должно быть, Калипсо, – сказала она, тепло взяв старика за крыло. – Я так рада, что вас вызволили из застенка. Я – Тананда.

– Почему ты ничего не делаешь, чтобы помочь моей внучке? – потребовал ответа Калипсо.

– Я ей не нужна, – сказала Тананда. – С ней все в порядке. Смотрите.

Юная девушка-уолт величественно обошла зеленого чешуйчатого Дайла. Казалось, тот был в невыгодном положении. Он явно не привык к угрозам со стороны танцорши-подростка, и это сбивало его с толку. Вместо того чтобы взять инициативу в свои руки, он лишь вяло реагировал на ее выпады. Калипса взмахнула свободной рукой, топнула ногой и закружилась. Вороненая сталь Эрзаца засвистела, рассекая воздух.

– Внучка, стой! – крикнул Калипсо. – Только не вздумай исполнять Танец Смерти! У тебя вся жизнь впереди.

Двое противников обернулись, чтобы увидеть, кто это кричит. И оба тотчас разинули рты.

– Кто выпустил этого старого дурака? – прорычал Баррик.

– Калипса! Осторожнее!

– Дедушка! – взвизгнула от радости Калипса. Впрочем, она тотчас овладела собой и с усмешкой повернулась к Баррику: – Ты негодяй! Ты тот, кто бросил великого Калипсо в темницу! Ты пытался опозорить нашу семью! Ты пытался обмануть меня! Ты умрешь!

– Я убью тебя, девка! – воскликнул Баррик.

– Один останется жить, а другой умрет, – мелодраматично возразила Калипса. Они продолжали ходить кругами, ища удобный момент, чтобы нанести удар.

– В чем смысл Танца Смерти? – спросил я у старика. – Разве это не просто танец, как и все остальные?

Калипсо гордо приосанился, его тощая спина напоминала доску.

– Сэр! Все наши танцы имеют смысл! Танец Смерти – это вызов и азарт. Как только он начался, его можно прервать лишь на короткое время, но он никогда не закончится, пока один из участников не умрет!

– Аййй! – взвизгнула Калипса. Держа Эрзац горизонтально над головой, они нацелила его острие в Баррика. – Это дело чести!

Она сделала выпад. Чародей отскочил. Он ощупал карманы мантии, и его руки на миг запутались в толстом бархате.

Калипса двинулась на него. Но не успела она замахнуться Мечом, как он выхватил из кармана волшебную палочку и нацелил на нее.

– Контрзащита на четыре! – крикнул Эрзац. Калипса в мгновение ока опустила Меч и повернула лезвие вверх и влево.

Баррик удивленно отступил и попытался парировать ее удар.

– А теперь контрзащита на шесть! А теперь флеш!

Калипса поднялась на цыпочки и, подскочив к растерянному чародею, взмахнула Эрзацем вверх и вниз. Палочка взлетела в воздух.

– Молодчина! – крикнул я и на радостях хлопнул ближайшего подручного Баррика по спине. – Что ты на это скажешь?

– Ставлю десять серебряных монет на девку, – тотчас ответил тот.

– Что? – взревел я. – Ты думаешь, я поставлю против своего соперника?

– Я ставлю против вас, – сказала большая рептилия с охристой кожей, стоявшая рядом. – Пятнадцать на то, что она не сможет даже прикоснуться к нему. Он великий чародей!

– Пятнадцать на то, что она его выпотрошит, – сказал первый дайл.

– Я ставлю против вас обоих! – настаивал здоровяк.

– И как вам только хватает совести делать ставки на то, убьет он ее или нет! – возмутилась Тананда. Она была в шоке.

– Кто говорит? – Я стоял, радостно собирая ставки. – Победа будет за нами!

Калипса сделала выпад Мечом и тут же отпрянула назад. Баррик попятился и похлопал себя ладонью по груди, проверяя, нет ли крови, но, увы, Калипса промахнулась, причем всего лишь на волосок. Один раз его можно было застичь врасплох, но, чтобы повторить это снова, нужно было очень постараться. Баррик вытянул руку, и палочка снова прыгнула в нее. Калипса прищурилась.

Внезапно главный Дайл подскочил к ней и навел на нее палочку. Из ее кончика вылетела молния. Почти по собственной воле Эрзац вырвался вперед, прикрывая собой Калипсу, и отклонил заряд в сторону.

Тот с треском отскочил от вороненой стали и полетел назад. Баррик бросился на пол. Пролетев над его головой, заряд попал в огромную керамическую вазу на постаменте. Та взорвалась тысячей осколков.

– А теперь используй свое преимущество, дитя, – воскликнул Эрзац. – Застигни его врасплох. Баллестра!

Калипса прыгнула и сделала выпад. Она бы точно выпустила Баррику кишки, но тот, словно бескостный манекен для тренировок, перекатился через спину и, вскочив на ноги, вновь направил палочку на Калипсу.

– Нет! – крикнул старик Калипсо и попытался вырваться от меня, чтобы помочь внучке.

– Не подходи к ней, – сказал я. – У нас все под контролем.

– Но она всего лишь ребенок!

– Она твоя внучка, – сказала Тананда. – Верь в нее. Обещаю, ты будешь ею гордиться.

– Да, – согласился старик, и его глаза заблестели. – Ведь она моя внучка.

Противники продолжали ходить кругами. Баррик начинал задыхаться. Ему не хватило выносливости, чтобы не отставать от тренированной танцорши. Я понял: рано или поздно этот поганец начнет пакостить.

Я оставил Тананду охранять Калипсо. Старик в изумлении наблюдал за происходящим. Я же направился к противоположному концу зала для аудиенций. Солдаты Баррика продолжали совать мне в ладонь монеты, я все еще собирал ставки.

Я заметил на полу Дзынь-Хуа. Откашляв еще одну монету, она хитро посмотрела вышитым глазом. Я указал на Баррика. Она кивнула. Если она могла чем-то помочь, она была к этому готова.

Я понятия не имел, что предприму против могущественного мага, когда настанет нужное время, зато я мог руководить операциями. Дребезжащий звук привлек мое внимание к стропилам, куда упорхнул Пейдж. Теперь он балансировал на украшенном причудливой резьбой выступе.

Баррик что-то забормотал. Тананда сделала мне знак. Похоже, она почувствовала утечку силовых линий, проходящих через замок.

– Грошовый ярмарочный фокусник с дешевыми трюками! – мрачно пробормотал Бозебос. Я разжал руку и посмотрел на лицо в камне.

– Что он делает? – спросил я.

– Что? Вызывает вихрь, разумеется, – ответил Бозебос. – К таким вещам обычно прилагаются спиритические сеансы и бесплотные лица, парящие за окном.

– Что? – не понял я.

В следующий миг с потолка вниз к танцполу устремилось серое, завивавшееся спиралью облако и присоединилось к Калипсе. Я поспешил нырнуть за массивную колонну. Приспешники Баррика торопливо расступились, уступая место миниатюрному торнадо.

Калипса лишь тряхнула головой и просто отступила в сторону. Пасадобль превратился в танец трех танцоров, в котором Баррик теперь пытался увернуться и от Калипсы, и от собственного творения. Он зарычал и взмахнул рукой. Вихрь тотчас вырос в размерах.

– Можешь завязать узел на этом пустозвоне? – спросил я у Кольца.

– Нет проблем, – ответил Бозебос. Сапфир рядом с основанием засветился, а воронкообразное облако сжалось и, пискнув, как сдувшийся шарик, исчезло. Баррик заметно насторожился.

– Кто осмелился мешать мне? – потребовал он ответа, обводя взглядом зал. Он снова направил перед собой палочку, и из нее кольцом вырвалось зеленое пламя. Приспешники-дайлы взвыли и пригнулись, чтобы избежать чар своего хозяина. Я тоже поспешил пригнуться. Огонь – одна из немногих вещей, способных повредить мою толстую чешуйчатую шкуру.

– Экстери вонтери беллери, – донесся со стропил негромкий голос Пейджа. Пламя Баррика погасло. Он испуганно заозирался по сторонам.

– Кто это делает? – спросил он, и его голос прозвучал на октаву выше обычного. Он повернулся к Калипсо: – О, это все твои проделки! Я знал, что танцы были своего рода прикрытием! Вы оба чародеи! Признайтесь!

Он взмахнул палочкой. В сторону старика побежали волны зеленого света. Я поднял Кольцо, но Тананда уже держала в руках Асти. Из Чаши тотчас поднялось облако розового дыма. Столкнувшись с ним, зеленый свет взорвался.

БАМС!

Половина стоявших поблизости стражников, потеряв равновесие, полетела на пол. Баррик в ярости вскочил на ноги и встал перед Калипсо. Старик держался гордо и даже оттолкнул от себя палочку.

– Я не боюсь тебя, презренный тиран. Семья Калипсо выдержит все, что ты в них бросишь.

Баррик пристально посмотрел на старика. Похоже, этот тип кое-что смыслил в силовых линиях. Я не ошибся. Его глаза пылали злобой.

– Магия исходит не от тебя! Тебя защищает Клад! Я уничтожу их всех!

Баррик величаво повернулся и нацелил палочку на груду золотых сокровищ на полу.

– Куча магического хлама не чета Баррику-Чародею! – заявил он. Из жезла вырвалось пламя белого света и, упав на кучу, взорвалось осколками раскаленного металла. Калипса бросилась к нему, но, увы, слишком поздно. Даже на таком расстоянии я узнал термитную гранату. У Баррика явно имелось высокотехнологичное оружие, в дополнение к основанной на силовых линиях магии.

– Дзынь-Хуа была там, – простонал я.

– Нет, ее там уже нет, – поправил меня Бозебос. – Проверь свой пояс.

Я посмотрел вниз. Тканый кошелек с тревогой посмотрел на меня.

– Ты мог бы прийти за мной, – сказала Дзынь-Хуа. У меня отлегло от души, но в мои планы не входило позволить ей выставить меня ходячей некомпетентностью.

– Зачем? – небрежно спросил я. – Там ведь было Кольцо.

– Извращенцы! Вы все такие ленивые. Вечно ждете, пока другие сделают за вас вашу работу.

– Это грязная ложь! – рявкнул я. – Просто я жду подходящий момент, чтобы вмешаться.

Пронзительные звуки казу раздавались все ближе и ближе. Барабан Зильди приподнял над порогом развороченной двери три свои ножки. Буирни ярко сиял в свете Клика, своего личного софита.

– Признайтесь честно, вы скучали по мне? – спросил Файф. – Эй, да вы не танцуете! Все должны танцевать!

И он заиграл задорную мелодию.

Теперь, когда Буирни был внутри зала, заградительные чары Баррика стали бесполезны. Его прихвостни начали пританцовывать. Они с тревогой посмотрели друг на друга, не понимая, почему ноги невольно пошли в пляс. Еще миг, и они повели по комнате хоровод. Баррик в ужасе уставился на них.

И тут до него дошло.

– Это были подделки! – крикнул он.

– Чтобы это понять, тебе потребовалась всего минута, – сказал я, делая шаг вперед. – Поздравляю. Я слышал, что дайлы – не вполне конченые дураки. По крайней мере, большинство из них.

– Ты! Ты извращенец! – выкрикнул Баррик, повернув ко мне свою зубастую морду. – Я знал, что ни этот ребенок, ни ее выживший из ума дед не способны придумать такую схему.

– Выживший из ума? – переспросил Калипсо, скрипя зубами от ярости. – Никто из рода Калипсо еще ни разу не выживал из ума!

– Из-ВЕРГ! – поправил я Баррика. – И мне хватило мозгов понять, что твоя жадность помешала тебе увидеть, что ты имеешь дело с дешевыми подделками. Вот они, – сказал я, взмахом руки указав на золотые сокровища, свисавшие с балок, парящие в воздухе или размахивающие всякими штуковинами в опасной близости от его длинного, заостренного рыла. – Легенды Золотого Клада. Ты не можешь взорвать их, как какую-нибудь высоту № 59. Ты им не ровня. – Я лениво махнул рукой: – Действуйте, братцы.

Келса, образно выражаясь, выкатила первый шар. Окошко ее переноски открылось, и из него вылетел луч ослепительного золотого света. Импровизированный лазер попал Баррику в живот и оставил там прямоугольный ожог.

– Проклятье! – взвизгнул он.

– Не знал, что ты на такое способна, – заметил я.

– Я разработала это для борьбы со стигийской тьмой, – весело ответила Келса, нацелив на чародея еще один луч. Тот перепрыгнул через него. Хвост его плаща загорелся, и он сердито принялся бить по нему кулаком. – Стиг – красивое место, но в воздухе там слишком много твердых частиц, отчего трудно сказать, когда встает солнце…

Баррик направил на нас палочку. Я отступил к танцевавшим «паравозиком» плясунам, чтобы не попасть под действие его чар.

– Мой ход! – крикнул Буирни. Музыка казу звучала все быстрей и быстрей. Дайлы с такой скоростью переставляли ноги, что только пятки сверкали. Лицо Баррика напряглось. Было видно, что он из последних сил старается не пуститься в пляс сам, но, увы, музыке Буирни было трудно сопротивляться. Даже я начал потихоньку притопывать в такт мелодии, хотя получил от нее магическую прививку. Баррик швырял в Буирни заряд за зарядом, пытаясь заставить Файфа умолкнуть. Увы, его ноги пустились в пляс. Он скакал и прыгал козлом. Я едва не зааплодировал. На Калипсу, как обычно, Буирни не подействовал. Она продолжала кружить вокруг Баррика.

– Мы еще не закончили дуэль, – сказала она.

– Это нечестно, – заскулил Баррик. – У тебя есть Эрзац!

– А у тебя есть палочка, – возразила Калипса. – Выброси ее, и я брошу Меч!

– У него нет чести, дитя, – предостерёг ее Эрзац. – Не верь ему.

– Я разоружусь, если он настаивает, – сказала она. – Мы поступим как цивилизованные существа.

Баррик сделал вид, будто собрался отшвырнуть свою волшебную палочку. Калипса следовала за ним шаг за шагом. На третьем взмахе Дайл и вправду ее бросил. Калипса последовала его примеру. Эрзац, крутясь пролетел через весь зал. Я на лету поймал его.

– Болван! – ухмыльнулся Баррик. Он разжал руку, и палочка вернулась к нему.

– Верни меня, друг Ааз, – взмолился Эрзац. Его темные глаза горели яростью.

– Калипса! – крикнул я. Она взглянула на меня. Я бросил Эрзац рукоятью вниз. Она нырнула и поймала его над самым полом. Баррик метнул в нее луч пурпурного света.

– Берегись! – крикнула Тананда. Калипса откатилась в сторону. Пол, где она стояла всего секунду назад, взорвался осколками мозаичной плитки. Но она моментально вскочила, держа Меч в руке. Асти сочла своим долгом вмешаться. Из ее миски полилась желтая жидкость и начала растекаться по полу. Пятясь от Калипсы, Баррик заметил это, лишь когда ступил в липкую лужу. Он попытался поднять одну ногу. Та не двигалась. Он попробовал поднять другую. Но та тоже прилипла к полу. Тогда он направил к своим ногам палочку.

– Силели бенефи устекти, – речитативом пропел Пейдж и, хлопая страницами, спланировал вниз со стропил. Буирни приказал Зильди проводить его в общий круг.

Баррик начал бросаться сгустками чар. Клад дал чародею отпор, швыряя в его сторону видимые волны силы.

– Отведи меня туда, изверг, – сказала Дзынь-Хуа. – Я должна быть рядом с моими товарищами.

Размахивая ею, Бозебосом и Келсой, я шагнул к пойманному в ловушку чародею. Тот испуганно съежился, как будто я собрался натравить на него живого дракона. Тананда вытянула вперед Асти. Похоже, та заваривала какое-то новое зелье.

– Ты хотел, чтобы мы все были здесь, – прогремел Эрзац. – Меня не волнует, какова твоя гнусная цель, но теперь мы у тебя. Тот, кто призывает к себе Золотой Клад, должен отвечать за последствия.

– Отпусти его! – потребовала Калипса и шагнула нему с Эрзацем. Меч сиял синим пламенем. – Теперь мы сразимся друг с другом в Танце Смерти, злой Баррик! Когда Асти отпустит тебя, он будет идти до победного конца!

Глаза-бусинки Баррика расширились от ужаса.

– Неееет! – всхлипнул он и взмахнул палочкой над собственной головой.

БЭМС!!

В следующую секунду в центре круга никого не было. Не осталось ничего, кроме отпечатков его лап в застывшем желтом клее. Поняв, что перед ней только воздух, Калипса стала оседать на пол. Я протянул руку, чтобы поддержать ее, но она отмахнулась от меня. К ней поспешно приковылял ее дед и раскрыл ей объятия.

– Ты оказала семье Калипсо великую честь, – сказал он. – Спасибо, дитя мое. Спасибо.

– О дедушка! – воскликнула она, и они обнялись.

– Немедленно прекратите! – рявкнул я. – Не слишком ли много телячьих нежностей?! Это все равно что постоянно жить в «мыльной опере».

– Помолчи, Ааз, – сердито сказала Тананда, больно ударив меня по руке. – Тебе просто завидно, когда кто-то счастлив.

– Ну, как? Теперь вы видите, как ловко я их поймала? – сказала Асти. – Мой клей устойчив даже к твоему шуму, Буирни.

– Но я держу в плену транса тысячи дайлов! – запротестовал тот. – Они вынуждены плясать под мою дудку!

– Что мешает моей способности вести открытый, честный бой, – сурово произнес Эрзац. – Что, если кто-то из них невольно выскочит в гущу сражения, когда Калипса нанесет удар? Я не атакую мирных жителей!

– О, я вижу, ты готов сохранить им жизнь лишь потому, что они взмолились, мол, мы всего лишь выполняли приказы? – возмущенно заявил Бозебос.

Между тем земля начала дрожать.

– Заткнитесь, или мне придется вас разлучить! – проревел я. – Все кончено. Вы победили.

– Мы победили? – переспросила Келса. – О да. Мы победили. Конечно, мы победили!

– Архивные записи скажут, – произнес Пейдж, тихонько откашлявшись, – что победила Калипса. Мы – лишь орудия, которые помогли ей одержать победу. Вспомогательные средства.

– Ну что ж, – сказал Буирни. Пронзительная музыка наконец затихла. Я с облегчением поковырял пальцем в ухе. – По крайней мере, мне причитаются гонорары за танцевальную музыку, которую я написал!

– Он исчез! – воскликнул один из стражников. – Его Магичество исчез!

– О да, – сказал Бозебос, обернувшись на звук голоса, и обвел взглядом дайлов, растерянно кучкующихся по всему залу. – Взять их.

Из Кольца тотчас же вылетела петля из тонкой веревки силы и проникла в стены зала. Через несколько секунд петля начала затягиваться, волоча к центру зала весь контингент черного замка: дайлы в доспехах, в униформе, в ливреях, в белых поварских куртках и колпаках, в костюмах горничных. И все как один в ужасе наблюдали, как синяя нить стягивает их в одну здоровенную кучу.

– Предлагаю их всех убить, – заявил Эрзац.

– Пощадите, – пропищал один из дайлов, упав на узловатые колени. – Пощадите!

– Нет, не надо никого убивать, – сказала Калипса и величаво взмахнула рукой. – Лучше отправьте их домой. Отправьте их прочь из нашего прекрасного измерения, обратно в то ужасное место, которое их породило.

– Что ж, не так уж и плохо, – пробормотал один из головорезов.

– Она дала тебе слово? – проревел я.

– Нет, сэр, – сказал он, испуганно сглотнув.

– Думаю, это справедливое решение, – изрек Эрзац.

– После чего, – продолжила Калипса, обводя взглядом огромный зал, – этот прекрасный замок перейдет к уолтам. Из него получится грандиозный танцевальный зал. А столько здесь красивых этажей!

Глава 25

Поскольку Баррик перестал поддерживать чары, замок теперь казался не таким гнетущим, как раньше. Внезапно я услышал пение птиц. Во дворе ярко светило солнце. Прежде чем заклинание Пейджа изгнало их прочь, дайлы бросили на черный замок последний, полный грусти взгляд. Пока артефакты Золотого Клада с пеной у рта спорили о том, кого чаще упоминают в учебниках истории, я попросил Тананду поднять нас над дрожащей землей и перебросить к воротам замка. Освобожденные мною узники уже были там. Родители Калипсы стояли в первых рядах толпы, с тревогой прижимая руки к груди. Увидев дочь и старика Калипсо, они начали раскачиваться и замахали руками в ликующем танце. Я только вздохнул – мы, изверги, никогда бы не позволили себе поддаться столь бурному проявлению чувств.

Мы вышли из здания и перешли крепостной ров. Тананда усадила нас среди горожан.

– Это чудо! – воскликнула мать Калипсы, одновременно обнимая дочь и отца. – Пойдемте, будем пировать и танцевать! И петь, и танцевать! И пить и…

– Танцевать, – закончил я. – Я понял.

– Вы будете нашими почетными гостями, – сказал Калипсо. – Вы сядете по правую руку от меня и вдоволь насладитесь гостеприимством уолтов!

– Спасибо, приятель, но нет… спасибо, – сказал я.

– Не знаю даже, как мне вас отблагодарить, – сказала Калипса, обнимая меня и Тананду.

– Это просто часть работы, – сказал я. – Послушай, малышка, вряд ли я останусь на празднование.

– А почему нет? – спросила Калипса. – Это будет грандиозно!

Я покачал головой:

– Я сделал то, что обещал. Теперь хотелось бы вернуться туда, где я прервал свой отпуск. Надеюсь, вы с Эрзацем будете жить долго и счастливо.

– Ты все еще злишься, что отказался от денег, – сказала Асти. – Не надо. Это было благородно. Я всегда буду помнить твое бескорыстие.

Я досадливо поморщился.

– Только, пожалуйста, никому об этом ни слова.

– Да ладно, Ааз, – сказала Тананда. – Давай лучше веселиться. Лично я не против как следует оттянуться после всего этого ералаша.

* * *

Как оказалось, уолты знали толк в устройстве вечеринок ничуть не хуже бономов. Вино и пиво лились рекой. Пища была острой, и ее было столько, чтобы удовлетворить даже мой давно и, казалось, навсегда подавленный аппетит. Асти добавила в чашу для пунша свое варево, так что все до единого гости были под хмельком. Танцы продолжались дальше. И длились. И длились. И никак не прекращались. Уолты и вправду были мастаки по части выделывания ногами замысловатых коленец. Я понял, почему они повсеместно славятся своим танцевальным искусством.

Калипсо встал перед толпой и, танцуя, выдал собственную версию своего пленения, заключения и спасения. Я поймал себя на том, что затаив дыхание слежу за каждым его па. Калипса имела полное право гордиться своим дедом. Тот оказался именно таким, каким она его описывала. Этот старый уолт поднял искусство танца на уровень, о котором я даже не подозревал. Но и сама девушка тоже была талантливой танцовщицей. Меня даже начал мучить вопрос, разумно ли я поступил, позволив Эрзацу взять ее в ученицы, вместо того чтобы взять ее себе. Такая умница способна свернуть горы.

Впрочем, лучше не надо.

После четвертого или пятого галлона выпивки раздражение как рукой сняло. В конце концов, я был частью истории. Уолты пребывали в полном восторге от Золотого Клада – наши милые безделушки почитали как великих героев и передавали по всей деревне. Похвала и всеобщее внимание временно удерживали их от склок и споров, но я знал: следующий конфликт не за горами. Если они и вправду начнут действовать, это может кончиться катастрофой, а ведь уолты только что покончили с последней – и немаленькой! – свалившейся на них бедой. Тананда время от времени предупреждала меня, когда чувствовала дрожь в силовых линиях, чтобы я мог разрядить зарождающиеся размолвки. Баррик выбрал для своего замка чертовски опасное место, посреди скопления магической энергии. Мне казалось, что я сижу на вершине вулкана.

Около трех часов утра второго или третьего дня вечеринки (я потерял счет времени) Калипса, наряженная в дорожную одежду, принесла нам с Танандой Меч. Мы с ней сидели за столиком на краю городской площади, где две или три пары раскачивались под музыку меланхоличного гитариста.

– Привет, – сказал я и указал на запасную табуретку. – Положи сюда свою ношу.

– Ааз, нам пора идти, – сказал Эрзац.

– Идти? – тупо переспросил я. – Идти куда?

– Клад не может находиться так долго вместе, в одном измерении. Келса только что сообщила нам, что предвидит большие неприятности, если мы не разбежимся отсюда, причем в самое ближайшее время.

– Очень скоро, – подтвердила Келса из сумки, перекинутой через плечо Калипсы.

Ее слова мгновенно меня отрезвили. Я поднялся на ноги.

– Что нам делать?

– Собери всех нас в одном месте, – сказал Эрзац. – Там, где энергия может накапливаться без угрозы для окружающих. Природа сама позаботится о нашем рассредоточении.

Потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, куда в ходе трехдневной вечеринки подевались остальные сокровища. Пейджа я нашел в таверне, где он травил байки кучке стариков весьма серьезной наружности. На одной из его страниц красовался круг от пролитого кофе, но он выглядел вполне счастливым. Он не удивился, когда я его подобрал.

– Спасибо, Ааз, – сказал он. – Это сокращает количество возможных исходов этого вечера до тридцати семи.

Бозебос в компании аутентичной дешевой бижутерии угодил к банде маленьких девочек, которые с удовольствием притворялись героинями дня и все как одна исполняли роль Калипсы, великой героини уолтов. Похоже, он был благодарен за то, что я вызволил его.

Буирни пребывал в подавленном настроении.

– Это место как будто создано для меня! – причитал он.

– Может, ты вернешься сюда один, без нас, – сказал я. – А пока я не хочу, чтобы с этими людьми случилось что-то еще. С них довольно проблем. Не хватало им еще и самовлюбленного Файфа!

– Что ж, тогда вперед, к нашему следующему триумфу! – заявил Буирни.

Асти была в другой таверне, где смешивала напитки. Стоило мне войти, как ее сапфировые глаза обратились ко мне.

– Простите, мальчики, последний заказ, – сказала она.

– Ты не можешь нас покинуть! – заявил один из мужчин, нервно притопывая ногой. – Что мы будем без тебя делать? Второй такой барменши, как ты, в целом свете не сыскать.

Гравировка на боку Чаши поползла вверх в кривой улыбке.

– Просто изредка поднимайте за меня тост.

Дзынь-Хуа ни разу не покинула моего пояса. Мы ни слова не сказали друг другу после поражения Баррика.

* * *

– Как насчет внутреннего двора замка? – предложила Тананда, пока мы поднимались на холм, неся с собой Клад. – Он все еще пустует, а значит, на нас не упадет никакой потолок.

– Хорошая идея, – сказал я. – Но даже если он рухнет, какая разница?

– Ты попрощалась со своими родителями? – спросил Эрзац Калипсу.

– Да, – сказала она и вздохнула. – Мы исполнили Танец Прощания.

– Это еще зачем? – удивился я. – Куда это она собралась?

Голубые глаза Меча посмотрели на меня.

– Калипса должна завершить свою миссию. Она начала Танец Смерти, и он всенепременно должен быть завершен. Я помогу ей. Но, возможно, это не первая наша задача. Как всегда, мы пойдем туда, куда дуют ветры судьбы. Она мой новый владелец, так как я ее учитель.

– И ты согласна с этой безумной идеей? – спросил я, обращаясь к девушке.

– О да, – сказала Калипса, с обожанием глядя на Меч. – Я знала, что задача опасна, когда бралась за нее. Но я верю: если Эрзац со мной, мне не грозит неудача.

– Как можно с этим спорить? – спросила Тананда.

Мы добрались до замка. Луна вяло бросала блики на голые стены. Сияние Келсы было единственным ярким светом.

– Что ты хочешь, чтобы мы сделали? – спросил я.

– Сложи нас всех вместе в центре, – сказал Эрзац. – Нам нужно очень много места. Это может быть опасно. Понимаешь, это наша первая попытка такого рода с тех пор, как это произошло впервые. С давних-давних времен мы этого не делали.

– Мы не знаем, насколько это будет безопасно, – пояснил Пейдж.

– Но тогда нас было двадцать, – сказал Бозебос.

– Увы, – вздохнул Эрзац. – До сих пор я не осознавал, насколько нас мало. Возможно, пришло время набрать в Клад новых членов.

– Почему бы и нет? – спросил Буирни. – Я слышал о парочке достойных артефактов, которые могут нам подойти.

– Тоже мне судья! Можно подумать, ты хорошо разбираешься в том, кто достоин, а кто нет, – огрызнулась Асти.

– Ты даже не первоначальный участник, – съехидничала Дзынь-Хуа.

Я почувствовал, как пол под моими ногами задвигался. В глазах Тананды читалась тревога.

– Прекратите ваши дрязги, пока мы не будем готовы! – сказала она.

– Перед тем как нам расстаться, мы хотели бы сказать одну вещь, – произнес Эрзац. – Таких, как ты, мы раньше не встречали. Возможно, эта ваша корпорация М.И.Ф. и вправду была великим товариществом, как ты говоришь. Мы уходим, чтобы встать на правой стороне – стороне героев, но я считаю своим долгом сказать, что ты тоже из их числа. И я горд тем, что служил тебе.

Я смутился.

– Убирайся отсюда, пока я не расплавил тебя на ложки, – буркнул я. Но если честно, в глубине души я был польщен.

– Теперь ты должен развеять нас по ветру судьбы, дорогой, – сказала Келса.

– Это как?

– Просто придвинь нас поближе друг к другу. А потом отойди.

– И еще один вопрос, – сказал, обращаясь к Мечу, я и на миг умолк. – Ты сражался в грандиознейших битвах на протяжении тысяч лет. С твоим знанием стратегии ты мог бы вальсировать вокруг меня. Почему ты этого не делал?

Глаза Эрзаца лучились лукавством.

– Потому что наши герои должны сами приложить руку к своей судьбе, – ответил он. – В противном случае мы их хозяева, а не слуги. Кроме того, ты выполнил весьма достойную работу. Асти порой бывала к тебе несправедлива, но она по-своему вела тебя к подвигам.

– Да, напомни мне, чтобы я ее поблагодарил за это.

– В конце концов, ты не так и плох, – неохотно признала Асти. – Для изверга.

Эрзац рассмеялся.

– Ты мой самый достойный друг! Я к твоим услугам в любое время, если вдруг столкнешься с эпической проблемой. Мы обязательно поможем тебе. – Он нежно посмотрел на Калипсу. Та скромно потупила взор.

– Ага, спасибо, но я как-нибудь сам справлюсь.

– Ничуть не сомневаюсь, – сказал Меч.

Калипса еще раз покинула середину круга, чтобы обнять Тананду.

– Чуть не забыла, – сказала она и протянула ей небольшой кошелек. – Этого явно недостаточно за все, что вы для меня сделали, но столько было согласно нашему уговору. – Сумка скромно звякнула.

– Спасибо, дорогая, – поблагодарила Тананда, нежно обнимая ее за плечи. – Я почти забыла.

– А я нет, – сказала Калипса, улыбаясь. – И никогда не забуду. Прощай.

Она бросилась обратно в самую гущу Клада.

– Не скажешь ли?.. – начал я.

– Десять серебряных монет, – прошептала Тананда.

– Ты шутишь!

– Тсс! Просто помаши на прощание красивым артефактам, – сказала она, крепко взяв меня за запястье, и махнула рукой в сторону Клада.

Калипса притянула Клад ближе к себе и Эрзацу. Насвистывая и притопывая, Буирни и его свита сбились вместе, чтобы освободить место. В мерцающем свете Келсы Бозебос сверкал, как дискотечный шар с блестками. Девушка притянула к себе Асти и Дзынь-Хуа и села на Пейджа. Стоило предметам соприкоснуться друг с другом, как их мгновенно окружило яркое сияние. Большие темные глаза Калипсы отразили этот свет, а ее перья как будто на миг сделались золотыми. Теперь она была одной из них.

Мне не нужно было авторитетное мнение гида или ученого-ядерщика, чтобы уловить то мгновение, когда энергия Клада достигла критической массы. Земля под ногами заходила ходуном. Мы с Танандой отлетели назад. Тананда схватила меня за руку и постаралась возвести магический щит. Я одной рукой обнял ее, другой – прикрыл голову. И замер, приготовившись к худшему.

БУМ!

Прогремевший взрыв был сродни ядерному. Пол под нашими ногами выгнулся и затрясся…

А вот успокоилось все не сразу. Когда ко мне вернулся слух, единственным звуком, который уловили мои уши, был мелодичный звон. На меня сверху сыпались мелкие твердые предметы. Я открыл глаза и увидел, что и мы, и пол вокруг усыпаны грудой блестящих желтых кругляшков.

– Что за?.. – сказал я, смахивая с ушей монеты.

– Думаю, – ехидно усмехнулась Тананда, – это тебе прощальный подарок от Клада. Ты его заслужил.

Я примерно на микросекунду растерялся, затем принялся деловито засовывать деньги в мешок.

– Черт возьми, еще как заслужил! А куда подевалась Калипса?

– Думаю, туда, где был нужен Эрзац, – сказала Тананда. – Теперь она едет по его билету. Она станет легендарной воительницей. Мы сделали гораздо больше, чем просто помогли ей спасти ее деда. Все, через что она прошла – в том числе изучение всех языков вселенной, – сделало ее поистине экстраординарной личностью. Впрочем, она была ею с самого начала. В девушке из такой дыры, как Уолт, должно быть нечто особенное, если она смогла проявить себя так ярко. Так что следи за грядущими эпосами.

– Похоже, раскрывать таланты – это наша специализация, – согласился я. – В ней с самого начала таилось нечто примечательное, в нашей милой девушке.

– Неужели это слеза, Ааз? – проворковала Тананда. – Ты такой сентиментальный?

Я фыркнул:

– Нет, просто соринка попала в глаз. Приятно видеть, как под шум и звон рождается легенда. – Я звякнул кошельком и тотчас почувствовал себя лучше. В конце концов, Клад был не такой уж дурацкой компашкой чокнутых артефактов. – Думаю, я даже ненадолго вернусь на вечеринку. – Я предложил даме локоть. – Могу я пригласить вас на следующий танец?

Тананда обвилась вокруг моей руки.

– Конечно. Только с тобой, мой герой.

МИФОподставы

Глава 1

Ты не можешь вновь вернуться домой.

Принцесса Л. Органа

– И все же, по-моему, это плохая идея, – заявила моя симпатичная помощница, когда я потянулся к пологу палатки.

– Ты постоянно так говоришь, Банни, – сказал я, понизив голос почти до шепота, чтобы меня не услышали покупатели и торговцы, сновавшие мимо нас по улицам Базара-на-Деве. – Мы просто говорим «привет» нашей старой банде. Они ждут. Если мы этого не сделаем, они по меньшей мере обидятся.

– Хмм. Ты постоянно так говоришь. – Она взъерошила свои короткие рыжие волосы.

Я сдался. В моей жизни было не слишком много женщин, чтобы делать резкие обобщения, но я знал Банни, и стоило ей что-то вбить себе в голову, как отговорить ее было почти невозможно. К тому же мы достигли места назначения.

Прежде чем нырнуть в короткий проход, я на мгновение остановился у узкой палатки, в которой располагалась штаб-квартира корпорации М.И.Ф., давая волю воспоминаниям. До того как я отошел от дел, это был мой дом в течение многих лет, мой офис и база всех операций в качестве Великого Скива. Большая часть моей взрослой жизни была связана с этим обманчиво маленьким жилищем. Внутри оно было гораздо просторнее, чем снаружи, по крайней мере по словам всех, кто хотя бы раз заходил сюда для ведения бизнеса.

Я уже было потянулся к пологу палатки, отделявшей офис от внешнего мира, однако заколебался. Это место больше не было моим домом. Имел ли я право вот так беспардонно взять и вломиться внутрь? Поэтому я повернулся и легонько стукнул в маленький гонг, висевший на стене у входа.

– Заходи, – донесся изнутри знакомый голос.

Я скорее почувствовал, нежели увидел, как Банни поморщилась, услышав это приветствие. Когда она руководила офисом, она требовала от всех сотрудников неукоснительного соблюдения приличных манер, особенно перед потенциальными клиентами. Похоже, с момента нашего ухода на такие вещи, как вежливость, здесь махнули рукой. Ну что ж, думаю, вскоре все вернется на свои места.

Я шагнул внутрь.

– Это налет! – сказал я вместо приветствия.

Из-за стойки регистрации вырос человек-гора.

– Скив! – взревел он. – Эй, Нунцио! Это же Босс!

– Привет, Гвидо, – сказал я с неподдельным удовольствием. – Как дела?

Не замечая мою протянутую руку, он заключил меня в медвежьи объятия и похлопал по спине.

– Блин, как же я рад тебя видеть, – заявил он. Отстранив меня на расстояние вытянутой руки, он пристально меня осмотрел. Будучи высоким, тощим и белобрысым пентюхом, я нисколько не сомневался в том, что внешне не сильно изменился, а вот внутренние изменения, безусловно, были. Я надеялся, что мои друзья оценят их.

– Ты только посмотри, кто здесь, братишка!

Его двоюродный брат Нунцио, чуть меньшая по размеру версия Гвидо, присоединился к нам и решил было повторить приветствие своего кузена. Я одной рукой оттолкнул его.

– Рад видеть тебя, Нунцио, – сказал я, – но я могу без заметного вреда для здоровья пережить только одно из ваших медвежьих объятий в день.

Банни шагнула вперед и протянула руки.

– Если Скив не хочет, можешь обнять меня, – сказала она.

– С удовольствием, – сказал Нунцио своим писклявым голосом, поднимая ее в воздух. Банни взвизгнула от восторга.

– Ааз здесь? – спросил я.

– Нет. Он на Извре, укатил в гости к герцогине, – сказал Гвидо.

– Герцогине? – удивился я. Герцогиня – это мать Ааза. Я познакомился с ней во время моей последней и единственной поездки на Извр. Я ни разу не слышал, чтобы она использовала свое настоящее имя, если оно, конечно, у нее было. – Что-то не так?

– Не знаю, – ответил Гвидо. – Он не сказал, а я не спрашивал. Он должен вернуться примерно через неделю

– Эй, Скив! Чертовски рад видеть тебя снова.

– Привет, Корреш, – сказал я появившемуся из глубины офиса троллю.

Как я уже сказал, штаб-квартира внутри просторней, чем кажется снаружи. Гораздо просторней. Огромный пурпурный тролль начал с того, что со свойственной ему застенчивостью протянул руку, но в конечном итоге тоже сжал меня в объятиях, от которых я задохнулся, выплевывая клочки пурпурного меха.

– Я тоже рад тебя видеть, – сдавленным голосом ответил я. – Тананда здесь?

– Где же ей быть, красавчик.

В следующий миг меня поглотил мягкий, пушистый комок и осыпал нежными поцелуями. На сей раз я не протестовал. Некоторые бурные приветствия приятнее, чем другие.

Наконец все угомонились, и банда расселась по разным стульям и диванам или устроилась на столах. Гвидо настоял на том, чтобы поставить для меня самые удобные кресла. Я уступил место Банни и сам сел на стул с деревянной спинкой и обтянутой кожей василиска набивкой.

– И как долго ты собираешься пробыть на Базаре? – спросил Гвидо. – У тебя есть время перекусить или мы сразу перейдем к выпивке?

– Я вернулся, чтобы остаться, – заявил я. – Я много думал об этом и решил, что негоже сидеть без всякого дела.

Если честно, сам не знаю, какую реакцию я ожидал, но я ее точно не получил. Мое заявление было встречено молчанием, во время которого мои бывшие коллеги переглянулись.

– Это здорово, Скив, – сказал наконец Гвидо, правда, без прежнего энтузиазма в голосе.

– Ну что сказать? – произнес Корреш. – Рад это слышать, но тут такое дело…

– Знаешь, Скив, у нас тут все сильно поменялось по сравнению со старыми деньками, – осторожно сказала Тананда.

Я поднял руку.

– Подождите, все, – перебил их я. – Во избежание непонимания сразу скажу, что в мои планы не входит вернуться сюда и взять в свои руки бразды правления. Вообще-то, я планирую открыть свой собственный бизнес. Небольшой консультационный центр по решению проблем, и все! Ничего масштабного или новомодного. Я просто хотел зайти, сказать вам «привет» и сообщить, что вернулся.

Вновь последовало неловкое молчание.

– Это здорово, Босс… Я имею в виду, Скив, – сказал Нунцио; его высокий голос прозвучал даже писклявее, чем обычно. – Не стесняйся, дай нам знать, если мы можем чем-то помочь.

– Спасибо, Нунцио, – неубедительно поблагодарил я.

– Кстати, – пискнула Банни, вставая на ноги, – нам пора. Нам еще нужно найти место для нашего офиса и жилье.

– Верно, – поддакнул я, хотя знал не хуже ее, что у нас не было таких планов.

Когда мы прощались, мне чудом удалось сохранить на лице улыбку. Я отчаянно пытался не замечать разницы в теплоте между нашей встречей и расставанием.

– Что ж, было приятно, – сказал я самому себе, когда мы с ней зашагали по лабиринту проходов между палатками и киосками, составлявшими Базар.

– Вообще-то, чего-то такого я и ожидала, – заявила Банни, семенившая рядом со мной. – Более того, все прошло даже лучше, чем я опасалась.

– В самом деле? – сухо сказал я. – А по-моему, встреча прошла довольно прохладно.

– Давай посмотрим на это под другим углом, – резонно рассудила Банни. – Чего ты ожидал, когда мы зашли внутрь?

– Если честно, не знаю, – признался я. – Я думал, они будут рады меня видеть…

– Так они и были рады, – сказала Банни.

– И я ожидал, что они будут рады, что я решил вернуться к делам…

– Почему? – перебила меня Банни.

– Почему? – повторил я. – А почему они не должны радоваться? Они мои друзья, и я начинаю новый бизнес.

– Да, который потенциально способен составить конкуренцию их собственному бизнесу, – резонно заметила Банни.

Я опешил и уставился на нее.

– Что?! – спросил я, когда наконец пришел в себя.

Она глубоко вздохнула, не отваживаясь посмотреть на меня.

– Помнишь, я спросила у тебя, почему ты хочешь открыть бизнес именно на Базаре?

– Конечно, – сказал я. – И я сказал тебе: потому что меня там лучше всего знают и у меня там уже налажены контакты.

– Ага, – сказала Банни. – Задумайся об этом на минутку.

Я задумался, но так ничего и не придумал.

– Ничего не понимаю, – сказал я. – Это полная бессмыслица.

– Эх, Скив, – сказала Банни, качая головой. – Здесь, на Базаре, все знают про Великого Скива. Когда ты отошел от дел, ты был любимцем этого измерения. Конечно, люди будут приходить к тебе, когда ты снова откроешь здесь свой бизнес.

– Разве не в этом вся затея? – сказал я, искренне озадаченный.

– Безусловно, это те же самые клиенты, которые сейчас обращаются в корпорацию М.И.Ф., разве не так?

– Но… Я не… Ой… Я понял…

Внезапно все встало на свои места, и я полностью согласился со своими чувствами. В основном я чувствовал себя безмерно тупым.

– Два их крупнейших клиента – это Торговая палата и Дон Брюс, и они оба заключили свои первоначальные сделки непосредственно с тобой, – сказала Банни. – Как ты думаешь, какова будет их реакция, когда они узнают, что ты открываешь свой собственный бизнес?

Теперь, в придачу к тому, что я чувствовал себя полным болваном, на меня обрушилась головная боль. Порой мне кажется, что соприкосновение со своими чувствами сильно переоценено.

– Может, стоит вернуться и еще разок поговорить с ними, – предложил я и обернулся туда, где стояла палатка. – Это совсем не то, что я имел в виду. Да и вообще, у меня нет возможности взять себе ни Торговую палату, ни Дона Брюса, пока нас с тобой, ты уж прости меня, только двое. – Я не хотел обидеть свою единственную оставшуюся коллегу. Мой мозг как будто пытался выбраться из моих глазных яблок.

– Нет. Давай подождем, – предложила Банни. – Как ты сказал, они твои друзья. Дай им время все хорошенько обдумать. У них и в мыслях не было мешать тебе вернуться в бизнес, равно как у тебя и в мыслях нет выталкивать их из него. А пока постарайся уяснить себе, какую именно работу ты будешь искать, – по возможности ту, которая не противоречит их работе.

Я мрачно последовал за ней к палатке Торговой Ассоциации. Перво-наперво: мы нуждались в месте для открытия офиса. Затем мне нужно было подумать, что именно я буду в нем делать.

Глава 2

Если сначала у вас ничего не получается, непременно попробуйте еще раз.

Р. Надер

Открыв через неделю коробку, которую посыльный-девол поставил на ее стол, Банни взвизгнула от восторга.

– Скив, здесь новые визитки!

Я кивнул, не отрывая глаз от пятой редакции договора аренды нового офиса, который мы теперь снимали с ней вдвоем. Палатка была внешне еще менее презентабельной, чем та жалкая тряпица, под которой ютилась корпорация М.И.Ф., когда мы впервые въехали, и занимала менее четверти ее пространства. Торговая Ассоциация Базара-на-Деве предположила, что, поскольку это был я, они имели полное право повысить арендную плату до небес. Я мысленно составлял ответ, который намеревался им отправить, начиная тем, что на первом договоре аренды все еще стоит моя подпись, и заканчивая напоминанием о том, что они обошли молчанием все скрытые недостатки первой палатки, которую я у них арендовал, в частности тот факт, что ее задняя дверь открывалась в измерение Лимбо, ибо знай мы об этом, это вынудило бы нас отказаться от аренды помещения. Этот спор был чистой воды формальностью для деволов, так как из всех известных мне обитателей различных измерений они больше всего любят вести переговоры с пользой для себя и желательно во всю мощь их луженых глоток. Пока мы были в Клахде, я подумывал о том, не перенести ли штаб-квартиру в менее потенциально опасное место, но спустя столько лет клиенты наверняка ожидали найти меня в старой палатке. Какой смысл заставлять попавших в беду людей искать на Базаре другой адрес? Мне и в голову не могло прийти, что друзьям, которых я там оставил, будет необходимо, чтобы я это сделал, и как можно скорее.

Торговая Ассоциация с радостью пригласила нас с Банни в полуночный тур на волшебном ковре-самолете по доступным объектам недвижимости. Я наотрез отказался от в принципе вполне приличного дома с шестью комнатами и внутренним садом, в котором могли бы резвиться Глип и Лютик, – главным образом потому, что тот стоял прямо напротив одного из самых оживленных борделей Базара. Не то чтобы я имел что-то против тех, кто профессионально занимается горизонтальной работой, но клиенты, ожидавшие собеседования с мажордомом, уже начали поглядывать на Банни как на свежий талант. Во избежание недоразумений я сразу же отказался от этого предложения и утащил Банни прочь, прежде чем она успела спросить почему. Спустя мгновение она пришла к тому же выводу, что и я, и одарила наших гидов колючим взглядом. Им хватило ума изобразить смущение – нелегкая задача для деволов, известных своим желчным характером. Конкуренцию в этом им составят разве что изверги.

Следующие два места были вопиющей насмешкой. Лавчонка рядом с ареной, где торговали драконами, пустовала, в чем, собственно, не было ничего удивительного. Она неизменно пустела в конце каждого срока аренды, независимо от того, в какой степени отчаяния пребывал арендатор. Я даже не стал рассматривать ее в качестве варианта. Один только гам и запах отпугнули бы клиентов, не говоря уже об опасности столкнуться с некоторыми товарами, если те когда-нибудь вырвутся на свободу. А так и случилось бы! У деволов есть привычка устраивать подлянку людям, у которых, по их мнению, водились деньжата, на которые они положили глаз. С этой целью они нередко устраивают «несчастные случаи», в которых затем громко обвиняют свою жертву. Единственный способ для бедолаги искупить свою «вину» – это раскошелиться на изрядную сумму, расплатиться звонкой монетой. Лично со мной такое случилось не раз и не два, так что я был начеку. А еще я посмотрел на обугленные следы на стене, обращенной к загону драконов.

– Нет, – категорично заявил я.

Один из деволов, показывавших нам дом, откровенно надулся. Я предположил, что у него был личный финансовый интерес к будке с драконом и в его воображении уже вовсю отплясывали джигу золотые монеты.

Второй, всего в квартале отсюда, тоже не мог ничем особым похвастать. Скромная палатка была обращена в противоположную сторону и практически невидима с оживленного угла не более чем в десяти шагах от нее.

– Слишком скромно, – заявила Банни. – Великому Скиву нужно больше шика. Больше восторженных взглядов. – Она открыла Байтину, свою безупречную любимую сумочку-помощницу, и затребовала карту Базара.

– А что у вас есть вот здесь? – спросила она, указав представителям Ассоциации на несколько точек на карте.

Вздохнув, наши проводники направили джинна, управляющего ковром, на восток, навстречу бледным лучам, возвещающим скорое наступление ложного рассвета.

– Местоположение, местоположение, местоположение, – продолжал твердить нам Кэчмайер, девол-риелтор, как будто повторение делало все, что он говорил, более правдивым. Незадолго до рассвета мы приземлились перед палаткой, в чью сторону, будь я один, я бы даже не глянул. К моему удивлению, она стояла на оживленной улице, что вела от харчевни «Золотой полумесяц», одной из моих любимых. Это было надежное место для частных встреч и рабочее место некоторых из моих ближайших друзей на Базаре, которые не работали на меня. Сдаваемая в аренду собственность располагалась аккурат под тем углом, под которым бы упал ваш взгляд, сверни вы сюда с еще одной дороги, которая даже в столь ранний час была забита повозками и пешеходами. Даже мои сонные, слипающие глаза моментально узрели всю выгоду такого положения.

– Здесь есть все домашние удобства, – заявил Кэчмайер, откидывая полог палатки. Я заглянул внутрь. Декор в межпространственном здании, скрытом за магическим порталом, не обновлялся годами, по всей видимости, с тех пор, как были наложены чары, но я не заметил ничего принципиально подозрительного. Только усталые стены, выкрашенные в выцветший дизайнерский бежевый цвет, потертые деревянные полы и видавшие виды перегородки между комнатами.

– Мансардные окна в двух главных комнатах. Отхожее место за домом. Регулярный вывоз мусора. Безопасный район – почти никаких убийств за последние десять лет. По крайней мере, за последние пару лет. Вернее, пару месяцев, – тут же поправился он. – Что скажете?

Мы с Банни переглянулись.

– Мы берем, – сказала она. Деволы и водитель-джинн с облегчением вздохнули.

– Просто пойдемте со мной, – сказал Кэчмайер. – Мы в кратчайшие сроки подготовим для вас документы. Никаких проблем.

Никаких проблем. Ха. Я перевернул предпоследнюю страницу, чтобы убедиться, что все согласованные изменения присутствуют – на этот раз. Мой взгляд выхватил череду тонких черных бегущих строчек. Я поспешил перевернуть страницу назад. Написанный мельчайшим шрифтом пункт предпринял отчаянную попытку избежать моих глаз. Я прихлопнул его рукой и внимательно прочитал сквозь пальцы, перемещая их, чтобы закончить, прежде чем он окончательно ускользнет. Кэчмайер вставил исчезающую оговорку, которая возлагала на меня ответственность за ущерб от несчастных случаев в радиусе пятисот ярдов от здания. Ха! Пусть даже не рассчитывает! Я тихонько зарычал и потянулся за пером, чтобы вымарать этот пункт.

– Скив!

– Что? – спросил я, внезапно вернувшись в настоящее. Фигуристая рыжая особа помахала мне перед носом пачкой маленьких красочных картонок.

– Смотри, смотри! – пискнула Банни.

«Скив» было написано золотом посередине глянцевой бордового цвета карточки – без какого-либо звания или указания вида деятельности. Верный ответ. Только по предварительной записи. А внизу мелким, но легко узнаваемым шрифтом: Расценки доступны по запросу. Последнее было идеей Банни. А так как в таких делах ее чутье всегда было сильнее моего, я согласился. В результате получилась довольно солидная визитка.

– Мне нравится, – сказал я. Плечи Банни расслабились. – Почему ты удивлена? Я ведь тебе доверяю.

– Я знаю, Скив, – сказала она, одарив меня ослепительной улыбкой. – Но меня до сих пор удивляет, что кто-то без колебаний верит мне на слово. Что ты думаешь? Я так волнуюсь!

Если честно, я тоже волновался. Я надеялся, что это новое начало. То, в котором я дам себе шанс, которого у меня раньше не было.

Хотя мы и выбрали палатку довольно поспешно, но с лихвой компенсировали эту спешку, пока решали, каким будет мой новый бизнес. Я то и дело вспоминал лица моих друзей, когда я сказал им, что вернулся… В свое время я ушел ради своего блага – ради всеобщего блага. По крайней мере, мне так казалось. Мое возвращение стало впечатляющим провалом, а все из-за моей наивности. Или нет, моей недальновидности. Больше я такой ошибки не допущу.

– Знаешь что, Банни? – спросил я, отрывая глаза от визитных карточек. – Я передумал. Мне расхотелось это делать. Давай просто вернемся в таверну. Кажется, я что-то оставил на плите.

Банни посмотрела на меня сверху вниз:

– Это после того, как мы все обсудили… после того, как мы все спланировали… – Она застыла на месте и посмотрела на меня. – Надеюсь, это шутка? Спасибо, что устроил мне сердечный приступ. С какой стати ты вдруг пошел на попятную? Это же идеальное место! Да ты и сам это знаешь, не так ли?

Я все понимал. Мы с ней провели долгие ночи, обсуждая наши планы. Мне было скучно и одиноко, и я знал, что и ей тоже. Мы прокисали, сидя без дела. Я никогда не претендовал на то, чтобы стать великим волшебником, я бы сделал себе имя иначе. Я умел решать проблемы. И если я ограничусь поиском решений сложных вопросов для своих клиентов, это никоим образом не повредит бизнесу моих друзей. Я робко улыбнулся Банни:

– Наверное, я просто немного нервничаю. Что, если я совершаю очередную ошибку?

Банни обняла меня за плечи и легонько сжала.

– Ты не совершаешь ошибки. Ты готов задействовать свои таланты на благо других, и это то, в чем ты действительно хорош. Разве это может быть ошибкой?

– Но что, если вы все переоцениваете мои таланты? – проворчал я.

– Неправда. Мы отлично знаем, на что ты способен, а на что нет, – добавила она.

Взяв одну из карточек, я снова посмотрел на строчки.

– Надеюсь, я не рою себе яму, – сказал я. – Обещать клиенту найти верный ответ на его проблему… тебе не кажется, что это звучит несколько… самонадеянно?

– Я бы на твоем месте не волновалась, – бодро ответила Банни. – Если задача кажется слишком сложной, в конце концов ты все равно придумаешь, как ее решить. Я в тебя верю.

Я вздохнул. Это был тот еще способ выйти из добровольной отставки!

Толчком послужил разговор, который пару месяцев назад состоялся у меня с Большим Джули. Когда-то он был моим противником на поле битвы, но никогда – врагом. Более того, со временем стал надежным советчиком и хорошим другом.

Он спросил меня, почему я покинул Корпорацию М.И.Ф., весьма успешный и прибыльный бизнес, который я основал вместе со своим бывшим наставником и партнером Аазом. Я признался, что мне казалось, будто я не оправдываю царившую вокруг меня шумиху. И потому подумал, что будет лучше, если я на какое-то время исчезну из кадра. Я решил отойти от дел и заняться повышением своей квалификации, чтобы соответствовать той громкой славе, которой я пользовался как Скив Великолепный, Маг Королей и Король Магов, Бизнесмен и Исключительный Решатель Проблем. Увы, правда была куда скромнее: в то время, когда я ушел, я почти не владел магией. Большой Джули указал мне, что своим успехом я главным образом обязан размышлениям – или даже внутреннему голосу – о поисках правильного решения поставленной передо мной задачи. Он посоветовал мне не зарывать этот талант в землю и развивать его дальше.

С того момента, как я вернулся в гостиницу, я был охвачен идеей открыть новый бизнес, в котором я бы помогал людям, не обязательно с применением мощной магии, – как сказал мне Большой Джули, великих волшебников пруд пруди, – но благодаря тому вниманию, которое я, сам того не осознавая, всегда уделял проблемам. По его словам, это было естественное продолжение моего чутья. У меня тотчас отлегло от души, так как я никогда не считал себя Великим Магом. Всевозможные эквиваленты шестилетних девочек регулярно пинали меня по моей волшебной заднице. Но когда дело касалось поиска правильного решения, которое бы принесло максимальную пользу большинству людей, это мне удавалось лучше всех остальных.

Нет, я не альтруист: я хотел получать деньги за свои умения. Это была одна из причин, почему я позволил Банни написать внизу моей карточки строчку про оплату. Я давно понял: люди не ценят того, за что они не платят. Предлагай я свои услуги бесплатно, я бы до скончания века искал пропавших котов и потерянные очки. Нет, мне хотелось «мясистых» проблем, в которые я мог бы вонзить свои мысленные зубы. Я любил преодолевать трудности. Настало время проверить, смогу ли я справиться хоть с одной. Если же нет, что ж, я еще молод. У меня впереди была целая жизнь, чтобы наделать в ней еще массу грубых ошибок.

Должен признаться, меня очень тревожило то, что, когда я вернулся, Ааза на Базаре не было. В конце концов, именно он научил меня важным вещам. Не только магии и бизнесу, но и тому, что по-настоящему важно – что бы он ни сказал, заяви я ему это. На мгновение я забеспокоился о его матери, Герцогине. Я познакомился с ней некоторое время назад – в высшей степени эксцентричная особа, но если Аазу требовалась помощь в разрешении какой-нибудь ситуации, он знал, как связаться со всеми нами.

Одной из причин, почему я так охотно согласился вернуться к делам, был Ааз. Я скучал по нему. Нет, конечно, иметь изверга в качестве друга далеко не сахар. Жадина и законченный эгоист, он частенько бывал груб, резок, невоспитан, несдержан, но он был моим лучшим другом. Если бы не он, я бы до сих пор прокисал в лесных дебрях на Клахде, пытаясь заработать себе на кусок хлеба в качестве – что греха таить – воришки-неумехи, бездарного, не способного толком даже срезать кошелек. Благодаря ему я заново открыл для себя азы честности и порядочности. Хотя Ааз был жуткий скупердяй и ушлый барыга, способный без зазрения совести облапошить кого угодно, я заметил, что легче оставить немного денег на столе, ибо мир тесен и никогда не знаешь, когда вам придется стать союзником с тем, с кого вы накануне пытались снять последнюю рубашку. Без Ааза корпорация М.И.Ф. никогда бы не добилась такого успеха. И я должен был знать, что как только я исчезну из кадра, он займет место президента. Ааз был прирожденным лидером. Большинство остальных знали его задолго до моего появления на Базаре. Я хлопнул себя по лбу. Почему я не додумался до этого прежде, чем ворвался в офис и выставил себя идиотом?

Жаль, что его не было рядом. Я бы ценил его вклад. Возможно, он сумел бы сгладить вызванную мной неловкость. А может, и нет. Не в привычках Ааза было закрывать глаза на чужие ошибки. Возможно, меня бы ждала хорошая лекция. Я ее заслужил, но я и сам уже строго отчитал самого себя.

Итак, я был один.

Это нормально, заверил я себя. Я должен делать собственные детские шажки, верно? Я поклялся не подрывать бизнес моих друзей. Я собирался придерживаться того, что планировал делать, и больше ничего.

Мои мысли прервало оглушительное жужжание.

– Осторожнее! – крикнула Банни. – Поберегись, Скив!

Я вовремя пригнулся. Над моей головой пролетело огромное полосатое насекомое размером с два моих кулака. Несмотря на свои размеры, оно, словно ласточка, накренилось и, описав резкую дугу, развернулось. Я метнул в него огненный шар, но вредное насекомое как ни в чем не бывало продолжило полет. Его бронированный корпус мог бы стать предметом зависти любой армии в любом измерении. Что бы я ни метал в него, ему это было, что слону дробина. Вскоре он исчез в тонкой трещине в стене. Я бросился за ним, пытаясь поймать его с помощью магического аркана. Но не успел я и глазом моргнуть, как он юркнул в щель и был таков.

– Ушел, – мрачно сказал я. Банни покачала головой. Я выскочил через задний выход нашей палатки в измерение, в которое простирался наш офис, и осмотрел стены. Никаких признаков этих гадких гигантских шмелей, ни единой трещины, сквозь которую он мог бы юркнуть. Я ощупал стену обшитого вагонкой дома, которая была фасадом моей палатки в этом измерении. Стены были всего лишь в дюйм толщиной, слишком тонкими, чтобы скрыть громоздкого жука. Куда же он делся?

Еще одна вещь, про которую Кэчмайер предпочел умолчать, – это то, что новая палатка буквально кишела гигантскими шмелями. Никто не знал, откуда взялись эти вредные насекомые, но они наводнили весь Базар. Торговцы-деволы моментально поняли, на чем можно хорошо нагреть руки, и уже вовсю торговали репеллентами, ловушками и инсектицидами. Насколько я мог судить из разговоров с моими знакомыми, ничто из этого не работало. Сотни, если не тысячи людей пытались выяснить, из какого измерения они взялись и кто виноват в том, что они наводили собой Деву. Этот человек явно где-то затаился, что неудивительно, и не поднимал головы, опасаясь неизбежной расправы со стороны толпы линчевателей. Ведь от жуков никому не было житья! Столкновение с пролетающим мимо шмелем стоило бы вам синяка размером с грейпфрут. Также было обнаружено, что эти жужжащие твари способны проникать сквозь твердые стены и создавать там лабиринты, которым позавидовали бы даже термиты. А благодаря распространенной практике строить межпространственные дома, у этих насекомых не возникло проблем с распространением в другие измерения. Торговая Ассоциация то и дело получала жалобы от людей, которые внезапно обнаружили, что вынуждены то и дело уклоняться от нашествия жужжащих снарядов.

– Их магия выше моего понимания, – заключил я, возвращаясь через черный ход.

– Что ж, это твой первый профессиональный вопрос, – пошутила Банни, когда я плюхнулся обратно в кресло. – Как они это делают?

Глава 3

Простых вопросов не существует.

Глубокая мысль

В перерывах между бомбардировками мы с Банни сосредоточились на поисках себе в помощь парочки молодых деволов, чтобы они распространяли мои карточки в местах, куда обычно захаживали клиенты, у которых имелись вопросы, на которые не было ответа. Большая часть карточек разошлась по харчевням и тавернам, но несколько стопок были отправлены в такие места, как офис Торговой Ассоциации, Совет по туризму Девы и торговый центр мадам Зицци «Увидеть будущее в живых цветах».

Стоило разойтись первой партии карточек, как улица за стенами скромной палатки быстро заполнилась потенциальными клиентами. Я в щелочку посмотрел на толпу. Прямо позади меня Банни сидела за скромного вида столом, прикрученном к полу магическими заклепками, способными выдержать даже атаку тролля. Я снова посмотрел на собравшуюся толпу. Мои внутренности несколько раз проделали сальто.

– Ну как? – спросила Банни.

– Лучше, чем я надеялся, – сказал я.

– Не забывай: у большинства из них не будет проблемы, которая тебе подходит.

– Знаю. – С досадой вздохнув, я вернулся во внутренний офис и сел за свой стол – подержанное, аляповато позолоченное бюро, которое мы купили за небольшую пригоршню серебряных монет в бродячем цирке из Мексумалиты. Его главное преимущество заключалось в том, что оно выглядело весьма солидно, будучи при этом довольно дешевым. Кроме того, его можно было легко заменить, если вдруг разгневанный клиент разнесет его в щепки. Оно тоже было прикручено к полу. Я не зря прожил в этом измерении довольно долгое время.

Одним легким движением магии я заставил откидную полу внешней палатки подняться и затемнить мой кабинет, чтобы незаметно пронаблюдать за тем, что происходит. Внутрь тотчас ввалилась небольшая толпа деволов. Каждый из них старался оказаться в очереди первым. Банни остановила их, подняв ладонь, и встретила сногсшибательной улыбкой.

– У вас назначена деловая встреча? – строго спросила она.

Краснокожие обитатели Девы тотчас замялись и неловко зашаркали.

– Ммм, нет, – наконец признался один из них.

– Великий Скив принимает посетителей только по предварительной записи, – продолжила Банни, с важным видом открывая заполненные именами и датами ежедневник. – Сейчас у меня есть три свободные строчки, и потом еще одна через полтора часа. Кто-нибудь из вас желает записаться на прием?

Деволы тотчас загалдели. Это меня не встревожило. Деволы привыкли решать все дела на пределе возможностей своих легких. Банни только улыбалась и записывала их имена. Тощий девол по имени Рокра, которому удалось назвать свое имя первым, как только Банни указала ему на мою «дверь», с видом победителя высокомерно ухмыльнулся остальным. Трое других последовали за ним. Один из них дернул Рокру назад и занял его место.

– Минуточку! – сказала Банни. – Остальные, пожалуйста, сядьте.

Тотчас началась давка. Все четверо попытались одновременно протиснуться мимо друг друга.

Кажется, пора пускать в ход секретное оружие, решил я.

– Глип!

Мой питомец-дракон соскочил с несгораемой подушки, на которой он лежал в углу приемной Банни, и занял позицию между деволами и дверным проемом. Я улыбнулся. Пусть для дракона он еще малыш, не более четырнадцати футов в длину от носа до кончика хвоста, но дракон есть дракон. Деволы побледнели, моментально вылиняв до грязно-розового цвета, и попятились. Подобно овчарке Глип вытолкал из квартета Рокру и погнал его в мою сторону. Остальные шагнули было следом, но Глип резко повернул голову на длинной шее.

– Тссс!

Пламя у детеныша-дракона довольно скромных размеров, но смрад его дыхания способен вырубить летящего на вас носорога. Деволы мгновенно застыли как вкопанные на своих копытах.

– Хорошо, мы вернемся попозже, – согласились они, прокладывая себе путь сквозь толпу, собравшуюся вокруг стола Банни.

Входя сквозь иллюзорную тьму в мой кабинет, Рокра все еще явно нервничал.

– Приветствую, – сказал я, и мой голос эхом отлетел от стен. Девол сглотнул, однако плюхнулся в мягкое кожаное кресло, в которое я жестом пригласил его сесть. – Итак, чем я могу быть полезен?

Рокра не сразу преодолел шок, обнаружив за массивным столом молодого белокурого пентюха. Я терпеливо ждал возможности поделиться своим опытом и мудростью с первым моим новым клиентом. Что же он у меня спросит? Меня мучило любопытство. Я надеялся, что это будет что-то глубокомысленное. В последнее время я много размышлял о том, почему существует «верх» и «низ».

Девол огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что нас никто не подслушивает. Он зря волновался. Несколько мгновений назад я еще раз проверил комнату на предмет жуков-фотографов и уховерток.

– Вам не о чем беспокоиться, – сухо сказал я. – Наш разговор является приватным. Скажите, с решением какой проблемы я могу вам помочь?

Рокра подался вперед с маслянистой улыбкой на физиономии.

– Что ж, Скив, я вижу, ты из тех парней, которые привыкли сразу брать быка за рога. Мне нужно, чтобы ты помог мне вывести на чистую воду моих деловых партнеров. Мы вместе начали этот… хм, бизнес по импорту, но теперь мне кажется, что они решили… избавиться от меня. Поэтому я хочу сначала избавиться от них.

– Ты предлагаешь мне убийство? – пролепетал я. – Я не убиваю людей!

– Ладно, не думай об этом как об убийстве, – поспешил успокоить меня Рокра. – Скажем так, неожиданный уход из этой жизни? Или как тебе – просто выбросить их в измерение без магии. И ты, и я будем довольны. Они не умрут, но их больше не будет рядом, и никто не сможет угробить мой бизнес. Как тебе мое предложение?

– Извини, – холодно сказал я, вставая. – Я могу порекомендовать пару известных мне убийц из Гильдии асассинов. Стандартные ставки. Я тебе не нужен.

– Но они хитрые бестии! – настаивал Рокра. – Я слышал, что ты лучший. Мне нужно самое лучшее!

– Извини, – повторил я чуть тверже. Я поманил, и в комнату, окутанный почти видимым облаком выдыхаемой им серы, вошел Глип. – Это не мой род деятельности.

– Никто не знает, каков твой род деятельности, – парировал Рокра.

– Возможно, – согласился я, – но то, о чем ты просишь, в него не входит. Спасибо, что заглянул.

Рокра попыталась ухватиться за ручки стула, но не зря Глип умел выгонять личинок из пней на Пенте. Просунув нос под хвост деволу, он приподнялся.

Рокра мигом вскочил из кресла.

– Подумай о своей репутации, это может тебе дорого стоить! – взревел он.

Это все, что у меня есть, подумал я, когда мой дракон проводил его к двери.

Следующий потенциальный клиент пришел ко мне с предложением. Карденилла, высокая стройная деволка, похлопала красными веками, глядя на меня.

– Вы похожи на парня, которому понятны проблемы беззащитной девушки, – сказала она.

– Попробую понять, – пообещал я. – На какой вопрос вам нужен ответ?

– Как бы вам сказать, – бодро начала она и подалась вперед так, что я смог разглядеть содержимое ее щедрого декольте, – мне всего лишь нужно немного тишины и покоя. Я совершила ошибку и признаю это. Я сдала свою крышу в аренду горгулу. Всякий раз, когда я прохожу мимо, он поливает меня водой. От него одна хвостовая боль! Я хочу, чтобы он ушел.

– Вы пробовали поговорить с ним? – спросил я. Если честно, я был заинтригован. У меня был приятель-горгул. Эти твердокаменные парни всегда казались мне довольно покладистыми. Интересно, что с ним не так? Могут ли горгулы сойти с ума? Или этот тип неравнодушен к Карденилле?

– Поговорить с ним? Конечно же, я говорила с ним! – заявила женщина. – Огромный, уродливый невежа. Заявил, что так делают все горгулы. Якобы думал, что мне это известно. Я больше не могу этого выносить. Пожалуйста, прошу вас, мистер Скив. Уберите это чудовище с моей крыши!

– Э-э-э… – Предложение показалось мне заманчивым. Оно помогло бы мне узнать о горгулах чуть больше. Но нет. – Пожалуй, я дам вам направление, бесплатно. Обратитесь в корпорацию М.И.Ф. У них большой опыт по этой части. Они находятся прямо здесь, на Базаре. Если хотите, я поясню, как к ним пройти.

Карденилла махнула рукой:

– Я уже говорила с ними.

– Вот так? Тогда что вы делаете здесь?

Она наградила меня возмущенным взглядом.

– Им хватило наглости запросить с меня за эту работу четыре золотые монеты. Четыре! И тогда я пришла к вам.

Я покачал головой:

– Моя работа стоит десять.

– Десять! Да ты всего лишь мальчишка-пентюх! Почему ты стоишь вдвое больше, чем просят они?

– Вы платите за мое время и опыт, – сурово сказал я. В мои планы не входило подрезать расценки моих друзей.

– Ладно, забудь, – сказала деволка, вставая на копыта. Из ее красных заостренных ушей валил пар. – Я возвращаюсь к ним! Ну, ты загнул, приятель! Десять золотых монет только за то, чтобы сбросить с крыши одного большого толстого горгула!

Громко топая копытами, она прошла мимо Глипа. Я вздохнул. Мой питомец недоуменно посмотрел на меня большими голубыми глазами.

– Скив… в порядке?.. – спросил он.

Я уже упоминал о том, что мой дракон умеет говорить?

Пусть Глип еще малыш, но он гораздо умнее, чем может показаться со стороны. Даже я долгое время не знал, что он такой умный. Теперь мы тщательно храним этот секрет. Строго между нами. Даже Банни не в курсе. Это делало его моим настоящим тайным оружием.

– Да, я в порядке, – ответил я. Он навалился на меня и скользнул по моему лицу длинным языком. – Я скучаю по моим друзьям.

– Все еще… друзья, – заверил меня Глип. Я обеими руками энергично почесал его за ушами, и он блаженно зажмурился. – Я знаю. И надеюсь, что они это знают.

Глава 4

Какая разница, что думают люди?

Дж. Гэллап

Следующие несколько дней привели к нам потенциальных клиентов с теми же запросами, что и первые несколько. Большинство из них хотели, чтобы я ввязался в опасное приключение, в основном на поиски кладов, или избавил моих клиентов от их бывших друзей или партнеров по бизнесу. Слишком просто и примитивно. Ни одно из предложений не заинтересовало меня. От некоторых я просто отказался, а потенциально прибыльные старался перенаправить моим старым друзьям. Я не собирался вторгаться на их территорию, если этого можно было избежать.

Я сидел, подперев голову ладонью, стараясь не выдать скуки, пока мой шестой посетитель за день излагал свой «простой план».

– …все, что от тебя требуется, это пойти в Храм Шести Искушений в Харболде, выковырять из идола на центральном алтаре большой желтый камень и принести его мне. Легче не бывает, – сказал Ублу, добродушный оркта, непринужденно откинувшись на спинку кресла или, вернее, растянувшись на моем гостевом кресле. У этих бескостных существ было восемь конечностей и два огромных глаза. Они скорее скользили, чем ходили, и мы, люди, всегда удивлялись, что эти беспозвоночные отличаются недюжинным умом. Я откашлялся.

– Найдется немало других, кто возьмет на себя такую миссию. Но только не я. Похоже, у вас уже есть все подробности. Вам нужно лишь пойти дальше и следовать инструкциям, которые вы дали мне. Это звучит довольно просто. Вы могли бы сделать это сами.

– Я не хочу делать это сам, – заявил оркта. Его бледно-зеленое лицо светилось фосфоресцирующим светом. – Ты называешь меня бесхребетным?

У меня не нашлось ответа, который не прозвучал бы оскорбительно, поэтому я просто вызвал своего вышибалу.

– Глип!

* * *

– Извини, – сказал я, уныло глядя на индигона. Я провел еще один долгий день, выслушивая потенциальных клиентов, пытавшихся нанять меня для простых магических дел. – На какой вопрос вам нужен ответ?

Мой вопрос застал здоровенного, поросшего синей шерстью джентльмена врасплох. Он задумался.

– Сколько мне будет стоить уговорить вас пойти и забрать у моей бывшей жены портрет моего деда, прежде чем она его продаст?

– Это не совсем то, чем я занимаюсь, – объяснил я, не иначе как в двадцатый раз за день. – Вы знаете, что вам нужно. Вам не требуется мой совет. Здесь нет никакой тайны. Вам нужен кто-то, кто пойдет и уговорит вашу бывшую жену отдать портрет, или украдет его, или купит его у нее.

– Ага, – сказал посетитель. – Кто-то. Ты. Как насчет моей просьбы?

Я покачал головой:

– Только не я. Но я знаю замечательных людей, которые согласятся взяться за эту работу за весьма разумную плату, – сказал я и, сунув руку в стол, взял верхнюю визитку из стопки визиток корпорации М.И.Ф., которые я положил туда. – Э-э-э, и не нужно говорить им, что вас к ним послал я. В противном случае цена может вырасти.

– Понял, – сказал он, вставая. Он взял карточку и спрятал ее в завитках густого меха. – Посмотрим. В принципе, я и сам могу украсть этот портрет, раз ты упомянул об этом.

– Я этого не предлагал, – сказал я с тревогой. – Забудь, приятель.

Тот ухмыльнулся:

– Ты мне ничего не говорил.

Как только дверь за ним закрылась, я увидел, как Банни улыбается мне из дверного проема.

– Ни слова! – предупредил я ее.

– Ни слова, – пообещала она мне.

Я схватился за голову.

Ни один из потенциальных клиентов не дал мне шанса проявить себя! Я столкнулся с куда более сложной задачей, чем мог предвидеть. Я пытался раскрутить свой новый бизнес и при этом не хотел обманывать своих старых партнеров.

– Сходи, пообедай, – сказала Банни. – Я посижу вместо тебя. Может, пока тебя не будет, появится хороший потенциальный клиент.

– Я принесу тебе сэндвич, – пообещал я.

* * *

– Привет, Скив, – окликнул меня горгул Гэс, когда я вошел в таверну «Золотой полумесяц». После нарочито скромного убранства моего нового офиса, от интерьера таверны у меня зарябило в глазах. Каждая поверхность была окрашена в яркий цвет и блестела, отражая волшебный свет, исходящий от круглых белых шаров, разбросанных по потолку. – Как обычно?

– Клубничный молочный коктейль, – подтвердил я, опираясь на стойку. – И что там у тебя сегодня в качестве блюда дня.

– Один для тебя, – весело сказал он. – И как обычно, когда ты закончишь, один для Банни?

– Верно, – сказал я. – Спасибо.

Заметив пустой столик в углу, я сел там спиной к стене. Отсюда хорошо просматривался весь зал. Я не питал иллюзий, что здесь я нахожусь в такой же безопасности, как дома или в офисе. Большинству людей я нравился, но были и те, кто точил зуб на меня и моих друзей. Я помахал знакомым лицам. Некоторые явно удивились, увидев меня, некоторые – нет. Слухи распространяются быстро.

Гэс самолично принес мой заказ. Он предложил мне молочный коктейль, причем соломинка уже была заранее согнута под нужным углом. Я блаженно сделал первый глоток.

– Ты мастер по части коктейлей. Другим до тебя далеко, – польстил ему я.

– Спасибо, Скив, – прохрипел горгул. – Как же приятно, что теперь ты мой сосед. Рад, что ты вернулся в город.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– У тебя найдется минутка? – спросил он.

– Для тебя? В любое время. Хочешь сесть?

– Не могу. Я на работе. Но послушай… – Гэс явно чувствовал себя не в своей тарелке, его каменная челюсть была напряжена. – Я заметил, что с тобой нет никого из старой банды. Кроме мисс Банни.

– Верно. Нет, – осторожно сказал я.

– Мне не нужно знать почему. Это меня не касается. Я просто хотел спросить… ну, ты знаешь…

– Что такое, Гэс? – спросил я.

Он засмущался, что, согласитесь, нелегко, если у вас каменное лицо.

– Как бы тебе сказать… В общем, если тебе нужен новый старый помощник. Я имею в виду, когда-то мы работали вместе и ты говорил, что у меня неплохо все получалось… Может, для меня найдется местечко?

– Ну-у-у… – Я понял, что сижу, разинув рот. Гэс тотчас поник и поспешно попятился от стола.

– Вижу, ты колеблешься. Забудь.

– Подожди! – остановил его я.

Первая мысль, которая едва не слетела с моего языка, заключалась в том, что я хотел открыть свой новый бизнес один и посмотреть, как пойдут дела, прежде чем просить кого-то присоединиться ко мне.

Эту мысль опередила вторая, куда более мудрая и куда более болезненная.

Что я пытался доказать? Кому я пытался что-то доказать? Себе? Я уже знал, что мне никогда не достичь того, чего я хотел бы достичь, самостоятельно. Так почему бы не иметь рядом с собой одного из моих самых старых и лучших друзей?

– Эй, Гэс, – окликнул его я. – Пожалуйста, вернись. Сядь. Я просто растерялся. Я не ищу помощников лишь потому, что у меня пока просто нет заказов. Я даже толком не знаю, что буду делать.

– В самом деле? – удивился Гэс. – Если учесть, сколько народа уже заходило в твою палатку, у тебя должна быть как минимум дюжина заказов. Скажу больше: Танда и другие бывали здесь каждый день, наблюдая в переднее окно.

– Неужели? – Я вновь ощутил себя виноватым. Думаю, они все еще расстроены, раз не заглянули в гости.

– Да. Им было любопытно, как у тебя идут дела. – Гэс склонил голову набок. – Может, им что-то передать?

Я вздохнул:

– Скажи им правду, Гэс. Я не лгу им. Я… я просто с головой ушел в дела и не смог выкроить даже минутки, чтобы проведать их. Это моя вина.

– Что ж, Скив, я уверен, все будет хорошо. А пока… если только ты не шутил…

– Нет. Я не шутил, – заверил я его. – Как только я пойму, чем именно занимаюсь, я найду для тебя дело.

Большое серое лицо расплылось в довольной улыбке.

– Ты настоящий друг.

* * *

Вновь переходя улицу, я только и делал, что шарахался от шумного, грохочущего транспорта. А подойдя к нашей палатке, изрядно удивился. Толпа, которая зависала здесь последние несколько дней, рассеялась. Целиком и полностью. Я бросил взгляд вдоль улицы. Возможно, Банни попросила толпу освободить место для новичков, чтобы те могли войти и записаться на прием. Я сунул голову внутрь.

– Вот ты где, – сказала Банни. Я протянул ей бумажный пакет. – Спасибо. Это то, что мне нужно. – Она сунула соломинку в свой молочный коктейль.

– Где все клиенты? – спросил я.

– Нет клиентов, – не моргнув глазом ответила Банни. – Все желающие удовлетворили свое любопытство и осмотрели новое помещение. Ты отказал всем потенциальным клиентам, что записались на деловую встречу. Как только ты ушел на обед, они разговорились друг с другом и просто ушли.

– Понятно! – сказал я. – Я этого не ожидал. Значит, меня никто не наймёт? – Мое сердце провалилось куда-то в район коленей.

Банни подалась вперед и похлопала меня по руке:

– Просто наберись терпения. Давай раздадим еще несколько карточек и посмотрим, кто явится.

* * *

Следующий посетитель оказался не потенциальным клиентом, а старой знакомой. В дверь палатки просунулась зеленая чешуйчатая рука. Я моментально вскочил с кресла и бросился через всю комнату, прежде чем понял, что шагнувший в мой кабинет изверг, увы, не Ааз.

– Привет, Пуки, – сказал я, переходя на шаг. Моему сердцу понадобилась еще пара секунд, чтобы восстановить нормальный ритм. – Привет, Паук.

Кузина Ааза была намного моложе, чем он, намного стройнее и, если вы способны в это поверить, куда более внушительного вида.

Она предпочитала облегающие комбинезоны, призванные отвлекать противников, которые скрывали в себе удивительное количество оружия, учитывая, как плотно они облегали ее тело. Лично я точно бы не смог устроить ничего подобного. Мы обменялись рукопожатием. Позади нее шла тощая женщина, моя соплеменница, в которой я узнал Паука. Эти двое работали вместе – как оперативники корпорации М.И.Ф., так и самостоятельно. Паук робко улыбнулась мне.

– Как дела? – спросила она.

– Пока все в порядке, – осторожно сказал я.

– Только не пытайся обмануть нас, Скив, – сказала извергиня, показывая свои четырехдюймовые зубы. – Между прочим, спасибо за рекомендации. Я только что вернулась. Привезла беглую нимфу домой к ее семье. Гвидо сейчас занят тем, что пытается договориться о возвращении семейной реликвии. Клиенты сказали, что ты порекомендовал им обратиться к нам, но просил не говорить, что это ты их послал. В этом не было необходимости.

– Все еще дуются на меня? – полюбопытствовал я. Я не хотел, чтобы они подумали, будто я жалуюсь, но со стороны, наверное, именно так и казалось.

– Никто на тебя не дуется, – сказала Паук. – Просто для нас это было неожиданно. Забавно: всем так хотелось, чтобы ты вернулся, но, когда ты появился, они встретили тебя не слишком радушно.

– Я сам виноват, – признался я. – Думаю, мне следовало прийти и поговорить об этом раньше.

Пуки покачала головой:

– Неважно, как ты это сделал. Это была неожиданность. И ты обрушил ее на нас одним махом. Мы все знали: если ты вернешься, ты переманишь к себе весь Базар. Не думаю, что кто-то думал о том, как это отразится на них.

– Но я мог бы и не вернуться сюда, – сказал я, слегка раздраженный. – Я мог бы обосноваться в другом измерении. Пусть и не в Пенте. Но есть масса других мест, где мои таланты будут востребованы.

– Давай посмотрим правде в глаза, – сказала Пуки без злобы, но и без сочувствия. – Базар – это перекресток всех миров. Допустим, ты купил витрину на Флиббере[1] или в другом месте с большим космополитичным населением, но именно сюда люди идут в первую очередь, чтобы найти то, что им нужно. Все остальное – второй сорт. Мы все знали, что однажды ты вернешься сюда.

– Когда ты так говоришь, это кажется вполне очевидным, – сказал я.

– Ты тоже это знаешь. Значит, нам всем следовало говорить больше. Но это не имеет значения, – сказала Пуки, пожав плечами. – Тут есть место для всех нас, главное, чтобы ты не вторгался на старую территорию. Теперь она наша, и она нам нужна. Если ты начнешь проявлять интерес, мы все разоримся. Гвидо мог бы переместить Корпорацию М.И.Ф. в торговый центр на Флиббере, рядом с Хамстерамой. Я уверена, что вы с ним сработаетесь.

– Но у меня пока нет клиентов.

Паук крепко обняла меня, и мое настроение тотчас пошло вверх.

– Не переживай. Как только они узнают, что Великий Скив снова в деле, они проложат путь к твоей двери.

Они повернулись, чтобы уйти. Пуки оглянулась на меня:

– И еще кое-что, Скив. Тут далеко не все рады твоему возвращению. Просто дружеский совет.

– Кто именно? – встревожился я.

Она покачала головой:

– Я слышала это от одного из моих осведомителей. Подумала, что тебе нелишне это знать. Прикрывай спину. Смотри в оба. Вот и все.

Я мрачно стиснул зубы:

– Спасибо за предупреждение.

Банни сделала большие глаза:

– Интересно, откуда этот слух?

Я погрыз костяшку пальца.

– Не стану притворяться, что у меня нет врагов, – сказал я. Если хорошенько подумать, их у меня было ой как много.

Памятуя о словах Пуки, я укрепил оборону нашей палатки. С помощью обильной энергии силовых линий, пролегавших прямо над головой, я натянул несколько тонких линий магии, которые предупреждали бы нас о непрошеных гостях. Затем я высунулся в заднюю дверь нашей палатки в огороженный забором двор, который примыкал к нашему офису в соседнем измерении. Небо было пасмурным, моросил легкий дождик, но белого зверя, жующего траву в дальнем конце ограды, похоже, это ничуть не беспокоило.

– Лютик! – позвал я.

Боевой единорог бросился ко мне и уткнулся мордой в мою ладонь. Я заранее положил туда кусок сахара в качестве угощения. И погладил его по гриве.

– Лютик, у меня для тебя есть работа.

Единорог выкатил глаза и раздул ноздри. Он довольно прилично понимал пентиш, но мне кажется, что он извлекал больше смысла из моего настроения, чем из моих слов. Глип сунул нос мне под локоть.

– Может, ты сможешь перевести, – сказал я ему. – Мне нужно, чтобы ты и Лютик охраняли палатку, зорко следили, чтобы в нее никто не вломился. Я не знаю, кто это может быть, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Ты будешь нести дозор внутри, а он – присматривать за домом снаружи, чтобы никто не подкрался к нам незаметно. Хорошо?

– Глип! – Мой мини-дракон боднул единорога в нос. Лютик выпрямился, громко фыркнул и галопом пронесся, делая свой первый круг по двору. На каждом углу он изящно вставал на дыбы и издавал веселое ржание, отчего оранжевокожие соседи отрывали глаза от своих клумб. Таким счастливым я его уже давно не видел. Большой Джули был прав. Ему было необходимо чувствовать себя нужным. Как и всем нам, не так ли?

Несмотря на уверенность Паука, никто не торопился проложить дорогу к моей двери. Мы с Банни распространили стопки моих новых визиток по всему Базару, прося торговцев положить их на угол прилавка или стола, где потенциальные клиенты могли бы их забрать. Если они это и делали, мы никогда об этом не узнаем. Дверь палатки даже не колыхнулась весь день, до самого вечера. В конце концов, устав ждать и охотиться на гигантских шмелей, мы отправились ужинать.

– Не знаю, Скив, – сказал Сен-Сен. Он же Кроха. Это был крупный толстый мужчина с удивительно мягкими руками, лучший игрок в Драконий покер во всех измерениях. У меня была доля в клубе, в котором он играл, когда бывал на Базаре. Еда была весьма приличной. Но настоящей приманкой были азартные игры, и, если Кроха был в городе, народ стекался посмотреть, как он в пух и прах разносит местных мастеров игры. Он указал на неопрятную кучу визиток в конце покрытого зеленым сукном прилавка, примыкающего к его особому столу. – Люди взяли карточки, прочли, что на них написано, и снова положили. Вряд ли они понимают, что такое «Правильный ответ», и они вряд ли станут платить тебе за то, чтобы ты им это сказал.

– Неужели мы слишком загадочные? – спросил я.

Кроха задумался над моим вопросом.

– Может быть. Никому не нравится думать, что они чего-то не понимают. И ответы – это то, до чего, люди думают, они могут докумекать сами. Они платят за товары. Они платят за еду. Они платят за магические услуги. Ты им получше намекни, что, собственно, ты им предлагаешь.

– Нет, – задумчиво сказала Банни. – Я думаю, мы сделали все правильно. Нам не надо, чтобы ты был завален заказами, равно как и то, чтобы ты навострял лыжи по первому же требованию клиента, решая простейшие проблемы. Пусть это будут те, кто действительно нуждается в тебе, те, кто готов проглотить свою гордость и просить о помощи.

– Это великолепно, – сказал я, покачав головой. – Мне не нужны деньги. Мне нужен вызов.

– И ты его получишь, – сказал Кроха. – Теперь, когда я знаю, чего тебе не хватает, мы поговорим об этом. А пока не желаешь ли перекинуться в картишки? Просто прикола ради? – Он начал ловко тасовать колоду. Карты, казалось, танцевали в воздухе, после чего вновь собрались в гладкий прямоугольник в руке Крохи.

– Ни за что, – улыбнулся я. – Это вопрос, на который я могу ответить бесплатно.

– Хочешь совет? – спросил Кроха, когда мы повернулись, чтобы уйти. – Не заморачивайся по поводу того, чтобы вписаться в подходящую нишу. Просто расслабься и плыви по течению, но смотри в оба. Это то, что я делаю.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Глава 5

Семья всегда на первом месте.

Каин

Признаюсь, я долго пялился на беса с желтухой, когда тот бочком входил в комнату. Бесы с их ярко-розовой кожей и крошечными, почти рудиментарными рожками выглядят как мелкие деволы. Они не такие умные, хитрые или изысканные в одежде, зато изворотливы и настырны. Его блестящий костюм в ломаную клетку был чуть лучшего качества, чем у большинства представителей его измерения. Это означало, что у него водились денежки, чтобы заплатить за мой совет.

– Итак, Мармель, на какой вопрос я могу вам ответить? – спросил я, взглянув на его жестяную визитку.

– Мой старый отец умер в прошлом месяце, – ответил он. Полагая, что выглядит недостаточно опечаленным, он вытащил из кармана носовой платок с сине-желтыми пятнами и промокнул им глаза, которые как по команде заслезились. Без особых усилий я уловил запах лука, который он спрятал в складках ткани. Я закашлялся, и он сунул пахучий овощ обратно в карман.

– У меня есть сестра, понимаете? Ее зовут Мармильда. Наша старая мать тоже умерла. Мы сироты.

– Мне жаль это слышать, – сказал я. – Чем я могу вам помочь?

– Рад, что вы готовы это сделать, – сказал Мармель с довольной улыбкой и, забыв о своих поддельных слезах, сунул лоскут обратно в карман. – Короче говоря: отец оставил нам обоим долю в семейном бизнесе. Тут все окей. Мы делаем волидгины. Лучшие во всем Импере. Мармильда руководит производством. Я возглавляю отдел продаж. Нас это устраивает.

Я кивнул и сделал мысленную пометку посмотреть, что такое «волидгины».

– Тогда в чем проблема?

– Скажем так, помимо бизнеса и дома – это, как вы понимаете, отнюдь не особняк, хотя и достаточно большой для нас и наших семей – больше ни в чем. Кроме Кувшина Хохо.

– Что-что?

– Так его всегда называл наш старик. Его самая любимая вещь. И он того стоит. Мощнейшая магия. Это большой кувшин, внешне очень красивый. Из него можно вечно наливать вино. Он никогда не иссякает.

– А почему он называется Кувшином Хохо?

– Если крикнуть в него, эхо звучит примерно как «Хохо».

Я пожал плечами. Бесы не отличались богатой фантазией.

– Зачем вам нужна моя помощь с Кувшином Хохо?

– Я полагаю, что, поскольку я представляю наш бизнес на всех официальных уровнях, он должен достаться мне. К тому же я единственный сын. Мармильда, она старшая, и поскольку она управляет этим заведением, она хочет, чтобы сотрудники были довольны, а значит, кувшин должен достаться ей.

– А кому хотел оставить его ваш отец? Что говорит его завещание?

– Никакого завещания нет, – ответил Мармель, пожав плечами. – Мы искали повсюду. И это выше моего понимания, так как он всегда скрупулезно относился к оформлению документов. Но, послушайте, мы оба были там, у смертного одра отца, и я клянусь, он посмотрел прямо на меня и сказал, что кувшин достанется мне.

– Это его точные слова? – спросил я, беря карандаш. Это начинало звучать многообещающе.

– Нет. Это было больше похоже на «э-э-а-а-э-э-э а-а-э-э-э-э». Но для меня это прозвучало именно так. Я спросил снова. Я сказал: «Папа, а кому достанется Кувшин Хохо?» И он указал.

– На вас? – уточнил я.

– Трудно сказать. – Беса явно терзали сомнения. – Мармильда сидела рядом со мной. Она утверждает, что он указал на нее. Я же почти уверен, что отец указал на меня. Послушайте, мистер Скив, мне требуется ваша помощь. Когда отец умер, Кувшин Хохо исчез. Отец не раз говорил нам, что кувшин появится вновь только тогда, когда его призовет к себе законный наследник. Мармильда заявила, что, если он достанется ей, она его продаст, поскольку нуждается в деньгах. Я же не хочу, чтобы эта реликвия ушла из семьи. Это мое наследство. Что вы скажете?

– Звучит интригующе, – сказал я и кивнул. Выяснить, кто настоящий наследник волшебного сокровища, – за такое дельце я был готов взяться. От меня не требовалось ничего охранять или возвращать вещи законным владельцам, как не требовалась другая подобная работа, которую отлично делали мои друзья. Так что я не наступал на пальцы ног корпорации М. И. Ф. Если в словах отца не было четкого указания, возможно, у меня получится мирно разрешить спор между братом и сестрой. Главное, решение проблемы не зависело от моих весьма скромных магических способностей, и я мог сделать все самостоятельно. – Это стоит изучить. Видите ли, я не могу гарантировать, что в конечном итоге вы получите Кувшин Хохо в качестве вашей исключительной собственности. Но я помогу вам узнать правду.

Мармель пожал плечами:

– Я рискну. Мои чары или ваши?

– Идите первым, – сказал я. – Одну минутку. – Я откинул занавеску и улыбнулся Банни. – У нас есть клиент, – сообщил я ей. – Отложи пока другие встречи. Я вернусь, как только смогу.

– Отлично, Скив, – сказала она, сияя. – Удачи тебе.

БЭМС!

Я ни разу не задерживался в Импере надолго. После Девы, которая в основном была пустыней, а большую ее часть занимал Базар, Импер казался холодным и сырым. Полный капель дождя ветер шлепнул меня по лицу, словно мокрая рыбина. Я сплюнул.

– Нет места лучше дома, верно? – сказал Мармель, глубоко вдохнув дождь и удовлетворенно стукнув себя кулаками в грудь. – Добро пожаловать в Сирекуз. Давай, друг, следуй за мной.

В то время как Базар являл собой настоящий муравейник палаток, деревянных построек, конюшен, загонов, редких зданий из песчаника и бесконечного лабиринта занавешенных шторками лавчонок, Сирекуз был клубком извилистых мощеных улочек, вдоль которых высились трех– и даже четырехэтажные дома. Причем стояли они криво, наклонившись над проезжей частью так, что бес мог легко высунуться из верхнего окна и передать через улицу ту или иную вещь своему соседу. Мне бросилось в глаза обилие семейных магазинчиков, над которыми располагались жилые помещения. Вдалеке виднелись заводы и фабрики. Вместо дыма из труб вылетали искры. Промышленность Импера в большей степени, нежели большинство других измерений, полагалась на магию.

Бесы известны своим плохим, я бы даже сказал, жутким вкусом в одежде, отдавая предпочтение ярким цветам и безумным узорам, сочетание которых вызывало у меня легкое головокружение. Пока мы пробирались сквозь полуденную толпу, я старался не смотреть по сторонам. Мимо нас протиснулась розовая женщина в ярко-оранжевом муаровом платье.

Семейный бизнес Мармеля располагался неподалеку от того места, где мы вынырнули. Торговля, похоже, была оживленной: из-за двери, сделанной из дерева и стекла, выходили бесы мужского и женского пола, неся завернутые в бумагу свертки. Все как один выглядели весьма довольными.

– И сколько волидгинов вы обычно продаете в течение месяца? – поинтересовался я.

– Примерно как обычно, – сказал Мармель, проводя меня в магазин. Внутри была только одна покупательница, дородная матрона. Она недовольно фыркнула – я случайно задел ее, когда она направилась к выходу, с величественным видом неся свой сверток. Я осмотрелся по сторонам, но ничего не увидел, ни один товар не был выставлен напоказ.

Чем бы ни были волидгины, они должны храниться на складе до тех пор, пока кому-то не понадобятся. Я не стал спрашивать, дабы не показаться неопытным.

Задорная юная девушка-бес в ярком зелено-желтом платье вежливо улыбнулась своему хозяину.

– Эй, Треза, моя сестра поблизости?

– Нет, сэр, – ответила Треза.

– Хорошо, – вздохнул Мармель. – Пойдем, я покажу тебе комнату старика.

– Ты не сказал сестре, что нанял помощь со стороны, – предположил я, когда мы поднимались по узкой лестнице на третий этаж.

– Нет, – подтвердил Мармель. – Она бы вышла из себя! Вот папина комната. Мы сохранили ее такой, какой она была, когда он скончался.

Не хочу проявлять неуважение к дорогому покойнику, но все выглядело так, будто отец Мармеля из кожи вон лез, собирая оптовыми партиями самые безвкусные безделушки. Даже в антикварных лавках на Базаре я ни разу не видел набора из двенадцати чашек в форме кубков-трофеев, выдаваемых за победы в боулинге. При виде чучела кальмара на каминной полке, с надписью на боку «Вернись в живописный Дувр», выгравированной причудливо изогнутыми буквами, меня чуть не вырвало. Ни один таксидермист не должен натягивать на бедное животное такую мерзкую улыбку. Здесь же стояли заключенные в золотые рамочки непристойные открытки с обнаженными красотками из дюжины измерений. На парочке из них в углу были нацарапаны личные данные. Я присвистнул. Старикан был тот еще бабник. По бокам кровати с балдахином из зеленого кованого железа стояли розовые, белые и черные столики, которые выглядели так, будто их выбросили из тролльского борделя по причине того, что они были верхом безвкусицы. На постельное белье я вообще не мог смотреть без содрогания. Если при виде этого дикого радужного принта в стиле «вырвиглаз» их дорогого папашу не прихватил сердечный приступ, то у старикана либо были стальные нервы, либо он был дальтоником.

– Итак, куда он смотрел, когда указывал на тебя? – спросил я.

– Погоди минуту! – воскликнул Мармель. – Сюда идет Мармильда! Зря я не предупредил Трезу, чтобы она не говорила ей, что я дома! – Он схватил меня за руку.

БЭМС!

Я глубоко вздохнул, чтобы возразить, но лишь набрал в рот пыли. Я даже поперхнулся и закашлялся. Мармель поспешил закрыть мне лицо ладонью.

– Тсс! – прошипел он. – Она нас услышит.

Я не сразу пришел в себя, но, по крайней мере, сделал это бесшумно. Мои глаза слезились. Я заставил себя сосредоточиться на окружающей обстановке. Мы стояли на широких деревянных половицах. Над нами слабый солнечный луч пытался пробиться сквозь грязное окно в сводчатом потолке. Нас окружали пыльные коробки и пожизненный запас паутины.

– Где мы? – закашлявшись, спросил я.

– На чердаке, – ответил он. Он распластался на полу и приник глазом к щели между двумя досками.

Обнаружив удобную дырочку в пропахшем пылью полу, я присоединился к нему. Мармильда могла быть близняшкой Мармеля. Но если ее брат был плотен и коренаст, то она была пышнотелой и широкобедрой. Ее маленькие бегающие глазки, точь-в-точь как у ее брата, нервно стреляли по сторонам.

– Его здесь нет, – сказала она кому-то, кого я не мог видеть.

– Думаешь, он его нашел? – произнес другой человек грубым, хриплым голосом.

– Нет! По крайней мере, я надеюсь, что нет.

Мармильда принялась грызть ноготь большого пальца – точно так же, как ее брат.

– Лучше ему этого не делать. Мне кувшин нужен позарез, поняла? Так что мой тебе совет: найди его к завтрашнему утру, или тебе больше не придется беспокоиться о том, где он, верно я говорю?

От его тона по моей спине побежали мурашки. Мне доводилось слышать такой. Его использовали на профессиональной основе Гвидо и Нунцио, два мафиози, работавшие на меня в течение последних нескольких лет. Но говорящий не был одним из моих бывших сотрудников. Лично я не хотел бы оказаться на месте его собеседника.

– Я понимаю, – сказала Мармильда. Ее хладнокровие поразило меня. Не сомневаюсь, внутри она была напугана, но держалась с достоинством.

– Хорошо. Главное, что мы понимаем друг друга.

Мармель едва сдерживался, но все же сохранял хладнокровие, пока эти двое не покинули комнату под нами.

– Моя сестра в беде! – воскликнул он.

– Кто это был? – спросил я.

– По-моему, Нарвикиус, – сказал Мармель.

– Нарвикиус! – Я слышал это имя. Он был родом с Титана. Даже тролли вроде Корреша с уважением отзывались о титанах. Огромные, сильные и очень опасные создания, они также обладали быстрым умом. Когда они чего-то хотели, всегда добивались своего. Немногие расы могли дать им отпор. Нарвикиус же выделялся даже среди своих собратьев титанов, снискав себе дурную славу бессовестного и жестокого громилы, и репутация эта дошла даже до Базара. К счастью, он редко бывал там, поэтому я ни разу с ним не пересекался. – Откуда ему известно про Кувшин Хохо?

– Он и отец несколько раз встречались на распродажах и в сувенирных магазинах, – сказал Мармель. – Он всегда перебивал цену отца на аукционах. Он охотится за Кувшином Хохо уж много лет! Отец наотрез отказывался даже рассматривать возможность продажи. Теперь мне понятно, почему Мармильда так старается им завладеть! Если она откажется отдать ему кувшин, он способен сделать с ней что угодно! Он не может так поступить с моей сестрой! Я… я… я не знаю, что буду делать. Помоги мне, Скив. Помоги Мармильде.

Я нахмурился:

– Ты хочешь, чтобы Кувшин Хохо достался Нарвикиусу?

– Нет… – задумчиво сказал Мармель. – В смысле, если этого можно избежать. Но что я могу сделать? Он настоящая гора, и у него полно подручных – те еще громилы! Кто рискнул отказать ему, в конечном итоге ходит на костылях, если вообще в состоянии передвигать ноги. У него еще есть парочка волшебников на зарплате.

Мне как никогда захотелось вернуться в офис корпорации М.И.Ф. и попросить о помощи. Но нет, теперь я работал один. Я не только должен был придумать решение, которое позволило бы сохранить Кувшин Хохо в семье, но и решить возникшую проблему.

– Посмотрим, смогу ли я помочь тебе решить обе проблемы, – сказал я. – Первым делом мы должны найти кувшин. Твой отец спрятал его перед смертью. Смею предположить, что, поскольку никто из вас до сих пор не нашел его, он находится в той комнате. Давай сегодня вечером ее хорошенько обыщем.

– Не получится, – сказал Мармель. – Мармильда нас услышит.

– Я позабочусь об этом, – сказал я. – Нет проблем.

Глава 6

Неожиданная компания – ни разу не проблема!

Г. Лектер

Поздно вечером мы прокрались в спальню через люк в полу.

– Почему мы не пользовались им раньше? – спросил я Мармеля, медленно опуская себя с помощью чар левитации.

– Не было времени, – сказал он, следуя за мной.

Что ж, не поспоришь. Время – это то, чего у нас было меньше всего. Если я хорошо знаю Нарвикиуса, то к восходу солнца его головорезы уже будут здесь.

Возле дома пролегало несколько силовых линий, из которых я мог беспрепятственно черпать энергию. Закрыв глаза, я представил себе ломаную красную линию, которая дугообразно тянулась над головой примерно в десяти ярдах к востоку, и широкую синюю полосу, которая змеилась по всей улице перед домом. Внутри квартала я мог черпать энергию как из тонкой зеленой линии, так и из столь же тонкой, но сильной золотой. Подключившись к обеим ближайшим линиям, я зарядил свои личные батарейки и собрал хороший запас магии для немедленного использования. Чтобы скрыть шум наших поисков, я создал иллюзию тишины. А чтобы никто не смог незаметно подкрасться к нам, я также прочертил тонкие огненно-красные силовые линии по верхней части лестницы, окнам и люку. Они не только сообщат мне о приближении незваных гостей, но и оглушат их хорошим зарядом электричества. Я надеялся, что это вырубит их на длительное время и я смогу защитить нас и Мармильду, которая спала в своей комнате в конце коридора.

Было довольно жутко не слышать даже собственное дыхание, но если я его не слышал, то не слышал и никто другой. Мармель решил проверить тишину и открыл рот, чтобы крикнуть. Ни звука. Он осклабился и показал мне большие пальцы. Мы не побеспокоим Мармильду.

Все звуки в радиусе действия чар были приглушены. Пружины кровати даже не скрипнули, когда мы приподняли матрас, чтобы заглянуть под него. Когда же мы отодвинули в сторону тяжелую кровать, чтобы проверить, что под ней, то не услышали обычного царапанья ножек о пол.

Обратной стороной работы в полной тишине было то, что, не держи я Мармеля в поле зрения, я бы понятия не имел, где он. Пока я перебирал содержимое корзины с перепиской старика, что-то налетело на меня сзади. Я подпрыгнул прямо в воздух и завис там: в моих руках вместе со счетáми и поздравительными открытками уже собрался шар магии. Но нет, это оказался всего лишь Мармель.

Бес явно смутился. Его губы зашевелились. Извини.

Я помахал в ответ, мол, и ты извини, и убрал свою пригоршню магии. Затем мы возобновили поиски. В комнате оказалось множество потайных закутков. За предметами мебели, под ящиками, внутри книг мы находили все больше и больше всевозможных безделушек. Накопленных отцом Мармеля сувениров хватило бы, чтобы набить под завязку целый склад. Я в изобилии находил кувшины, горлачи, кубки, вазы и урны. Каждый раз, обнаруживая очередной сосуд, я надеялся, что это и есть знаменитый Кувшин Хохо.

Я попытался нащупать следы какой-либо магии. Было очевидно, что, если семейная реликвия столь драгоценна, отец Мармеля обеспечил ее сохранность всеми возможными способами. Издав еле слышное «А-га!», я вытащил из страниц книги в кожаном переплете высокий позолоченный кубок, полный вина. Его чаша была усыпана пурпурными драгоценными камнями, что весьма уместно, подумал я, для никогда не оскудевающего источника нектара виноградной лозы. Я помахал рукой, привлекая к себе внимание Мармеля.

Бес повернулся, его глаза светились надеждой. Я поднял свою находку.

Его плечи поникли. Покачав головой, он изобразил небольшой предмет, размером с грейпфрут. Я нехотя отставил кубок в сторону. Аромат вина щекотал мне ноздри. Пусть с трудом, но я его проигнорировал. Нельзя потакать своим слабостям, нельзя терять бдительность. Хорошо, что я не встретил Кувшин Хохо в самый тяжелый период моей жизни.

Я открыл защелку на крошечной музыкальной шкатулке, источавшей сильные магические вибрации. В следующий миг мне прямо в лицо ударил фонтан бумаг. Я хлопнул обеими ладонями по отверстию, пытаясь его остановить, но, увы, безрезультатно. Мармель вскочил, чтобы мне помочь. Струя газет била вверх, подобно гейзеру. Я отбросил газеты в сторону, пытаясь добраться до отверстия, чтобы его заблокировать, но моим рукам явно не хватало силенки. Тогда я попытался пустить в ход магию, чтобы заблокировать бумагу внутри, но мои чары взорвались потоком синих искр. Мармель сгребал бесконечные охапки белых прямоугольников в угол, чтобы убрать их с нашего пути, но вскоре сам подвергся риску быть погребенным под ними. Если не остановить поток, мы задохнемся под грудой бумаг. Я поймал его за руку, отчаянно вращая глазами. Он понял меня: мы вскарабкались на вершину бумажной кучи и заползли за ящик, где вместе взялись за крошечную крышку. При помощи мощного всплеска магии мне удалось, пусть всего на секунду, заблокировать поток. Воспользовавшись передышкой, мы захлопнули на шкатулке крышку. Затем я прижал защелку и надежно ее запер. Лавина бумаг остановилась. Тяжело дыша, Мармель перекатился на спину. Я вытер лоб и огляделся.

Сотни сложенных документов занимали более четверти пола. Я развернул один из них. Это была вытянутая в длину тонкая карта. Проводя пальцем из указанной точки в точку B, я видел ориентиры и дороги, как будто бы сам шел по тем улицам. Поразмыслив, я понял: это иллюзия – трехмерная карта Зоорика, ведущая от легендарного Банка Гномов к Садам Удовольствий и погребку «Zeughausbierundwienerrathskeller», в котором пиво подают в узких, высотой в ярд, стаканах. Я отбросил ее в сторону. Мы с Мармелем открыли еще несколько бумаг, в надежде на то, что одна из них окажется пропавшим завещанием, но все они были картами Указателя Разнообразных Измерений, еще одной из коллекций старика. Кое-как пробившись сквозь горы диаграмм и графиков, я взялся перебирать вещи на каминной полке. По крайней мере, одна из выставленных там штуковин испускала мощную магию.

Донг! Я ощутил легкую вибрацию! Что-то задело мои сигнальные линии. Я сделал знак Мармелю. Мы оба запрыгнули за изголовье кровати. Я погрузил комнату в темноту. Головорезы Нарвикиуса уже здесь! Они не ждали рассвета – они пожаловали ночью. Впрочем, чего еще ждать от этих тупых качков?

Я зачерпнул из силовых линий еще магии, чтобы восполнить ту, что я потратил зря, играя в картографа. В любом случае, горы карт будут путаться у бандитов под ногами. Я мог бы застать их врасплох. А вот Мармель больше ничего не видел и не слышал. Если кто-то и усмирит злоумышленников, то только я.

Я ждал. Мои ловушки точно подсказали мне, где сейчас незваные гости. Они открыли окно в задней части дома и поднимались по черной лестнице в верхний коридор. Терпение, сказал я себе, чувствуя, как бешено колотится мое сердце, тебе не в первой. Ты делал это уже не раз. Если только их магия не окажется сильнее, не важно, сколько их и насколько они велики ростом.

Уже ближе. Я ничего не видел, но осторожное зондирование магической силой подсказало мне, что мой противник сам обладает некой огневой мощью. Да, я смог почувствовать только одного волшебника. Если за его спиной был еще кто-то, они явно полагались на грубую силу. Я набрал полную грудь воздуха.

Злоумышленник явно был профессионалом. Дверь открылась плавно, не нарушая чар защиты, которые я наложил на нее. Я приготовил пригоршню магии, которая оглушила бы моего противника на довольно продолжительное время, чтобы мы успели связать его сувенирной скакалкой из Храма Ширли в Лалипопе. Я положил руку Мармелю на плечо, давая бесу понять, чтобы он оставался на месте.

Затем я прыгнул.

Увы, незваный гость, похоже, уже шагнул внутрь. Ничье тело не прервало мой стремительный полет, и я врезался в угол двери. Из моих глаз полетели красные и оранжевые искры. Я покачал головой и огляделся. Как ему удалось юркнуть внутрь так быстро?

Ответ я узнал в следующее мгновение. На меня с потолка обрушилось тело. Я сунул ему в лицо целую пригоршню магии. Его пальцы сомкнулись на моем горле. Я пощупал за спиной, мысленно собирая еще больше энергии для второй световой гранаты. Мои пальцы погрузились в мягкую плоть, покрывающую стальные сухожилия. Нападающий отпустил одну руку, а я почувствовал, как что-то тонкое обвилось вокруг моей шеи и затянулось на ней. У меня тотчас перехватило дыхание. Я пошатнулся и с помощью магии попытался ослабить удавку. Та слегка растянулась, и я смог вдохнуть глоток воздуха. Кружилась голова, но я сумел-таки выпустить парализующий поток магии.

Та-дам!

Вместо того чтобы вывести моего противника из строя, чары дали обратный эффект и взорвались ослепительным зеленым свечением. В его свете я увидел лицо в форме сердца, несколько вытянутое от частичного удушения, но полностью узнаваемое.

– Тананда! – крикнул я. Не имело значения, что я не мог дышать, наложенные мною чары в любом случае заглушали любые звуки.

Она тоже меня узнала. Как только зеленый огненный шар исчез, ее глаза полезли на лоб. Удавка на моей шее ослабла. Я как мешок рухнул на пол. Перед моими глазами по-прежнему плясали искры, но я снял чары темноты. Я лежал, жадно хватая ртом воздух. Факелы на стене вновь ожили, наполняя комнату слабым светом. Скрестив руки на груди, Тананда смотрела на меня сверху вниз. Ее губы шевелились.

– Погоди, – прошептал я и щелчком пальцев развеял облачко голубой магии, составлявшее чары тишины.

– Что ты здесь делаешь? – спросили мы в один голос.

Глава 7

Подготовка – залог любой успешной операции.

Этельред II Неразумный

Увидев меня, Тананда оторопела, затем обрадовалась, затем ее брови сползли вниз на ее хорошенький носик.

– Не поверю, что ты заграбастал себе одну из наших работ! – заявила она. – Тут кое-кто говорил, что тебе такое провернуть проще простого, но я не поверила. Да, ты разочаровал меня. Никогда не думала, что ты способен на нечто подобное. Мне казалось, я знаю тебя.

– Что? – пискнул я и откашлялся. – Я? Заграбастал? Кто это сказал?

– Неким образом ты узнал, что Мармильда наняла нас, чтобы защитить ее и семейное наследство, – продолжила она с обиженным видом. – Ты думаешь, мы бы такое не потянули? Да, мы вели наши дела много лет, прежде чем на сцене появился ты. Или ты забыл? Или ты просто хотел показать, что способен сделать это лучше? Для этого, Скив, достаточно дать нам знать, что ты берешь это дельце себе. Ты же повел себя как настоящий браконьер. – Ее глаза заблестели, как будто она была готова расплакаться.

– Браконьер? – возмутился я, вскакивая на ноги. – Погоди! Я ничего ни у кого не отнимаю. Мармильда не нанимала меня. Меня нанял ее брат.

Тананда сделала большие глаза:

– Ее брат? Мармель?

– Я, – подал голос Мармель, робко поднимая указательный палец из своего укрытия за изголовьем кровати. – Я лишь хочу получить свое наследство. Я не знал о Нарвикиусе.

– О Скив! – воскликнула Тананда и, подлетев ко мне, словно дракон, обвилась вокруг меня и впилась губами в мои губы. Ей поцелуй был таким крепким, что у меня снова перехватило дыхание. – Прости меня. Мне стыдно, что я сомневалась в тебе. Я просто не ожидала увидеть здесь тебя, и… я не подумала. Мармильда пришла к нам с этой просьбой всего пару часов назад. Она прокралась на Базар после наступления темноты. Она была очень напугана. Сказала, что у нее есть время только до утра, после чего ее ждут серьезные проблемы. Затем, застукав тебя здесь, я предположила, что она решила, будто мы не в состоянии выполнить ее поручение, и втянула в это дело также и тебя.

Я покачал головой. Если честно, меня неприятно задело, что Тананда подумала, будто я способен втереться в их бизнес, но моя обида может и подождать. По ее словам, до того момента, как сюда нагрянут бандиты, времени оставалось всего ничего.

– Как я понимаю, ты не единственная, кто задействован в этом деле, верно? – спросил я. – Где, например, Корреш?

– Корреш и Гвидо прибудут до рассвета. Они выслали меня вперед, поручив найти Кувшин Хохо или завещание отца, – пояснила Тананда. – Мы не хотели будить Мармеля. – Она усмехнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. – Полагаю, чары тишины были нужны тебе для того, чтобы не разбудить Мармильду.

– Верно, – подтвердил я. – Я не знал, что она обратилась за помощью, пока мы трудились здесь. Так что тишина сработала в обе стороны.

– Бывает, – сказала Тананда и умолкла.

Я глубоко вздохнул.

– Что ж, пока мы оба здесь, почему бы нам не поработать вместе?

– Меня это устраивает, – сказала она, – но я не единственная, кто должен дать свое согласие. У меня есть… партнеры.

– Хорошо, – поспешно ответил я, чтобы заглушить боль, которую пробудило во мне это слово. – Тогда давай, пока сюда не прибудут остальные, заключим временный договор. Думаю, мы просмотрели примерно треть тайников в этой комнате. Я беру на себя те, которые источают магическую ауру.

Тананда не теряла времени зря.

– Я займусь той стороной комнаты, – заявила она.

Мармель отправился на поиски Мармильды. Та не спала, а лишь притворялась, пока Мармель не рассказал ей о том, что произошло.

– Я делала это, чтобы спасти нас обоих, младший брат, – сказала она.

– Я знаю, старшая сестра, – робко ответил Мармель. – Я тоже.

Оба беса помогли нам, указав известные им схроны, которыми пользовался их отец, но я, к их великому удивлению, обнаружил и десятки других. Я нашел потайные дыры на оборотной стороне картин, под пледами, в накладных каблуках туфель. Все они были набиты разным хламом.

– По-моему, здесь намного больше межпространственного места, чем в нашей палатке, – сказал я Тананде, и тотчас поправился: – В смысле, в вашей палатке.

Тананда перестала вытаскивать из шерстяной шляпы плюшевых кроликов и криво улыбнулась мне.

– Скив…

БЭМС!

Ощутив хлопок воздуха, я мгновенно насторожился, готовый в любую секунду применить магию.

– Привет, Танда, ну как, удачно?

Я снизил уровень защиты. Новоприбывшие, хотя и занимали крохотное свободное пространство, оказались моими друзьями.

– Привет, ребята, – сказал я.

– Да это же Скив! – воскликнул Корреш и заметил, что мы не одни. – Пентюх! – хрипло произнес он. – И ты здесь?

В компании друзей фиолетовый тролль был эрудирован и красноречив. Но в присутствии посторонних, тех, кто не был его близкими друзьями, он прибегал к односложной форме речи, которую использовал, входя в роль своей публичной персоны, повсеместно известной как Большой Грызь, не слишком умного вышибалы по найму.

– Верно, э-э-э… Большой Грызь, – сказал я. – Привет, Гвидо.

– Привет, Скив. – Гвидо протянул для пожатия руку. На груди его костюма в тонкую полоску я заметил выпуклость. Он редко выходил на улицу без карманного арбалета, Кстати, с помощью этого оружия он с пятидесяти шагов мог запросто выбить глаз у булавочного жука. Он был готов к делу. – Скажу честно, не ожидал увидеть тебя здесь.

– Это совпадение, Гвидо, – заверил я его.

– Ха, с каких это пор ты веришь в совпадения? – спросил он, с прищуром глядя на меня.

– Совещание, друзья! – объявила Тананда и, схватив обоих огромных самцов за руки, потащила их в угол. – Мармильда и Мармель, нам можно недолго побыть наедине… пожалуйста?

– Конечно, – сказала Мармильда, беря Мармеля за руку. – Пойдем вниз. Поможешь мне помыть посуду. Пусть люди делают свою работу. Позовите нас, если вам что-то понадобится. – И оба беса вышли из комнаты.

Мои бывшие товарищи сбились в кучку. Тананда заговорила тихим голосом, Корреш и Гвидо что-то приглушенно восклицали в ответ. Я не мог понять, расстроены они или нет. Я нервно ждал. Вдруг они не захотят, чтобы я участвовал в этом проекте? Что мне тогда делать? У меня тоже был клиент. Но потом они дружно рассмеялись.

Гвидо повернулся ко мне.

– Значит, ты запрыгнул на Танду? – сказал он, дружелюбно похлопав меня по спине. Я потерял равновесие и, поскользнувшись на куче разноцветных плюшевых мишек, плюхнулся на груду туфель. – Я не могу такого сказать даже про себя.

– Мне просто подфартило, – скромно сказал я, поднимаясь. Но в душе вздохнул с облегчением.

– А вот и нет, – сказала Тананда, улыбаясь мне. – Ты здорово поднаторел в магии!

– Ты тоже, – заметил я.

– Только не я, – возразила со смешком Тананда. Она протянула руку и показала безвкусный перстень с огромным зеленым камнем. – Я одолжила это кольцо у Маши. Мы знали, что нам предстоит иметь дело с Нарвикиусом. Я не могла рисковать, зная, что он может оставить тут кого-то из своих громил. Смотрю, ты научился действовать, не полагаясь на гаджеты.

– Практика, – скромно сказал я. – Я делаю то, что могу, пользуясь тем, что у меня есть.

– Только не прибедняйся, тигр, – сказала она и, наклонившись, чмокнула меня в щеку. – Большинству людей нужны годы, чтобы добиться того успеха, которого ты достиг всего за несколько месяцев.

– Ладно, ладно, ладно, – сказал Гвидо, вскидывая руки. – Заканчивайте с вашим обществом взаимного восхищения. Тананда сказала, ты согласился на временное совместное предприятие. У нас мало времени до нулевого часа, так что все «за»?

Корреш поднял руку:

– Да.

Тананда последовала его примеру:

– Да.

– Да, – добавил Гвидо, доведя количество голосов до трех. – Окей, принято единогласно. В смысле, это просто формальность, Босс… То есть Скив. Просто нужно было решить демократично и справедливо. Так у нас заведено с тех пор, как ты нас бросил.

– И вы все обижены на меня? – спросил я. Мои слова наверняка прозвучали жалобно, но я ничего не мог с собой поделать.

– Нет! Мы думали, что это ты обижен на нас, – призналась Тананда. – Ты ни разу не заглянул к нам с того первого раза, когда только вернулся. Не пригласил никого из нас в свой новый офис.

Я повесил голову:

– Дело не в этом. Просто я думал, вам будет неинтересно его увидеть. Мне было довольно неловко. Наверное, я не подумал о том, что случится в будущем, если я вернусь.

– Мы тоже… что скажете? – заметил Корреш.

– Вы не возражаете? – сказал Гвидо, вмешавшись в разговор. – Обменяемся любезностями позже. Часа через три к нам пожалует солидный клиент. Мы должны разработать план, как нам поступить с ним.

– И найти завещание, – сказал я. – Но это может подождать, пока мы не устраним проблему. Что у вас есть на Нарвикиуса?

– Ничего хорошего, – ответил Корреш. Вытащив из пучка меха на своей пурпурной груди пенсне, он нацепил его себе на нос. Затем развернул свиток и расправил его, чтобы мне было удобнее читать. – Можешь пропустить полицейскую хронику. Я собрал здесь все, что только смог.

Я присвистнул, прокручивая длинный пергамент с «Несчастными случаями» и «Предполагаемыми правонарушениями».

– Я восхищен твоим расследованием, Корреш, – похвалил я, поднимая глаза. – Этот парень вызвал проблемы более чем в сорока измерениях.

– Да, он тот еще негодяй. Жалко, что он выбрал для битья пару безобидных бесов, – заметил Гвидо.

– Сколько человек работает на него?

– Мне удалось установить статус занятости более двухсот пятидесяти различных воров, карманников, грабителей, мошенников, вымогателей, громил и прочих негодяев, которых использовали для малых и крупных преступлений, – ответил Корреш. – У него постоянный штат из одиннадцати человек. Двое – могущественные маги, вайп и извращенец.

– Ты хотел сказать «изверг», – автоматически исправил я.

– Я говорю, не этот, – поправил меня Корреш. – Будь добр, прочти третий раздел.

Я пробежал глазами строки абзаца и ощутил, как кровь отлила от моего лица.

– И такое можно сделать с верблюдом?

– Если не ошибаюсь, там было, по крайней мере, четыре свидетеля, – сказал Корреш. – Выжившие утверждали, что это было сделано по личному указанию Нарвикиуса.

– И вправду мерзко, – согласился я. – Кстати, а что мы можем использовать в качестве рычага?

– Немногое. Титаны быстры и обладают огромной огневой мощью, – ответил Гвидо. – Не говоря уже об их естественной физической форме. Вряд ли ты захочешь войти в клинч хотя бы с одним из них.

– Те, кто слишком быстр, нередко совершают ошибки, – задумчиво произнес я, вновь просматривая документ. – Как вы считаете, мы могли бы его перехитрить?

– Я бы предпочел хитрость грубой силе, – сказал Корреш. – Как говорится, тот, кто наносит первый удар, уже проиграл войну умов, верно? Но я слышал, что его ничто не способно удержать.

– Это он так сказал, – предположил Гвидо. – Нам ничто не мешает быть готовыми дать ему отпор. У меня с собой есть пара-тройка штуковин, способных вырубить летящего на вас китозавра. – Он похлопал по боковым карманам. Должно быть, «штуковины» были довольно плоскими, ибо ничто не оттопыривало идеальный крой его пиджака в тонкую полоску.

– Мы не знаем, сколько его головорезов может явиться с ним, – сказал Корреш. – Его банда действует как подкрепление, но все решения, которые я смог задокументировать, были приняты им лично. Чаще всего для успеха ему достаточно намекнуть противнику, что отказ от сотрудничества повлечет за собой насилие. В девяноста процентах случаев, когда ситуация выходила за рамки переговоров, он действовал в одиночку. Его подручным редко приходится вмешиваться. Он способен нанести значительный ущерб без посторонней помощи. У него репутация… э-э-э… помешанного на контроле маньяка.

Я кивнул:

– Хорошо. Тогда это, по сути, ситуация «один на один». Мы можем ею воспользоваться. Если я, не встречаясь с ним, знаю его репутацию, он вполне может знать мою репутацию. Я могу встретиться с ним и попытаться убедить, что ему лучше не переходить мне дорогу и отстать от Мармильды и Мармеля. Если он слышал о Великом Скиве, то у него будет некоторое представление о том, на что я способен. Это не значит, что за тобой тоже не водится внушительной репутации, – поспешил добавить я.

– Все в порядке, красавчик, – подмигнув, сказала Тананда. – Твое имя стояло на бланке в самом верху. Мы можем этим воспользоваться. Просто нацепи грозную личину, и начнем забаву!

Иллюзорные маскировки легко даются даже начинающим магам. Я научился этому навыку у Ааза, и он хорошо служил мне годами. Все, что мне требовалось сделать, это сосредоточиться на лице, которое я хотел предъявить миру, и наложить его на свои собственные черты. Размер вряд ли впечатлит такого титана, как Нарвикиус. Как сказала Тананда, мне требовалась физиономия, которая производила бы впечатление безграничной силы. Люди всегда говорили, что для великого волшебника я выгляжу слишком молодо (и они были правы), поэтому я использовал маскировку, которая прибавляла мне не один десяток лет. Мне казалось, что в этом случае я выглядел так, будто прожил в этом бренном мире дольше, чем мой противник. Я выбрал изможденное, похожее на череп лицо, со впалыми щеками и изрытое глубокими морщинами. Тонкая заостренная бородка и вислые серо-стальные усы обрамляли губы, которые никогда не улыбались и не проявляли милосердия. Под массивными надбровными дугами, словно чудовища в пещере, затаились глубоко посаженные пронзительные темные глаза. Образ завершали горбатый, похожий на клюв нос, вдовий пик седых волос и бледная бескровная кожа. Я пару секунд рассматривал образ, затем перенес его на себя.

– Как я тебе? – спросил я, обращаясь к Тананде. К сожалению, одна из проблем с наложением на себя иллюзии заключается в том, что вы сами ее не видите. Если посмотреть в зеркало, вы видите только себя.

– Ни одна девушка не посмотрит в твою сторону, – сказала она с улыбкой.

Я улыбнулся в ответ:

– Отлично. А теперь подождем.

Глава 8

Ожидание – самая сложная часть.

К. Луччи

Бесы помогли нам создать нужную обстановку. Я устроился в самом центре семейного выставочного зала в безвкусном позолоченном кресле, позаимствованном из спальни старика. Когда же нетерпеливые кулаки заколотили по двери, я швырнул в нее горсть магии. Дверь со стуком распахнулась. Мармильда и Мармель поспешили подать мне на их самых дорогих серебряных блюдах лучшее вино и еду, какие только нашлись в их доме. Затем Мармильда с реверансом подала мне кубок. Наклонив голову, я сделал глоток и с отвращением прополоскал вином рот. В зал вбежал Нарвикиус и, увидев меня, замер. Из-под насупленных бровей я наблюдал его появление. Титан был огромен. До этого мне ни разу не доводилось с ними сталкиваться, но в свое время Ааз настоял, чтобы я выучил как можно больше рас, путешествующих по измерениям. Этот был ростом добрых восемь футов. Копна серебристых волос почти касалась потолка. Бледно-голубая кожа, угольно-серые глаза. На Нарвикиусе была туника из толстой кожи, с нашитыми на ней металлическими бляхами и пояс из переплетенных прядей, похожих на волосы. Самые разные волосы – пентюха, тролля, кобольда, вельфа и фэйри.

– Итак? – требовательно спросил он, сердито глядя на всех нас. Я скорее почувствовал, нежели увидел, как Гвидо сунул руку под пиджак и нащупал рукоять арбалета. Корреш просто скрестил руки на груди. Я соизволил обратить внимание на вновь прибывшего.

– Ах, – сказал я, осторожно ставя кубок с вином на протянутый мне служанкой поднос. – Я полагаю, вы Мастер Нар-викиус. Я рад наконец видеть вас здесь.

– Кончай болтать, – огрызнулся Титан. – Кто ты такой, ад тебя побери?

– Я… Скив Великолепный, – представился я, выдержав для вящего эффекта, выразительную паузу. Нарвикиус громко фыркнул.

– Пентюх? Да, пентюх в кресле – это нечто. Я впечатлен. А вы как думаете, ребята? – Он повернулся к громилам позади него. Те зловеще усмехнулись. Зная, что позади меня стоят Гвидо с Коррешем, а наверху на чердаке прячется Тананда, я не слишком тревожился по поводу присутствия этих головорезов, но чувствовал сильную магию, исходящую от волшебницы-вайпы, стоявшей возле локтя титана. Вайпы с их змееобразными телами и узкими черноглазыми лицами обладали смертоносными магическими талантами. Меня отнюдь не прельщала перспектива иметь дело с этой особой, но еще больше я беспокоился о благополучии хозяина и хозяйки дома. У бесов не было особой защиты от яда. Эта же была отменной чародейкой, номер один в мире магии. Мне очень хотелось надеяться, что номер два не ждет за кулисами. Я был полон решимости не допустить эскалации проблемы. Поэтому я положил локти на подлокотники кресла и соединил пальцы домиком.

– Я знаю, зачем ты пришел, – произнес я самым впечатляющим голосом.

– Неужели?

– Скив Великолепный видит все, – высокопарно заявил я.

– Даже свою неминуемую смерть? – спросил Нарвикиус.

– Моя смерть – это далекое будущее, – парировал я, кивая, как будто от скуки. – Я не боюсь тебя. Это ты должен бояться меня. Верные мне люди заняли это место, и оно защищено моей магией. У меня есть…

– У меня там целая армия! – взревел Нарвикиус, прерывая меня. – Мне известно про твоих людей. У тебя есть один пентюх, один тролль и эти два жалких беса. Они не способны противостоять моей армии!

Значит, он еще не обнаружил Тананду. Профессиональный вор и, к сожалению, время от времени наемная убийца, она умела ловко спрятаться от кого угодно. Но меня беспокоило то, что если волшебница-вайпа начнет зондирование с помощью магии, то, возможно, она обнаружит Танду. Я хотел, чтобы Нарвикиус растратил на нас как можно меньше энергии.

– Ты понятия не имеешь, какой силой мы обладаем, – сказал я. – Но не важно. Почему ты здесь?

– Я здесь ради Кувшина Хохо, – сказал Нарвикиус.

– Но зачем тебе такая мелочь? – мягко спросил я.

– Потому что это… Я не обязан тебе объяснять!

– Но я стою между тобой и твоей целью.

– Неужели я должен разорвать тебя на части, чтобы получить то, зачем я сюда пришел? Отойди! У меня нет времени, чтобы тратить его на тебя!

Размер армии, которую он привел с собой, означал, что у нас вряд ли получится убедить его уйти с миром. Кроме того, в моей голове начала формироваться некая идея. Я мог лишь надеяться, что Гвидо и Корреш согласятся со мной.

– Я здесь не за тем, чтобы препятствовать твоему желанию, – сказал я, разводя руками.

– Хватит тратить мое время! – проревел Нарвикиус и моргнул. – Что? Объяснись сейчас же! Немедленно!

Я улыбнулся. Мой спектакль приведет к нужному результату. Его нетерпение было сильнее любого оружия, какое я мог бы использовать против него.

– Поскольку наше время столь же ценно, я буду краток, – сказал я и указал на съежившихся в углу Мармеля и Мармильду. – Эти леди и джентльмен понятия не имеют, где находится наследство их отца. Им не нужны неприятности, и они не желают подвергаться опасности. Я мог бы вступить с тобой в битву, но от этого могут пострадать невинные люди. Возможно, я не одержу победу, но сомневаюсь, что проиграю.

– И? – воинственно взревел Нарвикиус.

Я сладко улыбнулся. Теперь он был в моих руках.

– Я предлагаю тебе сделку: если ты найдешь этот Кувшин Хохо, он твой. Вы согласны? – спросил я у Мармеля и Мармильды. Я заранее обсудил это с ними. Если единственный способ избавиться от угрозы – это отказаться от наследства, так тому и быть, сказали они. Мармель был отнюдь не в восторге, но теперь, получив хорошее представление об армии неприятеля, наверняка понял: осмотрительность – лучшая часть доблести. К тому же я увидел шанс избавиться от проблемы и, возможно, при этом не упустить Кувшин Хохо. Если тот все еще находится в комнате старика.

Нарвикиус фыркнул. Похоже, это был его излюбленный способ самовыражения. Я же держался властно и самоуверенно.

– Хорошо. Договорились. В чем подвох?

– Никаких подвохов, – ответил я. – Можешь искать его, пока не сдашься. Если найдешь – отлично. Если не найдешь, значит, его здесь нет и ты навсегда оставишь этих людей в покое. Я не выдвигаю тебе никаких других условий.

С этими словами я развел руки в стороны, и комната на мгновение потемнела. Меня окружил фонтан ослепительного света, бьющий до самого потолка. Это была дрянная магия, но она сработала. Ааз частенько говорил, что пустить немного пыли в глаза никогда не помешает. От неожиданности титан на миг растерялся, однако быстро овладел собой.

– Что за адский ад? – сказал Нарвикиус. – Я согласен на твои условия. Солдаты, за мной!

Он протолкнулся мимо меня и зашагал вверх по лестнице. Вскоре мы услышали, как они роются наверху. К нам вниз по лестнице то и дело слетали крепкие ругательства, а также свист воздуха, пока они пробирались сквозь груды трехмерных карт. Один из головорезов Нарвикиуса остался стоять у основания лестницы. Скрестив руки на мощной груди, он застыл, как каменное изваяние. Волшебница с Вайпа свернулась на одной из ступенек и уставилась на нас немигающим взглядом.

– Что теперь? – прошептал Мармель.

– Ждем, – ответил я и, взяв кубок с вином, сделал глоток. – Отличное винцо, Мармильда. Обычно имперские вина слишком кислые на мой вкус. Это из Кувшина Хохо?

– Нет, – нахмурившись, ответила она. – Я прогнала его через один из наших лучших волидгинов. Он способен перевести все что угодно, а не только с языка на другой язык. Волидгин перевел имперское вино на пентское. Ты же Скив Великолепный – и не знаешь этого?

Стоявшие позади нее мои друзья улыбнулись мне поверх ее головы.

– Я не могу знать всего на свете, – ответил я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. – Я лишь полагаю, что, имея достаточно времени и ресурсов, могу найти все, что угодно.

– Но как насчет Нарвикиуса? – спросил Мармель, нервно покосившись на чародейку с Вайпа. Та по-прежнему немигающим взглядом смотрела на нас с подножия лестницы.

– Мы ждем, – повторил я.

– Сколько будем ждать?

– Столько, сколько потребуется, – сказал я, позволив себе недобрую ухмылку. – Вы пока устраивайтесь поудобнее. Думаю, это займет какое-то время.

– Я понял, – усмехнулся Гвидо. – Мне казалось, мы пойдем напролом и нас ждет облом, но это более изящная форма решения проблемы. Если она сработает.

– Должна сработать, – заверил его я. – Я надеюсь.

– Что это за хлам? – проревел сверху Нарвикиус. – Просто вышвырни все это в окно!

Мы услышали стук – это наверху распахнули окно, – а затем шуршащий звук, похожий на падающий снег. За дверью вниз на улицу, порхая в воздухе, посыпался ворох бумаг.

– Кобрита! Давай сюда!

Волшебница поднялась с пола и заскользила наверх.

– Это продлится еще какое-то время, – весело сказал я. – Ни у кого нет желания сыграть в драконий покер?

Глава 9

Терпение – это ценное качество.

«Чикаго Кабс»

Моему работодателю было нелегко выдержать последующие часы.

– Как вы можете сидеть и… и играть? – недоумевал Мармель, нервно расхаживая вокруг нас, словно пес на коротком поводке. – Как это поможет нам от него избавиться? – Он кивком указал на лестницу и громилу, который застыл там, стоя на стреме и не спуская с нас глаз.

– Мой тебе совет – угомонись, – сказал я.

– Но он может убить нас всех!

– Не убьет, – возразил я. – Во всяком случае, пока не получит то, за чем пришел. Тогда, я думаю, он уйдет. Для него самое главное – добиться своей цели. Три диска. А что у вас? – Я бросил свои карты.

– Эльфийский флеш, – ответил Гвидо и разложил свои карты. Я застонал. Усмехнувшись, он сгреб горшок со стеклянными дисками, которые Мармильда предоставила нам вместо монет. Между нами давно существовал уговор никогда не играть на деньги. Я не утверждал, будто я великий игрок, отнюдь нет, но мне нравится дух игры. Более того, подняв руки в знак капитуляции, я понял, как сильно скучал по своим друзьям. Как же приятно вернуться… правда, я не вернулся. Эта разрядка была временной. Как только все закончится, мы вновь займемся каждый своим делом. При этой мысли мне сделалось не по себе. Эх, найти бы Ааза и спросить у него, как мне лучше всего вернуться в бизнес. Я очень надеялся, что с Герцогиней все в порядке. Она была особой эксцентричной, причем Эксцентричной с большой буквы, но она мать Ааза, и все, что ранило его, ранило и меня.

– Теперь сдаю я, – прорычал Корреш, протягивая к колоде огромную фиолетовую лапищу.

– Нет, сегодня вторник. Порядок сдающих меняется на противоположный после каждой седьмой раздачи.

– Что? Ну ладно. – Чтобы всех посмешить, тролль притворился, будто забыл правила. Недоумение на его лице было настолько убедительным, что я, приняв его за чистую монету, пустился в объяснения. Правда, прежде чем снова выставить себя круглым дураком, успел вовремя остановиться. Обычно во время наших товарищеских игр именно Корреш напоминал нам про тонкости драконьего покера. Да, давненько меня здесь не было.

Почувствовав на своих картах чьи-то глаза, я посмотрел вверх. Нервно сцепив руки вместе, Мармель топтался возле моего локтя.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

– Что, если он снова спустится вниз? – спросил Мармель.

– Не спустится, – заверил я его. – Мы заключили сделку. Он будет искать, а мы – ждать.

– Ты уверен?

– Уверен, – ответил я. – Я дал ему слово.

– Это ведь Великий Скив, или ты забыл? – сказал Гвидо. – Эй, где ваши ставки – или вы просто сделаете прикуп?

– Я сделаю ставку, – сказал я. – Три монеты.

– Да, Нарвикиус не посмеет, – согласился Мармель. – Верно. Ты ведь самый могущественный волшебник в мире, верно?

– Нет, – буркнул Гвидо. – Грызь, ты в игре?

– Я пас, – прорычал тролль.

– Поднимаю, – сказал Гвидо.

– Ты блефуешь.

– Назови свои и посмотри, – с ухмылкой ответил наш вышибала.

– Да, – снова сказал Мармель. – Мне нечего бояться. Нет! – Он шагнул к титану, стоявшему на стреме у основания лестницы. – У тебя ведь кишка тонка сразиться с Великим Скивом, верно? А, качок? Железные кулаки? – Он подчеркивал каждое слово тычком костлявого розового указательного пальца. – А? Что?

Титан тихонько зарычал.

– Мармель! – окликнул я беса.

– Да, это ты, Скив?

– Ты нанял меня, чтобы я помог тебе найти наследство, или нет?

– Именно за этим я и нанял тебя! – воскликнул Мармель.

– А ты не забыл приобрести страховку на случай тяжких телесных повреждений? Насколько я помню, когда мы обсуждали контракт, я не давал согласия сражаться с телохранителями Нарвикиуса.

Титан ухмыльнулся бесу, сверкнув серебристо-белыми зубами.

– Э-э-э, нет… – согласился Мармель.

– В таком случае тебе, пожалуй, стоит сказать большому покладистому титану «извини» и подойти сюда, прежде чем ты вляпаешься в неприятности.

Мармелю хватило ума быстро оценить ситуацию. Указательный палец втянулся в кулак, и он отступил на три шага.

– Простите, мистер Титан, сэр.

Телохранитель обнажил большие квадратные зубы:

– Нет проблем, шибздик. Бу!

Мармель вздрогнул и, поспешив прочь от лестницы, съежился в дальнем от нее углу комнаты. Я скрипнул зубами и положил свои карты на стол рубашкой вверх.

– Надеюсь, с Танандой все в порядке, – сказал я, поглядев на потолок. Она еще не дала о себе знать, но я верил: она зорко следит за происходящим.

– С ней все в порядке, – сказал Гвидо. – Смотри лучше в свои карты. Это маленький трюк, которому я научился на Таро.

Он извлек из колоды масть Дракона и разложил карты на столе. Подмигнув мне, он махнул над ними рукой. Мы ждали, словно на спиритическом сеансе, в надежде, что призрак богатой старой тетки сообщит нам местонахождение ее тайника с сокровищами. Внезапно из колоды выскочила двойка, карта с наименьшим значением. Гвидо затолкал ее назад.

– Она говорит «бупкис», – шепнул Гвидо, чтобы его не услышали уши ближайшего к нам титана. – Они пока ничего не нашли. Частный сигнал. Очень хорошо работает. Тебе сдавать, Скив.

Он собрал карты и передал мне колоду.

Думаю, нам и без того все было понятно. Если бы они что-то нашли, Нарвикиус уже давно бы перестал выбрасывать вещи в окно. Пока мы ждали, на землю упало еще несколько предметов. Стулья, книги, всевозможные безделушки сыпались с небес, как необычайно сильный ливень. Улица была усыпана битым стеклом.

– Эх, прощайте сувенирные рюмки, – вздохнул я, наблюдая, как они со звоном разбиваются о тротуар.

Звон стекла, грохот и груды мусора на улице переполошили жителей Сирекуза, но когда пришел полицейский и потребовал прекратить это безобразие, я пригласил его подняться наверх и урезонить орудующую там армию титанов. При упоминании титанов страж правопорядка попятился назад и больше к нам не вернулся.

Ожидание давалось Мармелю нелегко, но мы позволили себе получать осторожное удовольствие от происходящего. Мармильда была потрясающей хозяйкой. Она то и дело предлагала нам напитки, а на ужин подала еду собственного приготовления, которую тщательно перевела в соответствии с вкусами наших родных измерений. Мне она подала чудесный пирог с рыбой и картофелем, такой, как моя мама когда-то пекла с форелью, которую я ловил в ручье на отцовской ферме.

– А не купить ли мне этот ваш хваленый волидгин, – буркнул Гвидо, довольно похлопывая себя по животу. – Когда я вспоминаю все места, где я бывал и где тамошняя еда приходилась мне не по вкусу, я мог бы просто засунуть ее в один конец измерения, а на другом – получить преотличный стейк!

– Мы сделаем для вас специальную скидку, – сказал Мармель, потирая руки. – Ведь потом мы сможем написать в нашей рекламе, что нашим изделием пользуется сам Великий Скив. И его друзья, – нервно добавил он, когда Гвидо сердито на него зыркнул. От меня это не ускользнуло.

– Отлично, – сказал Корреш, осторожно извлекая из щели между двумя коренными зубами длинное оранжевое щупальце, и аккуратно положил его в свою тарелку. – Угощение удалось на славу. – Он улыбнулся двум бесам. Те, дрожа, быстро шагнули назад. Я решил, что к этому времени они уже привыкли к нему, но тролль его габаритов выглядит и впрямь устрашающе.

– Приведите их сюда! – раздался сверху голос.

– Кажется, я вижу прорыв в этом деле, – сказал я, вставая из-за стола.

Громко топая, титаны гуськом спустились вниз по лестнице и бросились к нам. Двое схватили меня за плечи, но я был готов к такому повороту событий.

– Аааа! – они отпрыгнули назад. Я осклабился. Магический шокер, который я приобрел в магазине приколов, был надежен в работе.

– Никогда не трогайте Великого Скива, – надменно заявил я. Гвидо и Корреш стряхнули хватку других титанов, и мы втроем поднялись наверх, к Нарвикиусу. Тот рвал и метал.

– В чем подвох? – кипятился Нарвикиус. Он вылетел из маленькой спальни и едва не врезался в меня. – Где Кувшин Хохо?

– Я сказал тебе, что его местонахождение нам неизвестно, – спокойно возразил я. – Владелец скончался, не известив о нем своих детей. Я при этом не присутствовал, равно как и мои коллеги. Я дал тебе в том свое слово.

– Гррр! – заревел Нарвикиус, схватившись за волосы, и от отчаяния принялся вырывать их целыми пригоршнями. Теперь на грудах хлама высотой по пояс, которыми под завязку была забита вся комната, поблескивали серебристые пряди.

Волшебница с Вайпа не лежала без дела: пропали трехмерные карты и сувенирная коллекция камней от Безоара. Мебель в целом превратилась в щепки и тряпки. На моих глазах эта гадина направила свою ядовито-зеленую палочку на кучу ярких плюшевых мишек. Вжик – и их как не бывало.

Бум!

– Я нашел еще один тайник, хозяин! – объявил один из титанов, держа в руках маленький хрустальный ларчик. Я ощутил внутри него магию. Мне доводилось видеть такое раньше.

– Нет, подождите! – крикнул я.

Увы, я опоздал. Голубой амбал открыл крышку, и в воздух взлетели сотни пружинистых змей.

– Брррр! – взревел Нарвикиус, отбиваясь от них, и, подскочив ко мне, схватил меня за горло.

– Хррр! – Я почувствовал, что задыхаюсь. Мои ноги беспомощно болтались в воздухе.

– Где. Он. Спрятан? – потребовал он, встряхивая меня на каждом слоге.

Видя это, Гвидо и Корреш мгновенно подскочили ко мне и отбили меня у титана. Тот разжал хватку.

– Я не знаю, – выдохнул я, массируя шею. – Он спрятал его где-то здесь. По крайней мере, таково мое мнение.

– Мне это уже обрыдло! – рявкнул титан. В снятом с кровати изголовье он рывком открыл что-то вроде фальшивых ящиков, из которых тотчас обильно потекли потоки шелковых шарфов, сувенирных бутылок виски (полных) и яиц редких птиц (пустых). Вскоре мы по грудь были завалены новым мусором. – Избавьте меня от этого хлама!

– Да, госссподин, – прошипела волшебница с Вайпа и взмахнула палочкой.

Бум! Бум! Бум! Я пошатнулся, а груда сувенирного хлама исчезла. Корреш бросился ко мне и одной массивной лапой удержал меня в вертикальном положении. Нарвикиус продолжил открывать потайные дверцы и люки, спрятанные за декоративными стенными панно, и бросать в камин фальшивые кирпичи. Каждый из них катапультировал на пол тонну хлама.

– Найдите его для меня, – в отчаянии прорычал титан. – И тогда я уйду и, может, даже оставлю вас всех в живых!

– Мы так не договаривались, – спокойно возразил я. – Ты должен продолжать поиски. Если ты убьешь меня, это высвободит больше магии, чем тебе когда-либо приходилось иметь дело за всю твою жизнь. Она будет преследовать тебя, в какое бы измерение ты ни отправился. Я буду напоминать о себе, когда ты спишь. Я буду нашептывать твоим подружкам твои уродливые секреты. Я скажу всем за покерным столом, что у тебя в руке пустая десятка…

– Ты блефуешь, – заявил Нарвикиус, хотя, судя по его лицу, его явно терзали сомнения.

– Давай, попробуй, – сказал я, с вызовом вскинув подбородок. – Я не умирал с… с прошлой среды, не так ли, Гвидо?

– С четверга, босс, – сказал наш вышибала с хитрым блеском в глазах.

Блеф сработал. Нарвикиус отвернулся и выместил свою досаду на комнате. Сдернув со стен все полки, он швырнул их в кучу посреди пола. Огромным гаечным ключом он оторвал от стены каминную полку. Стоявшие на ней предметы искусства разлетелись во все стороны. Чучело кальмара со свистом ударилось об пол.

Хохо.

Брови Корреша поползли вверх и почти пропали под пурпурным мехом его тролльской физиономии. Я дал ему знак сохранять спокойствие.

– Гррр! – проревел Нарвикиус. – Я сыт по горло! Есть тут еще коллекции? – спросил он у чародейки с Вайпа. Та обвела комнату своей палочкой.

– Я больше ничего такого не вижу, госссподин.

– Им еще что-то известно?

Холодные черные глаза скользнули в нашу сторону, и кончик палочки нацелился на мой нос.

– Нет, – сказал я, прежде чем эта змеюка сумела направить магию в мою сторону. – Моим товарищам тоже. Разве я не дал тебе слово?

– Что означает для меня слово пентюха? – рявкнул Нарвикиус. – Это означает, что кувшин уже здесь!

– Или же ты уже велел ей заставить его исчезнуть, – сказал я, кивком указав на ползучую волшебницу.

Я не хотел, чтобы он приближался к тому кальмару, пока я не осмотрю его.

– Что?

– Ты же сам велел ей разрушать все вещи на твоем пути, – сказал я. – Ты все проверил, прежде чем они исчезли? Держу пари, она взорвала кувшин прямо у тебе под носом.

Титан вытаращил глаза:

– Только не это!

– А по-моему, такое запросто могло случиться, – возразил я. – Здесь жуткая теснотища. Тебе не хочется, чтобы весь этот хлам валялся у тебя под ногами, но мне подумалось… ты точно проверил все эти куклы-матрешки, прежде чем их выбросить? Или ты открывал каждую вплоть до самой крошечной в самой ее середине? Они ведь как луковица, в некоторых куклах бывает до тридцати слоев…

Титан вновь принялся рвать на себе волосы.

– Нет! Нет! После стольких лет! – Он повернулся к змеюке-волшебнице: – Ты это сделала?

– Я делаю только то, что вы мне велите, госссподин, – прошипела она, в ее глазах впервые мелькнул страх. Она злобно посмотрела на меня. – Это были обычные вещи, без всякой магии.

– Иди и найди его! Куда бы ты ни отправила эти вещи, иди и ищи!

– Как скажете, – угрюмо ответила она.

БЭМС!

Я довольно усмехнулся. Самая большая угроза только что была удачно устранена.

– Ищи дальше, – посоветовал я Нарвикиусу. – Я имею в виду, если ты уверен, что он все еще здесь… – Я небрежно оперся на брошенную каминную полку и втихаря перетащил за нее кальмара. Глядя на титана своим самым невинным взглядом, я все время создавал иллюзию, маскируя кальмара под одного из сотен одетых в костюмы плюшевых мишек, уже валявшихся на полу. Поскольку волшебницы с Вайпа, чтобы это проверить, рядом не было, он так и не оценит всей красоты созданной мною магии.

Но я посеял семена сомнения. Скажу честно, я получил немалое удовольствие, глядя, как Нарвикиус раз за разом переворачивает тысячу с гаком разбросанных по полу артефактов. Он уже вырвал на себе почти все волосы.

Долгие годы живя на Базаре, я встречал многих сумасшедших коллекционеров, но Нарвикиусу явно полагался первый приз за одержимость. Даже тот, кто вел поиски потерянного магического кольца-декодера Марфуса Аёди, давно бы сдался. Ночь пришла и вновь ушла. Меня терзал голод, у меня болели ноги, и мне не терпелось найти этот чертов кувшин, но я чувствовал, что скоро наступит конец.

Нарвикиус созвал всех своих подручных наверх. Титаны по очереди проверяли сейфы, тайники и ниши. По одной ощупывали подушки, мягкие игрушки и предметы одежды. Трясли бутылки, опорожняли коробки и выворачивали наизнанку носки.

Солнце садилось во второй раз, когда Нарвикиус плюхнулся на то, что осталось от матраса покойного старика.

– Сдаешься? – любезно спросил я.

– Будь ты проклят, – прошипел он.

– У нас был уговор, не так ли? У нас были все основания полагать, что ваш старый соперник спрятал предмет, который ты так сильно мечтал получить, где-то здесь. Ты тщательно, насколько это возможно, обыскал это место. Ты готов признать, что он может быть где-то еще?

– Это ты его взял, – процедил он сквозь зубы.

– Будь это так, разве я потратил бы последние два дня, помогая тебе искать? – спросил я.

– Нет… я… ты мог… я не знаю! – крикнул Нарвикиус. – Ты путаешь меня.

– Тогда давай я помогу тебе принять решение, – сказал я, придвигаясь ближе, и по-отечески положил руку ему на плечо. – Бросай свои поиски.

– Нет! Я… Я не отступлюсь!

– Но ты уже все здесь обыскал, – с улыбкой сказал я. – Какой толк вновь перерывать весь этот хлам? Ты ведь говорил, что узнаешь кувшин с первого взгляда, не так ли?

– Конечно!

– Все наслышаны о зоркости великого Нарвикиуса, – плавно продолжил я. – Если ты не нашел кувшин, значит, его здесь нет, не так ли?

– Ну, если ты так говоришь… Полагаю…

Я спиной почувствовал, как Гвидо и Корреш вздохнули с облегчением. Титаны с охапками кукол в руках, похоже, ощутили не меньшее облегчение.

– Тогда ставим точку, – бодро сказал я, прежде чем Нарвикиус мог передумать. – Ты завершил поиски. Ты пообещал, что, как только убедишься, что кувшина тебе не найти, ты уйдешь. Верно? Зачем тебе тратить драгоценное время на какую-то жалкую штуковину, особенно когда в Варфенганге примерно через… пять часов, начнется аукцион.

Серые глаза Нарвикиуса блеснули.

– Что? Я знаю нескольких Фенов в Варфенганге! Это Ольбиус? Он был на последнем издыхании, когда я его видел в последний раз.

– Похоже, что это он, – сказал я, мысленно скрестив за спиной пальцы. – Я не помню имени…

– Отлично! – сказал Нарвикиус, стряхивая мою руку. Затем он с важным видом поднялся и прижал руку к груди. – Я должен успеть на просмотр, пока не разобрали лучшие лоты. Мы покидаем это жалкое место и никогда сюда больше не вернемся. Я, Нарвикиус, заявляю, что это правда.

– Хорошо, – сказал я. – Было приятно вести с тобой бизнес.

Он надменно посмотрел на меня и махнул рукой.

БЭМС!

Все титаны исчезли.

– Отличная работа, Скив, – прохрипел Гвидо.

– Который из них? – спросил Корреш, пиная обломки на полу.

Я пошарил вокруг куска дерева, который когда-то был красивой каминной полкой, и вытащил радужного плюшевого мишку.

– Вот и все, – сказал я. – Надеюсь. Пойдем к Мармильде и Мармелю.

Бесы спали, сидя на кушетке, обняв друг друга за шеи.

– Сладкая семейная идиллия, не так ли? – спросил Корреш.

Я разбудил их, слегка попинав носком ботинка. Они тотчас вскочили.

– Это все твоя вина, – воскликнула Мармильда.

Мармель моментально окрысился на нее:

– Я не заключал сделку с титаном!

– У меня не было выбора!

– Если бы ты сказала мне, что обещала наше наследство кому-то другому, я бы понял.

– Не будь ты таким жадным, я могла бы завязать с тобой вежливый разговор!

– Простите меня, – прервал их я, махнув между ними рукой. Бесы посмотрели на меня. – Он ушел.

– Что? – Оба, брат и сестра, повернулись к нам.

– Нарвикиус прекратил поиски, – объяснил я. – Это заняло некоторое время, но все кончено. Сомневаюсь, что он когда-либо вернется сюда.

Мармильда вскочила и заключила всех нас в объятия.

– О, спасибо! Вы все такие замечательные, я… я просто не знала, что делать. Но тут пришли вы, быстро, без проволочек, взяли на себя ответственность, и вы все были такими спокойными! Я содрогалась от ужаса! Не знаю, как насчет Мармеля…

– Я тоже был в ужасе, – признался бес. – Но должен сказать, что все, что мы когда-либо слышали о корпорации М.И.Ф., – чистая правда.

Брат и сестра улыбнулись нам. Между нами возникло неловкое молчание. Я уже начал к ним привыкать. Гвидо первым прочистил горло.

– Ммм, спасибо, мэм. Мы стараемся доставить клиентам удовольствие.

– И вы его доставили!

– Уход Нарвикиуса соответствует условиям нашего контракта, – сказала Тананда. – Не хочу показаться бестактной, но у нас сегодня назначены и другие встречи.

– О да, конечно, – сказала Мармильда, смущенно взглянув на Мармеля. – Если не ошибаюсь, ты говорил, что твой гонорар – шесть золотых монет?

– Таков был наш уговор, – сказал Гвидо, – но мы не смогли бы этого сделать без мистера Скива, так что половина этих денег причитается ему.

– Нет! – запротестовал я. Тананда бросила на меня колючий взгляд – мол, «только не в присутствии клиентов!».

Я был вынужден уступить и повернулся к Мармильде с улыбкой:

– Наша внутренняя бухгалтерия. Вообще-то, если вы отдадите всю сумму Большому Грызю, он позаботится о том, чтобы деньги попали к нашему бухгалтеру и были распределены должным образом.

– Разумеется! – сказала Мармильда, отсчитывая в огромную фиолетовую лапу монеты. – Огромное вам спасибо. Я скажу всем моим клиентам, какие вы потрясающие.

– Ага, – проворчал Гвидо и искоса взглянул на меня. – Ну, нам пора. Приятно было пообщаться с тобой, босс.

– Взаимно, Гвидо, – сказал я, протягивая ему руку. Тролль крепко ее пожал.

Тананда не менее крепко обняла меня.

– Не забывай нас.

– Не буду, – пообещал я.

– Пока, – лаконично буркнул Большой Грызь, он же Корреш. Тананда совершила несколько магических круговоротов и…

БЭМС!

– Ну, хорошо, – сказал я двум опешившим бесам, застывшим передо мной. – Мармель заключил со мной побочную сделку. Кувшин Хохо вашего отца – ценнейший артефакт. Не скажу, что он не оставил вам горы наследства…

– Большая его часть лежит снаружи на тротуаре, – заметила Мармильда.

– …но это единственное, из-за чего вы двое по-настоящему ссоритесь, – заключил я и помахал своим радужным плюшевым мишкой.

– Это? – спросила Мармильда с явным отвращением.

Я торопливо поменял иллюзию, явив миру кошмарную улыбку чучела кальмара из Дувра.

– Это? – повторила она.

– Это, – подтвердил я. – Если кто-то из вас полноправный наследник этой вещи, она должна вернуть свой обычный вид, если вы ее позовете.

– Проще простого, – заявил Мармель и протянул руку. – Давай, Кувшин Хохо!

Кальмар по-прежнему висел у меня в руке.

– Значит, он мой, – сказала Мармильда с довольной улыбкой. – Кувшин Хохо!

Кальмар даже не думал меняться.

– Это как понимать? – возмутился Мармель. – Ты что-то с ним сделал? Он не может не принадлежать кому-то из нас! Мы единственные наследники отца!

Улыбка медленно проделала путь от одного моего уха к другому.

– Он не принадлежит кому-то одному из вас. Готов поспорить на весь свой гонорар, что он принадлежит вам обоим. Разве это не ваши собственные слова, что вы сидели рядом, когда отец сказал, что хочет, чтобы кувшин достался вам?

Брат и сестра переглянулись.

– Это имеет смысл, – сказала Мармильда.

– Неправда, – заскулил Мармель. – Я хочу его для себя! Ты наверняка попытаешься его продать.

– Если его продать, это может помочь нам выбраться из долгов.

– Это наше наследство!

– Эй, эй, эй! – крикнул я, перекрикивая их голоса. – Послушайте, если вы двое собираетесь ссориться, я пойду, найду Нарвикиуса и скажу ему, что я все-таки обнаружил кувшин. Он может купить его. Или же оторвать вам головы и забрать его после той нервотрепки, через которую он прошел, пытаясь его найти. Решайте сами, хотите вы оставить кувшин в семье или нет, и не позже чем я вернусь домой. Договорились?

– Договорились, – угрюмо буркнул Мармель. – Что скажешь, сестренка?

– Я согласна.

– Отлично! – сказал я, помахав кальмаром перед носом у обоих бесов. – Поговорите же с ним!

* * *

– И это действительно был он? – спросила Банни. Я сидел, развалившись в кресле и закинув ноги на стол. – Этот уродец кальмар и был Кувшином Хохо?

– Да, – ответил я, весьма довольный собой. Глип подошел ко мне и положил голову мне на колени, ожидая, что я почешу ему за ушами. Я ногтями поскреб его чешую. – Как только они оба позвали его, он вновь превратился в кувшин. Кстати, если в него крикнуть, эхо и вправду звучит как «Хохо!». На один вопрос дан ответ, один гонорар получен. Мы снова в деле.

– Как насчет остальных? – спросил Банни. Мне пришлось уточнить у нее, кого она имеет в виду.

– А что насчет них?

– Что они сказали?

Я пожал плечами:

– Сначала всем было довольно неловко, но в конце концов все разрешилось само собой.

Глава 10

Конечно, это входит в мои обязанности!

Суини Тодд

Мой новый офис бурлил жизнью. Я не ожидал, что на меня свалятся толпы друзей и бывших работников, причем последние были частью первых. Но Банни и Тананда, похоже, распустили слухи, что я медленно возвращаюсь в бизнес и, возможно, мне потребуется помощь. Многие из тех, кто раньше работал в Корпорации М.И.Ф. или сотрудничал с ней, теперь заглядывали ко мне, хотя и не пытались навязать мне свои услуги. Именно. Пока. Однако меня не оставляло чувство, что в один день дамбу прорвет и мне придется решить для себя, каким я вижу свой новый бизнес, прежде чем начну нанимать себе помощников. Мне не хотелось никого обижать, но первым делом я должен был получить ответ для самого себя. В некотором смысле я был своим собственным первым и текущим клиентом, и, к моему великому сожалению, я не мог похвастаться успехами. Скорее наоборот. Я ни на йоту не продвинулся в поисках ответа на свой собственный вопрос.

Банни предложила разместить рекламу моей новой фирмы в Сети Хрустального Эфира с помощью ее Дорогой Идеальной Помощницы, красного диска, которому она дала имя Байтина. Или, может, выпустить новые визитки? А может, вывесить уличные объявления? Или нанять летающего дракона, чтобы он написал в небе мое имя?

– Не будем торопиться, – гнул я свою линию. – Один успех еще не показатель жизнеспособности бизнеса.

Тем не менее я поймал себя на том, что барабаню пальцами по столу, ожидая, что что-то произойдет.

Я так обрадовался, что остальные не сердятся на меня, что тот факт, что мои дела пока шли ни шатко ни валко, не беспокоил меня так сильно, как мог бы. Я помирился с моими друзьями, чему был искренне рад, но пока все шло не так гладко. Мне все еще предстояло придумать, какую бирку повесить на мою новую профессию, чтобы это не привело к путанице.

– …Но они все время спрашивают меня, что ты делаешь с промежуточным умением? Талантом, который никто не знает, как применять?

– Что?

Я вздрогнул и стряхнул с себя грезы. Маленькая девочка в голубом платье на гостевом стуле крутила между пальцами носовой платок. Она застенчиво улыбнулась мне, и ее овальное личико сделалось очень милым.

– Извините, я знаю, что мой голос не очень громкий, – сказала девушка. Она была феей-пикси, жительницей Пикса. – То есть мои родители думают, что я должна просто усерднее тренироваться, но я не хочу быть цветочной феей. От цветов я чихаю. Я в курсе, что есть чары, способные этому противодействовать, но я не… Я не люблю цветы, – сказала она с вызовом в голосе, как будто призывая меня ей возразить. Ее носик слегка порозовел. – Я просто никогда не буду столь же умелой, как мои подружки. Моя мать – выдающийся скульптор роз, известный во всем Пиксе. Я не могу сравниться с ней, но она хочет, чтобы я пошла по ее стопам. Я же хочу идти своим путем! Я просто не знаю как.

– Ну что ж, – медленно протянул я, как будто спрашивая сам себя, – а что ты умеешь делать?

Она просияла, как будто раньше никто не задавал ей этот вопрос, и взмахнула крошечными ручками. Между ее пальцами мелькнула красная вспышка. Ярко окрашенная птица обрела форму и взмыла вверх. Взлетев над моей головой, она метнулась в сторону и закружилась под потолком моего офиса.

Глип резко поднял из-под передних лап голову и бросился за ней.

– Глип, нет! – крикнул я, вскакивая, и потянулся, чтобы схватить поганца за ошейник.

Поздно. Его челюсти сомкнулись на птице. Он приземлился, и его голубые глаза вылезли из орбит. Его язык трепетал, как будто он пробовал воздух на вкус. Я в ужасе повернулся к Флинне.

– Господи, извини! Мне крайне жаль твоего питомца, – сказал я. – Обычно Глип ведет себя прилично.

Флинна улыбнулась мне:

– Все в порядке. Он не настоящий.

– Не настоящий? – Я поймал себя на том, что вторю ей. – Что это было?

– Это своего рода волшебная иллюзия, – объяснила она. – Я могу создавать их сотнями, все они абсолютно точные. Они кажутся реальными, но вы не можете их удержать. Как только вы их коснетесь, они лопнут.

– В самом деле? – спросил я. Так вот почему Глип все время растерянно оглядывался. – Вот это да! Это особый талант.

– Но, увы, бесполезный, – сказала Флинна, повесив голову. – Я не умею делать что-то еще, кроме цветочной магии и иллюзорных птиц. Мне никогда не заработать на жизнь ни тем, ни другим. Что я могу… ну, что я могу сделать?

– Посмотрим, сумею ли я найти для тебя что-нибудь, – сказал я, вставая и протягивая руку. – У меня много знакомых здесь, на Базаре.

* * *

Гик погладил подбородок. Хитрый девол и я не раз бывали по разные стороны в нескольких сделках. Насколько я мог судить, он все еще был должен мне за некую темную сделку, которая чуть не убила нескольких моих учеников.

– Не знаю, Скив, – сказал он, наблюдая, как Флинна ставит в ряд разноцветных водоплавающих птиц, каждая из которых была шедевром магического искусства. – В смысле, пойми меня правильно – это великолепные утки, но мое новое шоу «Утка или нет?» находится только на стадии разработки. Пройдут месяцы, прежде чем я смогу задействовать девушку.

Флинна выглядела несчастной и подавленной.

– Понятно, – сказала она.

– Тебе часом не известен кто-нибудь, кто нанимает работников? – спросил я, чувствуя себя ничуть не лучше, но не показывая вида. – Она готова к переезду в другие измерения.

– Хм, – задумался Гик, продолжая гладить свой подбородок. – Что ж, ты мог бы поговорить с Хьямом. Он держит развлекательное шоу, которое гастролирует по провинциям. Заработок так себе, но он оплачивает карманные расходы и еду.

– Мы попробуем, – сказал я, вставая и протягивая руку. – Ты все еще должен мне, но спасибо.

– Эй, рад помочь, рад помочь, – сказал Гик. – А пока не торопись, э? – Он наклонился и ущипнул за щеку хорошенькую пухлую деволку за стойкой регистрации. – Марлис, пусть входит следующий.

Мы сели во втором ряду огромного гулкого театрального зала. Флинна, открыв рот, наблюдала, как артист за артистом поднимались на сцену и показывали свои номера. Иллюзионисты, пожиратели огня, канатоходцы, престидижитаторы, чревовещатели, и почти все они выполняли свои трюки без помощи магии. Я был впечатлен.

– Я должен уметь делать это где угодно и когда угодно, – сообщил мне зеленокожий комик рядом со мной. – Мы гастролируем по всем измерениям, Пент, Извр, Импер, Кобол. Даже если там нет силовых линий, ты все равно должен развлекать публику. Я не хочу, чтобы меня вынесли из города на рельсе. Хотя такое случилось не раз. – Он показал свою руку: на его зеленой коже виднелись шрамы. Я предположил, что это следы нанесения горячей смолы и перьев.

– Я не очень разбираюсь в шоу-бизнесе, – признался я.

– С вами все ясно, – сказал Хьям, туша сигару о спинку стула перед ним. Он подался вперед и крикнул пышнотелой особе на сцене: – Эй, милашка, ты либо верти задом, либо выметайся отсюда! Я занятой человек! – Он откинулся на спинку стула. – Если бы ты знал хоть что-то, то не пошел бы к Гику за советом. Он ничегошеньки не знает.

– А по-моему, он вполне успешен, – сказал я.

– Дым и зеркала, – сказал Хьям. – Только не вздумай вкладывать в него деньги. – Он повернулся к Флинне: – Итак, дорогая, покажи мне свои таланты.

В огромном луче прожектора Флинна казалась хрупкой и растерянной. Она заколебалась, и я жестом подбодрил ее. Она быстро улыбнулась мне и подняла руки. Я скрестил пальцы. Успех здесь подтвердит ее веру в меня, что мне самому пойдет только на пользу.

Цветочная фея начала создавать свои иллюзии. Я слышал за своей спиной перешептывания других актеров, сидевших в темноте позади нас. Вскоре шепот перешел в удивленные возгласы, когда из рук Флинны начали вылетать куропатки, малиновки, сойки, зяблики, канарейки и воробьи. Затем она перешла к более крупным видам: совам, соколам, чайкам и даже произвела огромного коричневокрылого пеликана. Воздух был полон птиц. Флинна еще шире раскинула руки и на моих глазах произвела синюю цаплю, феникса, трех разных орлов, шесть попугаев и страуса. Мы с ней заранее обсудили ее грандиозный финал. Я мысленно пожелал ей удачи. Хьям озадаченно хмыкнул. Флинна же подошла к краю сцены и раскрыла руки так широко, насколько то было возможно. Между ними возник гигантский клюв. Все время двигая пальцами, она отступила назад через луч прожектора к другой стороне сцены, пока огромная птица Рух обретала форму. Сначала появились красные перья размером с ее тело. Как только призрачная птица была готова, она поднялась и испустила пронзительный крик, потрясший весь театр. Другие артисты позади меня разразились восторженными возгласами и аплодисментами. Дрожа от застенчивости, Флинна спустилась со сцены, сложила руки и стала ждать.

Я повернулся к Хьяму. Тот тоже дрожал, но от ярости. Его лицо приобрело уродливый пурпурный оттенок. Он злобно посмотрел на Флинну.

– Тебя Гик для этого послал ко мне? – проревел он. – Это все, что ты делаешь? Имитируешь птиц? – Он встал и ткнул пальцем в сторону выхода: – Немедленно выметайся отсюда!

– Это просто невероятно! – сказал я, пытаясь подбодрить ее, когда мы вышли из театра. – Мне кажется, он завидовал. Никогда не видел ничего подобного. И ты слышала других? Они были в полном восторге.

– Это не имеет значения, – печально ответила Флинна. Крылья малышки поникли. – Главное, ему не понравилось. Мне никогда не найти работу.

– Еще как найдешь, – сказал я, похлопав ее по плечу. – Мы просто еще не установили правильную связь.

Я привел ее в свой офис, где оставил гладить Глипа. А сам пошел поговорить с Банни.

– Я допускаю, что бесплотные изображения птиц не пользуются большим спросом, – сказала Банни, однако открыла Байтину и включила свою верную помощницу. – Сейчас проверю Эфирно-Хрустальную Сеть на предмет рекламных объявлений.

Благодаря достижениям магии, большинство которых были на счету кобольдов, чтение хрустальных шаров больше не было уделом тех, кто обладал соответствующим талантом, или даже жителей магических измерений. Кристаллы и родственные им философские устройства, такие как Байтина, казалось, генерировали каждый свою собственную ауру. В результате возникла виртуальная индустрия, дававшая читателям возможность чем-то себя занять, когда они не предсказывали будущее. Волшебники-театралы ставили спектакли. Представители любой расы, располагавшие излишком свободного времени, с удовольствием создавали изображения себя или своих домашних питомцев. Естественно, деволы и изверги придумали способ продвижения торговли через эфир. Кобольды, со свойственной им практичностью, сами начали запрашивать списки потребностей и желаний, собранные по всем измерениям, – их можно было читать так же легко и просто, как свиток, лежащий на столешнице. Именно эти объявления мы и просматривали в данную минуту.

– Хочешь придать вселенной все оттенки настоящей красоты? Стань странствующим торговцем, предлагай товары Авалона и надели истинной прелестью всех тех, с кем встретишься!

– Тролль ищет хорошенькую девушку. Для женитьбы и рождения детей.

– Зарабатывайте пятьсот золотых монет каждую неделю в ваше свободное время! Для получения информации и бесплатного набора отправьте невозвращаемый залог в двадцать монет на имя Эвонделла, Базар, Дева.

– …Ну вот, – сказал я, указывая на корявые зеленые каракули в одном углу картинки.

В объявлении говорилось: «Требуется экологически мыслящий егерь, который будет следить за охотничьими угодьями в королевском поместье. Должен любить животных. Оберегать исчезающие виды ради королевской охоты».

Я нахмурился:

– Сдается мне, они сами не знают, чего хотят.

– Разве ты не слышал его имени? – спросил Банни. – Принц Бошир из Вельмета.

Я насупил брови. Имя и вправду звучало знакомо. Да, Маша мне про него рассказывала. Она одолжила Глипа, чтобы помочь подруге, которая в конечном итоге вышла замуж за принца Бошира.

– Слышал, – сказал я. – Маша говорила, он хороший парень.

– Должны ли мы ответить на это объявление?

– Ну, я не знаю, – промямлила Флинна.

Я подбодрил ее улыбкой.

– Почему бы и нет? Стоит попробовать. Он всегда может сказать «нет». Мы свяжемся с Машей, чтобы узнать, что она думает.

Маша с энтузиазмом восприняла идею познакомить Флинну с принцем Боширом.

– Он точно подумает, что это круто, – пообещала она, и мы перенеслись в Вельмет.

Наследный принц и принцесса были крупной, дружной парой. Они мне сразу понравились. Обрамляя загорелое лицо Глорианнамарджоли с умными голубыми глазами, круглыми кольцами, густые, светлые косы, сильно выгоревшие на солнце, соединялись на макушке, составляя очаровательную прическу. Ее супруг, вельф, как и большинство представителей его вида, был мужчина крупный, красивый и дружелюбный. Огромный тронный зал с потолочными балками был украшен многочисленными охотничьими трофеями и королевскими штандартами. На стенах висело разнообразное оружие, в том числе и такое, которое не поддавалось описанию.

– Маша много рассказывала нам о тебе, – сказала Глорианнамарджоли, любезно жестом приглашая нас сесть. Я усадил Флинну в кресло, сделанное из лапки какой-то огромной птицы, а сам опустился в кресло из огромных изогнутых бивней.

– Для меня большая честь познакомиться с Великим Скивом, – прогремел Бошир. – Так, где, ты сказал, ты был егерем раньше?

– Я никогда не был егерем, – ответил я.

Бошир нахмурился:

– Маша прислала нам записку, в которой сообщила о твоем прибытии. Все равно я не смог взять в толк, зачем тебе понадобилась эта работа. Мне казалось, ты предпочитаешь магию.

– Он отошел от дел, – прошептала ему Глорианна, сжимая его запястье. Я заметил, что на каждой руке у нее по два больших пальца, по одному с каждой стороны ладони.

– Верно. Я начинаю новую карьеру, – гордо сказал я.

– Понятно. И что в работе егеря прельщает тебя? – спросил Бошир.

– Мне нравится решать людские проблемы.

– Как, будучи егерем, ты станешь решать чьи-то проблемы? – Бошир выглядел озадаченным. Похоже, Глорианнамарджоли вышла за него замуж скорее по причине его внешности и положения, нежели ума, догадался я.

– Я отвечаю на вопросы, – сказал я. – Флинна попросила меня помочь ей найти работу. Думаю, она идеально подойдет для ваших целей. – Я указал на пикси.

– Она? – спросил Бошир. При звуке его голоса девочка вздрогнула. – Что она знает об охоте?

– Ничего… сэр, – еле слышно пролепетала пикси.

– В самом деле?

– Ну, я люблю животных.

– Я тоже! Особенно птиц. На них можно охотиться!

– Бошир… – строго сказала Глори. – Не всем нравится слышать об этом. Например, мне.

– Именно поэтому мы здесь, – сказал я, переходя к тому, что Ааз именовал «заключением сделки». – В своем объявлении вы сказали, что вам нужен кто-то, кто может помочь в сохранении видов. Флинна делает просто замечательных иллюзорных птиц.

– Иллюзии? Зачем мне иллюзии? Я люблю стрелять в настоящих птиц.

Его жена поморщилась, и я понял: Маша верно оценила свою бывшую подопечную и ее нового супруга. Будучи сама как-то раз дичью во время Дикой Охоты, Глорианнамарджоли пришла в восторг от иллюзорных птиц, не желая без надобности убивать настоящую живность.

– Вряд ли нам нужно есть певчих птиц, дорогой, – многозначительно добавила Глори. – Дикий кабанопотам кормит весь замок в течение недели.

– Но мне нравится в них стрелять, – упирался Бошир, надувая красивые губы.

– И вы можете это делать, сколько вашей душе угодно, – сказал я. – Если примете Флинну на работу, вы сможете стрелять в одну и ту же птицу бессчетное количество раз. Флинна может создать любую птицу, какую вы только захотите. Более того, она заставит их умирать поистине драматично. Самыми разными способами.

– О да, – пискнула Флинна. Ее глаза сияли.

– В самом деле? – просиял Бошир. – Это было бы забавно. Могу я взглянуть?

Флинна села на свой стул и соединила крошечные ручки. Из-под ее ладоней торчал заостренный клюв, за которым примерно через фут располагались черные глаза-бусинки. Из головы выросла шея, а затем тело размером с дыню с длинными заостренными крыльями по обеим сторонам. Далее шли две очень длинные ноги, и вскоре по комнате уже расхаживал голубой аист.

– Потрясающе! Где мой арбалет?

Слуга-вельф подбежал к ближайшей стене и вернулся с заряженным ружьем. Взяв его у него из рук, принц прицелился в птицу. Та громко крикнула и попыталась улететь, но Бошир нажал на курок. Пуля попала в аиста. Театрально покачиваясь, тот несколько раз прошелся по комнате взад-вперед, затем рухнул на пол и исчез. Бошир был вне себя от радости.

– Тра-ла-ла! – пропел он. – Вы приняты в штат, юная леди!

– Я скучаю по Маше, – призналась принцесса Глори. – Во дворце я привыкла к магии. Мы рады видеть тебя здесь, Флинна.

Принц Бошир подошел и поднял пикси с земли.

– Чудесно! – воскликнул он. – Бесконечное количество птиц, на которых можно охотиться, не подвергая опасности реальную популяцию? Это просто здорово! Можем запустить новый тренд! И сможем устраивать грандиозные охотничьи экспедиции! Мы оба большие любители охоты. Мы так и сделаем. Спасибо, Мастер Скив.

– Просто Скив, – скромно поправил его я.

– Спасибо, – прошептала мне Глори.

Получив гонорар, я оставил Флинну с ее новым работодателем. Все были счастливы. Я нашел наилучшее решение.

Неплохое начало, подумал я, выходя из замка. С Флинной и Мармелем мне в обоих случаях сопутствовал успех. Два раза из двух. Несколько золотых монет в кошельке. Свистнув, я перенесся из Велмета в свой кабинет.

К моему удивлению, помимо Банни в офисе был еще кто-то. Занавес, отделяющий мой личный кабинет, был отдернут, и кто-то восседал в моем рабочем кресле. Кто-то с зеленой чешуей, желтыми глазами и острыми четырехдюймовыми зубами.

– Ааз! – воскликнул я.

– Где, черт возьми, тебя носило? – спросил он, хмуро на меня глядя.

Глава 11

Кому нужна конкуренция?

Ма Белл

С каким бы нетерпением, с того самого момента, как вернулся на Базар, я ни ждал встречи со своим старым наставником и партнером, когда этот момент настал, я ощутил странную скованность и даже слегка оробел. К моему удивлению, Ааз, похоже, чувствовал себя почти так же неловко, как и я. Вскочив с кресла, он жестом предложил его мне.

– Извини, – сказал он. – Я только что вернулся в город и услышал, что ты здесь. Просто зашел пожелать вам удачи, но Банни сказала, что ты ушел по делам, и я решил взглянуть, как вы здесь устроились. Не ожидал, что ты вернешься так скоро.

Ага, как когда ты примерял мое кресло, язвительно подумал я, но тотчас устыдился своей реакции.

– Я думала, что ты будешь не против, – сказала Банни, явно нервничая.

– Нет проблем, – сказал я, заставив себя улыбнуться. – Здорово, что ты зашел, Ааз. Честное слово, это многое для меня значит. Серьезно.

– Мне нравится, что ты сделал с этим местом, – сказал Ааз, оглядываясь по сторонам. – Шикарно, но не вычурно.

– Это полностью заслуга Банни, – сказал я. – Интерьеры никогда не были моей сильной стороной. Почему-то за время моего обучения мы до них не дошли.

– Слишком часто уносили ноги, спасая наши шкуры, а? – пошутил Ааз. – Да, славные били деньки. Не возражаешь?

Он указал на кувшин с вином и кубки, которые мы поставили для потенциальных клиентов.

– Угощайся, – сказал я, кивая. – Я бы с радостью составил тебе компанию, но в последнее время стараюсь не злоупотреблять… и уж точно не в рабочие часы.

– Что ж. Разумно с твоей стороны, – ответил Ааз, наливая себе в кубок вина.

– Ладно, была не была, – передумал я. – Налей-ка и мне тоже. Я только что закончил задание, а мой старый напарник не каждый день приходит ко мне в гости.

Может, трезвость и хороша, но я не хотел, чтобы Ааз подумал, будто я избегаю его компании. К тому же я и вправду только что закончил задание. Я поднял кубок и осушил его – за свой успех и за новую встречу с Аазом. Вино было теплым. Немного помешкав, Ааз снова наполнил мой кубок.

– Насчет того визита, – сказал он, передавая мне вино. – Извини, если я не часто навещал тебя. В последнее время мы были заняты под завязку.

– Я слышал, – начал я, благодарно отпивая из кубка. Как и в случае с украшениями, вино выбрала Банни. Я больше не доверял себе покупку спиртного. – Корпорация М.И.Ф. по-прежнему самый успешный бизнес на всем Базаре.

– Мы стараемся, – скромно сказал Ааз, пожав плечами. – Хотя это далось нелегко. Как ты знаешь, у нас нехватка кадров.

Это слегка задело меня, но я решил не брать в голову.

– Забавно, – осторожно сказал я. – Вернувшись на Базар, я первым делом зашел в старый офис, чтобы сказать «привет», и мне показалось, что у них все на мази. Во всяком случае, их дела шли куда более гладко, чем я когда-либо помнил. Собственно говоря, я прервал свой визит, так как мне казалось, что я путаюсь у них под ногами.

– Наслышан, – с гримасой сказал Ааз. – Собственно, это одна из причин, по которой я зашел к тебе. Задним умом они все понимают, что оказали тебе не слишком теплый прием. Просто ты застал их врасплох. Подумай сам, они время от времени заглядывали на Пент, посмотреть, как у тебя дела, но никто не ожидал увидеть тебя здесь, на Базаре. Тем более перманентно.

– В смысле, открывающим свой собственный бизнес?

Поняв, что мой кубок пуст, я искренне удивился. Не в привычках Ааза проливать свет на что бы то ни было. Я встал и долил себе вина. Я хотел налить полстакана, но они были слишком уж маленькие. Раньше я этого не замечал.

– Я действительно не хотел никому ставить палки в колеса, – продолжил я. – Это просто идея, которую мне предложил Большой Джули, и я хотел дать этой идее шанс. Лишь увидев, как неловко держалась моя старая команда, когда я заглянул к ним, я понял, как это смотрится со стороны. Мне даже в голову не приходило, что мой бизнес потенциально составит конкуренцию корпорации М. И. Ф. Такое никогда не входило в мои намерения.

– Да. Думаю, что тебе больше не нужно беспокоиться по этому поводу, – с ухмылкой сказал Ааз. – Я им все разжевал. Ты нам не конкурент от слова «совсем».

От этого последнего комментария что-то внутри меня потемнело. Я сделал глоток вина, чтобы дать себе немного времени, прежде чем отреагировать.

– Как тебе удалось их в этом убедить? – спросил я. – Просто из любопытства.

– Ну, во-первых, я указал им, что ты никогда намеренно не сделаешь ничего, что способно навредить нам, – сказал Ааз. Я согласно кивнул. – Опять-таки, есть разница в масштабах наших операций. Пусть ты – Великий Скив, но ты по-прежнему всего лишь один человек… или два с половиной, если считать Банни.

– Спасибо, Ааз, – пискнула Банни, просияв улыбкой, и изобразила реверанс.

– Ну, я не знаю, – вздохнул я, наполняя кубок. – Пока у нас все шло неплохо. Мы занимаемся бизнесом совсем недавно, но уже решили для наших клиентов пару проблем.

– Я рад за вас, – сказал Ааз, поднимая кубок, и произнес короткий тост.

– И ты прав. Мы старались не наступить на пальцы корпорации М.И.Ф. – Я улыбнулся. – Нам даже удалось перепоручить им одно небольшое дельце. Ничего такого, с чем я не смог бы справиться сам, но я придерживаюсь правил, действующих в моей новой фирме.

– Вот оно как! – воскликнул Ааз, со стуком ставя кубок на ручку кресла. – Подогнал нам несколько вакансий, которые тебе неинтересны, да? Мол, слишком легкие для тебя? Или пожалел людей, которых ты бросил?

– Прекрати, Ааз, – сказала Банни, выходя вперед. – Подумаешь, мелочь какая. Не вижу причин заводиться.

– Я бы так не сказал, – буркнул Ааз, глядя на меня. – Хотя он и пытается запустить свой собственный новый бизнес, Великий Скив при этом старается максимально упростить жизнь своей старой команде. Нет, Банни. Это отнюдь не мелочь.

– Я подумал, что это меньшее, что я могу для них сделать, – сказал я, глядя на него. – В конце концов, они мои самые старые и лучшие друзья… даже если они ведут себя не как друзья.

– Скив… – укоризненно сказала Банни, но Ааз перебил ее.

– Может, они просто не уверены в том, как нужно себя вести, – сказал он, – после того как их «лучший друг» ушел из бизнеса, а вы, мол, крутитесь как хотите.

– По крайней мере, я заранее сказал им, что делаю и почему… – ощерился я. – Я отлично помню того, кто молча ушел от всех и вернулся домой, в Извр. Я тогда из кожи вон лез, чтобы не дать бизнесу развалиться!

Ааз напрягся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но заколебался.

– Ты прав, Скив, – в конце концов сказал он. – Не мне тебя критиковать. Однако я скажу вот что: можешь перестать ходить вокруг нас по яичной скорлупе. Не думаю, что ты при всем желании составил бы нам большую конкуренцию, даже если бы попытался. Тем более не с твоими нынешними силенками.

– Говорит тот, у кого никакой силы вообще нет, – парировал я.

Слова повисли в воздухе.

– Дело вовсе не в команде, – мягко, я бы даже сказал угрожающе, произнес Ааз. – Ты все еще пытаешься защитить своего старого партнера. Что ж, я скажу тебе одну вещь, малыш: с силами или без них я все еще дам сто очков вперед любому… включая тебя! Даже превзойду вас.

– И как именно ты измеряешь эти очки? – процедил я сквозь стиснутые зубы.

– Как мы всегда их измеряли? – ответил он со свирепой улыбкой. – Кто может заработать их больше всего?

– Звучит как вызов, – сказал я.

– Неужели? – невинно произнес Ааз. – Хорошо. Будь по-твоему. Это вызов. Тот, кто заработает больше всего бабла, возьмет на себя руководство корпорацией М. И. Ф. Остальные согласятся с тем, с чем я им велю. Что скажешь?

– Согласен, – ответил я, со стуком поставив кубок на стол. Пролилось несколько капель. Мне казалось, я выпил его до дна, но он все еще был наполовину полон. – Начиная с завтрашнего дня. Первые два клиента, которые войдут сюда… Ты возьмешь одного, а я – другого. Мы бросим монетку, чтобы увидеть, кому достанется первый, а кому второй. Потом посмотрим, кто из нас настоящий ударник труда. Я докажу, что мое место в корпорации М.И.Ф.

– Что ж, похоже на план, – рявкнул Ааз.

– Ты поняла, Банни? – спросил я. – Первые два завтрашних клиента. Победителю достанется все.

– Поняла, – отозвалась она без особого энтузиазма.

– Увидимся завтра, – сказал Ааз и вышел вон.

– Вообще-то я в это не верю, – признался я, глядя ему вслед.

– Честно говоря, я тоже, – сказала Банни. Что-то в ее голосе привлекло мое внимание.

– Да ладно тебе, Банни, – сказал я. – Ты слышала, что он мне сказал?

– Слышала, – ответила она. На ее лице была написана жалость. – Он сказал, что скучал по тебе и желает тебе успеха, до такой степени, что готов сражаться за тебя со старой командой.

Я заморгал.

– Когда он это сказал? – спросил я.

– Сразу после того, как ты признался, как сильно ты скучал по нему и по-прежнему нуждаешься в его похвале и одобрении.

Я покачал головой:

– Я не говорил этого.

Банни посмотрела на меня.

– Верно, не говорил, – согласилась она и вышла.

Глава 12

Я всегда верил в принцип «победителю достается все».

Л. Шифр

Первый клиент, который вошел в мою дверь.

Я сидел за столом, нервно барабаня кончиками пальцев по столешнице. Я все еще не пришел в себя после разговора, но был полон решимости добиться успеха, как никогда ранее. На карту было поставлено слишком многое: моя репутация, моя дружба – и особенно моя гордость. Глип лежал на полу, положив подбородок мне на колени. Он закатил свои большие голубые глаза и посмотрел на меня. Я кончиками пальцев почесал ему уши.

– Что, если у клиента не будет проблемы, которую можно решить с помощью денег? – спросил я у Банни. Моя секретарша стояла, подпирая бедром дверной косяк. Услышав мои слова, она наморщила вздернутый носик.

– Серьезно, Скив, сколько таких людей? В конечном итоге большинство проблем так или иначе связаны с деньгами. Буду честна. Если это действительно что-то не связанное с финансами, я пас. В противном случае бери то, что я тебе даю. То же самое и с Аазом.

– Мы проследим, чтобы он придерживался всех надлежащих условий, согласны? – сказал Корреш. Чтобы составить мне компанию, они с Нунцио притащили в мой кабинет из вестибюля пару стульев. – Маленькая сестренка сидит с Аазом, чтобы тот не мухлевал. Интересненькое соревнование, что скажешь?

Интересненькое. Да уж. Я пожал плечами.

– А не перекинуться ли нам в демонский пинокль, чтобы скоротать время? – спросил Нунцио писклявым голосом.

– Спасибо, но я не смог бы сосредоточиться, – ответил я.

– Не волнуйся, Скив, – сказал Корреш. – Ты же знаешь, мы все болеем за тебя.

Я просиял:

– Вы хотите, чтобы я победил?

После того как Ааз ушел, я потом еще долго пытался восстановить наш с ним разговор. Увы, в голове у меня была каша. Наверно, мне не стоило пить больше одного бокала вина, но как же легко вновь поддаться дурным привычкам! Например, соглашаться со всем, что хотел Ааз. Я очень нервничал из-за того, что другие думают о нашем состязании. Когда этим утром Ааз появился у входа в палатку, большинство моих старых друзей были с ним. Они договорились о том, кто останется с каждым из нас, предложит помощь или просто понаблюдает. Слишком поздно я осознал, что они все так или иначе были заинтересованы в исходе нашего спора, однако испытал облегчение от того, что, похоже, они в принципе не возражали против него.

Корреш погрозил мне пальцем:

– Послушай, мне все равно, кто из вас победит. Вы с Аазом поставили условие: кто выиграл, тот и выиграл. Моя дружба по-прежнему принадлежит вам. Я приму любой результат, главное, чтобы состязание проводилось честно. Если выиграешь ты, я знаю, чего мне ожидать после стольких лет в качестве твоего партнера. Я не стал бы возражать, если бы старые добрые деньки вернулись, за некоторыми исключениями, конечно.

– Конечно, – повторил я.

– Если победит Ааз, наверняка произойдет ряд изменений, ведь у него другой способ ведения бизнеса, но я не думаю, что это будет несовместимо с нашими прежними правилами.

– Может, да, а может, и нет, – вздохнул я. – Наверное, я просто не признавался себе, что хочу снова быть начальником, когда вернусь. Наверное, потому, что я не знал, каким еще образом смогу вписаться в вашу корпорацию.

– Не продавай себя задешево, Босс, – пискнул Нунцио. Подняв голову с моих колен, Глип посмотрел на него и издал полный надежды звук. Мой вышибала умел так нежно почесать дракону за ушами, что тот мурлыкал, как кошка. – У тебя все получится. Ты всегда называл нас партнерами. Это я к тому, что у тебя не должно быть проблем, что бы ни случилось.

– Ага, – сказал я. – Наверное.

Это в значительной степени подвело итог моему мысленному уроку географии. Я должен был понять, куда на самом деле вписываюсь, выиграл ли я это пари или нет и не кривил ли я душой, называя их всех своими партнерами.

Из гостиной донесся шепот, а затем Банни повысила голос.

– Разумеется, принцесса Гермалайя. Я проведу вас в офис мистера Скива.

Принцесса! Если уж это не денежное дельце, то не знаю даже, что может им быть! Я вскочил на ноги. Корреш последовал моему примеру, правда, несколько медленнее, из-за мебели и потолка, который был слегка низковат для парня его роста.

– Окей, Босс, – сказал Нунцио, вставая и поправляя свои острые как нож лацканы пиджака, – представление начинается!

Банни откинула полу коврового занавеса, и в комнату шагнула элегантная особа. От морды и до черного кончика пушистого хвоста ее покрывал длинный белый мех. Чуть спустив с тонких плеч шелковую накидку, она протянула мне длинную изящную руку.

– Привет, – сказала она. – Ваша любезная секретарша сказала мне, что вы сможете помочь. Это верно?

– Это то, для чего мы здесь, – ответил я, галантно склоняясь над ее рукой. – Разрешите представиться? Я – Скив. А это мои партнеры, Нунцио и Корреш.

– Очень приятно, – сказала очаровательная женщина. – Я отвечу любезностью на любезность. Я Гермалайя, принцесса Фокс-Свомпбурга в измерении Рейнардо… или была ею?

Я поднял брови.

– Добро пожаловать. Может, присядете и с чувством, с толком, с расстановкой расскажете нам обо всем?

– Что ж, – сказала Гермалайя, переводя дыхание, и опустилась в кресло для клиентов, – я должна была предвидеть, что после смерти родителей что-то должно случиться. Я первенец в нашей семье, поэтому меня и посадили на трон. Мы старейшее семейство в Фокс-Свомпбурге, первые болотные лисы, пустившие там корни. Я горжусь своим наследием и очень люблю свой народ. Папа всегда говорил мне: доверяй людям, которые знают свое дело. Я так и делала. У нас был поистине компетентнейший премьер-министр и куча других людей, которые руководили делами папы. Я просто оставила все в их руках. Когда у них возникали проблемы, мои подданные приходили ко мне. Я перенаправляла их к премьер-министру. Потому что у меня еще нет соответствующего жизненного опыта. Конечно, я узнала и другие вещи, необходимые для принцессы. Я умею хорошо слушать. Я просто великолепно готовлю. Ведь рано или поздно мне придется подумать об обеспечении преемственности, поэтому я хочу выйти замуж и иметь детей. Но пока я пытаюсь понять, что происходит. Только вот у меня еще не было ни единого шанса.

– Почему нет? – спросил я.

Гермалайя возмущенно надула губки.

– Да потому, что этот чертов премьер-министр взял и узурпировал власть на прошлой неделе!

Я нахмурился:

– Он сбросил вас с престола? Почему?

Принцесса Болотных Лисиц в недоумении покачала головой:

– Мне самой хотелось бы это знать. Согласна, у нас в Фокс-Свомпбурге были тяжелые времена. Нас замучили эти жуткие жуки. Они были повсюду, и мы никак не могли от них избавиться. Они прогрызали дыры буквально во всем. Мои подданные просто разорялись, пытаясь что-то починить. Все цистерны давали течь, а у людей кончалась чистая вода. Так что я велела канцлеру казначейства открыть казну. Боюсь, мы сами покрылись бы дырами, если бы нас не охраняли Предки.

– Отлично вас понимаю, – сказал я, когда над нашими головами, словно стервятник, высматривающий жертву, пролетел жужжащий гигантский шмель. Глип в прыжке поймал его и принялся с хрустом жевать. Гермалайя с изумлением наблюдала сцену захвата. Я откашлялся. – Пожалуйста, продолжайте.

– Рассказывать особо нечего. Скажу лишь, что я пыталась помочь моим подданным, потому что это то, что от меня требуется. Родители всегда внушали нам глубочайшее чувство ответственности по отношению к тем, кто от нас зависит.

– Весьма похвально, – сказал Корреш, но, когда Гермалайя повернулась и посмотрела на него, он набычил тяжелый лоб. – Большой Грызь хотел сказать, хороший лисенок!

Я нахмурился.

– Так что вам от нас нужно? Мы не армия.

– А вы сами как думаете? – вопросом на вопрос ответила Гермалайя. – Я нужна моим людям. Зачем им в качестве лидера страны старый премьер-министр? Надеюсь, вы понимаете, к какому хаосу это приведет. В смысле, как он может принимать непопулярные решения, если им больше некого любить, когда он поступает с ними так жестоко и мелочно. Кто по-дружески объяснит людям, что так и должно быть? Конечно, – задумчиво добавила она, – говоря «непопулярные решения», я не имею в виду вышвыривание законного монарха за дверь. Мистер Скив, я была бы вам крайне признательна, если бы вы помогли мне вернуть мой трон!

– Ну что ж, мэм, – сказал я. – Вам известна наша репутация, иначе вы бы не обратились в корпорацию М. И. Ф. Мы с радостью поможем вам, но наша помощь стоит недешево. Э-э-э… это щекотливый вопрос, но вы потянете наши гонорары?

Гермалайя удрученно вздохнула:

– В этом-то и вся беда! У меня просто нет денег. Я слышала о вас всех, и знаете, что мне говорили люди? Иногда вы приходите и помогаете просто ради того, чтобы помочь.

Я поморщился. Как раз тогда, когда я искал способ выжать из клиента побольше деньжат, всплыла наша репутация уступчивых альтруистов. Но стоп… Банни пообещала, что не пришлет мне клиента, с которым будет невозможно выиграть мое соревнование с Аазом. Если я и доверял кому-либо в этом мире, так это ей. Но в тот момент я, хоть убей, не мог взять в толк, как мне повернуть это дельце в свою пользу.

Я вздохнул и подпер ладонью подбородок.

– Расскажите мне больше. Может, мы что-нибудь придумаем. Почему это случилось?

– Что ж, – сказала Гермалайя, – этот старый премьер-министр – кстати, его имя Матфани – большую часть времени очень хорошо мне все объяснял. Но когда он узнал, что я велела министру финансов раздать кучу денег тем несчастным беднякам, которые пострадали из-за жуков, он просто потерял рассудок!

– В прямом смысле? – с интересом уточнил Нунцио.

– Не совсем, конечно, – призналась Гермалайя. – Но это было чертовски подло. Однажды он ворвался в мои покои и даже не взглянул на меня. Обычно он смотрит на меня. Постоянно. Но только не в тот день. Он заявил, что только что разговаривал с канцлером. Мол, казна пуста и это моя вина. Заявил, что у меня нет права раздавать деньги. Что, раздавая их направо и налево, я подвергаю опасности Королевство. Разорение делает Фокс-Свомпбург уязвимым перед любым, кто захочет в него вторгнуться. Или же к нам нагрянут наши кредиторы и заберут последнее, что у нас есть. Это превратило бы нас – как же он выразился? – из свободного княжества в государство-клиента. Мол, я пошла против всего. Что мой отец и его предки делали все, чтобы не дать врагам и кредиторам прибрать нас к рукам. Матфани заявил, что не позволит Фокс-Свомпбургу пасть так низко. Он сказал, что у него нет выбора. Он вынужден изгнать меня из королевства ради всеобщего блага. А ведь мне казалось, что я действую ради всеобщего блага. Я была их принцессой всю свою жизнь и, клянусь, не сделала ничего такого, что было бы направлено против моих подданных!

– Я уверен, что так и есть, – сочувственно сказал я.

– Все, что он наговорил мне, было так обидно! Он обвинил меня в том, что я целыми днями бездельничаю, лишь сижу и ем Торт! Но посмотрите на меня, – сказала она, с негодующей гордостью демонстрируя свою стройную фигуру. – По мне разве скажешь, будто я ничего не делаю, кроме как ем Торт?

– Торт? – спросил я. – Какой торт?

– Не торт, а Торт.

Даже я смог услышать заглавную букву Т в слове «Торт». И решил, что это местный деликатес.

– А что потом? – спросил я.

– О да, потом он приговорил меня к смерти, – добавила Гермалайя.

– Что-что? – Я даже вскочил со своего кресла.

Гермалайя махнула рукой:

– Да, он сказал, что ему ничего другого не остается. Ради блага королевства я должна отправиться в изгнание. И если я попробую снова вернуться, в любое время, когда мне захочется, то все, что он пытается сделать, чтобы вернуть Фокс-Свомпбургу былое процветание, пойдет прахом. Поэтому я и любой, кто будет пойман вместе со мной на моей родине, будут немедленно приговорены к смертной казни. Он отправил всех моих пажей и моих фрейлин домой к их мамам. Он дал мне всего час на то, чтобы собрать чемоданы. Потом он приказал целой группе стражников сопроводить меня через границу. От них не было никакой помощи. Я отродясь не видела такого хамства! Я была вынуждена идти пешком до следующего города, прежде чем смогла нанять карету, которая отвезла меня к эрцгерцогу, который живет по соседству. Очень милый человек. Он велел своему придворному магу переправить меня сюда. Сказал, что вы, ребята, лучше всех умеете решать проблемы. Итак, вот я здесь, совсем одна в этом мире.

Я ударил кулаком по ладони.

– Что ж, мы поможем вам.

Гермалайя поморгала мне своими длинными ресницами.

– Я была бы вам так благодарна!

– Мне кажется, мы имеем три проблемы, – сказал Нунцио, загибая пальцы. – Первая: у вас есть узурпатор, который занял ваш трон и пользуется по крайней мере минимальной поддержкой со стороны населения, ибо королевская власть, как правило, движется дальше по инерции. Он должен предпринять некие драконовские меры, прежде чем люди захотят его выгнать, в противном случае народ просто не захочет возвращать принцессу назад. Во-вторых, есть финансовый аспект. Фокс-Свомпбург в долговой яме. Возвращение принцессы Гермалайи этой проблемы не решит. Это значит просто поменять финансиста на декоративную фигуру, которая, по ее собственному признанию, не имеет ни малейшего таланта к изысканию средств. Скорее премьер-министр потянет наш гонорар, нежели она. Королевство может нуждаться в нем больше, чем в ней.

– Верно, – простонал я. – А в-третьих?

– В-третьих, отсутствие интереса со стороны тех, кто мог бы вмешаться и помочь. Фокс-Свомпбург – редкостное захолустье. Честно говоря, Босс, свергнутых монархов – вагон и маленькая тележка. В наши двери в поисках помощи стучалось немало королей жестяных горшков. Если она хочет свергнуть Матфани и вернуть себе трон, ей нужны могущественные союзники. Думаю, наиболее перспективны в этом смысле – кредиторы королевства, но я бы не стал сбрасывать со счетов влиятельных монархов, у которых есть армия. Но какова их мотивация? Люди не станут слушать вас, если у вас нет более интересной истории. Нужно что-то такое, что отличало бы ее от всех других потомственных должностных лиц, чьи подданные вышвырнули их вон. Ее следует подать под привлекательным углом.

Ага, под привлекательным углом. Я посмотрел на Гермалайю. Изящные формы, большие грустные глаза. Нунцио был прав. В мой новый офис наведывались бывшие монархи, олигархи и деспоты, которые хотели, чтобы я вернул их туда, откуда их турнули. Я всегда честно говорил им, что я этим не занимаюсь. И я не отправлял их в корпорацию М. И. Ф. По той же причине. Я бы точно выставил Гермалайю за дверь, если бы Банни не записала ее ко мне на прием.

– Расскажите мне про Торт, который вы должны были приготовить, – попросил я, отчаянно пытаясь сменить тему. – Чем это отличается от простого бисквита с кремом и глазурью?

– Вы – пентюх, – чуть высокомерно сказала она, но я бы не назвал это обычным презрением. – Вы понятия не имеете о Пути Торта. В Рейнардо это священная церемония с многовековой историей. Я практикую ее с раннего детства. Моя мамочка посвятила меня в нее. Да что там! Я подаю Торт с тех пор, когда могла подавать одни только кексы! Путь Торта сделал мою жизнь гораздо полнее и осмысленнее, чем она могла быть. Эта церемония помогает мне обрести покой и умиротворение.

– В самом деле? – спросил я. У меня наклюнулась идея. Знай я чуть больше об их культуре, я смог бы придумать способ ей помочь. – Могу я… приобщиться к Пути Торта?

– Да, если у вас есть основания полагать, что это поможет мне вернуть трон, – ответила Гермалайя. Похоже, она сомневалась.

– Что для этого вам нужно, ваше высочество? – спросил Нунцио. – Здесь, на Базаре, мы можем достать практически все.

– Спасибо, – сказала она, одарив его такой восхитительной улыбкой, что я позавидовал, что она предназначалась не мне. – Я составлю вам список. У кого-нибудь найдется старый кусочек пергамента?

Глава 13

– Болотные лисицы гордятся своим умением обходиться любыми ресурсами, какие только мы можем изыскать, сэр, – сказал Матфани. В целом он производил приличное впечатление. У него был длинный нос, как у каждого болотного лиса, с которым я когда-либо сталкивался, а включая его самого, он был вторым по счету. Его черный мех был волнистым, за исключением шерсти на груди и пучка шерсти между высокими треугольными ушами, которые были туго закручены. На длинном носу сидели очки в проволочной оправе. У него был сардонический вид стендап-комика, но глаза были искренними и очень серьезными. Такое выражение лица неизменно меня нервировало. Ибо за ним обычно скрывается фанатик.

– Мы перебиваемся тем, что имеем, или обходимся без этого. Так испокон веков повелось у болотных лисиц. Но сейчас у нас нет ничего, сэр. И это наша проблема. Я должен воссоздать правительство из моря забвения. Именно этим я и занимаюсь, если вы позволите мне столь прискорбно резкий комментарий по этому поводу, хотя не в моих правилах поступаться нормами вежливости. Вы меня поняли? Но мы лежим в осколках, как разбитая ваза, сэр.

Я встал со стула.

– Жаль. Мы не можем позволить себе благотворительность, приятель, тем более что мы уже исчерпали свою квоту на данный месяц.

Матфани с озадаченным выражением лица встал.

– Сэр, я не понимаю.

– Я должен объяснить вам это мое «нет»?

– Ааз! – Тананда произвела предупредительный выстрел. – Что мы только что закончили обсуждать?

Намек понят. Я сел и подал ему знак сделать то же самое. Я согласился взять на себя следующее дело, чтобы пройти в дверь и заработать больше деньжат, чем Скив, даже если для этого нужно было разбиться в лепешку. Я вздохнул, налил себе полведра солодового виски, осушил и налил снова.

– Хорошо, расскажите мне обо всем, чем вы располагаете.

В меня впились его искренние глаза. Засунув большие пальцы рук под подтяжки, на которых держались его брюки, лис глубоко вздохнул и начал:

– Что ж, сэр, возможно, вам доводилось бывать в Фокс-Свомпбурге. Дело в том, что на вид это весьма симпатичное место, но должен вам сказать, что под этим весьма красивым и привлекательным фасадом скрываются проблемы, от которых ваши волосы, имейся они у вас, встали бы дыбом, сэр. Нет-нет, у меня и в мыслях нет оскорблять людей, покрытых чешуей. Это просто такое выражение. Итак, на меня была возложена огромная ответственность…

* * *

– Да я в два счета заткну за пояс этого сопляка! – воскликнул я, как только мы с Тандой остались одни в моем кабинете. – Просто я не хотел его обижать.

– Неплохо, особенно после того, как ты отчихвостил его за то, что он ушел от нас, – возразила Тананда.

– А как ты чувствовала себя, когда он ушел? – спросил я.

– Ужасно. Но я помирилась с ним. Ты же этого не сделал.

Я был вынужден признать, что она права. Однажды он явился ко мне, и я был очень рад его видеть, но у него наклевывалась дурацкая работенка, и он нуждался в моей помощи. Я наотрез отказал ему, потому что это он должен был от нее отказаться. Дело в том, что он вышел из этой истории без медного гроша в кармане. Ну ладно, ему дали И-Скакуна, который сейчас лежал в правом кармане моих брюк, ну и что? Пентюх, который связывается с десятком извергинь, нарывается на крупные неприятности[2]. Но Скив никогда не слушал меня. И он больше не вернулся, чтобы найти меня снова. Ему же хуже.

У меня было много других друзей, в том числе и Тананда. Но тот факт, что, вернувшись на Базар после нескольких месяцев отсутствия, Скив ожидал, что снова возьмет на себя управление корпорацией М.И.Ф., как будто он никуда из нее не уходил, означал одно: он не принимал в расчет чьи-либо прошлые чувства или нынешнее положение. А ведь мы все стали другими.

Включая меня.

Впрочем, нет. Мы все те же. Увы. И это было обидно. Мы доверяли ему, а он ушел, не оглянувшись. Своим существованием корпорация М.И.Ф. обязана в основном его… не хочу говорить «его лидерству». Назовем это своего рода клеем. Скив был клеем. Когда он ушел, мы не разбежались, оставшись вместе в основном по инерции. Мы нравились друг другу, но, возможно, я выразился не совсем точно, когда сказал, что он нам нравится. Я ни разу не встречал пентюха, который был бы способен на такую преданность. Более того, похоже, даже не отдавая себе в этом отчет.

Он сказал, что у него имелись свои причины. Возможно, мы возлагали на него слишком большие надежды. Но только не я. Я знал, на что был способен обычный пентюх. Просто Скив большую часть времени превышал эти возможности. Ему следовало родиться извергом. Тогда мы бы прибрали к рукам целые измерения.

Впрочем, нет. Это бы нас разорило.

* * *

– …И что вы думаете после всего этого? Она говорит, что казна не соответствует ее ожиданиям, и что мне с этим делать? Что мне делать? Неужели я должен и дальше наполнять эту бездонную бочку, чтобы она опустошала ее снова и снова? Чем? У наших людей есть лишь то, что у них есть, сэр. И, как я уже сказал, на данный момент у них нет совсем ничего. Кредиторы дышат нам в затылок, и нам это не нравится. Нам нравится быть такими, какие мы есть, сэр. Я собираю налоги, чтобы оплачивать счета, но когда нет дохода, нет налогов, а когда нет налогов, нет никаких доходов ни на что другое.

Я поморщился. Ближе к делу. Я надел шляпу для подсчета активов.

– А нельзя ли увеличить ваш экспорт? – спросил я, мысленно пробегая глазами контрольный список.

– Мы ничего не экспортируем, сэр, – с сожалением вздохнул Матфани.

Я приподнял бровь:

– И как в таком случае вы зарабатываете деньги?

– Мне казалось, вы сказали, что слышали про Фокс-Свомпбург? Гостеприимством, сэр. Основа нашей экономики – гости, особенно гости постоянные. Раньше у нас было много гостей из других измерений, которые хотели немного отдохнуть и расслабиться. Надеюсь, вы меня понимаете?

Я с ухмылкой взглянул на него:

– Это да, еще как понимаю!

Матфани сурово посмотрел на меня:

– Сэр, мы не Вейгас. Я имею в виду, если вы под оглушительный грохот, от которого лопаются ваши барабанные перепонки и глазные яблоки, хотите опустошить свои карманы, вам прямая дорога туда. Но если вам хочется недельку-другую тишины, спокойно порыбачить, побродить по холмам, понежиться на пляже или же побаловать себя местным пивом, мы – самое лучшее место для вас. Еда довольно приличная. Люди милые. Вы можете расслабиться и забыть обо всем на свете.

– Я была там, – вставила Тананда, одарив Матфани умопомрачительной улыбкой. – Очень красиво.

– Однажды там рыбачил дон Брюс, – вставил Гвидо. – Мы вытащили где-то пятьдесят восемь форелей. Дон предложил Фокс-Свомпбургу свою официальную печать одобрения. Во время той поездки мы также обделали кое-какие дела. – Приподняв бровь, он многозначительно посмотрел на нас. Я легко мог догадаться, какой бизнес привлек босса мафии в такую глухомань, как Фокс-Свомпбург. Матфани выглядел растерянным. Я откашлялся.

– Не скажу, что такой отпуск в моем вкусе, скорее он на любителя. Итак, что же случилось такое, что сорвало историю успеха Фокс-Свомпбурга?

– Жуки-сверлильщики, – ответил Матфани. – Какой-то тупоголовый дурак импортировал несколько пар. Мол, из их крыльев получаются красивые украшения. Думал, что сможет наладить торговлю аксессуарами. Как вы понимаете, ни к чему хорошему это не привело. Если бы кто-нибудь запросил у правительства – а под ним я имею в виду себя – лицензию на ввоз, я бы ответил решительным «нет». В общем, тот человек проявил прискорбную недальновидность.

– И что случилось? – уточнил я.

– Понимаете ли, сэр, разве можно расслабиться, когда вас каждую секунду кусают мухи размером с ваш палец, не так ли? Некоторым видам это не помеха, но большинство в спешке отменили бронь. Всего за одну неделю мы потеряли бронирование на семь лет вперед! К тому же эти проклятые жуки, будь они неладны, сожрали почти все листья и иголки на каждом растении и просверлили дыры почти во всем, кроме металла. Теперь моя одежда сплошь в дырах и так хорошо вентилируется, что в летнее время мне не нужен вентилятор, сэр.

– Не рисуйте мне художественных полотен, – рыкнул я. – А что насчет жуков? Это то, что от нас требуется?

– О нет, сэр, от жуков мы уже избавились, – сказал Матфани. – Как только мы поняли, что это большая проблема, мы наняли волшебника из Шельфа. Тот пришел и избавил нас от них. Но плата оказалась непомерной. Казна практически полностью опустела. В ней не осталась почти ни гроша, но эта барышня продолжала стенать, что ей нечем оплачивать ее наряды. Казна же была почти пуста! И тогда я понял: эта особа создаст больше проблем, чем решит. Я это к тому, что да, она принцесса и все такое прочее, но в отличие от ее отца, администратор из нее никакой. Я пытался заинтересовать ее повседневными делами. Я не мог понять, то ли ей это было не интересно, то ли, извините меня, ее умственные способности не позволяют ей понять, что нужно делать. И тогда я в некотором роде был вынужден полностью взять бразды правления в свои руки, ибо, не сделай я этого, нам вообще было бы нечем править. Нет, вы не подумайте, она мне очень даже симпатична, но от нее одна головная боль. Вот уж не думал, что она окажется безмозглой куклой. Это надо же! Расходы на наряды! Нам нужно срочно найти решение, иначе Фокс-Свомпбург обречен. Кредиторы лают на меня днем и ночью. Они требуют назад свои денежки, и ради спасения королевства я должен их где-то изыскать.

Мы с Танандой переглянулись. Это дело походило на финансовый тупик, но я сделал ставку.

– У вас должен быть какой-то актив, на котором мы можем зарабатывать деньги, – сказал я. – Нечто такое, чего вы, возможно, даже не замечаете. Пойдемте посмотрим.

Глава 14

Пусть едят торт.

С. Ли

– Свечи? – спросил я, сравнивая свой список с содержимым огромной груды холщовых мешков на полу.

– Есть, – сказал Нунцио.

– Салфетки?

– Есть.

– Шумогенераторы?

– Есть.

Я со вздохом отложил список и посмотрел на своего клиента:

– Это все, ваше высочество.

– Что ж, отлично, – сказала довольная Гермалайя. – А теперь все кыш отсюда, пока я не буду готова. Я дам вам знать, когда вы сможете вернуться. Кыш! Кыш!

Это был наш третий поход на Базар за покупками для церемонии Торта. Гермалайе требовалось все только самое лучшее. Подготовка сложного ритуала требовала уйму времени. Гермалайя заняла нашу кухню, причем сразу же заявила, что та плохо оборудована, и послала меня исправлять недостатки. На наше счастье, мы располагались недалеко от лавки Поульки на Базаре, крупнейшего поставщика кухонного инвентаря для шести измерений в любом направлении. Я вернулся с грудой крошечных коробочек с сахарными фигурками, кастрюлями в количестве, достаточном для того, чтобы накормить небольшую армию, и кучей странных штуковин, похожих на миниатюрные орудия пыток. Покачав головой, принцесса взяла их и исчезла в кухне. Нунцио, Корреш и я лишь пожали плечами.

– Как вы смотрите на то, чтобы пообедать? – спросил Корреш. – Мы можем обсудить варианты за парочкой блюд.

– А я бы с радостью прикончил клубничный коктейль, – сказал Нунцио и усмехнулся, увидев на моем лице недоумение. – Не в буквальном смысле, босс. Скорее пригрозил бы ему соломинкой. А как насчет вас, мисс Банни? Не желаете составить нам компанию во время полуденного подкрепления?

Банни удивленно выпрямилась. До этого она сидела, пригнувшись, прислушиваясь к тому, что происходило в другой комнате, где Ааз встречался со своим загадочным клиентом. Я напряг слух, но не смог разобрать ничего, кроме пары невнятных слов, произнесенных баритоном. На основе чего я вполне обоснованно предположил бы, что его клиент был мужчиной, но с тех пор, как я впервые покинул Пент, мне доводилось сталкиваться с самыми разными гендерами и диапазоном голосов, столь же широким, как и звуковой спектр. Подслушивание ничуть мне не помогло.

– Ребята, что там такое происходит? – спросила Банни, указывая большим пальцем на кухню.

– Клиентка готовится провести для нас Рейнардианскую Церемонию Торта, – сказал я.

– Правда? – воскликнул Банни, оживляясь. – Ты не возражаешь, если я тоже сяду?

– Отнюдь, – сказал я. – Я надеюсь чему-нибудь научиться от нее. Вдруг это подаст мне какие-нибудь новые идеи.

Банни кивнула.

– Главное, не требуй моей помощи, хорошо? Мы все согласились, что поможем вам обоим, но один из нас должен оставаться нейтральным, и это я.

– Нет проблем, – сказал я. – Пойдем пообедаем?

– Я, пожалуй, останусь здесь, на тот случай, если у Ааза возникнут проблемы, – сказала она. – Ты не мог бы принести мне коробку с жареными кусочками ящерицы в медово-горчичном соусе?

Когда мы вернулись, мой офис было не узнать. Были надуты церемониальные воздушные шары, которые теперь гроздьями висели на стенах. Пол был усыпан искусной россыпью блесток. Мебель тоже была переставлена: стол сдвинут к стене под огромный гобелен, изображающий невероятно счастливого дракона без хвоста. Стулья – поставлены кругом спиной друг к другу. На низком столике, накрытом яркой узорчатой скатертью, стоял самый великолепный торт, какой я когда-либо видел. В нем было как минимум три слоя, но он являл собой такой идеальный цилиндр, что я не мог угадать, где заканчивается один слой и начинается следующий. Пурпурная глазурь источала восхитительный аромат, сочетавший в себе ваниль, мед, цитрусовые и еще дюжину других, не менее восхитительных ароматов, которые я не мог угадать, хотя и купил экстракты для их приготовления. Гермалайя покрыла торт завитками и полосками глазури, выполненными столь искусно, что они ни в малейшей степени не казались вычурными и не портили впечатления. Она взяла украшения из цветного сахара, которые мы ей принесли, и преобразила их так, чтобы они производили впечатление сделанных вручную, а не взятых из коробки. Торт был просто… идеален.

Рядом с этим чудом кондитерского искусства стояла стопка тарелок, которые я выбрал в лавке Поульки, и изысканный серебряный нож для разрезания торта, который, должно быть, принадлежал Гермалайе.

– Ням! – Я уже взял в руки нож, чтобы отрезать себе кусок торта. Но тут из нашей кухни вышла Гермалайя и уперлась лапой с острыми коготками мне в грудь. На ней был пышный белый фартук и повязка на ушах. Обе вещицы украшала изысканная вышивка. С очаровательной снисходительной улыбкой на лице, которая, однако, предупреждала о том, что не потерпит глупостей, принцесса оттолкнула меня от стола. Я попятился.

– Ничего не трогайте. Итак, церемония начинается.

Она улыбнулась нам, демонстрируя все свои острые зубы, и положила руки нам на плечи.

– Добро пожаловать, – сказала она.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Спасибо, что пригласили нас, – сказала Банни, укоризненно глядя на меня.

Гермалайя выглядела удивленной.

– Вам что-нибудь известно о Пути Торта?

– Я читала о нем в журнале. На Пенте есть похожий обычай.

Гермалайя кивнула:

– Тогда сегодня вы будете мне помогать, ладно? Я продолжу.

Я был заинтригован, но последовал примеру Банни. Принцесса-лисица подвела нас к небольшому столику и опустилась рядом с ним на колени. Пышный фартук, всколыхнувшись, лег на ее тонкие колени, словно бальное платье. Она жестом пригласила нас присоединиться к ней на полу. Банни грациозно приняла правильную позу. Мне это было сделать гораздо труднее. Сидеть на твердом полу оказалось крайне неудобно. Я то и дело ерзал, но, несмотря на дискомфорт, Гермалайя даже бровью не повела, так что я не стал жаловаться.

– Итак, поскольку вы мой почетный гость, мистер Скив, я спрошу вас, сколько вам лет?

Я сказал ей, и она отсчитала из маленькой коробочки маленькие цветные свечи. Их число, которое она поместила наверху Торта, никоим образом не соответствовало тому, которое я ей назвал. Щелчок изящных пальцев, и между свечами вспыхнуло крошечное пламя. Коснувшись им каждого из чистых белых фитилей, она ладонями закрыла глаза, чтобы не видеть огня, и запела пронзительную песню, которая скользила по нотам вверх и вниз, словно отважный кораблик по волнам. Банни закивала в такт музыке. Закончив петь, принцесса открыла глаза и посмотрела на меня.

– Задуй их, – прошептала Банни.

Я повиновался и быстро бросился назад. Гермалайя тем временем схватила с края стола изящную лопаточку для тортов. Она орудовала ею, подобно тому, как опытная фехтовальщица поражает врага более длинным клинком.

Вжик! Вжик! Четыре тонких, идеальных кусочка Торта переместились на пару небольших тарелок так же легко и гладко, как карты. Под пурпурной глазурью слои были шоколадными. Обожаю шоколад! Гермалайя между тем взяла другой инструмент, на сей раз с закругленным лезвием, и выбрала круглый глиняный горшок, который стоял прямо под краем стола. На вид скромный и самый обыкновенный, как банка с вареньем, но из него она достала самое соблазнительное мороженое из всех, какие я когда-либо видел. Ловким движением ножа она сделала идеальные полусферы, одну из которых поместила на первый наклонный клин Торта. Банни затаила дыхание, но мороженое не соскользнуло. Похоже, это было крайне важно. За мороженым последовала ложка взбитых сливок. Затем принцесса легонько потерла над Тортом пальцами. Тотчас пролился чудесный дождь брызг, от которого, казалось бы, обычное кондитерское изделие засветилось. Даже я ахнул. Гермалайя с поклоном обеими руками протянула мне тарелку. Я принял ее и сел, гадая, как я буду есть свой кусок. Тем временем Банни получила свою порцию. Затем Гермалайя вручила нам красивые серебряные вилки и подала хрустальные бокалы, наполненные до краев чем-то белым. Я последовал примеру Банни – втирал в торт мороженое и взбитые сливки и вилкой отрезал кусочки. Как только каждый получил по куску торта, Гермалайя вытерла нож о вышитый лоскут, вернула его на стол и терпеливо села, сложив лапки на коленях.

– Чем это отличается от вечеринки по случаю дня рождения пентюхов? – шепотом спросил я у Банни.

– Тсс! – сказала моя помощница. – Мастер Торта учится годами, чтобы все делать правильно.

Я пожал плечами и продолжил уплетать свой торт… э-э-э, вернее Торт. Должен признаться, он был лучшим из всех, что я когда-либо ел во всех известных мне измерениях. На вкус он был как минимум в три раза лучше, чем пах, а мороженое напомнило мне о моем собственном детстве. Стакан был полон чистого белого, сладкого, холодного как лед молока, отчего вкус Торта сделался еще изысканнее.

После того как мы поели, Гермалайя грациозно поднялась на ноги и протянула мне руку. Я встал, чувствуя себя неловко, вроде как находился не на своем месте. Она подвела меня к линии на полу, нарисованной блестками, и протянула мне длинный кусок зеленой ткани в форме узкого, длинного треугольника с прикрепленной к вершине длинной булавкой. Сняв с ушей лоскут, она завязала мне глаза.

– Не надо! – заупирался я. – Нет-нет, спасибо.

– Скив! – шикнула на меня Банни. – Это часть церемонии!

– Я понял, – сказал я и повернулся к хозяйке. – Извините…

– Все в порядке, – заверила она меня своим мягким голосом. – Вы ведь не посвященный?

Я позволил ей пять или шесть раз повернуть меня по кругу, после чего двинулся вперед, нащупывая путь к гобелену. Наконец моя рука коснулась ткани, и я воткнул в нее булавку. Я услышал позади себя хихиканье. И тут же сорвал с глаз повязку и посмотрел на стену. Теперь у дракона был хвост. На голове. Глип, забившийся под мой стул, печально посмотрел на меня.

В торжественном молчании мои друзья по очереди сделали то же самое. Имея чуть большее представление о местной культуре, чем остальные, Банни справилась со всеми ритуалами куда как лучше нас. Я был в таком восхищении от ее мастерства, что даже не обиделся, когда она первой уселась на единственный пустой стул передо мной и выиграла эту игру. Гермалайя следила за происходящим суровым взглядом, время от времени направляя нас с помощью легкой магии.

Когда все завершилось, Гермалайя вручила мне небольшую коробку, которую она обернула цветной бумагой. В ней лежала щепотка присыпки, которая была на торте. Я чувствовал себя так, словно мне подарили сундук с сокровищами.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Спасибо, что согласились прийти, – произнесла Гермалайя официальным тоном, жестом приглашая нас в холл Банни.

Вернувшись вместе с нами, Гермалайя с усталым видом села на стул. Мы с Банни взялись за уборку. Объедков почти не было, но Корреш с видимым удовольствием запихал в рот оставшуюся половину торта. Я пожалел, что не додумался сделать это первым. Нунцио осторожно снял гобелен с драконом, который теперь был утыкан булавками, а я с помощью горсти магии собрал с пола блестки и брызги. Болотная лисица молча наблюдала, но когда я потянулся к серебряному ножу, тотчас подскочила и схватила и его, и свой нож для мороженого.

– Никто не смеет прикасаться к инструментам Мастера Тортов, – сказала она, как будто извиняясь. Она очистила их и положила в небольшой перламутровый футляр. – Извините, если это неучтиво с моей стороны.

– Вовсе нет, – сказал я. – Просто я не в курсе ваших обычаев.

– Это было прекрасно, – пискнула Банни. – Я так тронута! Я никогда не видела настоящего Торта.

– Его мало кто видел, – сказала Гермалайя, пожимая узкими плечиками. – Во всех измерениях есть только бледные копии… вы сами упомянули об одной. А жаль, потому что, как мне кажется, это так воодушевляет!

Ментальная свеча, которая все это время пыталась зажечь себя над моей головой, наконец вспыхнула ярким пламенем.

– А вы не хотите приобщить к радостям Торта больше людей? – спросил я.

– Что вы имеете в виду? – недоуменно спросила Гермалайя. Банни укоризненно приподняла брови, но все же позволила мне объяснить.

– На меня произвело неизгладимое впечатление, насколько умело вы провели церемонию, – сказал я. – Как сказал Нунцио, вам необходимо заручиться поддержкой важных людей. Привлечь их на свою сторону. Думаю, если вы согласитесь устроить шикарное мероприятие для почетных гостей, располагающих влиянием и деньгами, мы помогли бы вам вернуться домой и пополнить казну. То, что вы делаете, – уникально.

– Что правда, то правда, – согласился Нунцио. – Важные люди не понимают широких жестов. Мне это нравится, потому что это тонкий подход.

– Но я не могу просить у людей деньги, – с несчастным видом сказала Гермалайя. – Это было бы вульгарно.

Я нахмурил брови:

– Вы правы. Мы не станем понижать тон церемонии, устраивая ее исключительно ради денег.

– Просить подачку? – спросил Корреш. В образе Большего Грызя ему было трудно выражать сложные концепции, зато он отлично умел передавать то, что он хотел сказать, односложно.

– Почему нет? Это может сработать, – сказал я. – Поиск потенциальных жертвователей я беру на себя. Я подойду к ним и расскажу вашу историю. Если они проявят сочувствие, в лучшем случае я смогу от вашего имени заручиться их поддержкой, чтобы выступить против Матфани. В худшем – попробую взять у них ссуду или какой-нибудь грант. Взамен они получат возможность пройти через церемонию Торта. Я… я велю им завернуть золото в бумагу для подарков. Если им понравится церемония, они могут подарить его вам.

– Да, так будет лучше, – согласилась Гермалайя.

– Я уверена, что, как только они пройдут с вами необходимые ритуалы, это изменит их жизни, – сказала Банни. – Только мертвый не пришел бы в восхищение!

– Я должен записать некоторые подробности вашего опыта, чтобы затем рассказать им, – добавил я.

– О, в этом нет необходимости, – сказала принцесса. – У меня уже все записано. Всю свою жизнь, то есть с тех пор, как я научилась писать, я веду дневник. Последний том прямо здесь, в моей сумочке.

Открыв изящный ридикюль, она вытащила из него огромный фолиант, переплетенный в ослепительно-белую, тисненную золотом кожу, с драгоценными камнями на переплете.

– Здесь все, – сказала она. – Все мои мысли и переживания за то ужасное время.

– Прочтите мне кое-что из этого, – сказал я, потянувшись за силовой линией и листом пергамента. Базар был полон потоков магической силы. Они различались цветом, интенсивностью и даже конфигурацией, однако служили источником чистой магии во всех измерениях, в которых ею пользовались. Собрав пригоршню волнистой зеленой линии, проходившей под нашей палаткой, я сформировал из нее ушную раковину и направил отверстие в сторону Гермалайи.

– Что это, босс? – полюбопытствовал Нунцио.

– Это новые чары, которые я недавно разработал, размышляя над тем, как мне помочь моим новым клиентам. Они записывают на эту бумагу все, что те говорят. Позже я могу вызвать написанное и посмотреть, что они мне сказали, причем их же собственными словами. Не хотелось бы запамятовать подробности, которые мне могут понадобиться для решения их проблем. Пока пергамент остается цел, их просьбы можно читать снова и снова.

– Ловко придумано, – прорычал Корреш.

– Почитайте нам, – сказал я принцессе. Та открыла страницу посередине тома и начала.

Гермалайя родилась не в том месте. Ей следовало бы стать драматургом. Ее высказывания по поводу своего народа отличались наблюдательностью и были полны интересных мелких деталей. Она ничего не утаила, рассказывая о нашествии насекомых и о том, как изменилась жизнь ее подданных. Когда она рассказывала о том, как слушала их мольбы о помощи, мое сердце в буквальном смысле обливалось кровью, а когда повествовала о событиях, приведших к ее изгнанию из Фокс-Свомпбурга, я был готов немедленно перенестись туда и свергнуть узурпатора Матфани.

– Прекрасно, – сказал я, давая рулону пергамента вернуться в исходное положение.

– Но что вы будете с ним делать? – спросила Гермалайя.

– Возьму с собой и покажу потенциальным спонсорам, – сказал я. – Дневник принцессы – это мощное свидетельство, он должен притягивать людей на вашу сторону. Для вас было бы слишком унизительно просить помощи лично, поэтому налаживать связи и проводить собеседования буду я. Тем, кто выразит сочувствие и предложит деньги, я в обмен предложу шанс пройти через вашу церемонию Торта. Если они клюнут, то встретятся с принцессой, и ее изящные королевские руки приготовят и подадут им Торт. Я надеюсь, что наш двойной подход вынудит некоторых из них отвернуться от Матфани, чтобы вернуть вам ваш трон. Вот увидите, это беспроигрышный план.

– Отлично, – усмехнулся Корреш. – Он сотворит чудеса!

– Это точно, босс, – поддакнул Нунцио. – Ее ситуация никого не оставит равнодушным.

– Глип! – воскликнул мой дракон.

– И вправду довольно хитро придумано, – сказала Банни, наклонив голову.

– Вот и мне так кажется, – согласился я. – Как ты считаешь, Ааз способен на нечто подобное?

Банни в упор посмотрела на меня:

– Я ничего тебе не скажу. Ты сам это отлично знаешь.

Я пожал плечами:

– Оно того стоило.

Глава 15

БЭМС!

– Добро пожаловать в Фокс-Свомпбург, джентльмены, – сказал Матфани.

Мы оказались посреди так называемой самой оживленной улицы Фокс-Свомпбурга, что наверняка создало бы проблемы с безопасностью почти везде, где я когда-либо бывал по делам. Я мог по пальцам одной руки посчитать количество посещенных мною измерений, которые были красивее Фокс-Свомпбурга. Небо было ослепительно-лазурным. На ярко-зеленых кустах безумными неоновыми красками пестрели цветы размером с мою голову. На деревьях щебетали птицы, а сине-зеленое море омывало идеальный, широкий песчаный пляж. Однако место было безлюдным. Практически никто не глазел на витрины магазинов, не ездил на косматых осликах, жующих корм из торбы, не греб на лодках самых разных размеров и конфигураций, уныло ожидавших пассажиров вдоль скалистого берега. Как только мы там появились, нас со всех сторон окружила дюжина педальных такси. Водители наперебой кричали и звонили в ручные колокольчики, стараясь привлечь наше внимание.

– Эй, мадам! Давайте ко мне! Самое комфортное такси в городе! – крикнул рыжий таксист. – Чистейшие сиденья!

– Эй, да он плюет, а потом растирает по сиденью слюну, – парировал серый. – Но это не его вина. Он просто не знает ничего лучше, моя красавица. Поезжай в моей машине! К твоим услугам каждый салон красоты в этом городе!

Остальные выкрикивали нам свои коммерческие предложения, полные преувеличений и самой наглой лжи. В этом они не отличались от всех таксистов, каких мне доводилось встречать, от центра Извра до самого захудалого измерения.

Встав между нами и самыми агрессивными типами, Гвидо многозначительно сунул руку в нагрудный карман, как бы намекая, мол, только попробуйте тронуть нас хотя бы пальцем, тогда пеняйте на себя. Я всегда ценил его дар тонких намеков, но на этот раз тот был слишком тонок. Таксисты слишком отчаянно нуждались в деньгах, так что их не страшило даже потенциально смертельное возмездие. Я повернулся и рыкнул на них, демонстрируя рот, полный четырехдюймовых зубов изверга. Водители отпрянули, но затем вновь двинулись на нас. Они отступили, лишь когда заметили Матфани. Премьер одарил каждого водителя взглядом – наполовину строгого учителя, наполовину полицейского. В качестве сдерживающего фактора это сработало лучше, чем перцовый баллончик. Мне показалось, что несколько таксистов даже захныкали, возвращаясь к своим машинам. Матфани они боялись больше, чем меня. Это не могло не впечатлять. Похоже, он намного круче, чем кажется на первый взгляд.

– Если вы не против, мэм, мы пройдемся пешком, – сказал он, поклонившись Тананде. – В этом случае бюджет не пострадает от расходов на лимузин, а вы сможете увидеть достопримечательности нашего прекрасного города во всех подробностях и безо всякой спешки.

– Нет проблем, – сказала Тананда, прижимаясь к его правой руке. – В свое время я вечерами частенько шаталась по улицам.

У Матфани вытянулась лицо. Тананда нахально подмигнула ему. Я усмехнулся.

– Это не худшее место из тех, что мне доводилось видеть, – сообщил я. – Но я сам горожанин. Это… далековато от ярких огней большого города, который является моей любимой средой обитания.

– Многие так говорят в первый день, – сказал Матфани. – К концу недели большинство спрашивало, могут ли они продлить бронирование. И мы продлевали, до нашествия жуков. Это наша главная улица.

Он махнул рукой. На некогда красивом берегу озера выстроились дома любого размера, от сетевых отелей «Гигантико» в Импере до гостиницы «Розовая Крыша» Паппи Джонстона. Я предположил, что последнее заведение было местным. Талисманом на парковке была машущая рукой фигура болотной лисицы в соломенной шляпе. У всех этих заведений имелись две общие черты: их стены были изъедены крошечными дырами, как будто они подверглись нападению орды плотников с полудюймовыми сверлами. Кроме того, все здания пустовали. Ни одного туриста. Голые деревья тоскливо покачивались на ветру над пустыми бассейнами и шезлонгами. Все заброшенные здания и киоски вдоль улицы густо поросли ползучими растениями, которые кое-где даже проникли внутрь.

– Пройдемся, – предложил я. – Посмотрим, что еще мы сможем найти.

Матфани прочистил горло:

– Боюсь, сэр, что вас постигнет разочарование.

Спустя несколько часов я был вынужден согласиться, что Матфани не лгал. Помимо заведений, предназначенных для ублажения желудка и крошечных мастерских, в которых производились сувениры, в главном городе Фокс-Свомпбурга почти не было никакой инфраструктуры. Мои ноги просили пощады, и я видел, как кресло босса корпорации М.И.Ф. улетает от меня прочь, как напуганная птица.

– Понятно, – сказал я. – А как насчет производства?

– Его почти нет, – ответил Матфани. – Я попытался представить концепцию фабрик, но, честно говоря, у нас не так много сухой, ровной земли, которую можно было бы выделить под крупные промышленные объекты. В большинстве случаев мы закупаем импортную продукцию. Обычно туристы оставляют здесь хорошие деньги. Мы неплохо зарекомендовали себя на Деве и Флиббере и некоторых других местах.

– Природные ресурсы? – схватился я за соломинку.

– Недостаточны для экспорта, сэр. Половину времени светильники работают на рыбьем жире, а другую половину – на магии.

– А как насчет местоположения?

Я уже знал ответ на этот вопрос; мы попали сюда в четыре прыжка. Это означало, что Фокс-Свомпбург бесполезен как стратегический пункт для дозаправки, вооружения, производства или чего-либо еще, кроме туризма. Который полностью сошел на нет.

Нам навстречу трусила запряженная пони тележка. Возница, похоже, дремал, расслабленно держа поводья. Заметив трех типичных иностранцев, он поднял глаза и направился было к нам. Но тут он заметил Матфани. В его глазах тотчас мелькнули страх и тревога. Он развернул повозку и подстегнул пони. Лошадка затрусила прочь, а водитель еще долго оглядывался через плечо.

– У вас проблемы не только с деньгами, приятель, – сказал я. – У вас проблема с имиджем. Ваши собственные люди боятся вас.

– Знаю, – вздохнул Матфани. – Я думал, они будут искренне благодарны за то, что ими правит тот, кто может спасти их от разорения, но я ошибался. Я совершенно не понимаю, как такое может быть. Я сделал для этих людей все.

– Как вы думаете почему?

– Я был вынужден вновь ввести довольно суровые наказания, – сказал он. – Как только дела ухудшились, у нас участились кражи и разбойные нападения. Я не хотел, чтобы у кого-то сложилось впечатление, будто они могут мной помыкать. Но только для тех преступников, которые этого заслуживают! Я не собираюсь выносить приговоры невиновным людям. Но я не намерен сдерживаться там, где наказание вполне заслуженное.

– Какие именно наказания? – спросил я.

– Скажем, тюремное заключение. Порка. Смертная казнь.

Голос Матфани прозвучал нерешительно. Я посмотрел на него.

– Похоже на домашнюю вечеринку на Извре.

– Прошу прощения, сэр?

– Я понял. Есть какие-то идеи? – спросил я Тананду и Гвидо.

– Это целиком и полностью твое шоу, – не без сочувствия напомнила мне Тананда. – С чем ты можешь работать?

Я пнул лежащий передо мной камень. Тот скачками пролетел через пустынную дорогу и врезался в колонну гигантского, покрытого белой эмалью сооружения, торчавшего из плоского пространства весьма живописной набережной. Это было одно из трех подобных красивых сооружений на берегу океана. На конце каждого из них имелось нечто похожее на огромную беседку. Вдоль всего пирса также имелись ступеньки, ведущие к небольшим причалам на уровне воды и к нескольким киоскам с едой. Ставни на всех киосках были задраены, как будто это была середина зимы, а не знойное лето.

– Хороший пирс, – сказал я.

– Это да, – согласился Матфани.

– Как вы его называете? – спросил я.

– Вообще-то мы называем его просто Пирсом. – Он указал направо, затем налево: – Это – Другой Пирс, а там – Вон Тот.

Я приподнял чешуйчатую бровь:

– Разве это не сбивает с толку? Почему бы вам не назвать его Пирсом Смита или чем-то более подходящим для туристов?

– Но ведь Смит его не строил, – резонно возразил Матфани. – Почему мы должны называть пирс в его честь, если это не его пирс?

– Есть немало мест, к строительству которых люди не имеют никакого отношения, но они все равно названы в их честь, – сказал я. Идея огрела меня по голове, словно тонна чесночной колбасы с Импера. – Более того, найдутся те, кто готов заплатить хорошие деньги за то, чтобы их имя было привязано к нужной им вещи. Это придает жертвователю престиж! Некоторые даже считают это великой честью.

– Да, но это ведь не колледжи или библиотеки, – заметил Гвидо.

– У нас они тоже есть, – сообщил Матфани.

– Вот видите, – сказал я и продолжил гнуть свою линию дальше. – Мы могли бы продать права на присвоение названий различным частям Фокс-Свомпбурга. Привлеките нужных людей, и это станет для вас настоящей золотой жилой. – Я уже видел перед моими глазами горы золотых монет. Я видел стопки подписанных контрактов. Я видел зависть на лице Скива в ту минуту, когда я клал ноги на стол президента. Мой стол.

– Например, кто? – вполне разумно спросила Тананда, вторгаясь в поток моих грез. Я нахмурился, когда их радужный пузырь лопнул, однако заставил себя вернуться в настоящее.

– Например, деволы. Предприятия деволов обожают ставить на вещах свои имена. Как только это место вновь начнет готовиться к туристическому сезону, это будет вполне естественно. Сколько ваших сувениров поступает с Базара? – спросил я Матфани.

– Большая часть, кроме вещей ручной работы, – ответил он. – Барко Вилли, он делает кухонные подставки из ракушек…

Я решительно отмел Барко Вилли с его подставками.

– И бесы… Они в лепешку разобьются, чтобы компенсировать тот факт, что родились бесами. Здесь они могут вложить деньги во что-нибудь достойное, например в лес или в библиотеку.

– Ну, я не знаю… – буркнул Матфани.

– Это сработает, – сказал я. – Я даже не представляю, что может пойти не так. Что скажете? Или вам, прежде чем вы сможете переименовать местные достопримечательности, нужно с кем-то посоветоваться?

– Есть предки, но на самом деле они не имеют права голоса. Это не более чем вежливость…

– Хорошо, тогда решать вам. – Я широко улыбнулся Матфани и получил удовольствие от того, как он нервно попятился. – Поверьте мне. Это принесет вам очки. Когда дела у Болотных лисиц начнут улучшаться, они обнимут премьер-министра, который заботился об их интересах.

Глава 16

Разместите это в Интернете!

Шелоб

– Бобби Джо! Рада видеть тебя, малышка! – Маша схватила меня за руку и потащила в огромные двойные двери. Покрытая бледно-голубым мехом женщина, сидевшая на скромном, но явно дорогом диване, выглядела так, словно вокруг ее ног была раскинута широкая меховая юбка. – Сколько лет, сколько зим!

– Маша, дорогая моя! – В первый момент женщина встала во весь рост, а затем ее тело, словно в гамаке, устроилось среди трех слоев изогнутых ног. Эта огромная юбка была не чем иным, как комплектом длинных ног, как у паука. Скажу честно, я никогда не был большим поклонником пауков. Вытянув вперед две руки, она направилась к нам.

Я поежился.

– Отродясь не видел такого огромного паука, – прошептал я своей бывшей ученице.

– Тсс! – прошептала Маша в ответ. – Никаких пауков. Они октарубли. А теперь улыбочку!

Пау… – ну, хорошо, октарубла – подошла, чтобы чмокнуть мою бывшую ученицу в каждую щеку. Когда же Маша вытолкнула меня вперед, я слегка оробел, словно шестилетний ребенок, которому приказали играть для гостей на скрипке. Женщина с совиными глазами и гребнем жестких волосков на макушке с любопытством рассматривала меня. Я заставил себя улыбнуться. Ее челюсти двигались не вверх и вниз, а из стороны в сторону, подозрительно напоминая мне паучьи.

– Бобби Джо, это Скив Великолепный. Скив, это Робелинда Джокаста, глава кланов Октару.

– Очень приятно, – сказал я. Она протянула поросшую синим мехом руку. Я склонился над ней, пытаясь вспомнить, встречал ли я более уродливых и устрашающих существ. Я здесь ради благого дела, напомнил я себе. Я был здесь ради Гермалайи. – Для меня большая честь встретить ту, кого так уважает Маша. – Как и велела мне Маша, я положил руку себе на макушку, пальцами вверх.

Шлепком той же руки Робелинда Джокаста отправила меня в полет через всю комнату.

– А он весьма симпатичный болтун, Маша! Не удивительно, что он тебе нравится.

Вы могли предположить, что у меня не возникнет проблем по части знакомства с людьми высокого ранга или высоких должностей, но я слишком долго отсутствовал, так что многие из моих связей были утрачены. Напротив, Маша, которая теперь в Поссилтуме занимала мое место придворного мага королевы Цикуты, имела в своей маленькой черной книжице множество цифр и оказала мне любезность, решив поделиться ими со мной.

С тех пор как я добровольно отошел от дел, я получил свою долю уроков смирения, и этот урок был не менее болезненным для остатков моего эго. Маша, специалист по всевозможным магическим гаджетам, любительница ярких нарядов и женщина крупных – я бы даже сказал, экстремальных размеров дерзкая, смелая и неуклюжая, взвалила на себя этот нелегкий труд с невероятным апломбом и невозможной грацией. Более того, она расширила свои обязанности, чтобы те больше соответствовали ее габаритам, в то время как я предпочитал отлынивать от работы и держался подальше от возможных неприятностей. Маша упивалась каждой деталью. Они с королевой стали лучшими подругами. Маша была дерзкой и колючей, но Цикуте, которую тоже нельзя назвать увядшей фиалкой, ее стиль нравился. Она постоянно отправляла Машу с миссиями доброй воли от имени королевства, поэтому, когда я спросил о перспективах моего обращения по поводу Гермалайи, у Маши имелся длинный список. Поссилтума в нем не было. Когда я из вежливости поинтересовался у Цикуты, та фыркнула.

– Вы с ума сошли? – спросила она. – У меня хватает своих проблем.

Цикута славилась своей черствостью. Однако она позволила мне взять с собой Машу или скорее позволила той взять меня, чтобы встретиться с друзьями и заручиться поддержкой.

– Спасибо, что нашли время встретиться с нами, – поблагодарил я.

– Нет проблем, малыш! И называй меня Бобби Джо. После всего того, что Маша рассказала мне о тебе, я не могла дождаться встречи с тобой. Чем я могу тебе помочь?

– Я здесь от имени и по поручению принцессы Гермалайи Фокс-Свомпбургской, – сказал я.

– Прекрасная старая семья. Я знала ее отца, Тиниана. Мы встретились на конференции монархов в Вейгасе, – сказала Бобби Джо, возвращаясь, чтобы сесть на диван. Ноги вновь опустились вокруг нее, отчего она теперь выглядела процентов на девяносто менее страшной. – Видели бы вы, как он отплясывал! А его леди Индия тоже была просто душка! Мы с ней, бывало, обменивались рецептами. Я была вне себя от горя, когда они умерли. – Она похлопала по сиденью рядом с собой и поманила меня.

Я, слегка нервничая, сел.

– Итак, что с ней происходит?

Если это и была подсказка, то она явно пришла вовремя. Я развернул дневник принцессы, чтобы чары сделали свое дело.

Как только появилось изображение болотной лисы, Робелинда села прямо. Гермалайя читала отрывки из своего дневника, и она внимательно слушала мягкий голос принцессы. Когда же та перешла к рассказу о последствиях нашествия жуков-сверлильщиков, я увидел в больших круглых глазах Бобби Джо слезы. А ближе к той части, в которой Матфани выгнал принцессу и вынес ей смертный приговор, предводительница кланов Октару уже открыто рыдала в шелковый платок. Изображение поблекло, и я скатал свиток обратно.

– О! – воскликнула она, сморкаясь в уже промокший шелк. – Бедняжка! Но что я могу для нее сделать? Я не хочу вторгаться в соседнее измерение. Тем самым я бы спровоцировала многих наших потомственных врагов на упреждающий удар. Все это измерение – пороховая бочка. Я не могу поставить Октару в щекотливое положение даже ради дочери старого друга.

– Честно говоря, я ищу одновременно несколько видов помощи. Гермалайе нужны рычаги, которые позволят ей избавиться от Матфани. Если мы сумеем пошатнуть под ним трон, то, возможно, народ его свергнет. Должны ли они вам деньги?

Бобби Джо сделала жест пажу, молодому октарублу лет десяти, подзывая его к нам. Он подбежал на восьми бледно-серых ногах и лучезарно улыбнулся ей кривым ртом.

– Иди, приведи Хайрама, детка.

Малыш выскочил из комнаты, подобно целой команде легкоатлетов. Спустя некоторое время вошел тощий, сморщенный октарубл с недовольным выражением лица и низко поклонился над стопкой бухгалтерских книг, которую держал в двух своих мохнатых руках. На мгновение я задумался, почему все правительственные бюрократы на одно лицо, независимо от расы. Даже их голоса и те звучали одинаково.

– Княжество, известное как Фокс-Свомпбург, – нараспев произнес Хайрам, кисло посмотрев на меня, как будто перед ним был непослушный ученик. – За ним действительно тянется старый долг. Неоплаченный счет на пятьдесят золотых монет. Просрочен уже более трех лет. Они выплачивали проценты, но не всегда… вовремя. Вы здесь, чтобы произвести оплату?

– Нет, не за тем, – бодро ответил я. – Вообще-то, мы надеемся, что вы спишете долг.

– И могу я поинтересоваться почему?

– Мы надеемся свергнуть правительство.

– Я… понятно, – буркнул Хайрам, но его сморщившийся лоб свидетельствовал об обратном.

– Но ведь это великолепно! – воскликнула Бобби Джо, улыбаясь мне. – И рассчитаться с нами по кредиту, если вам удастся вернуть на трон дочь Тиниана?

– Видите ли, если мы вернем ее на трон, – сказал я, – мы надеемся, что вы полностью простите долг. Королевство не в состоянии выплатить его или проценты. И… – я глубоко вздохнул. Это была самая скользкая часть. – Возможно, вы могли бы изыскать способ выделить ссуду или предоставить грант, дабы поддержать их до тех пор, пока Фокс-Свомпбург не оправится от кризиса? Ей необходимо вновь наполнить казну, а перспектив это сделать – нет, пока не вернутся туристы. После нашествия жуков на это могут уйти годы.

– Еще один заем? – спросил Хайрам, холодно взирая на меня ледяными глазами.

– Что-то в обмен на ничто? – спросила Бобби Джо, подняв гребень. – Это не похоже на Тиниана или кого-либо из его семьи. – Колени вновь начали выпрямляться.

Я поспешно отмахнулся от такого предположения:

– Нет, конечно, мы не просим у вас подарка! Вы когда-нибудь слышали о церемонии Рейнардианского Торта? – Я переключился в свой коммерческий режим.

Было видно, что Бобби Джо более чем заинтересована. Даже угрюмый Хайрам навострил уши, хотя и старался не подавать виду, что слушает.

– Конечно, вы можете оказать честь любому человеку, разрешив ему присутствовать на церемонии Торта, – я кивком указал на Хайрама. Ледяной взгляд слегка потеплел. – Ничто так не помогает открыть кошелек, – подумал я, – как возможность приобщиться к чему-то эксклюзивному и загадочному. – Принцесса сочтет за удовольствие поделиться сокровенной частью своей культуры из благодарности к тем, кто помог ей вернуть ее наследие.

– Красиво сказано, Скив, – похвалила Бобби Джо с улыбкой. – Это был хороший год. Думаю, мы можем кое-что выжать, не так ли, Хайрам?

– Полагаю, что да, вождь, – ответил Хайрам, выпрямившись, и поднял гребень на голове.

– Прекрасно! – воскликнул я. – Итак, могу я сказать Гермалайе, что вы готовы принять ее у себя в ближайшее время?

– Хоть завтра, – сказала Бобби Джо. – Маша, ты должна остаться и увидеть это вместе со мной!

– С удовольствием, – ответила Маша. – Итак, решено.

– Есть только одно условие. – Я с тревогой посмотрел на нее. Она указала пальцем: – Я хочу копию этого свитка! Я давно столько не плакала. Это лучше, чем большинство романов в моей библиотеке.

– Я спрошу принцессу, но уверен, что у нее не возникнет с этим проблем, – радостно сказал я. Это также дало мне отличную идею распиарить ситуацию принцессы.

– Отлично! В таком случае мы будем рады видеть ее у себя. – Она встала, и я понял: моя аудиенция окончена. Ничего страшного. Мне не терпелось вернуться и сообщить Гермалайе хорошие новости.

Глава 17

Обещаю, что с вами будут обращаться по-королевски.

Робеспьер

Церемония Торта в Октару прошла без сучка без задоринки. Гермалайя получила в свое распоряжение все кухни замка и приготовила торт, который превзошел все предыдущие кулинарные шедевры. Королевская пурпурная глазурь, казалось, бросала вызов силе тяжести. Бобби Джо и вожди кланов были в восторге от ритуалов, а также от угощения. В знак любезности, оказанной Гермалайей, я также удостоился приглашения и принял участие в мероприятии. В той части церемонии, что носила название «Приколи дракону хвост», я оказался успешнее местных жителей, но в «Музыкальных стульях» аборигены превзошли меня по части ловкости и быстроты. Стулья пришлось расположить на расстоянии нескольких ярдов друг от друга, чтобы октарублы, в ожидании, когда стихнет музыка, не могли занять сразу несколько, и я просто не успевал занять стул. Не то чтобы я возражал. Я уже начал привыкать к паучьим повадкам моих хозяев, однако не хотел путаться у них под ногами. Пытаясь победить, они, когда наследница не смотрела на них, швыряли друг в дружку мотки паутины или вытягивали длинные ноги так, чтобы их соперники спотыкались. Гермалайя, как всегда, держалась с исключительным величавым достоинством.

Никто из нас не знал наверняка, добавит ли Бобби Джо хотя бы одну монетку в опустевшую казну Фокс-Свомпбурга, но мы надеялись на лучшее. По моему предложению Хайрам принес маленькую, перевязанную лентами коробочку, чтобы по завершении церемонии подарить ее Гермалайе. В ней будет несколько золотых монет – или не будет вовсе, – которые Бобби Джо решит пожертвовать Гермалайе. Я понимал: успех моего состязания с Аазом зависит от щедрости пожертвований знати, но не мог заставить себя испортить момент упоминанием денег. Но я не сомневался: это не остановит Ааза. Впрочем, победить должен был я. Иное дело, что ради победы я не стал бы делать то, что без зазрения совести сделал бы он.

Когда участники ритуала, сжимая крошечные коробочки, наполненные волшебной блестящей пылью, вышли из церемониального зала, все пребывали в восторженном настроении и наперебой трещали о своем личном уникальном опыте. Когда же Гермалайя, завершив последние, приватные элементы церемонии, вышла в главный зал, ее встретил гул голосов – местный эквивалент аплодисментов.

– Что ж, спасибо всем, – сказала Гермалайя, сияя им всем улыбкой. Она выглядела усталой, но довольной.

– Я считаю, что даже сам Хомдом из Беноса оценил бы это по достоинству! – воскликнул один из вождей. – Чудесно!

– Бьюсь об заклад, он был бы в полном восторге, – сказала Бобби Джо. – Минуточку, я дам вам рекомендательное письмо к нему. – И она отправила пажа в поисках бумаги и чернил.

– Позволю себе сделать одно предложение, – сказал Хайрам, поднимая пушистый палец. К его щеке прилипла тоненькая полоска пурпурной глазури. Один только вкус слоеного торта Гермалайи превратил его в верного союзника всего Рейнардианского. – Себеллум Оутис может быть заинтересован в таком опыте.

– Кто это? – спросила Маша.

– Не монарх и не мировой лидер, хотя мы несколько раз принимали его здесь, – пояснила Бобби Джо. – Он сказочно богат. Занимается сельским хозяйством. Выращивает шоколадные орехи.

– Этот Оутис? – уточнил я. Я ел шоколадные орехи – одно из самых популярных кондитерских изделий в большинстве цивилизованных измерений. – Не знал, что их выращивают. Мне казалось, их производят на фабриках.

– Нет, сэр, это полностью натуральный продукт, – ответил Хайрам. – Мой кузен – его главный финансовый директор. У Оутиса более четырех миллионов акров земельных угодий в Покалисе. Если вам нужны… денежные средства… рекомендую вам обратиться к нему.

– Семейство Танаджер будет радо познакомиться с вами, – пророкотал вождь.

– Лорд Фетцаф… он канцлер казначейства Симелиана, – предположил пожилой вождь. – Сатнос симлиан совершенно выжил из ума. Фетцаф правит этим измерением уже много лет. Он обожает торты.

Все остальные тотчас взялись вносить свои предложения. Гермалайя, Маша, Нунцио и я ушли с грузом новых рекомендаций.

– Это было замечательно! – сказал я. – Как вы себя чувствуете?

– Устала, но счастлива, – ответила Гермалайя. – Кажется, мне удалось создать в этом месте некую гармонию.

– Что ж, вы уходите отсюда не с пустыми руками, – радостно сказал я, протягивая ей коробочку. Та весело звякнула. – Не хотите открыть?

В маленькой коробочке лежало сто золотых монет.

– О! – воскликнула Гермалайя, и ее большие карие глаза наполнились слезами. – Она такая щедрая! Я готова расплакаться.

– Не делай этого, милая, – сказала Маша, протягивая подруге ярко-оранжевый носовой платок. – Это только начало.

В мой офис мы вернулись в приподнятом настроении. Я с поклоном пригласил дам войти в прихожую, где за столом, подпиливая ногти, сидела Банни. Гвидо и Нунцио были заняты тем, что пытались соблазнить Глипа жареной ящериной ногой, но как только мы вошли, встали.

– Угадай, как мы это сделали? – спросил я.

– Тсс! – прошипела Банни и кивнула в сторону другой комнаты. Услышав внутри голоса, я недоуменно приподнял бровь. Банни покачала головой.

Я пожал плечами и передал ей коробку с деньгами, а также другие подарки, которыми нас нагрузили вожди-октарубли, когда мы уходили. Внимательно их изучив, Банни открыла нашу бухгалтерскую книгу на новой странице с моим именем и окунула ручку в несмываемые чернила, чтобы ни Ааз, ни я не смогли изменить написанное никакими чарами, какие только можно найти на Базаре. Она написала число 117. Я ощутил прилив гордости. Гвидо взял деньги и сунул коробочку в нагрудный карман своего ладно скроенного пиджака в тонкую полоску.

– Отличная работа, босс, – сказал он и на миг сделал виноватое лицо. – Я имею в виду, Скив.

– И там, откуда это взялось, будет еще больше… Ааз уже что-нибудь поймал в свои сети? – тихо осведомился я, стараясь не выдать своего нетерпения.

Банни хмуро посмотрела на меня:

– Тебе лучше этого не знать. Я скажу тебе, когда все закончится.

– Ты сегодня вечером идешь домой, побудешь со мной в Поссилтуме, – сказала Маша Гермалайе. – Мы со Скивом считаем, что будет лучше, если ты переночуешь там, где имеется надежная охрана. Королева Цикута готова приютить у себя аристократку, особенно ту, у которой нет свиты и которая печет вкусные тортики.

– Огромное спасибо за любезность, но я бы предпочла быть полезной мистеру Скиву, – сказала Гермалайя, и у меня от гордости потеплело в груди. – Я полагаюсь на него как на своего защитника.

– К сожалению, у нас нет достойного жилья для принцессы, даже если та пребывает в изгнании, – сказал я.

– Это не имеет значения, – заявила Гермалайя, с надеждой подняв на меня глаза. – Мне стало бы лучше, если бы я…

– Давайте для начала поговорим с парой человек здесь, на Базаре, – сказал Ааз, толкая дверь и впуская внутрь Тананду и своего клиента. Меня удивило, что клиент Ааза – еще один болотный лис, на сей раз мужчина с кудрявой черной шерстью и в очках на длинном носу.

Впрочем, мое удивление не шло ни в какое сравнение с его растерянностью. Разинув рот, он замер в дверном проеме, а затем отвесил низкий поклон.

– Принцесса, – произнес лис. – Скажу честно, я не ожидал увидеть вас здесь.

Гермалайя вскочила и сжала кулаки.

– Мне казалось, вам уже не важно, где я нахожусь, после того как вы указали мне мою собственную границу, ужасный вы человек!

– Границу? – спросил я. – Это… ваш премьер-министр? Узурпатор?

Брюнетистый болотный лис был явно обескуражен.

– Ужасный? Я не хочу быть ужасным!

– Но вы именно такой, – заявила Гермалайя, гордо вздернув длинный нос. – Как еще, по-вашему, я должна думать о вас?

– Исключительно с уважением, мэм. Вы должны понимать, откуда я…

– Принцесса? – переспросил Ааз, прищурив глаза. – Кроме шуток! Это та самая транжирка?

Гермалайя изумленно вытаращила глаза:

– Транжирка! Это вы обо мне так думаете? Да как вы посмели! – Она с величавым достоинством отпрянула. – И после этого вы ждете, что я останусь здесь хотя бы на минутку, рядом с этим человеком! Ты права, мисс Маша, я больше не чувствую себя здесь в безопасности. Забери меня отсюда! Сию минуту, если ты не против!

– Но я… – начал было Матфани.

Маша одарила всех нас укоризненным взглядом и исчезла, прихватив с собой Гермалайю. Ааз подтолкнул черноволосого болотного лиса к двери.

– Ждите меня снаружи, – сказал он. Тананда схватила Матфани за руку и потащила прочь. Ааз обернулся. Оранжевая паутинка вен в его глазах пульсировала гневом. Мы оба набросились на Банни.

– Ты знала! – обвинил я ее. – Знала, что они знакомы. Ты знала, что настраиваешь нас друг против друга!

Банни покачала головой:

– Конечно, знала. И подумала, что это так поэтично, что вы оба решаете щекотливую проблему с противоположных сторон. Она опередила его не более чем на пару минут. Она поведала мне о своей проблеме, и я послала ее к тебе, Скив. Я понятия не имела, что болотный лис, стоящий за ней, – ее бывший премьер-министр, но как только он сказал мне, с какой целью он здесь, я не смогла удержаться и отправила его к тебе, Ааз. Каковы были шансы, что эта парочка прибудет сюда в один и тот же день, в одно и то же время, в поисках помощи с одной и той же проблемой? Это судьба! – Банни посмотрела на нас и похлопала своими длинными ресницами.

– Я не верю в судьбу! – прорычал Ааз.

– Я тоже! – рявкнул я.

– Мда, – сказала Банни, скрестив руки на своей пышной груди. – Вы оба метите в кресло президента Корпорации М.И.Ф. Согласно правилам, вы должны взять задание и приложить все усилия к его выполнению. У вас нет в запасе вечности.

– Но его клиент – коварный похититель трона! – воскликнул я, указывая на Ааза. Его чешуйчатая лапища ткнула прямо в меня.

– А его клиентка – безмозглая тусовщица, вертевшая хвостом, пока Фокс-Свомпбург летел к чертям собачьим!

Банни покачала головой:

– Ты знаешь, что ничто не бывает просто черно-белым. А теперь марш отсюда!

Сердито зыркнув на меня, Ааз вышел. Гвидо виновато пожал плечами и поплелся за ним. Банни в упор посмотрела на меня:

– Ты тоже.

– Но это же мой офис! – возмутился я.

Она покачала головой:

– Это нейтральная территория, и так будет и впредь, пока все это не закончится. Иди с ним, Нунцио. – Она указала на дверь.

– Да, босс, – ответил он. – Я имею в виду, мисс Банни.

Мой телохранитель взял меня за руку.

– Да ладно! Ты же знаешь, когда она наводит на рабочем столе порядок, с ней лучше не спорить. Пойдем посмотрим, что там нарыл Корреш.

И я со стоном последовал за ним.

Глава 18

– Привет, Ааз, рад тебя видеть. – Гик, франтовато одетый девол, протянул было руку для рукопожатия, но, взглянув на Тананду и Гвидо, ненавязчиво подпиравших стену, передумал и, сев в свое офисное кресло, жестом предложил нам садиться. – Насколько я помню, я не должен тебе денег.

– Мне нет, – согласился я, быстро пролистав в памяти прошлые дела. Не хотелось бы впутывать в это дельце еще и долг, но его, к счастью, не было. Прогулка по Базару прояснила мне голову. Происками Скива, которые тот затеял против меня, можно заняться и позже. – Я здесь с деловым предложением. Ты еще поблагодаришь меня за то, что я первым делом подумал о тебе.

Девол покачал головой:

– Это означает, что, по-твоему, я самый великий лох, какого ты только мог себе вообразить, – сказал он.

– Как ты можешь такое говорить? – спросил я, смягчая голос до максимально вкрадчивого звучания.

– Я знаю, как думают извращенцы.

– Изверги! – поправил я его, машинально оскалившись, но тотчас смягчил свой тон, решив, что мясом можно поймать больше драконов, нежели ударом в морду.

– Кто твой друг? – спросил Гик.

– Я хочу, чтобы ты познакомился с Матфани, – сказал я, приглашая болотного лиса сделать шаг вперед для рукопожатия. – Премьер-министр Фокс-Свомпбурга. Хороший парень. Управляет всем. А это Гик.

– Управляете всем? – с усмешкой спросил Гик.

Матфани с тревогой оглядел его с головы до ног.

– Думаю, да, – сказал он. – Рад встрече с вами, сэр. Это большая честь. – Он отвесил любезный поклон. Похоже, у этого типа имелся неистощимый их запас.

Гик подозрительно взглянул на него:

– Это такой прикол?

– У них в Фокс-Свомпбурге есть манеры, – сказал я. – Не то что здесь. Слушай, я привел этого парня сюда не для того, чтобы ты мог его оскорблять. У него есть для тебя то, чего раньше у тебя не было, – узнаваемость бренда.

– Хочешь приложить к моей заднице горячее железо или прижечь кому-то еще? Не интересно, Ааз.

– Не в смысле «клеймо», – сказал я. – А бренд «Гик». Я хочу, чтобы, когда люди видели твое имя, они автоматически думали о твоем стиле, твоей деловой смекалке.

Гик, похоже, проникся еще большим подозрением.

– И с какой стати они должны думать, что я смекалистый и стильный?

– Когда они увидят, что твое имя прочно связано с таким великим местом, как Фокс-Свомпбург.

– Разве не это измерение два года назад пострадало от нашествия насекомых? Я слышал, что с точки зрения культуры это место – пустыня.

Я должен был предвидеть, что он слышал про жуков. Что ж, когда что-то невозможно скрыть, постарайтесь это приуменьшить. Я пожал плечами:

– Просто временное явление. Им нравится думать об этом как о возможности избавиться от старых рекламных буклетов и придумать что-то новое. Вот почему они хотят объединить силы с такими известными бизнесменами, как ты.

Гик вздохнул и положил подбородок на кулак.

– Как я понимаю, это будет стоить мне денег. И что я получу взамен?

– Право наименования, – гордо ответил я. – Достопримечательности получат твое имя. Любой, кто их увидит, будет думать о тебе как о наикрутейшем деволе. Можешь выбрать любое видное место в Фокс-Свомпбурге: горы, реки, пляжи, здания. Что только пожелает твоя душа, разумеется, по принципу, кто первый встал, тому и право. Вот почему я привел Матфани к тебе раньше, чем куда-либо еще. Мы предлагаем тебе и никому, кроме тебя, Первый Шанс.

– Права наименования? – Гик задумался. – Ну, я не знаю, Ааз.

– В чем проблема? Не хочешь прославиться?

– Я уже получил все признание, какое мне положено. Но в туристическом месте, которое, как ты сам признал, в последнее время не пользуется популярностью у туристов? Не хотелось бы, чтобы мое имя ассоциировалось с полчищами насекомых и дрянной едой.

Матфани сердито посмотрел на него.

– Сэр: наша еда имеет наивысшие оценки по версии лучших туристических путеводителей. У нас пять четырехзвездочных ресторанов и четыре пятизвездочных.

– Да, да, – сказал Гик, махнув рукой. – Пока какой-нибудь ресторатор-конкурент не засунет таракана в канапе. А что насчет этих жуков?

Я фыркнул:

– Проблема с жуками под контролем. Это по-прежнему дивное место. Все знают, что оно породило миллион дешевых полотен маслом. И твое имя может быть там повсюду. Ты только подумай об этом. Пик Гика. Озеро Гика! Гиквилль! Границы задает лишь уровень вашего воображения и ваших инвестиций. – Я вытащил из внутреннего кармана папку и развернул цветную карту с волшебными трехмерными картинками, приобретенную нами в одном из магазинчиков на набережной. Гик вопреки своему скептицизму был заинтригован. – Самый длинный пляж с белым песком в любом цивилизованном измерении. Кристально голубая вода. Даже рыбы здесь настроены дружелюбно.

Живописные скалы. Реки. Каньоны. И все это на расстоянии езды на фургоне от центра города, в котором, как только что напомнил тебе мой приятель, есть куча пятизвездочных ресторанов. Что скажешь? Звучит как идеальное капиталовложение для парня на пути к вершине успеха.

Я видел, что Гика терзают сомнения, но ни один девол еще ни разу не расставался с монетой, не изучив все стороны сделки.

– Ну, не знаю. Дело не только во мне, Ааз. Мой капитал на данный момент связан. У меня есть партнеры. С ними-то что делать?

– Что делать с ними? – переспросил я. – Я скажу тебе. Это зависит от того, какую долю ты выделишь им в этом бизнесе. К югу от города есть горный хребет. Он виден из всех окон всех отелей всей курортной зоны. Ты мог бы назвать самый большой пик в честь себя, а они пусть дадут свои имена тем, что пониже. А если ты возьмешь на себя посреднические услуги, – добавил я, доверительно понизив голос, – ты мог бы положить себе в карман комиссионные. Мне об этом не нужно ничего знать. Твой личный навар нас не интересует, главное, чтобы у нас самих было положительное сальдо.

Глаза Гика загорелись. Я никогда не встречал девола, который бы отказался на чем-то нагреть руки или добавить себя в качестве посредника, если за это светили хорошие комиссионные.

– А сколько людей я могу привлечь в качестве партнеров? – спросил он.

Я не стал интересоваться, сколько у него партнеров. Ибо знал: это число эластичное. Вместо этого я обратился к Матфани:

– Сколько пиков в этом хребте?

– Которые видно из города? Шестнадцать видны хорошо, но некоторые из них не впечатляют…

– Ты слышал, Гик, – сказал я, хлопнув Матфани по спине, чтобы тот умолк. – Пятнадцать, не считая твоего. Право на присвоение имен всему массиву обойдется в шестьсот сорок золотых монет. С ежегодной пролонгацией.

Гик чуть не поперхнулся собственными зубами.

– Сколько-сколько? Ты хочешь, чтобы я умер с голоду? Да вы, я смотрю, спятили! Шестьсот сорок золотых монет за нематериальный актив?

– Это все ради бессмертия, Гик, – сказал я.

– Ты в своем уме, Ааз! Сотня – уже слишком.

– Мы говорим о целой горной цепи!

– За эти деньги мне полагаются права на добычу полезных ископаемых!

– Ну, ты загнул! – прорычал я. – Ты получаешь право дать горе имя. И все.

– Сколько ты вкладываешь в этот проект?

– Мое драгоценное время, – сощурился я, – которое ты начинаешь у меня отнимать. – Я схватил Матфани и рывком поднял его на ноги. – Я вижу, что ты не готов к серьезным сделкам. В таком случае я просто пойду и обращусь в фирму Грибальди. У парня нюх на такие дела, и он торгует сувенирами. Он скорее просечет фишку, чем ты.

– Погоди, Ааз! – крикнул Гик. Я видел: картинка горы с его именем на ней все еще плясала перед его глазами, не говоря уже об очереди из пятнадцати инвесторов, желающих приобрести права на другие вершины, чьи комиссионные, несомненно, покроют ему расходы на приобретение своей собственной плюс кое-что еще останется сверху. – В течение какого времени действительно это предложение?

– Пока я не выйду за дверь, – сказал я, таща за собой упирающегося болотного лиса.

– Послушайте, мистер Ааз, к чему такая спешка? – недоумевал Матфани.

– К тому, что нам еще предстоит встреча не с одним клиентом. – Я надеялся, что Гик будет счастлив первым получить права на присвоение своего имени. Обычно я ошибаюсь не слишком часто, но, видимо на этот раз лоханулся.

– Неправда, Ааз, – сказал Гик, бросаясь вперед и хватая меня за руку. – Да ладно тебе! Не заводись. Мы ведь старые корешá. Подойди и сядь. – Он заискивающе улыбнулся мне. – Да, в целом это звучит как отличная идея, но где же прибыль от моих инвестиций?

Моя ярость в одну секунду сменилась благодушием. Я подтащил болотного лиса обратно к креслу и буквально впихнул в него.

– Я рад, что ты наконец-то задал этот вопрос, – сказал я. – Фокс-Свомпбург с триумфом вернется к жизни. Ты же сможешь занять первый этаж. У тебя есть деловые интересы на Базаре. Может, у тебя найдутся какие-нибудь товары, перед которыми туристы не смогут устоять. Я уверен, Матфани найдет для тебя офисные помещения, розничных торговцев, все, что тебе нужно, чтобы тебе заработать на твоих инвестициях. Мне не нужно объяснять, каким образом. Учить тебя, как зарабатывать на чем-то подобном деньги, – все равно что учить ученого.

Гик был явно польщен, но все еще колебался. Я наклонился и протянул руку к дверной ручке.

– Ну, хорошо! – выпалил он. – По рукам.

Я повернулся и протянул ему руку прежде, чем он успел передумать.

– Приятно иметь с тобой дело, – сказал я. – Давай подпишем кое-какие бумаги. Предоплата в половину от всей названной суммы.

* * *

Матфани с хмурым видом шагал со мной рядом, пока я направлялся к своему следующему перспективному кандидату. Карта с личной подписью Гика была лучшим стимулом, какой я только мог предъявить другим покупателям. Если они увидят, что выгодные предложения тают буквально на глазах, то наверняка захотят войти в долю. Я позвенел мешочком с монетами в моем кармане. Звук добавил мне хорошего настроения.

– Триста двадцать золотых монет, – сказал Гвидо. – Неплохая мелочь для кошелька.

– Еще какая! – ухмыльнулся я. Гик сбил сумму наполовину, но этого следовало ожидать. – Похоже, я выигрываю. Скиву никогда не заработать так много и так быстро. В отличие от меня ему не хватает деловой хватки.

– На твоем месте я бы не стала недооценивать его, мой тигр, – сказала Тананда, догнав меня и беря за руку. – Скив – парень креативный.

– Да, но сможет ли он придумать способ сделать деньги из ничего, как только что сделали мы? – спросил я. – И в наши планы входит выдоить из этого самого ничего намного больше денег. Все ради Фокс-Свомпбурга, конечно, – добавил я, чтобы умаслить своего клиента.

Наконец хмурый и молчащий до сих пор Матфани разразился словами:

– Мистер Ааз, я не уверен, что мне это нравится. Люди в Фокс-Свомпбурге… они привыкли называть вещи своими именами. И их это всегда устраивало.

– Вам не обязательно использовать новые названия, – успокоил его я. – Независимо от того, что вы слышали от меня во время переговоров, право на присвоение своего имени не наделяет спонсоров никакими другими правами. Они могут лишь нанести свои имена на карту. И все дела. Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то пытался получить право собственности на точки, которым он дает свои имя в Межпространственном Звездном Регистре? Лично я – нет.

– Ни разу не слышал, – согласился Матфани. – Это вроде то же самое, не так ли?

– Именно. Один умный мыслитель – держу пари, это был изверг – пообещал какому-то лоху, что, если тот даст ему пару золотых монет, он сможет выбрать на карте любую звезду, кроме самых красивых, и назвать ее как угодно. По последним подсчетам, около миллиона было названо в честь подружек, сто тысяч – в честь домашних животных и десять миллионов – в честь NASCAR.

– Что такое NASCAR? – спросил Матфани.

– Не важно, – бодро ответил я. – Главное, что мы заработали триста двадцать золотых монет, и половина из них уже в наших руках. Сколько еще нужно королевству, чтобы выбраться из долгов?

– Для начала примерно в двадцать раз больше, – мрачно сказал Матфани. – Мистер Ааз, нам просто нечего продать, чтобы получить такой капитал.

– Предоставьте это мне, – с апломбом заявил я. – У меня есть еще несколько идей.

– Этого-то я и боюсь, сэр, – сказал Матфани.

Глава 19

Нет проблем с дефицитными расходами.

Р. Мугабе

Гермалайя протянула шоколадному магнату изящную руку. Тот взял ее в свою огромную лапищу, слегка смутившись, но явно польщенный.

– Мистер Оутис, мы получили огромное удовольствие, – сказала она.

– О нет, милая леди, это мы получили удовольствие! – воскликнул он. – Что за день!

Нунцио, Корреш и я разложили церемониальный инвентарь по соответствующим футлярам. Рядом с принцессой стояла Маша, ее почетная фрейлина. Мы отточили нашу систему до такой степени, что смогли привести в порядок комнату, в которой состоялась Церемония Торта, включая ее магическую глубокую очистку, менее чем за полчаса – спасибо устройству в форме трубы, которое Маша нарыла на распродаже в поместье какого-то волшебника в Плуперте. Девять детей Себеллума Оутиса выстроились в ряд, широко открыв глаза, и молча ожидали своей очереди попрощаться с принцессой.

– Я не знаю, как вам это удалось, – прошептала ей супруга Оутиса, – но они весь день были как шелковые! И все благодаря нескольким кусочкам торта!

– Дело не в самом Торте, – сказала Гермалайя, улыбаясь, – а в том, что он означает.

– Я знаю. Благодаря Торту вы победили свалившиеся на вас невзгоды. Я прочла об этом в вашем дневнике. Я купила дюжину экземпляров для всех своих подруг!

– Это так мило с вашей стороны! – воскликнула принцесса. – Вообще-то, я не хотела делиться своими личными переживаниями во всех измерениях. Но Скив убедил меня, что многие люди сочтут эту историю трогательной. И, похоже, он оказался прав.

Я глуповато ухмыльнулся. Уломать Гермалайю дать согласие на публикацию «Дневника принцессы» было нелегко, но, как я уже сказал, она уже подарила авторские экземпляры не только подруге Маши Бобби Джо, но и нескольким клиентам, которые попросили их в качестве сувенира после Церемонии Торта. Я посоветовал ей найти хорошего издателя, который бы передал собственные слова принцессы ее же голосом, чтобы заручиться большей поддержкой Фокс-Свомпбурга. Она согласилась, но только ради своего королевства. Уже были проданы тысячи экземпляров. Банни не успевала подсчитывать гонорары.

– …Я бы желала брать у вас уроки. И мне кажется, что двум моим старшим дочерям это тоже было бы интересно.

– Возможно, чуть позже, когда все уладится? – сказала Гермалайя, вежливо пожимая ее руку. – Кстати, я обожаю детей! Я буду рада помочь вам всем встать на этот путь.

– Я восхищен вами, принцесса.

– Спасибо. Вы слишком любезны.

– Вот, возьмите – сказал Оутис, протягивая мне коробку. – Спасибо.

Прощание, похоже, затягивалось, поэтому я схватил Гермалайю за руку.

– Извините, но ее высочество утомилась.

– Мне очень жаль, но нам пора, – сказала Гермалайя, поняв мой намек. – Вы все такие добрые!

Мы даже не успели перенестись оттуда, как выводок детей принялся кричать и бегать. Мне стало жаль жену Оутиса. С другой стороны, мой карман – я имею в виду казну – пополнили еще двести пятьдесят золотых монет. Оутис счел Гермалайю очаровательной, но у него не было нужных нам экономических интересов в Рейнардо или Фокс-Свомпбурге. Зато у него имелись друзья, у которых таковые были.

* * *

Работая придворным магом, я встречался со многими августейшими особами. И из знакомства с ними вынес одну важную вещь: у большинства из них не было доступа к богатству своей страны. Эта власть находилась в руках купцов, землевладельцев и министров. Я знал среди них немало скупердяев – это понятно, ибо, чтобы оставаться богатым, нужно не тратить состояние, которое они или их предки копили всю жизнь, но я недооценил любопытство этих самых людей в отношении королевской семьи. Среди тех, кто желал послушать «Дневник принцессы», было немало жаждущих пройти через знаменитое таинство Торта, которое проводила сама изгнанница Гермалайя. Те, кому это нравилось, делились впечатлениями с другими.

– Кто у нас следующий? – спросил я Машу, которая отслеживала рекомендательные письма и обратные звонки, с помощью чар открывая мой ежедневник. Мы устроили командный пункт в одной из моих старых комнат в замке Цикуты. Королевским гостеприимством пользовалась только лишь Гермалайя, но нам не возбранялось навещать ее в любое время. Я ежедневно доставлял сюда с Базара Нунцио и Корреша. Сам я жил в пустой старой гостинице в лесу на Пенте.

– Вот это круто, – сказала Маша, поднимая вверх кусок пергамента с позолотой. – Спасибо Оутису, который навел нас на него. Бобоно Макуллис Луперкалия. Эй, да он живет в Рейнардо! Он болотный лис! И возможно, уже видел Церемонию Торта раньше.

– Возможно, – согласилась Гермалайя. – Кажется, я уже где-то слышала имя Луперкалия?

Нунцио и Гвидо по моему поручению изучали состояние финансов королевства. Я погрузился в груду бумаг.

– О да, – сказал я, с жадным прищуром глядя на документ. Это была копия кредитного соглашения, заключенного от имени королевского дома Фокс-Свомпбурга и подписанного Матфани и Луперкалией. – Отлично. Матфани покупал у этого парня строительные материалы в кредит и на несколько месяцев просрочил платежи. Тысячи золотых монет! Если мы сумеем его убедить, он станет той самой соломинкой, что сломала спину верблюда. Посмотрим, когда я смогу договориться о встрече с ним.

– Завтра не получится. У вас обоих завтра утром интервью с Боккареллой для Сети Хрустального Эфира. Смотритель Веселья в Киллинеме ждет Скива во второй половине дня.

Я сделал пометку на клочке бумаги.

– Нет проблем. Значит, послезавтра или позже. Разумеется, если вы не против, принцесса. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя измотанной. Знаю, мы постоянно устраиваем вам встречи со множеством людей, но мне кажется, мы обретаем потрясающих союзников.

Я повернулся к Гермалайе. Та сидела на подоконнике и нервно вертела в руках нож для разрезания торта.

– С тобой все в порядке, милая? – спросила Маша, подплывая и садясь в воздухе рядом с ней. Маша при первом же удобном случае предпочитала быть невесомой, и ее яркое летательное кольцо обеспечивало ей необходимое парение. Болотная лисица задумчиво повернулась к нам.

– Просто я скучаю по моим подружкам, по всем моим придворным дамам и по предкам, – сказала она с сокрушенным вздохом.

Я знал, каково ей сейчас. Я сам был изгнанником. Банни не разрешала мне задерживаться в моем новом офисе больше чем на несколько минут. Во время тех редких визитов, когда я заглядывал туда, чтобы оставить деньги и подарки, предназначенные для пополнения казны Фокс-Свомпбурга, когда Гермалайя будет восстановлена на троне, Глип приветствовал меня слюнявым языком, как будто я отсутствовал много лет. Они с Лютиком уныло слонялись по полупустому офису. Нунцио по собственной инициативе иногда оставался там, чтобы поиграть с ними.

– Полезные и обучающие упражнения, – пояснил он мне. – Помогает повысить их интеллект.

Я уверен, он сильно удивился бы, узнав, насколько, на самом деле, умны Глип и Лютик. Лютик по-прежнему держал в поле зрения черный ход на предмет появления наемных убийц. Всякий раз, когда я проверял его, он подмигивал своими тяжелыми белыми ресницами, давая знать, что ни один посторонний еще не пытался вторгнуться с тыльной стороны палатки. Эта информация была тем более важна теперь, когда я знал, что Ааз работает против интересов моей клиентки. Если он сумеет укрепить положение Матфани, бедняжка Гермалайя никогда не вернется домой.

Нашим лучшим оружием было возмущение и финансовые гарантии. Я попросил кредиторов, с которыми мы встречались и которые пока нас слушали, не торопиться, пока мы не будем готовы. Я полагал, что широкий общественный резонанс вкупе с массированным призывом вернуть капитал, которого, как я знал, у Матфани не было, вынудит министра уйти в отставку, что, в свою очередь, позволит принцессе вернуться домой. Оставалось лишь надеяться, что мы сумеем превзойти все, что Ааз придумает для премьер-министра. Никто не мог сказать мне, как его дела или даже чем он занят.

Глава 20

– Тебе не нужно ничего знать, Ааз, – сказала Пуки, даже не удостоив меня взглядом, когда я скользнул на барный табурет с ней рядом.

У меня ушла куча времени, чтобы выследить мою младшую кузину и Паука, женщину с Пента, которую она взяла себе в деловые партнерши. Они сидели в дальнем конце комнаты, подальше от остальных посетителей. Можете не гадать почему: на Пуки был серебристый комбинезон в облипку, увешанный патронташами с карманами и кобурами, и блестящие черные сапоги с остриями вместо каблуков. Паук выглядела скромнее. Глядя на ее выцветшую камуфляжную форму, казалось, будто она сама износила ее чуть ли не до дыр, а не приобрела в военторге. В любом случае, никто в зале не собирался связываться с ними по собственной воле. Полагаю, это включало и меня, но я сделал вид, будто не понимаю намек.

– Да ладно, – заискивающе сказал я. – По крайней мере, скажи мне, есть ли у него проблемы. Ты же знаешь его как облупленного.

– С ним все в порядке, – ответила Пуки, сверля меня желтыми глазами. – Доволен?

– Нет. Тогда в чем дело? Почему бы не помочь мне узнать, в каком направлении он движется?

– Для этого тебе не нужна моя помощь, кузен.

Я с прищуром посмотрел на нее:

– Ты работаешь на него? Может, все же перейдешь на мою сторону? Выложишь все, что знаешь, во имя кровных уз?

Пуки осушила свой стакан и попросила наполнить его снова.

– Я не на его стороне и ни на чьей. Если захочешь, чтобы мы нарыли для тебя инфу, ты знаешь наши расценки. Лично или профессионально, мы в этом не заинтересованы. Окончательный ответ.

– Другие посоветовали тебе не вмешиваться или это полностью твоя идея?

– Согласна я с ними или нет, но твои друзья придерживаются правил. Никаких закулисных игр. Никаких пакостей.

Я пожал плечами:

– Я всегда воспринимал их как что-то вроде намека.

– Мне без разницы. А теперь вали отсюда, кузен. Мы ждем клиента.

Я нервно побарабанил пальцами по стойке бара. Хозяин таверны косо посмотрел на меня, но предпочел остаться вне досягаемости. Я мог бы разнести это заведение в щепки, но что толку?

– Я бы советовал тебе быть осмотрительней. Думай, кого ты впускаешь сюда, – сообщил я ему и, соскользнув с барного табурета, вышел в город.

Пуки была моим последним шансом выудить информацию из моих партнеров или временных союзников. Я решил размять ноги. А там, глядишь, что-нибудь и придумаю.

Я шагал по оживленным улицам, уворачиваясь от других пешеходов и движимых магией машин. Местные жители были как минимум на фут выше меня, но тощими, как жерди. Скамитал вовсе не был задворками вселенной, но в наши дни таковых уже и не сыскать. С ростом доступности гаджетов и чар для путешествий, похоже, не осталось такого места, где бы мне не встретилось знакомое лицо.

Когда я проходил мимо витрины магазина, мне показалось, что я кого-то узнал. Я вернулся на пару шагов и заглянул в окно. Да это же она! Гермалайя, очаровательный маленький враг Матфани. Не собственной персоной, конечно, а ее портрет на карточке, стоящей на стопке тонких книжек на рекламном столе. «Дневник принцессы», – гласила надпись на плакате. Это определенно дело рук Скива.

Я вошел внутрь. Вокруг стола толпились покупатели, как мужчины, так и женщины, и о чем-то оживленно спорили. Более того, они покупали книгу! Я бочком подошел, чтобы лучше разглядеть ее.

Размером где-то между «Войной и миром» и последним графическим романом, «Дневник принцессы» был переплетен в розовую тисненую кожу с изображением наклонной короны, украшенной листьями и шипами. Я взял книгу, открыл ее и начал читать.

Несмотря на вполне обоснованную лояльность моему клиенту, я увлекся этой историей. Первые несколько записей были обычными девчачьими глупостями: комментарии по поводу официальных мероприятий, воспоминания о том, какое платье на ней было. Когда же всплыли первые проблемы с жуками, автор книги не только их осознала, но и указала пальцем на все факты. Болотный лис, который их завез, навлек на себя серьезные неприятности, но проблему все равно нужно было решать. Беда в том, что эти жуки размножались как сумасшедшие. Поскольку они не были местными, в Рейнардо отсутствовали естественные хищники, которые могли бы охотиться на них. Кабинет министров, действуя по совету, принял решение попытаться ограничить проблему Фокс-Свомпбургом.

Вот это герои, подумал я. Гермалайя не говорила об этом прямо, но у меня сложилось впечатление, что, возможно, за этим предложением стояла именно она. На страницах книжки она казалась гораздо умнее, чем в жизни, хотя я все еще не видел в ней качеств, необходимых для каждого настоящего монарха.

Я видел, что Гермалайя способна вызвать всеобщее сочувствие. У нее было будущее как у популярной рассказчицы, но – как у монарха? Матфани поступил правильно, выставив ее за дверь. На одной харизме далеко не уедешь. В какой-то момент для процветания нужно проявить настоящую смекалку и деловое чутье.

Я не настолько глуп и видел параллель между ситуацией моего клиента и моей собственной. На днях в офисе я читал по лицам присутствующих там, что некоторые из них придерживались мнения, что я переступил границы, заявив, что хочу быть президентом корпорации. Если бы они хотели работать на меня, они бы сказали это сразу после ухода Скива. Сам я их об этом не просил. В то время мне меньше всего хотелось выступать в роли поводыря. Тогда я упустил мой шанс, но во второй раз я его не упущу. Изверги не привыкли быть на вторых ролях. Если компания окажется перестроена так, что мы все будем считаться партнерами, на сей раз я хочу быть первым среди равных. С меня довольно.

Я всегда избегал слишком тесных контактов с коллегами, так как не собирался создавать организацию. Как и они, я пришел только из-за Скива. Наверное, в этом и заключалась проблема. Они знали, что я не предан коллективу. Они же были в большей степени склонны к сплоченности. Возможно, в них говорил стадный инстинкт. У извергов он не так развит, как и доверие. Когда мы видим толпу людей, убегающих с криком «Пожар!», мы всегда возвращаемся назад, чтобы проверить, действительно ли что-то горит. И не осталось ли чего-нибудь интересного после того, как все сбежали. В мои планы никогда не входило работать на кого бы то ни было, ни раньше, ни тем более в будущем. Сохраняя дистанцию, я оберегал себя от возможной уязвимости. Теперь же, когда статус-кво был нарушен, я был готов взять на себя инициативу. В нашей группе у меня был самый большой деловой опыт, а также наибольший лидерский потенциал, так почему бы не стать главным? Это мой шанс – шанс доказать всем и каждому мою силу.

– Ты слышала? – сказала стоявшая рядом со мной женщина своей подруге, когда они захихикали над какой-то страницей. – А я вот слышала, что принцесса Гермалайя лично путешествует по измерениям и посвящает людей в тайное общество!

– Вот это да! – воскликнула ее товарка. Я тотчас навострил уши. – И что они там делают?

– Понятия не имею! Я слышала об этом от своей свояченицы. Отец ее тетки – коммивояжер. Он сказал, что был в одном измерении, где церемонию посвящения прошла вся королевская семья. Это был тайный ритуал в темной комнате со свечами, песнопениями и блестками!

– Как же он узнал об этом? – подозрительно спросила ее подруга.

– О, об этом знали все слуги. Они сказали ему, когда он делал доставку. Это звучит так романтично!

– О да, – сказала ее собеседница. – Как бы я хотела там побывать!

Так вот что замутил Скив!

– Простите, – сказал я, одарив их самой заискивающей улыбкой. Они отпрянули на пару шагов. Тогда я поднял выше свой экземпляр книги, чтобы показать, что я такой же, как и они, поклонник и почитатель принцессы. – В каком измерении побывал ваш дядя? Я просто был в другом месте и до меня доходили слухи об этом обществе. Это, случаем, не Импер?

– О нет! – сказала первая женщина. – Это был Октару. Или она ездила и в Импер? О, если бы я только могла путешествовать повсюду, как она. Держу пари, у нее есть шикарная машина, слуги и тиара!

Гламур и тайна, размышлял я, отходя от них. С подобными вещами бороться бесполезно. Насколько я знаю Скива, он наверняка нашел способ заработать на этом деньги, причем немалые.

Мысль о стадном инстинкте подсказала мне одну идею. Я подошел к продавцу и купил эту розовую книжку. Я просто обязан во что бы то ни стало подмочить репутацию Гермалайи. Я должен вызвать негативную реакцию или, по крайней мере, пустить слушок, запустить чат со ссылками на критические отзывы. Тайные общества отлично подходят для того, чтобы заставить слабоумных людишек делать то, на что они бы решились, лишь выпив с полдюжины кружек пива. Я довольно усмехнулся. Эксклюзивность хороша лишь тогда, когда она эксклюзивна. Возможно, я смогу добавить ей популярности. Даже излишней…

А пока мне предстояло решить вопрос с недвижимостью.

Глава 21

Нет ничего лучше ужина с оригиналом.

Граф Дракула

Когда мы проводили из приемной последнюю группу гостей, Гермалайя, как всегда, была сама любезность.

– Спасибо, что включили нас в последний момент, – сказал главный операционный директор Межгалактического Пангаллобанка, энергично пожимая мне руку пятью или шестью тонюсенькими конечностями. – Я слышал о вас всех от своей финансовой волшебницы. Она смотрит на своем гадальном шаре Сеть Хрустального Эфира. Отзыв был настолько восторженный, что мне было трудно поверить в него, но я проверил, спросив нескольких своих друзей. Уличные слухи, как вы понимаете, порой не заслуживают доверия. Знай свои источники, вот что я всегда говорю. Рути!

– Да, сэр! – Рядом с боссом возник бодрый услужливый стоногий секретарь и протянул мне шелковый конверт, который приятно звенел. – Я сплел это сам, сэр! Надеюсь, вам понравится, сэр!

– Большое спасибо, – сказал я, засовывая его в сумку на поясе. – А если вы подумаете еще и о том, о чем я упоминал ранее?..

– Непременно, – сказал главный операционный директор. – Мы держим средства в нескольких маленьких банках в разных измерениях, – хотя и в не тех масштабах, что гномы Зоорика, – пока что держим. Я дам вам знать. А пока скажите мне, могу ли я чем-либо помочь этой прекрасной леди.

Один из гаджетов Маши катался по полу, собирая блестки и крошки. Я вытащил небольшой сверток и пересчитал монеты.

– Как наши дела, босс? – спросил Нунцио.

– Неплохо, – сказал я. – Еще двести монет.

– Отлично, не так ли? – спросил Корреш. – Куда дальше, Маша?

– Как бы это сказать… – Моя бывшая ученица почему-то смутилась. – Я не хотела говорить об этом, пока вы готовились принять посетителей, но… их больше нет.

– Почему? – спросил я. – Ведь всего пару дней назад от них не было отбоя! Мы дали много хороших интервью в полудюжине измерений. Дневник Гермалайи скоро будет переиздан.

– Я знаю, – грустно сказала Маша, потирая большим пальцем крупный камень на своем браслете. На стене возник список. Я впился в него глазами. Все имена на нем были вычеркнуты. – Сегодня утром я получила кучу отмен. Мне очень жаль, Скив. Я понятия не имею, что пошло не так. Все любят ее, но похоже, что никто больше не хочет проводить Церемонию Торта.

– Почему? Мне казалось, что ракурс «принцесса в изгнании» делает свое дело.

– Так и есть! Судя по пожертвованиям, вплоть до настоящего момента он работал безотказно.

Я побарабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Хорошая реклама плюс хорошая молва не могут равняться отсутствию интереса.

– Это означает, что кто-то активно вмешивается, – сказал я.

– Вот и я того же мнения, – сказал Корреш. Рядом с Гермалайей он временно снял личину Большого Грызя. Все-таки обсуждать стратегию в односложных предложениях было довольно неудобно.

– Мне тоже так показалось, – сказала Маша.

– Но зачем кому-то пытаться запретить людям есть Торт? – удрученно спросила Гермалайя. – Это ведь так полезно! Неужели это происки негодяя Матфани?

– Именно! Думаешь, без Ааза здесь не обошлось? – спросил я. – Ведь он хочет победить.

Корреш уставился на меня своими разными глазами:

– Послушай, Скив, как ты вообще мог такое подумать о нем?

Я устыдился самого себя.

– Наверное, я просто так зациклен на нашем с ним споре, что способен убедить себя в чем угодно. Извини.

Корреш хохотнул. Для столь сдержанного человека, как он, его смешок прозвучал необычайно грубо.

– Нет, Ааз тут ни при чем. Он убежден, что способен выиграть спор, не утопив тебя, старик. Ему это нужно. Подумай сам. Ты ведь прекрасно знаешь Ааза. Если бы он задумал ставить тебе палки в колеса, он бы ни секунды не колебался, не так ли? Проявил он хоть раз милосердие к сопернику?

– То есть он не считает меня достойным соперником, а?

– Гордость и все такое прочее? Ну-ну, Скив. Скажи лучше, он когда-нибудь тебя переоценивал, а?

Я постарался взять себя в руки. Это было правдой. Ааз всегда думал, что я облажаюсь, сколько бы раз мне ни удавалось добиться успеха. Почему на этот раз все должно быть иначе?

– Но если проблема не в Аазе, значит, есть кто-то еще. Кто?

Маша вручила мне пачку отказов.

– Спроси у людей, которые нам отказали.

Как измерение, в котором можно весело провести время, Киллинем уступал только Вейгасу. Я шагал мимо комедийных клубов, цирковых палаток и сотен уличных музыкантов. Прямо передо мной парень на ходулях выпустил в воздух длинную струю огня. Под рев толпы, собравшейся поглазеть, я отклонил ее с помощью магии и отбросил обратно ему. Сейчас я был не склонен к юмору и шуткам.

– Смотритель Веселья не включил вас в свой график, – сообщил мне красноносый клоун, когда я у стойки назвал себя и нашу группу.

– Неправда, включил, – возразил я. За время работы в Корпорации М.И.Ф. я научился читать вверх ногами. – Вон там. «Принцесса Гермалайя и ее свита».

Клоун посмотрел на меня свысока поверх своего круглого красного носа. И нос этот был не наклеен; нет, он был самым настоящим.

– Вас отменили, дружище. Забудьте об этом.

Я доверительно склонился над столом:

– Послушайте, у нас на сегодня назначена встреча. Я вижу, что в данный момент у него больше ничего нет. Это сама принцесса Гермалайя. – Я кивнул через плечо. Гермалайя пошевелила ему двумя пальцами. Клоун натянуто ей улыбнулся. – Я всего лишь задам ему пару вопросов, а? Прикола ради.

Ни один юморист в Киллинеме не согласился бы пройти мимо подобного вызова.

– Хорошо, друг. Я посмотрю, что могу для тебя сделать.

Он сел на велосипед высотой в фут и покатил на нем к ярким дверям в задней части комнаты. С потолка опустилось похожее на слоновий хобот сопло… и – вжик! Его со свистом затянуло вверх, словно дом во время урагана. Я смотрел на происходящее как зачарованный.

Как раз в тот момент, когда я задумался о том, как мне применить этот трюк в своем собственном офисе, сопло появилось снова и выплюнуло клоуна и его велосипед обратно в комнату.

– Смотритель уделит вам минутку своего бесценнейшего времени, – сообщил нам клоун.

– Я не знаю, почему вы потрудились прийти, – сказал Смотритель. Его красный нос имел куда более патрицианскую форму, нежели у его секретаря, а его балахон и туфли были из белого шелка. – У нас здесь, в Киллинеме, хватает своих дешевых номеров. Мне не нужна очередная дешевка.

– Дешевка! – пробормотал я. – Ты же плакал, когда я дал тебе услышать собственные слова принцессы.

– Слезы клоуна для нас священны, – сказал Смотритель. – Да, я был тронут ее тяжелым положением. Я даже готов был устроить прослушивание. Хотел убедиться, что ваш номер именно то, что я хотел бы предложить вниманию более широкой публики в этом измерении. Но потом я понял: он совершенно не оригинален. Он избит и банален. Вы пытались давить на мои эмоции. Здесь, в Киллинеме, это преступление. Вам повезет, если мы не подвергнем вас публичному избиению клоунской битой!

– Дешевка? – возмутилась Гермалайя, округлив глаза.

– Избито и банально? – вторил ей я.

– Никто не смеет даже пальцем тронуть мистера Скива или кого-либо еще, – заявил Нунцио, сунув руку в нагрудный карман.

– Минутку, – вмешалась Маша, вторгаясь своими дородными телесами в нашу гущу, словно оранжевая грозовая туча, заслоняющая солнце. – Не заплетайте ваши трусики в косу! Что заставило вас изменить ваше мнение? – спросила она, похлопав накладными ресницами перед носом Смотрителя.

– Вскоре после того, как вы посетили меня, я услышал, что тысячи горожан получили приглашения на Церемонию Торта. Я сам его получил. И подумал, что это было довольно… безвкусно.

Я вопросительно поднял брови:

– Кто еще мог так скоро предложить тот же опыт?

Теперь настала очередь Смотрителя удивиться.

– Я вижу, ты мне не веришь. – Он повернулся к пажу в клетчатой тунике арлекина и шутовском колпаке с бубенчиками. – Пидрол, принеси эти листовки.

Паж торопливо выбежал из комнаты. Через мгновение он вернулся с парой свитков в руке. Один, в котором я узнал наш собственный, был экземпляром обложки «Дневника принцессы» с действительно хорошим портретом Гермалайи с ножом для резки торта в руке. Другой – явно вышел из-под ручного пресса или фотографического принтера. На первый взгляд они напоминали письма, которые мы разослали с просьбой об интервью, но скорее походили на рекламные листовки.

– Дешевка, – сказала Маша. – Похоже на рекламу борделя.

Смотритель кивнул:

– Согласен. Вот почему я отверг оба.

Я решил не отступаться:

– Но вы же видите, что принцесса Гермалайя предлагает оригинальный ритуал. Почему бы не прийти и не получить удовольствие от ее церемонии?

– Видите ли, – сказал он таким тоном, словно щадил мои чувства. – Она уже не казалась такой… эксклюзивной. Ведь она проводилась на Базаре. А эти, – добавил он с видом, который совсем не вязался с его обличьем клоуна, и вытащил нечто из коробки с документами, которую ему вручил паж. – Эти куклы. Они попросту вульгарные. Не могу поверить, что приличный человек мог дать согласие на использование собственного лица.

– Фигурка Королевы Торта, – прочитал я на коробке. В картоне было вырезано отверстие в форме кошки, в котором виделась кукла высотой в фут. Она напоминала миниатюрную болотную лисицу с белым мехом и черными подпалинами. В руке у нее был миниатюрный ножик для резки тортов. Когда вы нажимали кнопку на спине, кукла двигала крошечной ручкой взад и вперед, довольно точно имитируя ловкие движения Гермалайи по разрезанию торта.

– Согласись, это похоже на нее, – сказал Нунцио.

– Неужели они продают мои изображения? – спросила Гермалайя. Она выхватила коробку из моих рук и с нарастающим ужасом посмотрела на нее. – Мистер Скив, это возмутительное свинство с вашей стороны! Неужели для вас нет ничего святого?

– Я не давал на это разрешения, – возразил я и перевернул его, чтобы найти название компании или адрес. – «Новинки Асфодила, переулок Бумажной Вешалки». Это тоже с Базара!

Маша пожала плечами:

– Ничего удивительно. Все, что подрывает хорошую идею, почти наверняка происки деволов.

На меня внезапно снизошло вдохновение, и оно мне не понравилось.

– Или же деволы кого-то предупредили, – сказал я. – Думаю, нам стоит пойти посмотреть, что там происходит. Спасибо за ваше время, Смотритель.

– Не за что, – сказал одетый в белое клоун, жестом указав нам в сторону вакуумного эжектора. – Приходи ко мне, если у тебя будет нечто по-настоящему оригинальное.

Глава 22

Это совершенно не похоже на меня.

Барбара Миллисент Робертс

Я был так зол, что плохо соображал. Я телепортировал нас на Базар так стремительно, что даже не подумал, где мы появимся. К счастью, в тот момент мои инстинкты оказались умнее моих мозгов. Мы вынырнули аккурат перед нашей палаткой корпорации М.И.Ф. Я подсознательно перенес нас на мою старую территорию.

– Э-э-э, – смущенно промычал я, не зная, как объяснить товарищам мой выбор. – Дело может принять некрасивый оборот. Не думаю, что нам следует впутывать в него принцессу. Я бы предпочел поместить ее в безопасное место.

– Ее можно спрятать в нашей палатке, босс, – предложил Нунцио. – Никто не посмеет прикоснуться к ней на нашей территории.

– Как насчет чайку, ваше высочество? – спросил Корреш с поклоном, который для парня его габаритов был верхом изящества. – Боюсь, я буду не столь элегантен, как вы, но я уверен, что чашечка чая вам не повредит. Возможно, вы хотели бы немного отдохнуть. У вас выдался крайне напряженный день.

Гермалайя пребывала в явном душевном раздрае.

– О, вы самый заботливый из всех, кого я знаю, но я должна пойти вместе с мистером Скивом.

– Лучше не надо, дорогая, – сказала Маша. – Даже будь все это законно, зачем тебе заниматься такими мелочами? Пусть о тебе позаботится Корреш. Мы обязательно вернемся.

– Но я должна пойти с вами, – возразила принцесса. – Разве они не эксплуатируют мой образ?

– Лучше не вовлекать тебя в эти дела, куколка, я имею в виду принцесса, – сказал Нунцио, похлопав ее по руке. – Не волнуйся.

Корреш отвел ее в палатку.

– Сюда, ваше высочество. Возможно, вы и я сможем обсудить другие обычаи вашего, самого увлекательного, измерения… – Откидная створка захлопнулась за ними.

Мы втроем зашагали к переулку Бумажной Вешалки. Я принял мой привычный облик древнего и могущественного мага. Маша надела все волшебные украшения, какие только нашлись в ее сумке. Нунцио сунул руку в карман. Я знал: он пересчитывал стрелы своего мини-арбалета. В наши планы не входило подвергать себя риску.

На протяжении всего пути я то и дело натыкался на копии листовок, которые нам показал Смотритель Веселья. «Знаменитая церемония Рейнардианского Торта! Развлечение для всей семьи. По разумным ценам!» – кричали они. Кто-то облепил ими весь Базар. Увы, наше преимущество самым прискорбным образом таяло буквально на глазах. Что это? Неужели происки Ааза, решившего отобрать у нас наш главный источник финансирования?

Когда мы подошли к двери палатки Асфодила, не было никаких сомнений в том, что мы нашли место изготовления фигурок Гермалайи. К кожаной занавеске были пришпилены куклы всех видов и форм. Прямо в центре витрины красовалась кукла-принцесса в комплекте с серебряным аксессуаром. Деволские детишки, в основном девочки, трогали игрушки и клянчили их у своих многострадальных родителей. Краснокожий девол за заваленным товарами столом, узколицый и узкоглазый, с раздвоенной бородкой, повернулся ко мне и расплылся в улыбке.

– Чем могу вам помочь, уважаемый сэр? – спросил он бархатистым голосом.

Я схватил с витрины фигурку «Королевы Торта» и помахал ею у него перед носом.

– Для начала ты мог бы перестать их продавать.

– Ты в своем уме? – крикнул девол, переходя в одном предложении от баритона к сопрано. – С какой стати я должен это делать?

– Потому что у тебя нет разрешения использовать образ этой женщины, – сказал я. – Это принцесса Гермалайя из Рейнардо. Я ее официальный представитель. Может, ты слышал обо мне? Я – Скив Великолепный.

– А я – Асфодил Совершенно не Впечатленный! Видите? – спросил он своих потенциальных покупательниц. – Я продаю вам куклы настоящей живой принцессы, а этот дуралей хочет, чтобы я отнял их у вас!

– Принцессы? – пискнули девочки, навострив заостренные ушки. – Настоящей? – Подлетев к стенду на столе, они принялись хватать картонные коробки.

– Нет! – заявил я, вырывая кукол у них из рук. Девочки расплакались. Их родители в ярости набросились на меня.

– Что вы делаете с нашими детьми?

– Вор! Вор! Мы позовем власти!

– Минутку, Скив, – мягко сказала Маша и, забрав у меня коробки, раздала их девочкам, словно колоду карт. – Ты решаешь не ту проблему.

Я хмуро взглянул на Асфодила:

– Откуда ты узнал про Гермалайю?

Девол посмотрел на меня, как на слабоумного.

– Да она повсюду! Я вчера за завтраком увидел ее в хрустальном шаре и в срочном порядке заказал партию кукол с моей фабрики. Это же мгновенная реклама! Почему бы не навариться на ней? Я имею в виду подарить этим милым детишкам фигурку из текущих событий? – он улыбнулся девочкам.

– Потому что, – сказал я, надвигаясь на него с одной стороны, тогда как Нунцио подходил с другой, – это может иметь серьезные последствия.

Девол почувствовал, как ему в грудную клетку уперлась стрела арбалета Нунцио. Деволы, хотя и нечистые на руку горлопаны, по большому счету почти все как один трусы.

– Если ты так говоришь… Как насчет того, чтобы войти ко мне в долю? Скажем… два процента от выручки?

У меня имелось другое предложение.

– Предположим… ты перестанешь их делать, но у тебя останется фабрика и магазин?

– Да кто ты такой, чтобы мне угрожать?

– Он – Скив Великолепный, – сказал Нунцио. – Он сам тебе только что это сказал. Мне казалось, ты слушал.

– Твое имя больше ничего не значит, старина. Ничто из того, чем ты мне грозишь, меня не остановит. Твоя Гермалайя – публичная фигура. У нее нет особых прав на собственный имидж. Я проконсультировался.

– И что тебе сказали?

Асфодил ухмыльнулся:

– Тот парень сказал мне, что твоя песенка спета. По его словам, из тебя вышел боевой дух. Ты утратил все свое влияние. Все, чем ты дышишь, – это просто горячий воздух.

– Кто тебе это сказал?

Девол высвободился из нашей хватки.

– Забудь. Я не разглашаю своих источников.

Я был в ярости.

– Значит, это Ааз!

– Ты этого не знаешь, красавчик, – сказала Маша, но выражение лица Асфодила подсказало мне: я попал в яблочко. Ааз сказал этому парню, что-де моя песенка спета! Он ославил меня на весь Базар! Этот… извращенец!

– Я покажу тебе, насколько я бессилен, – сказал я, откидывая рукава. Асфодил вскинул подбородок.

– Давай, сразись со мной, верзила пентюх. Я расскажу всем, что Великий Скив боится конкуренции! В последнее время ты не слишком-то светился здесь, а? Поговаривали, будто у тебя сдали нервы. Это так? Напасть на одну из этих малышек? На глазах у множества свидетелей?

Я остановился. То, что он подначивал меня, означало одно: девол рассчитывал нажиться на споре. Все признаки этого были налицо. Мне уже и раньше доводилось пару раз бывать в таком положении. Мне это не понравилось, однако я сдержался.

– Ты даже не стоишь того, чтобы я обсуждал это с тобой, – надменно произнес я. – Пойдемте отсюда, друзья мои.

И я, ненавидя его всеми фибрами души, но абсолютно не желая уступить ему ни на дюйм, удалился. Впрочем, после того, как я сделал всего три шага, Асфодил был уже рядом со мной.

– А как насчет процента? Неужели ты просто так уйдешь? Когда я неуполномочен!

Я позволил себе легкую ухмылку. Он надеялся, что я или буду драться с ним, или соглашусь войти с ним в долю. На что он, в общем-то, тоже не рассчитывал. Кажется, я чему-то все-таки научился.

– Неуполномочен, неаппетитен и неважен, – отмахнулся я и, оставив его посреди толпы канючащих куклу маленьких девочек и их родителей, зашагал прочь. Думаю, те уже учуяли выгоду и сейчас начнут требовать скидку. Я прошел полквартала, прежде чем позволил ухмылке овладеть всем моим лицом.

– Похоже, Асфодил потеряет часть денежек.

– А как насчет кукол? – спросил Нунцио. – Ему с фабрики привезут новых.

– Как бы мне ни было неприятно это говорить, нам придется закрыть на это глаза. Просто игнорировать их, – сказал я. – Мы… Я сделал ее публичной фигурой, да. Это моя вина. Если же мы поднимем шум из-за этих кукол, это привлечет к нам еще больше внимания.

– Давай я вернусь туда и попробую договориться с ним, босс, – взмолился Нунцио. – Он должен понести наказание за нарушение наших авторских прав.

– И он его понесет, но не напрямую, – сказал я. – Думаю, позже я возьму Глипа на прогулку.

Нунцио усмехнулся:

– Возможно, это будет тот день, когда его не станут учить послушанию.

– Очень на это рассчитываю. Самозванцам, являющимся на Церемонию Торта, следует перекрыть кислород. Ведь это, образно выражаясь, отнимает у нас хлеб с маслом.

Глава 23

Подражание – самая искренняя форма лести.

Китайское агентство по соблюдению авторских прав

– Это тот самый адрес, – сказала Маша, когда мы обогнули примерно восемь углов.

На вид это было похоже на обычную пекарню. Я втянул голову в плечи, чтобы пройти под полотнищем из мешковины, прибитым к дверному проему. Внутри стайка деволских ребятишек с завязанными глазами играли в «Приколи костюм к бесу». У каждого малыша в руках был вырезанный из бумаги невероятно уродливый костюм, который они по очереди пытались пришпилить к картинке беса в красном фланелевом колпаке. Девол выглядел не более смущенным, чем я.

– Всем привет! – поздоровалась симпатичная немолодая деволка. – Вы один из родителей? Ой, погоди, да ты ведь пентюх! Не обижайся. Чем я могу тебе помочь?

Я огляделся по сторонам. Это определенно было то самое место. По большой комнате были повсюду расставлены имитации, причем дешевые, всех прекрасных ритуальных инструментов Гермалайи, вот только это отнюдь не был ее оазис покоя.

– Это ты проводишь церемонии Рейнардианского Торта?

– Конечно! Ты только что пропустил ее! Мы уже закончили. – Поймав одного из пробегавших мимо детей, она вытерла с его чумазого лица налипшую глазурь.

– Но ведь… все это дети, – сказал я, оглядываясь.

Деволка с вызовом подбоченилась.

– Разумеется, это для детей! – заявила она, глядя на меня так, будто я выжил из ума.

Я попытался найти объяснение.

– Да, но пришпиливание хвоста дракону – это часть священных обрядов Фокс-Свомпбурга. Используя другую картинку, вы обесцениваете его. Вы обесцениваете исторический ритуал!

– Приятель, если ты будешь и дальше орать, я оторву тебе руку. Эти дети веселятся!

– Я – Скив Великолепный. И представляю здесь законные интересы принцессы Гермалайи Фокс-Свомпбургской. Вы не имеете права этого делать.

Деволка злобно зыркнула на меня:

– Дружище, мне без разницы, кто ты такой, но если ты напугаешь этих детишек, я поставлю тебе под глазом такой огромный фонарь, что он покроет даже твою задницу.

– Выслушайте меня… – начал было я.

Деволка опустила свою рогатую голову, склоняясь до тех пор, пока мы не оказались с ней лицом к лицу и носом к носу.

– Это ты выслушай меня, тощий пентюх. Ребятишкам это нравится! Я не собираюсь отказываться от выгоды только потому, что ты так говоришь.

– Успокойся, успокойся, – вмешалась Маша.

– Нет, я этого просто так не оставлю, Маша, – заявил я. – Тем более второй раз за один день!

– От тебя это и не требуется, Скив. Одну минутку.

Она положила на плечи деволки мощную мясистую руку и молча отвела ее в сторону. Сквозь шум и гам, который устроили дети, я пытался подслушать их разговор. Мне удалось разобрать слова «… настоящий… взрослый… подрядчик… эксклюзивно для базара… дети». Когда она вернулась ко мне, деволка широко улыбалась.

– Мистер Скив, ваша помощница рассказала мне о том, чем вы занимаетесь. Извините, что я вмешиваюсь в столь достойное предприятие. Кстати, меня зовут Хепзибилта. – Она схватила мою руку в свои и несколько раз крепко ее пожала. – Простите, что не представилась, но от этих детей можно сойти с ума. Просто чудо, что в конце дня я еще помню о том, что должна вернуться домой.

Слушая ее, я старался не выдать своих подозрений. Деволов не так-то просто было уломать, если только вы не держали их над бочкой, в которой они могли разглядеть для себя какую-то выгоду.

– Итак, мой партнер, ответь, она приняла предложенные нами условия? – спросил я Машу, стараясь не подавать виду, что пребываю в полном неведении.

– Да, начальник, без малейших колебаний… Похоже, ей эта идея тотчас пришлась по душе. Да и кому бы это не понравилось?

– Действительно? – с важным видом осведомился я.

– Да, действительно, – не без смущения ответила Хепзибилта. – В смысле, я услышала об этом в Сети Хрустального Эфира, и это было похоже на детский праздник! Я это к тому, что у меня уже есть пекарня. То, что дети приходят сюда на вечеринку, казалось естественным продолжением моего дела. У меня и в мыслях не было вторгаться на твою территорию. Ты ведь Скив Великолепный! Я совершенно забыла о тебе… я имею в виду, тебя давно не было в наших краях. Мне казалось, теперь ты, как говорится, чересчур задрал планку.

Ее слова больно задели, но это была не ее вина. Я доброжелательно посмотрел на нее:

– Я уверен, ты не хотела никого оскорбить. Значит, договорились?

– Ты еще спрашиваешь! – сердечно воскликнула матрона. – Я получаю двухлетние эксклюзивные права на Базаре на проведение этой церемонии для детей, с возможностью продления договора по истечении этого срока. И я буду учиться, чтобы стать настоящим Мастером Торта. Жду не дождусь, когда это случится. Потому что пока это была лишь рекламная акция. Э-э-э… вы не будете возражать, если толкование слова «дети» будет несколько расширено? Иногда я приглашаю сюда подростков, а время от времени провожу студенческие вечеринки?

– Пока у них нет своих детей, они могут считаться детьми, – успокоила ее Маша. – Как говорится, двадцать девять – это новая девятка.

– Ну, хорошо, – с сомнением в голосе сказала деволка. – Звучит честно. Но ваш гонорар? Двадцать процентов от общей выручки – это… э-э-э… слегка многовато.

– Если учесть, что в обмен на это ты сможешь именовать себя официальным представителем Фокс-Свомпбургской Церемонии Торта, это сущие крохи. Но… поскольку ты, кажется, работаешь в дружественной и гигиеничной обстановке… – я взглянул на Машу, ожидая ее одобрения, и получил его, – меня устроят пятнадцать процентов.

– Все равно многовато. Десять?

Я развел руками:

– Двенадцать с половиной. Великолепный Скив не торгуется.

– Так все говорят, приятель. Но ладно. Еженедельная инкассация меня устроит. Я как раз плачу всем своим поставщикам.

– Полагаю, что за соблюдение эксклюзивности будешь отвечать только ты? – Я посмотрел на нее из-под опущенных бровей.

– Дорогой мой, можешь на это рассчитывать. Мой муж – Меттро. Надеюсь, ты слышал о нем?

Меттро держал крупную подпольную сеть вышибал, которые работали на Базаре, но за определенную плату оказывал услуги и другим измерениям. Мне ни разу не потребовались его услуги, но я слышал, что он работал по разумной цене и был готов отправиться куда угодно.

Я приподнял бровь:

– Да, я слышал.

– Значит, никаких проблем. Детишки получают свой торт и едят его. – Хепзибилта разразилась грудным смехом, от которого затряслись все ее пышные телеса. – Ну, ты понял?

– Я… понял.

Увидев, как я пожал руку новому партнеру по бизнесу и выбежал из магазина, Маша просияла. Мы с ней свернули в переулок, и там я сбросил маскировку.

– Уфф, – выдохнул я.

– Неплохо, – согласилась Маша. – Лишняя копеечка в кошелек. Я посмотрела ее бухгалтерские книги. Она уже получает почти десять золотых монет в неделю.

– А по мне, так это звучит весьма скромно, – возразил я. – Здесь у нас, на Базаре, десять золотых монет – ничто. – Я повернул было назад. – Может, обойдемся десятью процентами. Или пятью.

– Полегче, мистер Горячие Штанишки, – сказала Маша, хватая меня за руку. – Не давай своему сердцу вмешиваться в истинную причину, почему мы это сделали. Гермалайе нужны деньги, но ты же не хочешь, чтобы кто-то решил, будто ты слабак. Ты отлично разрулил сложную ситуацию. Давай вернемся к Банни и сдадим выручку. У нас сейчас дела идут чертовски хорошо. Не забывай об этом.

Мы вернулись и передали сегодняшний навар Банни. Та, склонив голову, выслушала наш отчет о проделанной за день работе.

– Кстати, Скив, мне подумалось, что тебе стоит застолбить за собой дополнительные права, – сказала она. – Без обид, но мне странно, почему ты до сих пор этого не сделал.

Я почувствовал, что краснею, но она была права: я не мог отнять у Маши ее славу.

– Хорошо, – сказал я. – Отнеси этот контракт на счет опыта. Гермалайя получит деньги, независимо от того, чья это идея.

– Нет, – сказала Маша. – Это его деньги, Банни. Во время полевых операций мы работаем как одна команда. Так было всегда. Мы дополняем сильные и слабые стороны друг друга. Я была там. И просто вмешалась. В конце концов, он бы обошел Хепзибилту, но он начал разматывать проблему не с того конца, и это заняло бы гораздо больше времени. Я лишь прорубила часть зарослей. В конце концов, переговоры завершил Скив.

Банни улыбнулась ей. За эти годы эти двое успели подружиться.

– Ладно, – сказала она. – Я поняла.

И она внесла наш доход под моим именем. Я с облегчением вздохнул. Несмотря на неудачи и разочарования, я собрал довольно приличную сумму. Но мне не давала покоя мысль о том, какие еще ловушки расставлял мне Ааз. Похоже, что мне тоже придется приготовить ему пару сюрпризов.

Глава 24

– Пойдемте, – сказал я, таща за собой Дервину по сырому и холодному коридору замка Фокс-Свомпбург. Многие поколения предков Гермалайи смотрели на меня сверху вниз из причудливых золотых рам между настенными светильниками, излучавшими слабый голубой свет. – Он будет рад вас видеть.

– Но разве нас не ждут? – спросила гномша. Суетливое маленькое существо продолжало барабанить кончиками пальцев по своему круглому животику.

– Всенепременно, – заверил я ее.

Большая часть коридора пустовала, поскольку примерно половина слуг и почти все придворные были уволены. Я знал, куда мы идем, потому что заметил двух стражников, застывших по обе стороны от двери в двух третях пути дальше по коридору. Когда мы проходили мимо, Дервина занервничала. Я списал это на местную униформу. Поверх своих и без того свирепых морд стражники носили бронзовые шлемы в форме голов кровожадных волков с работающими челюстями и анатомически правильными зубами, отчего у каждого из них был почти такой же устрашающий оскал, как и у изверга. Меховые накидки на их плечах выглядели так, будто были содраны со спин побежденных врагов. Дервина испуганно ахнула.

– Привет, парни, – сказал я, хлопнув того, что стоял справа, по плечу, когда мы проходили мимо. – Начальник ждет меня.

В их обязанности явно не входило спрашивать почему, поскольку они не преградили нам дорогу. Зато по ту сторону двери нас остановил ледяной взгляд самого Матфани.

– Что привело вас сюда, мистер Ааз?

– Бизнес, – ответил я как можно дружелюбнее, надеясь пробудить в нем такое же настроение. Увы, моя уловка не сработала. Взгляд премьера стал еще холоднее.

– Мистер Ааз, я сообщил вам, что, прежде чем врываться ко мне, вам стоит договориться о встрече. Я крайне занят большую часть времени и не могу взять и бросить все по вашей прихоти. Возможно, я недостаточно впечатлил вас важностью моей должности и того уважения, которое проистекает из нее?

– Конечно… да, конечно, – заверил я его. – Именно поэтому Дервина так хотела встретиться с вами лично.

Я отступил в сторону. Гномша склонила голову над сложенными руками. Матфани взглянул на нее поверх очков и поднялся на ноги.

– Мэм, прошу прощения. Боюсь, я просто не увидел вас там.

– Возможно, нам лучше уйти, мистер Ааз, – нервно произнесла Дервина. – Что, если премьер-министр Матфани слишком занят?..

– Вовсе нет, мэм, – сказал Матфани, автоматически включая любезность. Он обошел заваленный документами стол и протянул ей руку. –  Добро пожаловать в Фокс-Свомпбург. Чем мы можем вам помочь?

– Леди ищет что-то скромное, вроде библиотеки или симфонического зала, – сказал я. – Что у вас есть?

Матфани вымучил улыбку.

– У нас есть пара прекрасных библиотек, мэм, – сказал он. – Концертный зал, где выступает оркестр, а также оперный театр. Оба довольно популярны.

– Я могу показать их вам на карте, – сказал я, размахивая картой. Я взглянул на его стол и на нашу клиентку. Я угрохал несколько недель и дал полдюжины взяток, чтобы поймать в наши сети представителя банковской индустрии Зоорика. Дервина, единственная из банкиров, выразила согласие поговорить со мной о Фокс-Свомпбурге. Очевидно, их облигации упали ниже рейтинга F, и никто в Зоорике не пожелал даже упомянуть о Фокс-Свомпбурге и деньгах в одном предложении. Ей понравилась идея культурного центра с ее именем, но, будучи еще более осторожной, нежели Гик или Грибальди, она хотела сначала увидеть его своими глазами. От нас требовалось ее впечатлить. – У вас тут мало места. Давайте перейдем в тронный зал и взглянем на карту.

– Давайте не будем, сэр, – так же твердо сказал Матфани. – Это мой кабинет. Здесь я занимаюсь делами. Прошу вас, позвольте мне, мэм?

Он проводил Дервину к своему креслу и помог ей сесть. После чего позвонил в колокольчик, стоявший на его столе. В дверь заглянул один из охранников в маске, и Матфани подозвал его:

– Будь добр, ступай на кухню и принеси этой даме угощение, понял? Вы предпочитаете кофе, чай или чего-то покрепче?

– О, чай, спасибо!

Лично я предпочел бы что-нибудь покрепче и в приличном количестве, но Матфани проигнорировал меня и мои пожелания. Он тщательно убрал все со стола и развернул карту лицом к нашей гостье. Вскоре на тележке, которую толкала угрюмая служанка в розовом переднике с оборками, прибыл чай, и Матфани взял на себя обязанности хозяина. Он всячески суетился перед Дервиной, даже поставил для нее чашку так, как ей нравилось. Наконец я выловил его одного у двери, когда он вышел попросить на свой стол еще несколько ламп.

– Послушай, приятель, – прошипел я ему, – эта чувиха может означать кучу денег. Я не хочу, чтобы она думала, что между нами какие-то терки. Ты уже несколько дней на меня дуешься. Ты чем-то недоволен? Давай выкладывай. Тебе нужна моя помощь или нет?

Матфани выпрямился во весь рост и посмотрел на меня сверху вниз.

– Мне по-прежнему не дает покоя та встреча в ваших офисах, сэр. Мне нужна ваша помощь ради процветания королевства, сэр, но я не потерплю, чтобы вы очерняли имя нашей принцессы!

Я презрительно фыркнул:

– Бывшей принцессы, приятель, позволь мне напомнить тебе, ведь кто как не ты выгнал ее. Или уже позабыл?

Матфани явно оскорбился.

– Исключительно в интересах нации, как я сказал вам, но вы должны понимать, я по-прежнему питаю к ней огромное уважение.

– Хорошо! – прорычал я. – Я больше не буду ее оскорблять. Но эта гномша – серьезная кандидатура. Она хочет, чтобы ее имя было увековечено в Фокс-Свомпбурге. Очаровывай ее и дальше, и это окупится золотом, понято? Разве процветание не равно уважению?

– Я должен поговорить с вами об этом, мистер Ааз, – начал Матфани.

– Потом, – сказал я. – Вам понравился чай, мисс Дервина?

– Да, да, – ответила банкирша-гном и, моргая, посмотрела на нас. – Это весьма любопытная возможность, премьер-министр. Признаюсь, я заинтригована. Нематериальные активы практически никогда не имеют балансовой стоимости. В следующем году я планирую выйти на пенсию, и то, что мое имя будет начертано на зданиях, станет своеобразным наследием. Оно будет согревать мне душу, когда я отойду от дел. Вы можете показать их мне?

– Они вон там, – сказал Матфани. – Это старая библиотека, прямо напротив замка. Новая библиотека – это здание рядом с университетом, на окраине города. Еще одна новая библиотека вот здесь. Которая из них вам пришлась по душе?

– Мне нужно видеть их своими глазами, чтобы решить, – ответила Дервина. – Я никогда не покупаю недвижимость без тщательного осмотра. Мы, гномы, весьма осторожны по своей природе.

– Надеюсь, мэм, вы понимаете, что на самом деле вы не покупаете здание, о котором идет речь? – спросил Матфани более настойчиво, нежели обычно. – В обмен на вознаграждение вы получаете право присвоить ему ваше имя, верно?

– Я все понимаю, сэр, – ответила Дервина. – Но, возможно, также за дополнительный гонорар вы позволите мне разместить на указанном здании стильную мемориальную доску с моим именем, причем гонорар должен предусматривать размещение доски на неограниченный срок? В этом случае я готова увеличить сумму пожертвования. Вас устроила бы… тысяча?

Тысяча! От радости я едва не заорал вслух.

Лицо премьер-министра прояснилось.

– Эта сумма нас устроит, мэм. Я буду счастлив сопровождать вас по разным достопримечательностям, какие вы только пожелаете осмотреть. Но только хочу предупредить заранее: в последнее время у нас возникли небольшие проблемы. Возможно, вы увидите вещи, которые, я надеюсь, вас не слишком расстроят.

– Я в курсе нашествия жуков, премьер-министр, – сказала она.

– Это не совсем то, – сказал Матфани, многозначительно посмотрев на меня. Я тотчас понял, что меня ждут новые дискуссии, хотя понятия не имел почему. – Но если вы не возражаете, пойдемте поскорее. Я понимаю, ваше время ценно. – Он отодвинул ее стул и выставил вперед локоть. – Сюда, мэм. Сэр.

Я поплелся следом за ним. Герольды у дверей подняли длинные трубы и протрубили сигнал. Стражники, когда мы подошли к ним, распахнули перед нами огромные входные двери. Матфани гордо прошествовал в них под руку с Дервиной. Я последовал за ним и тотчас замер на месте.

Увидев то, что Матфани назвал «небольшой проблемой», я невольно воздал ему должное за его хладнокровие.

– Что это, черт подери? – спросил я.

– Уверен, такого вы не ожидали, – сказал Матфани.

Я присвистнул:

– Кроме шуток!

Внутренний двор замка ничем не отличался от тысячи ему подобных замкнутых пространств внутри замков и цитаделей во всех измерениях, за исключением его нынешней плотности населения. По моим прикидкам, сюда набилась добрая четверть всех болотных лисиц Фокс-Свомпбурга. Увидев Матфани, они подняли над головами плакаты с протестами и принялись потрясать кулаками. Плакаты были накорябаны кое-как, вкривь и вкось, но я смог прочесть большинство из них.

«Верни Гермалайю!» и «Мы хотим нашу принцессу назад!» требовало большинство плакатов, но на доброй трети было написано «Сохраним красоту Фокс-Свомпбурга!». Было еще несколько требований, но я понял суть. Протестующие взбежали вверх по лестнице и окружили нас плотным кольцом. Дервина съежилась.

– Назад! – взревел я. Окружившие меня лисицы на миг отпрянули, но затем продолжили напирать. Первого, кто дотронулся до меня, я схватил и швырнул в воздух. Он рухнул на шестерых или восьмерых своих товарищей. Я потянулся к следующему, но тот ловко увильнул от меня. Тогда я за шкирку схватил еще двоих и стукнул их лбами. Они упали. Лисы, напиравшие сзади, спотыкались об их тела и били друг друга своими плакатами.

Премьер-министр с миной, исполненной собственного достоинства, зашагал вниз по длинной лестнице, Дервина держала его под руку. К нему бросилась группа лисиц женского пола с плакатами.

– Верни нам принцессу! – кричали они.

Матфани поднял руку. Протестующие, как по команде, замерли на месте. Он опустил голову и посмотрел на них поверх очков. Затем опустил пальцы и дважды ими щелкнул. Активистки попятились, отступая в толпу. Он двинулся вперед. Толпа расступилась перед ним. Протестующие вновь подняли крик, однако не осмеливались подойти ближе чем на расстояние вытянутой руки. Матфани было достаточно одного взгляда, чтобы заставить их отступить. Будь у меня точно такой же взгляд, я был бы самым богатым торговцем на Базаре.

– Когда это началось? – крикнул я Матфани.

– Вскоре после того, как я увидел ее высочество в вашем офисе, сэр, – сказал он. – Но после того как начали появляться они, все стало гораздо хуже. – Он указал на обезумевшую лисицу, потрясавшую «Дневником принцессы». – Это происки вашего соперника? Неужели он пытается разрушить то, что осталось от нашей прекрасной страны?

– Я разберусь, – пообещал я. – А что делать с этими? – я ткнул большим пальцем в сторону контингента «Сохраним красоту Фокс-Свомпбурга».

– Сейчас увидите, сэр, – заверил меня Матфани.

* * *

И я увидел.

Из ворот замка, которые выходили на курорт и море, открывался вид на гряду гор, на которых Гик запечатлел свое имя.

– Это не предполагалось понимать буквально, – сказал я.

– Похоже, ваш друг неверно истолковал эту идею, – сказал Матфани.

Казалось, будто горы подверглись налету гигантских гиперактивных подростков-граффитистов. С одного конца гряды и до другого шестнадцать пиков переливались картинами таких огненно-ярких цветов, что даже на таком расстоянии у меня зарябило в глазах и заболела голова. Посередине самой высокой и заметной вершины попеременно вспыхивало и гасло оранжевым светом слово «Гик». Я разинул рот.

– Ой, – сказала Дервина. – Я думала, это такое тихое, красивое место.

– Оно им было, мэм, – сказал Матфани и посмотрел на меня. – И будет снова. Мистер Ааз, я полагаю, это ваша проблема.

– Долой понаехавших! – проревел кто-то. В следующий миг в нас полетели помидоры. В последний раз я увидел Дервину за миг до того, как туда, где она только что стояла, шлепнулась перезрелая помидорина. Я простонал. Прощай, моя тысяча золотых монет…

Глава 25

– Какая муха тебя укусила? – рявкнул я на Гика. Тот удалился в заднюю комнату крошечного офиса, который он снимал на главной улице курорта, и попытался захлопнуть перед моим носом дверь. Я надавил на нее всем своим весом, и она распахнулась. Гик прижался к задней стене.

– Тебе… тебе не нравится? – спросил он с жалкой улыбкой.

– Нравится? – Я хлопнул себя ладонью по лбу. – Какую часть фразы «вы обладаете только правами на имя» было так трудно понять? Что ты там намалевал?

– Извини, Ааз, ты не можешь винить меня в этом! Не я это начал. Это все мои партнеры.

– Какая разница? – спросил Матфани, глядя на него сверху вниз, как строгий профессор. Как ни странно, но его гладкий черный мех совершенно не пострадал от залпа гнилых овощей, выпущенного в нас толпой. В отличие от него, с меня стекал, капая на пол, жидкий салат. – Контракт есть контракт.

Гик со злостью зыркнул на нас:

– Взгляните на это с моей точки зрения. У меня есть масса других чуваков… я имею в виду моих деловых партнеров, которые вложили в это дело свои деньги. И я должен был покрыть свои собственные… в смысле, большие расходы, так что я дал им несколько небольших обещаний.

– Каких, например?

– Я сказал, что они получат возможность неким образом пометить свои приобретения. Подумайте сами, ведь речь идет о больших деньгах! Ни один девол, если у него есть чувство собственного достоинства, не станет платить за пустышку. И я подумал, почему бы им не поставить на вершине собственного пика симпатичную подпись с именем каждого. Не такую большую, как моя, поскольку я все-таки старший партнер. Но, похоже… у них слегка разыгралась фантазия.

– СЛЕГКА? – взревел я. Гик отпрянул, как от порыва ветра. – Не хочешь сказать мне, почему твое имя выложено саламандрами на площади в пять или шесть квадратных миль?

– Первый чувак, который прибыл взглянуть на свою гору, остался недоволен, хотя вывеска его в принципе устроила. Следующим чувакам она не понравилась. Они сказали, что хотят что-то свое, не такое, как у первого. И я разрешил им придумать свои собственные вывески. Бо-Форт, ты его знаешь?

– Да уж.

– Он пришел ко мне и сказал, что собирается написать свое имя на горе светлячками.

– Этого нет в контракте!

– Я знаю! Он сказал мне: «А как народ узнает, что это моя гора?» И я ответил: «Тоже верно».

– Горы вам не принадлежат, – заявил я. – Они названы в вашу честь. Владение обойдется примерно в десять тысяч раз дороже.

– Тогда что я купил? – спросил Гик, отказываясь от аргументов воображаемого партнера. – Я хочу, чтобы на ней было мое имя! Если бы я спонсировал арену, мое имя гигантскими буквами горело бы прямо над входом.

Я всплеснул руками.

– Хорошо, мы это обсудим, но тебе придется отключить саламандр!

– Я не могу это сделать прямо сейчас, Ааз, – заскулил Гик. – Я авансом заплатил за первый месяц.

– Жаль. Ты мог бы заказать симпатичный указатель с твоим именем. Как и прочие твои болваны. Как говорится, скромненько, но со вкусом.

Девол нахмурился:

– Мне не нужно со вкусом, мне нужно, чтобы мое имя можно было прочесть. От города до горы больше десятка миль. Твой симпатичный «скромный указатель со вкусом» не разглядеть даже в подзорную трубу! Не говоря уже о том, что в нее даже смотреть некому! Здесь ни души, как в магазине, предлагающем бесплатные налоговые проверки! Мы хотим некоторого удовлетворения за то, что помогаем его спасти.

– Удовлетворения! Ты видел протестующих? – Я ткнул пальцем в окно. Пикетчики проследовали за мной. Они грозили кулаками и тыкали пальцами. В любую минуту они могли вновь закидать нас всяким гнильем. Я был почти уверен: у них уже закончились овощи, отчего они будут вынуждены прибегнуть к помощи мертвых животных и навоза.

– Мне кажется, это просто их способ приветствовать нас в их городе, – с надеждой сказал Гик. – Я мог бы немного приглушить свой указатель. Допустим, саламандры будут работать только ночью, что скажешь?

– А как насчет размера картин? На те деньги, что вы тратите, чтобы покрыть ими все горы, вы могли бы накормить голодающую страну!

– Скажу честно, мистер Гик, я разочарован вашей несдержанностью, – произнес Матфани тихим голосом, который, однако, произвел на девола чертовски сильное впечатление. – Некоторые из ваших партнеров установили вывески, превосходящие по размеру сам объект, которому они дали свое имя. Это в вашем представлении спонсорство?

Гик оказался на высоте.

– Я мог бы сократить его наполовину.

– Ты не можешь ничего сократить, – возразил я.

– Забудь об этом, Ааз! Это не та сделка, на которую мы дали согласие.

– Если ты прочтешь контракт внимательно, то увидишь – это именно та сделка, на которую ты дал согласие.

– Тогда я выхожу из нее! Я требую назад мои деньги!

Мое сердце как будто вырывали прямо из моей груди.

– Ты требуешь… что? Ни за какие коврижки!

– Это звучит как разумный ответ, – сказал Матфани. – Вы можете убрать всю эту безвкусицу с нашей горы. Я найду способ немедленно вернуть вам ваши деньги.

– Что? – взревел, не поверив своим ушам, Гик. – А как же мои инвестиции? Как насчет денег, которые я вложил в этот проект? Как насчет всех дополнительных прав, которые я продал на логотип? Как насчет рекламы, за которую я заплатил, чтобы люди приходили и посещали пик Гика?

Премьер-министр пожал плечами:

– Полагаю, мы оба понесем убытки. Это бизнес. Мы и раньше бывали разорены. Как вы сами весьма тактично заметили. Мы вернем ему его деньги, мистер Ааз.

Я все еще не мог перевести дыхание.

– Вернуть обратно? – Я словно наяву видел, как президентский стол скачет прочь от меня на деревянных ножках. – Я не могу этого сделать!

– Тогда каково ваше предложение? – спросил Гик.

Матфани посмотрел на него поверх очков:

– Я хочу, чтобы вы уменьшили свои… логотипы до чего-то менее навязчивого, вот и все.

– Навязчивость – это главная фишка игры, приятель. Куда тебя привела твоя скромность? В задницу, вот куда. Это единственный выход.

– Я предпочту быть задницей, нежели оскверню наш ландшафт, сэр, – с достоинством парировал Матфани. – Мне казалось, вам понятна суть нашего соглашения.

– Вы дремучая деревенщина! – крикнул Гик. – Вы понятия не имеете, что такое цивилизация.

– Погоди, погоди минутку, – рявкнул я и отвел Матфани в сторону. – Что плохого в том, чтобы разрешить ему устроить небольшое световое шоу? Как только кризис закончится, вы можете вновь национализировать все географические объекты. А пока это неплохой способ вновь привлечь сюда людей и обеспечить солидный приток денег. В конце концов, вам ведь придется изыскивать способ расплатиться с корпораций М.И.Ф. за оказанные услуги, не так ли?

Гордые плечи Матфани слегка поникли.

– Необходимость вынуждает нас всех идти на сделки, мистер Ааз. Так и быть, я согласен.

После двух часов жестких и шумных переговоров Матфани согласился с тем, что Гик и его партнеры могут устроить иллюминацию на каждом из спонсируемых ими объектов, но такая иллюминация должна быть ограничена стандартным размером рекламного щита. Команда саламандр получила право работать каждую ночь в течение трех часов после заката, не более того. Ни одна из сторон не была довольна условиями, но, по крайней мере, никто не потребовал денег назад.

Гик исчез, чтобы сообщить своим партнерам об изменениях. Матфани покачал головой.

– Мне это не нравится, мистер Ааз, – посетовал он.

– Что именно не нравится? – сварливо спросил я. Вложения были спасены, но мной все еще владела досада из-за потери Дервины. Эту тысячу монет будет трудно заменить, и я вряд ли могу рассчитывать на новую встречу с гномами по поводу Фокс-Свомпбурга.

– Скажу честно: лично я сильно сомневаюсь, что эти деволы будут придерживаться только что заключенного соглашения. Есть у меня такое предчувствие.

– После разговора с деволом это скажет вам даже новорожденный младенец, – сказал я. – Кстати, Гик согласился приглушить свою кричащую вывеску. Вы вряд ли даже заметите, что она там есть.

– Я бы предпочел вообще обойтись без всякой иллюминации. Я понимаю, почему мы вынуждены мириться с этим в течение срока контрактов, но предков это расстроит. Им нравится все как есть.

– И что? – спросил я. – Я готов выслушать группу престарелых граждан. Где они?

– Это довольно сложно объяснить. Они просто здесь. И вроде как пытаются сохранить старый образ жизни.

– Они болотные лисицы? – спросил я.

Матфани кивнул:

– Да, сэр. Вернее, это были болотные лисицы. Когда они были живы.

Я почувствовал, как чешуя у меня на шее встает дыбом.

– Они мертвы? Значит, теперь они – нежить?

– Нет, сэр, они просто мертвы. Но они не уходят. Да и с какой стати? Фокс-Свомпбург – их дом. Им здесь нравится. И я сомневаюсь, что они будут в восторге от ваших изменений, даже если вам кажется, что эти надписи больше не бьют в глаза.

– Что может сделать горстка призраков? – спросил я со смехом и открыл дверь.

БАЦ!

Меня по лицу огрели дохлой рыбиной.

– Кто это бросил? – требовательно спросил я.

– Прошу прощения, сэр, – прокричал из середины толпы вежливый голос. – Я целился в того негодяя рядом с тобой. А вот это исключительно для тебя!

В меня врезался осклизлый комок гнилых водорослей.

Бэмс! Я поспешил перенестись в другое измерение. На сегодня Фокс-Свомпбурга с меня хватит. Я должен был срочно найти еще несколько перспективных клиентов на замену Дервине. По крайней мере, инвестиции здесь были делом безопасным.

Глава 26

Кому нужны враги с такими друзьями?

Р. Монтегю

Я хмуро посмотрел на Гимблсби Оквейда. Бес-магнат скрестил руки на груди своего синего костюма в гусиную лапку.

– То есть это ваше окончательное слово? Вы даже не ознакомитесь с печатной версией «Дневника принцессы»! Но ведь ваше письмо к нам было полно энтузиазма.

– Это было до того, как я узнал о нем больше, – сказал Оквейд. – Я действительно не увлекаюсь похабной литературой.

– Похабной? – повторил я, не уверенный, что правильно его расслышал. – Но это просто наблюдения молодой женщины…

– Довольно! – воскликнул бес, вскидывая руку. – Я не желаю больше ничего слышать. У меня слабое сердце, и я не переживу слишком много потрясений. Просто уходите, пожалуйста.

– Могу я просто спросить, кто сказал вам, что было в ее дневнике?

Бес порозовел.

– У меня есть свои источники. Я считаю их надежными.

– Вам известна моя репутация, не так ли? – спросил я, хотя и знал, что продолжать этот разговор – гиблое дело. – Я считаюсь человеком надежным, так что думаю, что вам следует пересмотреть использование этого источника. Он лжет в своих собственных целях.

Оквейд порозовел еще больше.

– Что-то я не помню, чтобы я называл вам имя.

Я позволил себе высокомерную улыбку.

– Вообще-то, я маг. У меня есть способы это узнать.

– Читать чужие мысли без разрешения – это верх невоспитанности! До свидания, мистер Скив. Рад был познакомиться, возлюбленная Маша.

– Просто Маша, – лукаво подмигнув, сказала придворный маг Поссилтума. – Перестала быть возлюбленной давным-давно, когда вышла замуж.

Ярко-розовые щеки беса еще больше порозовели. Он взглянул на Нунцио, но, по-видимому, решил, что с мафиози лучше не связываться.

– Спасибо, что заглянули, – буркнул он, буквально выталкивая нас в богато украшенные двери его офиса. – Мисс Селкифф, пусть войдет тот, кто записан на встречу со мной на три часа дня.

– Какая катастрофа, – сказал я, когда мы вышли из аляповатого офисного здания. Я завернул за угол и прислонился к стене.

– Это твои слова, Мистер Большая Шишка, – сказала Маша, обмахиваясь краем тонкой фиолетовой вуали, которую она носила обмотанной вокруг своей пышной фигуры. – Причем четвертая подряд.

Магнат-бес был достаточно любезен, чтобы выслушать мое объяснение разницы между Церемонией Торта принцессы и жалкими подделками, которые Ааз породил во всех измерениях, однако наотрез отказался перенести церемонию Гермалайи на другой срок. Большинство тех, кто отказался, даже не отвечали на мои звонки. Люди, с которыми я разговаривал, извинялись. Некоторые из них обновили свои приглашения, но большинство не хотели иметь со мной никаких дел. Скандал и внезапная лавина подражателей отталкивали от нас публику.

– Это все происки Ааза, – сказал я, покачав головой. – Как только ему хватило совести так поступить со мной?

– Успокойся, босс, – сказал Нунцио с горьким удовлетворением. – Теперь он видит в тебе угрозу.

Я врезал кулаком по ладони.

– Мы не должны отступаться, – твердо произнес я. – Гермалайя сказала, что доверяет нам. Она будет проводить Церемонию Торта до тех пор, пока кто-нибудь нам не заплатит. Не хотелось бы терять доходы. Иначе мне придется придумать что-то другое. Я не хочу, чтобы Ааз опередил нас.

– Не бери в голову, – сказала Маша. – Одни только гонорары за «Дневник принцессы» должны покрывать…

Слова Маши оборвались одновременно с моим зрением. Я даже не заметил, как это случилось. Внезапно нам на головы натянули капюшоны, а на наши руки надели легкие оковы. Я мог только отчаянно брыкаться, что я и делал. Увы, безрезультатно. Кто бы ни схватил нас, он превосходил нас числом примерно десять к одному.

Я услышал хлопок воздуха, из чего сделал вывод, что мы перемещаемся в другое место или даже в другое измерение.

Руки, державшие меня, грубо вытолкнули меня вперед, а затем нажали на плечи, заставляя сесть. Моя задница ударилась о ровную поверхность, которая скрипнула под моим весом. С моей головы сдернули капюшон. В глаза, вынуждая меня сощуриться, ударил свет ярко горящей свечи. Я вздрогнул и отпрянул.

За свечой маячили тени. Одна из них наклонилась ко мне, но не настолько, чтобы я смог разглядеть ее силуэт.

– Итак, ты Скив Великолепный, – произнес он. Голос показался мне женским, но я не мог ручаться.

– Кто это хочет знать? – спросил я.

– Просто отвечай мне. – Из темноты вылетел какой-то предмет и огрел меня по голове. Бац!

– Ой! – вскрикнул я. Предмет упал к моим ногам. Это был ярко-сине-желтый резиновый молоток, из тех, что использовались в игре в «Шмякни гнома». Внезапно к моему носу приставили что-то серебристое. Это оказался нож для резки торта, весьма причудливый, с массивной ручкой из цельного серебра и остро заточенным лезвием, – куда более серьезный на вид, нежели нож Гермалайи. Я увидел перед собой пару блестящих черных глаз. Остальную часть лица скрывала черная ткань.

– Ты Скив Великолепный? Отвечай! У меня нет времени играть с тобой в игры!

– Я – Скив. Где мои друзья?

– В углу с парочкой моих друзей. С ними пока все в порядке, главное, отвечай на мои вопросы.

Вспыхнула еще одна свеча. Я увидел у стены Машу. Ее тонкая вуаль была завязана сзади, закрывая ей рот, запястья перехвачены цветным серпантином. Рядом с ней, приставив ей к горлу ножи, стояли две одетые в черное фигуры. Одна из них держала тонкую сумку, в которой лежали все волшебные украшения Маши. Я поморщился. Без своих цацек, как она их называла, Маша была почти так же беспомощна, как обычный человек. Нунцио казался карликом на фоне огромной фигуры, двумя пальцами державшей его миниатюрный арбалет. Он был связан зелеными лентами, в которых я узнал хвосты, которые надлежало пришпиливать к дракону.

Хотя мы и в меньшинстве, мы сможем выбраться из этой ситуации, подумал я. Я потянулся было к силовой линии, надеясь собрать немного магической энергии, чтобы развязать моих друзей. И наткнулся на магическую стену. Я повторил попытку. И снова облом. Хотя я мысленно видел как минимум две соседние линии, я не мог дотянуться ни до одной из них. В комнате присутствовали смягчающие чары. Мы оба были бессильны, по крайней мере в данный момент. Я постарался сохранять спокойствие.

– Я не хочу никаких проблем, – дружелюбно сказал я. – Могу я спросить, с кем я говорю?

Загадочная незнакомка нависла надо мной:

– Мое имя Ниндзя. Я – Мастер Девятнадцатислойного Торта в шестнадцатом поколении.

– Девятнадцатислойного? – спросил я. – Никогда о таком не слышал.

Ниндзя отпрянула, как будто оскорбившись.

– Ты сомневаешься во мне? Бети! Крока! Приготовьте… слой!

Две женщины в черных фартуках и в масках вышли вперед, неся между собой массивное серебряное блюдо с единственным шоколадным тортом на нем, правда, еще без глазури.

– Хайяяя! – Ниндзя взмахнула над тортом ножом.

Вжик, вжик! Вжик, вжик! Крошки разлетелись во все стороны. Я отступил с дороги. Когтистая лапа схватила меня за шею и толкнула вперед. Дама-ниндзя грациозно остановилась и убрала нож. Осторожно вытерев его о тесемки передника, она засунула его в ножны на поясе и сделала знак остальным. Те поднесли торт достаточно близко, чтобы я мог его рассмотреть.

– Сосчитай их, – гордо сказала она. – Девятнадцать.

Я осторожно провел большим пальцем черту по краю торта, и его края откинулись назад, как очень мягкие игральные карты. Я увидел, что торт был нарезан тонко, но так ровно, что выглядел как торец детской картонной книжки с картинками. Слоев было ровно девятнадцать.

– Блин, – сказал я. – Это восхитительно.

– Блин? Великий Скив говорит «блин»?

Голос Ниндзя звучал презрением.

– Конечно, – сказал я. – Когда я впечатлен. Но зачем было нас похищать? Мы пытаемся помочь представительнице вашего, э-э-э… сообщества. Принцессе Гермалайе Фокс-Свомпбургской.

– Мы наслышаны о твоей так называемой помощи, – злобно прошипела Ниндзя. – Мы, Мастера Торта, потрясены. Мы в шоке!

– Но почему? – спросил я. – Гермалайя все делала по правилам, разве не так? Сомневаюсь, что вы найдете более достойного представителя вашей… ассоциации. Мы сделали все, что в наших силах, чтобы вывести на чистую воду самозванцев. Остальные согласились пройти надлежащее обучение.

Меня стащили с табурета и шмякнули лицом о стену. Нунцио попытался подняться, но огромная Мастерица Торта вновь толкнула его на пол.

– Мы ненавидим подделки, но мы также против того, чтобы сакральная практика гостеприимства и радости превращалась в проституцию, в зарабатывание денег! – прошипела мне в ухо Ниндзя.

– Тогда как вы зарабатываете себе на жизнь? – спросил я, как мне показалось, доброжелательным тоном, насколько то было возможно, так как в мой затылок впилось острие ножа для резки торта, а лицо уткнулось в шелковую карту «Пришпиль-дракону-хвост». – Если вы не получаете… скажем так, подарков, вы ничего не зарабатываете на своей исторической культуре и опыте.

Возникла долгая пауза.

– Это правда, – призналась Ниндзя. Она отступила и сняла вуаль. Я увидел, что она рейнардианка, как и Гермалайя. – У нас есть последовали.

Я выплюнул шелк.

– Тогда в чем отличие? Вы обеспечиваете только себя, если можете. Я прав?

Когда Ниндзя наконец ответила, мне показалась, что она смутилась.

– У всех нас есть другая работа. Я украшаю торты в отеле на Люксе.

– Я доставляю пиццу, – сообщила одна из фигурок в черном. Под вуалью она была кобольдом.

– Я – няня, – прохрипела горгулья.

– Я – биржевой маклер, – добавила гномша.

– В самом деле? – удивился я. Похоже, Мастерицы Торта были представительницами не только самых разных рас и измерений, но даже профессий. – Вы тем самым зарабатываете деньги для своего хобби?

Ниндзя вновь выхватила нож и помахала им перед моим носом.

– Это не хобби. Это великое священное призвание! Торт открыл для нас красоту окружающего мира. Если она продала свое призвание за деньги, ее полагается наказать. Она – Мастер Торта. Она не может этого не знать!

– Послушайте, принцесса во все это искренне верит! – ответил я. – Это я предложил сделать таинство коммерческим предприятием. Если тебе нужно кого-то наказать, накажи меня, а не ее. Единственная причина, по которой я заставил ее предлагать Церемонию Торта в обмен на пожертвования, – это чтобы спасти ее королевство. Или никто из вас не знает, что с ней случилось?

– Да, мы знаем, – ответила кобольдша. – Я купила экземпляр ее дневника. Мы все его прочли. Мы плакали, как дети!

– У принцессы никогда не было другой работы. Фактически она пытается вернуть свою работу обратно. Быть принцессой – трудная работа, такая же нелегкая, как работа няни. – Я оглядел круг фигур в черном. – Если не хуже.

– Хуже не бывает, – ответила горгулья. – По крайней мере, что касается тройни.

– Хмм, – Ниндзя задумалась. – Никогда не думала об этом в таком ключе. Вы говорите, что она искренне предана своему искусству?

– Она выгоняет меня из кухни всякий раз, когда печет Торт, – сказал я, силясь произнести заглавную букву. – Она трижды вращает каждого гостя, прежде чем тот попытается пришпилить Дракону хвост. Никто не получает на свой кусок Торта больше одного шарика мороженого.

Ниндзя побарабанила пальцами по губам.

– Это строго традиционно. Я бы даже сказала, ортодоксально.

– Видите? – с жаром сказал я. – Разве можно быть более искренним? Я обещаю, что, как только она вернет себе трон, она никогда больше не возьмет денег за проведение Церемонии Торта. А пока я должен попросить вас набраться терпения. Нам все еще предстоит тяжелая битва, чтобы вернуть ее на родину и восстановить на престоле.

Члены общества Торта практически в унисон вздохнули.

– Это так романтично, – пророкотала горгулья. – Не могу дождаться, чтобы увидеть, чем это закончится. Она опубликует продолжение своего дневника?

– Понятия не имею, – ответил я. – Вы сейчас отпустите меня и моих друзей? Сможет ли Гермалайя и дальше практиковать церемонию так, как раньше? Может быть, если вы станете воспринимать ее гостей как новообращенных, это будет не так уж и плохо?

Ниндзя собрала вокруг себя своих товарок, и они о чем-то тихо, но очень оживленно заспорили. Наконец их спор завершился, и Ниндзя снова повернулась ко мне:

– Договорились, Скив. – Она хлопнула в ладоши, и три женщины подбежали к Маше, развязали ее и помогли ей переодеться. Горгулья вернула Нунцио арбалет и помогла ему отряхнуть костюм. – Давайте посмотрим, как поживает принцесса Гермалайя, и, может даже, мы окажем ей кое-какую помощь в ее бизнесе. Пожалуйста, передай ей, что мы в полном распоряжении нашей сестры. Если вдруг нам удастся чем-то помочь ей, вам нужно будет лишь позвонить нам. Э-э-э… после четырех часов, если ты не возражаешь. В это время я ухожу с работы.

Глава 27

Похоже, моя репутация опередила меня.

В. Франкенштейн

Маша, Нунцио и я ворвались в офис. Оторвав глаза от книги, которую читала, Банни улыбнулась нам и потянулась к бухгалтерскому гроссбуху.

– Не надо, – остановил ее я, подняв руку. – На данный момент у меня нет доходов для отчета. Фактически у меня жалоба.

– Жалоба? – переспросила Банни.

– Глип! – услышав мой голос, верный дракон прибежал, чтобы выразить свою радость по поводу моего возвращения. Он влетел в комнату и, прежде чем я успел крикнуть «нет!», взмыл в воздух и повалил меня на спину. Прижав меня к полу обеими передними лапами, он своим длинным вонючим языком принялся лизать мне лицо.

– Надеюсь, этот конкурс скоро закончится, – сказала Банни, неодобрительно качая головой. – Он никогда так не вел себя в гостинице. Плохой! Плохой дракон!

Мой питомец перестал слюнявить меня и, сев на корточки, одарил Банни укоризненным взглядом. Я поднялся. Одной рукой я вытер лицо, а другой почесал дракона за надбровными дугами. Глип сладостно заворковал.

– Эх, лучше бы я сейчас был там, – сказал я. – Послушай, когда мы заключали пари, все согласились, что цель конкурса – помочь нашим клиентам собрать как можно больше средств, верно?

– Верно, – сказала Банни. – В чем проблема?

– Ааз саботирует нас, – сказал я. – Он вмешивается практически во все, что мы делаем, пытаясь заработать деньги для Гермалайи. Кто-то сказал мастеру игрушек здесь, на Базаре, что тот может делать кукол по ее образу и подобию. Кто-то протолкнул идею стричь купоны на Церемонии Торта. Все это указывает на Ааза.

– Это довольно серьезное обвинение, – нахмурилась Банни. – У тебя есть вещественные доказательства? Кто-нибудь действительно называл имя Ааза?

Я поморщился.

– Нет, его имени никто не называл… но я знаю, что это он! Кто еще мог иметь под рукой все подробности жизни Гермалайи, чтобы затем лгать о них?

– Например, любой, у кого есть экземпляр ее дневника, – сказала Банни, поднимая со стола книгу. Это был «Дневник принцессы». – Это третий тираж. Мы, вероятно, говорим о тысячах экземпляров в разных измерениях. И Гермалайя не жалеет чернил, когда дело касается изложения ее мыслей. Я знаю о ней все, кроме размеров ее нижнего белья. Что до остальных подражателей, то вы получили бесплатную рекламу. Люди говорят. А те, кто хочет заработать деньги, используют новые идеи. Разве не так?

– Да, но…

БЭМС!

– Вот он! – Ааз ткнул когтем мне в нос. – Как ты думаешь, что ты делаешь, когда гробишь мои активы?

– Что? – я удивленно посмотрел на него. – Я никогда не касался твоих активов. Какие такие активы?

Позади, укоризненно на меня глядя, появились Тананда, Матфани и Гвидо.

Ааз повернулся к Банни.

– Можно подумать, у меня мало проблем, в то время как я пытаюсь возродить дохлый курортный городишко в нищем королевстве в задрипанном измерении. Как будто у меня мало проблем с людьми, которые не терпят отказов, или с заносчивыми бюрократами, или рассерженными крестьянами, которые швыряются в меня своим прошлогодним урожаем! И после этого я еще должен иметь дело с ТОБОЙ, потому что ты сводишь на нет все мои попытки заставить шестеренки крутиться на благо моего клиента.

Палец описал круг и снова ткнул меня в нос.

– Со мной? – растерянно пискнул я.

– Да, с тобой! Кто еще захотел бы подгадить мне, когда я наконец договорился о том, чтобы все работало как часы? Кто заинтересован в том, чтобы мое предприятие провалилось? Ты.

Я почувствовал, как у меня из ушей валит пар.

– Я бы никогда не сделал ничего подобного, – возразил я. – Я не пытался тебе подгадить. Более того, я потратил последнюю неделю, пытаясь смягчить ущерб, который ты нанес мне и МОЕЙ клиентке. Бедная Гермалайя ни разу в жизни не чувствовала себя в столь глупом положении. Ее обзывают фальшивкой. А ведь она самый искренний человек в мире! Раньше она была главой государства и пользовалась всеобщим уважением, а теперь она – кукла! Я несу ответственность за то, что подставил ее, за то, что из-за меня она оказалась в том положении, когда тот, кому я раньше доверял больше, чем кому-либо на свете, выставил ее перед людьми круглой дурой.

– Раньше доверял? – Прожилки в сетчатке его глаз вспыхнули радостью. – Слушай, ты, пентский писклявый птенчик!..

В мои барабанные перепонки врезался пронзительный свист. Мы оба умолкли. Банни убрала два пальца изо рта.

– Джентльмены! Если можно использовать этот термин, не разражаясь критическим смехом. Ты, – указала она на меня. – Я уже выслушала тебя. Ты! – она указала на Ааза. – Что такого Скив сделал тебе?

Ааз покосился на Матфани. Тот держался особняком, явно дистанцируясь от всех нас. Было видно, что происходящее ему противно. Впрочем, меня не волновало то, что он думает. Я был рад, что Гермалайя благополучно вернулась в Поссилтум.

– Я… заключил сделки с рядом известных бизнесменов, которые в обмен на финансовое вознаграждение проявили бы интерес к Фокс-Свомпбургу. Это требует некоего количества визуальной рекламы на местных достопримечательностях.

– Вульгарные творения, верх безвкусицы, – буркнул Матфани.

– Все зависит от того, как на них посмотреть! – огрызнулся Ааз. Похоже, медовый месяц между этими двумя давно закончился. – Я уступил требованиям местных жителей…

– …приглушить их немного, – вставила Тананда, когда Ааз слишком долго колебался.

– Да! И они были приглушены!

– До глухого рева, – вставил Матфани.

– Дайте мне закончить! – рявкнул Ааз. Банни подняла большой и указательный пальцы и свела их вместе. Все остальные закрыли рты.

– Продолжай, – сказала она Аазу. Тот нахмурился.

– С этого момента все должно было быть в порядке. Затем внезапно изображения начали исчезать с камней и зданий. Целые рекламные щиты исчезли в одночасье! Саламандры начали массово уходить, вернее, теряли хватку и падали. Их профсоюзный староста пожаловался Гику, и тот пришел ко мне. Стражники Матфани допросили протестующих…

– Протестующих? – спросил я.

– Заткнись! – рявкнул Ааз. – Они не имели к этому никакого отношения. Вся эта хрень имела привкус магического вмешательства. – Он со злостью посмотрел на меня. – А кто больше всех заинтересован в моей неудаче? Скив!

– Я ничего не делал! – воскликнул я. – Банни, ты должна мне поверить. Меня не было в Фокс-Свомпбурге. Я никогда даже близко не приступал ни к одной из его договоренностей. А как насчет Матфани? Насколько мне известно, ему хватит коварства, чтобы создавать проблемы! Вспомни, что он сделал с Гермалайей!

– Сэр, вы не имеете права выдвигать такие обвинения, – возмутился болотный лис.

– Он просто пытается сбить вас с толку, – заявил Ааз. – Типичное поведение виновного.

– Как ты мог, Скив? – с упреком спросила Тананда, сверкнув темно-зелеными глазами. – Напасть на кого-то, кого ты даже не знаешь. Это так не похоже на тебя!

– Это не похоже на меня, потому что это был не я! Я уже думал об этом. Невольно задумаешься, когда все наши планы пошли наперекосяк.

– Ваши планы пошли наперекосяк, потому что ты их не продумал, – злорадно сказал Ааз. – Все, чему я когда-либо учил тебя о том, как в полной мере использовать благоприятные ситуации, ты, похоже, начисто забыл. От сидения в этой гостинице у тебя протухли мозги. Да и вообще. У пентюхов всегда было не густо по части элементарного интеллекта.

Свист вновь возвестил перерыв в нашем споре.

– Довольно, давайте не будем переходить на личности, – сказала Банни. – Между прочим, некоторые из нас тоже пентюхи.

– Без обид, – буркнул Ааз.

– Я ничего не саботировал, – сказал я. – Как я могу это доказать? Я не могу доказать то, чего не было. Послушайте, почти каждую минуту, когда меня здесь не было, я был с Машей, Нунцио, Коррешем или Гермалайей.

Корреш поднял указательный палец:

– Вообще-то, он прав, но опрокинуть тележку с яблоками легче легкого – это не займет много времени, согласны? Буду честен с тобой, Скив, старина. Я в курсе, что ты пару раз сновал туда-сюда. И буду разочарован, если узнаю, что ты пытался помешать другой стороне. Что скажешь?

Таким одиноким я себя еще ни разу не чувствовал.

– Я не знаю, как мне вас убедить. Я не сделал ничего плохого. Вы должны мне поверить. Даю вам честное слово, я не причастен ни к одной неудаче Ааза.

Ааз не скрывал своего злорадства.

– Если ты это утверждаешь, то и я тоже не сделал никакой подлости.

– Ну, хорошо, хорошо, – сказала Банни, вскидывая руки. – Тогда вот вам новые правила: вы оба держитесь подальше друг от друга. Вы не вмешиваетесь в то, что делает другой. Вы не приближаетесь друг к другу нигде, кроме как здесь. Любые разговоры, которые вы будете вести между собой, с этого момента до конца состязания будут проходить при свидетелях, желательно в этом офисе. Любой дальнейший случай нечестного поведения означает, что словчивший автоматически уступает место своему противнику. Я все доходчиво объяснила?

– Да, – неохотно выдохнул я. Ааз последовал моему примеру.

– Хорошо. А теперь уходите, оба. Вы пробыли здесь слишком долго. Помогайте своим клиентам. Держитесь подальше от неприятностей. Вот и все. – Банни села за свой секретарский стол и открыла «Дневник принцессы».

Мы все посмотрели друг на друга. Ааз ухмыльнулся мне.

БЭМС!

Ааз, Матфани, Тананда и Гвидо исчезли. Я горько пожалел о том дне, когда дал ему И-Скакуна.

Глава 28

– Мистер Ааз, должен сказать, что я поверил вашему коллеге Скиву, – сказал Матфани. Мы плелись за пылающим возмущением цеховым старостой саламандр, Пинтубо, и его огнеупорным рейнардианским эскортом к поврежденным огненным картинам на горах, чтобы изучить нанесенный ущерб. – Он не произвел на меня впечатления лицемера, а как администратор скажу, что постоянно вижу десятки нечестных лиц.

Я зарычал, стараясь не смотреть на него. Подъем осложнялся неровной тропой и густой, похожей на цемент грязью, которая налипала мне на ноги, и я чувствовал себя так, будто обут в башмаки на высокой «платформе».

– Я тоже ему поверила, – сказала Тананда, слегка спотыкаясь. – Наверное, я тогда поспешила с выводами. Это не первый раз, Ааз, когда Скив оказался невиновен, когда мы о нем плохо думали. Вспомни, что случилось на Импере.

– Не хочу даже слышать об этом, – буркнул я. – Мальчишка в курсе, что я ставил ему палки в колеса, вот и отыгрался на мне. Тоже мне герой! Все кончено.

– А если не отыгрался? – сказал Гвидо. – Посмотри на вещи шире. Скольким людям не нравится то, что мы здесь делаем!

Мясистым большим пальцем он указал себе за спину. Мы были на горной тропе не единственными. Горстка наиболее решительных протестующих следовала за нами на некотором расстоянии, в сопровождении целого отряда дворцовый стражи. К этому времени горожане, поднимаясь по крутому склону, опирались на свои плакаты, как на посохи, однако по-прежнему были полны решимости сообщить нам, что их не устраивает статус-кво – в том виде, в каком они его понимали. И я понял: мы прошляпили важный аспект, совершенно упустив из виду улучшение имиджа Матфани.

– Как только мы доберемся до вершины, нам придется сообщить людям обновленную информацию, – сказал я. – Мы делаем все виды рекламы, но совершенно забыли про пиар.

– И что это будет включать? – спросил Матфани.

– Речь, – сказал я. – Твою. Ты пока обдумай самые убойные пункты: как ты трудишься на благо страны, как то, что происходит здесь, идет на пользу всем и как туризм начинает возвращаться. Что мы уже видим.

Я говорил с апломбом, поскольку успел переговорить со всеми владельцами отелей на курорте. Все они сообщили о бронировании номеров туристами из десятка измерений, включая несколько крупных туристических групп. Я мысленно отметил, в каких из них осталось меньше всего свободных номеров, чтобы послать туда аудиторов с проверкой их бухгалтерской отчетности. Я решил, что могу считать налоги, которые отели и рестораны уплачивают с прибыли королевству, как часть положенной мне суммы. Я был уверен, что смогу уломать Банни. Как бы ни злился Гик по поводу вандализма, затеянная им торговля сувенирами также приносила неплохой навар: мне – я имею в виду в казну – поступал процент со всех продаж. Это должно было существенно увеличить мои доходы, так что Скив мне и в подметки не годился.

Премьер задумался над моей просьбой.

– Полагаю, что могу это сделать.

Я расширил тему:

– Не забывай, ты должен неустанно подчеркивать, что дела улучшились лишь потому, что ты взял управление страной на себя. Ведь в придачу к экологической катастрофе твоя взбалмошная принцесса ввергла страну в финансовый кризис. Но именно ты вновь вытаскиваешь Фокс-Свомпбург из пропасти. Понял?

– Эй, минутку, сэр! – воскликнул Матфани, останавливаясь. – Я просил бы вас придержать язык и не оскорблять нашу монархию!

– Разве я должен ее облизывать? – ухмыльнулся я. Мои слова повергли Матфани в шок. – Послушай. Может, людям и нравится, что в страну потекли деньги, но все отлично помнят, что ты турнул законную принцессу и занял ее место. Если ты в спешном порядке не перетянешь народ на свою сторону, тебе не стать популярным правителем, когда кризис закончится. Я не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь ты был вынужден оглядываться через плечо. Возможно, твоя Гермалайя безмозглое существо, но люди ее любили. Если мы ничего не предпримем, это отрицательно скажется на балансовом отчете.

Матфани выглядел хмурым и подавленным.

– Я знаю, сэр. Я почти готов встать на колени и просить ее вернуться.

– Нет! – взревел я. Сила моего голоса отбросила его шагов на пять.

– Почему, мистер Ааз, почему нет?

– Все твои проблемы из-за нее, не так ли?

– Нет, сэр, конечно же, нет, – возразил Матфани, и его лицо смягчилось, утратив свое обычное суровое выражение. – Причиной всех проблем были жуки. А Гермалайя наполняла все вокруг себя светом. Поднимала настроение людям, даже когда нам всем было действительно плохо. Даже мне.

– Вот оно что! – сказала Тананда, обнимая его. – Кажется, я просекла фишку. Ты был вынужден изгнать ее, потому что ты любишь ее, не так ли?

– Мэм! – воскликнул Матфани, опешив. – Я не привык публично обсуждать мои чувства.

– Мы не на публике, – сказала Танда, прижимаясь к его боку и умильно глядя на него снизу вверх. Я не раз видел, как даже каменные мужчины плавились от этого взгляда. – Это правда?

– При чем тут связи с общественностью? – прорычал я.

– Ни при чем, – сказала Тананда с ухмылкой. – Это скорее касается личных отношений. Матфани, что бы ты сделал, если бы тебе не нужно было принимать в расчет интересы королевства?

Премьер отстранился от нее.

– Мэм, вся моя жизнь – служение трону!

К этому моменту даже я видел, что он уходит от ответа на вопрос. Не будь я так зациклен на этом деле, я бы даже посочувствовал ему.

– Забудь об этом, – сказал я. – Мы уже на месте. Привет, ребята! Рад вас видеть.

Нас встретил не только Гик и кое-кто из его деловых партнеров, но и отряд саламандр. Они были все как один ярко-оранжево-красными и кипели от гнева и возмущения.

Саламандры – мелкие, но весьма опасные существа из измерения под названием Саламагунди. Им нравится посещать другие измерения, ибо по природе своей они общительны. Беда в том, что одним лишь своим прикосновением они могут запросто поджечь практически все, что угодно, что делает таких гостей настоящей попаболью для принимающей стороны. У Гаса, нашего приятеля-горгула из трактира «Золотой полумесяц», который иногда оказывал нам кое-какие мелкие услуги, был приятель-саламандр по имени Берферт, который также подрабатывал в корпорации М.И.Ф. В отличие от нас, остальных, у горгулов нет проблемы с воспламеняемостью, так как они сделаны из твердого камня. Вот почему я не запаниковал, когда Гик сообщил мне, что нанял рекламное бюро саламандр, чтобы разместить рекламный щит на пике Гика. С маленькими ящерицами на голой каменной поверхности проблем быть не должно.

«Приглушить», с точки зрения Матфани или даже с моей, нигде не получилось, даже на том уровне, что был у Гика, но завитки, яркие мазки и причудливая типографика были уменьшены на добрые три четверти склона горы. В пределах недавно определенных границ виднелись дикие полосы и черные ожоги – верный признак того, что саламандр что-то застало врасплох.

– Посмотри на это! – пронзительно пискнул Пинтубо, указывая крошечной передней лапкой куда-то вверх. – Опасные условия! Мои ящерицы не должны так работать.

– Верно! – подхватила миниатюрная толпа саламандр.

– Что мы хотим?

– Ремни безопасности!

– Когда мы хотим их?

– СЕЙЧАС!

– Но ведь вам ничто не мешает вплавить себя в камень, – сказал я, прерывая их лозунги. – Не вижу причин, почему вы должны упасть. Это даже не вертикальный склон.

– Тут какая-то магия! – заявила передняя ящерица. – Либо вы это почините, либо мы объявляем забастовку. Мы снимем и другие картины по всему городу.

– Пусть только посмеют, мы подадим на них в суд, – буркнул Грибальди. Это был крупный мясистый девол с покатым лбом, на котором черные брови росли так густо, что в них легко могла потеряться целая антилопа. – Ты дал согласие, что мы будем рекламировать наше спонсорство.

– Знаю, – сказал я. – Послушай, Пинтубо, попробуй еще раз. Я тут только что посовещался с главным волшебником, который вмешивался в вашу работу, и он заявил, что больше не станет этого делать. Попробуйте, ребята, еще разок.

Крошечные ящерицы взобрались на утес и заняли свои места. По сигналу Пинтубо они забегали по заданным им трассам. Я был вынужден признать: эффект впечатлял! Яркие оранжевые точки постепенно сливались в линии. Склон горы над нами начал вспыхивать и гаснуть. Гик. Гик. Гик.

Я обнял Гика и Грибальди за плечи.

– Впечатляет, согласны? Больше никаких несчастных случаев.

– Ладно, – неохотно сказал Гик, – будем надеяться, что это не повторится снова.

– Не повторится, – пообещал я ему. – С этого момента мы все будем одной большой счастливой семьей.

Глава 29

Эта проблема была решена. Увы, от возмущенной толпы, что сейчас напирала на нас со всех сторон, легкого спасения не было. Сначала я подумал, что их всего несколько десятков, но увы! Сотни, если не тысячи болотных лисиц поднялись по крутой тропе, чтобы выразить свое недовольство.

Тут я должен воздать должное Матфани. Он даже не вздрогнул. Он запрыгнул на удобный камень, заложил большой палец за лацкан пальто и обратился к ним:

– Добрые люди Фокс-Свомпбурга, я рад вас всех видеть. Сегодня я хочу поговорить с вами о процветании нашей нации. В прошлом у нас были тяжелые времена. В свете этого мною были приняты нелегкие решения, чтобы наша нация могла выжить. У нас было мало ресурсов, поэтому я заручился помощью некоторых добрых людей, готовых помочь нам снова встать на ноги. – Он взмахом руки указал на нас. Зловещие глаза болотных лис тотчас повернулись в нашу сторону, и я пожалел, что он это сделал. Ничто так не подвигнет вас начать искать выход, как вид разъяренной толпы.

– Что ты намерен делать с этим бельмом позади тебя? – потребовал сердитый женский голос.

– Эта прекрасная экспозиция – часть нашего экономического выздоровления, – сказал Матфани. – Мы должны привлечь новых партнеров в наши ряды, по крайней мере, на какое-то время. Надеюсь, вы примете их, как и я. Все это на благо нашей прекрасной страны! Я надеюсь привести вас в процветающее будущее, в котором мы сможем держать наши головы высоко и гордо стоять рядом с нашими соседями. Я уверен, Фокс-Свомпбург вновь станет приветливым и гостеприимным местом для туристов…

ШЛЕП! По мне и Гвидо потекли ручейки вонючей слизи. Кто-то из толпы предусмотрительно захватил корзину с гнилыми овощами. Я попятился и вскоре уперся спиной в скалу.

– Упомяни Гермалайю, – прошипел я.

– Ах да, – сказал Матфани, поправляя очки. – Вам может потребоваться время, чтобы привыкнуть к новой форме правления в нашей стране, но оно к лучшему. Мой кабинет и я заботимся о ваших интересах. Вы можете посылать ваши запросы и соображения о том и о сем на адрес моего офиса. Мне особенно интересно знать, где именно нужно решать первоочередные проблемы.

– А как насчет принцессы? – прошипел я.

– Некоторые из вас выразили недовольство исчезновением принцессы Гермалайи. Боюсь, ее действия ставили под сомнение выживание нашей нации в будущем.

– Но она же наша принцесса! – крикнул одинокий голос.

– Это к делу не относится, – сурово сказал Матфани. – Я ваш премьер-министр! Я управлял этой страной на протяжении всего кризиса, вызванного жуками и призраком банкротства, который те вызвали. Я тот, кто оттаскивает вас от края пропасти. – Премьер высился над ними. Казалось, его тень пролегла через большую часть толпы. – Вы сомневаетесь в моем суждении.

Лисы испуганно отпрянули, но тут кто-то высоко поднял книгу «Дневник принцессы».

– Да! Да, сомневаемся! Гермалайя нас любила! Мы хотим ее обратно!

Они снова двинулись на нас.

– Да! Да! – скандировали они. – Верните нашу принцессу. Долой Матфани! Долой Матфани! – Толпа надвинулась на нас, и худший мой кошмар вот-вот грозил стать явью.

Внезапно с указателя над нашими головами начали падать саламандры.

Ярко-оранжевые ящерицы приземлились на митингующих болотных лисиц, те взвыли и запрыгали, вопя от боли. Пытаясь найти безопасное место, саламандры случайно подожгли их мех и плакаты. Протестующие совершенно забыли о нас и принялись в спешном порядке тушить пожар. Я отступил из-под огненного дождя под выступ скалы. У извергов толстая шкура, но огонь – единственное, что способно нас уничтожить. Мои товарищи поспешили забиться в укрытие рядом со мной. Снаружи деволы бегали кругами, визжа по поводу порчи своей драгоценной рекламы. На данный момент о нас никто не думал.

– Будем считать, что мы отделались легким испугом, – сказал я. – Впрочем, должен воздать должное Скиву. Этот паршивец знает, когда подгадить.

– Скив тут ни при чем, – возразила Тананда. – Он никогда бы не обидел саламандр.

– Тогда кто? – спросил Гвидо. – Покажи мне магов, вызывающих камнепад. Если только они где-то не спрятались, я уверен, что смогу попасть в них отсюда.

Тананда посмотрела на небо. Я знал: она читает силовые линии. Поскольку я утратил свои магические силы, то сам я их больше не видел.

– Никто не вытягивает оттуда магию. Это какое-то естественное явление.

Позади нас кто-то тихо кашлянул, пытаясь привлечь наше внимание.

– Это предки, – сказал Матфани, втискиваясь в глубь ниши. – Я сказал вам, что им не нравится, когда кто-то оскверняет их горы и все такое прочее.

Армия саламандр собрала своих раненых членов и сгруппировалась у основания Гиковой вывески.

– Баста! – возмущенно пискнул Пинтубо. – Мы уходим! Это измерение слишком опасно для нас и для того, чтобы здесь работать! Мы сваливаем отсюда! С вами свяжется наш юридический представитель! Он тебя сожжет в угольки! – И они мигом исчезли.

– Эй, Ааз, я тебя предупреждал! – крикнул Грибальди, подходя к нам и грозя мне кулаком. – С нас хватит. Гони назад наши деньги!

– Нет! – воскликнул я. – Придумай что-то еще, что угодно! На свое усмотрение. Я всегда считал, что саламандры – дурацкая идея. Как насчет фотографий? Ты мог бы разместить здесь свое фото.

– Никаких фото, – возразил Матфани и ткнул когтем в ключицу девола. – Мы не позволим никаким деволам злобно смотреть на нас сверху вниз. Вы можете указать свои имена в более благородной манере. Некоторые из моих сограждан остались без работы. Они были бы рады ее получить. Не хочу вводить закон об использовании исключительно местной рабочей силы, но боюсь, придется.

Толпа болотных лисиц кипела возмущением.

– Мы не будем работать на них. И мы не хотим тебя! Мы хотим нашу принцессу!

Они вновь начали скандировать:

– Верните нашу принцессу! Верните нашу принцессу!

Что-то просвистело мимо меня и ударилось о каменную поверхность со мной рядом. Камень. У них закончились овощи, но не метательные снаряды.

– Нам лучше отступить, – сказал я и полез в карман за своим И-Скакуном.

Чертов камень врезался мне в запястье. Он задел магическое устройство, и оно, вращаясь, вылетело из моих рук. Я подпрыгнул, чтобы поймать его на лету.

Размахивая своим арбалетом, Гвидо прыгнул следом за мной, пытаясь прикрыть меня от преследователей. Увы, с тем же успехом вы могли бы раскрыть под водопадом зонтик. Болотные лисицы набросились на нас и подмяли под себя. Я получил ногой в глаз и, схватив ближайший хвост, сжал его зубами.

Его владелец взвыл от боли. Похоже, он отомстил тому, кто был ближе всего к его пасти, потому что из груды существ, навалившихся мне на спину, раздался другой крик. В мгновение ока лисы превратились в корчащуюся, царапающую, раздающую тумаки массу. Пока я на четвереньках полз к дневному свету, моя чешуйчатая шкура приняла еще с полдесятка ударов и укусов. Болотный лис, тоже на четвереньках, встретил меня лицом к лицу и оскалил зубы. Я в ответ оскалил свои. Он слегка отпрянул, но рядом с ним тут же встала дюжина других. Я оказался в кольце горящих желтых глаз. Что ж, если я не мог избежать схватки, лучшее, что я мог сделать, это выиграть ее. Я напряг бедренные мышцы и отпрыгнул назад, прочь с их пути. Единственный реальный способ выиграть бой – не вмешиваться в него.

Болотные лисицы на мгновение растерялись, а затем с лаем и воем бросились за мной вдогонку. Я помчался к валуну, на котором все еще стоял Матфани, в надежде найти моего И-Скакуна или же путь вниз с горы. Я трижды уворачивался от моих преследователей. Но потом они поумнели и разделились на группы. В конце концов я оказался прижат спиной к гигантской скале, лицом к лицу с десятками оскаленных морд. Над моей головой Тананда была окружена другой толпой болотных лисиц. Гвидо боролся с одним из самых крупных самцов, каких я когда-либо видел, причем оба изо всех сил пытались положить противника на лопатки.

– Прекратите! – проревел Матфани сквозь царящий вокруг шум и гам. – Немедленно прекратите!

Стоявшие передо мной драчуны тотчас выпрямились, словно нашкодившие школьники, и робко посмотрели на него снизу вверх. Премьер стоял на валуне, глядя на них поверх очков.

– Дамы и господа, я надеюсь, что все вы – дамы и господа! Как вы смеете проявлять такое вопиющее неуважение к этим людям, ведь они наши гости и посетители? Вам всем в свое время прививали гораздо лучшие манеры! Вы – болотные лисы! Честные, вежливые, разумные существа. А теперь, я уверен, вы хотите извиниться перед нашими гостями. Давайте! Извиняйтесь! Прямо сейчас!

Вожак стаи протянул лапу:

– Извините, сэр. Надеюсь, вы не в обиде на нас?

– Вовсе нет, – сказал я, пожав ему руку и поспешно ее отпустив. – Нет проблем.

Вокруг меня местные жители, некоторые с подранным или обгоревшим мехом и почерневшими глазами, приносили свои искренние извинения деволам и прочим купцам. Я невольно проникся уважением к Матфани. Я еще ни разу не встречал никого, кто обладал бы столь естественным авторитетом, чтобы коротким рыком призвать толпу к порядку.

– Так-то лучше, – сказал Матфани, легко спрыгивая с валуна на землю. – Это куда больше похоже на цивилизованных людей, какими я всегда знал вас. А теперь позвольте мне пожелать вам доброй ночи. Пойдемте, мистер Ааз.

И он зашагал вниз с холма. Он произнес последнюю фразу так неожиданно, что даже МНЕ потребовалось мгновение, чтобы понять, что она адресована именно мне, а не кому-то там еще. Я поспешил следом за ним. Толпа расступилась, пропуская Матфани. Я перешагнул через плакат. Гвидо пожал руку своему недавнему сопернику и последовал за нами. Тананда догнала меня и недоверчиво обернулась через плечо на застывшую в неподвижности банду протестующих. Я заковылял рядом с Матфани.

– Это было невероятно, – прошептал я ему.

– Десять лет преподавания истории в средней школе, сэр, – признался Матфани.

– Как долго продлится затишье?

– Еще секунд пять. Предлагаю перейти на бег. Итак… три, два, один …

– Убейте его! Он изгнал нашу принцессу!

– Убейте его!

– Отступаем, джентльмены и мадам, – сказал Матфани и дал стрекача. Тананда бросилась за ним вдогонку. Мы с Гвидо переглянулись и последовали их примеру.

Толпа устремилась за нами следом.

Глава 30

Мы вернулись в город в пятнадцать раз быстрее, чем покинули его. Подошвы моих ног были в синяках и порезах от бега по камням, и на боку было столько швов, что их хватило бы на лоскутное одеяло, но у нас не было выбора. Толпа неотступно преследовала нас. Как только мы пересекли главную площадь, Матфани свернул и быстро зашагал по дороге, что вела к замку.

– Заприте двери! – проревел я, когда мы проходили мимо стражников.

Они подпрыгнули, чтобы ухватиться за огромные створки, но опоздали. Толпа разъяренных болотных лисиц ворвалась следом за нами, с такой силой распахнув ворота, что те с грохотом ударились о внутренние стены. Адреналин дал мне пинка под зад. Я побежал дальше и едва не угодил в объятия другой банды протестующих, которые все еще маршировали вверх-вниз по ступеням самого замка.

Гвидо моментально смекнул, что к чему. Увидев впереди лисиц с плакатами, он опустил плечо и, словно полузащитник, врезался в их толпу. Они разлетелись в разные стороны. Матфани бросился вверх по лестнице следом за ним. Я провожал его взглядом до тех пор, пока белый кончик его хвоста не исчез в темноте центрального зала замка.

Следует отдать должное часовым. Они оказались на высоте. В тот момент, когда Матфани добежал до дверей, те распахнулись, а как только в них нырнула Тананда, со стуком захлопнулись снова. Стражники опустили засов – обшитое бронзой бревно, размером с двутавровую балку.

– Куда теперь? – спросила Танда.

БУМ! БУМ! БУМ! Толпа принялась колотить в двери. Стражники выглядели встревоженными, однако выстроились перед ними в шеренгу.

– Это не может длиться вечно. Какая самая защищенная комната в этом месте? – спросил я Матфани.

– Тронный зал – самое надежное место, – сказал Матфани. – Что вполне разумно, ибо там заседает правительство…

– Тогда пойдем туда! – сказал я. – Указывай путь.

– Мы не можем пойти в тронный зал, мистер Ааз, – заявил Матфани.

– Что? Подумаешь! – рявкнул я, когда он пустился в очередной из своих педантичных ответов. – Оставьте-ка ваши понты насчет привилегий королевской семьи. Так куда нам идти?

Он указал. Я бросился по коридору к двустворчатой инкрустированной двери, которая возвышалась над моей головой.

Когда мы подошли ближе, стражники салютовали Матфани. Я проигнорировал их и схватился за бронзовые ручки. Я дернул. Я потянул. Я покрутил. Я уперся одной ногой и подналег.

– Отомкните их! – проревел я.

– Они не заперты, мистер Ааз, – сказал Матфани. – Я пытался вам сказать. Предки не впустят меня. Я им не нравлюсь.

– Какого черта, вы же главный!

Матфани покачал головой:

– С предками лучше не спорить. Они были против моего прихода к власти с самого первого дня.

БУМ! БУМ! БУМ!

– Мы не можем здесь оставаться, – сказал Гвидо. – Эти двери не выдержат натиск тысячи человек. Какое тут у вас следующее безопасное место?

– Темница. А также сокровищница.

– Там есть запасной выход? – спросил я.

– Разумеется, нет, сэр, – сказал Матфани. – Это не имело бы никакого смысла.

– То есть там мы окажемся в ловушке?

– Я бы сказал, что да.

– Если перетянуть предков на сторону правительства, эти люди перестанут протестовать против вас? – спросил я.

– Возможно… – ответил Матфани.

Я его перебил:

– Тогда единственное, что мы можем сделать, чтобы остановить этот хаос, – это поговорить с предками. Мы должны убедить их, что мы действуем на благо королевства.

– Не думаю, что это хорошая идея, мистер Ааз, – ответил Матфани. – Они немного раздражительны.

– Как и я! – взревел я. – Они не могут и дальше выживать вас из вашего замка. Они должны перестать вмешиваться в мою… вашу способность зарабатывать деньги для страны. И я не заинтересован в том, чтобы разъяренная толпа разорвала меня в клочья.

ТРАХ!

Двери замка с грохотом распахнулись вовнутрь.

– Долой Матфани! – взревела толпа.

– Уносим ноги, – сказал Гвидо.

– Конец дискуссии, – сказал я. – И куда теперь?

– Выйдем через черный ход, – сказал Матфани. – Если вам так хочется поговорить с предками, это лучшее предложение, какое я могу сделать.

Стража выстроилась в шеренгу поперек коридора, нацелив копья на напиравшую толпу. Матфани завел нас за угол и, открыв скромную на вид дверь, повел по узкой, пропахшей сыростью винтовой лестнице. Гвидо захлопнул за нами дверь. Огней не было, но Тананда позаботилась о свете с помощью чар, которыми она, вероятно, пользовалась для краж со взломом (одно из ее многочисленных побочных занятий). Окруженные бледно-золотистым сиянием, мы начали спускаться вниз, в ту часть замка, что была предназначена для слуг.

Работники кухни в белых куртках вздрогнули от неожиданности, увидев, что к ним ворвался их премьер-министр, а за ним по пятам – изверг, троллина и громила пентюх с арбалетом в руках.

– Внезапная проверка, – сказал им Матфани, проходя мимо. – У вас все замечательно. Ммм, вкусно пахнет, – добавил он, обращаясь к седому старику, помешивающему горшок.

– Спасибо, премьер-министр, – хором воскликнули повара.

– Забудь о лести, – рыкнул я. – Нужно убираться отсюда.

– Учтивость, мистер Ааз, никогда не бывает избыточной, – укоризненно сказал мне Матфани. – А теперь вниз. Мы пойдем через сады.

Мы поспешили через заднюю дверь кухни, миновали вонючую кучу мусора, затем аптекарский огород и вышли на широкое зеленое пространство, обрамленное грациозно покачивающимися деревьями. Я промчался вниз по широким каменным ступеням, что вели к воротам в глубине обширной территории, и тотчас увяз по щиколотку.

– Что это? – взревел я. Зеленая лужайка как будто кружилась вокруг моих икр.

– Как что? Болото, сэр, – ответил Матфани. – Мы же болотные лисы. Это наше наследие.

– В этой… гадости… не побегаешь! Здесь нельзя даже ходить!

– Если вам так хочется побегать, придерживайтесь кочек.

– Почему короли и королевы живут… так? – Моему возмущению не было предела. – Вы можете заполнить все это и получить великолепные холмистые луга! Это не сад, это компостная куча. У вас в городе много хороших сухих улиц!

– Сухая земля предназначена для туристов, сэр, – сказал Матфани. Он трусил впереди меня, причем двигался легко, как перышко. Ворча, я вытащил себя из грязи и пошел по его стопам. Вопреки тому, что я подумал, когда впервые шагнул во двор, здесь имелись твердые кочки. Шаг Матфани был намного длиннее моего, и я то и дело терял равновесие. К тому времени, как мы подошли к задней части участка, мой щегольской костюм промок насквозь и был весь заляпан зеленой слизью. Гвидо шел молча, но по выражению его лица было понятно, что он думает о том, что его прекрасный, в тонкую полоску костюм теперь весь в зеленых наклейках «Болота – это мы». Тананда, единственная из нас, кто обладал магическими способностями, вприпрыжку шла через луг, невесомая, как мыльный пузырь. Как же мне хотелось вернуться в прошлое и вновь застрелить Гаркина за то, что этот мерзавец отнял у меня магические силы!

Солнце клонилось к закату. Благодаря световым чарам Тананды нам было видно, куда мы идем. Лучше бы нам этого не видеть! Матфани вел нас под низко свисающими ветвями деревьев и через каменные гряды, но вся земля под ногами хлюпала водой, водой, водой. Жалящие насекомые нагло пользовались тем, что я был вынужден уделять больше внимания своим ногам, нежели прихлопывать их, когда они, извиваясь, пытались пробраться мне под чешую. Гвидо и Тананда, чья мягкая кожа была более уязвимой, чем моя, непрестанно чесались и уничтожали собственные орды насекомых.

– Сколько нам еще тащиться по этому Миру Плесени, прежде чем мы доберемся туда? – спросил я, старательно вытягивая каждую ногу из вонючего гумуса. И хлопнул по компании мошек, нещадно кусавших мой затылок.

Матфани осторожно преодолел мостик шириной в фут над бурлящей речкой.

– Их владения глубоко в болотах.

– Получается, после смерти ты попадаешь не к вратам рая, а идешь прямиком в болота? – Я усмехнулся в надежде на то, что кто-нибудь уловит юмор.

Матфани серьезно посмотрел на меня:

– Для наших предков это – наш райский уголок.

Следующая ветка, которую он отпустил, хлестнула меня по лицу. Есть люди, которые просто не ценят хороший юмор.

– Ааз, за нами следят, – шепнул Гвидо мне на ухо.

– Кто там сзади? – спросил я, не став спрашивать, откуда он это узнал.

Гвидо обучался выживанию в нескольких специальных организациях, включая мафию, и имел отточенные инстинкты.

– Пока не могу сказать. – Он коснулся нагрудного кармана. – Когда мы преодолели последний холм, я заметил тень. Нечто низкое, со множеством ног. На вид вроде как что-то знакомое, но пока не смог определить что. Скажу Тананде, что мы должны быть готовы к очередной драчке.

Стоило Гвидо упомянуть об этом, как я затылком ощутил на себе чей-то взгляд. Мне показалось, будто я вижу в подлеске светящиеся глаза, следящие за каждым нашим движением.

Изверги не верят в призраков. Если у нас и есть загробная жизнь, то она, как нам кажется, никого не касается. Насколько мне известно, ни один из моих предков не удосужился вернуться и поведать своим потомкам, что это такое. И если в раю меня не ждет безграничный комфорт, богатство, еда, выпивка, секс и развлечения, я не уверен, что мне есть до него дело. Вне Извра все обстоит иначе. Я знаю, что пентюхи, несмотря на отсутствие доказательств, верят в бестелесных духов. Это было первое место из тех, что я посетил, где неживое существовало бок о бок с живым, как будто между двумя состояниями не было большой разницы.

Деревья слегка расступились, обнажив более обширные полосы зеленой грязи. Здесь, казалось, появились признаки жилья. В сумерках я разглядел очертания домов, как огромных и величественных, так и лачуг. Все они мерцали в голубоватой дымке, которую я объяснил тусклым сиянием гигантской луны, плывшей прямо над линией деревьев.

– Кто там живет? – спросил я, указывая на один из роскошных особняков.

– Никто, – ответил Матфани.

– Понятно, – сказал я, угодив в свою языковую ловушку. – Кто его владелец?

– Третий лорд-протектор болот, – ответил Матфани. – Он жил около полутора тысяч лет назад. Большая часть его семьи тоже там.

– А вон там? – Я указал на покосившуюся лачугу, из тонкой трубы которой клубился дым.

– Предпредпоследний король. Корнелиус V. Он никогда особо не любил роскоши. Рыбалка – это все, что его занимало.

– А кого мы увидим? – спросила Тананда.

– Кто бы с нами ни заговорил, – сказал Матфани. – Следи за лисьим огнем. Ибо там будут они.

– Что такое лисий огонь? – спросил я.

Мы прошли сквозь арочную аллею мангровых деревьев, заслонявшую собой луну. Я держался поближе к свету Тананды. Дорога была коварной. Похоже, здесь только одна тропинка не сталкивала идущих по ней в хлюпающую жижу. Матфани перепрыгивал с кочки на кочку, а с нее на скользкие, поросшие мхом камни. За моей спиной послышалось проклятие и всплеск. Все ясно. Это оступился Гвидо. Все мы, кроме премьера, не раз оказывались по колено в жидкой грязи.

Наконец аллея закончилась, и мы вышли с другой ее стороны. В глаза тотчас ударил слепящий голубой свет, заливавший поляну впереди нас. Я даже прищурился.

– Это лисий огонь, – пояснил Матфани.

Из-под земли начали подниматься мерцающие фигуры. Вскоре я ощутил себя единственной незажженной свечой на праздничном торте. Судя по их силуэтам, они были болотными лисицами, но когда я протянул руку к ближайшему из них, то почувствовал лишь сырой холодный воздух.

– А это предки.

Глава 31

Их бесплотность работала только в одну сторону. Предки схватили нас и вытащили в середину ослепительного голубого света, который, как назло, в точности совпал с самой сырой и вонючей частью болота. По крайней мере, они нашли для нас относительно прочный кусок дерна, но, увы, такой крошечный, что Тананда, Гвидо и я практически были вынуждены стоять в обнимку, чтобы не свалиться с него в грязь. Хлюпающая черная жижа отрыгивала пузыри болотного газа, вонявшие, как бар после девятидневной пьянки. Мои глаза слезились, но я сохранял дружелюбный, дипломатичный тон.

– У вас здесь хорошее место, – сказал я огромному пламени, охранявшему меня. – Отличная погода, верно?

Предки не удостоили меня ответом.

Матфани стоял в нескольких ярдах от нас, в окружении ореола голубых огней. Они были более четкими по форме, нежели большинство предков. Между треугольными ушами на головах у них были короны, а потоки эктоплазмы, тянувшиеся за ними, были украшены вышивкой и оторочены мехом на манер королевских мантий. Даже с моим острым слухом я был вынужден напрягаться, чтобы услышать, что ему говорили.

– Вы нарушили святость наших первозданных земель, и чего ради? – потребовала ответа длинноносая королева. – Ради самых обычных денег?

– У меня не было выбора, ваше высочество, – сказал Матфани с поклоном. – Наши ресурсы истощены.

– Наши ресурсы безграничны, – пророкотал широколицый король удивительно низким басом. – Вам просто нужно было набраться терпения. Вместо этого вы вмешались в линию престолонаследия.

– Мне очень жаль, что вы так думаете, – сказал Матфани. – Мне нет необходимости говорить вам, что здесь, в Фокс-Свомпбурге, было три различные линии королевского дома.

– Но она не мертва! Моя дочь не обязательно должна быть последней в своей линии, – настаивал тенор. Он сохранил более четкую форму, нежели его собратья-короли. Матфани вздрогнул, а потом низко поклонился:

– Король Тиниан… для меня высокая честь…

– Оставьте! – сказал покойный король. – Премьер-министры служат. Они не правят. Знай я, что в один прекрасный день тебе хватит дерзости свергнуть мою дочь, я бы никогда не повысил бы тебя из бухгалтеров!

– О чем вы думали, позволяя этим грубым деволам обойтись так с горами над городом? – спросил басовитый призрак. – Вы только взгляните, какой ужас они с ними сотворили! Это надо же, назвать самый высокий горный пик именем какого-то Гика?

– Давайте я вам все объясню, – сказал я, проталкиваясь вперед. И тотчас едва не провалился по колено в грязь – спасибо Гвидо, который затащил меня обратно на то подобие раздавленного зефира, на котором мы стояли. – Не вините Матфани. Вы же знаете деволов. Стоит дать им дюйм, как глядишь, они отхватят целую милю. Я могу решить проблему. Просто дайте нам шанс. Все, что нам нужно, – это чуточку времени, чтобы они почувствовали, что получили то, за что заплатили деньги, после чего я заставлю их снести все эти вывески и прочий хлам.

Предки отвернулись от Матфани и уставились на меня. Поддерживать контакт с сияющими сапфировыми глазами было чертовски трудно. Я постарался сохранить на лице приветливую улыбку.

– Я не уверен, – произнес глубоким голосом король, – что нам есть смысл более полагаться на извращенца, нежели на деволов.

– Я из-ВЕРГ, – процедил я сквозь зубы, едва сдерживая гнев. – И Матфани нанял не только меня одного, чтобы вытащить твою задницу со сковородки. Есть также мои помощники.

Тананда высунулась из-за меня и помахала им рукой.

– Пентюхи и троллины, – с отвращением сказал Тиниан.

– Эй, погоди минутку, – сказал я. – Мы, к вашему сведению, корпорация М.И.Ф., если вы настолько застряли в вашей древней истории, что не слышали о нас, но мы имеем репутацию тех, кто помогает людям. Причем эффективно.

– За деньги.

– Только дурак работает задарма, приятель, – прорычал я. – Что ж, возможно, твой парень принял несколько глупых решений, но он сделал то, что должен был сделать, с наилучшими намерениями. Если вы хотите, чтобы ваши потомки остались на троне без штатных спецов по разруливанию проблем, позаботьтесь о том, чтобы до того, как примерить корону, они окончили бы бизнес-школу. Им придется уяснить себе, что то, что выходит, сначала должно войти.

В мое запястье впились острые ногти.

– Ааз, тебе не кажется, что жесткий подход здесь не сработает? – прошептала мне Тананда. Я заметил, что мерцающее газовое пламя придвинулось чуть ближе.

– То есть ты считаешь, что невежество достойно смертного приговора? – спросила меня длинноносая женщина.

– Единственное преступление, караемое смертной казнью во вселенной, это глупость, дорогая леди, – парировал я. – Оно всегда карается смертью. Избежать ее можно лишь благодаря милосердию или слепой удаче. Матфани не помешало бы научиться сдерживать свой гнев, но ему хватило ума понять, что ему требуется помощь.

– И ты считаешь, что позволить чужим людям изуродовать наш ландшафт – это выход из проблемы?

– Не прими мы это креативное решение, ваш ландшафт прибрали бы к рукам другие, причем не только давая ему названия! Я заглянул в ваши бухгалтерские книги. Я не видел столько красных чернил с тех пор, как прочел отредактированную рукопись откровенной автобиографии вашей последней знаменитости. Вам это не нравится, но разве живые не должны искать выход из своих неурядиц? У вас был свой шанс. Теперь дело за ними.

Матфани прочистил горло.

– Ваши высочества, я пообещал этим чужакам, что они получат временное право извлекать для себя выгоду в нашей прекрасной стране. И я свое слово сдержу. Этого от меня требует моя честь. Я прошу вас на период действия контрактов воздержаться от причинения им ущерба.

Языки пламени сбились в кучу.

– Его слово? И что, если он дал свое слово? Какое это имеет отношение к нам?

– Что ж, если у нас нет чести, значит, у нас нет ничего, – сказал Тиниан. – Я доверял этому парню и даже дал ему высший пост. Это означает, что его слово – мое слово.

– Но как насчет его характера? Мне не нравится, что он перекипает, как молоко, и способен в одночасье вызвать такой конституционный кризис. Что насчет королевского дома? Пока его наследница жива, она – законный монарх и должна вернуться сюда, где ее законное место, а не прятаться в какой-нибудь усадьбе на Пенте, которая спесиво величает себя замком.

Поссилтум, подумал я с ухмылкой, записывая этот факт на будущее. Возможно, мне есть резон науськать обожающих принцессу поклонников, чтобы они устроили там набег на своего кумира. Цикута терпеть не может толпы. Она вышвырнет Гермалайю быстрее, чем скопившийся за неделю мусор. Хороший урок Скиву.

– Довольно хитро придумано – заставить людей платить ни за что.

– Терпеть не могу, когда кто-то так портит наши горы и причалы!

– А теперь видите, чем это аукнулось.

– Этот парень не мог этого предвидеть, – сказал король Тиниан. – Но он допустил ошибку в отношении моей дочери.

– Это правда. К счастью для него, это легче всего исправить.

Совещание закончилось, и призрачные фигуры направились к нам.

– Итак, каковы же хорошие новости? – бодро спросил я. – Давайте приведем в порядок ваши бухгалтерские книги, и в скором времени Фокс-Свомпбург вновь станет туристической ловушкой, как и в старые добрые времена. Как вам мое предложение?

Призрак с низким голосом подошел ближе и посмотрел мне прямо в глаза:

– Что ж, мистер Изверг, мы не можем исправить то, что уже сделано. Но в наших силах предотвратить любые дальнейшие ошибки, совершаемые теми же людьми, а именно всеми вами. Когда вы не вернетесь, в Фокс-Свомпбурге появится новое поколение решающих проблемы. Мы будем их направлять, но, как вы сказали, это их дело. Я надеюсь, что они смогут восстановить славу нашего королевства, каковая сопровождала его на протяжении поколений.

– Погодите, – перебил его я. – Что вы имеете в виду под словами «когда вы не вернетесь»? В наши планы не входит здесь оставаться. Это был визит вежливости, не более. Я обойдусь без вашего сотрудничества. Если хотите, можете и дальше отпугивать саламандр от стен, но я найду способ привести финансы Фокс-Свомпбурга в порядок, с вашей помощью или без нее!

– Думаю, ты можешь сказать, что без нашей помощи, – заметил король Тиниан.

Длинноносая дама мило улыбнулась нам:

– Советую вам всем устроиться как можно комфортнее. Вы пробудете здесь какое-то время.

К моим стопам подкатилась холодная вода. Я почувствовал, как полутвердая масса под нашими ногами начала растворяться. Я попытался переместиться на другую часть кочки, но она ускользнула. Я поспешил найти что-нибудь твердое, на чем можно было стоять. Гвидо, уже увязнув по колено, держал на руках Тананду, не давая ей упасть в грязь. Матфани, до которого я не смог дотянуться, уже тоже погружался в болотную жижу.

– Вытащи нас отсюда, Тананда, – сказал я. – Я потерял И-Скакуна на горе.

– Попробую. Черт, здесь какие-то странные помехи! – Танда хлопнула в ладоши. Ничего не произошло. Она нахмурилась. – Что-то истощает мою магию. Здесь много силы, но я не могу добраться до нее.

– Сопротивление бесполезно, – произнес призрак низким басом. – Ваше время в материальной жизни закончилось.

– Эй! – крикнул я королевским духам. – А как насчет всего того, что мы сделали для вашего народа! Разве это ничего не значит?

– Нет, сэр, – ответили голоса. – Мы считаем, что вы сделали достаточно для Фокс-Свомпбурга. А теперь не бойтесь, это не больно. Вы не поверите, но через некоторое время вы даже не вспомните об этом!

Мерцание рассеялось, оставив в темноте нас одних.

Под моим весом манжеты моих брюк начали выворачиваться от грязи наизнанку. Мне доводилось бывать на болотах и в зыбучих песках. Как бы это ни было омерзительно, есть смысл занять горизонтальное положение и распределить мой вес, нежели оставаться в вертикальном положении и позволить утащить меня вниз. Я распластался и раскинул руки.

– Попробуйте лечь на поверхность, – посоветовал я остальным. – Мы можем попытаться доплыть до края.

– Брр! – воскликнула Тананда, покачиваясь рядом со мной. – Я больше никогда в жизни не стану принимать грязевые ванны в спа-салоне.

– Кто-то схватил меня за ногу! – ойкнул Гвидо.

– Меня тоже, – крикнул Матфани.

– Кто обитает в этих болотах? – спросил я.

– Крокогаторы, но я бы советовал вам в первую очередь остерегаться болотных кальмаров. Они завернут вас в подарочный сверток и на досуге съедят по кусочкам.

– Значит, я видел именно его, – сообщил Гвидо.

Не успел он это сказать, как из болотной жижи выскочило огромное щупальце и бросилось на Матфани.

– Плывите к берегу, друзья, – сказал он, когда оно обвивалось вокруг его плеч. – Я обречен.

– Неправда, – возразил Гвидо. – Мы не позволим, чтобы наш клиент был съеден беспозвоночным. – С этими словами он гребками поплыл в сторону премьера. Тананда, барахтаясь, поплыла следом, вытаскивая бог знает где спрятанный в ее одежде кинжал. Я застонал и последовал за ним. Увы, далеко я не уплыл. Следующее щупальце, выскочившее из болота, обвилось вокруг моей ноги, после чего нырнуло обратно в грязь и потянуло меня за собой.

– Тананда, уходи отсюда, – простонал я, пытаясь удержаться на поверхности.

– Я не могу уйти и бросить тебя!

– Ты единственная, кому хватит магии, чтобы сбежать. Давай! Зови на помощь! Поторопись!

Последнее, что я услышал перед тем, как мои уши залила грязь, был хлопок.

БЭМС!

Глава 32

Деньги – это еще не все.

Д. Трамп

После того как Ааз вызвал меня на разговор в моем офисе, я чувствовал себя довольно гадко. Я мог мириться с его высокомерием и насмешками, но не с ложными обвинениями. Он мухлевал! Было чертовски обидно, что другие, похоже, верили ему больше, чем мне. Что ж, мне не привыкать.

Может, когда Гермалайя вернется на трон, мне и впрямь стоит вернуться в гостиницу на Пенте. Там одиноко, но мне не придется беспокоиться о том, что меня обманет кто-то еще, кроме торговцев. Я мог доверять Глипу и Лютику как моим верным друзьям, пока сам буду пытаться понять, что мне делать с остатком моей жизни. Банни может остаться на Деве или отправиться туда, куда пожелает ее душа. Она была гораздо общительнее, чем я. Ей не нужно в очередной раз делить со мной изгнание. Я был благодарен ей за все то время, которое она посвятила моей персоне, не дав мне сойти с ума.

Между тем то, что было нужно Гермалайе, намного превосходило мою потребность зализать мои раны. Я при первой же возможности вновь начал обходить людей, которые отказали мне в интервью после того, как измерения заполонили фальшивые Церемонии Торта, вдохновленные Аазом.

Я настолько привык к тому, что перед моим носом то и дело захлопывают двери, что, когда Эллиора, финансистка-лепрекон из Айера, сказала «да», я едва не ушел. Накинув на меня магическую петлю, она подтащила меня обратно к своему столу. Это была пухлая особа примерно в половину моего роста, курносенькая, с раскосыми зелеными глазами и сияющими серебряными волосами, заплетенными в длинную косу. По ее вздернутому носику были рассыпаны веснушки. Золото, которым так славились лепреконы, бросалось в глаза по всей гостиной. Ручки бюро, чернильницы и даже рамы для картин – все было из чистого золота.

– Вы говорите о Гермалайе Фокс-Свомпбургской? – уточнила она.

– Да, – подтвердил я.

– Они хорошие люди, – уверенно сказала она. – Я много лет вела с ними бизнес. Хотела бы услышать, как там ее дела. Дайте мне взглянуть на ее дневник. Сядьте. Не хотите виски?

Местное виски считалось лучшим во всех измерениях. Я принял «малюсенькую» порцию, налитую в стакан, в котором можно было утонуть, и раскрыл свой свиток.

К концу истории Эллиора плакала, роняя слезы в собственное виски. Я подождал, пока она искусно вышитым носовым платком вытирала слезы.

– Что ж, если есть в этом мире что-то такое, что я могу для нее сделать, вам достаточно попросить меня. Давайте, спрашивайте!

Я завел речь о том, как помочь принцессе вернуть королевству былое процветание, ведь, хотя народ ее и любит, у нее нет реальных средств, чтобы вытащить страну из долгов или убедить другие измерения, что Фокс-Свомпбург вновь открыт для бизнеса.

– И вы хотите убрать из кадра этого гадкого, дрянного премьер-министра, завалив его долгами, которые можно погасить, лишь вернув на престол законную принцессу? – Ее зеленые глаза лукаво сверкнули. – Вы злой, ужасный мальчик. Что еще?

Я продолжил свою речь, воодушевленный тем, что, когда я упомянул о дальнейших займах или грантах, моя визави с энтузиазмом кивнула. Когда же я предложил провести Церемонию Торта в обмен на некое вознаграждение с ее стороны, Эллиора вскочила со стула и затанцевала по комнате.

– Какая прекрасная идея! – объявила она. – Это прекрасный обмен для моего времени.

– Отлично! – сказал я. – Значит, я могу сказать Гермалайе, что вы готовы с ней встретиться?

– О да, и пусть она продемонстрирует все эти причудливые штучки, которые она творит со своим Тортом. Я много слышала об этом в последние недели… как вы уже знаете.

Глаза Эллиоры вновь блеснули. Я был вынужден встряхнуть себя, чтобы не попасть под чары лепреконши.

– Взамен я попрошу тебя лишь об одном, мой милый мальчик. Я хочу, чтобы моя Церемония Торта состоялась в замке. В тронном зале, если ты не против. За последние несколько лет я ссудила кучу денег королевскому дому Фокс-Свомпбурга, но сама там никогда не была. Я хочу увидеть это место! Я слышала, что это прекрасное старое здание. Мое чувство юмора было бы в восторге, если бы в ритуал Музыкальных Стульев был включен и сам трон, но, если принцесса откажется, я, конечно, проживу и без этого.

Я ахнул.

– А вы слышали ту часть истории, где принцесса была приговорена к смерти, причем, посмей она вернуться назад, это означало бы неминуемую казнь?

Эллиора нахмурилась. В ее взгляде я видел ту сталь, которая позволила ей стать лидером даже среди других финансовых консультантов Айера.

– И я слышала от вас то, что с моей помощью вы можете изгнать из замка гнусного узурпатора, а принцессу вернуть на ее законное место. – Эллиора встала. – Когда вы сможете сделать то, чего хочу я, мы сделаем то, что хотите вы. Как вам эта идея?

Я не мог с этим поспорить.

– Нам нужно прокрасться туда, но, держу пари, я сумею придумать способ, – сказал я. – Сейчас спрошу у Гермалайи.

– Хороший паренек, – сказала она, хлопая в ладоши. – Буду ждать от вас вестей.

* * *

Взволнованный и одновременно встревоженный, я прыгнул обратно в Поссилтум. Мы с Эллиорой обсудили, сколько у нее долговых бумаг Фокс-Свомпбурга. Некоторые долги возникли после прихода к власти Матфани. Я располагал списком всех этих сумм, они были поистине астрономическими.

– Теперь он в наших руках, – злорадно подвел я итог.

– Молодец, Скив! – воскликнула Маша. – Я знала, что у Ааза не получится заткнуть нас за пояс. Матфани практически изгнан.

– Что верно, то верно, – добавил Корреш, высоко держа чашку чая.

– Согласен, – сказал Нунцио. Гермалайя вздохнула.

– Все в порядке, – сказал я ей. – Как только мы вернем туристов, он вам больше не понадобится. Вы найдете лучшего премьер-министра.

– Думаю, да, – сказала Гермалайя, без особого энтузиазма в голосе. Я был озадачен.

Я посмотрел на нее. Принцесса Болотных Лисиц не поднимала глаз, вертя в руках нож для разрезания торта.

– Что случилось?

Она подняла на меня большие печальные глаза.

– Мистер Скив, я ценю все, что вы делаете. Просто мне кажется, что для того, чтобы выставить меня более уязвимой в глазах наших добрых покровителей, вы всячески очерняете имя Матфани. Послушать вас, так он законченный негодяй, но это не так! И он мне симпатичен.

– Он вам симпатичен? – опешил я. – После всего, что он сделал с вами…

– Да, – ответила она.

– И как сильно? – мгновенно спросила Маша.

– Ну, он честный, трудолюбивый, слегка забавный и даже щедрый, когда не переживает из-за состояния казны. В общем… он вроде как тот, за кого я, возможно, хотела бы выйти замуж. – Она с грустью вздохнула.

– Он вроде как тот или он тот самый? – спросила Маша, подпрыгивая к ней прямо в воздухе. Гермалайя скромно потупила взор.

– Он тот самый.

– Понятно, – просияла Маша. – Скажи, дорогая, в твоей стране члены королевской семьи могут брать в жены или мужья представителей простонародья?

– Есть несколько прецедентов. Примерно три поколения назад мой прадед женился на швее, которая его околдовала. Он известен как самый нарядный монарх за всю историю Фокс-Свомпбурга. А поколений девять назад была двоюродная бабушка.

– Похоже, вы как следует все это изучили.

Белый носик Гермалайи порозовел.

– Просто из любопытства, мисс Маша, больше ничего.

– Но на всякий случай полезно знать?

Я был в шоке.

– Как вы можете даже ДУМАТЬ о братании с врагом!

– Матфани – не враг… – начала Гермалайя. – Нет, может, он и враг, но на самом деле не враг.

– Но кто, как не Матфани, сбросил вас с трона, мисс Гермалайя? – напомнил ей Нунцио.

– Я знаю, – вздохнула она. – Но негодяем его нельзя назвать, честно. Но он не знает ничего из того, что я только что сказала вам, так что не говорите ему!

– Хорошо, обещаю, – сказал я.

– И мы тоже, – сказала Маша и пожала руку Гермалайи. Обе хихикнули. Мне стало противно. Такое вопиющее легкомыслие с ее стороны было совершенно нелогично.

– Сейчас наша проблема не в этом, – сказал я. – В данный момент мы должны решить, как провести Церемонию Торта в вашем замке и не быть пойманными.

Глава 33

Кто впустил этих людей?

Король Фортигерн

– Я так взволнована, – сказала Эллиора, когда я проводил ее из офиса прямо в тронный зал замка Фокс-Свомпбурга. Наше прибытие сопровождал порыв ветра. Гермалайя, в косынке и фартуке, молча преклонила колени перед низким столиком, на которым стоял Торт.

Я видел зал лишь однажды, когда доставил туда Гермалайю, чтобы все подготовить. Всего за два часа, с помощью моих друзей, принцесса смогла украсить огромную комнату. Тронный зал было не узнать. Каменные стены были украшены цветными полотнищами. Почетное место занял гобелен с драконом, висевший на стене напротив входных дверей. Троны были сняты с возвышения и поставлены спинка к спинке по кругу с несколькими стульями поменьше. Военные знамена и доспехи, свисавшие с балок над нашими головами, были увешаны цветными лентами, отчего казалось, что свою последнюю битву они вели в магазине игрушек. Похоже, эту бомбардировку с воздуха блестками и серпантином взяла на себя Маша. Поверх оранжевого гаремного костюма на ней была гирлянда ярких цветов из креповой бумаги. Пурпурный мех Корреша был щедро усыпан блестками. Праздничных украшений избежал только Нунцио. На Гермалайе был простой белый шелковый фартук и платок. Эллиора пришла от обстановки в такой восторг, что затанцевала по кругу.

– О, это диво дивное! – воскликнула она. – Это он? – Она подошла к Торту. Тот был покрыт пурпуром, но, в честь Эллиоры, также украшен золотом и зеленью. Гермалайя увела ее прочь, но лепреконша выглянула из-за ее талии на стол. – Какой великолепный Торт! Ни разу за всю свою жизнь не видела ничего красивее!

– Тсс! – шикнул на нее я.

– Поняла, – сказала лепреконша. – Молчу, молчу. Я знаю, в чем ваша проблема. Но согласитесь, ведь он просто прелесть!

– Спасибо, мэм, – вежливо сказала Гермалайя.

– И Торт был изготовлен на этих кухнях?

– Мы не могли этого сделать, – ответил я ей. – Не хотели рисковать. Вдруг кто-нибудь еще догадался, что мы здесь. Но Гермалайя испекла Торт на королевских кухнях Поссилтума на Пенте.

Эллиора восприняла это спокойно.

– Верно, ты ведь пентюх, не так ли? Я не буду ставить это тебе в вину, милый мальчик.

– Тогда давайте начнем, – сказала Гермалайя, доставая из ящика низкого столика коробку свечей. – Сколько вам лет?

Определенное количество шума для церемонии является обязательным, поэтому я не мог использовать чары тишины, как, например, когда я помогал Мармелю искать его семейную реликвию. Вместо этого я изменил их так, чтобы они заглушали издаваемые нами звуки и не давали им ускользнуть наружу. Я представил чары как огромный воздушный шар, окутывающий тронный зал. Одна беда – он создавал лишь тонкий барьер. По ту сторону двери наверняка будет слышен оглушительный хлопок. Я надеялся, что ни один из настоящих воздушных шаров, которыми Гермалайя украсила зал, не лопнет, по крайней мере до тех пор, пока мы не закончим и не будем готовы перенестись в другое измерение. Принцесса спела свою странную песенку и велела Эллиоре задуть торчавшие из Торта свечи.

Обычно дым из фитилей просто рассеивается в воздухе. Но сегодня он спиралью закручивался вокруг рук Гермалайи, когда та ловко разрезала Торт на кусочки и выкладывала их на тарелки.

– Это изумительно, – сказала Эллиора. – Немного магии, и вуаля!

Мы с Машей обменялись взглядами профессионального одобрения. В сегодняшней церемонии было что-то особенное, чего не хватало в других. Либо Гермалайя в последнее время здорово набила руку, либо тот факт, что церемония проводилась в ее родной стране, добавил ей качество, которого не хватало в других местах. Гермалайя и впрямь как будто обрела связь с сакральными элементами, о которых всегда говорила. Я начал улавливать нюансы, которых не замечал раньше. В любом случае, церемония действовала на меня гипнотически, завораживая и околдовывая, как никогда.

Увы, при этом я все равно был вынужден мысленно следить за своими шумоподавляющими чарами. Я сильно расстроился, обнаружив, что огромные причудливые двери не запираются. Это тоже было символом королевского дома Фокс-Свомпбурга, – напоминать своему народу о том, что их правители всегда доступны для него. Нарушение приказа Матфани каралось смертью. Это означало, что любой мог в любое время войти, проткнуть наш пузырь и забрать принцессу и всех нас на казнь. Все это время я держал наготове чары транспортации в другое измерение. Если кто-нибудь нас застукает, я схвачу ее и вытащу оттуда. И Гвидо, и Маша были до зубов вооружены своими собственными формами защиты. Коррешу не требовалось никакого оружия. Но куда больше меня волновало то, чтобы никто не пострадал.

Моя озабоченность означала, что я не уделял необходимого внимания ритуалу. Мы все четверо подчинились приказу Гермалайи и принялись бегать кругами вокруг стульев в центре комнаты. Ее пение прекратилось. Я бросился к ближайшему стулу и плюхнулся на него. Однако тотчас вскочил.

– Йиии!

– Что такое, босс? – спросил Нунцио.

– Там никого нет! – воскликнул я. – Но я только что сел кому-то на коленки.

Гермалайя посмотрела на пустой стул.

– О, это всего лишь дядюшка Сайрус, – сказала она. – Это знак благословения.

– Кто такой дядюшка Сайрус? – требовательно спросил я.

Гермалайя задумчиво приставила симпатичный пальчик к подбородку.

– Он был королем около трехсот лет назад. Я так рада! Предки пришли, чтобы показать нам, что одобряют наши усилия. Они просто обожают Торт.

– Они всегда здесь?

– Они защищают нас, – ответила Гермалайя, как будто только такой болван, как я, мог этого не знать. – Вот почему никто не погиб во время нашествия жуков. Эти гадкие мелкие твари способны просверлить твердый камень. Думаешь, они не смогли бы проникнуть сквозь плоть и кости?

– Никогда не думал об этом, – честно признался я.

– Именно благодаря предкам этого не произошло. Но они не подумали про одежду. Вот почему мои подданные обратились ко мне за помощью.

– Семейные призраки? – с любопытством спросила Эллиора.

– Это вас расстраивает? – Я испугался, что она захочет уйти.

Лепреконша рассмеялась.

– Ах, ничуть! У нас куча собственных призраков в Айере! Давайте продолжим, а? Я еще ни разу в жизни так отлично не проводила время.

Глаза Гермалайи сияли от восторга.

– Ты вышел, Скив. Дядюшка Сайрус опередил тебя. На один стул меньше, пожалуйста!

Нунцио учтиво шагнул, чтобы убрать стул, но семейные призраки опередили его. Золотой виндзорский стул с гнутой спинкой и когтистыми лапами вместо ножек скользнул к стене, прежде чем он успел дотронуться до него. Остальные стулья сдвинулись сами по себе, заполняя свободное место.

Я осторожно отошел от ритуальной зоны, остерегаясь столкнуться с очередным умершим родственником Гермалайи. Похоже, предки веселились не меньше живых. Корреш полностью проникся духом игры. С довольным возгласом он удачно пришпилил хвост к крупу дракона. Еще пять хвостов тотчас повисли с ним рядом.

– Мошенничество! – заявил Корреш. Предки промолчали. Я никого из них не увидел и не услышал.

– А это для вас, моя дорогая, – сказала Эллиора, когда торжества закончились, и протянула Гермалайе зеленый керамический горшок, запечатанный сверху пергаментом. – Традиция требует традиции, понимаете ли. Мы привыкли хранить в таких горшках наши деньги. – На глазах у нее стояли слезы. – Я понятия не имела, как у вас обстоят дела, дорогая принцесса. Я не желаю ввергнуть в нищету целое королевство. Я сообщу Матфани, что мы сохраним кредитную линию открытой, при условии, однако, что он позволит вам вернуться. Разумеется, это не освобождает вас от платежей по кредиту. Мы не управляем королевством, но управляем бизнесом.

– Я понимаю, – ответила Гермалайя. – Я надеюсь добиться больших успехов в будущем. Знаю, мне предстоит еще многому научиться. Огромное вам спасибо за то, что пришли!

– Спасибо, что пригласили меня, – сказала Эллиора и подмигнула мне: – Не провожайте. Я знаю дорогу.

БЭМС!

Я нервно ждал, когда Гермалайя развяжет ленту на горшке с золотом Эллиоры. Принцесса высыпала монеты себе на ладонь. Те соскользнули с ее руки на пол. Гвидо и Корреш наклонились, чтобы поднять их, но монеты все продолжали и продолжали сыпаться.

– Сколько их там? – спросила Маша, вытаращив глаза. Вокруг ног принцессы растекалась лужа золота.

– Я не знаю!

– Какая же она щедрая! – воскликнула Гермалайя. – Неужели это так сильно поможет моему народу?

Я горстями кидал монеты в сумку на поясе, в сумочку Маши, во все, куда только можно было положить такое богатство. Я был в полном восторге.

– Мы это сделали! – сказал я. – Дар Эллиоры – это переломный момент. У нас есть бездонный горшок, а если добавить кредиты, возврат которых она может затребовать с него, то теперь мы имеем достаточно рычагов, чтобы вынудить Матфани выйти из игры и вновь поставить королевство на ноги. Мы победили. Сколько бы ни заработал Ааз, мы всегда заработаем больше. У него вечно будет отрицательное сальдо.

– Ура! – завопила Маша, но тотчас зажала рот ладонью. – Ой, извините.

Я подбежал к двери и прижался к ней ухом. До меня донеслись чьи-то торопливые шаги. Нас кто-то подслушивал.

– Что такое? – спросила Гермалайя и с тревогой посмотрела на меня. – Тетя Ксантиппе говорит, что идет стража. Нам что, нужно убираться отсюда?

Золото продолжало литься из горшка.

– Как нам это остановить? – спросила Маша.

– Если только я не ошибаюсь, – сказал Корреш, – крупица здравого смысла подсказывает мне, что если изменение ориентации на горизонтальную ускоряет поток, то установка горшка в вертикальное положение должна его остановить.

– Ой! – воскликнула Гермалайя и поставила горшок вертикально. Звенящая лавина мгновенно прекратилась. – Вы это имели в виду, мистер Корреш?

Тролль учтиво улыбнулся ей:

– Именно это, ваше высочество.

– Уфф! – выдохнул я.

– Нам все равно нужно собрать монеты, – сказал Нунцио, набивая карманы из лежащей на полу кучи. Карманы его красивого костюма уже начали оттопыриваться. Я пообещал себе, когда мы вернемся, оплатить его счет за химчистку. – Иначе Банни не запишет на твой счет деньги, которых она не видит.

– Ты прав, – согласился я.

Я отпустил свои чары перемещения. Вместо этого я собрал энергию в магическую массу, похожую на шар из липкой глины, и подтолкнул. Тот покатился через всю комнату, собирая монеты.

– Приготовьтесь, – сказал я, протягивая руки. Мяч покатился назад ко мне, довольно медленно, так как на него налипло изрядное количество золота. – Мы уйдем отсюда, как только я…

Двери распахнулись. В комнату ворвался отряд стражников, затянутых в кожу. Впереди, с жезлом в руках, шагал лис с серебристым мехом. Волшебник сурово посмотрел на нас. Вокруг него трещало и искрилось облако магии.

– Я бы посоветовал всем вам не делать ни единого шага.

Я очень медленно встал и поднял руки над головой.

Глава 34

Когда вам кажется, что вы выиграли, они сдвигают финишную черту.

M. Корлеоне

– Спокойно, ребята, – сказал я. – Мы как раз собирались уйти, если вы не возражаете. Остальное золото можете оставить здесь, на полу. Нам оно все не нужно. А теперь будьте добры, позвольте нам уйти отсюда…

Капитан стражи, рыжеватый лис, приподнял бровь:

– Попытка подкупа королевских офицеров? Вы пытаетесь дать нам взятку?

– Только если это сработает, – льстиво произнес я. – Я бы предпочел не создавать проблем. Мы с друзьями просто хотим убраться отсюда.

– Кто твои друзья? – подозрительно спросил капитан.

– Никто, – ответил я, пытаясь наложить на моих товарищей чары маскировки, но мне не хватило быстроты. Маг выстрелом своей палочки помешал мне. – Совсем никто, – не слишком убедительно добавил я.

– Да ведь это же принцесса Гермалайя! – заявил болотный лис с бурой шерстью, глядя на девушку с белым мехом, стоявшую среди нас.

– Это она! – воскликнул волшебник.

– Взять их! – проревел капитан. Стражники ринулись вперед и взяли нас в кольцо.

– Что? – удивилась Маша. – Люди, вы в своем уме? Это же ваша принцесса!

– Верно, мэм, – ответил капитан. – И она находится в изгнании, подписанном нашим нынешним правителем, премьер-министром Матфани.

Маша шагнула к нему и толстым указательным пальцем пощекотала ему под подбородком.

– Ты же не собираешься слушать этого старого негодяя, не так ли?

Капитан отпрянул.

– Мэм, вы тоже наша пленница. Уведите их!

– Послушайте, братцы, – сказал я. – Подумайте сами. Вы собираетесь схватить нас и запереть в темнице. И что потом? Вы все знаете, что содержится в этом приказе. Вам придется схватить эту милую юную леди, которую вы все знаете с тех пор, как она была маленькой девочкой, сидевшей на коленях своего отца, а потом убить ее. – Я взмахом руки указал на Гермалайю. Закутанная в большой белый фартук, она выглядела такой скромной, такой беспомощной. Скромнее и беспомощнее просто не бывает. – Вы не похожи на бессердечных людей, способных протащить собственную принцессу по темным ступеням в холодное, сырое каменное подземелье и слушать ее мольбы о милосердии, пока будете готовить ее казнь, которая, как знает каждый из вас, совершенно несправедлива?

Я попал, что называется, в яблочко. У стражников, даже у седых ветеранов, в глазах стояли слезы. Те, что помладше, разрыдались.

Капитан повернулся к магу:

– Я просто не могу этого сделать.

Маг выглядел в равной степени несчастным.

– Я тоже не могу.

– Джентльмены, – сказала Гермалайя, подходя, чтобы положить нежную руку на запястья обоим. – Делайте то, что требует от вас долг. Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. Я рискнула вернуться сюда, но мои планы провалились. Такова жизнь. Мой отец хотел бы, чтобы я спустилась в темницу с гордо поднятой головой и приняла то, что предначертано мне судьбой.

– Нет, принцесса, – сказал капитан. Он вытащил из рукава платок и, сунув в него свой длинный нос, громко высморкался. – Мы этого не сделаем. Мы любим вас. Мы не намерены слушать этого старого Матфани.

– Но вы должны, – сказала Гермалайя. – Он – это закон.

– Нет, мэм, – возразил придворный маг с легкой улыбкой. – Закон – это мы. Он – всего лишь администратор. Большая часть стражи служит Матфани, потому что им нравится получать от него деньги. Этот конкретный отряд здесь – законная оппозиция. Большинство других с нами не разговаривают, потому что мы отказались отречься от вас. Вам крупно повезло, что сегодня мы все на дежурстве. Все остальные бегают за этими чужаками.

– Что еще за чужаки? – насторожился я.

– Странного вида типы. – Он оглядел Корреша с головы до ног. – Без обид, сэр.

– Да ладно, – ответил Корреш, вынужденный играть в присутствии посторонних роль Большого Грызя.

– Уходите отсюда, милая, – сказал капитан со слезами на глазах. – На этот раз мы промолчим, но больше не возвращайтесь. Вспомните старые добрые времена и иногда думайте о нас.

Гермалайя крепко обняла его и придворного мага.

– О, конечно, я буду помнить вас! Вы все такие добрые. Мой папа гордился бы вами. Я так точно горжусь.

– Впереди у вас светлые новые дни, – пообещал я, – главное, избавиться от Матфани.

Стражники переглянулись.

– Мы с вами, сэр, – прошептали они.

Я не осмелился ждать, когда они передумают, и собрал большой шар магии.

БЭМС!

* * *

– Мы победили! – с видом триумфатора объявил я Банни и тряхнул перед ней сумкой на поясе. Звон был достаточно громким, чтобы к нам сбежались орды деволов со всего Базара. Маша поставила свою сумочку. Нунцио и Корреш горсть за горстью выгребали монеты, пока стол Банни не превратился в сверкающую массу блестящего желтого цвета. – И еще больше там, откуда это взялось, – заключил я, когда Гермалайя протянула маленький глиняный горшок. Банни проигнорировала груду монет. Из чего я сделал вывод, что она в офисе не одна. В углу стояла Тананда – закутанная в одеяло, с прилипшими к голове волосами. Оба выглядели перепуганными. – Что не так? Где Ааз?

– Скив, у нас проблема.

– Что за проблема? Где Ааз?

– Он в Фокс-Свомпбурге, – сказала Тананда. – Предки не давали Матфани житья, доставляя ему кучу неприятностей, и Ааз подумал, что неплохо было бы пойти и умиротворить их. Но, как ты знаешь, такт – не самая сильная его сторона.

– Ты шутишь? – спросила Маша.

Тананда пожала плечами:

– В итоге они бросили нас в болото. Гвидо тоже там.

– А где Матфани? – с тревогой спросила Гермалайя.

– Там же, – сказала Тананда. – Вообще-то, предки куда больше злятся на него, чем на нас. Я единственная, кому удалось выбраться из болота. Вы должны пойти туда и спасти их.

– Спасти их? – повторил я. – Мы только что едва унесли ноги от стражников в замке Гермалайи, которым приказано убить ее, если она вдруг осмелится вернуться домой. А Матфани пусть гниет в своем болоте. Ааз сумеет выбраться самостоятельно. Он всегда говорил мне, что у него это получается лучше, чем у меня.

– Нет, Скив, – сказала Тананда, глядя на меня огромными зелеными глазами. – Без посторонней помощи ему оттуда не выбраться. Болото полно странной древней магии, с какой мне ни разу не приходилось сталкиваться. Это не по моей части. Кальмар утопит их всех, прежде чем я вернусь. Ты нужен Аазу. Поспеши. Вы можете доспорить с ним позже.

– Кальмар? – удивился я. – Какой кальмар?

– Его на нас натравили предки. Они изрядно недовольны рекламой, которую деволы расклеивают по всему королевству.

Я был озадачен.

– Предки? Они совсем не опасны. Это просто сборище призраков. Они играли с нами в музыкальные стулья. Они ели Торт.

– Скив, он действительно в беде. Это не шутка.

– Боюсь, эта дама права, – сказала Гермалайя. – Даже будучи призраками, предки не менее грозные, чем были при жизни. Просто они больше не могут умереть и поэтому при первой же возможности дают выход своему гневу. Когда Матфани вышвырнул меня из замка, они высказали все, что думали по этому поводу, но тогда я решила, что для моих подданных будет лучше выполнить его приказ. Но они никогда не были довольны этим. Шагни он в их гущу, это плохо бы для него кончилось.

– Не дай вашему спору, дружище, ослепить тебя гневом и не увидеть того, что действительно важно, – сказал Корреш. – Ааз тебе не враг.

– Согласен. – Мой гнев смягчился. Я вспомнил все наши хорошие дни. И даже с нежностью вспомнил те случаи, когда он обзывал меня и насмехался надо мной. Впрочем, ничего личного. Большинство извергов даже не разговаривали с пентюхами. Ааз был лучшим другом в моей жизни. Я задолжал ему не одну услугу, а не только одну маленькую спасательную экспедицию. Я должен спасти его. – Ты прав, – сказал я. – Он сделал бы то же самое для меня. Он не бросил бы меня в беде.

– Именно, – сказала Банни. – Это состязание не касается вашей дружбы.

– Можешь доставить меня туда? – спросил я Тананду.

– Не вопрос! – воскликнула Тананда. Один щелчок пальцами, и с ее волос и одежды отвалилась вся грязь. – Предки не возражают против того, чтобы кто-то вторгался в их владения. Но им не все равно, кто оттуда выйдет.

Я потянулся к силовой линии, протянувшейся над офисом, и пополнил свои магические резервы.

– Я готов.

– Одну минуту! – воскликнула Гермалайя. Она обняла меня и Тананду. – Я иду с вами.

– Окей. С вас оплата химчистки.

Тананда хлопнула в ладоши.

БЭМС!

Глава 35

Потомки всегда разочаровывают.

Рамзес II

Первым делом мне в нос ударила вонь. Как будто кто-то завернул в обгоревшие газеты старый сыр с запахом давно не стиранного белья. Я едва не блеванул. Гермалайя отделилась от нас.

– Ааз? – позвала Тананда. – Ты слышишь меня?

– Я здесь… – ответил слабый голосок.

Я создал шар ослепительного белого света, огляделся и вздрогнул. Нас окружали жуткого вида деревья, с которых свисали бороды мха. Над нашими головами огромными лентами и петлями болтались ползучие растения. Насекомые тотчас устремились на свет, ныряя в белый шар и выныривая из него. Мои ноги моментально погрузились в чавкающую жижу.

– Осторожно, – предупредила Танда. – Здесь довольно глубоко.

Я пару минут левитировал, пока не научился ступать по поверхности болота. Тананда с помощью своей магии направляла меня. Земля под ногами была комковатой. Я скользил от одной не слишком твердой кочки к другой.

– Они там! – воскликнула Тананда, указывая на три комка. Я поспешил за ней. Один зеленый комок был покрыт чешуей. Голова Ааза, догадался я. Все три головы были погружены по нижнюю губу в грязь. Уши Ааза, похожие на крылья летучей мыши, распластались по поверхности болота.

– Не гони волну, – сухо сказал Гвидо. – Эта гадость на вкус омерзительнее, чем хавчик в общаге.

Я опустился рядом с ними на колени.

– С вами все в порядке? – спросил я.

Ааз злобно зыркнул на меня:

– Почему так долго? Где вас носило?

– Ааз! – взорвалась Тананда. – Не будь таким неблагодарным! Скив поспешил сюда, как только мы сказали ему, что ты в беде.

– А с чего ты взяла, что я в беде? – парировал Ааз. – Мы просто принимаем грязевую ванну, пока нас топит болотный кальмар, чтобы потом полакомиться заморскими деликатесами!

– Что такое болотный кальмар? – спросил я. Тишину нарушил громкий всплеск.

– Вон он, – указала Тананда.

Мой светящийся шар был недостаточно велик, чтобы осветить всю тушу всплывшего существа.

Кальмар был похож на желудочный грипп – омерзительная зеленая масса извивающихся щупалец с уродливой мордой посередине, которая наверняка была противна даже его родной матери. На нас смотрели два огромных круглых глаза, плоских, как тарелки. Вжик! Это ко мне устремилось одно из щупалец.

Я был к этому готов. Я зарядил шар света и швырнул его кальмару в глаза. Шар взорвался ослепительной вспышкой. Лишившись век, кальмар внезапно ослеп. Истошно завизжав, словно раненый носорогослон, он сжался, пытаясь защитить оголенные глазные яблоки.

Вслед за визгом кальмара раздались истошные вопли Ааза и Гвидо. Их захлестнули волны, поднятые трепыхающейся тушей кальмара. Я должен был спасти моих друзей, прежде чем он их случайно утопит. Вытащив из своих резервов еще немного магии, я набросил на всех троих похожие на лассо петли, после чего поднял их в воздух.

Это потребовало гораздо больше усилий, чем я ожидал. С поверхности болота поднялись облака зловонного газа. У меня тотчас защипало в глазах. Я напрягся, не давая чарам развеяться. Как только из воды показались их подошвы, я обнаружил, что щупальца гигантского кальмара обвивают не только их ноги, но и нижнюю часть тела. Я не мог его отпустить, иначе бы он плюхнулся обратно в болото, унося с собой моих друзей. Вместо этого я потянулся к свисающим ползучим растениям, отдельные из которых были толще моей талии. Используя мой тающий на глазах запас магии, я завязал на них петли и закрепил в них концы щупалец. Кальмар упирался. Я задыхался от смрада, но постепенно, одну за другой, связал все его конечности. Вскоре чудовище свисало с деревьев, как гамак.

Опасность утонуть в болоте миновала, и Ааз взял часть спасательных операций в свои руки. Схватив ближайшее дергающееся щупальце, он вонзил в него зубы.

Кальмар вновь пронзительно завизжал, так что у меня задребезжали барабанные перепонки, и отбросил Ааза на середину болота.

– Ааааа! – крикнул Ааз, кубарем летя по воздуху.

ШМЯК!

Гвидо внес в попытку побега собственный вклад. Я не мог видеть, что он делал, но кальмару, похоже, это понравилось не больше, чем зубы Ааза. Он дернулся, и Гвидо выскользнул из его хватки.

– У кого-нибудь есть веревка? – крикнул он, свисая со щупальца. Тананда бросила ему спасательный трос из магической силы. Гвидо отсалютовал ей и снова поднялся.

Матфани единственный был все еще опутан по рукам и ногам, как паучий обед. У меня оставалась жалкая горстка магии. Тананда была права. Мне были отлично видны совершенно классные силовые линии, но меня от них как будто отгораживал стеклянный пузырь.

Имея в своем распоряжении лишь ограниченный запас магии, я был вынужден мыслить в мелких масштабах – например, решил немного поджарить кальмара. Я зажег под спиралью щупальца раскаленное добела пламя.

Кальмар отпрянул, но, поскольку остальная часть его была привязана к деревьям, он не мог отскочить далеко. Я последовал за ним с небольшим пламенем, держа его прямо напротив осклизлой зеленой кожи, пока не уловил запах горелого мяса. И сквозь истошные вопли чудовища сумел расслышать шепот:

– Извините, господа, но он слишком сильно меня сжимает.

Я бросился по болоту к Матфани. Уклоняясь от щупалец, которые все еще шевелились, Тананда перелезла через тушу кальмара. Она оказалась проворней меня. Вытащив откуда-то из-под платья кинжал, она всадила его в кальмара. Я успел как раз вовремя, чтобы поймать Матфани, когда щупальце разжалось и выпустило его. Оно было потянулась к нам, но я прибавил пламени. Щупальце вздрогнуло и свернулось клубочком рядом с телом кальмара. Тананда легонько спустилась вниз. Подхватив Матфани под руки, мы с ней на пару отнесли его по воде к косе почти сухой земли под ветвями плакучей ивы.

Матфани отряхнулся. Его строгий костюм и черный кудрявый мех были сплошь заляпаны зеленой слизью.

– Сэр, благодарю за проявленную вами любезность.

– Не стоит благодарности, – довольно угрюмо буркнул я. – Принцессу сегодня чуть не схватили, и все по вашей вине.

Несмотря на свое удручающее состояние, премьер сумел придать себе полный достоинства вид.

– Я сделал лишь то, что должен был сделать, сэр.

– А мне кажется, что такой головастый парень, как ты, мог бы придумать что-нибудь и получше.

Ааз пробирался к нам сквозь жидкую грязь. Ступив наконец на твердую косу, он выжал рукава. Из набрякшей ткани вылились галлоны воды, и выскочила лягушка.

– Какое жуткое место, – сказал он. – В голове не укладывается, как вы, болотные лисицы, можете считать это хорошей частью города.

– Как дела? – полюбопытствовал я.

– А как ты думаешь? – парировал Ааз. – Я промок насквозь! Ты только взгляни. Костюм от Барклис из Ганнета, совершенно новенький, и вдрызг испорчен!

– Тебе больше нечего сказать Скиву? – спросила Тананда.

Он посмотрел на меня.

– Что, по-твоему, я должен ему сказать?

– Ну, я не знаю. Как насчет «Спасибо, ты спас мне жизнь»? – надавила на него Тананда. – Или ты ничуть не благодарен?

Ааз скривился:

– Подумаешь! Что в этом особенного? Просто повесил на просушку кальмара. Я бы сделал для него то же самое. – Он повернулся ко мне: – Спасибо. Теперь можешь идти. Мы тут справимся сами.

Я, разинув рот, уставился на него:

– Спасибо? И это все?

Ааз сердито посмотрел на меня:

– Что тебе еще нужно, может, медаль?

– А как насчет толики, скажем так, благодарности?

– Она у тебя есть. Я благодарен. Ты доволен?

– Вообще-то нет, – сказал я. – Ты ведешь себя так, будто не рад меня видеть.

– А с какой стати я должен быть рад? – парировал Ааз. – В этом состязании мы соперники. Ты вмешался, чтобы помочь. Теперь каждый возвращается в свой угол и мы продолжаем обмениваться ударами. Увидимся на финише.

Я чувствовал себя одиноким, потом расстроился.

– И все? Ты злишься на меня? Разве мы не друзья?

– Может быть, позже, – сказал Ааз. Я чувствовал себя опустошенным. Он ткнул меня когтем в грудь.

– Нет, я не злюсь на тебя, хотя по идее должен был еще как злиться! Послушай, ты ведешь себя так, будто это я слинял, а не ты. Ты отгородился от нас. Ты не разговаривал ни с кем, кроме Банни, если только тебе не было что-то от них нужно. Как ты думаешь, им это нравилось? Я тебя вообще не видел после того раза. Хочешь поговорить о неблагодарности? Из-за того, что мы не встретили тебя с распростертыми объятиями, как будто ты никуда не уходил? Они на многое закрыли глаза, потому что ты хороший парень, но ты этого не заслужил. Ты – пентюх.

Я был вынужден встать на свою защиту:

– Я же сказал тебе, что должен уйти и доказать себе, на что я способен.

Ааз выглядел раздраженным.

– И решение проблем в дюжине королевств во многих измерениях не дает тебе такой уверенности? Почему ты отсутствовал так долго? Мне казалось, у тебя есть какой-то потенциал, но, похоже, я переоценил твои мозги.

– Ааз! – Должно быть, я показал, как мне больно.

– Ладно, я не хотел, – сказал Ааз. – Что такое пара месяцев размолвки между друзьями? Но это бизнес, малыш. Надеюсь, ты знаешь меня достаточно долго, чтобы это понять. Никто не встает между извергом и тем, что он хочет, в том числе бывшие ученики и партнеры. Тем более если они пентюхи, желающие того же самого!

– Я бросил все свои дела и поспешил сюда, чтобы вытащить твою задницу из болота, а теперь мне не положено даже малой толики дружелюбия? Если ты не умеешь ценить то, что люди делают для тебя, то я больше не хочу иметь с тобой никаких дел.

– Ты только послушай себя, малыш, – почти с грустью сказал Ааз.

Я послушал себя и должен признать, что мне не понравилось то, что я услышал. Я жалостливо скулил. Неудивительно, что меня никто не хотел пускать обратно в нашу компанию.

Я повернулся, чтобы уйти, но оказался лицом к лицу с виртуальным лесным пожаром. Меня окружали мерцающие фигуры из горячего голубого света. Не иначе как это предки. Я насторожился и приготовил последнюю пригоршню магии.

– Вот ты где, – сказал их главный. У него был низкий, гулкий бас. По форме он напоминал болотного лиса, но сделанного из голубого целлофана. Его глубоко посаженные глаза смотрели мне прямо в лицо. – Эти три парня еще не понесли своего наказания. Ты не можешь забрать их отсюда.

– Извини, но я позволю себе не согласиться с тобой, – сказал я как можно спокойнее, хотя, если честно, предпочел бы наорать на него. – Они мои друзья, и я забираю их домой. Или же ты можешь попробовать посадить меня в эту жижу. Но взгляни, что я сделал с твоим питомцем. – Я указал на кальмара. Привязанный к разным ветвям дерева, он яростно трепыхался, борясь с путами.

– Что ты сделал с Младенцем? – голос призрака был полон ужаса.

– Младенцем? – спросил я. Это гигантское существо было младенцем?

– Это было нехорошо с твоей стороны, сынок.

К нему присоединился предок, говоривший тенором:

– Полагаю, он был недостаточно велик, чтобы справиться со всеми. Я лучше вызову Папу. Он быстро свяжет их в кучу, и этого типчика тоже.

– Приводи! Я справлюсь и с ним, – пригрозил я.

– И Дедулю, – предложил еще один из языков пламени, женщина с длинным острым носом.

Ой-ой, подумал я. Я только что выбыл из их лиги. Против двоих у меня не было шансов.

– Отойдите, – предупредил я, превращая силу в моих руках в шар красного огня, – или я испепелю всех вас и верну обратно к жизни!

– Разве твоя мать никогда не учила тебя хорошим манерам? – спросила женщина. Она хлопнула меня по ладони. Огонь погас. Лишенный магии, я попятился. – Думаю, сначала мы потопим тебя, а потом отправим следом за тобой твоих друзей!

Растения начали обвивать мои ноги. Я потянул их, пытаясь оторвать от себя.

– Нет, прабабушка Кларисса, что ты делаешь? – рядом с моим плечом, стоя руки в боки, выросла Гермалайя. Длинноносый женский призрак удивленно посмотрел на нее.

– Гермалайя, дорогая, это ты? – Голубое пламя обволокло ее со всех сторон.

– Привет, детка, – сказал призрак, обладатель тенора.

– Папа, что ты делаешь, пытаясь утопить моего премьер-министра?

– Милая девочка, изгнав тебя из страны, он преступил границы своих полномочий.

Гермалайя оглянулась на Матфани. Ее глаза сияли, но она держала голову высоко.

– Я ушла по своей воле. Он просто делал то, что считал правильным. Я была бы крайне тебе благодарна, если бы ты перестал мешать людям из другого города. Во всяком случае, пока.

Рядом с тенором парила женщина-призрак с милым лицом.

– Если с тобой все в порядке, дорогая, ничто другое не имеет значения. А это твой маленький друг?

– Да, мама. Это Скив Великолепный.

– Огромная честь для меня, ваше величество, – сказал я, низко поклонившись.

– Какой же ты милый! – сказала покойная королева, сияя от счастья. – Просто продолжай заботиться о моей дочери. Она хорошая девочка.

– Да, мэм. Я сделаю все, что в моих силах.

Матфани подошел и коснулся моего рукава.

– Сэр, я не хочу, чтобы вы думали, что все мы неблагодарные негодяи. Вы спасли нам жизнь, и теперь я навеки у вас в долгу. Чем я могу отплатить вам?

– Жизнь за жизнь, – сказал я. – Отмени смертный приговор Гермалайе. И пока ты этим занимаешься, может, тебе самому лучше навсегда уехать из города. Ты ей больше не понадобишься.

Матфани поклонился:

– Хорошо, сэр. Я человек слова. Я немедленно уеду. Я лишь на минутку вернусь к себе, чтобы забрать личные вещи, если вы позволите.

– Не имею ничего против. – Я мог позволить себе толику великодушия. В душе я ликовал. Вот так, легко и просто, я вернул Гермалайе ее трон и избавился от ее заклятого врага!

– Эй, погоди! – запротестовал Ааз, проталкиваясь между нами. – Ты не можешь этого сделать!

Я невозмутимо повернулся к нему:

– Именно это я только что и сделал.

– Я требую постановления судьи!

– Какого еще постановления? Матфани дал свое согласие. Я спас ему жизнь, поэтому он уезжает из страны.

Премьер серьезно кивнул. Ааз вытаращил глаза:

– Если ты отправишь в изгнание моего клиента, я не смогу победить.

– Тебе все равно не победить, – сказал я, пытаясь не злорадствовать, и потерпел неудачу. – Мы, можно сказать, разделали тебя под орех. Я только что победил. Моя клиентка вернула себе работу, твой же клиент только что потерял свою. Кроме того, за нами также моральная победа.

– Моральная? Это чистой воды азартная игра, приятель. – Ааз в упор посмотрел на меня.

Я выдержал его взгляд и гордо выставил вперед подбородок.

– Тогда мы отправимся к Банни и спросим ее, – сказал я. – Идет?

– Идет!

Глава 36

Ладно, возможно, победа – это все.

Персидский царь Дарий

Ааз и Тананда ворвались в офис секунды через три после меня. Оба успели привести себя в божеский вид и переодеться, как и я.

– Ааз, ты в порядке? – спросила Банни. – Мы так волновались!

– Я в порядке, – ответил он. – Это было липко, но преодолимо. Или вы забыли, что я изверг, а мы, изверги, всегда оказываемся на высоте.

– Ха, – сказал я. Похоже, он не собирался рассказывать ей о том, как я спас его и всех остальных. Мне стало противно. Я плюхнулся в кресло и подпер щеку рукой. Глип галопом подскочил ко мне. Я почесал ему подбородок. Банни переводила взгляд с меня на Ааза и обратно.

– Где клиенты?

– Я спрятал Гермалайю в безопасном месте, – сказал я. Я не хотел больше ничего говорить. Она протестовала, когда я отвез ее обратно в коттедж Маши в Поссилтуме, но у меня не было ни малейшего желания рисковать ее благополучием, тем более накануне ее торжественного возвращения в Фокс-Свомпбург.

Ааз зарычал:

– Пока я не получу от тебя решение о неподобающем поведении моего оппонента, Матфани находится в надежном месте, которое я не намерен раскрывать.

Брови Банни взлетели до небес:

– Неподобающее поведение? Скива? Что случилось? Разве он не вытащил вас всех из болота?

– Это к делу не относится, – заявил Ааз и, перегнувшись через стол, нацелил в меня палец. – Он только что изгнал МОЕГО клиента с его родины. Он не имел права этого делать!

– Почему нет? – спросила Банни, ничуть не смутившись. – Это честно. Твой клиент ведь изгнал его клиентку.

Ааз всплеснул руками:

– Но это вопрос внутренней политики. Скив – посторонний. Как насчет Главной Директивы?

– Что это такое? – спросил я.

– Я здесь не для того, чтобы завершать твое образование, – кисло сказал Ааз.

– Что насчет ее? Он может это сделать?

Банни повернулась ко мне:

– Как ты его изгнал?

– Матфани спросил меня, как он может отплатить мне за спасение его жизни. Я сказал ему, что он может уехать из города. Как это скажется на миссии Ааза, меня не касается, не так ли?

– Ты поступил бы так, если бы Ааз не работал на него? – спросил Корреш.

– Конечно! Он низложил законного правителя! Можно подумать, она могла просто взять да и устроиться где-нибудь на работу. Она – представительница королевского рода. Ее место в Фокс-Свомпбурге.

Ааз фыркнул:

– Подумаешь! Просто потомок кого-то другого, кто въехал на вершину и решил, что он там главный. Но так ли это?

– Не вижу причин, почему бы нет, – сказала Банни. – Похоже, он заключил честную сделку.

– Тогда состязание окончено, – сказал я. – Ааз больше не может зарабатывать деньги для своего клиента.

– В этом ты прав, – согласилась Банни. – Состязание, о котором мы договорились, окончено.

– Тогда посмотрим, кто выиграл, – я повернул бухгалтерскую книгу, чтобы проверить мою сумму. – Пятнадцать тысяч шестьсот золотых монет! Ух ты!

С таким итогом победа должна достаться мне. Я снова стану президентом корпорации М.И.Ф.

– Дай мне взглянуть. – Ааз выдернул гроссбух из моих рук. – Пятнадцать тысяч шестьсот, говоришь?.. И все благодаря нескольким жалким кусочкам торта?

– Это – Торт, – поправил я его.

– Нет проблем. Я обошел тебя по цифрам.

– Ты не мог обойти меня.

– Смог и обошел. – Ааз повернулся к странице с его именем. Его лицо тотчас вытянулась. – Пятнадцать тысяч шестьсот.

– Что? – спросил я.

– Ничья, – сказал Нунцио. Ааз уставился на страницу бухгалтерской книги.

– Погоди минутку! Как ты смог это провернуть? Я дал названия почти всем местам, что есть в стране.

Я поднял глиняный горшок.

– У нас была лепреконша.

– Значит, никто из вас не выиграл, – сказала Тананда. – У вас ничья.

– Нам нужно что-то такое, что перетянет чашу весов, – сказал я.

– Внезапная смерть, – сказал Ааз. Я недоуменно посмотрел на него. Похоже, мое невежество повергло его в шок. – Один конкурс, победитель получит все.

– Понятно! Хорошо. Я согласен.

Мы повернулись к Банни.

– Что мы можем сделать? – спросил я.

С выражением абсолютного отчаяния на лице Банни посмотрела на меня, затем на Ааза и снова на меня. Я удивился, увидев на лицах у всех остальных точно такое же выражение.

– Что не так? – спросил я.

– Что с вами не так?! – спросила она, и ее голос повысился до звона бьющегося стекла. – Вы оба упускаете суть!

– Какую суть? – спросил Ааз. – Ты задала условия состязания. Приз – президентское кресло в нашей корпорации. У нас ничья. Мы оба не можем стать президентами, поэтому нам нужно «размочить» равный счет.

– А-а-а! – вскричала Банни, скребя ногтями по столу. – Вы, мужчины, такие тугодумы! Суть в том, что возвращение Гермалайи на трон означает, что она должна наказать Матфани как узурпатора, а она не хочет этого делать, не так ли?

– Похоже на то, – сказал я с тревогой. Выражение лица принцессы, когда я оставил ее в Поссилтуме, заставило меня вспомнить робкое признание, которое Маша выудила из нее.

– …А иметь Матфани во главе страны неприемлемо, так как людям нравится их правящее королевское семейство, верно, Ааз? Они гордятся им. Кроме того, у него случился припадок гнева. Он сбросил ее с трона и приговорил к смерти, если она вдруг решит вернуться. Скив убедил его согласиться уйти из соображений чести, чтобы принцесса вновь смогла взять бразды правления страной в свои руки, но она разбирается в государственных делах не больше, чем когда заваривалась вся эта каша. Вы оба считаете, что для королевства важен только один из них. Но ведь королевству нужны они оба! Вы перестали замечать, что действительно нужно вашим клиентам. Вы забыли, чем мы занимаемся.

Чувствуя, что у меня начинает болеть голова, я потер виски. Мы с Аазом сердито посмотрели друг на друга.

– И что из того, если он сейчас непопулярен? – спросил Ааз. – Матфани – хороший администратор. Люди со временем привыкнут к этой идее. Если Скив отменит приказ об изгнании.

– Только не предки, – сказал я. – Они никогда не позволят ему войти в тронный зал, и все это знают. Они пытались его утопить, напоминаю тебе, если ты забыл. Кроме того, – я оглянулся на Машу. Та ободряюще посмотрела на меня, – принцесса вроде как влюблена в него. Она хочет вернуться, но она также хочет, чтобы и он оставался там, где был.

Гвидо прочистил горло:

– Я как бы вижу такое взаимодействие со стороны мистера Матфани. Он запал на эту куклу. Впрочем, кто из его расы на его месте этого не сделал бы?

– Я так и думала! – воскликнула Банни. – Когда эти двое прошли мимо друг друга в приемной, от их искр можно было зажечь сигару. Что дальше?

– Как что? – спросили мы с Аазом одновременно.

– Дело больше не в деньгах.

– Оно всегда в деньгах, – хмуро возразил Ааз.

– Как ты намерен восстановить королевство? – терпеливо спросила Банни.

– Не знаю, – признался Ааз. – Матфани изрядно нагадил в свое же гнездо. Все сочтут подозрительным, если он внезапно вернет Гермалайю и вновь возведет ее на трон. Все королевство может уйти в глубокое пике.

– Она же утратит авторитет, если назначит его своим премьер-министром после того, как он ее выгнал, – размышлял я вслух.

– Значит, нужно придумать что-то другое, – сказала Банни. – Дайте волю своему воображению. Как нам устроить сказочную свадьбу, не обрушив только что восстановивший свою платежеспособность банк?

Я нахмурился.

– Почему бы тебе не спросить их самих? – резонно рассудила Тананда.

* * *

– Мэм? – сказал Матфани, вставая на ноги и кланяясь, когда я ввел в комнату Гермалайю. Гвидо, Нунцио и Корреш тотчас встали, вытянувшись в струнку. Поймав на себе строгий взгляд своего клиента, Ааз нехотя оторвал зад от стула. Со своей стороны, принцесса нервничала ничуть не меньше, чем Матфани. После ее храбрости на болоте, когда я предложил встречу, она поначалу застеснялась. Она держалась с достоинством. Я выдвинул ей стул. Поначалу я думал, что никто из них не заговорит, но принцессе удалось сломать лед.

– Надеюсь, ты оправился от своего злоключения? – спросила она. – Это так похоже на предков! Когда они чем-то расстроены, то прибегают к старомодной варварской тактике.

Матфани поклонился:

– Я жив и здоров, мэм, спасибо за вопрос. Надеюсь, вы тоже?

– Да, – ответила Гермалайя. – Хотя признаюсь честно: мне и в голову не могло прийти, что это занимало ваши мысли в последние недели.

Матфани смущенно откашлялся.

– Мэм, вы не должны усложнять себе жизнь. Я сожалею о резкости, с какой я разговаривал с вами в тот день.

– О том, как ты со мной разговаривал? Разве меня озадачило не то, что ты сказал? Тебе еще хватает совести притворяться, будто ты беспокоишься обо мне, хотя, похоже, все это время ты вынашивал планы занять мое место!

Брови премьер-министра поехали вниз.

– Но, мэм, вы же знаете, что это не так! Если бы только мне хватило смелости попросить вас изучить ваше собственное поведение в дни, что предшествовали моей вспышке, вы бы поняли, что моя тревога по поводу благополучия королевства и мое беспокойство по поводу вашего кажущегося незнания его проблем были вполне оправданы!

– Но не с такой злобой! – отрезала Гермалайя. – Если бы ты только знал, как мне было больно, когда ты наорал на меня. Я бы вынесла любые упреки – я воспитана должным образом и всегда готова брать на себя ответственность за свои поступки, – но ты отказался меня выслушать, а потом и вообще навсегда изгнал меня из моей любимой страны, что разбило мое бедное сердце.

Матфани потупил взор.

– Простите меня, мэм. И с тех пор я узнал из ваших же слов, что вы действительно заботились о благосостоянии королевства.

– Еще как! Просто я больше думала о сегодняшнем дне. Не о том, что будет позже. Мне следовало спросить твоего совета. Это было ошибкой с моей стороны. Я не давала тебе делать то, что ты умеешь делать так хорошо.

– Это заставляет меня устыдиться еще больше. Простите меня. Мне следует обуздать мой ужасный характер.

– Я тоже хочу попросить прощения, – сказала Гермалайя. – У меня совершенно нет деловой сметки. Мне не следовало раздавать все деньги, не спросив вас.

– Но вы сделали это по благородной причине, – признал Матфани. – Если бы знал, я мог бы отложить оплату счетов еще на несколько месяцев.

– Если бы я объяснила… – сказала она.

– Если бы я послушал… – сказал он.

– О нет, виновато мое нетерпение…

– Моя вспыльчивость…

С этими словами они встали со своих мест и, не отдавая себе в том отчета, шагнули навстречу друг другу. Матфани нежно взял ее руку в свои и заглянул ей в глаза.

– Скажите, мэм, вы не согласились бы посидеть со мной в саду в один из этих вечеров, чтобы насладиться лунным светом? Разумеется, в чисто уважительном контексте.

– Я? С огромным удовольствием, сэр, – ответила срывающимся шепотом Гермалайя.

– А-а-а, – хором протянули женщины. Я подавил вздох. Маша, Танда и Банни были правы. Эти двое были влюблены друг в друга.

– Может, хватит? Давайте ближе к делу! – рявкнул Ааз. Гермалайя и Матфани посмотрели друг на друга. Маленький розовый нос принцессы стал еще розовее. Оба вернулись на свои стулья.

– Итак, вы видите, что нам нужно делать, – сказала Банни. – Мы должны вернуть их обоих на прежнее место.

Ааз повернулся к Гермалайе.

– Хорошо. Подведем итог. Нам нужно восстановить вас в какой-то реалистичной манере, а заодно изменить ваш имидж, – добавил он, обращаясь к Матфани.

– Мы не можем это сделать, – сказал я. Все повернулись ко мне. Я пожал плечами: – Он приговорил члена королевского дома к смерти, поэтому он не может просто уйти и извиниться. Гермалайя не может выйти замуж за предателя. Он не может просто вернуться. Он должен заплатить за все своей жизнью.

Матфани выглядел озадаченным.

– Прошу прощения, сэр?

– Но вы не можете забрать его снова?

Я усмехнулся:

– Не совсем так. Мы изобретаем спасителя для королевства, того, кто готов прийти и вернуть принцессу на трон. – Я в театральном жесте поднял руки, и между ними возникла иллюзия. – Из далекой страны под названием… э-э-э… Процветания, на дальнем южном конце Рейнардо, прибывает прекрасный принц Фанмат, который сразится с узурпатором и победит негодяя в поистине драматичном поединке. – На парапете замка появилась белоснежная фигура принцессы Гермалайи, которой угрожал черноволосый злодей. Сияющий герой с золотой шкурой въехал верхом на жеребце. – Когда все в комнате странно посмотрели на меня, я тут же удалил жеребца. Герой оттолкнул злодея и взял Гермалайю на руки. – Тогда он сможет жениться на принцессе, которая вернет себе трон, и вы двое сможете жить долго и счастливо.

– Браво! – воскликнул Корреш. – Да, я вижу. Ты это ловко придумал, что скажете, братцы?

– Мне тоже нравится, босс, – сказал Гвидо. Банни одобрительно кивнула.

Премьер озабоченно покачал головой:

– Я не знаю никакого королевства Процветании или принца Фанмата, – нахмурился он. – И мне не нравится эта мысль о смерти, сэр, хотя я признаю, что был дураком.

Гермалайя похлопала его по запястью:

– Глупый, это ведь ты.

Я хлопнул в ладоши, и видение исчезло.

– Я не был бы волшебником, не будь я в состоянии создать хорошего иллюзорного героя. До тех пор, пока вы не сможете изменить свой внешний облик, чтобы соответствовать ему.

– Но мне он нравится таким, какой он есть, – запротестовала принцесса.

– Я возражаю, – категорично заявил Ааз.

– Почему нет? – спросила Тананда. – Все будут в восторге.

– Это аннулирует все мои контракты, – пожаловался Ааз. – Ради паршивой любовной истории вы готовы угробить мою репутацию в шестнадцати измерениях. На них стоит подпись Матфани!

– Только если я откажусь поставить на них мою подпись, мистер Ааз, – сказал Гермалайя. – В скромных масштабах, ваша идея спонсировать национальные пейзажи очень даже неплоха. Но только больше никаких гигантских рекламных щитов! Это разрушает естественную красоту, а без нее что же у нас останется?

Матфани посмотрел на нее с зарождающимся восхищением.

– А у вас, я смотрю, неплохое деловое чутье, мэм.

Гермалайя зарделась.

– Я кое-чему научилась у мистера Скива и его друзей.

– Есть еще возражения? – спросила Банни Ааза.

– Нет, – со вздохом согласился Ааз. – Мне все равно, какие махинации вы провернете, чтобы получить то, что вам нужно, главное, чтобы я при этом не прогорел.

– Нужно добавить к этому драматизма, – сказала Тананда. – Однажды мы с Коррешем устроили фальшивое убийство. Это было классно!

– Это да, – сказал Корреш. – Скромно добавлю, что главным образом благодаря мастерству драматических персонажей, в том числе и вашего покорного слуги.

– О, похоже, будет весело! – воскликнула Гермалайя.

– Еще как, – сказала Тананда. – Вы когда-нибудь участвовали в скетчах?

– Иногда я с моими дамами разыгрываю сцены из книг, – призналась Гермалайя. – Но это звучит гораздо интереснее, верно?

– По крайней мере, у вас не будет страха перед сценой, – сказал Гвидо. – Из-за этого недуга один талантливый человек был вынужден отказаться от публичной карьеры, несмотря на свой талант.

– А мне не привыкать к публичным выступлениям, – заявила принцесса. Похоже, она уже прониклась воодушевлением по этому поводу.

Похоже, что и Ааз начал проникаться общим творческим духом.

– Нам придется подсказывать вам реплики или вы сумеете запомнить весь сценарий?

– Сэр, – с притворным возмущением сказала Гермалайя. – Я каждый год в день моего восхождения на трон должна произносить часовую речь. Конечно, я могу запомнить реплики.

– А вот тут, боюсь, я ваше слабое звено, – вздохнул Матфани. – Я честный государственный служащий, но не лицедей. Я не умею лукавить.

– Другими словами, что вы видите, то и получаете? – сказала Маша.

– А если развернуть действие вокруг него? – спросила Тананда, с тревогой глядя на премьер-министра.

– Не волнуйся, – сказал Ааз, обнимая меня за плечи. – Мы об этом позаботимся. Ему не нужно ничего делать. У меня уже все продумано.

Глава 37

Кусочек торта меня не убьет.

M.-Антуанетта

– Хоть убей, не понимаю, почему я должен быть плохим парнем, – проворчал я. – Он ведь был твоим клиентом.

– Теперь мы работаем вместе, – сказал Ааз. – Это во имя общего блага Фокс-Свомпбурга. Как там обстоят дела с предварительной рекламой?

Маша лукаво усмехнулась:

– Я, по крайней мере, в шестидесяти книжных магазинах пустила слух о том, что Гермалайя собирается бросить вызов злому премьер-министру и завтра днем появится в Фокс-Свомпбурге. Если реакция на этот слух хоть о чем-то говорит, тысячи людей будут там лишь за тем, чтобы узнать, правда ли это.

– Отлично, – сказал Ааз. – Чем больше, тем прикольнее. Я хочу, чтобы все там было забито до отказа. Я заключил сделку с Гиком и некоторыми из наших спонсоров на продажу сувениров прямо у ворот замка. Это частично должно возместить потери от демонтажа рекламных щитов.

– Кто-то продает экземпляры «Дневника принцессы»? – спросила Банни. – Не хотелось бы, чтобы Гермалайя упустила своих самых горячих поклонников, каких только она когда-либо сможет собрать.

– Специальный заказ уже в типографии, – сказал Ааз. – «Бумажные осы» пообещали напечатать к завтрашнему утру тысячу экземпляров, иначе им придется их съесть. А что насчет безопасности? Не хотелось бы, чтобы какой-нибудь юный герой решил, что он может отнять принцессу у Матфани или наоборот.

Гвидо поднял палец:

– Все на мази. Я уже поручил кое-кому из наших друзей взять на себя наземную охрану внутри и снаружи замка. Пуки отвечает за безопасность в здании и в воздухе. У Гаса выходной в «Золотом Полумесяце», поэтому я назначил его капитаном группы во дворе.

– Отлично, – сказал я. – Я как раз надеялся подбросить ему работенку.

– Как поживает наша звезда? – спросил Ааз, вычеркивая еще один пункт в своем списке.

– Идеально, – сказал Нунцио. – Она знает сценарий лучше, чем я. Она даже начала поправлять меня, когда я читаю что-то не так. Какая женщина! Она нервничает не больше, чем статуя. И полностью готова к работе.

Я тоже был готов. Мы посвятили последние несколько дней работе над нашим планом. Как я и предполагал, Ааз почти целиком взял его на себя, оставив мне всего ничего. Не знаю, делал ли он это нарочно или они просто привыкли работать без меня, как то было в течение долгих месяцев. Я терял надежду когда-либо вновь обрести значимость для их компании. Все были приветливы со мной, но это не то же самое, что вовлекать меня в общее дело.

Тем не менее в самом мероприятии я сыграл важную роль. Моя работа заключалась в том, чтобы обеспечивать магию, необходимую для наших уловок, включая маскировку. Я стремился раз и навсегда доказать своим друзьям, что я тот человек, которого они вновь хотят видеть в своих рядах.

* * *

Рано утром следующего дня мы пробрались в Фокс-Свомпбург. О лучшей погоде я не мог и мечтать. По словам Гермалайи, это было начало весны. Если там и пели птицы, я их не услышал из-за гула голосов возбужденных гостей. Двор замка был набит битком, в основном болотными лисицами, но были там и туристы самых разных рас. Я получал от всего этого громадное удовольствие.

– Вы готовы? – спросил я принцессу. Мы с ней наблюдали за толпой из-за занавески на балконе, с которого открывался замечательный вид на парадную дверь замка.

– Готова, – ответила Гермалайя. Сегодня она была великолепна – в простом белом шелковом платье, поверх которого была наброшена пурпурная королевская мантия, отороченная серебристым мехом и драгоценностями. Голову принцессы венчала корона с драгоценным камнем в золотой оправе размером с кулак, увидев который Ааза застонал от жадности. – Поскольку первое впечатление – самое важное.

К нам, тренькая браслетом, подошла Маша.

– Все готовы, – сказала она.

– Тогда мне тоже лучше приготовиться, – сказал я.

Я закрыл глаза и собрал от мощной красной силовой линии, которая дугой проходила над замком, как можно больше магии. Кто бы ни построил это место, он отлично знал, что делал. Мои внутренние емкости заполнились в один момент. Я представил лицо и тело Матфани в элегантном черном костюме, расшитом серебром и с вырезом на спине для хвоста. Я наложил его образ поверх себя, пока он не затмил мое собственное лицо. Стоявшая рядом Гермалайя ахнула:

– Как же ты похож на него! Вот это да!

– Это входит в перечень услуг, ваше высочество, – сказал я. – Хорошо, Маша.

Она заключила нас обоих в крепкие, благоуханные объятия.

– Удачи, дорогая! Срази их наповал, дружище.

– Спасибо. Продолжайте, ваше высочество. Когда вы услышите фанфары, шагните сквозь занавес.

Матфани лично отдал приказ королевским трубачам. Ровно в середине утра те появились на ступенях замка, направили свои инструменты в небо и затрубили.

Таран-тара! Таран-тара! Та-ра-ра-ра-рантара!

Набрав полную грудь воздуха, Гермалайя шагнула сквозь трепещущие полосы шелка.

Толпа разразилась оглушительными криками. Прошло десять долгих минут, прежде чем принцесса смогла начать свою речь.

– Мои добрые и кроткие подданные, я так рада снова вернуться к вам сегодня! Это было одинокое изгнание, но мысли о вас поддерживали меня, помогали мне жить дальше. Своим возвращением к вам я обязана помощи моих добрых друзей.

Из-за бурного ликования толпы она была вынуждена после каждого предложения делать паузу.

Я присел и стал ждать сигнала.

– И ничто больше никогда не разлучит меня с вами, мой возлюбленный народ!

И тут выпрыгнул я. Толпа ахнула.

– Вот ты где! – прогремел я.

С помощью звуковой иллюзии я придал моему голосу звучание баса-профундо Матфани. Многие в толпе заулюлюкали на меня. Я поспешил изобразить колючий взгляд премьер-министра. Большинство из них тотчас утихло. Я снова повернулся к принцессе. Та, дрожа, прижалась к стене в оконном проеме.

– Я предупреждал вас, что произойдет, если вы вернетесь, принцесса! Стража! Взять ее!

Занавес раздвинулся, и внутрь вошел полный отряд замковой стражи с придворным магом во главе. Один из стражников подмигнул, проходя мимо меня. Я собрал членов верной принцессе оппозиции, которые были только рады ей помочь. Они едва сдерживали улыбки. Я внутренне застонал. Актеры из них были никакие.

– Нет! – крикнула толпа. – Не смей тронуть ее даже пальцем!

– Я постановил, что, если она нарушит изгнание, она умрет! Заберите ее!

Толпа освистала окруживших принцессу стражников. Сама Гермалайя изо всех сил старалась выглядеть беспомощной и несчастной.

– Немедленно уберите руки от принцессы! – От входа во двор над головами толпы эхом разнесся рев Ааза. Все моментально повернули головы, чтобы увидеть, кто это говорит.

По реакции людей я понял, что правильно замаскировал Ааза, хотя сам я этого не видел. Он выглядел как рейнардец – с блестящим бурым мехом, испещренным золотыми полосами, в серебристо-шелковой тунике и голубых бриджах. На голове у него был серебряный обруч.

– Кто ты такой, чтобы бросать вызов мне, премьер-министру Фокс-Свомпбурга? – крикнул я в ответ. Поскольку у меня не было легких изверга, я усилил свой голос с помощью магии. – Кто та-а-акой?

– Я Фанмат, принц Процветании. Эта дама – законная наследница престола, и я пришел, чтобы вернуть ее на трон.

– О сэр! – воскликнула Гермалайя. – Мне пригодилась бы ваша помощь!

– Я здесь именно с этой целью, юная леди!

По толпе прокатился вздох облегчения и радости. Я сурово посмотрел на них.

– Сэр, справедливость должна восторжествовать. Теперь я здесь законный правитель.

– В таком случае ты умрешь! – и Ааз ринулся на меня.

– И кто же исполнит этот приговор? – потребовал ответа я.

– Конечно, я! – Он вытащил из ножен причудливый меч и взмахнул им. По крайней мере, толпа видела в его руках меч, хотя на самом деле это была всего лишь палка, которую я маскировал под меч, на тот случай, что кто-то попытается вырвать его у него из рук. Но об этом можно было не волноваться. Зрители разразились одобрительными криками и бурными аплодисментами.

– О, уходи, принц Фанмат, – крикнула Гермалайя, заламывая руки. – Он грозный противник!

Ааз принял воинственную позу.

– Я ничего не боюсь! Ради вас я готов сражаться с целой армией. – Он угрожающе двинулся к нам.

Толпа расступилась перед ним. Злобно глядя на меня, он прошел через двор. Вскоре он уже стоял у подножия лестницы.

– Закрыть двери! – приказал я стражникам.

БУМ – М-М! Огромные обитые металлом двери захлопнулись. Вибрация чуть не сбила меня с ног.

– Эй, чужак. Поворачивай-ка назад! Тебе не войти сюда!

Ааз повернул голову, чтобы толпа могла увидеть его благородный, решительный профиль.

– Ты думаешь, это удержит меня?

– Нет! – хором пропела толпа.

– Держись!

Ааз вложил меч в ножны и прыгнул к каменной арке, в которой находился дверной проем. Я обвил его лентой магии, чтобы со стороны казалось, будто он взбирается по стене замка. Толпа следила за ним, затаив дыхание. Некоторые кричали и аплодировали, тем громче, чем выше он карабкался.

Это было для меня подсказкой. Я стал бросать из окна ему на голову подушки и мелкие предметы мебели. Они отскакивали от него, но он продолжал карабкаться вверх, время от времени останавливаясь, чтобы продекламировать что-нибудь героическое. Изредка он яростно зыркал на меня. Хотя он и согласился с идеей Корреша о том, что в него полетят несколько подушек, к тому моменту, когда у меня закончились боеприпасы, он выглядел злее, чем мокрый котокролик.

Тяжело дыша, он взобрался наверх и перемахнул через перила балкона.

– Ладно, трус. Теперь ты получишь то, что заслужил!

Ааз обнажил меч. Я вытащил свой.

– Ну держись! – крикнул я. – Узурпатор!

Ааз занес меч над моей головой.

– Вор и убийца! – крикнул я.

Я вскинул палку. Его палка отскочила от моей.

– А ты жалкий франт! – парировал он.

Он слегка отступил, затем снова сделал выпад. Запахнувшись на кончик его «меча», я резко отбил его вверх, а затем быстро опустил мою палку к колену Ааза.

– Ну-ну. Кто бы говорил, но только не такой стиляга, как ты! Что ты понимаешь в управлении страной?

– Что ты знаешь о народной любви?

Он опустил свой меч на меня с такой силой, что по двору прокатилось эхо удара. По моей руке как будто пробежал ток, но я сумел удержать свою палку.

Фехтовальщик из меня никакой. Зная это, Ааз нарочно двигался медленно, чтобы я мог видеть, откуда исходят его удары. Так что я просто старался не попасться ему под руку. Увы, он не мог все время промахиваться, ведь на нас были устремлены глаза тысячи людей. Я ослабил бдительность.

– Ой! – Палка больно ткнула меня в грудь.

– Попался! – радостно завопил Ааз.

– Будь ты проклят! – крикнул я. Мне и вправду было больно. Вместо того чтобы просто отражать его удары, я начал дико размахивать моим «оружием». В результате мне удалось огреть моего соперника по голове.

– Ооо! – взревел он и тихонько прошипел: – Смотри у меня, малыш, это я тут хороший парень!

Я тут же вскипел:

– Вот как? Хороший парень? Тогда почему ты совал мне палки в колеса, пытаясь сорвать сделки, которые я заключил для Гермалайи? Почему ты говорил обо мне все эти гадости?

– Это все часть игры, малыш!

Я почувствовал, как во мне закипает гнев.

– Никакой я тебе не малыш!

Ааз с мрачным лицом кивнул.

– Может, и нет. Но ведь это все понарошку. Это игра. Или ты забыл? Мы играем. Ради нее. Не ради тебя или меня. Мы здесь не одни. Все в известных измерениях смотрят на нас. Верно?

– Верно. – Я был вынужден обуздать свой гнев. Помни сценарий! – сказал я себе. Это была просто игра. В конце концов, на кого я злился?

На себя. Ведь кто, как не я, пробил брешь в нашей дружбе?

Я знал: сколь болезненно ни восприняли мои товарищи принятое мной решение, мне было необходимо удалиться, чтобы лучше узнать себя и свои способности, но я увидел, как другие, особенно Ааз, восприняли это как предательство. Я поклялся, что отныне все будет иначе. Я выполню это задание, как и все прочие в будущем, ради всех нас.

– Тебе никогда не победить меня, Фанмат!

– Я разнесу тебя в клочья, Матфани!

Я отступил через галерею. Ааз набросился на меня. Я пригнулся и низко взмахнул палкой. Ааз перепрыгнул через нее и замахнулся над моей головой. Едва не став обладателем дырявого черепа, я запрыгнул на перила. Наши «клинки» лязгнули друг о друга. Выделывая причудливые коленца, я заплясал по узкой полоске металла, а Ааз тем временем осыпал мои ноги ударами.

– Вернись, трус! – крикнул он.

– Фанмат! Фанмат! Фанмат! – начал скандировать чей-то голос.

Я его узнал: он принадлежал горгулу Гасу, но долго скандировать один он не мог. С одобрительным ревом толпа присоединилась к нему. Мы заставили их поверить в нашего героя.

Стражники одобрительно наблюдали за нашей потешной дуэлью. Некоторые из них даже повторяли наши движения. Принцесса, судя по всему, давно забыла, что это ненастоящая битва, и в ужасе прижалась к стене балкона.

– Хорошо, малыш, – прошептал Ааз, – настал момент большого финала!

Я спрыгнул вниз. Мы с ним, воздев наши «мечи» над головами, сомкнулись и принялись ходить кругами. То он толкал меня, то я – его. Зрители кричали, стонали или свистели, в зависимости от того, кто, по их мнению, выигрывал поединок. Как только я обуздал свой гнев, это было довольно весело.

С внезапным приливом сил я пихнул «Фанмата», и тот отлетел назад. Я же схватил Гермалайю за шею, притянул ее к себе и приставил острие меча к ее горлу.

– Ее жизнь в моих руках! Я приведу приговор в исполнение здесь и сейчас!

– Никогда, ты, злой премьер-министр! – рассекая воздух «мечом», Ааз двинулся на меня. Я отпрянул вместе со своей пленницей. Ааз наступал. Движением «меча» снизу вверх он ловко выбил из моих рук мое оружие. Моя палка, вращаясь в воздухе, полетела в толпу. Он схватил Гермалайю за руку и вырвал ее из моей хватки. Он усадил ее по другую сторону окна, подальше от стражников.

– Не двигайся, детка, – сказал он и, подняв меч, толкнул меня к краю балкона. – Тебе конец, приятель.

Настала моя очередь принять позу.

– Я сделал все, что мог, ради моего королевства! – заявил я.

– Уверен, это послужит большим утешением для твоих ближайших родственников, – ухмыльнулся он.

Он замахнулся на меня. Я принял удар в грудь и не забыл создать иллюзию галлонов крови, хлынувших из раны. Я схватился за грудь и покачнулся на перилах.

А затем я упал.

Толпа ахнула.

Упасть с любой высоты – для мага не проблема. Падая на каменный двор, я не подвергал себя ни малейшей опасности. Там уже столпились стражники. Я подумал, что просто полежу там, притворяясь мертвым, пока Ааз будет изливать свою любовь к принцессе, которая возвращалась на свое законное место на троне Фокс-Свомпбурга. Стражники закроют мне лицо плащом и отнесут внутрь, как то было предусмотрено в сценарии.

Но вместо стражников на меня злорадно смотрели люди в черных повязках и масках. Вжик! От лязга ножей для разрезания Торта у меня по спине пробежали мурашки.

– Ты злой человек! Мы сейчас проучим тебя! Покажем, что значит покушаться на жизнь Мастера Торта! – зашипела на меня Ниндзя.

– Нет, погодите! – запротестовал я, вскидывая руки. – Я ее друг!

– Хайяяя! – закричала Ниндзя.

– Хайяяя! – завопили ее подруги.

* * *

– Малыш? Малыш? Скив? Ты меня слышишь? Открой глаза. – Голос Ааза был полон тревоги.

Я приоткрыл веки. На пару секунд глазам стало больно, но затем свет потускнел, превратившись в сияние масляной лампы на столе рядом со мной. Надо мной склонилось озабоченное лицо Ааза. Я слабо улыбнулся ему. Он ткнул меня большим пальцем в грудь и ухмыльнулся в ответ, демонстрируя блестящие клыки.

– Молодец, малыш, – сказал он. – Рад снова видеть тебя среди живых.

Надо мной склонились лица практически всех, кого я знал. Я попытался сесть, но по моей груди как будто проскакала тысяча кентавров. Я застонал.

– Что случилось? – спросил я.

Ааз ткнул пальцем в сторону Ниндзи и ее подруг, теперь уже без масок. Стражники крепко держали их. Пуки, кузина Ааза, нацелила на них странную палочку. При виде ее они пришли в ужас.

– У тебя уже есть сумасшедший фан-клуб, – сказала Пуки. – Почему же ты не сказал мне, что нашел еще парочку желающих тебя убить?

– С вами все в порядке, мистер Скив? – спросила принцесса Гермалайя. Она и Матфани сжимали друг друга в объятиях. – Я слышала этот крик! И потом появились эти люди в черном и принялись резать вас на ленточки. Я натравила на них свою стражу, но они разрезали и их тоже. Мой маг был вынужден перегнуться через перила и вырубить их.

Я ощупал голову. Та все еще была на плечах, но обмотана толстой повязкой. Как только я это понял, я увидел и повязки, которыми были обмотаны мои руки и ладони.

– Что ты хочешь с ними сделать? – спросил Ааз, свирепо сверкнув глазами. – Говори, Скив. Все, что угодно, от хорошей порки до полного растерзания, нерв за нервом. Я сделаю это с удовольствием. Выбор за тобой. Твой враг – мой враг.

– Это не враги, – сказал я. Даже двигаться мне было больно. – Это друзья. Они – Мастера Торта.

– Мастера Торта? – воскликнула Гермалайя. – Что они здесь делают?

– Помогаем тебе, или, по крайней мере, нам так казалось, – горестно сказала главная забияка. – Мистер Скив, извините нас. Мы просто хотели отомстить за коллегу!

– Ой, это так мило! Я почти не встречала других Мастеров Торта.

Мастера Торта почтительно поклонились Гермалайе.

– Ты на каком слое? – спросила Ниндзя.

– Только что дошла до двенадцатого, – ответила Гермалайя.

Крока указала на Ниндзю:

– Она – глазурь нашего ордена. Она уже на девятнадцатом!

– О, у меня нет слов! – Гермалайя поклонилась им в ответ. – Но с вашей стороны было нехорошо избивать мистера Скива.

– Мы приносим ему тысячу извинений! Но как мы могли узнать его, когда он был одет, как тот злодей?

Матфани прочистил горло:

– Прошу прощения, дамы!

Ниндзя смутилась:

– С вами все будет в порядке, Скив?

– Уже все в порядке, – ответил я, пытаясь подбодрить их, потому что они выглядели ужасно напуганными. Я посмотрел на Ааза: – Это сработало?

– Толпа была в восторге, – злорадно сообщил тот. – Для них не проблема принять возвращение Гермалайи или нового парня в город. Они, правда, слегка опешили, когда твои чары рассеялись и я остался с ней там, на балконе, с неприкрытым лицом, но, к счастью, к тому моменту Матфани закончил с покраской шерсти и вовремя сменил меня.

Матфани выглядел слегка не в своей тарелке, но, похоже, был доволен новым цветом своего меха. Теперь тот был темно-бурым с золотистым отливом, что в целом придавало его внешности благородство и красоту. Я обратил внимание, что на его носу больше нет очков.

– Уши и шкура номер шесть, – гордо объявила Маша. – Нужно лишь слегка освежать цвет каждые шесть недель.

Гермалайя потрогала локоны на его макушке.

– Какая прелесть! Не знаю даже, как отблагодарить всех вас за все, что вы для нас сделали?

Я расплылся в улыбке:

– Непременно пригласите нас на свадьбу.

Глава 38

Быть боссом не так просто, как казалось.

Ф. Кристиан

Я вычесал из волос конфетти и шлепнулся в кресло за рабочим столом.

– Отличная свадьба, – с радостью в голосе объявил я.

Глип просился ко мне, чтобы я его погладил.

– На, приятель, угощайся! – я принес ему с праздничного стола жареного голубя.

– Скив, он должен сперва сделать стойку, иначе он никогда ей не научится, – сказал Нунцио, забирая жаркое с моей руки. – Давай, мальчик. Служи! Я очень прошу!

Глип послушно сел и помахал передними лапами. Нунцио бросил ему угощение. Дракон целиком проглотил его, после чего вновь опустился на все четыре лапы и, когда никто не видел, подмигнул мне. Он не собирался выдавать наш маленький секрет.

– Потрясающая вечеринка! – воскликнула Тананда, крутясь юлой, отчего темно-фиолетовые юбки ее платья с глубоким декольте раздулись колоколом. – Если не ошибаюсь, я станцевала с каждым лисом Фокс-Свомпбурга.

– Они были от тебя без ума, сестренка, – гордо сказал Корреш, снимая с себя кольца серпантина, которым его обмотали подвыпившие гости. Как только те упали на пол, Глип их моментально слопал.

– Невеста была просто чудо, согласны? – спросила Банни. Ее глаза сияли. Она откинулась на спинку кресла и от радости задрыгала ногами. Вечернее платье из блестящего синего шелка порхало облаком вокруг ее великолепной фигуры. – А Торт! Просто шедевр! Ниндзя и ее подруги – непревзойденные мастерицы!

– Просто они старались загладить вину за то, что едва не сделали слоеный торт из нашего Скива, – буркнул Гвидо.

– Вот такой торт я хочу, когда буду выходить замуж, – неожиданно заявила Пуки. Мы все дружно повернули к ней головы. – Что уставились?

Если она и смутилась, то ей удалось это скрыть. Ловким ударом она прихлопнула очередного шмеля, с жужжанием летавшего по офису. Тот упал на землю двумя отдельными частями. Глип подскочил и тут же угостился нежданным лакомством.

– Самый лучший момент был тогда, – с удовлетворением сказал я, – когда Гермалайя и Матфани вместе подошли к тронному залу, чтобы принять поздравления своих подданных, и двери действительно распахнулись.

– Давно пора, – сказал Нунцио. – Он порядочный парень.

Маша обмахивала розовые щеки веером из ярко-бирюзовых перьев. Ее платье – многие ярды тончайшего шифона – было в тон перьям.

– Гермалайя заказала для супруга кресло, которое хорошо сочетается с ее троном. Не такое шикарное, как у нее, но Матфани сказал, что ему было бы неуютно сидеть на чем-то, где слишком много золота или драгоценных камней.

– Ну и дурак, – буркнул Ааз. – Бери, пока дают, таков мой девиз. – С этими словами он вынул из кармана И-Скакуна и подбросил его в воздух. Среди толпы, которая набросилась на него и Матфани на вершине горы, нашелся честный человек, который поднял прибор и вернул его владельцу. Я был этому рад. И-Скакуны – большая редкость, и этот был подарком ему от меня[3].

– Предки наконец приняли Матфани, – сказал я. – Это хороший знак на будущее.

– Неужели они не поняли, что Матфани перекрасил мех? – спросила Банни.

– Нет, они в курсе, – сказал я. – Все замечательно. Молодожены будут жить долго и счастливо.

– А подарки! – воскликнула Банни. – Там были целые горы свертков!

– Я подарила им руководство по браку из Троллии, – сказала Тананда с хитрющей улыбкой. – Там есть иллюстрации, на тот случай, если что-то потеряется при переводе.

– Я сделал им наилучший подарок, – сказал Ааз. – Мой мудрый совет, как сохранить брак. Я сказал этому парню всегда соглашаться со всем, что она говорит. Я посоветовал ей не пилить его. Этого должно хватить на всю жизнь.

– Что ты им подарил, Скив? – спросила Банни.

– О, я вернулся и позаимствовал у Мармеля из Сирекуза Кувшин Хохо, – сказал я. – Хотелось, чтобы вина хватило на всех. Незачем, как сказал Матфани, разорять недавно пополненную казну ненужными расходами.

– Теперь понятно, почему оно было такое вкусное, – сказал Гвидо. – И необходимой крепости.

– И он оплатил наш счет, – радостно пискнула Банни.

– Кстати, коль уж об этом зашла речь – сказал Ааз. – Кто выиграл состязание? Кто будет президентом корпорации М.И.Ф.?

Банни в раздражении запрокинула голову:

– И как ты только можешь спрашивать об этом сейчас?

Но Ааз был непреклонен:

– Потому что это еще не решено. Мы отложили этот вопрос на время, пока завязался негаданно-нежданный роман, но теперь я хочу знать.

– Хорошо. – Банни села и, приняв деловой вид, указала на Ааза и меня. – Вы оба полностью потеряли из виду цели. Твоя задача, Ааз, заключалась в том, чтобы решить проблему с имиджем Матфани и восстановить платежеспособность королевства, а твоя, Скив, – вернуть на трон Гермалайю.

– Но это были взаимоисключающие цели, – сказал я.

– Верно, – сказала Маша. – Самым важным было свести этих двоих лицом к лицу и помочь им разобраться в их личных проблемах. Королевство позаботится о себе само. От вас же обоих требовалось сделать так, чтобы так и было. И это произошло! Они будут жить долго и счастливо. Это так романтично.

– И кто же победил? – настаивал Ааз. – Кто наш новый президент?

Все остальные переглянулись, но дурную новость сообщила Тананда:

– Ни тот, ни другой. Вы оба пытались ставить друг другу палки в колеса, а это недопустимо. Вы зациклились на деньгах, что никогда не было нашей главной целью. Вы пытались использовать остальных из нас, чтобы шпионить друг за другом, хотя хорошо знаете, что это некрасиво. Мы собрались и все обсудили. Нам нужен тот, кто умеет выслушать клиента и организовать работу всех остальных. Тот, кто не подвержен припадкам гнева или эгоизма и не пропадет на долгие месяцы без объяснения причин. Нам нужен лидер, наделенный здравым смыслом и хладнокровием. – Тананда повернулась и подняла руку, указывая на этого человека. Готов поклясться, я услышал барабанную дробь. – Банни!

Глаза Банни округлились, как два блюдца.

– Я? – спросила она. – В самом деле?

Тананда крепко обняла ее.

– Да, ты.

– Это же надо! – воскликнула Банни. – Я даже не знаю, что сказать.

– Скажи «да», – посоветовал Корреш, крепко ее обняв. – Мы все под впечатлением от того, как беспристрастна ты была с обоими этими идиотами, как не позволяла им делать друг другу пакости. Хочешь занять это кресло? Потому что нам без тебя никак. Мы долго катились так-сяк, просто по инерции, и мы знаем это. Мы будем рады и даже польщены, если ты станешь президентом корпорации М.И.Ф.

Тананда посмотрела через плечо на меня:

– Кстати, Скив. Ты тоже можешь вернуться, если хочешь. Мы очень скучали по тебе.

– Почему Банни? – требовательно спросил Ааз, сердито нахмурив брови. – У нее нет абсолютно никакого опыта работы в качестве главы крупной магической следственной организации.

Нунцио поднял палец:

– Как и у Скива. Во главе с ним корпорация только росла, и он отлично справлялся. Но поскольку мы начали диверсификацию, теперь нам нужно нечто большее. Она племянница Дона Брюса. Ее воспитывали, чтобы руководить организацией гораздо более крупной, чем эта.

Корреш шумно прочистил горло:

– У нее превосходный дипломатический дар. Короче, не привлекая к этому внимания, она поддерживала контакт Скива со всеми – ну, или почти со всеми, – и ко всему прочему, она прекрасно ладит с каждым из нас.

Мы с Аазом переглянулись.

– Какого черта! – фыркнул он, откинувшись назад и небрежно скрестив ноги. – Вообще-то я этого не хотел.

– Я тоже, – сказал я. – Я просто хотел вернуться. Теперь я могу это сделать. – Я устроился поудобнее и поманил Глипа. Мой дракон был только счастлив подойти и уронить голову мне на колени для запоздалого почесывания ушей. – Скучал по мне, приятель?

– Для чего вы это делаете? – спросила Банни.

Я ошеломленно поднял глаза:

– У меня для каждого из вас есть новая работа! Если вы действительно хотите взяться за дела сразу после вечеринки, пошевеливайтесь! – Я вскочил, Ааз за мной следом. – Но только, чур, избавьте нас от этих проклятых шмелей! Если болотные лисицы сумели решить проблемы с жуками, то мы тем более должны суметь решить нашу проблему. Ведь как-никак мы уже корпорация М.И.Ф.

Мы с Аазом снова посмотрели друг на друга и усмехнулись.

– Как скажешь, шеф, – сказал я.

– Мы займемся этим, – согласился Ааз.

Банни улыбнулась, села и закинула ноги в шелковых туфельках на президентский стол.

– Так-то лучше.

МИФОневезуха

Глава 1

Бессмертие бывает раз в жизни!

Л. Лонг

Я откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол Ааза. Мой ручной дракончик, Глип, свернулся клубком у меня под ногами. Напротив меня расположился Сэмуайз, розоволицый бес с тупыми рожками на лысой голове, в несуразном клетчатом черно-желтом костюме, с такими широкими плечами, что тот был бы впору даже троллю. Всякий раз, когда он издавал один из своих пронзительных выкриков, Глип сонно поднимал зеленую голову, как бы спрашивая, в чем дело. Удостоверившись, что это лишь очередной напыщенный рекламный слоган, он вновь погружался в дрему. Я бы с радостью сделал то же самое, но я пообещал Аазу, что высижу это собеседование. В принципе, я не возражал. Ни в одном измерении не было такого места, в каком я бы предпочел оказаться.

С тех пор как корпорация M.И.Ф. возобновила свою деятельность, прошла пара недель. Нет, конечно, изменения были. И всем пришлось к ним привыкать, особенно мне. И Аазу. Но я считал тогда и считаю сейчас, что они были к лучшему. Попытка вернуться из добровольной отставки отнюдь не обернулась тем стремительным успехом, на который я надеялся. Как я ни старался, я продолжал наступать на пальцы людям, которые были мне не безразличны. Но, в конце концов, я вернулся в корпорацию M.И.Ф. к моим друзьям и надежным коллегам, хоть и не в качестве президента. Я утратил эту привилегию, но обнаружил, что куда более счастлив в своем нынешнем положении, и надеялся на постоянное место партнера. Остальные, похоже, радовались моему возвращению не меньше меня самого. Они избрали нового президента: мою бывшую помощницу Банни. Я не стал спорить с их решением, поскольку я сам долгое время полагался на ее ум, такт и организованность. Корпорация М.И.Ф. только выиграет от ее талантов. У Банни было несколько новых идей, которые она решительно воплощала в жизнь, причем большинство из них не встретило возражений со стороны других партнеров. В целом наше примирение было успешным.

Мы открыли второй офис, в нескольких милях от нашего старого. Правда, срок его аренды истекал через несколько месяцев, и тогда мы проголосуем, что с ним делать дальше. В настоящий момент он использовался для личных встреч с клиентами, которые не хотели, чтобы кто-то видел, как они входят в тесную палатку на Базаре-на-Деве, которая была хорошо известна как штаб-квартира корпорации М. И. Ф. Там также обитал Лютик, мой боевой единорог. На Базаре из-за скученности и стесненных условий множество заведений открывались сзади в другие измерения, расширяя свою площадь настолько, насколько это соседнее измерение позволяло. Старая палатка простиралась в мрачное низкомагическое измерение под названием Лимбо. Напротив, новый офис занимал часть Омбуда, приятного сельского измерения, в основном населенного фермерами и ремесленниками, которое мало чем отличалось от моего родного Пента. Лютик занимал поле за фермой, которая была нашей небольшой палаткой в Омбуде. В данный момент я, пожалуй, предпочел бы быть там, нежась на солнышке, а Лютик был бы здесь, на моем месте, тыкая беса своим единственным, весьма острым рогом, чтобы заставить его побыстрее перейти к делу.

– И каково ваше бизнес-предложение? – спросил я, больше не утруждая себя деликатностью.

– Оно выгодное, – объявил Сэмуайз, выгибая черную бровь. Поступи так краснокожий девол, – деволы были аборигенами измерения, в котором располагалась корпорация М.И.Ф., – этот жест мог бы показаться элегантным или угрожающим. У бесов, низкорослой расы с кожей светлых тонов, он производил впечатление явного высокомерия. Даже их рожки и заостренные хвосты не представляли угрозы. – Но я отнюдь не жду, что такой пентюх, как ты, поймет столь сложную схему, как эта.

Я взглянул на Ааза. Тяжелые веки над желтыми глазами были полуоткрыты – верный признак нескрываемой скуки.

– Приятель, – сказал он низким, добродушным тоном, какой обычно использовал перед тем, как оторвать вам голову, – в роли продавца ты полный отстой. Тебе хоть раз удалось заключить успешную сделку, оскорбляя партнера, которому ты пытаешься что-то втюхать? Или ты не слушал, когда я представил вас друг другу? Это Скив Великолепный, самый знаменитый волшебник-пентюх всех времен.

Бес из ярко-розового превратился в бледно-бежевого.

– У меня и в мыслях не было его оскорблять! – поспешно сказал он. – Я имел в виду, мистер Ааз, это вы, извращенцы, настоящие мастера сложных схем.

– ИЗВЕРГИ! – прорычал Ааз. Сэмуайз побледнел до пепельного оттенка.

– Конечно, конечно. Я не нарочно. Просто оговорился. Извините. Просто, по-моему, пентюхи обычно, э-э-э… более прямолинейны, если вы уловили мою мысль.

– Я слышал достаточно, – лениво произнес Ааз. – Скив, твой дракон не желает на ланч свеженького беса? Или же прямо сейчас слегка перекусить им?

– Я не даю ему есть слишком много бесов, – ответил я, погладив Глипа по голове.

Глип моргнул большими голубыми глазами.

– У него от них бывает метеоризм. Не хочу, чтобы он сдул заднюю часть палатки.

– А жаль, – усмехнулся Ааз, демонстрируя полный рот острых четырехдюймовых зубов. – Как ты думаешь, Гвидо мог бы немного попрактиковаться в стрельбе?

– Может быть, – уклончиво ответил я, не сводя глаз с беса. – Без живых мишеней он того гляди скоро утратит свой навык.

– Вы не посмеете! – воскликнул Сэмуайз. – Что скажут люди, если я не выйду отсюда?

– Вот этого я не знаю, – сказал Ааз, откидываясь назад и по очереди сгибая и разгибая когтистые пальцы. Те если и не впечатляли так, как его зубы, все равно по сравнению с небольшими когтями беса производили должное впечатление. – Вы оставили мои предварительные распоряжения? Или записку, в которой говорится, куда вы направились? Сомневаюсь, что кто-то вас хватится, учитывая вашу привычку заводить себе друзей, куда бы вы ни пришли, – ухмыльнулся он.

Бес тяжело сглотнул. Я пытался принять безобидный вид, типа Хороший Пентюх против Плохого Изверга, но трудно быть безобидным, когда под твоим стулом похрапывает живой дракон.

– Послушайте, – пролепетал Сэмуайз. – Я всего лишь хочу заключить с вами сделку. Великолепную сделку! Уникальную сделку!

Ааз зевнул.

– У тебя есть сотня слов или даже меньше, чтобы все нам рассказать. В противном случае можешь идти гулять. Я занятой человек, и я не слышу, чтобы рядом кормили бульдогов или драконов.

– Что такое бульдог? – спросил я. Картина, возникшая у меня в голове, была интригующей, но – судя по опыту моего общения с Аазом и знанию его крепких словечек – почти наверняка ошибочной.

Ааз повернулся ко мне. Раздражение на его лице постепенно сменилось ухмылкой.

– Малыш, я совсем забыл тебе сказать! Покажу позже. Сэмуайз, твоя сотня слов начинается сейчас.

Бес глубоко вздохнул.

– Мистер Ааз, когда я сказал, что это сделка, которая выпадает раз в жизни, я имел в виду именно это: нечто столь фантастическое бывает лишь раз в жизни! Вы когда-нибудь задумывались о том, каков будет ваш вклад в будущее? Сегодня я пришел к вам с предложением… нет, с двумя предложениями. Одно – чисто деловое. Мне нужна помощь такой организации, как корпорация М.И.Ф., чтобы следить за повседневной деятельностью моей маленькой компании. Другое предложение – бессмертие, вернее, следующая за ним лучшая вещь. Возможно, вы не задумывались о своем наследии, но я хочу предложить вам… – Бес внезапно умолк.

– Какое еще наследие? – взревел Ааз, подаваясь вперед. Мне самому тоже стало любопытно. – Или ты на этом остановишься?

– Извините, но вы сами дали мне всего сто слов! – пискнул бес, пытаясь вырвать галстук из хватки Ааза. Мой партнер разжал пальцы и толкнул беса обратно на стул.

– Хорошо, можешь закончить, но только покороче. Говори. Что за бессмертие? Речь идет о вечной жизни? Потому что я разговаривал с некоторыми бессмертными, и, поверьте мне, все совсем не так, как нам обещают.

– К сожалению, не в моих силах предложить кому-либо вечную жизнь, – заявил Сэмуайз, поправляя галстук. – Я специализируюсь по памятникам. Но это поистине монументальные памятники!

– Опиши их в конкретных словах, – сказал Ааз. – Никакого словоблудия. Иначе нам придется пылесосить все это место. Как выглядят памятники?

– Такими, какими должны.

– А если поточнее?

– Это пирамиды! – гордо объявил Сэмуайз. – Вечный сад в долине Зикса. Это в царстве Эгида, в Гордоне. Вторая фаза открывается в этом месяце.

– Пирамиды? – спросил я. – Это здания такие?

– Да, друг мой, – ответил Сэмуайз.

– Забудь об этом, – сказал Ааз, махнув рукой. – Я не участвую в финансовых пирамидах. То, что они вне закона в некоторых измерениях, не означает, что в законодательстве нет смысла. Ты потратил полчаса моего драгоценного времени. Довольно. Меня ждут другие клиенты. Так что гуляй отсюда.

– Мистер Ааз, пожалуйста! – взмолился Сэмуайз. – Скажу честно, я очень рассчитываю на ваше личное участие, ибо это продукт, в который я искренне верю, но дело не только в этом. Мне требуется помощь. Мои рабочие постоянно становятся жертвами несчастных случаев на рабочем месте. Слишком часто, чтобы списать это на их халатность. Люди получают травмы. У меня есть помощник-кобра, но даже он не успевает принимать жалобы. Кто-то или что-то саботирует мой проект.

Ааз поднял бровь:

– Вы подкупили местных чиновников?

– Всех до единого!

– Профсоюзы?

– Это профсоюзный проект.

– Вы взяли к себе на работу племянников известных политиков?

– В достаточном количестве, чтобы устроить воссоединение семей, – заверил его Сэмуайз. – Я не могу понять, кто это делает. Но это явно делается умышленно. В этом нет сомнений. Такое количество несчастных случаев не может быть случайностью. Я не верю в совпадения.

– Это первое, с чем я согласен, – сказал Ааз. – Что тебе от нас нужно?

– Корпорация М.И.Ф. известна тем, что находит ответы на каверзные вопросы. Это именно то, что мне и нужно. Я должен найти источник проблемы и положить ей конец. Это мешает строительству. Все, что я хочу, – это сделать людей счастливыми.

– Продавая им памятники?

Сэмуайз покачал головой:

– Это гораздо больше, чем памятники, мистер Ааз. Они – часть будущей истории!

Он полез во внутренний карман пиджака. Я тотчас приготовил горсть сверкающей магической силы. Бес покачал головой, чтобы меня успокоить, и вытащил осколок камня неправильной формы с плоским дном. Это было похоже на миниатюрный пейзаж. Игрушка?

– Масштабная модель, – пояснил он.

– И для чего она? – полюбопытствовал я.

– Для сравнения, – ответил Ааз. – Модель пропорциональна одной чешуйке дракона, что приблизительно соответствует размеру реального объекта.

– В этом случае дракон будет около шестнадцати миль в длину, – объяснил Сэмуайз. Представив это, я ахнул. Бес поставил масштабную модель на стол Ааза и подержал над ней обе руки. Модель начала светиться. Внезапно я разглядел каждую деталь.

– Выбранный вами камень станет частью здания, которое простоит века! Каждый из них уникален, один на миллион!

На самом деле, каждая пирамида состоит из миллиона и одного камня! С ее вершины открывается вид на всю равнину Зикс, включая реку Нулль, единственный крупный водный путь в измерениях, который течет в обратном направлении!

Картинка реки засияла ярко-синим цветом с горячими белыми бликами отражения невидимого солнца. На противоположном краю модели протянулся могучий горный хребет цвета хлебной корки. Между рекой и горами протянулась равнина, усеянная фигурами с квадратным основанием и остроконечной вершиной. Это были пирамиды. Мой взгляд заскользил с одной пирамиды к другой, и вскоре у меня закружилась голова. В центре равнины одно сооружение высилось над остальными – исполинская гора, созданная живыми существами, а не природой.

Глаза Ааза заблестели, как речная вода.

– Сколько камней на вершине каждой пирамиды? – спросил Ааз.

– Всего один, – ответил Сэмуайз. – Самое эксклюзивное место, разумеется, и самое дорогое, но в качестве специального дополнительного бонуса его покупатель может назвать пирамиду своим именем.

Брови Ааза снова поползли вверх:

– Всю целиком?

– Всю целиком, – подтвердил Сэмуайз. – Именно так. Это самое дорогое место в каждой пирамиде, поэтому, чтобы привлечь самого респектабельного покупателя, я предлагаю бонус. Конечно, мы не можем построить вершину, пока все расположенные ниже места не будут распроданы. Это великолепное место, мистер Ааз! Здесь абсолютно тихо и спокойно, за исключением специально разрешенных траурных церемоний.

– Траурных церемоний? – На лице Ааза возникло задумчивое выражение.

– Э-э-э… Ааз, – начал я, – ты с самого начала не советовал мне браться за этот проект. Ты сказал…

– Не важно, малыш, – перебил он меня. – А как насчет плакальщиков?

Сэмуайз мгновенно оживился.

– Это часть ритуальной услуги. Каждый клиент решает для себя, какие стенания и плач он хотел бы слышать, сколько похвал и достижений он хочет, чтобы ему приписали. И здесь возникает то самое наследие, о котором я говорил: у нас есть команда писцов. Они высекут в камне подробности ваших великих свершений и поражающих воображение деяний, чтобы те никогда не были забыты.

– Никогда? – спросил Ааз. – «Никогда» понятие растяжимое.

– Абсолютно никогда. Когда я говорю «высечено в камне», я имею в виду «высечено в камне»!

– А сколько примерно будет стоить камень на самой вершине? – поинтересовался Ааз, нацелив бездействующий коготь на центральную пирамиду.

– Десять тысяч и ни медяком меньше.

Ааз поджал губы.

– Десять тысяч медяков?

– Да что вы, дорогой мистер Ааз! Десять тысяч золотых. Но для такого выдающегося гражданина, как вы, конечно, все цены договорные. Это самое эксклюзивное место. Я уверен, такой знаток, как вы, непременно это оценит. Мне нравится идея, что у бизнес-партнера будет реальная доля в проекте. Как вам… э-ээ… восемь тысяч?

Ааз задумчиво хмыкнул.

К моему ужасу, он, похоже, купился на болтовню этого беса. Я вскочил и встал между ними.

– Подожди, Сэмуайз, – сказал я. – Ты только что сказал, что у тебя есть проблемы, которые мешают тебе построить эту пирамиду.

– Верно, – согласился Сэмуайз, косо на меня глядя. – Вот почему мне нужна помощь корпорации М. И. Ф. Кроме того, меня беспокоит перерасход средств. Ну, так как? Вы приедете в Гордон и протянете мне руку помощи?

– Ну… – Я видел, что Ааз ждал, когда прозвучит прямой вопрос вроде этого. Он покачал головой: – Мы не бухгалтеры. Мы не проводим анализ рискованных позиций.

– Просто убедитесь, что мои сотрудники не обманывают меня за моей спиной, – взмолился Сэмуайз. – Главное – найти источник саботажа и устранить его. Я сделаю вам скидку на камень!

– Я не покупаю кота в мешке, приятель, – ответил Ааз. – Но мог бы взглянуть на пентхаус, если ты скостишь цену на пятьдесят процентов.

– Пятьдесят! – вскричал Сэмуайз. – Да ведь это вся моя маржа!

– Если ты не остановишь утечку средств, у тебя вообще не будет никакой маржи, – резонно заметил Ааз.

– Давайте обсудим это после того, как вы согласитесь взяться за эту работу, мистер Ааз. Что скажете?

– Ааз, ты всегда говорил мне, что идеальная работа – это та, где тебе не нужно ничего делать…

– Не клади трубку, малыш, я просто слушаю деловое предложение.

– Это обычный камень, Ааз!

– Это наследие, – настаивал Сэмуайз.

– Гробница! – выкрикнул я. – Чтобы насладиться приобретением, для начала нужно умереть!

– Вовсе нет, – мягко вмешался Сэмуайз. – Мы гарантируем полный доступ для вашего удовольствия с сегодняшнего дня и до того момента, пока кто-то, э-э-э… не переедет туда на постоянное место жительства. Некоторые наши клиенты даже устраивают на своем участке пикники. В Гордоне всегда солнечно.

– Видишь, малыш? – сказал Ааз. – Это не разовая вещь. Кроме того, я согласился лишь взглянуть на работу. Собственно, об этом и просит нас Сэм.

Я увидел в его глазах то, чего не видел раньше: задумчивость. Я затруднялся сказать, какую выгоду мой друг намеревался извлечь из обычного куска камня.

– Мы должны довести эту сделку до сведения нашего президента, – неубедительно промямлил я. Хотя мы имели право выступать в качестве независимых подрядчиков, меня все еще не отпускало дурное предчувствие по поводу Сэмуайза и его строительного проекта. Мы могли позволить себе отказаться от его предложения. Каждый из нас, да и вся наша корпорация в целом, не знал недостатка в деньгах. Не считая продаваемого товара, это мало чем отличалось от других просьб выявить нечистого на руку бухгалтера, которые мы пачками отклоняли почти каждый день. – У Банни решающий голос, этой ей решать, беремся мы за работу или нет.

Ааз отмахнулся от меня.

– Мы сообщим ей, когда увидим это место, партнер, – сказал он.

Я видел: его зацепило. Мне оставалось лишь пойти следом за ним, в надежде на то, что я смогу обнаружить ловушки, прежде чем мы оба в них угодим.

– Смотри, стереги офис, – велел я своему дракону.

– Глип! – воскликнул тот. Это было одновременно и прощанием, и предостережением.

Глава 2

Всегда читайте написанное мелким шрифтом.

Э. А. Уоллис Бадж

Мы бесшумно перенеслись из пыльного, залитого солнцем офиса в мгновенную и полную тьму. Мысленным взором я увидел множество силовых линий, изгибавшихся над головой и глубоко под землей, под моими ногами. Они были всех форм и размеров, от тонюсеньких сиреневых нитей до бушующих, светящихся черных потоков. Я осторожно потянулся к длинной синей силовой линии. Она меня не обожгла, и я зачерпнул из нее немного энергии. Я по горькому опыту знал: если при первой удобной возможности не пополнять свой внутренний магический запас, то в самый неподходящей момент можно остаться вообще без магии. Взяв пригоршню силы, я сформировал из нее шар света и, подняв свой импровизированный фонарик, огляделся.

Мы были в узкой камере из светло-коричневого камня с плоским потолком. На каждой стене были вырезаны крошечные изображения. Казалось, будто они танцуют в колеблющемся свете моих чар. В воздухе пахло плесенью, но было прохладно.

– Где мы? – спросил Ааз.

– Это гробница Уэйкросса, – пояснил Сэмуайз, указывая на большое изображение, вырезанное в стене прямо над нашими головами. – В первый раз все посетители должны пройти через нее. И… им нравится, чтобы именно здесь я входил в это измерение. Я точно не знаю почему. А вот и сам старик.

Я поднес к портрету свой «фонарик». У Уэйкросса была физиономия старой черепахи. Глаза-бусинки неодобрительно смотрели на меня сверху вниз. Я шагнул в сторону, чтобы уйти от его взгляда, но глаза как будто неотрывно следовали за мной, и это притом, что они были направлены друг на друга.

– Это он пустил в обиход фразу «косо смотреть на кого-то», – пояснил Сэмуайз. – Говорят, у него был очень дурной характер и никто никогда не делал ничего без его надзора. Но, похоже, этот надзор был так себе, скажу я вам. Он многое проглядел. В большинстве его проектов, особенно в этом, все возведено кое-как, на тяп-ляп. Например, предполагалось, что это будет сеть коридоров высотой в шесть этажей, но увы. Не волнуйтесь. В конце концов мы выберемся отсюда.

– Разве у тебя нет карты? – спросил я.

Сэмуайз пожал плечами:

– От нее никакого толку. Комнаты перемещаются сами по себе. Никто не закрепил их там, где им положено быть. Экономия на мелочах. В моих проектах вы этого не найдете. Просто продолжайте идти к свету. – Лично меня это слегка напугало, но Сэмуайз махнул рукой: – Это не похоже на околосмертный опыт. Если вы видите свет, значит, выход уже близко. Как только вы найдете открытое окно или дверь, опаньки! Это самый простой выход. Здесь никто еще не умер, главное, не поддаваться панике. Ну, или почти никто. Пойдемте. Из Большой галереи почти всегда есть выход.

Всего в нескольких футах от огромного портрета в темноту уходил длинный коридор. Его стены тоже были покрыты причудливыми узорами.

– Что все это такое? – я указал на резные фигурки.

– Правила для туристов, – объяснил Сэмуайз. – У Гордона строгие заповеди. «Не обманывай гордов, дабы не навлечь на себя страшное проклятие. Не плюй на дороги общего пользования, иначе тебя настигнет страшное проклятие. Под страхом ужасного проклятия не приставай к другим посетителям питейного заведения». Ну, вы знаете. Можете их не читать. Я здесь уже много лет, и никто никогда не пытался навязать мне какие-либо из них. Я прекрасно лажу со всеми. Пойдемте.

Я пристально вглядывался в крохотные фигурки людей в юбках, а также в птиц, собак, львов и оленей, и хмурился. Мои навыки разговорной речи не простирались до письменного жаргона. Если понадобится, мы могли бы нанять местного толмача, чтобы он перевел нам правила.

Мы побрели дальше. Коридор был достаточно широк, чтобы мы могли идти рядом. От запаха прохладного камня и древнего пота у меня защекотало в носу.

– Послушай, Сэмуайз, откуда ты взял свое имя? – внезапно спросил Ааз.

Бес махнул рукой:

– Моя мама читала классику[4].

– Тяжелый случай, – сочувственно произнес Ааз, но на его лице расплылась широкая улыбка. – Надеюсь, на его фоне ты не чувствуешь себя карликом.

Не знаю, что смешного он нашел в этом имени. Я сделал мысленную заметку, чтобы спросить позже.

– Вон там, – сказал Сэмуайз, пропустив мимо ушей насмешку Ааза. Я посмотрел вверх. Квадрат ярко-голубого света призывно манил. – Поторопитесь. Он уже сдвигается в сторону.

Так оно и было: по мере того как комната, к которой он примыкал, разворачивалась влево, синий квадрат начал сужаться. Я бросился к нему. Мои длинные ноги преодолели расстояние быстрее, чем ноги моих низкорослых спутников. К тому моменту, когда я добежал до него, портал сузился до прямоугольника.

– Что мне делать теперь? – закричал я.

– Держись за него! – крикнул в ответ Сэмуайз.

Я уперся руками в открытое окно. Зной тотчас врезался в меня, как разъяренный бык. Я ахнул. Стена продолжала сдвигаться в сторону, унося окно и всю комнату куда-то в угол. Я запрыгнул на окно и уперся ногой в надвигающуюся стену. Комнате не нравилось препятствие на ее пути. Она несколько раз ударилась о мои ступни, пытаясь сместить меня, чтобы двигаться дальше. Увидев это, Сэмуайз и Ааз поспешили на выручку.

– Поторопитесь! – крикнул я.

– Держись, партнер! – крикнул в ответ Ааз.

Я собрал всю магическую энергию, какая только у меня была, но я был недостаточно силен, чтобы спорить с древней каменной стеной. Та мигом отшвырнула меня. Я со стоном повалился на пол. Комната исчезла из виду, оставив нас в кромешной темноте. Я вызвал еще один шар света.

– Вы знаете, как принято говорить, – хорохорился Сэмуайз. – Там, где закрывается окно, открывается дверь.

– Если я ее найду, то первым делом выкину из нее тебя! – рявкнул Ааз. – Ты каждый раз должен проходить именно через это место?

– Меня сюда забрасывают чары транспортировки, – ответил Сэмуайз. – Так что да.

Ааз явно был зол.

– Я так и знал, что лучше бы мы поручили транспортировку этому парню. Он бы перенес нас прямо в гущу событий.

– Почему не ты? – спросил Сэмуайз, в упор глядя на моего партнера. – Или слухи о том, что великий Ааз растерял свои силы, верны?

Ааз легкомысленно махнул рукой:

– Да ладно, я в этом бизнесе уже много веков. Я не занимаюсь копеечными делами. Это для учеников и для… э-э-э… младших партнеров.

Я все еще был так рад своему возвращению в корпорацию М.И.Ф., что не возражал против того, чтобы Ааз сохранил перед клиентами лицо – во всяком случае, в этот раз. По крайней мере, сейчас он не предлагал помощи, если я вдруг не справлюсь.

– Я могу и сам, – скромно сказал я. – Ааз научил меня всему, что я знаю.

– Что ж, это и два медяка всегда помогут тебе заработать на кружку теплого эля, – сказал Сэмуайз.

Не успел Ааз буркнуть ответ, как мы заметили еще один проход, на сей раз дверь, как и предсказал бес. Но не успев толком появиться, она поплыла к полу, а с ней и потолок новой комнаты.

Мои мозги вернулись на прежнее место. Вместо того чтобы побежать к пропасти, я зачерпнул из глубокой черной силовой линии побольше магии и внутри яркого квадрата построил красивую маленькую рамку, которой по возможности придал максимум твердости. Я слышал стоны камней, пока те боролись с препятствием. От главных чар со звоном отлетали искры магии! Я швырял в дыру все больше и больше магической силы. Похоже, Уэйкросс был могущественным магом. Мы побежали к выходу, я – стараясь не задевать на бегу мои синяки, остальные – тяжело дыша мне в затылок.

– Все того гляди рухнет, – процедил я сквозь зубы и, восстановив чары еще раз, припустил к дыре. С громким хлопком чары рассыпались, и во все стороны полетели горячие осколки света. Ловким движением запястья я отклонил их от нас, но это означало, что я ничего не сделал для того, чтобы предотвратить быстрое падение потолка следующей комнаты на пол этой. Промежуток сократился до четырех футов. Я мог его преодолеть. Три.

– Давай, партнер, летим! – крикнул Ааз и раскинул руки, как будто взлетая. Я подхватил его мотком магии и нырнул, чтобы присоединиться к нему.

– Эй, подождите меня! – взмолился Сэмуайз. Махая руками, бес бросился за нами вдогонку. У меня не было времени, чтобы оглянуться. Каменная потолочная плита была на высоте колена от уровня пола. Если неверно рассчитать скорость, эта громадина в два счета отрубит нам ноги. Скажу честно: меня не прельщала мысль начать свое пребывание в Гордоне с того, чтобы стать на два фута короче. Я метнул силовой крюк и воткнул его в дверной проем в дальнем конце сжимающейся комнаты, обвязал другим концом Ааза и себя и потянул.

Магическая нить сжалась быстрее, чем добрая воля девола. Мы с Аазом не только достигли двери, но и вылетели из нее. Я врезался в присыпанные песком плиты возле гробницы Уэйкросса и покатился вниз, где остановился в двадцати футах от нее и заморгал, глядя на палящее желтое солнце. Ааз упал позади меня, отскочил назад и приземлился мне на ноги.

Тень отсекала слепящий солнечный свет. На меня смотрело лицо в обрамлении глубоких складок головной накидки. У него был длинный нос и висячие уши породистой гончей, но голая грудь и руки пентюха. Он протянул мне руку – вполне обычную руку. Я взял ее, и он помог мне подняться. Другой горд, с лицом льва, помог подняться Аазу.

– Добро пожаловать в Гордон, путники, – сказал человек с собачьей головой. На нем и его напарнике с головой льва были белые плиссированные юбки и сандалии и ничего более, не считая головных уборов. – Примите восемь приветствий фараона Сузаль, вечное гостеприимство ее народа, и да окажет вам земля гордов радушный прием, ныне и присно… о нет, только не ты снова!

Враждебный тон заставил меня нахмуриться, но затем я расслабился. Последняя реплика была адресована не мне и не Аазу, а скорее Сэмуайзу. Бес вылез из двери с портиком, в которую нас только что протолкнули, отряхнул пыль со своего пижонского костюма и подошел, чтобы похлопать двух мужчин по спине.

– Привет, Физал и Чопри, рад вас видеть! – Те смиренно приняли этот жест и вернулись на свои посты у входа. Сэмуайз повернулся к нам: – Как я вам и говорил, у меня здесь прекрасные отношения со всеми.

* * *

Климат Гордона походил на климат Девы: безводная пустыня с жарким солнцем и легким ветерком, который только поднимал пыль, но было и некое отличие. Сначала я не мог понять, какое именно. Но затем все же понял: снаружи гробницы Уэйкросса было не намного больше шума, нежели внутри нее. Огромный Базар-на-Деве, занимавший большую часть измерения, никогда не стихал. В течение дня он был полон крика и гама, рева и улюлюканья торговцев-деволов, обожавших спорить во всю мощь своих легких. Добавьте к этому шуму крики уличных артистов, друзей и тех, кто вот-вот станет друзьями, приветствующих друг друга, музыкантов, свиты важных посетителей, выкрикивающих имя и дело хозяина, которого они сопровождали, рев выставленных на продажу драконов и других животных, и просто бесконечный гул голосов тысяч живых существ, галдящих одновременно. По контрасту, в Гордоне царила почти полная тишина. Я слышал ветер. Это напомнило мне буколическую уединенность фермы моих родителей на Пенте. Мне стало слегка жутковато. Мне хотелось петь или кричать, чтобы напомнить себе, что такие звуки существуют.

Я плелся по зыбкому песку позади Сэмуайза и Ааза, и мои шаги производили негромкое шуршание.

– Пойдемте поймаем верблюда, – предложил Сэмуайз.

– Надеюсь, нам не придется тащиться до него целую милю, – сказал Ааз и подождал аплодисментов. Тех не последовало, ибо я не понимал, что он имел в виду.

Впереди я заметил длинные овальные головы, покачивающиеся на узких шеях. Я не мог сказать, что это были за головы, но горбатые туловища за этими головами напоминали гигантских змеев.

– Кто это такие? – спросил я, когда мы подошли ближе. Головы повернулись к нам, и на меня посмотрели огромные карие глаза с длинными ресницами. Существа не были похожи на змеев, но их шеи соединялись с горбатым телом, которое плашмя лежало на песке.

– Верблюд, сэр, нужен верблюд? – спросило первое существо с темно-коричневой шерстью громким, хриплым голосом. – Доставлю вас на экскурсию к великой пирамиде, в Хобокис, город Сузаль, да прибудет она вечно, к островам фараонов или на потрясающий шопинг в Казбе! Ваш выбор, разумные цены! Я гарантирую вам самую мягкую поездку. Вам покажется, что вы плывете на барашке.

– В смысле, по волнам? – уточнил я.

– Нет, – ответил верблюд. – Я не лодка, а живое существо. Поедемте со мной, давайте, поторопитесь!

– Я увидел их первым, – воскликнул светло-бурый верблюд, пытаясь оттолкнуть первого. – Я доставлю вас безопасно и благополучно, о туристы… а-а-а, Сэмуайз.

Энтузиазм верблюдов угас.

Я все более укреплялся во мнении, что наш потенциальный работодатель не пользовался особой симпатией у местных жителей, если не сказать, что они его на дух не выносили.

– Мы пойдем пешком, – сказал Ааз.

– Вы не дойдете, – возразил Сэмуайз. – Зыбучие пески проглотят вас в мгновение ока. Медленные пески еще более опасны, потому что у них крепче захват.

– Мы могли бы просто полететь.

– Э-э-э… я предпочитаю поддерживать местных предпринимателей, – поспешно сказал Сэмуайз.

– Хмм! – Местные бизнесмены – ладно, верблюды, похоже, не питали к нему за это особой благодарности. Я подозревал, что бес плохо успевал оплачивать счета.

– Все в порядке, – сказал я, позвякивая сумочкой на поясе, чтобы показать, что у одного из нас есть деньги. – Меня зовут Скив. Ты отвезешь нас в… – Я посмотрел на Сэмуайза.

– В главный офис «И компании», – сказал бес.

– «И компании»? – переспросил я.

– Меня тут все знают, – сказал Сэмуайз. Мы осторожно ступили на горбы за головой верблюда и расположились между ними. Там почти не было места для троих. Я застрял между Сэмуайзом и задним горбом. – Но некоторые из моих проектов я осуществляю совместно с партнерами, поэтому я назвал предприятие в их честь. Таким образом, они также получают должное признание.

Оказавшись на спине верблюда, я понял, что это не змея или змей. У этого зверя имелись конечности во всех четырех углах тела, но они были погружены под поверхность песка. Вместо того чтобы бежать, он плыл, плавно скользя, словно водоплавающая птица. Я оглянулся. Мы оставляли за собой клинообразный песчаный след, который крутился и вновь оседал, превращаясь в пологие пики.

– Горбы не дают ему утонуть в зыбучем песке, – пояснил Сэмуайз.

– Держитесь крепче. Никаких прыжков, никакой музыки и никаких фотосессий, – сообщил верблюд, отплывая от причала. – Плеваться можно.

В качестве иллюстрации он выплюнул комок бурой слизи. Та упала на поверхность песка и тотчас утонула. Мне слегка поплохело.

– Я – Дромад, ваш сегодняшний водитель.

Удалившись на некоторое расстояние от гробницы Уэйкросса, он начал плавно сворачивать вправо. Как бы Сэмуайз ни критиковал древнего архитектора, я невольно восхитился конструкцией памятника и тем, как удачно он вписался в окружающую местность. Казалось, будто он поднялся из бескрайней пустыни в начале времен, чтобы оставаться там вечно. Наставления и проклятия, которые я видел внутри, тянулись снаружи по всему зданию бесконечными рядами.

У Уэйкросса был неиссякаемый запас правил.

Глава 3

Я не хочу, чтобы этот памятник вышел из-под контроля.

Джосер

Пока мы огибали массивное квадратное строение, я с изумлением смотрел на новое чудесное сооружение, появившееся впереди.

– Вы не сказали нам, что уже построили пирамиду, – заметил Ааз.

Ее вид впечатлял. Я ни разу не видел ничего подобного, кроме как в сборнике рассказов или учебнике истории в кабинете моей матери. Ее идеальный, гладкий треугольник перламутрово-белого цвета возвышался над бескрайним простором пустыни, словно математический абсолют. Издалека он не казался таким большим, но когда мы приблизились к нему, я понял, что ходившие по камням насекомые были людьми моего роста и даже выше. Когда же мы подплыли ближе, я хорошенько их рассмотрел. Их тела были подобны обитателям моего измерения, Пента, но головы и ноги напоминали головы и ноги животных.

Узкая лестница вела вверх по центру одной из граней пирамиды к крошечному дверному проему, прямоугольнику черного цвета на фоне блестящей белой стороны. Люди тяжело передвигались вверх и вниз по ступеням, таща на себе рулоны ткани, банки с цветной краской и свитки толстого пергамента.

– Нет, это не моя, – сказал Сэмуайз, теребя воротник. – Это пирамида Диксена. Он ее построил. Я работал на него.

– Ты хочешь сказать, что копируешь его чертежи? – подозрительно спросил Ааз.

– Вовсе нет! Отнюдь нет! Я покажу вам свои чертежи, как только мы доберемся до офиса. Они совершенно другие. Вон та пирамида – моя.

Впереди виднелся пирс из простых каменных плит. За ним маячило небольшое квадратное здание, похожее на уборную гробницы Уэйкросса. Выше располагались три неполных ряда огромных грубых прямоугольных блоков, поставленных один на другой.

По сравнению с завершенной пирамидой проект Сэмуайза нас разочаровал. Со всех сторон выше готовой части высились штабеля чистых и гладких, без всякой резьбы, кубиков розовато-серого камня. Вокруг них, с молотком и зубилом в руках, толпились горды. Между ними на волнах магии порхали маленькие объекты, ловившие свет. Мне думалась, что эта пирамида больше похожа на развалины снесенного здания, нежели на строительную площадку. Тем не менее по пандусам у внешнего края с каждой стороны наверх выкатывались новые блоки, устанавливаемые на пустые места.

Я посмотрел на камни, но не заметил, чтобы их кто-то двигал. Я бы не удивился, если бы люди Сэмуайза использовали для строительства магию. Как над землей, так и под землей было доступно невероятное количество чистой энергии. Я огляделся в поисках волшебников, но не увидел никого, чье поведение говорило бы мне «профессиональный маг в действии». Вместо этого по углам каждого этажа и на видных местах среди рабочих стояли крупные, рослые местные жители. У каждого на груди были скрещены короткий хлыст и палка в тонкую полоску с крюком наверху на манер пастушьего посоха. Эти горды недобрым взглядом поглядывали на туристов на спинах верблюдов, которые гребли по песку на безопасном расстоянии, наблюдая за их работой.

Наконец мы приблизились к причалу. Я расплатился с нашим верблюдом и сделал мысленную заметку добавить к счету серебряную монетку, когда Сэмуайз начнет платить корпорации M.И.Ф. за ее знания и опыт. Затем мы сошли на берег. Верблюд уплыл, что-то бормоча и плюясь.

– Мне казалось, ты сказал, что это профсоюзный проект, – сказал Ааз, наблюдая, как одна из массивных плит опускается на место и оседает.

– Совершенно верно, – ответил Сэмуайз. – Так как выбора нет. Я просто пошел по пути наименьшего сопротивления.

– Но эти камни движутся сами по себе. Магия!

– Никакой магии, – поморщившись, сказал Сэмуайз. – Это скарабеи. Всеобщая Священная Хиджра Вечного Братства, Межпространственная артель.

– Ушебти? – Ааз присвистнул. – Сильная группа. Крепкие работники.

– Они, можно сказать, держат это измерение мертвой хваткой, – признался Сэмуайз. – У меня вечный спор с их главным переговорщиком и цеховым старостой, Бельтасар. Вы встретитесь с ней позже. Она вечно приходит с жалобами.

– Ты думаешь, они могут быть причиной проблем? – уточнил я.

– Я так не думаю, – с сомнением в голосе сказал Сэмуайз. – Надеюсь, что нет. У них тоже было изрядное количество несчастных случаев. Они постоянно твердят о древнем проклятии.

Я поднял брови. Похоже, что настала пора завершить дело. И оно завершилось. Мы с Аазом переглянулись.

– А есть ли оно, это древнее проклятие?

Сэмуайз вздрогнул и тотчас стал все отрицать:

– Нет! Иначе я вообще не взялся бы за этот проект.

– А как насчет проклятий в гробнице Уэйкросса? – спросил я. – Там, на стенах, их многие тысячи.

– Нет! – Сэмуайз был непреклонен. – Это не имеет ко мне никакого отношения. Я старался вести мои дела честно… в той мере, в какой бывает честным любое другое строительство, – добавил он.

Теперь, когда я знал, что камни тащат скарабеи, я сумел разглядеть крошечные черные точки, когда те гуськом тянулись к следующему каменному блоку. На моих глазах массивный объект оторвался от земли примерно на дюйм, а затем заскользил к пандусам, как будто движимый собственной силой. Надзиратели отступили в сторону. Подгонять скарабеев кнутом необходимости не было. Те и без того торопились.

Ааз проделал в уме кое-какие вычисления.

– Итак, их триста на каждый блок? Сколько же один из них может унести самостоятельно?

Сэмуайз пожал плечами:

– Ты шутишь? Если бы профсоюзные правила этого не запрещали, скарабей тащил бы на себе целый блок. Единственная причина, почему под каждым камнем трудится толпа скарабеев – соображения безопасности. Если камень накренится, скарабей может сломать ногу или раздробить свой панцирь. Вряд ли вы захотите знать, каковы мои страховые счета на сегодняшний день.

– Тогда для чего нужны все эти мускулистые парни? – спросил Ааз.

– Это охрана, – сказал Сэмуайз. – Заходите. Я покажу вам список того, что пошло не так. Вот и мой офис. – И он повел нас к маленькому каменному домику на краю строительной площадки.

Мне следовало догадаться, что уловка деволов по использованию пространства между измерениями распространялась и на другие места. Мы вошли в скромный на вид каменный домик, но увидели, что внутри Сэмуайз не поскупился на расходы. Над нами парил свод атриума с треугольным потолочным окном. Впереди на блестящей серой мраморной стене высокими бронзовыми буквами было начертано «И Компания». За стойкой администратора сидела девушка с прекрасными пышными формами, маленькими круглыми ушками, толстой мордочкой и свиными глазками-бусинками. Как и на всех других гордах, которых мы видели, на ней был белый льняной головной убор, тонкий складчатый хитон и причудливое ожерелье из бисера. Она разговаривала с крупной сердитой женщиной-горгоной, державшей за локоть уступавшего ей по размерам мужчину. На голове женщины яростно извивались змеи.

– Ты шутишь! Ни за что не поверю! – Горгона оттолкнулась от стола и ринулась к нам, таща за собой своего несчастного крошечного муженька. Несколько змей, что еще оставались на его плешивой голове, слабо заизвивались. – Нет, вы только представьте! – возмущалась горгона, глядя на нас. – Только представьте! Я хотела купить для мужа одну из этих гробниц, но мне заявили, что, прежде чем я положу его туда, он должен быть мертв! Это надо же, какая наглость. Пойдем! – и она потащила мужа прочь. Тот шагал за ней, спотыкаясь, как едва научившийся ходить малыш.

– Напоминает мне одну из моих подружек, – задумчиво произнес Ааз, с нежностью глядя ей вслед. – Да, вот это были деньки!

По опыту я знал, какими грозными могут быть извергини. Нет, я бы не хотел обобщать, но лично я не стал бы встречаться ни с одной из них.

– Это мой администратор, – сказал Сэмуайз, ведя нас к столу. – Есть звонки?

– Нет, сэр, – ответила девушка. Взглянув на Ааза, она подняла руку и поправила край головного убора.

– Эй, красотка, – промурлыкал Ааз, перегнувшись через стол, чтобы посмотреть ей в глаза. – Как поживаешь?

Секретарша лучезарно улыбнулась ему, обнажив острые клыки в уголках рта.

– Мисс Таурэ, это люди из корпорации М. И. Ф. Будьте добры, принесите закуски в главный конференц-зал.

– Конечно, сэр. – Секретарша встала из-за стола, и я увидел, что ее стройные ноги заканчиваются толстыми серыми ступнями цилиндрической формы.

Сэмуайз повел нас по широкому коридору. Стены были сплошь покрыты изображениями зданий, вырезанными из журналов или нарисованными. Проходя мимо, я прочел пару этикеток. Табличка под ярким высотным зданием гласила: «Карнавальный склад, Вейгас». На белом, почти голом цилиндре красовалась надпись «Info Ctr ©, Кобол». Крошечная брезентовая палатка именовалась «Штаб-квартира империи Шахарвади, Дева».

– Кажется, я его уже видел, – сказал я, указывая на третье изображение. – Я купил там мешки. Это настоящая громадина!

Ааз снова взглянул на рисунок.

– Да, я там тоже был. Хорошее место. Твоя работа, Сэмуайз?

Бес пожал плечами, слегка смутившись:

– Вообще-то, нет. Проект разработал бывший владелец этого бюро, архитектор Ахмахотель. Вышел на пенсию пару лет назад. Вот мы и пришли. Присаживайтесь.

Мы уселись на табуреты вокруг высокой белой столешницы. Сэмуайз развернул огромный желтый пергамент. Он изо всех сил старался разгладить его, но складки не позволяли бумаге лежать ровно. Казалось, будто чертежи кто-то нарочно помял, а затем снова расправил.

– Точь-в-точь соседнее здание, – нахмурился Ааз. – Если это афера, то довольно неумелая.

– Никакой аферы, Ааз, клянусь! – Сэмуайз повернул бумагу, чтобы мы оба смогли увидеть изображение целиком. – Оно совершенно другое.

– Мне оно кажется точно таким же, – сказал я.

– Э-э-э… это тоже проект Диксена, – признался Сэмуайз. – Но он его забросил! У него была масса хороших идей. Он творческий парень. Я знал, что он не будет возражать.

– Хмм, – хмыкнул Ааз. – Он знает, что ты используешь план, который вытащил из его корзины для папируса?

– О да, нет проблем, – выпалил Сэмуайз. Мне показалось, что он говорит слишком быстро. – Диксен начертил его. Но затем план ему не понравился. И он его выбросил. Я спас его и немного адаптировал. Диксен не возражал. В чем проблема?

– Пока не знаю, – сказал Ааз. – Расскажи нам и сэкономь наше время.

– Ты сказал, что работал на него, – настаивал я. – Почему ты больше не с ним?

– У меня были собственные большие идеи, – сказал бес, описывая в воздухе дуги. – Множество больших идей.

– Таких как?.. – спросил Ааз.

– Финансирование, – ответил Сэмуайз, торжествующе раскинув руки. – Диксен был вынужден лично вложиться во все свои проекты. Я придумал гораздо лучшую идею, как мне построить пирамиду своей мечты. Это совместное предприятие. Каждый покупатель помогает найти новых покупателей. Чем их больше, тем меньше стоимость доли каждого в этом предприятии. Беспроигрышное предложение.

Ааз простонал:

– Именно этого я и опасался. Почему ты не сказал нам об этом в нашем офисе на Базаре? Я бы сразу ответил тебе отказом. Пока, малыш, мы уходим. – Он встал.

– Ааз, выслушай меня! – взмолился Сэмуайз.

БУМ! Пол подо мной качнулся. Я оттолкнулся от него с помощью пригоршни магии и подхватил Ааза до того, как тот упал. Сэмуайза отбросило в сторону. Он схватился за моток воздуха и восстановил равновесие.

– Что это было? – требовательно спросил Ааз, как только его ноги вновь оказались на земле. – Взрыв?

– Нет-нет, я уверен, ничего подобного, – пролепетал бес и поспешил в коридор. К нему подскочил горд с бычьей мордой и что-то прошептал ему на ухо.

– О нет! – воскликнул Сэмуайз и зашагал к двери, но, увы, опоздал. Черный шар размером с кулак зажужжал в дверном проеме и ударил его в грудь. Затем он отскочил назад и, взлетев выше, на уровень глаз, потряс у беса перед носом крошечным пальчиком.

– Разве я не говорила тебе тысячу раз? Это случилось снова!

Сэмуайз отступил на шаг и потер место удара.

– Бельтасар, – прохныкал он.

* * *

Я с любопытством посмотрел на скарабея. С момента моего первого посещения Базара-на-Деве у меня появились друзья и знакомые, чей размер варьировался от размера здания до размера моего большого пальца. На большом расстоянии скарабеи казались черными, но вблизи Бельтасар оказалась жуком переливающегося синего цвета, со сложными узорами, выгравированными на ее панцире алыми нитями, бирюзой и золотом. Ее большие круглые глаза тоже были бирюзовыми, и они с неодобрением смотрели на беса.

– Еще один камень соскользнул с наших спин! – воскликнула она. – Несанкционированное использование несертифицированного мага на профсоюзной стройке ведет к штрафу в размере десяти золотых за каждый инцидент.

– Сегодня маги не работают, – прокричал Сэмуайз. – Это ваша вина. Вы уронили камень? Чей он был? Что скажут мои клиенты?

– Они скажут, что это опасное предприятие, – решительно заявила Бельтасар. – Он рухнул на ваше здание.

– Что? – вскрикнул Сэмуайз и поспешил на улицу. Скарабейша порхала с ним рядом. Мы увязались следом за ними.

Глава 4

Единственное, что имеет значение в недвижимости, – это местоположение, местоположение, местоположение.

Имхотеп

Снаружи воздух кишел летающими скарабеями и был полон их тревожного гула. Рабочие-горды тоже прервали работу и собрались вокруг здания, чтобы поглазеть на аварию. Я повернулся и разинул рот. Один из резных блоков под углом лежал на крыше офисного здания «И Компании», превратив угол конструкции в щебень. Увидев его вблизи, я не мог поверить, какой он огромный. Некоторые семейные коттеджи на Пенте были меньше этого единственного куска камня. Должно быть, он весил многие тонны. Ничто не могло столкнуть его с вершины частично построенной пирамиды, кроме грандиозного катаклизма или магии. Чтобы сдвинуть его с места, потребуется тяжелое подъемное оборудование.

Я заглянул внутрь офиса. Тот пребывал в целости и сохранности, поскольку его не было в этом измерении. Секретари и клерки продолжали заниматься своими делами, лишь изредка поглядывая на нас в дверной проем. Мисс Таурэ подмигнула мне и вернулась к своим папирусам.

– Могли и сами сбросить его сюда, – подозрительно сказал Ааз, скользя цепким взглядом по месту происшествия. – Уж слишком все ловко проделано. Невозможно сказать, откуда он скатился. Взгляни на силовые линии.

Я покачал головой:

– Не вижу никаких колебаний, но сами линии довольно крепки. Любая магия, которую вытащили из них, не оставит следов. Или же дело в перегрузке. Эта черная линия прямо у нас под ногами скачет, как горный козел.

– Нас могло убить! – воскликнул горд с длинным птичьим клювом. – Это одно из древних проклятий! Должно быть, кто-то оставил на брусчатке жвачку!

Остальные горды принялись высказывать свои панические версии причин катастрофы.

– Что вы тут делаете? Хватит бездельничать! – размахивая руками, заорал Сэмуайз на своих работников. – Немедленно возвращайтесь к работе! Бельтасар, убери этот камень из моего офиса!

– Подпишите наряд на работу, – сказала Бельтасар, сложив на груди две верхние руки. – Мои люди получают регулярную почасовую оплату, плюс оплату за работу в опасных условиях, плюс надбавку за нахождение за пределами стройки.

Сэмуайз застонал и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Хорошо, хорошо! Подготовьте документы. Я подпишу их. Разве у меня есть выбор?

Бельтасар вытащила из-под одного крыла документ, развернула его и протянула бесу. Я не заметил на личике скарабейши никакого злорадства, самодовольства или чего-то еще.

– Распишитесь вот здесь. Мы снимем камень с вашего здания в два взмаха хвоста сфинкса.

Бес покорно взял протянутое ему перо.

– Не так быстро, – сказал Ааз, вставая между ними. – Вы привели меня сюда, чтобы я проверил, нет ли в вашей работе дыр. – Он повернулся к скарабейше: – С этого дня он ничего не будет подписывать, если только я не дам на это согласия.

– Не возражаю, – сказала Бельтасар.

Ааз просмотрел страницу, хмыкнул и вернул ее назад Сэмуайзу. Бес поставил подпись. Сунув документ обратно под крыло, Бельтасар улетела прочь.

– Видите, с чем я вынужден иметь дело? – обратился к нам Сэмуайз. – Спасибо, что согласились помочь.

– Я еще не дал согласия, – ответил Ааз. – Но если мы возьмем тебя в качестве клиента, я не потерплю, чтобы ты принимал на моих глазах скверные решения.

Мы с Аазом отступили. Толпа рабочих-ушебти хлынула с рабочего места и заползла на стену небольшого каменного здания. Если бы я не видел раньше, как они это делают, я бы не поверил, что такое возможно. Бельтасар выкрикивала приказы, и волна черных точек распределилась вокруг упавшего блока. Медленно, словно по собственному желанию, тот отделился от обрушенной стены здания. Я присмотрелся, как своими глазами, так и мысленным взором, и не увидел ни малейшего следа магии. Скарабеи сами по себе были сильными ребятами.

– Я мог бы им помочь, – предложил я.

– Нет-нет! – выкрикнул Сэмуайз, испуганно протягивая ладони. – Спасибо, но нет, спасибо. Если вы вмешаетесь в работу скарабеев, они объявят забастовку, а я и так на несколько месяцев уже отстаю от графика. Давайте лучше пойдем и посмотрим остальную часть стройки. Думаю, вам понравится.

Мы прошли в узкие ворота. Рядом стоял большой рекламный щит.

«Строительство ведет «И Компания»!

Мы гордимся тем, что обеспечиваем безопасные условия труда.

Дней с момента последнего несчастного случая…»

Ниже был пробел. Когда-то там было написано число 43, но теперь оно было зацарапано. Числа, которые позднее заменили его, включали восемь, пять, два, один, один, полдня, и в данный момент на табличке было написано: «Восемь часов с момента нашего последнего несчастного случая!» Когда я проходил мимо, к щиту подошел горд с ястребиным клювом и карандашом удрученно перечеркнул надпись. Я с тревогой посмотрел на Сэмуайза. Бес сделал вид, будто не замечает горда, меня, рекламный щит, вообще не видит ничего, кроме строительных работ.

– Разве это не великолепно? – воскликнул он, размахивая руками в сторону груды камней. Если честно, меня эти камни не впечатлили.

Мы последовали за Сэмуайзом к подножию пирамиды. Охранники и другие работники с подозрением посмотрели на нас.

– Это первая фаза, – объявил он. – Уже продана на восемьдесят процентов. Очень скоро мы начинаем вторую фазу. Она будет еще более захватывающей, чем эта!

Встав руки в боки, Ааз посмотрел на беса.

– Это просто куча строительного мусора, – сказал он.

– Неправда! – с жаром возразил Сэмуайз. – Просто ты еще не проникся ею, Ааз.

– Если бы что-то подобное проникло в меня, я бы это удалил, – парировал мой партнер.

– Тогда взгляни на нее под другим углом, – сказал бес. – Вот отсюда.

Я последовал за ним налево, мимо куч песка и гравия, небольших узелков личных вещей и горда с обезьяньей мордой, жарившего овощи на костре. Три слоя резных камней не произвели на меня никакого впечатления. Для меня это было просто вертикальное кладбище. И все же было в этом нечто такое, чего я не мог определить. Когда мы подошли ближе, невзрачные куски резного камня заиграли красотой. Я потянулся, чтобы потрогать резьбу на одном из монолитов, который, даже лежа на боку, возвышался над моей головой. И ощутил кончиками пальцев легкое покалывание. Сами по себе это были неодушевленные куски минерала. Однако все вместе они создавали свою собственную магию. Я сделал глубокий вдох. Мне показалось, будто я слышу голоса из прошлого, звон колокольчиков, зов рогов, рев животных и голоса, голоса, голоса. Я убрал руку, и звуки и покалывание прекратились.

– Потрясающе, – прошептал я.

А вот Ааз, похоже, не нашел в этом ничего удивительного.

– Обыкновенная груда камней, – категорично заявил он. – Зачем кому-то вкладывать в нее хотя бы одну серебряную монету, не говоря уже о тысячах?

– Это просто не самый удачный ракурс, – заверил его Сэмуайз, лучезарно улыбаясь. Кризис закончился, и он снова стал продавцом. – Следуйте за мной. И, пожалуйста, держитесь подальше от рабочих. Если в их работе возникнет пауза более чем в полторы секунды по той причине, что они были вынуждены пропустить кого-то, кто не числится в платежной ведомости, я буду вынужден заплатить им за простой.

– Похоже, вам тут приходится мириться с множеством правил, – прокомментировал я.

– Девол кроется в деталях, – ответил Сэмуайз с жалобным вздохом.

– Иными словами, ваши трудовые договоры составлял некий девол, – прорычал Ааз. – Это будет стоить тебе дополнительных денег, если нам придется распутывать и это тоже.

– Как скажешь, Ааз, – ответил Сэмуайз и похлопал по камню, которого я коснулся. – Взгляни, это камни эконом-класса. Целая семья может обрести вечность своей мечты за не более чем годовой доход в Импере. Гравировка и прочие услуги предполагают дополнительную плату, но могут предоставляться на неограниченный срок. Вот увидите, у нас нет ни одного недовольного клиента.

– Э-э-э, и какова ваша… заполняемость? – спросил я. В Пенте проход по чьей-то могиле карался проклятием.

Сэмуайз повернулся ко мне:

– Вы имеете в виду, переехал ли кто-то сюда на постоянное место жительства? Нет, молодой сэр, пока нет. Если не считать несчастных случаев, сомневаюсь, что это произойдет в ближайшие годы. К тому времени, я надеюсь, долина Зикс займет достойное место среди самых популярных точек притяжения всех измерений! А теперь пойдемте со мной. Это всегда поражает клиентов.

Он пощупал ногой вокруг себя, затем начал подниматься, шаг за шагом, по не видимым глазу ступеням. Присмотревшись мысленным взором, я увидел, что лестница целиком сложена из магии. Она тянулась вверх по диагонали, приводя к точке высоко над нами, где она пересекалась с тремя другими лестницами.

Даже не удивившись лестнице, которой он не видел, Ааз потопал наверх. Я приберег немного магии на тот случай, если мне понадобится удержать себя от падения. После многих лет практики я летал довольно-таки хорошо, но мне не нравится ощущение того, как пол уходит из-под ног.

– Теперь вам видно наше прекрасное расположение. Мы находимся в самом сердце западной части долины. За холмами на востоке лежит город Асер, столица империи. Это гибрид старого и нового, тысячелетний город с новым мировоззрением. Сама фараон большая поклонница…

– Короче! Только факты, приятель, – оборвал его Ааз.

– Но это факт, добрый сэр! – воскликнул Сэмуайз. – Здесь найдут свое последнее успокоение все лучшие люди. Только самые лучшие! Они самые дальновидные потребители, искренние сторонники кооперативной схемы. Смерть – это новая жизнь!

Опираясь на незримые ступени, мы шагали прямо над головами гордовских резчиков по камню. Меня всегда восхищали ремесленники, которые вместо магии использовали исключительно сноровку и мастерство. Одетые в те же юбки и головные уборы, какие я видел на всех гордах, они, с молотком и зубилом в руке, преклонили колени перед плитами и постукивали по ним. Мне казалось, что на каждом камне уже и без того хватает разных орнаментов, но резчики, мужчины и женщины, работали над мельчайшими деталями, и под их руками изображения буквально оживали. Да-да, женщина с головой ястреба, вырезанная на ближайшем камне, повернулась и посмотрела на меня! Когда это произошло, две резчицы, стоявшие на коленях возле камня, обернулись через плечо и захихикали. Одна наклонилась вперед и молотком и зубилом высекла что-то на каменной стене. Другая наклонилась, чтобы прочесть это, и тоже в несколько ударов создала небольшую надпись, которую дала прочесть своей товарке. Обе вновь захихикали. А с ними и изображение женщины с ястребиным лицом. Я натянуто улыбнулся им. Что смешного? Говорят, я неплохо выгляжу. Я когда-то управлял компанией. Я имел дело с безумными магами. Заводил себе друзей и врагов в разных измерениях. Так над чем они смеялись?

Я плохо понимал женщин. До сих пор все мои решения по выбору предмета ухаживаний были крайне неудачными.

– Пойдем, малыш, – окликнул меня Ааз. Я поспешил за ним вдогонку.

Глава 5

Вы можете взять это с собой.

Тутанхамон

Сэмуайз между тем продолжал без умолку трещать:

– …И я сказал себе, неужели не найдется желающих приобрести собственную монументальную гробницу? Все мы рано или поздно умрем. Так почему бы не найти единомышленников, разумеется с деньгами, для строительства этого фантастического объекта недвижимости, чтобы успеть… чтобы успеть к моменту… – бес умолк, подыскивая подходящий эвфемизм.

– …Их вечного сна? – подсказал Ааз.

– Мистер Ааз! – возмущенно воскликнул Сэмуайз. – Я питаю глубочайшее уважение к своей клиентуре. Это то, что в конечном итоге понадобится всем, даже вампирам; а Гордон – измерение, имеющее легкий доступ к Лимбо, а также к Пенту и Деве. Это безошибочный выбор!

Ааз косо посмотрел на Сэмуайза, но я списал этот взгляд скорее на его неприязнь к Лимбо, чем на идею скромной комиссии за продажу. Вроде бы эта сделка сулила нам неплохой навар. Но мне не давала покоя одна мысль: в чем тут подвох?

Мы миновали верхний ярус надсмотрщиков. Они поклонились Сэмуайзу и пристально посмотрели на нас. Хотя большинство из них были гордами, я удивился, увидев среди них титана, тролля и представителей других удивительных видов.

– Смотрю, вы нанимаете людей из других измерений, – как бы невзначай заметил я, кивком указав на титана. При его виде брови Ааза поползли вверх. Титаны – мускулистые гиганты с серебристой кожей – славились своим дурным характером. Они не любили работать ни на кого, кроме самих себя. Ходили слухи, что они даже пожирали собственных детей, если бывали ими недовольны. Последнее я воспринимал с долей скепсиса. В конце концов, я слышал много мерзких вещей об извергах. Большинство этих слухов были неправдой, сколько бы Извр ни тратил на пиар.

– О да, – подтвердил Сэмуайз. – Они работают в счет оплаты своих собственных гробниц – их куска камня, так сказать.

– Кстати, коль уж речь зашла об оплате, давай обсудим финансовую сторону вопроса, – вкрадчиво предложил Ааз. Я видел: он жаждал заполучить место на верху строящейся пирамиды.

– Отлично, – сказал Сэмуайз, потирая ладони. – Что я могу сделать для тебя, друг мой?

– Что ж, – ответил Ааз, равнодушным взглядом наблюдая, как скарабеи на плечах – если конечно у жуков есть плечи – затащили по пандусу вверх очередную массивную плиту и уложили ее на место, на уровень, находившийся ниже нас. – Думаю, у тебя здесь что-то происходит… может быть. Твоя пирамида еще невелика, но с нашей помощью она может стать больше, чем пирамида Диксена.

Сэмуайз окинул Ааза оценивающим взглядом. Думаю, он точно знал, к чему тот клонит. Бес, заключающий сделку, – слабак по сравнению с деволом, но обычно способен выстоять против изверга. Правда, до этого он ни разу не имел дело с Аазом. Я отступил, чтобы полюбоваться их торгом.

– Итак, мой друг, я ведь могу называть тебя своим другом, не так ли?

– Нет, – отрезал Ааз. – Корпорация М.И.Ф. может быть деловым партнером или оплачиваемыми консультантами. Зависит от того, насколько ты хочешь, чтобы мы были преданы твоему проекту.

– Я всегда был сторонником того, чтобы не мешать проекту двигаться туда, куда тот захочет. Пусть себе исследует странные новые миры, – заявил Сэмуайз.

Ааз расплылся в ухмылке.

– Ну, что? – спросил я.

– Расскажу позже, малыш. Итак, Сэм, что это будет? Твоему строительному проекту предстоит пройти долгий путь, прежде чем он сравняется с великолепием этого соседнего парня.

– Что у тебя на уме? – спросил Сэмуайз. – Вообще-то я могу обойтись и без тебя, но помощь была бы весьма кстати.

– В нашем офисе ты пел совсем другую песню, – возразил Ааз. – Попроси мы тебя, ты бы продал нам с потрохами всю свою ферму.

– Я просто применил к тебе силу своего убеждения, Ааз, – парировал Сэмуайз. – И это сработало, не так ли? Ты здесь!

– То есть все это фейк? – проревел Ааз. – Уж не сам ли ты для пущей убедительности устроил несчастный случай!

– Неужели ты сомневаешься в моей честности? – оскорбился Сэмуайз.

– У бесов ее просто нет!

– А у извращенцев есть?

– Я – ИЗВЕРГ!

– Там, откуда я родом, это произносится как извращенец!

Я поднялся выше, позволяя природе идти своим чередом. Пока эти двое выторговывали цену за услуги корпорации М.И.Ф., я ощупал свой путь по невидимым ступеням.

– Десять процентов! За десять процентов мы бы даже не встали с постели! – рявкнул Ааз. – Ты должен был предложить нам двадцать пять!

– Если я дам вам двадцать пять, я начисто лишусь прибыли! Двенадцать! Это мое самое высокое предложение!

Торговец-горд с мордой льва и густой гривой, выглядывающей из-под головного убора, поднялся по ступеням с противоположной стороны пирамиды. С ним была семья кобольдов, обитателей измерения, которое в большей степени полагалось на технологии, нежели на магию. Я узнал их по серой коже, куполообразным головам и большим, почти черным глазам. Взрослые почти все как один были худощавы и низкорослы.

Я смог отличить жену от мужа лишь потому, что у той на макушке был пучок черных волос, а также по той причине, что у нее была розовая Байтина, тогда как у него – иссиня-черная. Кобольды общались при помощи символов, которые были почти читаемы, несмотря на расстояние. Горд остановил их на верхнем уровне камней и указал на какую-то особенность ландшафта, на что именно, я не мог видеть. Кобольд-мужчина покачал головой и указал вверх. Горд указал на свой блокнот. Женщина-кобольд возразила, повернув экран своего КПК так, чтобы он мог его видеть. Похоже, они тоже торговались. Горд постепенно вел их уровнем выше, пока лица кобольдов не сделались довольными. Они вновь начали обмениваться символами. Вскоре, по-прежнему оживленно жестикулируя, они уже были намного выше нас.

Дети откровенно скучали, однако плелись позади, на ходу отправляя друг другу сообщения с помощью гаджетов фруктовой расцветки. Чем выше поднималась их группа, тем сложнее становилось облако символов. Когда они были примерно футов на пятьдесят выше меня, горд остановился и протянул взрослым свой каменный блокнот. Кобольды пришли в восторг и несколько раз пожали ему руку. По крайней мере, они пришли к взаимоприемлемому решению. Я оглянулся.

Нда, в отличие от Ааза и Сэмуайза.

– Пятнадцать процентов! Ни медяком больше! – кипятился бес.

– Двадцать три, – не отступал Ааз. – Мы стóим вдвое больше. Ты обратился к нам по причине нашей репутации. Мы целиком и полностью оправдаем твое доверие.

– Двадцать три! Мои дети будут голодать! – умолял бес, заламывая руки.

– У тебя есть дети? – спросил я.

– Какое это имеет значение? – огрызнулся Сэмуайз. – Неужели это что-то меняет? Благодаря твоему жадному партнеру, у них не будет еды.

– Приятель, если ты никогда не работал с двадцатипроцентным фактором риска, то тебе лучше втянуть твои рога, – сухо сказал Ааз.

– Ты хочешь сказать, что я настолько глуп?

– А как тебе слово «наивен»? Оно лучше?

– Мы, бесы, вели успешный бизнес еще до того, как извращенцы перестали созерцать пупки друг друга! Шестнадцать или ничего!

– Не знаю, почему я зря теряю время, – прорычал Ааз. – Похоже, ты не ценишь наши услуги. Вот будет хороший урок, если мы сейчас уйдем и весь твой проект рухнет тебе на голову!

Нас прервал дикий крик. Мы посмотрели вверх. Поднеся ближе к глазам КПК, кобольд попятился по невидимой платформе, оступился и упал. И сорвался вниз и полетел на слой камней далеко внизу. Сэмуайз вскрикнул. С отвращением взглянув на это безобразие, Ааз перегнулся через край и протянул руку. Кобольд протянул свою, чтобы ухватиться, но промахнулся на несколько дюймов. Его жена и дети отчаянно визжали, наполняя воздух восклицательными знаками.

Я распластался на лестнице и бросил в сторону кобольда горсть сплетенной в веревку магии. Та полетела вниз и, легко догнав падающее тело, обвилась вокруг его талии, словно змея. Его вес дернул меня к краю, но я с помощью магии удержал себя на месте. По моей команде веревка начала медленно сокращаться. Как только кобольд оказался в пределах досягаемости, я схватил его и помог ему подняться на ступени.

Крошечный отец семейства быстро пришел в себя. Несколько раз пожав нам руки, он испустил поток непонятных символов.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

– # $ * &; <§ >! – воскликнул он, и его лицо потемнело. Он сердито помахал рукой горду, затем повернулся ко мне: – … ©.

– Блин, рад это слышать, – сказал я.

Наконец освободившись от моих чар, кобольд открыл свой маленький гаджет и одним пальцем постучал по клавишам. В воздух взлетела горстка сверкающих точек. Они складывались в линии, а те в свою очередь в геометрические формы. По его команде фигуры собрались в узкую платформу, поддерживаемую каркасом из клиньев.

– Отличная математическая конструкция, – одобрительно сказал Ааз. Кобольд весело помахал нам рукой и направился к другой лестнице.

Как только он оказался на той стороне, его окружили рыдающая супруга и дети. Горд услужливо отряхнул с него пыль. В следующий миг в воздухе заплясал рой крошечных символов – это кобольд высказал проводнику все, что он думал по этому поводу. Женщина повернулась ко мне. Ее губы шевелились. Над ее головой появился один-единственный символ, похожий на пару надутых губ. Губы послали мне воздушный поцелуй.

– И вам тоже! – крикнул я и помахал рукой.

Я снова посмотрел вниз. Посреди огромного пространства, глядя на нас, стоял одинокий горд. С этого расстояния он казался таким крошечным, что мой живот скрутило узлом. Собрав на всякий случай больше магии из силовых линий, я поднялся и отряхнулся.

– Полагаю, – пролепетал Сэмуайз, – что я смогу выжать двадцать процентов чистой прибыли.

– Десять процентов… – сказал Ааз.

Сэмуайз изумленно разинул рот, однако схватил руку Ааза и крепко пожал.

– Десять процентов? Готово!

– …с суммы брутто, – твердо закончил Ааз.

Сэмуайз уставился на него:

– Брутто! Даже не надейся!

Ааз даже бровью не повел.

– Брутто. Или мы с малышом сейчас же находим ближайшую таверну и выпьем ее досуха. А ты решай свои собственные проблемы. Когда следующий потенциальный клиент совершит незапланированный прыжок в бездну, нас рядом не будет.

Сэмуайз тяжело сглотнул.

– Брутто, – еле слышно выдавил он. – Я полагаю… ваш опыт того стоит.

– Верно, – сказал Ааз и зашагал в гору. Я увязался следом. Мой партнер явно что-то задумал. Бес на своих коротких ножках поспешил за нами.

– Это ты позаботился о моих партнерах, – сказал Ааз. – А чем можешь осчастливить лично меня?

– Ах да! Ты проявил некоторый интерес к нашему маленькому здешнему сообществу. – Сэмуайз потер руки. – В таком случае, ты понял совместный характер моего проекта. Мне не нужно рисовать для тебя картинку, верно? Если тебе хочется застолбить за собой место в этом прекрасном здании, достаточно просто сказать мне об этом. Я буду только рад, если ты присоединиться к нам… очень рад! У меня есть локации почти на каждом уровне. Внутренние локации, разумеется, намного скромнее в цене, нежели наружные, но предоставляемые нашими волшебниками чары гарантируют, что вы и ваши близкие будете иметь постоянный доступ. Захотите, можете обставить ваше место на свой вкус. Декорируйте его! Наши художники и ремесленники – лучшие в Гордоне. Соседи все тихие. Вам никогда не получить лучшего предложения в своей жизни. Или смерти. Ха-ха-ха.

Лично я не понял юмора.

– А как насчет краж? – уточнил я. – Ты ведь сказал, что у тебя проблемы?

Сэмуайз осклабился, обнажив полный рот острых зубов. Когда-то они бы испугали меня, но с тех пор, как начал работать с Аазом, я видел зубы намного больше и острее.

– Чтобы предотвратить хищения, я нанял в качестве консультантов самых известных главарей трех крупнейших банд. Ни одна вещь из тех, что были оставлены владельцами на хранение, не была украдена ни из одной гробницы.

– Пока, – съязвил Ааз.

Сэмуайз поспешил мимо меня и зашагал всего на шаг позади Ааза.

– И теперь, когда мы согласовали условия, я надеюсь получить твой совет по этому поводу. Я даже готов предложить тебе выгодную цену за камень.

– Выгодную? Насколько? – уточнил Ааз.

Сэмуайз, пыхтя, семенил за ним.

– Во имя доброй воли моему новому консультанту будет сделано щедрое предложение.

Ааз снисходительно махнул рукой:

– А сколько это в переводе с бесовского языка на обычный?

– О, скидка в двадцать процентов, – сказал Сэмуайз. – Если вы посмотрите вниз, то увидите наши модели гробниц. Крышки специально сделаны из прозрачного материала, чтобы клиент мог оценить размеры и качество изготовления.

– Двадцать процентов от чего? – уточнил я, глядя на прямоугольные ящики. Они напоминали одинаковые коробки из-под обуви, поставленные рядом. – По мне, так они все одинаковы.

– Естественно, цена идентичных на первый взгляд репозиториев различается в зависимости от того, насколько высоко те расположены в пирамиде, друг мой, – пояснил бес. – Есть и другие удобства, которые мы можем обсудить, как только вы определитесь с местоположением. – Он остановился и согнулся, упершись руками в колени.

Не обращая внимания на нас обоих, Ааз двинулся выше. Когда мне показалось, что мы взбираемся наверх не меньше часа, он коснулся воздуха ногой и замер на месте. Я снова посмотрел вниз и понял, что мы почти в центре массивного квадрата, образованного гранями пирамиды. Ааз, должно быть, стоял на самой вершине.

– Как насчет вот этого? – спросил Ааз.

Глава 6

Я знал: это слишком выгодно, чтобы быть правдой.

Доктор Фауст

Я окинул мысленным взором окружающее пространство. Под ногами Ааза была крошечная квадратная платформа, на которой едва мог поместиться один человек. Сэмуайз протиснулся мимо меня.

– О, это наш наилучший, лучший из лучших бенбен, – затараторил он. – Он такой один! Это вершина всего проекта. Ее венец. Достойный памятник достойно прожитой, я бы даже сказал, достойно оплачиваемой жизни. И, как я уже говорил, тот, кто купит верхнюю локацию, в качестве бонуса получит пирамиду, названную в его честь, а значит, войдет в историю.

Мы огляделись по сторонам. Долина Зикс простиралась под нами, как гигантская песочница. Вдалеке в небе кружили и время от времени падали камнем вниз крылатые существа, видовую принадлежность которых я не смог определить. Самыми многочисленными представителями живой природы на поверхности бледно-золотистых зыбучих песков были верблюды. Кое-где горды гребли в крошечных одноместных лодках, в которых можно было сидеть, лишь согнув колени. В остальном пустыня выглядела совершенно безжизненной.

То здесь, то там виднелись скромные здания с плоскими крышами, вроде офиса «И Компании». Возле восточных предгорий, словно охапка выброшенных носовых платков, пестрели разноцветные палатки. Мне также был виден угол гробницы Уэйкросса. В этом пустынном пейзаже не было никаких других внушительных построек, кроме монументальной пирамиды Диксена. Теперь, когда солнце начало клониться к горам на западе, белизна ее граней приобрела розоватый оттенок. Позади нее я заметил мерцающую бледно-голубую сферу, парившую в нескольких ярдах над поверхностью песка.

– Что это такое? – спросил я.

– О, это офис Диксена, – снисходительно сказал Сэмуайз. – Такие, знаете ли, понты.

– Что это такое? Похоже на пузырь.

Сэмуайз презрительно фыркнул:

– Это водяной шар. Парень из кожи вон лезет, чтобы выставить напоказ свое состояние.

– Состояние? – повторил я. – Вода ничего не стоит.

– Не в пустыне, мой добрый друг, – возразил бес. – В Гордоне не было дождя на протяжении многих веков. В городах есть магические колодцы, или же вода поступает туда из Зикса. У богатых гордов имеется ванна. У тех, кто по-настоящему богат, есть душ.

Я вновь восхитился законченной пирамидой.

– Ух ты! Красотища! – сказал я, качнув головой.

– По сравнению с этим твой проект смотрится бедным родственником, – добавил Ааз.

– В один прекрасный день эта пирамида станет похожа на пирамиду Диксена, – с вызовом заявил Сэмуайз. – Даже лучше! У нее не будет этого скучного белого покрытия. Моя пирамида будет облицована прозрачным кристаллом, чтобы посетители могли видеть всю работу, какую мои каменотесы проделывают над каждой гробницей. Кроме того, она будет на тридцать футов выше пирамиды Диксена. Она станет самой высокой в долине Зикс!

На миг лицо Ааза приняло мечтательное выражение, но он поспешил вновь взять себя в руки.

– Итак… если я вложусь в самое верхнее место, пирамида будет названа в мою честь?

– Безусловно! – пообещал Сэмуайз. – Это самое меньшее, что я могу сделать, дабы подчеркнуть особый характер этого сооружения… даже более того. Нет, конечно, из этого не следует, что ее местоположение – отнюдь не самый важный ее аспект. Никто никогда не посмотрит на вас свысока, никоим образом. Как вы видите, даже ступени заканчиваются у основания этого уровня. Верхний камень сам образует вершину.

– И во сколько обойдется такой пентхаус? – поинтересовался Ааз.

– Всего в сто тысяч золотых.

Я был потрясен услышанным, но эффект, произведенный на изверга, которому было тяжело расстаться даже с медяком, был поистине драматическим.

– Забудь! – рявкнул Ааз. – Я не могу придумать ничего, на что бы я потратил сто тысяч штук. – Он остановился, и его физиономия смягчилась. В следующий миг он расплылся в хитрой ухмылке, обнажив все до единого зубы, и издал хриплый смешок. Мне было интересно, о чем он думает, но, вновь взглянув на его улыбку, я обрадовался, что этого не знаю. – Почти ничего. Но… на кусок камня?!

Сэмуайз похлопал его по руке:

– Но, сэр, вы не можете взять его с собой. Что еще вы собираетесь с ним делать?

– Делать? – переспросил Ааз. – В тот момент, когда я пойму, что мое время истекло, я закачу шумную попойку с моими приятелями и, если повезет, на следующий день отдам концы без гроша в дырявом кармане.

Сэмуайз не сдавался. Мне было понятно, как этот ушлый бес добился восьмидесяти процентов продаж посреди безлюдной пустыни.

– Похвальная цель, друг мой. Но прежде чем уйти, ты определенно пожелаешь позаботиться о своем… наследии.

– Каком наследии?

Сэмуайз выразительно помахал руками:

– Это место вскоре станет долиной знаменитостей.

Эти памятники гарантируют, что ваше имя останется в памяти навечно. Те, у кого возникнут вопросы, смогут прочесть легенду, которая есть не что иное, как вы сами – в камне. Ваше наследие. Ваша ценность для будущего. Так, как вы хотите, чтобы это было сказано. – Бес полез в карман и достал свиток. – Вот. Хочу показать несколько образцов, которые некоторые из моих клиентов заказали для своих собственных надписей. – Сэмуайз развернул свиток. Тот рос в длину и ширину до тех пор, пока не стал больше самого беса. Я заглянул через плечо Ааза на ряды орлов, собак, кошек, танцующих девушек, мужчин в головных уборах, музыкантов, небесных светил, лун, звезд и многих других эзотерических символов, которые были бы уместны в гримуаре. – Видишь? Денби – второй младший каменщик из Болдера. – Сэмуайз пробежал глазами символы и усмехнулся себе под нос. – О да, он не пожалел красок! Читая это, можно подумать, будто он правил половиной измерения, имел дюжину жен и состояние как у самих гномов!

Ааз нахмурился, глядя на ряды пиктограмм.

– Я не могу это прочесть.

Сэмуайз полез в другой карман и достал для каждого из нас по маленькой книжке в красивом кожаном переплете.

– Вот словарь гордского языка. Каждый знак может означать букву, слово или даже целый абзац. Вы пишете текст того, что вам нужно, на сторонах вашего камня, и мои писцы преобразуют его в глифы. Вы можете говорить все, что хотите. Большинство людей так и поступают.

Я посмотрел на первый символ, изображение коленопреклоненного горда, в короткой юбке с одной стороны и длинном платье с другой. Одна рука машет в воздухе, другая сжата в кулак. На его макушке стоял стул на тонких ножках. Перевод рядом с ним гласил: «Во имя Орис, гордессы, которая является собственным братом, я поручаю вам этого мужчину или женщину, которые столь же высоко вознесены над всеми собратьями, как облака в небе. О, как сильны и могущественны этот мужчина или женщина, – столь же могущественны, как сама земля!»

На следующей картинке была изображена женщина-гордесса с коровьей головой, увенчанная дикой прической.

«Приветствую читателя этих заповедей во имя Хатхед, той, которая выглядит так, как будто она спала в поле, которая вручает вам героическую душу, известную как (вставьте ваше имя), чьи подвиги должны быть провозглашены по всей стране как лучшие из всех (вставьте вашу профессию), кто когда-либо практиковал это благородное ремесло».

Просмотрев еще несколько глифов, я обнаружил, что все они примерно одинаковые, одни чуть подлиннее, другие чуть короче. Меня восхищало то, как гордам удалось поместить всю информацию в один символ. Поскольку их основными средствами записи информации были молоток и зубило, я полагал, что это позволяло здорово экономить время. Я пробежал глазами лексикон и автобиографию Денби. Даже при быстром изучении я заметил, что Сэмуайз не рассказал нам и половины того, что Денби сообщал о себе, с впечатляющей экономией места.

– Ты непременно должен иметь его на своем камне, Ааз, – сказал Сэмуайз, указывая на ястреба в набедренной повязке с одним распростертым крылом. – Бог Хор – самый знаменитый горд. Наличие его в твоей надписи скажет людям, каким важным человеком ты был… я хотел сказать, какой важный ты сейчас.

Это вновь напомнило мне, каково предназначение пирамиды. Сколь великолепным ни был вид, мне было не по себе все время находиться в окружении мертвых.

– Ааз, говорю тебе, это сомнительная затея…

Но Ааз меня не слушал.

– А как насчет предложения наличными? Это немного снизит цену? Насколько?

– Ааз, ты знаешь, как работает моя фирма, – ответил Сэмуайз. – Я могу поручить ремесленникам, чтобы те немедленно начали трудиться над твоим камнем, но не могу построить пентхаус, пока остальная часть пирамиды под ним не будет раскуплена. Сколько бы магии я ни задействовал, малейший катаклизм обрушит ее на наши головы. Поэтому ты готов помочь мне с поиском клиентов?

– За комиссию? – спросил Ааз, приподняв бровь.

– Естественно.

– Сколько?

– О, нам нет необходимости обсуждать это сейчас.

– Ты думаешь, я куплю Пегаса в мешке? Двадцать процентов? Пятнадцать?

– Стандартная комиссия.

Ааз усмехнулся:

– Понятно, десять процентов. Почему ты сразу не сказал? Это оскорбление.

– Тебе мало? – взвизгнул Сэмуайз. – И это притом, что я даю тебе лучший в жизни шанс?

Я похлопал моего чешуйчатого друга по плечу:

– Э-э-э… Ааз, ты сказал, что не желаешь участвовать ни в каких финансовых пирамидах. Ты сказал…

– Отвянь, малыш, – огрызнулся Ааз, отбрасывая мою руку.

– Но, Ааз, взгляни на это с моей точки зрения. В пирамиде более миллиона камней. Если я дам тебе десять процентов комиссионных с каждого из них, ты можешь в конечном итоге заработать хорошие деньги. Еще какие! – Слова беса заставили моего чешуйчатого друга задуматься. Заметив это, Сэмуайз улыбнулся. – Ты не успеешь и глазом моргнуть, как у тебя будет бесплатный камень плюс еженедельный навар сверх твоей доли гонорара корпорации М. И. Ф. Как тебе мое предложение?

Ааз терпеть не мог сдаваться без боя, даже когда получал все, что хотел. Он сердито посмотрел на беса:

– И в чем подвох?

– Никакого подвоха! Двадцать пять тысяч золотых монет за верхний камень во второй фазе проекта минус процент за каждого нового клиента, которого ты приводишь мне и который покупает свою долю. – Сэмуайз протянул руку. Ааз пожал ее.

– По рукам. Думаю, мне понравится провести вечность в твоем маленьком пентхаусе, приятель, – сказал мой партнер с широкой улыбкой. – Да, мне нравится эта панорама. Отсюда виден лучший закат и, похоже, лучший восход тоже. Может, попросишь мага создать иллюзию, как это будет выглядеть в готовом виде? Мне не терпится увидеть мой камень прямо сейчас. – Ааз поднял руки и образовал пальцами рамку, точь-в-точь кинооператор. – Конечно, четырех сторон не хватит, чтобы вместить все мои достижения, но я могу их сократить. Малыш, как по-твоему, которые из них должны освещаться светом заходящего солнца на фоне вон тех гор?

– Правда, есть одна крохотная, малюсенькая проблема, Ааз, – сказал Сэмуайз, осторожно обходя меня так, чтобы встать сзади. – Ты не можешь на него претендовать.

– Что? – взревел Ааз и бросился на Сэмуайза. Бес пригнулся и отпрянул еще дальше. Единственный путь к нему лежал через меня. Я беспомощно поднял руки. Ааз отступил. Его глаза светились желтым. – Почему, черт возьми, нет?

– Прости, Ааз, – еле слышно пролепетал бес, – но это место уже занято.

– Тобой?

Бес замахал руками:

– Нет, нет, у меня будет гораздо более скромное место. Кроме того, я не могу позволить себе такую роскошь. Оно предназначено для фараона Сузаль, которая правит этой прекрасной землей.

Плечи Ааза заметно поникли.

– Почему ты мне сразу этого не сказал?

Сэмуайз вздохнул:

– Между тобой, мной и бенбеном, Ааз, это был единственный способ получить разрешение на застройку этой половины долины Зикс. После того как Диксен возвел свою пирамиду, фараон была не в настроении выдавать новые лицензии. Скажу честно, я придумал кое-какие изощренные взятки, но когда я разговаривал с самой правительницей, то, чтобы меня не вышвырнули за хвост из дворца, смог предложить лишь одну-единственную вещь, и ты сейчас на ней стоишь.

– Сделка отменяется, – сказал Ааз, поворачиваясь, чтобы спуститься по невидимой лестнице. Я почувствовал, как магическое сооружение задрожало от его топота. Он был и впрямь расстроен. – Я не соглашусь на второе место. Сомневаюсь, что корпорация М.И.Ф. в силах помочь тебе, приятель. Удачи. Пойдем отсюда, малыш.

Скажу честно, у меня отлегло от души. Я с радостью последовал за Аазом, готовя на ходу чары, чтобы перенести нас домой.

Увидев, как двадцать пять тысяч золотых монет и оба его бизнес-консультанта удаляются, Сэмуайз поспешил нас остановить.

– Не отчаивайся, мой добрый друг. Не уходи! Это только первая фаза моего грандиозного проекта. Вторая фаза будет еще масштабнее. Более того, – он подошел к нам и понизил голос до шепота, – она будет существенно выше пирамиды фараона Сузаль.

Ааз прищурился:

– Насколько выше?

– На шестьдесят футов, – ответил Сэмуайз. Он вытащил из кармана папирус и, прежде чем его развернуть, опасливо огляделся. – Это будет самый большой объект во всем проекте. Местоположение чуть менее идеальное. Я должен был найти для нее наилучшее место, поскольку она была чуть уменьшена по сравнению с моими первоначальными планами. Ну, вы понимаете, перерасход средств. Но следующая… о да, следующая будет самой впечатляющей. Взгляните сами. – Он вынул из кармана палочку и взмахнул ею. Унылая пустыня мгновенно наполнилась зданиями. Я насчитал около двадцати пирамид. Все как одна были сооружены из блоков, над которыми сейчас внизу трудились рабочие, и со всех четырех сторон облицованы слоем гладкого прозрачного хрусталя, который так восхитил меня в пирамиде Диксена. Кстати, та все еще виднелась из-за вершин двух пирамид на востоке. Но по сравнению с ними выглядела не столь впечатляюще.

Между пирамидами стояли здания меньших размеров с красочными фасадами, как я предположил – магазины и гостевые дома. Верблюды плавали по песку, перевозя гостей, облаченных, как мне показалось, в дорогие одежды. До меня доносились приглушенные, печальные голоса, исполнявшие погребальные песни.

– Это то, о чем я говорю, – раздался из-за картинки самой верхней гробницы голос Сэмуайза. На ее боку был изображен лебедь в короне. Из иллюзорного образа высунулась розовая рука и указала пальцем. К западу от сооружения, на котором мы сейчас стояли, в небо смотрело еще одно. Даже на таком расстоянии эта красавица затмевала первую пирамиду и все остальные рядом с ней. – Она может быть твоей, Ааз. Вот он ты, на вершине самой высокой точки в долине Зикс. Подумай об этом!

Ааз был непреклонен:

– А как я узнаю, что ты не отгрохаешь в третьей фазе что-нибудь повыше?

– Отпечаток, Ааз, – сказал Сэмуайз, выходя из бенбена с улыбкой на лице. – В ярд можно втиснуть лишь ограниченное количество квадратных футов. Скажу тебе вот что: ты можешь зарегистрировать мои планы у фараонова писца, но… только по завершении первой фазы. Не хочу, чтобы Сузаль отозвала мою лицензию прежде, чем я закончу. С меня довольно проблем. Вы начнете уже завтра, не так ли?

– Мы-ы-ы… – Ааз, похоже, решил поддаться на уговоры. – Может, я не скажу фараону, какую аферу ты затеваешь…

– Местное пиво очень хорошее. Я позабочусь, чтобы у тебя была своя бочка.

– Ну, я не знаю, – сказал Ааз. – Не хотелось бы нарушать местные законы. Наверняка если прочесть правила в этой гробнице… как там ее, Скив?

– Уэйкросса.

– Наверняка окажется, что мы нарушаем десятки правил.

– Ежедневная бочка пива? Ты не против? – предложил бес, совершенно отчаявшись.

– Две, – сказал Ааз. – Здесь жаркий климат. Ты же не хочешь, чтобы я обезвоживался из-за тебя. Вдруг я начну терять равновесие, а ты знаешь, что происходит, когда маг теряет равновесие. Как ты думаешь, малыш?

– Это будет катастрофа, – согласился я. – Пусть будут три бочки.

Сэмуайз ахнул:

– П-п-почему бы и нет? Я не сомневаюсь, что с твоей помощью я сэкономлю больше, чем потрачу на тебя. Я надеюсь.

– По крайней мере, вдвое сэкономишь, – небрежно махнул рукой Ааз.

– Что ж, – сказал Сэмуайз, вытаскивая из кармана еще два папируса, – давайте оформим нашу сделку. – Первый договор был между корпорацией М.И.Ф. и «И Компанией». Второй, который Ааз прочел гораздо внимательнее, был его личным контрактом с бесом. Я заметил, что условия были записаны в точности так, как это обсуждалось. Меня это озадачило, пока я не увидел, что из кармана беса выглядывает какой-то пикси. Вид у него был измученный. Эти миниатюрные существа были самыми быстрыми писцами во всех измерениях. Сэмуайз, похоже, решил, что при подписании контракта он не может терять ни минуты. Он щелкнул когтем по серии пунктирных линий. – Распишись здесь, здесь, здесь и здесь.

Я счел нужным вмешаться.

– Сегодня вечером мы возьмем с собой первый и вернем его завтра, – сказал я, беря бумагу у Сэмуайза. – Ааз захочет сначала ознакомиться с ним. – Это означало, что, если мы беремся за дело, на договор должны дать согласие все партнеры. После того как Гвидо и Корреш оказались по разные стороны на первый взгляд довольно выгодной сделки, Банни велела нам тщательно все проверять во избежание конфликта интересов. Ааз пожал плечами.

– Нет проблем, нет проблем! – воскликнул Сэмуайз. – Не хотите взять с собой домой и второй? Единственная гарантия, что все так, как вы желаете, – это подписать прямо сейчас. Но предупреждаю, каждые несколько часов условия будут подвергаться некоторой накрутке. Стандартная девилская практика.

Я открыл было рот, чтобы предложить Аазу именно это и сделать, но тот был слишком нетерпелив. Он схватил второй документ и нацарапал на пунктирной линии свое имя.

– Спасибо, – сказал Сэмуайз, выхватывая бумагу, как будто боялся, что Ааз передумает и порвет ее на месте.

Я услышал громкий треск.

– Ооо! – проревел Ааз. – Что ты только что сделал со мной? Я не собирался подписывать это кровью!

Я посмотрел на его палец. На подушечке прямо под когтем виднелась царапина, из которой показалась желто-зеленая кровь.

– Странно, – сказал я. Вот уж не думал, что изверги способны порезаться о бумагу. Их чешуйчатая кожа была слишком толстой и грубой. Я видел, что Ааз, не порезавшись, способен сжать горсть битого стекла.

– Не повезло, – сказал Сэмуайз, слегка смутившись.

Глава 7

Ну, ты не все обо мне знаешь.

Мадам Баттерфляй

Как только мы покинули беса, я вернул нас на Деву. С громким хлопком воздуха мы возникли в офисе президента в штаб-квартире корпорации М.И.Ф. на Базаре. Все, кто там был, разом подняли глаза от бумаг.

– Привет всем! – сказал я. Банни, сидевшая за своим столом, с озабоченным видом изучала пачку документов. – Что не так?

– Ничего особенного, – ответила она, улыбнувшись нам. У нее были густые рыжие волосы, очень коротко стриженные на затылке, как у пикси. Эта прическа и большие голубые глаза придавали ей красоты и одновременно некой наивности. Первое было правдой, второе – нет. Банни была не наивнее, чем мой дракон, чьи огромные голубые глаза также вводили людей в заблуждение относительно мозгов, таящихся за этим взглядом. Еще никто не совершил ошибку, перейдя дорогу ему или ей дважды. – Дядя Брюс только что прислал новые документы. Если честно, я этого не ожидала… но, ладно, забудь. Начнем совещание. Сегодня вечером я еду домой навестить маму, и она снимет с меня шкуру, если я опоздаю на ужин.

– Нет проблем, – сказал Ааз, откинувшись на спинку кресла в углу ее кабинета. – С нашей стороны докладывать особо не о чем.

Банни ввела новое правило: раз в неделю проводить в штаб-квартире корпорации М.И.Ф. групповые совещания. Партнеры и коллеги, работающие над проектами, – если обстоятельства позволяли им от них отлучиться, – сравнивали записи и докладывали всем остальным о своих успехах. Гвидо и Нунцио, наши вышибалы, которых в свое время прислал ко мне дон Брюс, первоначально протестовали против этих еженедельных планерок, но лишь из-за лояльности ко мне и моей манере управлять нашей фирмой. Я же счел эту идею разумной и так и сказал об этом.

Не считая этого, я не видел реальных ситуаций, когда мои коллеги неприязненно воспринимали бы Банни в качестве президента. В конце концов, она была племянницей их бывшего работодателя! Тем не менее, как и я, она не воспринимала их уважение как должное. Но некоторые из наших ребят бывали вынуждены скорректировать свои ожидания, когда входили в кабинет рыжеволосой красавицы, которую иные фирмы усадили бы встречать посетителей за стойкой регистрации. Когда начальником был я, Банни выступала исключительно в роли моего публичного интерфейса, я же пытался быть единственным ответственным лицом. Даже сейчас я чувствую себя глупо из-за того, что поручал такую черную работу столь талантливому человеку. У Банни был диплом в области бухгалтерского учета, умение быстро просечь, как все работает, и несомненное чувство стиля. Я ценил то, что она ни в чем не упрекала меня и не заставила взять на себя подчиненную роль, когда взвалила на себя ответственность за нашу корпорацию. Я был у нее в долгу, как и у всех моих друзей и партнеров.

Я откинулся на спинку стула, который она выбрала для меня, и попытался подавить в себе ревность, когда она села за стол, который так долго был моим. Банни понимающе посмотрела на меня, правда, без извинений. Зато я терпеть не мог ее новый стул. Закругленная спинка была сделана из тонкой проволоки, сплетенной в большой овал, изогнутый таким образом, что тот выпирал, впиваясь в нижнюю часть позвоночника сидящего. В целом кресло напоминало корзину. Мы все по очереди посидели в нем, когда продавец-девол принес пробный образец. Мне нравилось сидеть, удобно расставив ноги. Этот кресло было призвано удерживать женские колени вместе. Банни утверждала, что ей в нем очень комфортно.

Остальная часть ее кабинета – бывшего моего – была переделана в соответствии с ее утонченным вкусом. Признаю, мой стиль – это скорее шик в духе «найдено на обочине дороги» или «на этом было приятно сидеть». Стены были светлого оттенка, что-то среднее между бежевым и розовым, с белым бордюром, похожим на разбрызганные завитки взбитых сливок. За овальным зеркалом на подставке скрывалась расположенная в другом измерении гардеробная. Надо сказать, что личный гардероб Банни был по самым скромным меркам весьма обширным. Это означало, что, если того требовала предстоящая встреча, она могла нарядиться в нечто более строгое. Стены украшали произведения искусства, точнее сказать, они стояли на простых пьедесталах, которые сами по себе были верхом элегантности. Папки с документами занимали крошечную коробочку на столе из чистого светлого дерева. Обычно Банни не держала на нем никаких бумаг. Исключение делалось лишь для этой коробки, кружки кофе и Байтины, ее Идеальной Персональной Помощницы. Последняя представляла собой плоский диск из красного металла размером с ладонь. В этом диске, который отправлял за нее письма, и хранились ее записи.

Напротив стола стояли элегантный диван и резной стул из кровавого дерева с вышитыми подушками на сиденье и спинке. Ни один из этих предметов мебели не предполагал длительного сидения на нем. Сделано это было с тем расчетом, чтобы клиенты как можно быстрее переходили к цели визита. От коллег не ожидалось, что те будут на них сидеть. В день совещания Банни открыла еще один потайной шкаф, в котором она хранила нашу личную мебель, выбранную специально для каждого из нас. Мой стул, удобный, как гамак, был обит рыхлой тканью цвета какао, похожей на старую мешковину, но мягкой на ощупь. Гвидо предпочитал стул, который удерживал бы его в вертикальном положении на тот случай, если ему придется быстро вскочить. Его стул, сделанный из тяжелого дерева, был бы отличным оружием в драке. Его ножки оканчивались колесиками магии, которые позволяли ему кататься по полу. Нунцио обожал блестящую кожаную обивку. Его кресло было цвета бычьей крови и источало запах денег. Стул Тананды, как и сама Тананда, был шелковистым на ощупь и крепче, чем могло показаться. Сама она сидела в его сияющих золотых глубинах, словно изумруд в кольце. Я огляделся в поисках тяжелого стула со стальным каркасом и лохматым коричневым чехлом, столь любимым ее братом-троллем. Его не было у стены, где он обычно стоял во время совещаний.

– Где Корреш? – спросил я.

– У Большого Брата частная халтурка, – сказала Тананда, подпиливая ногти.

– Где? – уточнил я.

Пилка для ногтей замерла.

– Это конфиденциально, – призналась Тананда. – Он подписал контракт еще до того, как корпорация М.И.Ф. начала свою деятельность.

Я не стал допытываться. Когда Корреш вернется, я всегда могу спросить его сам. Конфиденциальными эти миссии бывали лишь до своего завершения. Нас частенько приглашали обеспечить безопасность какому-нибудь магу, корпевшему над новым изобретением, который не хотел, чтобы его копировали по всему Базару или на другом рынке, пока он не доведет его до ума.

– Пуки тоже не придет, – добавила Банни. – Она и Паук подались в наемники в Дромолинде.

– На чьей они стороне? – поинтересовался Гвидо.

– Дромодерров, – ответила Банни.

Гвидо хмыкнул:

– Мои соболезнования другой стороне. Может, послать этим лузерам цветы?

– Сомневаюсь, что они оценят этот жест, – сказала Банни. – Но как мило с твоей стороны это предложить.

Щеки Гвидо залились краской.

У Глипа своего стула не было. Он свернулся вокруг моих ног и положил голову мне на колени. Лютик, мой боевой единорог, отсутствовал, но имел право голоса.

– Итак, как прошло перемещение пленника в Диберо? – спросила Банни у Нунцио.

– В целом гладко, мисс Банни, – замялся Нунцио. – Послушайте, я знаю, что мы согласись взяться за это дело, но разве нет менее жестокого способа сделать так, что парень явится на свою свадьбу?

Банни восприняла его слова не без сочувствия.

– Он уже шестой раз пытается бросить леди Тумульт у алтаря. Она просто попросила обеспечить его явку. Гвидо, ты связался с моим дядей в Торговой Ассоциации?

Услышав свое имя, громила в широкоплечем костюме в тонкую полоску выпрямился.

– Да, мисс Банни. Все сообщили об отсутствии каких-либо проблем. Я собрал деньги. Наша доля была сдана на хранение в соответствии с обычными правилами. Никто не пытался нас облапошить, поэтому никого не потребовалось лишний раз убеждать. – Гвидо указал большим пальцем на еще одну изящную коробочку на крошечной полке из черного полированного дерева. Когда вы бросали в нее монетки, те моментально попадали в наш сейф в Банке гномов в Зоорике. Это было еще одно нововведение. Лично я предпочитал хранить деньги в сейфе здесь, в палатке, но Банни решила, что это слишком большой соблазн для воров. Она пустила слух, что мы держим в офисе лишь деньги на текущие расходы.

Не то чтобы «на текущие расходы» у нас была лишь пара грошей. Мой любимый старый сейф все еще стоял наполовину полный золота, серебра и драгоценных камней. Найти его тоже было несложно. В данный момент он подпирал один конец стола в нашем атриуме рядом с фонтаном с русалкой. Если нам требовались деньги, было достаточно приподнять столешницу и взять несколько монет.

Банни улыбнулась мне:

– Скив, над чем ты работаешь?

– У меня перерыв между заданиями, – ответил я. – Тот оборотень, который хотел поговорить со мной в обеденное время, не пришел, поэтому сегодня днем я сопровождал Ааза.

Банни повернулась к Аазу. Тот по-прежнему сидел, откинувшись на спинку кресла. У его локтя была специально сделанная подставка для напитков, диаметром с обеденную тарелку, а в подставке – чаша для вина глубже, чем обычное ведро.

– Как там сделка с Сэмуайзом? Нам стоит взять его в качестве клиента?

– Думаю, да, – ответил Ааз. Я почему-то не заметил в его голосе энтузиазма, которым тот был полон в Гордоне. Я озадаченно посмотрел на него. В ответ Ааз взглядом велел мне молчать. – Все, что ему нужно, – это чтобы кто-то привел в порядок его бухгалтерские книги и контролировал расходы. И у него также имеются проблемы с техникой безопасности на рабочем месте. Его преследуют несчастные случаи.

– Они часто происходят? – поинтересовался Гвидо. Он переплел пальцы и вытянул вперед руки. Костяшки пальцев громко щелкнули. Работая исключительно на Дона Брюса, он и Нунцио постоянно устраивали аналогичные «несчастные случаи».

– Часто, – сказал Ааз и махнул рукой. – Но сдается мне, их устраивает какой-то недовольный работник. Я вычислю этого парня и заставлю его прекратить эти пакости.

– Тебе понадобится помощь? – Гвидо вновь оглушительно хрустнул костяшками пальцев. – У меня есть свободное время.

– Со мной мальчонка, – сказал Ааз, указывая большим пальцем в мою сторону. – Если нам понадобятся мышцы, я звякну в колокольчик.

– Что ты порекомендуешь? – спросила Банни.

– По-моему, надо брать этого клиента. Интересный проект. Огромная стройка, не совсем уникальная, но в будущем может стать исторической. Думаю, нам есть смысл примазаться к ней. Бизнес у Сэмуайза сейчас спущен на тормозах, но, если он наберет обороты, – а при нашем мудром руководстве он наверняка их наберет, – мы можем рассчитывать на неплохую прибыль. Более того, – небрежно добавил он, – я решил инвестировать в него сам.

Банни кивнула. В ее глазах читалось сомнение.

– Ты так сильно в него веришь?

– Думаю, мне есть смысл войти в долю, – ответил Ааз. Это было правдой. Я всегда проявлял больший интерес к предприятиям, где у нас была доля. Таверна «Чет-Нечет» стала излюбленным местом встреч для дружеской карточной игры[5].

– Хорошо, – сказала Банни. – Поскольку это единственный наш новый заказ, давайте проголосуем за него. Все, кто за то, чтобы Ааз и Скив консультировали Сэмуайза и «И Компанию», поднимите руку.

Я без колебаний поднял руку. Все остальные тоже проголосовали «за», включая Банни, хотя ее рука поднялась медленнее, чем у остальных. Интересно почему?

– Принято, – сказала Банни, постукивая алым ноготком по поверхности Байтины. Личная помощница испустила трель – мол, запись сделана. – Итак, что вы намерены делать дальше?

– Приведем в порядок бухгалтерские книги, поможем организовать финансы, проконтролируем расходы и убедимся, что корпорация М.И.Ф. получает свою долю.

– Но прежде всего разрулите ситуацию с несчастными случаями. Возможно, кто-то просто пытается получить лишний выходной.

– Только не те парни, которых чуть не раздавило в лепешку. Одним лишним выходным они не обойдутся. Или кобольд, упавший с высокой платформы, – заметил Ааз.

Банни приподняла брови:

– Промышленный саботаж? Кто еще может проявлять интерес к этой стройке?

Чешуя на лбу Ааза поползла вниз.

– Я уже сделал заметку, чтобы проверить это дело, – рявкнул он. – Я в этот бизнес не вчера пришел!

Банни нежно улыбнулась:

– Никто этого и не говорил. Я предположила, что это был твой первый шаг. Лично я так и поступила бы. Но у нас с тобой разный стиль работы. А какие у тебя дальнейшие планы?

Ааз осклабился, дурного настроения как не бывало – оно рассеялось так же быстро, как и возникло. Банни имела редкий природный дар управлять людьми, даже капризными извергами.

– Зависит от того, что я выясню о бизнес-соперниках Сэмуайза. Например, парень через дорогу. Они с бесом, похоже, поделили между собой долину Зикс, но, возможно, этот Диксен хочет прибрать ее к рукам целиком. Вряд ли это будет большой проблемой. Куда сложнее убедить рабочих в том, что над этим местом не висит проклятие. – Ааз потянулся к своей чаше с вином – вернее, к ведру – и пригубил. Дно у чаши неожиданно выпало.

Вино тут же залило его одежду. Ааз вскочил, сыпля проклятиями. Проклятия извергов издают собственные миазмы. Все комнатные растения в горшках внезапно пожухли и увяли. Ааз выжал из своей щегольской туники проливной дождь красной жидкости. Взяв свою чашу, теперь состоящую из двух половинок, он обвел взглядом комнату.

– Кто это сделал? – требовательно спросил он.

– Никто, – сказал я. Мы с Танандой уже проверили. Никакая внешняя магия не коснулась чаши. Я не смог обнаружить в ней ничего особенного. Мы на всякий случай внимательно осмотрели собственные кубки. Мой казался целым. Я с помощью магии высушил Ааза, но с удалением пятен меня ждало фиаско. Чем больше я старался, тем дальше по его рубашке расползалось пурпурное пятно. Я нахмурился и приготовил еще одни чары.

– Немедленно прекрати! – проревел он, пятясь от меня. – Ты делаешь только хуже. Я отнесу ее портному Зафниру, он через три палатки от нас. – Он повернулся к Банни: – Мы закончили тратить здесь время? У меня еще масса дел, прежде чем я утром вернусь в Гордон!

Банни взглянула на Байтину и округлила глаза:

– Ой, мне пора! Моя мама будет сердиться! Больше нет никаких дел?

– Нет! – хором ответили мы.

– Хорошо! Собрание переносится на более поздний срок. – Банни встала и поправила свой стильный жакет. – Тананда, не отвезешь ли меня?

– Почему нет? – ответила та. – Рядом с ее домом есть магазин, который я давно хочу посетить. Тамошний менеджер просто душка.

Она лукаво улыбнулась. Обе дамы громко рассмеялись, и Тананда махнула рукой. БЭМС! И они исчезли.

Ааз не сказал ни слова. Выжимая одежду и рыча себе под нос, он вышел в дверь палатки. Я хотел было его догнать, но тем самым я лишь привлек бы внимание к досадному случаю и своей причастности к нему.

– Эй, босс! – окликнул меня Гвидо. Я обернулся и увидел рядом со своим локтем его и Нунцио.

– Привет, ребята, – сказал я. – Не хотите поужинать? Я слышал, что на большом променаде открылся новый ресторан «Виверн».

– Э-э-э… может, попозже, босс.

Я улыбнулся:

– Вам больше не нужно меня так называть. Оно, конечно, приятно, но босс теперь Банни.

– Мы безмерно уважаем мисс Банни, – сказал Гвидо. – Но если ты согласишься принять наше постоянное уважение, это будет для нас большая честь.

Я был тронут.

– Спасибо, братцы, но я вряд ли это заслужил.

– Еще как заслужил, – возразил Нунцио. – Не в наших привычках оказывать поддержку первому встречному. Но с тобой всегда было приятно работать.

– А мне с вами, ребята. Спасибо. – Но они все еще как будто были чем-то встревожены. – Что-то не так? – спросил я.

– Мы хотели задать тебе тот же вопрос, – сказал Гвидо. – Есть ли что-то такое, что должны знать остальные из нас?

Я нахмурил лоб:

– Что ты имеешь в виду? Что именно?

Гвидо наклонил свою массивную голову и искоса посмотрел на меня:

– Ладно, босс, только не изображай перед нами полную невинность. Я далек от того, чтобы совать нос, куда мне не следует. Мы не пытаемся влезать в личные дела. Верно, Нунцио?

– Как скажешь, кузен, – согласился Нунцио. Я оторопел.

– Кажется, я что-то упустил, Гвидо, – пролепетал я, пытаясь заставить мой мозг осмыслить то, что только что услышал. – Давайте начнем сначала. Спросите меня, что вы хотите знать. Я никогда ничего не скрывал от вас, ребята. Вы это знаете.

– Вот почему мы тебе доверяем, – согласился Гвидо. – Хорошо, буду откровеннее, чем изначально. С какой стати Аазу покупать себе гробницу?

– Вообще-то, стройка ему очень понравилась, – сказал я. – Вы не поверите, какой потрясающий вид открывался с вершины этой пирамиды, а мастерство, которое горды вложили в каждую из них! Оно абсолютно невероятно. Если честно, я тоже почти поддался ажиотажу, но затем подумал, на кой ляд она мне сейчас? Она бы еще долго простаивала без реального применения… – Я не договорил. Ощущение было такое, будто в меня на всей скорости врезалась горгулья. – Я… понятия не имею. На вид с ним было все в порядке. Он ни разу не сказал мне ни слова о том, что ему… нездоровится, – слабо сказал я. – Он бы признался мне, будь он болен, не так ли?

– Возможно, ты последний, – сказал Гвидо, – по крайней мере, ты самый близкий к нему человек, кого мы знаем, в отличие от всех его племянников и двоюродных братьев. Я мог бы доверять Пуки, но не этому Руперту, а Пуки не слишком доверяет нам и даже Аазу.

– Это правда. – Я тяжело сел на подставку для ног одного из кресел в огромном атриуме палатки. Почувствовав мое горе, Глип подошел ко мне и с явным намеком сунул голову под мою ладонь. Я погладил его. – Я не знаю. Он ничего не сказал. То есть я не видел его несколько месяцев. За это время могло произойти что угодно. Когда я не так давно впервые вернулся на Базар, он был дома, отправился проведать мать.

– По крайней мере, он так сказал, – заметил Гвидо. – Возможно, он не хотел, чтобы все знали, что он обращался к врачу.

Мой мозг вскипел. Такое просто не укладывалось в моей голове. Ааз всегда был здоров как бык, по крайней мере так мне казалось. Возможно, я не знал, на что обратить внимание. Физически изверги имели мало общего с пентюхами, я же не был врачом. Придется поспрашивать, чтобы узнать, консультировался ли он с врачом. Скорее всего, он вряд ли бы обратился к врачу на печально известном своей продажностью Базаре, где продавалось все, даже информация о жалобах пациента и о назначенном врачом лечении, хотя по идее она должна составлять врачебную тайну.

Но если Ааз не доверяет мне, учитывая, что я какое-то время находился вне поля зрения, если не вне досягаемости, был лишь один человек, кому он доверял. И тогда я решил сделать то, что собирался сделать уже очень и очень давно. Тем более что теперь у меня было две причины вместо одной. Я обратился к кузенам.

– Вы дали мне массу поводов для размышлений. А пока я хочу попросить об одолжении.

– Что угодно, босс, – сказал Гвидо. – Тебе даже не нужно спрашивать.

– Это всего одна небольшая вещь. Нунцио, ты лучше меня знаешь все таверны и рестораны на Базаре. Мне интересно узнать твое мнение.

* * *

Дав дракону конкретные указания, я оставил Глипа в офисе, а сам побежал выполнять два дела. Когда я вернулся, мой питомец, прищурив глаза и мурлыча, валялся на спине посреди пола, а Тананда водила кончиками пальцев вверх и вниз по его животу.

– Привет, тигр, – сказала Тананда. – Я высадила Банни в Пенте и сразу прыгнула сюда. Каждый раз, как только я направлялась к двери, Глип начинал кружить вокруг меня. Не хотел, чтобы я уходила. Мне же нужно договориться с клиентом в «Таверне Общипанного Клиента».

– Извини, – сказал я. – Это из-за меня. Мне требовалась минутка, чтобы поговорить с тобой без посторонних. Не возражаешь?

– Вовсе нет, – ответила Тананда, улыбнувшись мне. Глип издал стон, дохнув парами серы, от которых мы оба закашлялись. – Выкладывай, что у тебя на уме?

– Я, э-э-э… – Теперь, когда этот момент настал, я едва мог пошевелить языком. – Можно вопрос?

– Любой, – сказала она и подалась вперед. Это действие сдвинуло ее щедрый бюст вперед, ближе к зеленому топику из оленьей кожи с низким вырезом. Это изменение геометрии ее наряда привело к тому, что мое кровяное давление резко подскочило.

– Чем могу быть полезна?

– Э-э-э… – Я нервно сглотнул и провел пальцем по внутренней стороне воротника. Прежде чем я успел загнать их в угол и по одному выпускать из загона, мои слова разом вылетели из моего рта. – Я тут подумал, не согласишься ли ты со мной поужинать. Завтра. Или послезавтра. Когда угодно. Я имею в виду, если ты хочешь.

У Тананды отвисла челюсть, чего я и опасался. Но затем, поняв, что тем самым может задеть мои чувства, она взяла свое лицо под контроль.

– Ты хочешь, чтобы я составила тебе компанию?

– Ага, хочу, – сказал я. И тут же взял себя в руки и вспомнил выученную наизусть речь. – В смысле, ты окажешь мне честь, если согласишься пообедать со мной. Я сочту это великим одолжением.

Танда наклонила голову, как будто пыталась понять, это шутка или я серьезно. Я удостоил ее своим самым искренним, бесхитростным взглядом. Она улыбнулась мне:

– Было бы приятно. Завтра вечером, если ты не против.

– Прекрасно! – сказал я. – Хорошо. Тут есть один замечательный ресторан примерно в шести милях отсюда, на краю зоны семейных развлечений. Скажем, около семи часов? Я закажу столик.

– Отлично, – сказала Тананда. – Вечернее платье? Или в чем-то попроще? Какой там дресс-код?

Я не тот человек, чье мнение насчет одежды следовало спрашивать, сколько бы времени Банни ни учила меня тонкостям моды.

– Э-э-э… думаю, что-нибудь симпатичное. Не как на свадьбу, но и не так, как если бы мы просто заскочили с улицы. По крайней мере, мне так показалось, когда я туда заглянул.

– Тогда в семь часов, – сказала она. – А сейчас мне нужно доделать мои дела. Клиент будет ждать меня до конца рабочего дня. Это неожиданное приглашение, тигр, но я тронута. Спасибо. – Она крепко поцеловала меня и, покачивая бедрами, направилась к двери. Я пришел в себя довольно быстро. По крайней мере, успел сказать спасибо прежде, чем упала на место откидная пола палатки.

Но тут выскочил Глип и языком обслюнявил мне лицо. Меня чуть не вырвало от запаха его слизи, хотя сам жест был чертовски приятен.

– Классная… идея, – сказал он.

Я уже упоминал, что мой дракон умеет говорить? Когда я сказал Гвидо, что ничего не скрываю от своих коллег, это было не совсем так. Способность Глипа говорить была единственной тайной, которую мы с ним хранили между нами. Сначала я даже не знал, сколько времени требуется дракончику, чтобы заговорить, а учитывая, как часто он вертелся под ногами, я бы чувствовал себя глупо, расскажи я всем об этом сейчас. Как-нибудь позже!

Но я сделал это! Я наконец набрался храбрости. Чрезвычайно обрадованный, я энергично почесал Глипу между ушами и вышел, чтобы подтвердить заказ столика на следующий вечер.

Глава 8

Боги не будут возражать.

Прометей

– Дай мне третий том лжи и обмана, малыш, – сказал Ааз, протягивая руку.

Я пробежался пальцем по стопке бухгалтерских книг, торчащих изо рта гигантского крокофила, и, найдя ту, которую он просил, передал ему. Открыв ее, мой партнер оторвал глаза от листа папируса, который читал, посмотрел на гроссбух, затем снова на папирус и покачал головой:

– Не думаю, что я когда-нибудь захочу вступить в партнерство с этим парнем, забившись «пятьдесят на пятьдесят». В конечном итоге я оставлю его без нижнего белья.

– Почему? – спросил я. Крокофил зевнул. Я похлопал его по носу. Сэмуайз хранил свои гроссбухи под надежной системой защиты в зубастом звере размером с дом. Как только его челюсти смыкались, было невозможно добраться до того, что было внутри. – Неужели он так сильно намухлевал с бухгалтерией?

– Нет, – с явным отвращением сказал Ааз, откидываясь на каменное сиденье, служившее в этом измерении офисным креслом. – На самом деле в них гораздо меньше мухлежа, чем я думал. Бес просто слишком туп, чтобы мухлевать по-крупному. Обычное количество краж и взяток, но это всего лишь цена ведения бизнеса. Он пользуется магической системой бухгалтерского учета, которая автоматически сводит баланс доходов и расходов. Насколько я могу судить, он не идет ни на какие ухищрения, чтобы спрятать деньги. Вычислить перерасход средств стало намного проще. Может, пивка? – Он поднял наполненный до краев каменный кувшин. Серокожая секретарша то и дело бегала взад-вперед между стойкой администратора и нашим офисом через три двери по коридору, чтобы пополнить этот кувшин. Похоже, ей нравилось обслуживать Ааза, и, судя по нему, он тоже положил на нее глаз.

– Нет, спасибо. – Я поднял кружку ледяного фруктового сока. Пиво было отменным, как и обещал Сэмуайз, но я следил за своим потреблением алкоголя. В свое время я наделал слишком много ошибок, когда думал, что все еще трезв, и дорого поплатился за это.

Позже тем вечером Ааз появился в палатке нашей компании. У него было время успокоиться, так как вино при помощи чар было удалено с его туники. По молчаливому соглашению мы не стали ничего вспоминать. Подумаешь, винное пятно! Что оно значит для тех, кто не раз спасал друг другу жизнь. Куда более он был зол на то, что уничтожен его любимый кубок. На следующее утро, прежде чем отбыть в Гордон, мы пошли искать мастера, который его сделал.

Розыгрыши и чары с отложенным эффектом были популярны на Базаре (достаточно вспомнить грандиозный успех Поддельной Собачьей Какашки с Подлинным Запахом, Который Намертво Прилипает к Вашим Рукам). Вполне разумно было предположить, что кто-то решил, что Ааз заслужил самый большой в измерении протекающий стакан. Серебряных дел мастер стал доказывать свою невиновность и предложил отремонтировать чашу за плату, равную половине ее стоимости. После состязания луженых глоток, вернее торга, Ааз вышел с видом победителя – а за ним хвостом плелся и я, – а серебрянщик остался заниматься ремонтом по куда более разумной цене.

Как Сэмуайз и обещал, в наше распоряжение был предоставлен офис и пиво. Все остальное было за наш счет, но этого мы и ожидали.

Около полудня меня оторвало от работы громкое урчание. Ааз похлопал себя по животу:

– Извини. Мы покинули Деву, прежде чем я успел съесть приличный завтрак. А тут где-то пахнет едой. Не хочешь взглянуть, чем тут потчуют?

– Конечно, – сказал я, откладывая бухгалтерские книги. Бухгалтерия была второй наименее любимой моей обязанностью в мою бытность менеджером.

Поговорив с Гвидо и Нунцио после совещания персонала, я забеспокоился о здоровье Ааза. Если он страдал от некой смертельной болезни, я решил, что сделаю все возможное, чтобы помочь ему жить более здоровой жизнью. Кто знает? Если болезнь не будет прогрессировать слишком быстро, возможно, я сумею найти какое-нибудь магическое лекарство. А пока – хоть что-нибудь полезное из еды.

Когда я выходил из офиса, меня чуть не ударил по носу небольшой камень, пролетевший, на мое счастье, мимо. Он угодил в руки одного из клерков, работавших за столом позади меня. Я оглянулся, и горд с овечьей мордой посмотрел на меня… скажем так, по-овечьи. Я уже привык к тому, что горды в течение всего дня постоянно пересылают друг другу глифы. Благодаря доступности магических силовых линий для гордов не составляло труда передавать друг другу заметки, высеченные на небольшом куске камня или написанные на клочке папируса. Некоторые из них доставляли скарабеи, но в основном для этого использовалась магия. Из краткого изучения глоссария я понял, что открытый рот означал «О, моя гордесса!». С этой фразы начинались многие короткие глифы, которые молодые рабочие отправляли друг другу. Но я также заметил несколько глифов, вырезанных на больших каменных блоках вместо положенных пиктограмм. Старшие писцы с кислыми лицами были вынуждены проверять работу некоторых рабочих, дабы убедиться, что те долбят то, что хочет клиент, а не вздохи о горячей подружке или симпатичном парне. Глифы также сообщали об участившихся несчастных случаях. Позже я поговорю с каменщиками, чтобы выведать у них подробности.

Я отправился на поиски перекуса. Ведь где бы люди ни работали, вокруг них непременно вырастают заведения, предлагающие услуги, на которые у самих работников просто нет времени. Позади основания пирамиды, подальше от офиса, в передней части площадки, над корытами склонились прачки со змеиными физиономиями. На веревках для просушки были развешаны десятки мокрых юбок. На сухом, горячем воздухе они высохнут в два счета. Неподалеку орудовали длинными ножницами цирюльники. Их клиенты сидели на табуретах без спинки, обернув вокруг шеи, словно полотенца, свои головные накидки. Некий щеголь в дорогих и модных одеждах наблюдал за тремя игровыми столами, где скучающие каменщики могли попытать счастья, играя в кости или карты. Рядом пышнотелые красотки манили прохожих, приглашая их попытать счастья в играх иного рода. Солидные матроны в белых фартуках разливали пиво за передвижной барной стойкой, установленной на двух резных столбах. Я узнал на их бочках ту же печать отличного пива, которое поставлялось Аазу. Я приветливо помахал им и зашагал к продавцам еды.

Разнообразие еды в импровизированных кухнях подсказало мне, что в Гордоне привыкли к путешественникам из разных измерений. Рядом с такими повседневными вещами, как фасоль и сосиски, в изобилии были представлены имперские деликатесы. Судя по толпе у прилавков, они явно пользовались здесь популярностью. Я шагал мимо продавцов, во все горло превозносивших достоинства их жареного хлеба, политого маслом мяса с жирными соусами, густого рагу, сдобренной медом выпечки, и все это восхитительно щекотало ноздри. Горды толпились вокруг них, наперебой делая заказы. Продавцы весело болтали со своими покупателями, пока те торопливо наполняли глиняные миски едой. Я остановился у лавки несчастной на вид женщины с короткоклювым лицом, продававшей простые хрустящие хлебцы. Зная изрядный аппетит Ааза, я купил за несколько медных монет полную корзину. Торговка еще долго выкрикивала мне вслед благословения.

Через несколько прилавков я обнаружил большой выбор нарезанных овощей. К овощам и хлебцам я купил густой соус из размолотых бобов. Кстати, Банни всегда пыталась приучить меня к нему вместо жареного мяса и сливочных соусов.

Я доставил свои подношения Аазу.

– Что это? – спросил он.

– Закуска, – сказал я. – Смотри. Этот свежий хлеб был испечен сегодня утром, а все эти овощи были выращены дома.

Ааз посмотрел на меня так, как будто у меня не все в порядке с головой.

– Ты называешь это едой? Если я съем этот обойный клей и корм для кроликов, я отброшу копыта от скуки! А эти крекеры можешь пустить на черепицу! Зачем ты вообще все это купил?

Увы, мой план сработал не так, как я надеялся.

– Мне показалось, что ты… чувствуешь себя не слишком хорошо, – пролепетал я. – Я не хотел приносить тебе ничего, что расстроило бы твой желудок.

Сказав это, я тотчас понял, какую глупость сморозил. Мне не полагалось знать, в чем дело.

Ааз издал губами неприличный звук.

– Ничего подобного, малыш. Меня обвинили в некомпетентности, только и всего. Но я в полном порядке. Более того, выпустив пар, я почувствовал себя еще лучше. Я вернусь на Деву и загляну в изврский ресторанчик возле свалки.

Я просиял. Если он считал, что готов к родной изврской кухне, значит, он не сильно болен, во всяком случае пока. Еще ни один слабак не пытался есть изврскую еду. Половину времени приходилось запихивать ее обратно в миску, чтобы она никуда не сбежала.

– Нет, не беспокойся, – поспешил сказать я, направляясь к двери. – Я достану что-нибудь получше.

Изучение бухгалтерских книг Сэмуайза не заняло у нас много времени. Оставалось исследовать главную загадку: несчастные случаи на стройплощадке. Первой версией, которую следовало рассмотреть, были сами задействованные на стройке рабочие. Мы с Аазом разделились, чтобы поговорить с ними.

Рабочие на стройплощадке в целом были бодры и веселы. Многие пришли прямо из школы. Я видел рекламу Колледжа Искусства Глифов («Если ты умеешь вырезать Ра-нем-хет, из тебя выйдет художник!») в местных ежедневных папирусах, что валялись тут повсюду. За молодежью присматривали давние ветераны строек из других измерений, включая Деву и ряд других посещаемых мною мест. Даже команда профессиональных плакальщиков состояла из оптимистов. Их голоса были полны скорби, лишь когда они репетировали.

Если закрыть глаза на несчастные случаи, все они считали пирамиду Сэмуайза неплохим местом работы. Мне удалось разговорить некоторых резчиков по камню над общим кувшином для воды о том, откуда они пришли и что думают. Это было располагающее к общению место, в теньке алтаря, посвященного Горду Кулера с Водой, Хапи-Ар, Тому, Кто Веселит Других, Утоляя Их Жажду. Я как бы невзначай высказал мысль, что несчастные случаи и происшествия могут быть кем-то вызваны преднамеренно.

– О нет, Скив, нет, – возразил Ба-Бун, горд с обезьяньей мордой, и оскалил зубы. – Диверсанты? Нет, отнюдь нет. Мы гордимся тем, что участвуем в этой стройке. Не каждый день работаешь над чем-то таким, что станет частью истории.

Узнав некоторые из духоподъемных речей Сэмуайза, я усмехнулся.

– Неужели все так думают? – спросил я.

– Лично я не уверен в преданности скарабеев, – фыркнул Пе-Кид, горд, внешне очень похожий на пентюха, с той лишь разницей, что его кожа была темно-зеленой. – Вы замечали, что никто из них, похоже, ни разу не пострадал?

– О моя гордесса, но это неправда, – пискнула Лол-Кит, молодая особа с ликом милого котенка. – Я была на второй мастабе, когда эти четыре камня разом рухнули сверху. Тогда погибло много скарабеев, и всем им было суждено найти себе здесь могилу!

– Я совершенно забыл об этом, – сказал зеленый горд. – Но, когда работаешь с тяжелым камнем, несчастных случаев не избежать. Такова воля Древних. Должно быть, они неправильно ублажали священных.

– Ты считаешь, что причина в этом? – спросил я.

– Да, причем абсолютно искренне считаю, – ответил Пе-Кид. – Древние контролируют каждую сторону нашей жизни. Кто осмелится сказать, что они не отвечают за уход из нее?

– Но как такое может быть? – удивился я. – Ведь их больше нет.

– Разве твои родители, когда ты был ребенком, не приказывали тебе, что и как делать? – спросила Лол-Кит.

– Наверное, да. – Я подумал о том, как это было перед тем, как я ушел из дома. Я сознательно нарушал ряд правил, установленных моими родителями, но всегда помнил о них. И был наказан, когда меня поймали.

– Тогда подумай о той власти, которую твой прадед в пятидесятом колене будет иметь над тобой. Вот почему мы обращаем внимание на их волю и желания.

Что правда, то правда. Горды всячески старались исполнить эти желания. На каждом уровне и в самых неожиданных местах стройки было полно алтарей. Все горды проводили скромные ритуалы в честь того или иного предка, которого они хотели почтить или умилостивить: дули в свисток, звонили в колокольчик, подбрасывали в воздух щепотки крошечных листьев, вращались по кругу, размахивали палочкой благовоний или произносили слово вроде «бу». Они совершали эти церемонии каждое утро по прибытии на работу. Ааз наотрез отказался принимать в этом участие, назвав это чепухой, как и Сэмуайз. В конце концов, это ведь не их предки! Тем не менее я чувствовал себя немного виноватым из-за того, что не участвовал. Будучи в Зиксе, как, возможно, сказал бы Ааз, поступай как житель Зикса.

– О да, – добавил скорбящий баритон Бах-Со. – Нонли потерял свое любимое долото между двумя блоками и едва не был раздавлен между ними, но скарабеи вовремя его заметили. Чтобы ублажить Древних, потребовалось несколько подношений пива.

– Вы ведь не думаете, что это простое невезение? – спросил я.

– О нет! – согласились горды. – Мы не верим в суеверия!

Наш разговор прервал громкий стук. Надзиратели резчиков, главные писцы, пришли уговорить своих рабочих вернуться на свои места.

На меня произвело впечатление рвение рабочих. Сэмуайз спешил, чтобы его вложения поскорее окупились, и эта его спешка заразила и его работников. Впрочем, это не означало, что они халтурили. Никогда еще я не видел такой красивой каменной кладки.

В течение дня я наблюдал за тем, как какие-то люди поднимаются по невидимым пандусам над моей головой. Обычно их сопровождали продавцы-горды, но часто они следовали за кем-то из совершенно другой расы. Я решил, что это клиенты, заключившие ту же сделку, что и Ааз. Они хотели уменьшить свои взносы за счет комиссионных, но, судя по их жестам, они бурно выражали свой энтузиазм по поводу самого проекта. До Гордона я послушал, что говорят на Базаре. Никто раньше не предлагал ничего подобного. Многие торговцы-деволы считали Сэмуайза чокнутым, но мне кажется, они просто завидовали. Одного взгляда на пирамиду Диксена через дорогу было достаточно, чтобы захотеть столь лакомый кусок.

Сэмуайз был прав и насчет Бельтасар. Несколько раз в течение дня говорливая скарабейша порхала следом за бесом, пронзительно жалуясь если не на одно, так на другое. Я пытался отрешиться от ее голоса, но тот все равно бил по ушам. Я мог слышать ее практически где угодно на стройке.

Несмотря на мои попытки подсадить Ааза на более здоровую пищу, он пригласил меня присоединиться к нему в обеденный перерыв в харчевне под открытым небом, находившейся на противоположной стороне пирамиды. Хозяином заведения был горд с птичьим лицом, но тучным телом по имени Толстый Омбур. («Это потому, что я ем то, что сам готовлю!» – заверил он нас. Мы оба сочли это хорошим знаком. Девиз Ааза – «Никогда не доверяй тощему повару!» – почти всегда оказывался верен.)

Как и все остальное, что мы до сих пор видели в Гордоне, столы и стулья были сделаны из кусков камня. Я устроился на краю квадратного каменного блока, который, похоже, служил черновикам для написания некоторых довольно сложных рун. К тому времени, как мы закончим есть, мой тощий зад будет сплошь в зеркальных отпечатках коз, птиц, пастушьих посохов и открытых глаз.

Толстый Омбур делал здесь хороший бизнес, и не зря. Густое, ароматное рагу, которое мы ели руками или с помощью кусочков пышных лепешек, было восхитительно. Даже Ааз согласился отведать жареных овощей, поданных с пылу с жару прямо с низкой конфорки, подогреваемой крохотной, мирно похрапывавшей саламандрой.

– Вот, мои добрые джентльмены, – сказал Омбур. – Угощайтесь! – И просиял горделивой улыбкой.

Полоски были слишком горячими, чтобы я смог положить их в рот. Пришлось охладить их легким прикосновением магии. Невосприимчивый к большинству температур, Ааз усмехнулся и стал полными горстями засовывать их себе в рот. Пока мы жевали, я слушал пение плакальщиков на уровне, расположенном выше нас.

– Не вполне соответствует моему представлению о музыке за ужином, зато добавляет местного колорита, – прокомментировал Ааз.

– Вообще-то, они поют довольно хорошо, – сказал я. Скорбное пение слилось в шестиголосую гармонию. Затем поверх стенаний и стонов раздалось пронзительное жужжание, от которого сжались мои уши. Я поморщился: – Это снова она.

Я обернулся на неприятный звук. Низко опустив брови, Сэмуайз пробирался между столами, а Бельтасар атаковала его с воздуха:

– …И еще пять штрафов за вмешательство со стороны гостей-деволов. Они помешали нам заложить краеугольный камень. Это также будет стоить вам еще одного штрафа…

– Эй, Сэм! – позвал Ааз, помахав бесу рукой. – Присоединяйся к нам. Гони от себя этого назойливого жука.

Сэмуайз поспешил к нему.

– Если бы я только мог, Ааз, – вздохнул он, большим пальцем указывая на Бельтасар. – Поговорим позже! – бросил он ей.

– Нет, мы поговорим сейчас! – завопила Бельтасар. – Безопасность моих работников превыше всего!

– А как насчет работы? – спросил Ааз.

– Что? – растерялась скарабейша.

– То есть работа менее важна, чем твои рабочие?

– Н-нет, – ответила Бельтасар чуть неуверенно. – Мы готовы выполнять нашу работу, но без риска для жизни!

– Тогда почему ты постоянно покидаешь свое рабочее место, чтобы жаловаться Сэмуайзу именно здесь? – спросил Ааз. – Если непосредственной опасности нет, значит, ты отнимаешь его время без уважительной причины. Если же проблема с безопасностью существует, значит, ты бросаешь своих людей в опасности, выслеживая его. Лично мне это кажется полной бессмыслицей.

– Так принято у ушебти! О нарушениях надлежит уведомлять руководство в момент их возникновения!

– Неэффективно с точки зрения затрат, – парировал Ааз.

– Но мы привыкли так делать!

– Воистину веская причина, – сказал Ааз с ухмылкой.

– Вы учите нас, как делать нашу работу?

– Не как. А когда. Как, например, сейчас. У вас то обеденный перерыв, то пивной, или же вы просто валяете дурака. А потом пытаетесь прикрыть простой тем, что преследуете Сэмуайза и качаете свои права.

Бельтасар чуть не взорвалась от ярости:

– Да как ты смеешь? Девятьсот поколений моей семьи были заняты в строительстве. А потом появляешься ты и уже через день объявляешь себя экспертом? Да ты так же глуп, как и уродлив!

– Брань на вороту не виснет, – презрительно произнес Ааз. – Я говорю, что вы лишь транжирите деньги своего работодателя. С этого момента я ограничиваю доступ к нему. Вы можете поздороваться с ним утром, спросить «как прошел ваш обед?» после полуденного перерыва и сказать «до свидания», когда покинете строительную площадку. Все остальное должно быть реальным вопросом жизни и смерти.

– Вы мешаете работе профсоюзного чиновника! – закричала она.

– Тише, Ааз, – сказал я, поднимая руки, чтобы успокоить комбатантов. – Ты не можешь помешать ей переговорить с ним, когда это действительно нужно. Бельтасар – опытный менеджер.

– Все верно, так оно и есть! – воскликнула она и опешила.

– Ты защищаешь то, что она делает? – не поверил своим ушам Ааз.

– Я говорю, что она делает это по уважительной причине. Штрафы – лишь способ напомнить Сэмуайзу, что они настроены серьезно. Я прав? – я повернулся к Бельтасар.

– Прав.

– Так как же ей сообщить Сэму, чего они от него хотят?

Бельтасар вертела головой, глядя то на меня, то на него.

– Да! Как еще мы можем это сделать?

– Что ж, на вашем бы месте, – здраво рассудил Ааз, – я вел учет всех проблем и докладывал ему о них в конце дня. А заодно потребовал бы с него всю оплату. Это дало бы ему возможность ввести более эффективные меры безопасности. Бельтасар может каждое утро сообщать работникам новые правила. Как вам такое предложение?

– По-моему, это хорошая идея. Не так ли, Бельтасар? – спросил я ее.

– Да… э-э-э… нет. Нет! – До Бельтасар наконец дошло, что ее взяли в оборот сразу две команды. Скарабейша сердито стукнула крошечным кулачком по грудному панцирю. – Нам решать, как именно вводить новые правила. Да-да! В противном случае «И Компании» грозит забастовка!

Ааз покачал головой:

– Я – официальный представитель вашего работодателя. Если вы предпочитаете саботировать его проект вместо того, чтобы сотрудничать и выполнять ту работу, за которую вам платят, что ж, милости просим…

Ярко-голубые глаза Бельтасар покраснели от ярости.

– Возможно, мы так и поступим! Вы еще увидите мощь ушебти!

– Да, да, – сказал Ааз, махнув рукой. – Ты и твоя армия? Смотрю, ты пытаешься меня запугать?

Как будто по сигналу, в следующий миг появилась тень, становясь все больше и больше, пока не покрыла всех нас. Я успел вовремя задействовать магическую силу, которая была у меня внутри, чтобы оттолкнуть Ааза назад. Сам я спиной налетел на Сэмуайза и Толстого Омбура, который как раз нес нам дымящееся блюдо.

Надсмотрщик-титан в набедренной повязке и тюрбане рухнул на стол. Во все стороны полетели брызги еды. Титан лежал и стонал до тех пор, пока Ааз не помог ему подняться.

– Что с тобой стряслось? – спросил Сэмуайз.

– Скарабеи, – задыхаясь, ответил синелицый великан. – Под моей ногой. Они явно сделали это специально!

Не был ли тот зеленолицый горд прав, говоря, что скарабеи хотят, чтобы Сэмуайз потерпел фиаско?

– Невозможно! – возмущенно воскликнула Бельтасар. – Вы нас оговариваете!

– Вы пытались убить меня! – взревел титан, сжимая кулаки. – Я раздавлю тебя, как жука!

– Только попробуй, дылда! – вскипела Бельтасар, свернув свои крошечные передние лапки в комочки. Я живо представил, как из ее ушных отверстий валит пар.

Тан-та-ра! Тан-тан-тан! Та-ра!

Их спор заглушило пение рогов. По долине эхом разнесся гулкий мужской голос:

– Дорогу царице!

– О нет! – воскликнул Сэмуайз. – Только не рассказывайте ей, что только что произошло! Все по своим местам! Быстро!

Все горды выскочили из поварской и, натыкаясь друг на друга, суетливо забегали вокруг пирамиды.

– Что происходит? – спросил Ааз.

– Царица! Фараон Сузаль. Она не сказала мне, что едет. Поторопитесь. Следуйте за мной!

С этими словами бес запрыгнул на пандус и перелетел через самый верхний уровень пирамиды. Ааз пожал плечами. Я на всякий случай задействовал магию, и мы перелетели вслед за ним.

Глава 9

Я почти не замечал ее лица.

Галл Астерикс

С высоты моей точки обзора открывался отличный вид на восточную часть долины. Сначала мне не было видно, что приближалось к нам, из-за огромного облака пыли, окутавшего все кругом.

Внезапно клубящееся облако рассеялось, и я увидел, что к нам по песку движется процессия. Во главе ее кружились и извивались в танце девушки в прозрачных одеждах. Далее шла группа музыкантов, исполняя на струнных и духовых инструментах походный марш. Барабанщики стучали по верху обтянутых кожей барабанов, отбивая такт. Маги бросали в воздух огненные шары и вызывали радуги. На какой-то миг я подумал, что поток ножей, летевший по кругу по обеим сторонам процессии, это тоже дело рук магов, но потом понял, что ножи бросает труппа жонглеров. Все они стояли на сотканных джиннами коврах, которые несли их над гладкой поверхностью барханов.

За ними плыла колесница, какой я отродясь не видывал. Не менее тридцати футов в высоту, с изогнутой позолоченной спинкой, как у стула, и шириной с улицу. Борта спускались к резным подлокотникам из черного дерева, чьи края украшала резьба в виде красных сердечек. Колесницу тащила упряжка из восьми существ с телами львов, головами пентюхов и массивными крыльями с золотым оперением.

В центре и довольно высоко, так что ее голова находилась чуть ниже верхнего края спинки стула, сидела стройная женщина-горд. Поверх головного убора, переливающегося, как чистый шелк, был надет золотой обруч, из которого вырастала головка золотой змеи. Из-под ее короны ниспадали пряди длинных светлых волос. У нее были высокие скулы, тонкая шея, красивый нос, большие голубые глаза и решительный рот.

Внезапно я понял, что я единственный, кто продолжал стоять в полный рост. Все рабочие-горды и все скарабеи преклонили колени, касаясь лбами земли. Я поспешил сделать то же самое.

Колесница величаво проплыла над пирсом и офисом «И Компании» и приземлилась у подножия пирамиды. Свита поспешила ей вдогонку. Музыканты завершили коду походного марша и заиграли царственную мелодию. Царица поднялась с места и начала спускаться вниз по ступеням.

– Какая красотка, – пробормотал Ааз.

Я украдкой приподнял голову. Тонкая ткань ее одежд подчеркивала фигуру, хотя и стройную, но с обычным набором пышных женских атрибутов. Мало того, она шла, покачивая бедрами, и я не мог отвести от нее глаз.

Из-за колесницы вышли девушки с опахалами и горды обоего пола с цепями на шее, знаками их высокого ранга.

– Приветствую вас, во имя всех гордов Гордона, Вечных Предков, Дающих Жизнь и Свет Всем Созданиям. Да благословят они Сузаль, дочь Гизера, фараона и царицу Эгиды от Подземного Мира до Небес. Слава!

– Слава! – эхом отозвались горды у моих ног.

Прежде чем царица Сузаль спустилась до самой нижней ступени, Сэмуайз бросился по брусчатке к подножке кареты. Здесь он преклонил одно колено и почтительно склонил голову. Фараон коснулась его плеча. Бес поднялся и, как за ним обычно водилось, возбужденно затараторил. Сузаль слушала, царственно наклонив набок голову.

Сэмуайз повернулся и энергично поманил нас к себе. Мы подошли и, встав с ним рядом, все трое под взором фараона согнулись в глубоком поклоне.

– Это те, о ком я говорил вам, ваше величество, – сказал Сэмуайз. – Это Великий Скив и… э-э-э… Ааз.

Ааз встал и, как опытный придворный, склонился над ее рукой.

– Привет, куколка, – сказал он.

– Привет, – сказала Сузаль, похлопав ресницами. – У вас благородное лицо, сэр. Оно напоминает мне нашего чешуйчатого трезволицего речного горда, Собера, Того, на Которого не Действуют Бездонные Реки Питья.

– У нас с ним много общего, – скромно произнес мой партнер. – Я пока остановился на второй своей бочке за день. Не желаете ли… пройти в офис и опрокинуть стаканчик? – Он многозначительно приподнял брови. Министры фараона были шокированы, но Сузаль, похоже, осталась довольна.

– Ты слишком добр, о Собер, – сказала Сузаль. – Возможно, в другой раз я смогу принять твое гостеприимство. Это просто неофициальный визит.

Неофициальный? Я взглянул на ее свиту: не менее трех десятков танцовщиц, дюжина музыкантов, пара магов и две вереницы придворных в плиссированных льняных юбках и причудливых полосатых головных уборах.

Заметив одного из придворных, я от удивления разинул рот. Он был как минимум на два фута выше остальных вельмож. Его тело покрывал густой пурпурный мех, а два больших глаза в форме полумесяца были разного размера.

– Большой Грызь! – воскликнул я.

– Прошу прощения? – спросила царица Сузаль. Стоявший позади нее Корреш втянул голову в плечи и поспешно похлопал огромными ладонями. Под кличкой Большой Грызь он был известен как неразговорчивый вышибала в большинстве других измерений, но явно не здесь. Я поспешил смягчить свое заявление:

– Я имею в виду, ваше величество, у нас здесь большая запарка, мы прилагаем все усилия к тому, чтобы как можно скорее достроить пирамиду, но я очень рад возможности встретиться с вами. Сэмуайз не раз говорил мне, какая это великая честь, что вы выдали ему разрешение на строительство столь удивительного сооружения. Я с нетерпением жду его завершения.

– Как и я, о Великий Скив, – сказала царица и улыбнулась Сэмуайзу. От удовольствия бес зарделся, став ярко-розовым. – Он оказывает мне честь, в которой мне до сих пор было отказано. Я с нетерпением жду того дня, когда увижу пирамиду завершенной.

– Кто посмел отказать вам в том, что вы желаете, прекрасная леди? – промурлыкал Ааз.

Сузаль окинула его взглядом с головы до ног, и ее длинные ресницы дрогнули, но в голубых глазах вспыхнул огонь.

– Как кто? Этот неблагородный маг на том конце долины, – сказала она, носиком указав на горы на востоке.

– Вы имеете в виду Диксена? – озадаченно спросил я.

– Не произноси его презренного имени! – выкрикнула Сузаль. – Я называю его проклятым. И себялюбцем. – Ее губы задрожали, и она возмущенно вздернула носик. Как и все ее черты, тот был необычайно красив. Заметив, что я не свожу с нее глаз, Корреш шумно прочистил горло. Я тотчас потупил взгляд.

– Но я весьма рад дать вам то, что вы желаете, ваше величество, – залебезил Сэмуайз. – Все знают, что это пирамида царицы Сузаль. Когда она будет завершена, она станет истинным чудом Гордона и э-э-э… многих других измерений.

– И когда же она будет завершена?

Я вздрогнул. Этот неожиданный вопрос пришел откуда-то из-за моей талии. Я посмотрел вниз.

Рядом с царицей стоял вельможа в полосатом головном уборе. Он был всего в половину ее роста. Он поднял голову и в упор посмотрел на беса. Сэмуайз нетерпеливо махнул рукой:

– Тогда, когда я ее завершу, Гурн, я говорил тебе это тысячу раз.

– И я спрошу тебя еще тысячу раз от имени моей повелительницы. Она хотела бы, чтобы пирамида была готова задолго до того, как она ей понадобится. Итак… когда она будет готова?

Я почувствовал, как у меня сводит живот. У Гурна было лицо, похожее на пригоршню раздавленного навоза. Нет, навоз – это слишком мягко сказано. Каждая его черта выглядела так, будто была создана бездарным скульптором с нулевым талантом, который так и не сумел донести до публики свой замысел. Я думал, что мне не привыкать к уродству. В конце концов, я водил дружбу с извергами. Но уродство Гурна было выше и вне словарного определения, на порядок выше, как будто два пьяных в стельку мага нарочно подначивали друг друга, кто кого переплюнет по части безобразия. Я не мог смотреть на него без содрогания. Гурн злорадно ухмыльнулся мне.

– То есть у тебя большие трудности с завершением этого проекта, пентюх? – спросил он. – Как ты думаешь, это будет сделано при твоей жизни?

– Если Сэмуайз говорит, что будет, значит, будет, – смело заявил я, не зная, правда это или нет. Бес был весьма расплывчат в оценке даты завершения этой или любой другой пирамиды в своих планах.

– Ее величество не привыкла ко лжи и полумерам.

– Значит ли это, что она не имеет никакого отношения к политике? – невинно спросил Ааз.

– Я тоже не общаюсь с политиками, извращенец.

– Я из-ВЕРГ!

Гурн посмотрел на него и поводил рукой взад-вперед.

– Я бы не сказал. У вас есть ответ для ее величества?

– Так есть или нет, о ты, что с лицом Собера? – спросила Сузаль. – Мой любимчик бес слишком застенчив и не спешит с ответом. Я хочу, чтобы мой камень был уложен за минимальное время, какое потребовалось для возведения вон того сооружения на востоке.

– И сколько времени это заняло? – полюбопытствовал я.

– Пять лет и два дня, – сказал Гурн. – А в чем дело?

– Что ж, ваше величество, – сказал Сэмуайз, потирая воротник и потея сильнее, нежели это можно было списать на зной, – мое финансирование носит кооперативный характер. Диксен смог оплатить весь свой проект сам…

– Возможно, ваше величество, вы поступили опрометчиво, выдав лицензию архитектору, не располагающему достаточными финансами, – вкрадчиво сказал Гурн бархатным, однако полным угрозы голосом. – Я вижу такую картину: однажды он приползет к вам за милостыней, чтобы завершить ваш собственный памятник.

Ааз хлопнул его по спине, и он пошатнулся.

– Что-то подсказывает мне, что мы друг друга будем не слишком жаловать, приятель. Возвращайся сюда попозже. Когда нас здесь не будет.

– Ты, что с лицом Собера, не оскорбляй моего придворного, – мягко упрекнула его Сузаль.

– Похоже, мать-природа сделала за меня всю работу, ваше величество, – ответил Ааз. – Но если вы этого желаете, кто я такой, чтобы вам отказать?

Я счел своим долгом вмешаться:

– Держу пари, ваше величество, вам было бы интересно увидеть, как продвигается строительство? Могу я сопровождать вас по территории стройки?

– Можешь, – сказала Сузаль. Она подняла палец, и два сфинкса отделились от остальных. Они принесли паланкин с торчащими по бокам шестами. Царица вошла в него. Сфинксы взмахнули крыльями, и конструкция поднялась на три фута над землей. С помощью катушки магии я оттолкнулся от земли и последовал за ней. К моему ужасу, Гурн забрался на ножку мини-кресла королевы, вскарабкался вверх и удобно устроился на подлокотнике ее кресла. Я нахмурился. Он искоса посмотрел на меня, или, возможно, у него было просто такое лицо.

– Тебе ведь кажется, что мне здесь не место, не так ли? – спросил Гурн.

– Мне кажется, что твоя голова выше головы фараона, – мягко прокомментировал я. – Когда я последний раз работал придворным магом, королева терпеть этого не могла.

К моему удивлению, Гурн пригнулся на несколько дюймов. Я решил, что он не так уж безнадежен. В конце концов, он работал не у меня.

– Ты был придворным магом, о пентюх? – спросила Сузаль. – Скажи мне, кому из моих венценосных сестер ты служил?

– Цикуте из Поссилтума-2, – ответил я[6].

Сузаль кивнула:

– Я встречалась с ней на съезде членов королевских семейств и деспотов в Зоорике.

– Э-э-э… и как она выглядела?

– Властно.

– Э-э-э… это хорошо.

Я умолк, дабы не ляпнуть ничего плохого о моей бывшей работодательнице. С тех пор у нас сложились лучшие отношения, нежели когда я уволился от нее, и Сузаль могла быть ее подругой. Кресло царицы поплыло вверх, и я последовал за ним.

Мы довольно быстро поднялись над готовым слоем кладки.

– Как видите, ваше величество, мы достигли третьего яруса. – Я произвел быстрый подсчет. – Осталось положить на место всего восемьдесят шесть камней, и мы можем перейти на четвертый уровень.

– Рада за вас, – рассеянно сказала царица. Она посмотрела через плечо на пирамиду Диксена и сокрушенно вздохнула. Так отреагировали все. Бедному Сэмуайзу не позавидуешь.

– Я сомневаюсь, что твой хозяин в состоянии создать что-либо столь же пропорциональное или гладкое, – сказал мне Гурн. – Я не доверяю его умениям. Украденные мечты никогда не сбываются.

– Его мечты не украдены, – сказал я. – И это будет здорово, вот увидишь.

– Я приказываю спуститься вниз, – внезапно сказала Сузаль. – Мне нехорошо.

Ее прекрасная кожа приобрела зеленый оттенок, на лбу выступили мелкие бисеринки пота. Гурн выкрикнул приказ сфинксам. Те развернулись и направились к колеснице.

– Дорогу царским носилкам! – проревел Гурн, когда мы приземлились. Услышав его крик, Ааз оторвался от разговора с одним из сфинксов. Мини-кресло приземлилось мягко, как осенний лист, что в данных обстоятельствах впечатляло. Полуобнаженные фрейлины устремились к своей хозяйке. Одна держала усыпанный самоцветами золотой сосуд в форме ведра. У восьми других были в руках опахала из огромных белых перьев. Весьма неэлегантно пошатываясь, Сузаль встала с кресла и шагнула к девушке с ведром. Остальные окружили ее, заслоняя свою повелительницу от глаз окружающих, но звуки, доносившиеся из временного укрытия, не оставляли никаких сомнений в происходящем. Мне стало ее жаль.

– Ее обычно укачивает в воздухе? – спросил я Гурна.

– Никогда, – сказал он, нахмурившись. – Никакой тошноты, никакого головокружения.

– Все остальное тоже неплохо, – добавил Ааз.

– Эти чары настигли ее лишь недавно. Наш придворный маг сбит с толку. Я вижу в этом руку твоего хозяина.

– Он мне не хозяин, а деловой партнер, – огрызнулся Ааз. – В мои служебные обязанности не входит вызывать недомогание у цариц.

– Тогда ты, должно быть, фрилансер.

– Слушай, щенок, если ей не противно каждый день видеть тебя, то такое лицо, как мое, уж точно не вызовет у нее тошноты. Ты слышал, как она меня назвала? Благородный. – Я видел, что Аазу это польстило.

Но Гурна это не убедило.

– Потому что она в бреду.

Сэмуайз в отчаянии вскочил. Как только царица вышла из своего укрытия, он попытался затолкать ее в свой кабинет.

– Это вряд ли, добрый Сэмуайз, – сказала Сузаль, осторожно приложив тыльную сторону ладони ко лбу. – Я хочу вернуться к себе во дворец. Благодарю вас за экскурсию, мастер маг, – добавила она, слабо улыбнувшись мне. – Вам будут рады, если вы решите нас посетить.

– Почту за честь, – ответил я.

Фрейлины помогли Сузаль подняться по золотым ступеням и сесть в кресло и засуетились над ней, протягивая холодные напитки и обмахивая опахалами. Я хотел поговорить с Коррешем, но тот предостерегающе посмотрел на меня. Вместо этого я пошел к Аазу. Сфинкс лежал на брюхе, обвив хвостом задние лапы. Даже в положении лежа его голова все еще была выше моей.

– Это тот самый партнер, о котором я тебе говорил, – сказал Ааз сфинксу. – Скив, познакомься с Твити.

– Твити? – удивился я, глядя на огромное существо. Сфинкс весил больше меня и Ааза, вместе взятых. – Э-э-э… это старое семейное имя?

Твити посмотрел на меня:

– Что утром бывает темным, бледным в полдень и исчезает на закате?

Ааз выглядел обеспокоенным.

– Тебе лучше ответить ему, малыш. Это важное испытание. Сфинксы не любят людей, которые не умеют разгадывать их загадки.

– Что будет, если я не смогу ему ответить? – спросил я.

– Я тебя съем, – бесхитростно ответил Твити, сверля меня золотистыми глазами. – Будь добор, ответь на мой вопрос.

Я посмотрел на изогнутые желтые когти его передних лап, лежащих на плитах всего в нескольких дюймах от моих ног. Я почувствовал, как в моем животе шевельнулась паника. Мой мозг был не в состоянии выдать ни одного разумного ответа. Какой объект соответствует всем определениям его загадки? Я не хотел быть съеденным. Но Ааз вряд ли представил бы меня Твити, не будь он уверен, что я смогу пройти испытание. В этом я не сомневался. Это было похоже на загадку, которую я слышал в детстве. Я пригладил рукой шевелюру, пытаясь вспомнить.

Вот оно!

– В-в-волосы, – пробормотал я, очень надеясь, что угадал верно. И на всякий случай напрягся, готовый выскочить из Гордона, если эта зверюга накинется на меня. Сфинкс открыл пасть, обнажив два ряда острых зубов, и наклонился ближе. Я съежился. Но Твити расплылся в довольной улыбке.

– Молодчина! – рявкнул он. – Теперь ты часть семьи. Можешь просить меня о чем угодно в любое время. Буду рад тебе помочь. Мы собираем уйму информации, которой может не быть у других людей. Кстати, Твити звали и моего отца. – Сфинкс поднялся и огромной львиной лапой похлопал Ааза по спине. – Был рад тебя видеть, Ааз. Жалко насчет Клуба Магов[7], верно? Не повезло.

– Ага, – кисло сказал Ааз. – Наверно, я даже не буду утруждать себя новым членским билетом. Кому они нужны?

– На самом деле, никому, – поддакнул сфинкс. – Просто, бывая в Вейгасе, люблю позависать там, пообщаться с народом, пообмениваться чарами и выдумками, вот и все. Эй, как-нибудь загляни в мое логово на стаканчик-другой, раз ты теперь здесь. И ты тоже, Скив. Я живу на одном из островов Фараона. Спроси любого, тебе скажут, как меня найти.

Ааз кивнул:

– Я только «за». До скорого, Твити.

– До скорого, Аазмандиус. Мне пора.

Сфинкс вернулся на свое место и надел сбрую. По сигналу пилота в переднем левом углу колесницы все они расправили крылья и двинулись вперед. Колесница оторвалась от земли.

– А что там насчет Клуба Магов? – спросил я.

– Ничего, малыш, – ответил Ааз с таким лицом, что я понял: вопросы лучше не задавать. – Ничего. Черт возьми, каковы были шансы, что единственный сфинкс на весь список членов клуба – и нате вам, – здесь? Это означает, что все слышали.

– Он принес тебе плохие новости?

– Нет. Я уже и так все знал. Просто напомнил мне об уроке смирения, в котором я не нуждался. – Он проводил взглядом колесницу, плывшую по песку, словно тень. – Что, во имя Крома, здесь делает Корреш?

Глава 10

Иногда ужин – это просто ужин.

Т. Джонс

– Готова? – спросил я, протягивая руку Тананде.

– Готова, – ответила она, улыбаясь слегка неуверенно.

Я тоже нервничал. Я заранее подготовился к нашему свиданию и надеялся, что мои приготовления придутся ей по душе. На мне была темно-синяя рубашка с открытым воротом, которую Банни считала самой красивой из моих одежд, и брюки песочного цвета. Я сумел не поддаться соблазну надеть мои любимые туфли, чьи мысы дважды загибались, заканчиваясь крошечными бубенчиками. Вместо этого на мне была пара удобных ботинок по щиколотку – на тот случай, если мне вдруг понадобится что-нибудь принести или перенести для нее.

Раз уж речь зашла о гардеробе, то на Тананде было зеленое платье с глубоким вырезом, из такой тонкой ткани, что оно казалось нарисованным на ней, но при этом оставалось непрозрачным. Я проверил его ткань на предмет магии, но, должно быть, это просто заслуга виртуозного мастера-ткача. Юбка была не такой короткой, как она обычно носила, но при каждом шаге она расширялась, открывая завораживающий вид на ее колени. Надо сказать, что на колени Тананды стоило посмотреть! Ее обувь была для меня загадкой, как и большинство женских туфель. Я отказывался понять, как можно оплетать себя сетью узких ремней поверх крутого ската подошвы, прикрепленной к каблуку не толще моего мизинца. В таких от неприятеля не убежишь. На узкой подошве не устоишь на одной ноге, если вдруг понадобится использовать тонкий каблук как оружие. Тем не менее в них ее ноги смотрелись еще привлекательнее, чем когда-либо.

Я под руку вышел с ней из палатки корпорации М.И.Ф. и помог ей сесть на чакшу, местную двухколесную повозку, которую тащила пара соксенов, красный и белый. Они побрели по улицам Базара, поднимая клубы пыли и испуская газы, что вполне можно было ожидать от крупных тягловых животных. Я заплатил им, чтобы они не испражнялись, пока нас не высадят. Это испортило бы настроение, которое я надеялся создать. Даже вечером воздух над Базаром оставался невыносимо душным. Пустыня остывала лишь через час после захода солнца. Будучи родом из измерения с умеренным климатом, я все еще удивлялся крайностям жизни в пустыне.

Я немного поразглагольствовал об этом наблюдении, сравнив Базар с климатическими условиями в Гордоне.

– Забавно, насколько они похожи, – прокомментировал я. – Я привык к тому, что измерения сильно отличаются друг от друга. Спроси ты меня перед тем, как я впервые покинул Пент, я бы сказал, что климат может вести себя только одним образом, но мне нравится разнообразие. Какая погода в Троллии?

– Другая, – неожиданно лаконично ответила Тананда.

Тананда сидела бок о бок со мной на изогнутом, но недостаточно мягком сиденье, и я ощущал, как напряжено ее тело. Для той, что происходила из расы существ, которые обожали – вернее, даже активно искали – близкие контакты с другими созданиями, ее поведение было неестественным. Я очень надеялся, что к концу вечера она расслабится. Возможно, подарок улучшит ей настроение.

– Вот, – сказал я, вытаскивая из-за спины небольшую коробочку и ставя ее ей на колени. Танда посмотрела сквозь прозрачный верх на содержимое. На вьющейся сине-зеленой листве лежали соцветия белых продолговатых лепестков.

– Цветы? – робко спросила она.

– Сквиззии, – сказал я. – Это редкие цветы из Пента. Они очень приятно пахнут. Моя мама выращивала их в палисаднике нашей фермы. Они ее любимые. Я надеялся, что тебе они тоже понравятся.

– Я… польщена, – сказала Тананда и, открыв коробку, поднесла цветы к щеке. – Ммм. Они восхитительно пахнут.

– Тебе помочь приколоть их? – спросил я. Флорист-девол на Базаре дал мне довольно четкие инструкции по поводу того, как не проткнуть девушку булавкой. Более того, он позволил мне несколько раз опробовать смертоносного вида металлическую иглу на манекене, который специально для этой цели держал в своем магазине. Когда тот перестал говорить «ой», я решил, что достаточно набил руку в прикреплении цветов к корсажу. Тананда оттолкнула от себя мои руки.

– Нет, спасибо. Я как-нибудь сама.

Ловкими пальцами она прикрепила букетик цветов к корсажу высоко на плече. Эффект меня восхитил. Танда была поистине прекрасна. Я никогда этого не забывал – я все еще дышу! – но иногда ее красота била по мне, как мешок, полный камней.

– Они хорошо на тебе смотрятся, – пролепетал я.

Впервые с тех пор, как я встретил ее, Тананда покраснела: ее щеки слегка зазеленели. Я не стал это комментировать, а рассказал ей о комплексе пирамид, не вдаваясь, однако, в обсуждение тамошних проблем или наших с Аазом подозрений относительно их источника. Никогда не узнаешь, платили ли соксенам деволы, рассчитывая разжиться полезной информацией от тех разинь, которые забыли, что у такси есть уши.

Не успел я и глазом моргнуть, как мы прибыли на место. Перед входом в «Le Mouton Suprisee» стояла длиннющая очередь желающих попасть внутрь. Я помог Тананде сойти с чакши и смело проводил ее мимо очереди щеголеватых деволов и их подружек. Некоторые бросали на нас недобрые взгляды, другие смотрели с завистью, третьи – злобно-завистливо. Я не удостоил кивком ни одного из них, заботясь только о том, чтобы Тананда благополучно попала внутрь.

– Мистер Скив! Как приятно видеть вас сегодня вечером! И прекрасную леди тоже!

Метрдотель, который в духе всех хороших официантов отреагировал на небольшие предварительные чаевые, рассыпавшись комплиментами, усадил нас за столик, который я выбрал заранее: у окна, между парой растений в горшках. С одной стороны, это давало нам максимальное уединение, и возможность наблюдать за ночной жизнью Базара – с другой. Вручив нам меню в кожаном переплете, он поклонился и отошел обслужить следующего драгоценного клиента. Я улыбнулся. Пока все шло так, как я и планировал.

Вопросительно выгнув бровь, Танда посмотрела на меня через верхний край меню:

– Что, по-твоему, мне следует выбрать?

– Что угодно, – сказал я. Я был готов расщедриться. – Попробуй все, что тебе нравится. – Я пробежал глазами список, чтобы сделать свой выбор. При виде цен сидящий во мне мальчишка с пентской фермы едва не поперхнулся, но современный бизнесмен-маг не испытывал недостатка в средствах и горел желанием доставить удовольствие даме. На хрустящих пергаментных страницах меню «Le Mouton Suprisee» были перечислены все мыслимые виды изысканных блюд, о которых я когда-либо слышал, плюс сотни других, о которых я отродясь не слыхивал.

Следующей в очереди работников ресторана, ожидавших своих чаевых, была сомелье, деволка, у которой на шее висела цепочка со служебным значком и серебряный дегустационный кубок. Раньше мои знания о вине ограничивались тем, что, если оно было слишком неприятным на вкус, его можно было выплюнуть. С тех пор я научился уделять больше внимания качеству и ограничивал себя лишь одним стаканом на ночь. Я пообещал себе, что так будет и сегодня вечером, как бы я ни нервничал.

А я нервничал. Еще как нервничал! Я сдерживал дрожь с помощью солидной порции магии. Интересно, догадывалась ли об этом Тананда? Она знала меня лучше, чем кто-либо. Для меня было важно, чтобы этот вечер стал для нас особенным.

– Что вы порекомендуете? – осведомился я.

Эх, зря я задал вопрос.

– Что ж, сэр, – сияя улыбкой, сказала сомелье, – я так рада, что вы спросили.

И она завела лекцию про виноград, склоны гор, солнце, шкалу брикса, – почему-то я всегда считал ее некой неприятной операцией, – возраст вина, бочки и множество других эзотерических вещей, которые наверняка были бы полезны, планируй я заняться виноделием, а не винопитием. Мне срочно требовалось взять ситуацию под контроль. При виде выражения моего лица Тананда не удержалась от озорной улыбки.

Я вскинул руки, прерывая лекцию сомелье.

– Погодите! – сказал я. – Если вы предлагаете уроки, я когда-нибудь приду их послушать. А пока мне достаточно знать, что следует заказать, чтобы это хорошо сочеталось с вашими блюдами?

– Вы планируете заказать мясо, рыбу, рептилию, птицу, насекомых или что-то еще? – спросила деволица. – Без этого, боюсь, я не могу порекомендовать вам вино.

– Рыбу, – сказала Тананда.

– Я тоже, – сказал я.

– Тогда я рекомендую белое или зеленое.

Я улыбнулся Тананде.

– Тогда пусть это будет хорошее зеленое из середины вашего списка. У нас уже есть зеленая тема, и было бы забавно ее продолжить.

Почему-то моя шутка вновь заставила Тананду покраснеть.

– Как скажете, сэр. – Деволица протянула ладонь. Я уронил туда чаевые, надеюсь, не слишком большие, но и не слишком маленькие. Она вроде бы осталась ими довольна, по крайней мере в той степени, в какой бывает доволен любой девол, получая лишь часть содержимого вашего кошелька вместо всей суммы. Она щелкнула пальцами. В мгновение ока к нам плавно подплыла бутылка из коричневого стекла и пара высоких изящных бокалов. Деволица-сомелье на лету поймала бутылку, провела когтем по фольге и вытащила пробку, причем все одной лишь рукой. Я едва сдержался, чтобы не зааплодировать. Деволица налила каждому из нас немного вина. Я попробовал. Бледно-зеленое вино было не похоже на все, что я пил до сих пор.

– Это здорово, – похвалил я.

– Ммм, – согласилась Тананда.

Наполнив стаканы, деволка тактично удалилась, и ее сменил молодой бес, который принес нам хлеба (плетеную корзину) и воду (хрустальный кувшин), затем пожилой девол расправил наши салфетки и положил их нам на колени. После этого пара молодых бойких официанток заменили всю сервировку стола совершенно новым набором тарелок, столовых приборов и бокалов. Все они протянули мне ладони до или после оказания услуги. Наконец появился девол с елейной улыбкой на физиономии, вооруженный блестящим костяным квадратом и карандашом. Он учтиво поклонился сначала Танде, затем мне.

– Могу я принять ваш заказ, сэр и мадам?

После недолгих уговоров с моей стороны Тананда взглядом охотницы просмотрела меню. Я последовал ее примеру и заказал закуску, суп, салат и одно из рыбных блюд. Я никогда раньше не слышал его названия, но, если еда по качеству не уступает вину, меня ждет славное угощение.

– И, сэр, – сказал официант, – он зеленый! Поскольку сэр выразил свое предпочтение, мы с радостью выполним его прихоть.

От этих слов я даже покраснел. Девол с поклоном удалился. Тананда издала тихий смешок, который мог слышать только я. Я надеюсь. Я скрыл свое смущение тем, что выпалил первое, что пришло мне в голову.

– Я… э-э-э… сегодня получил сообщение от Корреша, – сказал я.

Танда сделала большие глаза и огляделась по сторонам. Между каждым столом находился незаметный магический экран, предназначенный для отключения звука. Я поймал себя на том, что почти не слышу ближайших к нам посетителей.

– Правда? – прошептала Танда, поворачиваясь ко мне.

Мне было неловко. Наверное, я зря об этом упомянул.

– Э-э-э, да. Я… слышал, что у него все в порядке. Наслаждается хорошей погодой.

Губы Тананды скривились в печальной улыбке.

– Рада это слышать. Я всякий раз переживаю за Большого Брата, когда он скрывается от моих глаз. Как ты понимаешь, я не могу сказать тебе, куда он отправился. Но, насколько я знаю, это не мешает заданиям других коллег.

– Я тоже так не думаю, но всегда приятно знать, что он… где-то рядом.

Скажи я, что видел его в Гордоне, я раскрыл бы его секрет. Я понятия не имел, было ли его задание опасным, но мне совершенно не хотелось подвергать опасности Корреша или любого из моих друзей.

– Что ж, когда в следующий раз отправишь ему сообщение, передай, что я люблю его, – сказала Танда и улыбнулась мне. – Мы с Большим Братом жутко рады твоему возвращению. Да, я иногда бывала в той гостинице, но это не одно и то же.

– Знаю, – сказал я. – Мне тоже так казалось. Потребовалось время, прежде чем я созрел для того, чтобы вернуться. А когда вернулся, то едва все не испортил.

– Не кори себя, тигр. Мы все так много думали о тебе, что не сразу поняли, что означает твое возвращение. Я рада, что все наладилось.

– Мне кажется, что Банни отлично справляется с президентством. Лучше, чем я сам.

– Семейная выучка, – пояснила Тананда, – хотя, по ее словам, титулы обычно переходят к наследнику мужского пола. Не всегда, конечно. Она сильно нервничает, беспокоясь о том, чтобы бизнес шел гладко.

– Черт, никогда бы не сказал, что она нервничала, – заметил я.

– Нервничает, еще как! Ей хочется, чтобы все было правильно. Я все время говорю ей, что мы ей доверяем. Что ей не нужно так напрягаться.

Я улыбнулся:

– Она один из самых компетентных людей, которых я знаю, за исключением той, что сейчас сидит напротив меня.

Тананда расплылась в улыбке:

– Спасибо, но не надо меня хвалить. Мне нравится моя работа. Когда наша банда распалась в первый раз, я выполнила несколько внештатных заданий и несколько – на пару с Большим Братом, но мне не хватало духа товарищества. В моей жизни я никогда не бывала так близка ни с кем, кроме родных.

– Я тоже, – сказал я, глядя ей в глаза. Повисла неловкая тишина. Я был почти благодарен, когда деволка-официантка принесла нам миску и полотенца, чтобы мы вымыли руки. Другой официант подошел поправить на нашем столе фитили свечей. Прибыли закуски, деволские танцующие пельмени. К тому времени неловкость прошла.

Это был бы идеальный момент для того, чтобы затронуть тему здоровья Ааза. Но затем я обвел глазами ресторан и понял, что не могу этого сделать. И не потому, что мне не хотелось ставить Тананду в неловкое положение, хотя это тоже сыграло свою роль. Вместо этого я спросил Танду про ее детство в Троллии. Она была не прочь поделиться детскими воспоминаниями. Из ее рассказа я узнал для себя много нового. Задав пару-тройку наводящих вопросов, я с восхищением слушал, так как в основном говорила она. Наконец она расслабилась и даже рассмеялась. Мы начали наклоняться все ближе и ближе друг к другу. Я любовался овалом ее лица, очарованный ее прекрасными чертами.

– Мадам и сэр, суп, – объявил официант-девол. Мы тотчас отпрянули друг от друга, причем я – с великой неохотой.

Еда была отменной, как и обещал Нунцио. Мне понравилось абсолютно все. Я затруднился бы описать, чем отличался вкус поданной нам рыбы от той, которую я ел раньше, но этот явно был лучше. Обслуживание было невероятно приятным. Наши пустые тарелки без лишней суеты уносила магия. Ни одна крошка не портила идеальной белизны скатерти дольше, чем мимолетное мгновение. В наших бокалах всегда было необходимое количество вина – ни каплей больше, ни каплей меньше.

Наконец пришло время десерта. За эти годы я узнал некоторые предпочтения Тананды, включая вкус ее любимого мороженого. Когда я обсуждал эту тему с метрдотелем, тот рассмеялся, как будто я рассказал ему скабрезную шутку, и похотливо подмигнул мне. Я надеялся, что блюдо не содержало никаких непристойных намеков. Когда нам подали десерт, я посмотрел на лицо Тананды. Лично я не заметил в округлых формах на блюде ничего похожего не отдельные части тела или чего-то, что я мог бы счесть неприличным.

– Маракуйя и ангельский пломбир! – воскликнула Тананда. Она выглядела очень даже довольной, и я тоже остался доволен собой.

К нашему столику вновь подошла сомелье, чтобы налить нам более легкое вино, нежели то, которое сопровождало пикантные блюда. Это тоже пилось довольно легко.

– Надеюсь, тебе нравится, – сказал я, дотрагиваясь до руки Тананды. Она застыла в неподвижности.

– Да, Скив. Ты даже не представляешь как.

– Замечательно. – Я посмотрел ей в глаза. Они были светлее ее зеленых волос, почти похожими на турмалины. – Я давно надеялся на такой шанс. Я очень рад, что ты согласилась пойти со мной.

– Скив… – Тананда испытующе посмотрела на меня. – Ты же знаешь, что я намного старше тебя.

– Это не имеет значения, – сказал я. – Честное слово. Это никогда не имело значения. Разве не так? По крайней мере, я не думаю, что это имеет значение.

Тананда отдернула руку.

– Но это важно для меня. И вообще, я встречаюсь с одним…

– Это не имеет для нас никакого значения, не здесь и сейчас.

Тананда попробовала еще раз:

– Я не знаю, как тебе это сказать, Скив. Пойми меня правильно: это было чудесное свидание, с твоей стороны было так галантно пригласить меня, но ты должен знать, что между нами ничего никогда не получится. Я знаю, что это задевает самолюбие многих парней, но я всегда думала о тебе как о младшем брате, которого у меня никогда не было.

Я присвистнул. Посетители за соседними столиками повернули головы и уставились на меня.

– Замечательно! – воскликнул я. – Отлично!

Тананда растерянно заморгала:

– Правда?

– Правда. – У меня как будто камень свалился с души. – Именно на это я и надеялся. Я хочу сказать, что уже пробовал приглашать девушек на свидание, например Кассандру[8]. Все случилось слишком быстро. Я так толком и не узнал ее… ну, ты знаешь, что произошло. Все узнали. Это было большой ошибкой. Я выставил себя круглым дураком и не знал, что с этим делать. Ни одна из моих попыток найти себе девушку не увенчалась успехом. Проблема в том, что, пока я рос на Пенте, у меня не было большого опыта по части свиданий. Если ты не против, я был бы крайне благодарен за совет, как обращаться с женщиной так, как она хочет, чтобы с ней обращались. Не так уж много найдется людей, с которыми я могу поговорить о таких вещах Я это к тому, что для всех остальных я Великий Скив. По идее я должен знать все, а я не знаю. Я знал, что ты скажешь мне правду, потому что ты одна из моих лучших друзей. Я всегда ценил твою честность. Скажи мне прямо: как мои дела?

Тананда запрокинула голову и засмеялась.

– Скив, ты не представляешь, как я о тебе беспокоилась. Как мы все о тебе беспокоились!

Я расплылся в улыбке:

– Я знаю. Я вижу в углу Ааза. Он пытается сделать вид, будто он растение в горшке. За передним столиком Маша и генерал Плохсекир. Да, они замаскированы под деволов, но посмотри на столы по обе стороны от них. Они отодвинуты, чтобы дать им достаточно места. Наши закуски принесла Банни. Ее походку не скрыть никакой иллюзией. А Гвидо, он ведь на кухне… разве это не он?

Брови Тананды взлетели вверх:

– Откуда ты знаешь?

Я вытащил из сложенной салфетки миниатюрную арбалетную стрелу и поднял ее.

– Это было в моем супе. Одно дело выковыривать дробь из диких кур, но в кабачок стрелять не обязательно.

– Ну ладно. Ты нас расколол, – смущенно призналась Тананда. – Мы просто переживали за тебя.

– Я это ценю, – сказал я. – Ты же не думала, что…

Выражение ее лица говорило о том, что думала, но сказала она иное:

– Я надеялась, что нет, но не хотела отказываться автоматически, не зная, чего ты, собственно, хочешь. Я решила дать тебе шанс. Ты тоже один из моих лучших друзей. – Она наклонилась и поцеловала меня. Растение в углу сердито зашелестело листьями. Тананда отстранилась и, рассмеявшись вновь, поманила его. С дипломатичностью ребенка, вырывающегося из рук двоюродной бабки, не желая, чтобы его целовали, нам навстречу шагнул Ааз. Подойдя к ближайшему столику, он сел за него, как если бы, выходя из мужского туалета, свернул не туда. Я покачал головой:

– Как все узнали, куда идти? Я не сообщил тебе название ресторана. Предполагалось, что это будет сюрприз.

Тананда слегка смутилась.

– Ты попросил Нунцио порекомендовать хорошие места, где можно вкусно поесть. Если и есть что-то, в чем знает толк мафия, так это хорошая еда.

– Он сказал тебе? – испуганно спросил я.

– Нет. Но он оценил твою храбрость. Он не стал ничего говорить по существу, но мы сузили круг поисков, основываясь на том, что ты сказал. Ты заметил, что все остальные этим вечером ушли с работы раньше, чем мы?

Я сконфуженно ссутулил плечи.

– Наверное, да, но я не думал об этом. Они пришли сюда, чтобы шпионить за нами?

– Ну, если только совсем чуть-чуть, – призналась Тананда. – Но это не единственная причина. Мы должны заботиться друг о друге. У нас есть несколько открытых расследований, и наши враги сочли бы подарком судьбы, если бы кто-то из нас в одиночку попал в их поле зрения. Впрочем, мы и сами можем позаботиться о себе, – добавила она. – Ты наверняка заметил, что Ааз никогда не сидит спиной к двери или окну. Ты тоже делаешь это с тех пор, как начал зависать с ним. Это просто разумное планирование.

Я кивнул:

– Видишь? Еще одна вещь, о которой я не подумал, хотя должен был принять во внимание. Мы занимаемся бизнесом с высоким риском. У нас есть враги. У нас есть активы. Я должен подумать о безопасности моей девушки, а также о том, хорошо ли ей со мной.

– Скажи, у нее есть имя? – спросила Тананда, и ее ярко-зеленые глаза сузились в веселые морщинки.

– Нет, – честно сказал я. – У меня сейчас никого нет.

– Даже чисто теоретически? – гнула свою линию Тананда. – В самом деле? Впрочем, это не мое дело, даже если у тебя кто-то есть.

– Нет, клянусь. Просто я хотел получить некий опыт, чтобы знать, как пригласить девушку на свидание и помочь ей хорошо провести время. Если ты не против. Банни теперь мой босс, и я подумал, что приглашать ее несколько неуместно. Маша замужем. Пуки не даст мне советов, от которых мне была бы какая-нибудь польза.

– Ты относишься ко всему так, как если бы это был урок магии, правильно я говорю?

Я почувствовал, как вспыхнули мои щеки.

– Я вовсе не пытаюсь быть расчетливым. Просто я мастер спотыкаться о собственные ноги. Стоит мне увидеть хорошенькую девушку, как я теряю дар речи. В общем, мне бы хотелось выглядеть так, будто я знаю, что делаю. В смысле, до известной степени, – поспешил добавить я, испугавшись собственных слов. Вдруг она подумает, что я зайду слишком далеко. Хотя, наверно, зря. Ведь она знает меня как свои пять пальцев.

Тананда нежно улыбнулась и снова взяла меня за руку.

– Я отлично понимаю, что ты имеешь в виду. Поверь, девушки думают так же.

– В самом деле?

– Я говорю абсолютно серьезно. Ты хочешь, чтобы я тебя с кем-нибудь познакомила? У меня есть кузина примерно твоего возраста. Очень прикольная. Ты мог бы испробовать свои навыки на настоящем свидании.

Я вскинул руки:

– Нет-нет, спасибо, пока не надо. В данный момент я никого не ищу. Если это и произойдет, то произойдет само. Кроме того, было хорошо и с тобой. А тебе?

– Еще как! – ответила Тананда. – Все было просто замечательно. Спасибо, Скив. Думаю, мы оба кое-что вынесли для себя этим вечером.

– То есть ты не против как-нибудь снова пойти со мной? Как друг и советчик?

– В любое время, тигр, – сказала она, опуская веки, и посмотрела на меня сквозь ресницы. – Если честно, ты не нуждаешься в моих советах. Если тебе понадобится отзыв для какой-нибудь счастливицы, просто дай мне знать.

Я, полный радости, уплыл из ресторана. В ту ночь мне снились прекрасные сны.

Глава 11

Могу ли я направить вас неправильно?

Э. Понци

Когда на следующий день мы с Аазом перенеслись в Гордон, тема моего свидания с Танандой по нашему молчаливому согласию не поднималась. Я был почти уверен, что все мои партнеры слышали все, что мы сказали друг другу. С одной стороны, меня немного смутило, что мои попытки узнать, как правильно пригласить на свидание девушку, превратились в зрелище, доступное почти всей нашей группе. С другой стороны, то, что об этом узнали мои партнеры, не означало, что об этом узнали все. Мне было приятно, что они переживают за меня. Это убедило меня в том, что я не совершаю большой ошибки. Не то чтобы я не мечтал найти девушку вроде Тананды, но, как я уже сказал, она была для меня старшей сестрой, которая всегда говорила мне правду. Мне повезло, что она и другие мои товарищи были на моей стороне. Они и раньше давали мне дельные советы по поводу отношений, но только не о том, как эти отношения начать. Как и со многими другими вещами, мне нужно было вернуться к исходной точке и заново изучить процесс с нуля. К счастью, вокруг меня были как хорошие, так и плохие примеры.

Когда мы прибыли на стройплощадку, солнце уже выглянуло из-за восточных гор. Горды приезжали на спинах верблюдов, на коврах-самолетах или цеплялись друг за друга и за веревку, которую тащил летающий сфинкс.

– Всегда ненавидел ездить на работу, – прокомментировал Ааз, наблюдая, как летуны опускаются на длинный пирс. Но это были частные летуны, привыкшие к дискомфорту полета. Перед тем как спрыгнуть на землю, они сгибали ноги, чтобы не повредить лодыжки, однако странная манера держать плечи всегда расправленными наводила на мысль о том, что необходимость болтаться на руках весь путь от главного города Эгиды несколько деформировала их спины.

Скарабеи уже были на месте, вылезая из-под земли в огромных количествах. Они жили чуть ниже поверхности песка, где всегда было прохладно. Многие уже расположились рядом с крошечными святынями, символизирующими их предков, – пронзительно распевали отрывки стихов, жгли ладан, проливали капли пива и приносили в жертву ягоды, чтобы умилостивить Древних, чтобы те благословили их рабочий день.

– Чудеса, да и только, – сухо сказал Ааз. – Да ладно, хочу поговорить с Бельтасар, прежде чем та разведет здесь бурную деятельность.

Найти бригадиршу не составило труда. Та была в центре крутящегося роя скарабеев, гудящего приказами и сплетнями.

Когда мы подошли, она заметила Ааза.

– Ваш каркас внесен в повестку дня.

– У меня есть потенциальный клиент, и он приедет к обеду. К тому времени тот будет готов?

– К завтрашнему утру, если у мага не возникнет проблем, – заверила его бригадирша скарабеев. – Вы сомневаетесь в нашей компетентности? У меня всего четыре руки!

– А крылья, значит, не в счет? – сказал Ааз. – Я просто пытаюсь привлечь потенциальных клиентов.

– Это кто? – спросил я, когда мы направились к офисному зданию.

– Старый знакомый с Извра, – сказал Ааз. – Владелец юридической конторы. Я решил, что ему будет интересно взглянуть. Его вряд ли придется долго уламывать. Нет необходимости. От таких предложений не отказываются.

Увы, Бендикса оказалось не так-то легко уломать, как думал Ааз. Мы стояли на вершине нового невидимого каркаса с видом на недостроенную пирамиду. Как и обещала Бельтасар, маги трудились, высунув язык, наводя чары, так что работа была выполнена вовремя. Ааз позаимствовал у Сэмуайза волшебную палочку и теперь демонстрировал Бендиксу будущие достопримечательности этого места, но адвокат-изверг упрямо возвращался к одному и тому же.

– То есть ты хочешь, чтобы я вложил свои денежки в большой кусок чего-то непонятного? – спросил Бендикс, как будто удивляясь тому, что вынужден задавать этот вопрос. Он был выше и костлявее Ааза, почти такого же роста, как я. Его нижняя челюсть выдавалась вперед, а лоб низко нависал над глазами, отчего казалось, будто он постоянно хмурился. Но в данный момент он и вправду хмурился. Как и Ааз.

– Бенни, это шанс всей твоей жизни, – произнес Ааз самым льстивым тоном. – Ты только посмотри вон на ту, что уже закончена.

– Но ты просишь меня вложить деньги во что-то, для чего вы еще даже не вырыли котлован! Прежде чем я выпишу чек, Ааз, я хотел бы увидеть, во что я ввязываюсь. Я не привык покупать кота в мешке…

– Что такое?.. – начал было я, но тут же осекся. Ааз сделал быстрый жест, мол, лучше молчи.

– А вон та… она тоже продается? – спросил Бендикс.

– Это конкурирующая фирма, – снисходительно сказал Ааз. – Не связанная с этим проектом.

Но Бендикса было не так-то легко отвлечь.

– И как мне вступить в долю? Может, ты меня познакомишь с ними?

– Боюсь, это тебе не по карману. Там было частное финансирование. Один-единственный владелец.

– Мне нравится подход того парня, – сказал Бендикс. – Он царь или что-то в этом роде?

– Что-то вроде того, – сказал Ааз и поспешил сменить тему. – Но ему пришлось выложить за свою пирамиду полную цену. Твоя жена никогда бы этого не одобрила.

– Это точно! Слышал бы ты, как она орала, когда я хотел купить для офиса новый хрустальный шар.

– Это всего лишь небольшая часть общей суммы, и ты получаешь выгоду от вложений всех остальных. Лично тебе это обойдется… лишь в миллионную часть общих затрат. Ты можешь застолбить за собой право хвастаться тем, что участвовал в этом проекте с самого начала.

Бендикс погладил подбородок.

– Звучит привлекательно. Но о какой сумме идет речь, когда мы говорим о хорошем месте наверху? Скажем, на третьем уровне?

– Всего пятьдесят тысяч золотых.

– Сколько-сколько?

Я закрыл уши, чтобы не слышать их рев.

Сделки между извергами, как правило, не сопровождались такими оглушительными криками, как на Базаре, но они гораздо быстрее перерастали в проклятия и взаимные обвинения. К тому моменту, когда стороны на миг умолкли, чтобы перевести дух, я более чем когда-либо зауважал словарный запас Ааза. Поверенный-изверг возмущенно ахнул.

– Да ты, я смотрю, рехнулся. Ты говоришь, что вложил деньги в эту… эту дырку в земле? Раньше я немного уважал твои мозги, приятель. Не иначе как здешнее солнце окончательно их иссушило.

– Я не рехнулся! – настаивал Ааз. – Это отличная сделка! Тебе нигде не найти ничего подобного!

– Нет, если только я не захочу помочь некоему мошеннику вывести из этого измерения несуществующие миллионы его покойного дядюшки! Пятьдесят тысяч! Стоит вспомнить о том, через что я прошел из-за хрустального шара, ты же знаешь Деплору. Она вырвет мне когти. Вот и все. Забудь об этом.

Бендикс вытащил из кармана небольшое устройство. Взглянув на крошечный плоский экран, он начал поворачивать его в разные стороны. Когда тот оказался на одном уровне с волнистой синей линией в небе, он потянулся к красной кнопке под экраном. Он явно собрался уходить. Похоже, продажа не состоится. Я с глубочайшим сочувствием посмотрел на Ааза.

Желтые глаза Ааза вспыхнули ярким пламенем. Он выпрямился, словно собирая внутренние силы, и протянул руку, упреждая возможные возражения Бендикса. После чего, как будто выковыривая изо рта ломом слова, выдавил из себя одно-единственное предложение:

– Мы… могли бы договориться о… скидке.

Меня как будто огрели обухом по голове. Я оторопел. На миг у меня даже перехватило дыхание. Ааз? Договориться о скидке? На сделке в несколько тысяч монет? Для кого-то кроме себя любимого? И это притом, что мы вечно напоминали ему давать чаевые официантам?

Бендикс был впечатлен ничуть не меньше моего друга. Его надбровные дуги поползи вверх, а сам он тихонько присвистнул.

– Смотрю, ты и вправду сильно этого хочешь, Ааз. В чем прикол? Изверги ничего не дают просто так.

Ааз махнул рукой:

– Это не просто так. Твои партнеры позавидуют твоему новому активу. Ты можешь поделиться с ними богатством – я же со своей стороны позабочусь о том, чтобы взамен ты получил скидку на свой собственный камень.

– О какой сумме мы говорим?

– Сколько старших партнеров в фирме? – вопросом на вопрос ответил Ааз.

Бендикс приподнял ладонь:

– Десять. Но мое имя стоит на бланке первым. Какую скидку ты готов предложить мне как самому старшему партнеру – и старому другу?

– Пять процентов, – моментально выпалил Ааз. Впрочем, по тому, как он это произнес, казалось, будто слова эти доставили ему не меньшую боль, нежели серьезная хирургическая операция. – Каждому. Если каждый приобретет камень той же стоимости, твой будет вдвое дешевле. Найди двадцать потенциальных клиентов, и тебе он обойдется бесплатно.

Бендикс пристально посмотрел на него:

– Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой.

– Точно такой же вариант мне предложил подрядчик. Я получил такую выгодную сделку, что перекладываю сэкономленные на тебе средства. Я все равно получаю свой навар, но меня больше интересует возможность поделиться выгодой. Как я уже сказал, такое бывает раз в жизни.

– В рекламной брошюре говорится иное. Через двести лет здесь будет двадцать таких пирамид.

Ааз обнял сородича за плечи и другой рукой нарисовал панораму.

– Да, но это будет рекламный образец. Самая высокая. Лучше всего оборудованная. Ты можешь выбрать части своей биографии, которые пожелаешь увидеть на боках камня. Подумай сам, приятель: твои самые успешные дела будут запечатлены так, как тебе хочется, чтобы они запомнились другим людям. Разве это сравнится с Обозрением Изврского Права, чья копия всего лишь будет сохранена где-то там на жестком диске? Нет, это будет навечно выставлено напоказ, и каждый сможет это прочесть. А как насчет других твоих подвигов, а? Когда мы были молодыми? Сколько красоток в том бунгало влюбились в тебя за те выходные? Согласись, это круто смотрелось бы на каменном фризе, что скажешь? – Ааз фамильярно ткнул Бендикса локтем под ребра. – Все это будет написано иероглифами – тебе не нужно говорить Деплоре, что они означают.

По лицу Бендикса начала распространяться та же мечтательность, что и у Ааза, когда Сэмуайз уговорил моего друга приобрести камень. Но он мгновенно стряхнул ее, и его надбровная дуга вновь опустилась. Он хмуро посмотрел на Ааза.

– Готов поспорить на каждый зуб в моей голове, ты не даешь мне той же скидки, какую получил сам.

– Я круглосуточно нахожусь на стройке, – прорычал Ааз. – Ты хочешь и здесь открыть свою контору? Мне казалось, у тебя полно дел.

– Нет, нет… но пообещай мне, что не заключишь ни с кем из моих партнеров сделку на тех же условиях, что и со мной. Я хочу, чтобы она была эксклюзивной, иначе сделка не состоится.

Ааз вскинул руки:

– Какие договоренности будут у тебя с твоими партнерами, меня не касается. Меня не волнует, сдерешь ты с них двойную плату или какую-то другую. Мне все равно, будут они платить тебе кроликами из зефира или нет, главное, чтобы Сэмуайз получал плату золотом. Я даже готов уступить тебе право самому подписывать с ними контракты, чтобы они никогда не имели никаких дел со мной. Теперь давай поговорим о конкретном месте…

К тому моменту, как Бендикс покинул Гордон, Ааз уже гордо выпячивал грудь. Крыло Бендикса Фриммиса Вистена Каца и «Ассоциатов» почти полностью заполнит третий уровень сверху. В соответствии со своим статусом Бендикс занял угловую гробницу с потрясающим видом на западные горы.

– Дела идут в гору, партнер, – сказал Ааз.

Глава 12

Я не знал своей силы.

Самсон

Но когда поджидавший верблюд вернул нас обратно в первую фазу строительства, оказалось, что вместо того, чтобы идти вверх, все пошло вниз. Работая локтями, мы проложили себе дорогу сквозь гудящую массу рабочих, столпившихся у северо-восточного угла пирамиды. Все что-то кричали. Я посмотрел туда, куда они указывали.

К моему ужасу, угловой камень размером с дом накренился. Часть его внешнего угла была погружена в песок и стремительно тонула. Вся конструкция выглядела шаткой и угрожающей. Плиты выше наклонной легко могли соскользнуть или треснуть. Часть рабочих-гордов в набедренных повязках бросились к массивному блоку. Другие поспешили к своим алтарям, чтобы призвать на помощь предков. Бесчисленные скарабеи откапывали фундамент, чтобы добраться до самого нижнего края. Из-под их ног петушиным хвостом летел песок. Как только тот стал виден, они устремились под него, волоча веревки и упряжь.

– Подняли! – тоненькими голосами пискнули жуки. – Подняли!

Блок перестал заваливаться. Я затаил дыхание, глядя, как рабочие слились в единую темную массу, толкая камень изо всех сил. Увы, хотя ряды скарабеев пополнялись постоянно, они были бессильны вернуть плиту в прежнее положение.

– Нет! – завизжала Бельтасар, громче всех остальных. Она парила в воздухе, крошечными ручонкам раздавая рабочим указания. – Укрепите угол! Первый дивизион, вниз до фундамента! Второй дивизион, на леса!

– И раз! И два! – Жуки образовали клинья, подталкивая камень вверх, на ширину ногтя за один раз.

– Молитесь усерднее! – крикнули горды. – Древние поднимут камень!

Мы нашли Сэмуайза посреди кучки надзирателей. Бес развернул папирусный свиток. Начальники бригад с пеной у рта спорили друг с другом о том, кто или что виновато в случившемся.

– Чем мы можем помочь? – спросил Ааз.

– Ничем, друзья мои, ничем, – сказал Сэмуайз, отмахиваясь от нас. – У нас все под контролем.

– Мне так не кажется, – прокомментировал Ааз.

– Я знаю, что со стороны может показаться иначе, – сказал Сэмуайз, – но в данной ситуации мы действуем правильно. Сначала мы совещаемся. Затем действуем. А теперь не могли бы вы оставить нас в покое? Эта задержка отбрасывает нас от графика работ на несколько часов!

К счастью, скарабеи не обращали внимания на гордов, бесов и других двуногих существ. Они заручились поддержкой иных работников. Летающий клин жуков унес упряжь в пески, где ждали верблюды. Жуки накинули на барашков пустыни ошейники и застегнули их.

– Все рабочие, быстро сюда! – взвизгнула Бельтасар. – Третий дивизион, нужно немедленно установить под ним подъемники, пока все это не обрушилось на нас! Готовы? Поднимаем!

Стараясь тянуть изо всех сил, верблюды поплыли прочь от пирамиды. Камень начал медленно подниматься. Стоя на передних лапках, несколько скарабеев задними конечностями закатили в образовавшуюся щель шестиконечные металлические шипы. Они уже собрались вставить их между наклонным камнем и фундаментом, когда большой камень упал. Строительные домкраты разлетелись в разные стороны.

Я услышал громкий залп. Под весом камня верблюдов выдернуло прямо из зыбучих песков и потащило вдоль пирса, где они наконец остановились, лежа на боку, совершенно оглушенные падением. Придя в себя, они встряхнулись и поднялись на четырех веслообразных ногах.

– Оказывается, у верблюдов есть ноги, – сказал Ааз, как будто сделал для себя открытие. Услышав его слова, пара верблюдов обменялась зловещими взглядами.

– Теперь нам придется его убить, – сказал первый верблюд.

– Не сейчас, – прошептал второй. – Все смотрят.

– Нет, нет, нет! – завизжала Бельтасар, отчаянно бегая взад-вперед. – Попробуйте еще раз! Всем вернуться на свои места!

Горды, скарабеи и верблюды заняли свои исходные позиции. Жуки принялись рыть подкоп. Мы с Аазом поспешили к парившей над ними бригадирше.

– Ты единственная, кто делает что-то полезное, – сказал Ааз. – Чем мы можем помочь?

– Ничем! – завизжала Бельтасар. – Извращенцы только мешают. Мы справимся сами! Все готовы?

Протест Ааза – Я ИЗВЕРГ! – утонул в тысяче голосов скарабеев.

– Готовы!

Верблюды отступили в песок, и их таинственные ноги исчезли в его глубинах. Они натянули на груди ремни и обернулись через плечо в ожидании команды. Скарабеи вернули домкраты на место. Еще больше жуков набилось под опасно накренившуюся плиту.

– О, ради Феникса, – сердито воскликнул Ааз. – Слепая летучая мышь и та бы сказала, что они делают только хуже!

– А что они, по-твоему, должны делать? – спросил я.

– Укреплять фундамент, – ответил Ааз. – Идея правильная, вот только они делают все неправильно.

Оценка Ааза была на редкость точной: тяжелый камень со скрипом продолжал сползать вниз.

– Молитесь усерднее! – крикнул надзиратель-горд своим рабочим.

– Идиоты, вы намерены и дальше стоять и глазеть, как все это обрушится? – крикнул Сэмуайзу Ааз. – Если не укрепить основание, прежде чем перекладывать плиты, в моих консультациях просто отпадет необходимость.

– Мы посоветуемся, следует ли полностью заменить угловую плиту, – сказал главный писец-горд, нахмурив брови и поглаживая подбородок. – Ясно, что она не хочет находиться там, где лежит.

– Но заказчик заплатил за то, чтобы он был именно там, – простонал Сэмуайз. – Ну почему все это должно случиться со мной? Как ты думаешь, что нам делать, Ааз?

Громкий скрежет заставил всех взглянуть вверх.

– Он вот-вот рухнет, – сказал я и бросился к Бельтасар. – Я сделаю все возможное, чтобы помочь, – предложил я. – Я компетентный маг. У меня огромный опыт. Я в точности буду следовать вашим указаниям.

Исполинские плиты застонали. Я испугался, что они в любой момент треснут. Я видел, что скарабейша колеблется, не зная, что ей предпочесть: нарушение правил или то, что пирамида, предмет их гордости, рухнет и все их труды пойдут прахом.

– Давайте я вам помогу, – снова предложил я.

– Пентюхи еще более бесполезны, чем извращенцы! Ты только будешь путаться под ногами.

Услышав, как угловая плита над наклонным камнем заскрежетала, рабочие-горды испуганно вскрикнули.

– Я подпишу отказ, – предложил я. – Вы можете возложить всю вину на меня. Вы даже можете оштрафовать меня, если хотите, за то, что я вмешался в ход работ.

Бельтасар мгновенно навострила уши и впилась в меня огромными бирюзовыми глазами.

– Хорошо! Сумеешь приподнять край камня, чтобы мы могли сунуть под него домкрат?

– Я постараюсь, – пообещал я и, закрыв глаза, сосредоточился.

Я представил тонкую желтую магическую линию, извивавшую под нашими ногами, и направлял ее поток в себя до тех пор, пока мои руки едва ли не чесались от наполнявшей их силы. Затем я представил свою руку под краем камня, то, как она осторожно приподнимает его.

Увы, тот даже не сдвинулся с места. Я открыл глаза. Плита оставалась там, где и была. Горды, ожидавшие, что бремя будет снято с их плеч, выглядели разочарованными. Бельтасар была в ярости. Она ткнула меня в грудь.

– Ой, больно! – возмутился я.

– Бесполезно! Я же сказала вам, что пентюхи бесполезны!

– Не мешай ему! – рыкнул Ааз. – Давай, малыш, подними его!

Я впитал из желтой силовой линии еще немного энергии. Я умел при помощи магии поднять себя и даже парочку друзей, но этот камень весил больше, чем весь персонал корпорации М.И.Ф., вместе взятый, да еще с гаком. Я чувствовал, что истекаю потом. Камень скрежетал о камень. От этого скрежета клацнули мои зубы.

– Уйди, уйди, пентюх! Прочь! – взвизгнула Бельтасар. – От тебя никакой пользы!

Я открыл глаза. Ааз стоял рядом с моим плечом, вместе со всем руководством стройки. Те истерически заламывали руки.

– Что мне делать, Ааз? Я не могу поднять камень.

– Не тяни его, – спокойно посоветовал Ааз. – Толкай. Представь, что ты поднимаешься от скального основания под камнем. Я дам тебе знать, когда ты его выровняешь. Давай же, малыш. У тебя получится.

Желтая силовая линия была недостаточно сильной. Следующая ближайшая была вздыбленной черной. Мне было страшно окунуться в нее. По сравнению с более тонкими линиями, что находились поблизости, это был разъяренный бык, а не дружелюбный пес. Но у меня не осталось выбора. Мне нужна была сила, много силы. Я потянулся к ней.

БАМС!

Я частенько задавался вопросом, каково это – получить удар молнией. Некоторые расы это обожали – например, мой приятель горгул Гас. Он любил во время самых ужасных гроз оставаться на улице, надеясь, что его наэлектризует этими ослепляющими ударами колоссальной энергии, которые вмиг испепелили бы любого пентюха. Именно это я живо представил себе, когда магическая сила черной линии, проникнув сквозь мои пальцы, прожгла себе путь сквозь мое тело. Я попытался отключить поток, но он оказался сильнее меня.

Сила с ревом ворвалась в меня, переполняя мои батареи, наполняя собой каждый дюйм моего тела. Я как будто втянул в себя всю силовую линию и сам стал ее частью. За всю свою жизнь я ни разу не использовал более мощный источник. Это объясняло, почему даже самый скромный горд свободно пользовался магией. В этом измерении ее было больше, чем еды или воды. Я надеялся, что в свое время поработал с достаточным количеством силовых линий, чтобы справиться и с этой. Я направил поток вниз, позволив ему увлечь за собой и мое сознание.

Мои чувства нащупали скальное основание. Оно оказалось не там, где я ожидал, прямо под пирамидой. Вместо этого гигантское сооружение покоилось на слое утрамбованного песка, толщиной более двадцати футов. Край этой песчаной подушки откололся, сильнее осыпаясь каждый раз, когда камни над ним сдвигались. Тогда я потянулся глубже, пока моя мысленная рука не коснулась чего-то действительно твердого. Магия подсказала мне, что это действительно скальное основание. На нем я и возвел столб магии и закачал в него как можно больше энергии из силовой линии, создав что-то вроде восходящей струи фонтана. Она достигла низа накренившегося камня и уперлась в него. Я ощутил, как он сдвинулся. Да! Вокруг меня раздались возгласы. И аплодисменты. Охи и ахи.

Мне на плечо легла чья-то рука.

– Послушай, малыш, это уже слишком.

Я открыл глаза и посмотрел на пирамиду. Вернее, туда, где она только что лежала. Передо мной не было ничего, кроме… большой квадратной тени. Я поднял глаза и… оторопел. Пирамида висела в воздухе на высоте примерно тридцати футов.

– Что? – ахнул я. – Э-э-э… это как?..

– Скажи, – обратилась ко мне Бельтасар гораздо более уважительно, нежели раньше, – ты не смог бы недолго подержать ее там?

– Осторожнее! – крикнул Сэмуайз, подбегая ко мне. – О, осторожнее, Скив Великолепный! Мне и в голову не могло прийти, что все, что о тебе говорят на Базаре, сущая правда. Я думал, ты просто платишь за рекламу. Мне никто никогда не говорил! Ты превзошел все мои ожидания, даже больше, чем репутация Ааза. Но будь осторожнее, заклинаю тебя! Не поцарапай резьбу!

– Не приставай к парню. Он работает! – рявкнул на беса Ааз, отволакивая его за шкирку назад. Было видно, что он взбешен.

Мои глаза отказывались верить в то, что я на самом деле сделал, но так оно и было! Я улыбнулся себе. Сколько лет я провел в ученичестве, пытаясь подбирать крошечные предметы. Сколько раз, будучи не уверен в собственных силах, едва не ронял людей! И вот теперь я жонглировал целым зданием – или, по крайней мере, его первыми тремя ярусами!

Стоило мне это подумать, как камни заерзали. Рабочие Бельтасар хором испустили пронзительный вопль. Сэмуайз заламывал руки.

Никакого жонглирования! – приказал я своему подсознанию и переключил мысли на тишину и покой. Так-то лучше. Я вытер рукавом лоб. Вокруг меня начала собираться толпа. Все таращились на повисшую в воздухе пирамиду.

– А может, просто оставить ее там? – спросил один из надзирателей-гордов с головой змеи. – Уж очень впечатляет.

– В этом случае нижняя грань потребует дополнительной обработки, – сказала главный писец, похожая на перепелку женщина с тремя перьями, растущими на макушке. – Нам придется получить пожелания собственников относительно того, какие надписи наносить на основание.

– Это изменит условия их контрактов, – пискнул Сэмуайз и, вытащив из кармана пикси, прошептал ему инструкции. Пикси юркнул обратно в карман. Я услышал слабые шорохи.

Удерживать пирамиду в воздухе было не так-то легко. Казалось, про меня все забыли. Никто не торопился хоть чем-то мне помочь. Консультации тянулись бесконечно, не давая Бельтасар и ее рабочим приступить к ремонту. Ааз продолжал говорить им о том, что пойдет не так, если они примут то или иное решение. Мои плечи уже начинали дрожать. При всем избытке магической энергии та по-прежнему проходила сквозь одного смертного мага-пентюха – то есть меня.

– Послушайте, братцы… – взмолился я.

– Погоди, малыш, – сказал Ааз, поднимая руку. – Сэмуайз, советую тебе добавить в смесь несколько крупных зерен. Мелкие частицы просто выветриваются. Их унесет во время следующей песчаной бури.

– Наши климатические чары предотвращают песчаные бури в этой местности, – довольно резко заявила местная гордесса-маг. – Похоже, вы слишком давно изучали продвинутую погодную магию?

– Послушай, сестрица, – с угрозой в голосе сказал Ааз, – я руководил куда более крупными проектами, чем этот, в измерениях, где основной валютой были вовсе не скорпионьи хвосты и пиво. В дополнение к магии тебе требуется физическая материя. Любой идиот, живущий в постройке более сложной, нежели наброшенное на палку одеяло, в состоянии это понять.

– Довольно, – заявила дама – главный писец. – Мой народ не будет работать с этим дикарем. Он не ценит нашу культуру.

– Культуру бесполезной траты времени? – спросил Ааз. – Любезные мои, любой офис во всех измерениях имеет ту же культуру, что и ваш. Тепловая смерть вселенной произойдет по причине бесконечных совещаний, а не инерции.

Теперь у меня уже задрожали руки.

– Ааз! – крикнул я. Тот мгновенно вышел из режима чтения лекции.

– Именно это я и имел в виду, – сказал он. – В вашем распоряжении есть высококлассный маг, который добровольно предлагает свои услуги, а вы впустую тратите его время! А ведь это входит в наши оплачиваемые часы, Сэмуайз.

– Неправда, в нашем соглашении этого нет!

– Покажи мне, где Скив это подписал, – возразил Ааз.

– Идиоты! – взвизгнула Бельтасар, отрываясь от группы. – Первый дивизион, приготовиться к укреплению фундамента! Второй дивизион, приготовиться к нанесению слоя герметика! Третий дивизион, наложить чары сдерживания!

– Готовы! – завопили скарабеи. – Вперед!

Миллионы скарабеев поднялись в воздух и разлетелись по огромной пустой площади, бросая вниз охапки чего-то похожего на тлеющую пыль. Там, где она касалась земли, тут же происходило возгорание. Я увидел, что не только ближайший ко мне угол обрушился под тяжестью здания, но и фундамент весь пошел трещинами, блестевшими, как раскаленная золотая проволока. Золото плавилось, и трещины быстро запечатывали сами себя. Следующий рой скарабеев сбросил черную пыль. Та покрыла свечение слоем тьмы. Третья бригада заполнила щель между основанием пирамиды и землей сетью крошечных волокон, похожих на паутину магии. Я ощутил, как формируется связь. Более того, мои пальцы слипались, как будто намазанные клеем. Я снова заставил себя открыть веки и моргнул.

– Молодец! Теперь она не сдвинется с места, пока не исчезнет все измерение. – Бельтасар издала еще один вопль. – Четвертый дивизион!

Никто не ответил.

– Четвертый дивизион! Эй, пентюх! Это ты!

– Кто, я? – Я недоуменно повернулся к ней. Бельтасар указала на меня крошечным кулачком. – Да, ты, Скив Великолепный, будь добр, опусти пирамиду. Бережно. Нежно. Осторожно!

Я медленно-медленно опустил дрожащие руки. Огромное квадратное основание опустилось вместе с ними до уровня моих глаз. Я мельком заметил испуганное лицо Сэмуайза и тотчас занервничал. Мне было страшно уронить пирамиду. Ведь это значило загубить работу сотен строителей. Я выбросил образ беса из головы и, закрыв глаза, сосредоточился. Если я смог поднять пирамиду, значит, смогу и благополучно поставить ее на место.

Мои руки дрожали, как трепещущие на ветру листья. Я услышал угрожающий рокот. Все вокруг застонали. Я поднатужился и напряг запястья. Мысленным взором я увидел, как слои камня опускаются на огромный квадрат песка. Чтобы убедиться, что это так, я приоткрыл глаза. Все верно. Я опустил пирамиду мягко, без единого стука.

– Молодец, малыш! – радостно крикнул Ааз.

Я усмехнулся.

Бельтасар с лету врезалась мне в плечо и, словно этакий летающий эквивалент Ааза, дружески стукнула меня кулачком.

– Молодец, молодец! – воскликнула она. – Мы проголосуем за то, чтобы сделать тебя почетным скарабеем! И, – великодушно добавила она, – не будет выписано никакого штрафа за присутствие на стройплощадке нелицензированного строителя! Тем не менее, – она повернулась к Сэмуайзу, – я требую наложить штраф за нарушение техники безопасности в строительной зоне.

– Как тебе это? – спросил я Ааза. Я все еще не пришел в себя после того, как в одиночку переместил целое здание.

Ааз криво усмехнулся:

– Напомни мне, чтобы я позвал тебя, если мне вдруг понадобится поменять шину.

– Поменять на что? – спросил я. Гордость не позволила мне спросить, что такое шина. Я бывал в Извре и видел повозки, на которых они там ездили. Но Ааз, похоже, все еще был сердит.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – воскликнул Сэмуайз, бросаясь ко мне, чтобы пожать мою руку. Я кивнул. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким измученным. – Неудивительно, что тебя называют Скив Великолепный! Я понятия не имел!

Меня распирало от гордости. Я, тот самый подмастерье, который не мог зажечь для Гаркина свечу или заставить перышко летать по воздуху, не облившись при этом потом! Я поднял целое здание и не расколол ни единого кирпича. Скарабеи и горды продолжали оглядываться на меня. Глифы летали взад и вперед по стройке, и все, кто их получал, тоже смотрели на меня. Я обеими руками потер затылок. Теперь, когда магическая сила утихла, я больше не гудел. Зато весь онемел.

– Извини, малыш, сначала я не понял, в какую переделку ты угодил, – сказал Ааз, дружески хлопнув меня по спине. – Я больше не прибегаю к столь веским аргументам. Обожаю играть адвоката девола против офисной политики.

Я был не против, если хотел немного поприкалываться. Ведь не я же уронил мяч, то есть пирамиду.

– Что стало причиной аварии?

– Не знаю. Этого не должно было случиться. – Ааз задумчиво почесал затылок. – Местная магия на первый взгляд довольно сильная. Множество силовых линий. Стольким проблемам просто неоткуда взяться. Этот фундамент должен был выдержать дюжину зданий такого размера до второго дня вечности. Интересно, у Диксена была такая же проблема? Ты, случайно, не знаешь? – спросил он Сэмуайза.

К моему облегчению, бес отвернул от меня свой восхищенный взгляд.

– Конечно, нет, Ааз! Насколько я знаю, у него вообще не было таких проблем, как у меня.

Ааза это не впечатлило.

– Ты не маг. Откуда ты можешь знать? Вдруг ему пришлось противодействовать чьему-то вмешательству или противостоять злым чарам?

Сэмуайз кипел возмущением.

– Я просто знаю! Он бы сказал… Ну, или пробормотал бы. Диксен не любитель говорить… По крайней мере, не со мной.

– Не понимаю, почему нет, – сухо заметил Ааз. – Хорошо, Скив, что ты скажешь? Заскочим к соседу и посмотрим, что да как, хорошо?

– Согласен, – откликнулся я. – Интересно заглянуть внутрь этого водяного шара.

– Пойдем, поймаем верблюда. – С этими словами Ааз зашагал к дорожке, ведущей к пирсу.

– Нет! – выкрикнул Сэмуайз, выпрыгнув перед нами. – Ты этого не сделаешь. Он ненавидит назойливость!

– Это не назойливость, – сказал Ааз, решительно отводя его в сторону. – Это визит вежливости, два мастера-мага, недавно прибывшие в город, приходят, чтобы отдать дань уважения главному местному боссу. Он, вероятно, уже задается вопросом, почему мы не сделали этого раньше. Что нам захватить в качестве подарка, ящик апельсинов или бутылку спиртного?

– Но зачем? – взвыл Сэмуайз, заламывая руки, и ускорил шаг, чтобы не отставать от нас. – Зачем беспокоить Диксена?

– Это никакое не беспокойство, – объяснил Ааз, начиная терять терпение. – Это вполне по-соседски, ведь мы намерены какое-то время здесь работать. Хочу спросить его, что он думает по поводу несчастных случаев, узнать, были ли у него проблемы, которые он не может объяснить.

– О нет, – воскликнул Сэмуайз. – Только не это! Зачем это вам нужно?

Ааз пристально посмотрел на беса:

– Чем больше ты убеждаешь меня не посещать Диксена, тем больше мне хочется это сделать. Ты вынуждаешь меня думать, что никогда не работал на него.

Сэмуайз вскинул руки в протестующем жесте:

– Неправда! Я работал. Он хороший парень, честный. Просто он ненавидит, я хочу сказать, ненавидит, когда его отвлекают. Мы расстались, будучи в хороших отношениях. Это одна из причин, почему я ушел. Его исследования были для него важнее, чем хорошие отношения с сотрудниками. – Бес потер задницу, и я, похоже, догадался, каким образом маг выражал свое недовольство тем, что его беспокоили во время его штудий. И мы решили поговорить с ним как можно скорее. – Я просто хочу уберечь вас от тех же ошибок.

– Ты нас предупредил, – сухо сказал Ааз. – Есть ли вокруг павильона охрана? Нам придется пробиваться сквозь лучи лазеров или противопехотные заговоры?

– Ничего. Однажды я предложил установить там стазис-бомбы, поскольку у него в офисе есть поистине ценные артефакты, но он не захотел заморачиваться. Но вокруг офиса Диксена и вправду нет необходимости в особых мерах безопасности.

– Это почему же? – спросил я.

– Диксен очень могущественный маг, – сказал Сэмуайз так, как будто это должно было быть мне очевидно. Восхваление героя, имевшее место несколько минут назад, ушло в прошлое. – С теми, кто его злит, он может сделать все, что угодно. Лично.

– Гм, а именно? – спросил я, взглянув на Ааза. Нам следовало подготовиться.

– О, обычные виды катастрофической магии: превращения, изгнания… смерть. Ну, вы понимаете. – Бес слегка замялся.

Мы с Аазом переглянулись. Лично я усомнился, что Сэмуайз был свидетелем той мести. Иногда иметь репутацию самого мощного, крутого, жестокого и подлого мага в городе было гораздо удобней, чем доказывать это делом. Мы оставили Сэмуайза с его протестами и позвали верблюда.

Глава 13

Забыть ли старую любовь?

Инспектор Жавер

Теперь, когда мы с Аазом прославились как люди, которые платили за услуги и даже оставляли чаевые – Ааз чуть менее щедрые, нежели я, – мы стали желанными клиентами местной транспортной сети.

– Мистер Скив! – воскликнула Трица, верблюдица с густой шерстью, напоминающей мех соболя, и трехдюймовыми ресницами. Она бочком подплыла к пирсу и кокетливо похлопала ресницами, глядя на нас. – Залезайте, залезайте наверх. Прекрасный день для поездки. Куда вы собрались?

– Сейчас не твоя очередь, Трица, – отрезал Мобор, толстый верблюд с пятнистой бежевой шерстью. Он выскочил перед ней и первым подгреб к моим ногам. – Это моя очередь задать этот вопрос. Куда вы желаете, чтобы я вас отвез? – осведомился он, поворачивая ко мне свою пегую морду.

Я не знал, кого из них выбрать. Оба были надежными, безопасными водителями и не пытались слишком нагло надуть меня в том, что касалось оплаты проезда. По крайней мере, так было до сих пор.

– Не следует брать первый или второй кэб, которые предлагают свои услуги, – сухо сказал Ааз, пока верблюды наперебой предлагали нам себя.

– Почему нет? – спросил я.

– Правила Викторианской эпохи, – сказал он.

– Что такое Викторианская эпоха? – спросил я.

– Скука, неудобная одежда, кошмарная еда, – ответил он и стал считать ожидавших нашего внимания верблюдов. – Две рогатки, двадцать палиц, ухвати такси за… у вас, ребята, есть пальцы на ногах, и вы не хотите, чтобы кто-то их видел? Забудьте. Балу, ты выиграл. – Он поманил молодого верблюда. – Ты надежный. Обещаешь не писать глифы во время вождения?

– Нет, сэр, нет! Не буду! – воскликнул Балу и виновато посмотрел вниз, туда, где были бы его передние ноги, не будь они спрятаны под песком. – Я остановлюсь, сэр. Поднимайтесь на борт.

– Не честно! – пожаловался Чибар, полностью бежевый верблюд.

– Он перескочил очередь! – запротестовала Трица.

– Его место в самом ее конце, – настаивал Обригаду, черный как смоль верблюд.

Мы с Аазом не стали обращать на них внимание и забрались между горбами Балу. Молодой верблюд, похоже, был чрезвычайно доволен собой. Он плавно отчалил от пристани. Остальные окружили его и принялись толкать. Он вздрагивал, как будто кто-то щипал его или пинал ногами под поверхностью песка. Мы с Аазом подпрыгивали между горбами.

– Эй! – возмутился я. Остальные верблюды устыдились и поспешно отступили.

– Куда вам нужно? – спросил Балу через плечо.

– В павильон Диксена, – сказал я. Внезапно верблюды остановились и уставились на нас.

– Вы действительно уверены в этом? – уточнил Мобор.

– Почему, черт возьми, нет? – удивился Ааз.

– Он беспощаден к непрошеным гостям, – сказала Трица, широко раскрыв от ужаса глаза. – Как, по-вашему, Мобор лишился большей части своих волос?

– Я же сказал тебе, это просто неудачная стрижка, – возразил пегий верблюд. – Она лжет, господа. Но она права насчет Диксена. Он ужасный горд.

– Ну, так как, Балу? – спросил Ааз. – Ты струсишь или отвезешь нас?

Молодой верблюд тяжело сглотнул.

– Если вы защитите меня, то я отвезу вас. Но за дополнительную плату, господа. Для определенных пунктов назначения требуется плата за риск.

– Плата за риск! – возмущенно проревел Ааз.

– Я заплачу вдвое больше обычного, – вмешался я. – Так ты отвезешь нас? Я хочу успеть туда до окончания рабочего дня.

– Очень хорошо, сэр, – вздохнул Балу и задумался. – Одну минутку. Я должен написать глиф жене, сказать ей, что люблю ее, если вдруг не вернусь.

– Не поверю, что все так плохо, – огрызнулся Ааз. Балу ничего не сказал, его передние ноги были закрыты песком. Через мгновение он бросился в зыбучие пески, держа курс прямо на восток через пустыню. Остальные верблюды печально попрощались с ним.

Я пожал плечами:

– Кто его знает.

В свое время мы встречали немало могущественных магов. Некоторые из них хотели нас убить, например Топор (который позже стал нашим близким другом)[9], некоторые на самом деле были безумны, как Иштван, а некоторым просто нравилось быть единственными в городе, у кого была реальная власть.

Мы углубились в самое сердце пустыни, и вскоре малоэтажный проект Сэмуайза исчез за песчаными дюнами. Вскоре вы не смогли бы различить ничего, кроме крошечных пятен летающих глифов и магического каркаса, который вздымался вверх из частично законченной пирамиды. Впереди на фоне солнца блестела белая пирамида Диксена. На нашем приземленном уровне она потрясала размерами и красотой, но с точки зрения мага ее полностью затмевал силуэт поменьше, парящий позади нее, в считаных ярдах над песками пустыни.

Да, водяной шар в засушливом измерении – это явные понты, но он действительно впечатлял.

Мы с Аазом обменялись предположениями на тот счет, какую силовую структуру Диксен использовал, чтобы поддерживать его сферическую форму, и были ли у него проблемы с испарением или нет. Я с нетерпением ждал дружеской беседы с Диксеном. Я искренне восхищался его воображением.

Мы смогли приблизиться к основанию пирамиды на расстояние десятка ярдов. Полуденное солнце сердито смотрело на нас из наклонной белой стены. Я был вынужден подбросить лист магии, чтобы нас не зажарило на отраженном зное. Балу обогнул квадратный фундамент и двинулся к мерцающему офисному зданию, похожему на гигантский хрустальный шар.

Я хорошенько осмотрелся. Сэмуайз был прав. Я не заметил никаких мер безопасности, даже силовых линий, проложенных для того, чтобы предотвратить вторжение незваных гостей. Диксен явно не видел причин заселять свою удаленную крепость армией стражей, как то делал Сэмуайз. Я ощутил укол зависти. Как же здорово иметь репутацию, которая сама по себе способна отпугивать злоумышленников без того, что я считал минимальной реальной защитой! Я так и сказал Аазу.

– Пока не сбрасывай его со счетов, малыш, – сказал Ааз, разглядывая обе постройки еще более критическим взглядом, нежели я. Лично меня это слегка раздражало, но, когда дело касалось разумной подозрительности, я не имел ничего против Ааза. Он не раз спасал меня, предполагая о других людях самое худшее. Мне было неприятно думать, что я наивен, но я был честен сам с собой: по сравнению с Аазом я был наивен. Хотя лично для меня никогда не было проблемой думать о людях лучше, нежели они есть на самом деле.

Диксен был настолько безразличен к возможному вторжению, что наш верблюд сумел проскользнуть прямо под колеблющуюся сферу.

– Как мы попадем внутрь? – спросил я.

– Это вода, – сказал Ааз. – Мы поплывем.

Чтобы успокоить Балу, Ааз протянул руки и притворился, будто черпает энергию из одной из силовых линий, пролегавших под слоем песка. Я сидел, наблюдая за ним, хотя именно я впитал в себя некое количество доступной магии и поднял нас прямо со спины верблюда.

– Жди нас! – крикнул Ааз Балу. Верблюд нервно кивнул нам, и песок перед его грудью заклубился. Он снова что-то писал своей жене.

– Буль-буль! – воскликнул я, когда моя голова прошла сквозь водную преграду. Ааз улыбнулся мне, выпуская сквозь зубы пузыри воздуха. В отличие от него я не обращал внимания на то, как высоко мы поднимаемся. Внешняя оболочка сферы была более восьми футов толщиной. Как только я был полностью окружен водой, я оттолкнулся обеими ногами, отчаянно пытаясь дотянуться до воздуха.

Мои легкие горели. Я надул щеки, из последних сил пытаясь задержать дыхание. В поле зрения возник твердый бортик, опирающийся на внутреннюю поверхность. Я подплыл к нему, ухватился за край и подтянулся. После чего лег на спину, жадно хватая ртом воздух.

– Добрый день, – сказала юная гордесса. Она сидела, скрестив ноги, на полу, который, как я теперь заметил, образовывал широкое кольцо вокруг низа пузыря с водой. Складка ее льняной юбки была натянута на колени, образуя ровную платформу. На юбке лежал лист папируса с дюжиной символов. Кончик пера в ее руке был черным от чернил, как будто я прервал ее работу. – Вам чем-то помочь?

– Привет, детка, – сказал Ааз с приторной ухмылкой. – Мы хотели бы видеть твоего босса.

Секретарша пристально посмотрела на него:

– У вас назначена деловая встреча?

Оправившись после того, как едва не утонул, я понял, что по пентским меркам она очень даже хорошенькая – вытянутое лицо с большими темными глазами и высокими скулами. На голове была обычная накидка, но я заметил, что посередине темени имелось отверстие, куда вставлялись три высоких пера, вроде того, что было у нее в руке. Остальные волосы свисали длинными прядями черного пуха. За ее спиной на пьедесталах сидела пара крупных песочного цвета кошек и хлопала лапами по стоячим перьям. Похоже, это ее раздражало, но она не прогоняла их и даже не ругала.

Хотя стульев не было, остальная часть офиса выглядела очень даже современно, куда более современно, нежели офис Банни в штаб-квартире корпорации М. И. Ф. На низком столике позади нее стоял компьютер, философское устройство, с которым я познакомился еще в Коболе. Три ряда клавиш были помечены иероглифами. Крышки резных сундуков были откинуты, открывая взору рулоны папирусов с цветными этикетками, приклеенными к их верхнему краю. С того места, где я сидел, я попытался прочесть глифы на ярлыках, но, увы, до них было слишком далеко. Колючий взгляд секретарши напомнил мне, что я подглядываю. Я улыбнулся ей.

– Мы новички в городе, – пояснил я. – Приезжие маги. Это Ааз, а меня зовут Скив. Мы решили нанести Диксену визит вежливости и чуть ближе с ним познакомиться. Мы пробудем здесь месяц или около того.

Секретарша просияла улыбкой.

– Это хорошие известия! – сказала она. – Он от всего сердца будет рад вас видеть.

– Знаешь ли, детка, – сказал Ааз. – Это не совсем то, что мы слышали.

– О нет, он обожает разговаривать с другими магами.

Одна из кошек смахнула все три пера на глаза девушки. Она подняла руку, чтобы выпрямить их, и кошка с возмущенным мяуканьем отпрянула.

– Ах, прости меня! – воскликнула она, поворачиваясь, чтобы поклониться животному. Она сложила руки и, закрыв глаза, нараспев произнесла фразу, которую я не мог понять, но которая звучала по древнеэгидски. Некоторые горды на стройке на этом языке приносили извинения своим предкам.

– Не проще ли их просто прогнать? – спросил я. Девушка бросила на меня возмущенный взгляд.

– Но ведь это же священные кошки! Я не могу этого сделать. Им нельзя приказывать. Они должны делать то, что велит им божественное вдохновение.

– Должно быть, ей просто нравятся неудобства, – сказал Ааз. – Лишь бы не работать. Какой у твоего босса сегодня график, киска? У него найдется для нас пара минут?

– Я выясню. Моего работодателя не принято прерывать посреди дня, но я не сомневаюсь, что он будет рад познакомиться с вами как с собратьями по магическим искусствам. – Она отложила письмо, которое писала, и взяла с края стола, рядом с компьютером, свиток. – Хм, – сказала она, разворачивая его. – Похоже, он закончил полдник и медитацию. И в течение следующего часа будет читать древние тексты.

– Насколько древние? – спросил Ааз. – Написанные тысячелетие назад или на прошлой неделе?

– О, очень древние, – серьезно заверила его девушка. – Но в данных обстоятельствах отвлечь его вполне простительно, а за время ожидания тексты станут еще более древними. Для меня было бы великой честью помочь вам троим встретиться. Мой работодатель будет рад вашему визиту. – Она воздела глаза к небу и протянула руки ладонями вверх. – О великий Диксен, вместилище безграничной мудрости… – нараспев сказала она.

– Похоже, Сэмуайз ошибся, – сказал мне Ааз. – Он утверждал, что Диксен не будет останавливаться ради посетителей. Мне этот парень кажется разумным.

– …Творец чудес, возлюбленный сын Мол-Де и Омфалоса, брат… Ты сказал Сэмуайз? – спросила девушка, прерывая заклинание.

– Да, – сказал Ааз. – Мы работаем с ним над большим проектом через дорогу. – Он неопределенно махнул в сторону запада. Сквозь водную стену недостроенное здание казалось размытым пятном. Девушка резко встала, уронив при этом священных кошек и свои рукописи.

– Я глубоко извиняюсь перед вами, уважаемые джентльмены, но вынуждена попросить вас уйти.

– А как насчет встречи с Диксеном? – спросил я.

Щеки девушки вспыхнули.

– Он недоступен. Мне очень жаль, но к магу никого не пускают.

– Никого? Неужели?

– Никого, – решительно сказала девушка. – Ни за что, никак. – Она указала на мерцающий пол, сквозь который мы приплыли. – Пожалуйста, уходите и больше не возвращайтесь.

Мы с Аазом пожали плечами. Нет так нет. Мы не собирались настаивать. Насколько мы могли судить, у Диксена все шло гладко. Но Ааз не собирался уходить так, будто его прогнали.

– Я всегда вижу, когда парень по-настоящему занят, – сказал Ааз. – Передай ему, если он перестанет дуться, мы с радостью угостим его выпивкой. До скорого, детка.

Теперь с гордым видом выходим.

Как только Ааз ступил на край офисного этажа, я протянул под его ногами небольшую магическую платформу, чтобы элегантно опустить его сквозь внешнюю оболочку здания. Как назло, в этот момент в воде промелькнуло что-то крупное. Увы, промелькнуло слишком быстро, чтобы я успел разглядеть нечто большее, нежели обтекаемую форму. От неожиданности я на миг отвлекся от чар. Ааз полетел ногами вперед и, со злостью взглянув на меня, скрылся из виду. Девушка музыкально рассмеялась. Я покраснел, надеясь, что Ааз ее не слышит.

– Извини, – пробормотал я, ныряя за своим партнером. Мне вдогонку прозвучал ее смех.

Глава 14

То, что хорошо в теории, не обязательно работает на практике.

Т. Лысенко

– Я сказал, извини, – попытался я оправдаться в очередной раз. Ааз сердито зыркнул на меня и вновь сунул нос в кружку с пивом размером с ведро.

– Твое «извини» не очистит мои уши от воды, – буркнул он.

– Да ладно тебе, Ааз, – сказала Тананда, придвигаясь к нему ближе по деревянной скамье в нашем новом любимом баре на Базаре-на-Деве под названием «Все Фигня». – Он просто немного растерялся, вот и все. С кем не бывало?

Хотя большинство сидевших за столом не были магами, все дружно кивнули. Что поделаешь? Ошибки есть ошибки.

– Я уверен, босс не хотел доставить вам неудобства, – сказал Гвидо как можно невозмутимее. Сидевший рядом с ним Нунцио кивнул. Горгул Гас, у которого в тот вечер не было дежурства в таверне «Золотой полумесяц», помахал чашей расплавленной лавы. Банни и Тананда поддакнули.

– Не самый лучший момент для enchantus interruptus, – сказал Ааз, насупив брови. – Мы пытались убедить секретаршу, что мы великие маги и к нам следует относиться серьезно, несмотря на нашу связь с бывшим сотрудником, который оставил после себя плохое впечатление, а в итоге повели себя как пара комиков из водевиля.

– Где это? – вырвалось у меня. Ааз еще злее зыркнул на меня. – Извини! Я что-то увидел в воде.

– Это был я, – прорычал Ааз. – Там не было ничего. Это, должно быть, простая игра света. Тебе следовало сосредоточиться на заклинании. Я рухнул с небес, как камень. Балу лишь потому не рассмеялся, когда я свалился ему на спину, что ему было страшно там оказаться.

В отличие от Ааза, я выплыл из гигантского пузыря, как снежинка, из-за чего Ааз все еще был зол на меня. В тот вечер я предложил купить ему пива, чтобы ублажить моего рассерженного друга. Это было его третье ведро. Я выпил свой единственный бокал вина. После такого безумного дня тот был весьма кстати.

– Как там твоя матушка? – спросил я, чтобы отвлечь от себя внимание присутствующих и перевести разговор на другую тему.

– У нее все в порядке, – сказала Банни. Мне показалось, что при этом она слегка замялась.

– То есть дома у вас все в порядке? – не унимался я.

– Ну да. – Она села прямо и прислонилась спиной к стене. Что-то еще ее беспокоило, но она отражала любые мои попытки выудить из нее правду. Ладно. Может, позже она признается сама. Но Банни улыбнулась мне: – А как там дела у вас в Эгиде?

После трех ведер пива Ааз наконец слегка захмелел.

– Да так, просто немного чудес, чтобы удивить местных, – небрежно заметил он. – Сегодня часть фундамента развалилась.

Брови Банни поползли вверх:

– Это плохо. Как я понимаю, это означает задержку строительства?

– Только не тогда, когда там находимся мы, – заявил Ааз, расплывшись в улыбке от уха до уха. – Сэмуайз был прав, пригласив нас к себе.

– И что ты сделал?

– Это был не я – это был Скив. – Ааз с такой силой хлопнул меня по спине своей мощной ладонью, что я едва не упал лицом вниз в свое вино. – Отродясь не видывал, чтобы пентюх так ловко орудовал магией. Скив в одиночку поднял эту проклятую пирамиду!

– Это ж надо! – взвизгнула Банни. – Вот здорово!

Она перегнулась через стол и чмокнула меня в щеку. Я тут же наполнился гордостью за себя.

– Мои поздравления, – сказал Гвидо. – Это был великий подвиг.

– Поистине исторический, – согласился Нунцио. Их слова были полны одобрения, но лица говорили иное. Они были не на шутку встревожены.

Стоило мне подумать об этом, как я понял, что тоже встревожен. Это было совершенно не в духе Ааза: мой друг всегда был не прочь добавить в любой рассказ некоторую толику самовозвеличивания. Вместо этого он пустился в подробное повествование о том, что, когда руководство проекта увязло в бюрократии, я устроил невиданный ранее мастер-класс магического искусства. Я был потрясен. Внезапно я понял, что все смотрят на меня.

– Подумаешь! – сконфуженно пробормотал я в свой бокал, не решаясь встретить восхищенные взгляды коллег.

– Хорошая была работа, – сказал Ааз и, взяв у официантки еще одно ведро, поднял его. – Твое здоровье, партнер.

С этими словами он сделал большой глоток и тотчас выплюнул его на всех сидящих за столом. Я отпрянул назад, вытирая с лица ядовитую жидкость.

– Что за чертовщина? – проревел Ааз. – На вкус настоящий аммиак!

Барменша испуганно бросилась к нему.

– О, мистер Ааз, извините! – воскликнула она. – Я взяла не то ведро! Это вода для мытья полов.

– Я знаю, что здешнее пиво довольно-таки слабенькое, но неужели ты думала, что я не замечу разницы?

– Я не хотела, – пролепетала официантка, промокнув всех нас краем фартука.

Тананда постаралась сдержать улыбку, что, однако, стоило ей немалых усилий. Когда же Ааз сердито зыркнул на всех нас, она и Банни поспешили изобразить невинность.

– Не повезло, Ааз, – сказал Гвидо. – Признай, это ведь честная ошибка.

– Эти ошибки уже сидят у меня в печенках! – прорычал Ааз. Барменша вернулась с менеджером зала по имени Луканци.

– Мистер Ааз, вы даже не представляете себе, как нам жаль, – сказал он, заламывая руки. – Мы ценим, что вы наши гости. Мы гордимся тем, что люди из корпорации М.И.Ф. регулярно посещают наше заведение.

– То есть ты даже готов нас угостить? – кисло спросил Ааз. – Как насчет очередной кружки пива для всех?

– Только, чур, за твой счет, Ааз, – сказал Луканци. В том, что касалось компенсации клиентам, деволы были ничуть не лучше извергов.

– А как насчет вон тех женщин? Они все нарядились, чтобы прийти в этот свинарник, и в итоге их разукрасили грязной водой от мытья полов! Чего только стоят пятна на их вечерних платьях.

Луканци взглянул на Тананду и Банни. В принципе мне ничего не стоило убрать грязь с помощью магии, и Луканци отлично знал это, но для Ааза и менеджера это был азарт поединка. Тананда небрежно вытащила из ножен длинный нож и теперь чистила им ногти. Банни неким чудом выглядела одновременно невинной и грозной – комбинация, которой лично мне не добиться даже за миллион лет.

– Ну, хорошо, – начал Луканци.

– А как насчет моих друзей? – Ааз взмахом руки указал на остальных.

– Минуточку! Уж не хочешь ли ты сказать, что стирка этих дешевых костюмов равна по стоимости пинте моего лучшего пива!

Гвидо встал и посмотрел на девола с высоты, по крайней мере, на фут выше его роста.

– Чей это костюм ты называешь дешевым? – спросил он.

Луканци слабо улыбнулся.

– Ничей, мой добрый сэр, – сказал он. – Ну, хорошо, хорошо. Карнита, напитки на стол! По кружке за наш счет, но не более того. – Он свирепо посмотрел на Ааза. Тот с ухмылкой сел. Он получил то, что хотел. И тут я вспомнил, что это была его очередь платить за пиво. Этот прохиндей умудрился получить свое ведро, не заплатив за него ни гроша.

– Круто ты их уделал! – заметил Нунцио. Ааз принял похвалу и свежее пенистое ведро от сконфуженной официантки.

– Учитесь, как надо разруливать ситуацию, – сказал он, делая большой глоток.

– А как обстоят дела с твоим другим проектом? – спросила Тананда, лениво глядя на меня из-под ресниц. Я покачал головой.

– Я слишком занят, чтобы знакомиться с девушками на работе, – тихо сказал я. Я стеснялся признаться, что у меня нет подружки, но Танда спросила меня и заслужила честный ответ. – Я хочу сказать, что видел несколько хорошеньких девушек в Эгиде, но мы слишком заняты беготней, разрешая кризисные ситуации. Я также сопровождаю Ааза, когда тот приводит клиента, чтобы продать ему камень. У меня не получается провести с кем-нибудь у кулера с водой больше пары минут.

– Дай себе шанс, – посоветовала Танда. – Тебе не нужно сразу искать единственную и неповторимую. Пусть для начала это будет та, с кем тебе просто весело, с кем можно приятно провести время за бокалом вина или чашкой кофе.

– Я стесняюсь даже просто пригласить девушку на свидание. Никогда не могу угадать нужный момент. Наверно, я подхожу к этому слишком серьезно.

– Чем больше ты будешь практиковаться, тем меньше будешь стесняться, – добавила Банни. – Всевышний тому свидетель, я слышала десяток совершенно дебильных фраз, но в основном от парней, которые считают, что достаточно поманить девушку пальцем и она все ради него бросит и повиснет у него на шее. Нас больше интересуют такие парни, как ты. – Она придирчиво оглядела меня с ног до головы – тем же взглядом, как и тогда, когда впервые пришла в корпорацию М.И.Ф., наряженная как портновский манекен и с таким количеством макияжа на лице, что хоть открывай собственную линию косметики. Я моментально почувствовал себя неловко.

– Что я должен сказать?

– Что-то, что звучит естественно, – ответила Банни. – Что-то искреннее о том, что привлекло тебя настолько, что ты осмелился заговорить с этой девушкой.

– Только не слушай советов от других парней, – сказала стройная деволка за соседним столиком, повернувшись ко мне и ткнув меня в грудь заостренным ногтем. – Простите, что подслушала, но парни подскажут тебе самые худшие из возможных фраз, чтобы по сравнению с тобой выглядеть героями.

– Знаешь, ты права, – сказала Тананда. – Порой у меня уши вянут, когда я слышу некоторые их реплики! Вряд ли они придумали их сами, потому что они бы точно умерли от стыда, если бы задумались над тем, что говорят.

– У мужчин нет стыда, детка, – сказала крупная женщина в платье, которое отчаянно пыталось удержаться и не лопнуть на ее пышной груди. – Они все хотят только одного. – Она пожала плечами, и ее прелести колыхнулись из стороны в сторону.

– Вот уж не думал, что это так очевидно, – сказал тощий кавалер, сидевший с ней за двухместным столиком.

– Ты шутишь? – засмеялась женщина. Ее тощий партнер засмеялся вместе с ней. Я догадался, что это их старая взаимная шутка. Увы, лично я не умел шутить с женщиной, которая была мне интересна. Какая-то часть меня жаждала такой близости, но я понятия не имел, как ее достичь. Я открыл рот, чтобы спросить.

– Что тут у вас? – осведомился Гас, вопросительно переводя взгляд с одной женщины на другую. – Почему ты спрашиваешь, Скив?

Я поспешил захлопнуть рот на замок.

– Он пишет книгу, – внезапно сказал Нунцио. Я был безмерно благодарен ему, потому что все, что мне было нужно, – это обойти Базар, и я не думал, что смогу заполучить девушку без посторонней помощи. Я знал: он настоящий друг, потому что готов был солгать ради меня.

– Книга о свиданиях, написанная тобой? Эй, это был бы бестселлер! – весело заявил горгул. – И не забудь упомянуть, что на первое свидание надо принести девушке подарок. Это делает ее куда более восприимчивой к маленькой фразе «Кто твой папик?». – Он хитро подмигнул мне.

Я нахмурился.

– Разве с ее родителями не стоит знакомиться позже, когда отношения станут более серьезными? – спросил я.

Гас запрокинул голову и расхохотался. Ааз незаметно ткнул меня кончиком когтя в бок и слегка покачал головой. Я почувствовал, что заливаюсь краской.

– Вот это будет смех, как думаешь? – спросил Гас, хлопнув себя по колену. – Скив, ты продашь миллионы экземпляров!

– Так какой подарок ты рекомендуешь? – спросил я.

– Ты собираешься это записать? – нетерпеливо спросил Гас. – Тебе не на чем писать.

– Я могу спросить тебя попозже, когда у меня будет лист бумаги, – сказал я. – А сейчас я просто накапливаю идеи.

Серый лоб Гаса собрался морщинами, затем снова разгладился.

– Я обычно дарю девушке, которая мне нравится, какую-нибудь мелочь, например баллончик с красивой аэрозольной краской, – сказал он. – Если знать ее любимый цвет, она останется довольна. Она будет думать о тебе каждый раз, когда будет наносить на себя свое личное граффити.

– Аэрозольная краска? – спросил Гвидо. – Это только для девушек с каменной кожей.

– С кем, по-твоему, я встречался, прежде чем познакомился со своей женушкой? – озадаченно спросил Гас. – Каменная кожа – это главное, что меня заводит. Прекрасный, холодный мраморный цвет лица – вот что мне всегда нравится в женщинах.

– О, некоторые из нас любят аэрозольную краску, – сказала Тананда и игриво поежилась, отчего все сидевшие за столом мужчины посмотрели на нее с восхищением. – Это так щекотно!

– Духи – слишком интимный подарок, – согласилась Банни. – Но если подарить ей что-нибудь, имеющее отношение к твоему хобби, это может стать хорошим мостиком для ваших отношений. Она также узнает о тебе чуть больше…

– Никогда, – сказала деволка, тыча пальцем прямо мне в нос, – никогда не дари девушке нижнее белье раньше третьего свидания. А еще лучше, не раньше шестого. Это подарок тебе, а не ей.

– Да я бы никогда… – возразил было я.

– Можно подарить конфеты, – сказала официантка, сгибая колени, чтобы поставить край подноса на стол.

– Что-то, что ты ешь сам, – с улыбкой сказала Тананда. – Только не из корзины специальных предложений в ближайшем супермаркете.

– Они скряги, каких поискать, – согласилась деволка по имени Фелина. – Иногда они даже забывают снять ценник.

Танда, Банни и Фелина начали живо и подробно обсуждать подарки, которые они получали от потенциальных женихов, и большинство из них были в той или иной мере неприемлемы. В том, что касалось прекрасного пола, я никогда не осознавал всю глубину своего невежества. Барышни, нисколько не стесняясь, обсуждали недостатки своих бывших кавалеров, и это притом, что их слушало несколько мужчин.

– Один из людей дяди Брюса подарил мне патронташ, – вздохнула Банни. – Правда, калибр не подошел к моему арбалету. Я знала, что между нами ничего не будет. Потому что это не было знаком внимания. Он лишь закидывал удочку, чтобы стать ближе к моему дяде. Я сказала, что если уж он так заинтересован в нем, то должен принести подарок самому дяде Брюсу. Это заставило его замолчать. – Она гордо вздернула свой курносый носик.

– Эй, мисс Банни, если вы не простите нам наши слабости, у мужчин просто нет шансов, – возразил Нунцио. – Вся сила на вашей стороне.

– И мы хотим, чтобы так было и дальше, – сказала она с милой улыбкой.

– А как завязать разговор, если тебе нечего сказать? – спросил я.

– Попроси о помощи или предложи помощь, – живо откликнулась Фелина. – Если ты новичок в городе, спроси, где можно поесть, а затем попроси показать тебе дорогу до харчевни. Угости. Заплати за себя и за нее. Чтобы не выглядеть жмотом. Если ты ей понравишься, она сама угостит тебя в другой раз.

– Скив – не жмот, – возразила Банни. – Он парень щедрый. Правда, Скив?

– Я… э-э-э…

– А как насчет того ублюдка, который продинамил меня, хотя сам растрезвонил всем, что пригласил меня на свидание? – спросила барменша, подходя, чтобы поставить нам на стол полные кружки. – Ты бы никогда не продинамил девушку, заставив ее ждать на улице, особенно в плохом районе, не так ли?

– Нет-нет, никогда! Он пришел бы к ней, – заявила Тананда, не давая мне даже открыть рта.

– А последний скунс, с которым я встречалась, – сказала Фелина, доверительно наклоняясь ближе, – начал встречаться на стороне с другой девушкой. Как будто я не узнала бы об этом! Ты бы не стал так поступать с девушкой, правда, Скив?

– Э-э-э… наверное, нет…

– Разумеется, нет, – сказала Тананда. – Хорошо это или плохо, но Скив один из самых честных парней, которых я знаю.

– Честность не всегда хороша, – возразила здоровенная деволка. – Кому, по большому счету, так уж необходимо знать, почему ваши бедра выглядят большими? Но ты непременно напиши в своей книге про такт. В половине случаев тактичность приносит больше очков, чем честность. Но если ты не принципиально честен, ты уже проиграл, парень. Ты видишь разницу?

– Э-э-э…

Вместо того чтобы открыть рот, я стал искать, на чем записать. К нам присоединились и другие женщины сидевшие за барной стойкой.

– Открывай двери. Помоги поднять по лестнице тяжелый пакет. Но если мы говорим «нет», это значит «нет». Не форсируй тему. Это оскорбительно. Наша магия так же хороша, как и ваша.

– Окажи ей маленькую услугу и не требуй ничего взамен.

– Не торопись! Доверие требует времени.

– Возможно, она ищет того же, что и ты, но пусть она скажет сама.

– Просто будь мил и внимателен. Это значит куда больше, чем все подарки в мире, вместе взятые.

Вскоре у меня имелась сотня предложений для моей воображаемой книги. Я выслушал столько информации и мнений, что, пожалуй, мне и впрямь стоило подумать о ее написании. С другой стороны, было как-то неловко слушать их треп, когда они отпускали нелестные замечания в адрес своих незадачливых кавалеров. При мысли о том, что я принадлежу к их числу, мне сделалось не по себе. Согласен, я допустил, по крайней мере, несколько из тех ошибок, которые они обсуждали. Мое самое большое свидание, с Кассандрой, по-прежнему было затянуто в моей голове сплошным туманом. Я, как ни силился, не мог его вспомнить. По крайней мере, я не был жмотом. На самом деле, я был дико расточителен, судя по задолженности на моей кредитной карточке. И хотя мои знаки внимания зашли чуть дальше, нежели если бы я был трезв, я бы не назвал их совершенно нежеланными, если судить по записке, которую она оставила на моем зеркале губной помадой.

– Ну как, узнал что-то для себя полезное? – спросила Банни, когда в разговоре наступило затишье.

– Нет, – признался я. – Наоборот, запутался еще больше.

Банни улыбнулась:

– Ничего, со временем поймешь. Обязательно. Отношения между мужчинами и женщинами столь же естественны, как у птичек и пчелок. Иначе откуда бы взялось так много людей?

У меня не нашлось на это ответа. Я сунул нос в чашу с вином, чтобы подумать. Почему Ааз не вставил свои два медяка? Он всегда был любитель раздавать советы.

Оглядевшись по сторонам, я заметил его рядом с барной стойкой. Ааз и хозяин таверны о чем-то тихо разговаривали друг с другом. Сначала я подумал, что о несчастном случае, но нет. Это больше походило на дружескую беседу. Ааз улыбался от уха до уха. Он вытащил из кармана контракт и указал на разные пункты. Пока я выслушивал советы по поводу свиданий, этот прохиндей сумел убедить девола приобрести камень, чего отродясь не бывало.

Луканци записал информацию на салфетке и сунул ее в карман фартука. Ааз перехватил мой взгляд и показал мне большой палец. Еще один потенциальный клиент. Никаких сомнений: Ааз умел продать что угодно. Он был кровно заинтересован в продажах. Не успел я и глазом моргнуть, как он продал бы все миллионы плит, чем обеспечил себе имя на вершине второй фазы. Что и говорить, я был впечатлен.

– Псст! Эй, босс!

Глава 15

Делайте то, что я говорю, а не то, что я делаю.

Б. Франклин

Меня выдернули из задумчивости. По бокам от меня стояли Гвидо и Нунцио. По моему кивку они сели на скамейку по обе стороны от меня. Я быстро взглянул на остальных. Они все еще горячо обсуждали правильное поведение на свиданиях.

– Что такое, ребята? – спросил я.

– У тебя есть что-нибудь новенькое по поводу того, что мы обсуждали при нашей последней встрече? – спросил Гвидо, кивком указав на Ааза.

Я покачал головой:

– Ничего конкретного. Если его что-то и беспокоит, это никак не желудок, и он не выказывает никаких признаков слабости. Сегодня он поднялся и спустился по обеим пирамидам раз пять или шесть по каждой, не говоря уже о том, что проплыл через плавучее офисное здание.

– Не похоже, чтобы ему нездоровилось, – согласился Нунцио. – На мой взгляд, он здоров как бык.

– Мисс Банни тут кое-что проверила через Байтину, – прошептал Гвидо, стараясь не шевелить губами. – Она спросила про доктора Уэбба, но тот не получал никаких вопросов ни от кого, кто был бы похож на Ааза, даже если тот использовал псевдоним.

Я кивнул. Доктор Уэбб был доктором медицины из Октару, который бесплатно распространял общую медицинскую информацию. Ааз не стал бы платить за совет, если мог получить его бесплатно.

– Возможно, он беспокоится не о своем здоровье, – сказал я. – Вдруг какой-нибудь пророк предсказал ему гибель. Например, несчастный случай со смертельным исходом или что-то в этом роде? У нас на стройке такое случалось сплошь и рядом.

– За ним нужен глаз да глаз, – посоветовал Гвидо. – Мы тоже будем держать ухо востро. Хотя, в отличие от тебя, Ааз не самый мой любимый человек в мире, он по-прежнему партнер и надежный сообщник. Я помогу защитить его, если это будет в моих силах.

– Не возражаю, – согласился Нунцио.

– Эй, о чем вы, милые дамы, беседуете? – спросил Ааз, возвращаясь к нам. Но вместо того, чтобы сесть за наш столик, устроился рядом с Фелиной.

– О различиях между мужчинами и женщинами, – ответила та.

– И в чем они состоят? – поинтересовался Ааз. – Что-нибудь особенное, что мне следовало бы знать?

– Если ты не знаешь своего возраста, ты никогда этого не узнаешь! – крикнула полная женщина. Остальные посетители бара засмеялись.

– Я всегда готов выслушать наставления от такой умной леди, как эта, – сказал Ааз, ухмыляясь. – Что мы пьем?

– «Кроличий хвост», – ответила Фелина. Это был слегка опьяняющий коктейль. У него был шоколадный вкус, что мне понравилось, но то, как он вставлял в самом конце, всегда было сюрпризом.

– Знаешь, что говорят о кроликах? – спросил Ааз, подзывая официантку.

– Нет, – с улыбкой ответила Фелина. – И что же?

Ааз наклонился и прошептал ей в заостренное ушко. Фелина рассмеялась и игриво толкнула его локтем. Ааз заплатил за их напитки и обнял ее за плечи. Похоже, она не возражала.

– Клянусь, с ним все в порядке, – сказал я, пристально наблюдая, но при этом надеясь, что это не слишком бросается в глаза.

– Но согласись, – сказал Гвидо, – он ведет себя ненормально для изверга. Я ни разу не слышал, чтобы он кого-то хвалил, если только ему не дали хороший пинок под зад.

– Совершенно верно, кузен, – согласился Нунцио, сделав глоток пива.

– Эй, ты, убери свои лапы от нашей младшей сестренки!

Я огляделся по сторонам. Прежде чем я успел подняться, Гвидо и Нунцио уже вскочили с мест и сунули руки в складки своих щегольских пиджаков. Ааз тоже вскочил и встал лицом к восьми деволам. Семейное сходство между ними было столь разительным, что я предположил, что это братья. Братья – сообразил я и даже ахнул – дамы, которая до этого момента сидела в объятиях Ааза.

– Успокойтесь, джентльмены, – произнес Ааз с самой заискивающей улыбкой. – Я просто составил ей компанию, пока сюда не приехали вы.

– Составить ей компанию! Я видел, как ты что-то шептал ей на ухо! – сказал средний брат с выпученными глазами.

– Что он тебе говорил? – спросил самый злобный девол.

– Ничего. Он спросил меня, знаю ли я, что говорят о кроликах, – сказала Фелина, качая головой.

– Что-что он спросил? – Самый большой брат подскочил и схватил Ааза за рубашку.

– Ребята, давайте не будем устраивать скандал на пустом месте, – сказал я. – Сядьте и выпейте с нами!

– Ты думаешь, мы сядем рядом с извращенцем, который нашептывает на ухо нашей сестре всякие пошлости? – рявкнул второй брат.

– Он ничего дурного не имел в виду, – сказал Гвидо. – Может, вы, джентльмены, немного остынете? Здесь есть и другие люди, которые пытаются хорошо провести время. Почему бы вам тоже не угомониться? Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас.

Второй по величине брат ткнул Гвидо указательным пальцем в лицо:

– Ты угрожаешь нам, пентюх?

Гвидо схватил его ладонь и крутанул вниз, пока большой палец не оказался задран под неестественным углом вверх.

– Угрозы хороши для тех, у кого нет иных средств повлиять на ситуацию, девол. Я же предлагаю вам дружеский совет. Если вам нужен столик только для вашей семьи, займите его. Вон там впереди один такой уже освободился.

– Да кто ты такой, чтобы указывать нам, что делать!

– Я хочу сидеть с ним, – сказала Фелина, склонив голову к Аазу. – Он прикольный.

– Прикольный? – переспросил средний брат. – Что ты сделал с нашей невинной младшей сестренкой?

– Ничего, просто смотрел на нее, – сказал Ааз. – Любой парень с нормальным зрением сделал бы то же самое.

– Ты смотрел на нашу сестру?

– А еще он меня обнял, – самодовольно заявила Фелина.

– Что-о-о? – Один из братьев схватился за скамью и дернул вверх ее край. Сидевшие на ней деволы полетели на пол. Он замахнулся скамейкой на Ааза, но тот вовремя пригнулся. Скамейка огрела по затылку другого посетителя. Тот вскочил и злобно замахнулся на Ааза кулаком. Нунцио перехватил его руку, а Гвидо оттолкнул назад первого брата. Другие братья бросились на его защиту. Оскорбленный посетитель поднял со стола кувшин и вылил его на голову Нунцио. Гас схватил задиру за шкирку и подвесил к люстре. Девол швырнул в Гаса чары огня, но те, как ни в чем не бывало, отскочили от его каменной кожи.

Все мы сгрудились позади Гвидо, включая Тананду. Банни отошла в сторонку и за ухо отволокла вместе с собой Фелину. Пуская в ход магию, чтобы не дать младшему брату подло замахнуться на Ааза сзади, я заметил, как Банни строго выговаривает Фелине. Лицо девушки, красное от природы, приобрело свекольный оттенок. Самый здоровенный из братьев-деволов схватил пивную кружку и разбил ее о голову Гвидо.

– Берегись! – прорычал наш вышибала и, выхватив из рук ближайшего посетителя кружку, разбил ее прямо между рогами девола. Тот вслепую нащупал еще одну и разбил ее о череп Гвидо. Не желая уступать, Гвидо протянул руку. Нунцио сунул в нее еще одну кружку. Гвидо обрушил ее на своего противника.

Я схватился с парой младших братьев. Срывая с помощью магии диковинки со стены, они забросали меня странным барахлом и уличными дорожными знаками. Я отбивался, как мог, стараясь, чтобы обломки не задели других клиентов. Большинство из них присоединились к драке, одни горя возмущением, другие – потому что у них чесались кулаки.

Внезапно, с памятным трофеем в руках, я отлетел к стене бара. Все потенциальные комбатанты, так же как и я, тоже были пришпилены к стене. Бармен ходил между нами взад-вперед, держа в руке жезл в форме летучей мыши, как я догадался, источник сильнейших чар.

– Всем немедленно угомониться! – проревел он. – Когда вы, люди, наконец усвоите? Всеобщая потасовка будет завтра! Сегодня никаких внеплановых драк! А теперь или все ведите себя пристойно, или я выкину вас всех на улицу!

Брат девола с выпученными глазами ткнул пальцем – тот был единственной частью тела, которой он мог двигать.

– Это все вон тот извращенец!

Ааз ухмыльнулся ему:

– Из-ВЕРГ, и все, что я сделал, это купил твоей сестре выпить. Она, между прочим, не отказалась!

– Вот как, да? Не иначе как ты наложил на нее чары. Ведь с какой стати ей было лялякать с тобой даже одну секунду, не говоря уже о том, чтобы ты мог ее облапать?

Бармен не отпускал нас, пока мы не уладили спор. Когда первые лучи рассвета озарили небо, мы наконец достигли перемирия. Главным образом это была заслуга Гвидо и старшего брата, до которого, похоже, начало доходить, что, если не обращать внимания на внешность, его младшая сестренка далеко не так невинна, как кажется.

Как только бармен отпустил нас, старший брат пожал руку Гвидо. Семейство деволов забрало свою проштрафившуюся сестру из-под опеки Банни и увело из бара. В ушах у меня звенело. Я сел и потребовал фруктового сока.

– Что ты ей сказала? – спросил я Банни. Они с Танандой провели последние три часа драки, сидя за боковым столиком с крупной женщиной и ее тощим мужем.

– Что у мужчин есть свои обязанности, но и у женщин они тоже есть, – ответила Банни с лукавой улыбкой. – Если ей так хочется позлить своих братьев, то не нужно для этого привлекать кучу незнакомцев.

– Пожалуй, – простонал Ааз, принимая пакет со льдом для своей головы. Прожилки в его желтых глазах были охристыми. – И как только меня угораздило познакомиться с девушкой, чья семейка живет по соседству.

Я усмехнулся:

– Похоже, тебе не стоило спрашивать девушку, кто ее папик, а стоило – есть ли у нее братья.

– А ты все схватываешь на лету, малыш.

Глава 16

Найди мне кого-нибудь, кого я могу обвинить в этом!

Г. Гувер

Когда мы утром вернулись на стройку, вид у обоих был плачевный. Ааз был сплошь в синяках после того, как его, словно мяч, швыряли между собой семеро или восьмеро крупных братьев-деволов. У меня на виске тоже был огромный синяк, но я был вынужден признать, что Ааз выглядел хуже.

– О, мистер Ааз! – воскликнула мисс Таурэ, когда мы вошли в офис «И Компании». – Что случилось? У вас такой вид, будто на вас обрушилось здание! – Она тотчас зажала ладонью рот, как будто пытаясь вернуть слова назад. В Эгиде такое могло произойти запросто.

– Я в полном порядке, – сказал Ааз, закатывая в ее сторону свои желтые глаза. – Было довольно тяжело, но я отделался всего лишь парой царапин.

Секретарша встала из-за стола.

– Позвольте мне принести вам свежий кофе! Пожалуйста, сядьте. Я принесу его в ваш офис сию же минуту. Что я могу сделать, чтобы вам стало легче?

Ааз открыл было рот и замер, подозрительно на нее глядя.

– У вас ведь нет старших братьев, не так ли?

– Нет, а что такое? – сказала мисс Таурэ, вертя маленькими серыми ушками из стороны в сторону. – Только одна сестра. Она моложе меня.

Она посмотрела на меня и похлопала ресницами.

– Я вчера написала ей о вас. Она изумилась тому, что вы спасли пирамиду.

– Спасибо, я тронут, – сказал я.

– Я научил этого парня всему, что он знает, – промурлыкал Ааз, перегнувшись через стол и сверля ее глазами.

– Правда? – она оперлась локтем о стойку и задумчиво подперла рукой подбородок.

– Да, – ответил Ааз.

– Э-э-э… извините, – сказал я и поспешил в наш офис, чтобы просмотреть документы вчерашнего дня. Мисс Таурэ проявляла интерес к Аазу с самого первого дня, а после вчерашнего вечера он стал падок на проявления женского сочувствия, не опасаясь возможных репрессий со стороны разгневанных родственников. Хотя я и был рад за него, мне не нужно было это видеть.

Внимание со стороны мисс Таурэ определенно взбодрило Ааза. Секретарша весь день заглядывала в нашу комнату, когда мы были там, – взваливала на мясистое плечо пустую бочку из-под пива, как будто та была невесомой, и, что впечатляло еще больше, приносила свежую и даже открывала ее ради удобства Ааза. После утреннего обхода стройки я застукал ее, когда она массировала ему плечи. Он выглянул из-под холодных компрессов на обоих глазах и подмигнул мне.

Администратор – не единственная из гордов, кто удостоил нас своим пристальным вниманием после того дня, как я поднял пирамиду. У многих рабочих, которые раньше держались от нас на расстоянии вытянутой руки, вошло в привычку разговаривать с нами или, видя, что мы ходим вокруг, рисовать глифы. Многие девушки хихикали, когда я проходил мимо, хотя, если я останавливался, чтобы поговорить с ними, держались вполне дружелюбно. Все они были под впечатлением от совершенного мною подвига. Мисс Таурэ сообщила всем, что сказал Ааз о моем обучении, так что мы с ним оба стали фигурами весьма популярными.

С того дня Бельтасар стала теснее сотрудничать и со мной тоже. Она держала меня в курсе того, как продвигается работа у скарабеев. Более того, я даже присутствовал и наблюдал за трудовым процессом, когда старательные жуки положили на третий ярус последний камень. Не хочу ставить себе это в заслугу, но после того, как пирамида была установлена заново, каких-либо происшествий на стройке стало гораздо меньше. Нет, конечно, не проходило и дня, чтобы что-то не случилось, но доктора Кобру теперь приглашали к пострадавшим гораздо реже.

На следующий же день с огромной помпой со стороны Сэмуайза был заложен первый камень четвертого яруса. Бес произнес прочувствованную речь, и все получили по дополнительной кружке пива. Долина Зикс начинала мне нравиться. Неплохое место, чтобы провести тут вечность.

Еще одна веха, так сказать, имела место на следующей неделе. Ааз сумел продать камень на первом этаже второй фазы и уговорил резчиков приступить к работе, чтобы ему было что показать потенциальным клиентам. Что означало, что нужно заложить фундамент под невидимыми пандусами.

Стаи скарабеев пятились, очищая площадку от мусора. Они разгладили ее за два дня и плотно утрамбовали фундамент, – и все это за меньшее время, нежели у меня ушло бы, чтобы оклеить обоями одну-единственную стену! Скажу честно, я был впечатлен. В сопровождении толп покупателей и рабочих на верблюжьих спинах и волшебных коврах, плывших рядом, сама плита, выбранная Аазом и главным писцом по причине ее гладких сторон и идеальных пропорций, была перенесена по пустыне командой скарабеев под предводительством Бельтасар. Погода, как обычно, стояла прекрасная. На церемонии присутствовали эмиссары фараона Сузаль. Правда, мне было неприятно видеть среди них Гурна. На уродливом лице придворного мага застыла противная высокомерная улыбочка, как будто прописанная в его должностных инструкциях. Я огляделся, в надежде увидеть Корреша, но он так и не появился. Мы с Аазом не рискнули отправлять ему сообщения напрямую, опасаясь, что тем самым раскроем его подлинную личность.

Скарабеи установили камень на краю нового фундамента, поместив его именно там, где Ааз и покупатель договорились. Он не был ни угловым, ни в центре стены, так что, похоже, по сравнению с другими этот камень был достаточно дешевым. Тем не менее он производил впечатление. Мы все собрались, чтобы взглянуть на него. Для лучшего обзора скарабеи висли на одежде и головных уборах людей или парили в воздухе. Гурн влез прямо передо мной. У меня не было проблем с обзором поверх его головы, но он стоял так близко, что у меня возникло ощущение, будто мне под одежду проскользнуло что-то осклизлое.

Главный писец, Ай-Талек, гордесса с головой аиста, пригласила нас из первого ряда посмотреть, как ее лучший резчик по камню наносит на камень первую строку текста. Кай-Ман, горд с длинным лицом, похожим на морду рептилии, поклонился всем нам и поднял свои инструменты.

– Поехали, партнер, – сказал Ааз, подбоченившись. Клиент, продавец б/у ковров с Базара, стоял рядом с нами, а его семья собралась вокруг него. – Это наше послание в будущее!

Кай-Ман приставил к поверхности гладкой плиты долото и поднял молот. Я поймал себя на том, что затаил дыхание. Он опустил молоток.

Тук!

Осколок камня отскочил в сторону, на поверхности плиты остался похожий на запятую след. Наблюдавшие за ним горды-писцы разразились бурными аплодисментами.

– В чем тут фишка? – спросил я. – Всего один крошечный осколок.

– О, ты просто не знаешь! – сказала Ай-Талек. – Нет ничего более устрашающего, чем пустая плита. Порой невозможно придумать, что написать в первую очередь. Но стоит нарушить серое пространство, как дело движется гораздо быстрее.

И Кай-Ман действительно заработал быстрее. Тук, тук, тук-тук-тук, тук-тук! Тук! Тук! На поверхности плиты появился первый знак – имя клиента. К нему быстро добавились еще шесть. Я изучал глифы с момента нашего прибытия в Горд и сумел опознать несколько знаков, по мере того как Кай-Ман убрал вокруг них тонкий слой камня и они рельефно выступили над поверхностью. Я увидел знак древней гордессы Хат-Хет, за которым следовали три орла и птичка.

– Игрок в гольф, – перевела Ай-Талек.

Кай-Ман кивком головы ответил на аплодисменты своих товарищей и продолжил вырезать фигуру стоящего на коленях человека, который широко раскинул руки над головой. Я вспомнил местный лексикон. Этот знак означал: «Это была вот такая большущая рыба, клянусь своей жизнью!» Моя догадка вскоре подтвердилась, так как рядом возник перевернутый рыболовный крючок.

– Пока все идет по плану, партнер, – сказал Ааз. – Еще несколько сотен тысяч таких штучек, и мы бессмертны.

Как только он это сказал, Кай-Ман ударил по головке долота. Острый инструмент как будто сам собой начал вращаться в его руке. А в следующий миг я понял, что его острый конец направлен не туда. Острие вошло горду в ладонь. Жена торговца коврами испуганно вскрикнула.

Прижимая к животу руку, Кай-Ман опустился на колени. По его чешуйчатому лицу катились слезы.

– Мне хана! – крикнул он.

– Не обращайте на него внимания, ребята! – проговорил Сэмуайз, поднимая руки. – Пусть кто-нибудь сходит за доктором Коброй.

Я поспешил к резчику и осмотрел рану. К моему удивлению, та была меньше дюйма в длину и почти не кровоточила.

– Это просто царапина, – сказал я.

– Неправда! – причитал резчик. – Я умру. Все начинает чернеть в моих глазах… – Он поднял неповрежденную руку ко лбу. По толпе прокатился сочувственный ропот.

Я закатил глаза. Похоже, этому парню нравилось играть на публику. Сопровождаемый парой гордесс, появился горд со змеиной головой.

– Я доктор Кобра, – сказал он. – Где пациент?

Кай-Ман слабо махнул рукой. Змееголовый доктор подошел ближе и, схватив раненую конечность, глазами-бусинками внимательно осмотрел рану.

– Это не серьезная травма, – заявил он, – но тебе потребуется иммунизация против инфекции. – Без предупреждения он обнажил клыки и впился ими в ладонь Кай-Мана.

– Ой! – крикнул резчик. – Ненавижу уколы!

– Да, да, да, – сказал Кобра, как будто слышал это раньше. – Но видишь? Рана уже заживает.

К моему изумлению, рана тут же начала затягиваться от края до края.

– Круто! – прокомментировал я.

– Ничего особенного, – скромно сказал Кобра. – Это вторая по частоте травма на стройке.

– Давайте уберем эту плиту с дороги, – распорядилась Бельтасар. – Ее можно завершить позже! Положим ее в рабочей зоне второй фазы. – Бригадирша перелетела через угол фундамента и зависла над идеально ровным полом из каменных плит, уложенных рядом.

– Давайте я вам помогу, – предложил Ааз. Он и продавец б/у ковров присоединились к орде скарабеев и гордов, которые взялись переместить исторический камень.

– Нет, нет, мы обойдемся и без тебя! – настаивала Бельтасар. – Горды и извращенцы все только портят!

– Ты не слишком-то важничай! – прорычал Ааз. – Это мой проект!

– Да будет он на твоей голове. – Бельтасар вернулась к месту расположения камня. – Продолжайте!

– Раз-два, взяли! – проревел Инхстеп, помощник Бельтасар.

Сотни скарабеев зарылись в землю и приподняли огромный блок. Ааз нагнулся и засунул кончики пальцев под край.

– Поднимаем! – воскликнул Инхстеп. Огромный камень приподнялся на пару футов. Мышцы Ааза под модной туникой надулись, словно шары. Да, по части физической силы мне было до него далеко. Даже с посторонней помощью я не смог бы сдвинуть эту плиту, не прибегая к магии. Медленно преодолев утрамбованный фундамент, бригада скарабеев переместилась назад в новую рабочую зону, где начала опускать каменный блок.

Внезапно послышался громкий гул. Земля у меня под ногами задрожала. Меня отбросило в сторону. Я удержался от падения, крепко схватившись за воздух горсткой магии.

– А-а-а! – донесся до моих ушей знакомый рев.

Я подлетел к Аазу.

– Что не так? – спросил я.

– Камень. Свалился. Мне на ногу! – задыхаясь, прошептал он. Я посмотрел вниз, и точно: пальцы Ааза частично застряли под гигантской каменной плитой. Торговец-девол, у которого вместо стоп были копыта, избежал этой трагедии, зато у него под плитой застряли пальцы рук. Он стоял на коленях, пытаясь вытащить их из-под нее. Сотни скарабеев лежали мордашками вниз, распластав все свои шесть конечностей. Жуки беспомощно сгибали и разгибали ножки, в тщетной попытке подняться.

– Какой ужас, – пробормотал я. – Тебе больно?

– Конечно, больно! – проревел Ааз. – Сделай что-нибудь!

– Нет проблем, – ответил я.

Поскольку я уже проделал это однажды с пирамидой по соседству, поднять один строительный блок мне не составило труда. Я уперся в невидимое скальное основание глубоко под песками. Еще мгновение, и камень поднялся. Ааз отшатнулся и сел на штабель плоских плит. Я переместил плиту и поставил ее в сторону.

– Это самая распространенная травма, – вздохнул доктор Кобра, вертя узкой головкой из стороны в сторону. – Немедленно отойдите! – приказал он, отталкивая зевак.

– Странно, – сказала Бельтасар, когда мы отошли, чтобы не мешать доктору. – Все эти люди – собственники.

Гурна рядом не было. По всей видимости, царский маг вернулся к Сузаль, чтобы доложить ей о нас.

Глава 17

Теперь мы в этом все вместе.

Дж. А. Кастер

Раздавленная стопа заживала на несколько дней дольше, нежели порезанная ладонь, хотя в случае с извергом – ненамного дольше. Ааз не преминул воспользоваться заботой мисс Таурэ и не снимал с ноги гипс даже тогда, когда уже мог без боли ставить ногу на пол. Хотя его временная нетрудоспособность означала, что я был вынужден инспектировать ход строительства самостоятельно, я не возражал, что он какое-то время посидит без дела. Я чувствовал себя виноватым за его травму. После совещания, которое провели я, Гвидо и Нунцио, мне следовало следить за ним внимательнее. Если бы этот камень упал на моего партнера, он бы точно его убил.

– Вообще-то, мисс Таурэ должна встречать посетителей, а не выполнять роль твоей няньки, – сказал я, когда секретарша выскользнула из комнаты с пустым кувшином.

– Считай, что это бонус, – сказал Ааз и лениво потянулся. – К тому же я не намерен таскать задницу вверх и вниз по этим пандусам с гипсом на ноге. У меня до завтра никаких клиентов. Не подумай только, будто мне нечем заняться. Бумажная канитель не прекращается ни на миг. – Он бросил мне какой-то документ. – Вот. Подпиши.

Я взглянул на папирус. Тот был полностью написан глифами, за исключением подписи Ааза внизу. Справа от нее была проведена еще одна черта, а внизу виднелся символ. Мужская фигура с вращающейся вокруг головы пчелой означала «тощий пентюх с волосами цвета меда».

– Что это? – спросил я.

– Отчет о проделанной работе, – проворчал Ааз.

Я пожал плечами и взял тростниковую ручку. Как только я поставил подпись, Ааз забрал у меня пергамент и сунул его в Крокофила.

– Где еда? – потребовал он. – Эй, красотка, давай закуски! Я должен вернуть себе силы!

– Красотка? – Из-за дверного косяка показалось лицо. Но не серое, какое мы ожидали увидеть, а поросшее пурпурным мехом. – Извини, что ты сказал? Мне кажется, Ааз, что ты собираешься принимать гостей, это так?

– Корреш! – воскликнул я, подходя ближе, чтобы пожать ему руку. Тролль заключил меня в свои обычные объятия.

– Рад тебя видеть, Скив, но только тихо, прошу тебя, никаких слов на букву К. У стен, как говорится, есть уши. Здесь я Что-Э-То.

– Что-Э-То? – перепросил я.

– Так меня здесь зовут, – сказал Корреш.

– Я понял, но как тебя зовут? – спросил я.

– Так и зовут.

– Я думал, ты сказал «что это?».

– Нет, Что-Э-ТО.

– Я все еще пытаюсь понять, что это значит.

– Это очень просто.

– Тогда что это?

– Теперь ты знаешь, – сказал Корреш с улыбкой.

– Что?

– Погодите, погодите! – воскликнул Ааз, в умоляющем жесте вскидывая руки. – У нас нет времени играть в угадайку. Я объясню это мальчонке позже.

Я захлопнул мой открытый рот.

– Выкладывай все как есть! Как твое ничего? Давненько тебя не видел. Мы все гадали, когда ты к нам наконец заскочишь.

– О да. – Корреш немного смутился. – Отлучиться не так-то просто, учитывая, как обстоят дела при царском дворе. Вокруг сплошные сплетни, заговоры и интриги.

Ааз пристально посмотрел на него:

– И ты варишься в гуще всего этого?

– Стараюсь не попадаться, старина, очень стараюсь! Но это сложно. У стен, как говорится, есть уши, и порой простого жеста достаточно, чтобы некоторые наши соседи могли его прочесть. Они мастера вложить массу смысла в одно выражение.

– Я заметил, – признался я. – Некоторые их глифы длиной с книгу.

– Когда ваши письменные принадлежности – долото и камень, невольно научишься вкладывать в каждый штрих как можно больше, – сказал Корреш. – Это чудесная экономия времени, но она также сопряжена с немалыми трудностями, даже если вы ошибетесь хотя бы на один слог, как я, к своему прискорбию, недавно обнаружил.

– Не буду спрашивать, чем ты занимаешься, – сказал я. – То есть я имею в виду, меня это не касается. Но скажу честно, мне любопытно, как ты оказался при здешнем дворе.

– В кои-то веки, – буркнул Корреш, – моя эрудиция перевесила мои более очевидные качества.

– Вот как?

– Как тебя угораздило стать бюрократом в льняных одеждах? – не удержался от вопроса и Ааз.

Корреш откинулся на гостевой скамейке – та жалобно скрипнула под его весом – и снял с головы накидку.

– Боюсь, все началось как случайность. У предыдущего фараона, Гизера Девятого, был один мудрец, который на самом деле был моим однокашником по университету. Несколько лет назад, работая в университетской библиотеке, мы возродили нашу дружбу. Натен-Иджут был прекрасным парнем. У нас были общие интересы в области геологии и прав на добычу полезных ископаемых, но натолкнулись друг на друга мы в отделе древних текстов. Множество старинных свитков и керамических черепков, прекрасных источников слухов и информации.

Натен-Иджут заболел прежде, чем смог вернуться домой. Он должен был передать своему работодателю некую важную информацию. Я оставил его в больнице, а сам отправился в Эгиду в качестве его заместителя и оказался, так сказать, в роли заезжего пожарного. К моему удивлению, я также заметил проблему, которую мой старый друг ранее не замечал, проблему, связанную со снабжением продовольствием и санитарией, и за мои старания удостоился чести быть названным мудрым человеком, причем самим фараоном Гизером. Короче, с тех пор он, а затем и его дочь, когда он наконец скончался от старости, всякий раз обращались ко мне, когда им требовалась точка зрения постороннего человека.

– Что? – удивился я. – Какая еще точка зрения?

– Какая им требуется, – ответил Корреш. – Должен сказать, приятно иметь работу, в которой можно использовать собственную манеру речи. Односложные вербализации Большого Грызя неприятны для горла.

– Мне кажется, мальчонка хочет знать, какую точку зрения они ищут в настоящее время, – сказал Ааз.

– Ах, – ответил Корреш. – Простите меня. Что ж, вы видели ее часть несколько дней назад, когда встречались с ее высочайшим величеством. Фараон Сузаль уверена, что навлекла на себя гнев Древних. Вот уже несколько месяцев она страдает от тяжелых приступов пищевого отравления. Хотя дегустаторы пробуют всю ее еду без каких-либо последствий для себя, стоит ей съесть практически любое блюдо, как у нее возникает… негативная реакция.

– Может, это какая-то магическая атака? – спросил я.

– Я изучаю все признаки, – ответил Корреш. – Что еще более важно, я, прежде чем исследовать магические источники вмешательства, провожу химический анализ продуктов, чтобы выяснить, имеем мы дело с пищевыми паразитами или же патогенами, нацеленными на генетический уровень. Наука откроет правду. – Среди многочисленных ученых степеней Корреша была полученная в колледже степень по химии. Помнится, я узнал это, когда нам пришло письмо от его ассоциации выпускников с просьбой о пожертвованиях. Корреш тогда жутко смутился и даже съел письмо, чтобы никто не смог его прочесть. – Если окажется, что на мой вопрос не будет найдено научного ответа, я приглашу вас двоих в качестве консультантов по магической стороне дела.

– Сочту за честь, – ответил я. – Что думают о ней здесь, в Эгиде?

Губы Корреша скривились в снисходительной улыбке.

– Она прекрасный монарх по подобию, если не по образу ее отца. Она пользуется всеобщей любовью. Слуги ее обожают, как и весь народ. Я удивился и не на шутку встревожился бы, имей место попытка свергнуть ее. Мои шпионы не выявили никаких потенциальных узурпаторов. Равно как ни одна из соседних наций не проявила интереса к захвату Эгиды. Как вы сами видели, здесь почти нет пахотных земель и полезных ископаемых, за исключением первоклассного строительного камня. Так что пока я в растерянности.

– У тебя есть шпионы? – удивился я. Корреш всегда казался самым правдивым человеком из всех, кого я знал.

– Как говорится, в этом мире один шакал пожирает другого шакала, дружище, – ответил он. – Никогда не знаешь, откуда ждать беды. Лучше быть готовым заранее.

– Смотрю, – раздался голос примерно на уровне моей талии, – вы знакомы с нашим уважаемым мудрецом.

От неожиданности я подскочил. Гурн осклабился, глядя на нас. Интересно, много ли этот мерзавец слышал?

– Ага, – небрежно бросил Ааз. – Его мать была стриптизершей в баре, которым владел мой отец. Отвали, приятель. Разве тебя никто не учил, что некрасиво влезать в чужие разговоры? Тем более когда это делаешь ты.

К моему удивлению, Гурн оскорбился. Мне подумалось, что, возможно, коротышка маг вовсе не стремился изображать из себя надоедливого всезнайку. Возможно, всему виной его уродливое лицо.

– Как долго ты служишь у царицы Сузаль? – вежливо осведомился я.

Гурн посмотрел на меня с глубоким подозрением.

– Вся моя жизнь принадлежит ей, – ответил он.

Я был тронут. Гурн был сложным парнем во всем, кроме своей преданности королеве. Это было достойно моего уважения.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы эта пирамида была лучшей на свете, – сказал я. – Не так ли, Ааз?

Ааз с отвращением посмотрел на карлика горда.

– Разумеется.

– Не давай пустых обещаний, пентюх, – отрезал Гурн. Момент обмена любезностями закончился.

– Я не даю пустых обещаний, – возразил я. С каждым слогом он нравился мне все меньше. – Если я могу что-то сделать, я это сделаю.

– Слово пентюха здесь не имеет веса.

Я почувствовал, как во мне закипает гнев.

– Как насчет камней? Если ты хочешь выйти наружу, я могу уронить один из них на тебя.

– Как вчера на своего так называемого партнера? – Гурн ухмыльнулся сначала мне, затем Аазу. – Землетрясение – такая милая деталь, отвлекшая всех нас от покушения на жизнь твоего друга. Какой тонкий ход! А следующая твоя попытка пройдет прямо под носом у ее величества?

Мы, все четверо, на мгновение отвлеклись от дискуссии, вспоминая этот очаровательный нос. Корреш вздохнул, чем разрушил чары. Я тут же рыкнул на Гурна.

– Откуда мне знать, что это не ты пытался все испортить? – огрызнулся я.

– Да как ты смеешь? – взвизгнул Гурн. – Я доверенный советник царицы!

– Я летал с тобой на прошлой неделе, помнишь? И могу сказать, что пирамида Диксена тебе нравится больше, да и ей тоже. Ты, случайно, не вознамерился убедить царицу, что она должна вновь попытаться уломать Диксена?

– Ты совершенно не понимаешь функции придворного, пентюх! – воскликнул он. Я наклонился, и вскоре мы оказались нос к носу.

– Да? Тогда, может, объяснишь ее мне?

Позади него Корреш снова сделал похлопывающий жест. Гурн обернулся.

– Ваше образование будет завершено независимо от того, понравится вам учитель или нет! И ее величеству будет любопытно узнать о заговоре, который, судя по всему, зреет между строителями и одним из ее придворных чиновников. Вы производите впечатление старых друзей. Или это совпадение? Что скажешь, старина? – потребовал он ответ и запрокинул голову, сверля Корреша взглядом.

– Просто на него приятней смотреть, чем на кое-кого из присутствующих, – сказал Ааз. – А ты, приятель, когда будешь выходить, гляди, не получи дверью по заднице.

– Ваши несчастья еще не закончились! – прорычал Гурн и вышел.

– Красивый выход, что скажете? – сказал Корреш. – Прямо как злодей из старых фильмов. А главное, он купается в благоволении ее величества.

– Мне все равно, в чем он там купается! – парировал Ааз. – И меня не волнует, кто ему благоволит. Но только явно не мать-природа. Царица Сузаль благоволит Сэмуайзу, поскольку тот выполняет ее желание, и, соответственно, и нам тоже. Что лично меня вполне устраивает. Пока этот гаденыш придумывает способ помешать нам, я надеюсь вернуться в Деву.

– Боюсь, что он способен доставить нам гораздо больше неприятностей, чем мы ему. Он мелкое коварное существо и притом весьма могущественный маг. Не спускай с него глаз, Ааз.

Ааз скривился:

– Если понадобится. Пока что мне есть на что смотреть, на кое-что более красивое. – Словно по команде, в комнату вошла мисс Таурэ с подносом, полным вкусностями.

– Я принесла вам обед, о благородный Ааз, – сообщила она, кокетливо прядая ушами. – Мне подать столовые приборы и для вашего друга, и для вашего почтенного гостя?

– Нет, спасибо. – Ааз многозначительно посмотрел на нас обоих. – Они как раз собрались уходить. Рад был тебя видеть, Ват-Ис-Эт. Приходи в любое время.

Корреш усмехнулся.

– Пойдем, Скив, давай совершим экскурсию по этому чудесному сооружению.

* * *

В роли придворного мудреца Корреш привлекал к себе повышенное внимание местных жителей. Сэмуайз с энтузиазмом пожал ему руку и предложил осмотреть второй и третий камни, которые как раз укладывали на новый четвертый ярус. Корреш, как и положено, высказал свое восхищение и похвалил резчиков за их нелегкий труд. Горды низко поклонились ему. Как только он отошел прочь, я услышал поспешный стук молотков, после чего в сторону других резчиков-гордов полетели глифы. Мы же остановились посмотреть, как обстоят дела у получивших травмы скарабеев. Хотя, как и нога Ааза, их крошечные конечности были в гипсе, Бельтасар поручила им перебирать песок и гравий разного размера, причем некоторые частички были столь малы, что я едва мог их видеть. Корреш мудреными словами из четырех, а то и пяти слогов, которые ухитрился сложить в не менее витиеватые фразы, похвалил жуков за их усердие. Все в изумлении поразевали рты.

– Смотрю, у вас сложились тесные рабочие отношения с местным персоналом, – заметил Корреш и оглянулся на офисное здание. – Даже слишком тесные, осмелюсь сказать.

– Возможно, – уклончиво согласился я и пнул небольшой камень. – Скажи, э-э-э… Что-Э-То, ты заметил в Аазе что-нибудь особенное?

– Абсолютно ничего, – ответил Корреш. – Как я неизменно отмечал, Ааз всегда отличался неумеренными аппетитами, хотя обычно он не позволяет им мешать его деловой хватке. Тем не менее он не упустит возможности побаловать себя любимого.

– Что правда, то правда.

Вот я, силюсь овладеть тонкостями свиданий с девушками, и вот Ааз, которому достаточно поманить их пальцем, и они сами вешаются ему на шею. Возможно, Тананда была права: я воспринимал вещи слишком серьезно.

– Почему ты спрашиваешь? – прервал мои размышления Корреш.

– Как тебе сказать… – Я не хотел говорить о своих опасениях. Это было несправедливо по отношению к Коррешу, который находился в Эгиде со своей собственной миссией. У него были свои заботы, но он ведь не останется равнодушным к тому, что случилось с Аазом? И все же я спросил, и теперь Корреш ждал разъяснений. – Тебе не кажется, что он болен или его что-то тревожит?

– Ааз? Абсолютно нет, – рассмеялся Корреш, но, увидев мое лицо, моментально умолк. – Но ты явно чем-то встревожен. В чем причина?

Я понизил голос. Это вряд ли помешает магическим перехватчикам услышать меня, но, по крайней мере, отпугнет тех, кто просто подслушивает.

– Ну, ты в курсе, что мы здесь продаем.

– Роскошные гробницы для толстосумов.

– Ааз тоже приобрел себе такую. И не где-нибудь, а на вершине пирамиды второй фазы строительства.

Лохматые пурпурные брови Корреша поползи вверх:

– В самом деле? Наш Ааз? Раскошелился на… воздушный замок? Зачем? Боится, что смерть неминуема?

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – сказал я. – Вряд ли он болен, но, с другой стороны, я не спец по здоровью извергов. Он мог получить от прорицателя ужасное предсказание, хотя раньше никогда в них не верил.

– Хм. – Корреш задумчиво погладил щетинистый подбородок. – Да, он падок на статусные символы, но и ты признай, что вершина пирамиды – это всем символам символ.

– Дело не только в этом, – сказал я. – Он раздает направо и налево комплименты… что абсолютно не в его духе.

– Боже мой! – воскликнул Корреш. – Это дело другое! Как ты мог уже сам догадаться, в Эгиде полно прорицателей, в том числе тех, что работают у царицы. Я деликатно прозондирую почву, чтобы узнать, предсказывали они или нет появление тут изверга. Помимо этого я мало что могу сделать. Я не могу уехать за границу. В ближайшее время мое присутствие здесь необходимо.

– Понимаю, – сказал я. Я знал, что прошу его об одолжении, которое могло помешать его собственной задаче, основанной на нашей дружбе, но мы оба встревожились. Мир без Ааза – я даже не хотел об этом думать.

Внезапно послышалось громкое тиканье. От неожиданности мы оба вздрогнули. Корреш полез в складки мантии и вытащил наружу насекомое с черным панцирем, мало чем отличающееся от скарабеев. Его крошечное личико подозрительно посмотрело на меня, а затем он крохотной ножкой постучал по хитиновому брюшку. Корреш кивнул.

– Это Жук-Часовщик Смерти, – сказал он, видя мою растерянность. – Точно указывает время, а также весьма ненавязчивый компаньон. Можно сказать, нем как могила. Я обязан вернуться к ее величеству. Сейчас она пытается съесть свой обед. Бедняжка.

– Спасибо, что заглянул, – сказал я. – Если мы можем чем-то помочь, дай мне знать.

– Непременно. Прощай. Передавай привет… где это необходимо. – Корреш зашагал по пирсу, где его поджидал горд со свернутым ковром. Как только Ват-Ис-Эт приблизился, слуга расстелил ковер и положил его на воздух. Корреш взобрался на него, и я почти услышал стон ковра. Ткань моментально провисла под его огромной массой. Ковер тяжело качнулся вперед и взял курс на горы. Я был рад еще одному союзнику, особенно когда мы были вынуждены иметь дело с таким могущественным врагом, как Гурн.

Я видел его на месте, по крайней мере, трех массовых катастроф на стройке, хотя понятия не имел, как он мог быть с ними связан, и не его ли стараниями винный кубок Ааза дал течь.

БЭМС!

Я обернулся на звук хорошо знакомого хлопка.

– Где он? – потребовал ответа Бендикс.

Глава 18

Это не ошибка, это особенность.

Билл Гейтс

– Где он? – Бендикс развернулся и, оказавшись лицом ко мне, ткнул мне в грудь свернутым документом. – Где Ааз?

– Чем могу помочь? – спросил я.

– Ты – вряд ли! – прорычал изверг. В его желтых глазах явственно проступили капилляры. Я знал, что это означало: он в ярости. – Где этот сын торговца подержанными тачками! Рекламный демонстратор! Змеиное масло!

– Что не так? – спросил я.

– Ты тоже соучастник, – заявил Бендикс, как будто внезапно меня узнал, и, схватив за горло, оторвал от земли и хорошенько встряхнул. Я пискнул. Впрочем, я быстро пришел в себя. С помощью магии я подставил ступеньку под ноги и оторвал от горла его когти.

– Чего именно? – спросил я. – Ааз продал тебе пирамиду. Больше ничего. Что случилось?

– Вы, идиоты, наложили на меня проклятие! Теперь оно распространилось на всю мою юридическую фирму!

– Что? – удивился я. – Здесь нет никаких проклятий. Согласен, тут у нас случались неприятности, но…

Бендикс жестом прервал меня:

– Нет! Я проверил. Я бы не добился моего положения в жизни, не умей я отличить один вид магии от другого. Наша почтовая комната оборудована приборами для проверки корреспонденции на предмет проклятий. Ты не поверишь, какие вещи присылают нам люди, особенно клиенты, чьи дела не увенчались успехом.

Хотя он и был ниже меня ростом, в офис «И Компании» он вошел впереди меня. За стойкой регистрации никого не было. Несколько клерков-гордов с тревогой посмотрели на нас. Я поднял руки – мол, все под контролем. Горды с облегчением вздохнули, хотя кое-кто из них поспешил укрыться за своими столами. Громко топая, Бендикс прошествовал в офис, который мы делили с Аазом. Он был пуст. Поднос все еще лежал на нашем столе. Все тарелки и миски были пусты. Бендикс огляделся по сторонам:

– Где Ааз? Где он прячется?

– Нет, сэр, разумеется, нет, – сказал я. – Возможно, он просто вышел за фалафелью. Еда здесь поистине отменная.

Бендикс пристально посмотрел на меня:

– Она может двигаться?

– Э-э-э… как правило, нет.

– Тогда она полный отстой! Как и этот твой прохиндей продавец! «Насладись видом, какого не найдешь больше нигде!» – заявил он. «Спеши приобрести свой камень», – заявил он. Никогда не думал, что вновь клюну на рекламную акцию ярмарочного зазывалы, но этот черт меня убедил. И к чему это меня привело? Мои партнеры хохотали бы до упаду, не будь они так злы. Ааз! Где ты? – проревел Бендикс и принялся распахивать в длинном коридоре двери.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Увы, все комнаты оказались пусты. Пока мы не дошли до кладовки с канцелярскими принадлежностями. Бендикс рывком распахнул дверь и автоматически шагнул прочь – но тут до него дошло, что там кто-то есть. И это были Ааз и мисс Таурэ, сошедшиеся в страстном клинче. Рубашка Ааза была наполовину снята с его плеч, а обычно гладкие одежды секретарши сидели на ней криво. Вокруг их ног валялись груды восковых табличек и коробки с тростниковыми ручками.

– Пардон! – воскликнул я.

Ааз посмотрел на нас обоих, и его брови недовольно сошлись на переносице.

– Что уставились? Дама стесняется!

Бендикс отпрыгнул. Ааз протянул руку и с грохотом захлопнул дверь. Мы услышали голоса – вкрадчивый голос Ааза и чуть истеричный мисс Таурэ. Затем он вновь открыл дверь и, застегивая на ходу рубашку, выскользнул в коридор.

– Просто… инвентаризация, – заявил он. – Привет, Бендикс, как дела?

Бендикс со злостью посмотрел на него:

– Я могу сказать, какие у тебя! Ты полный придурок, ты наложил на меня передаваемое проклятие! – Он потряс перед носом у Ааза контрактом.

Ааз протянул ладони:

– Не может быть! Я бы никогда не поступил так с тобой, Бендикс. Ты мой старый друг. Я восхищаюсь тобой. Ты попал на первый этаж потрясающей сделки, и я даже сделал тебе скидку! Одно это говорит о том, с какой серьезностью я отношусь к этому проекту. – Он попытался направить разгневанного изверга к нашему офису.

Бендикс стряхнул его руку.

– Скажи это моим партнерам. Муравьиный грипп ходит по офису, как неприятный слух, да еще мы потеряли клиента, который был нашим долгие годы! А все потому, что один клерк, которого мы старательно удерживали от разговора с ним, оказался единственным человеком в офисе, когда он неожиданно зашел к нам в обеденное время. У нас была вечеринка по случаю выхода на пенсию нашего старшего партнера, как вдруг из торта выпрыгнула стриптизерша не того пола. В пекарне утверждали, что это было заявлено в нашем заказе. Перед лицом шестисот гостей!

– Подумаешь, совпадения, – спокойно возразил Ааз. – С чего ты взял, что это проклятие?

– А я говорю, проклятие, – стоял на своем Бендикс. – Оно распространяется через зараженные клочки бумаги. Я захватил с собой свой детектор. Взгляни-ка! – Он вынул из кармана маленькую коробочку и поднес ее к контракту. Крошечный дисплей на коробке сделался ярко-красным.

– Должно быть, оно уже было в вашем офисе, – сказал Ааз.

– Диспеллеры сглаза приходят к нам каждую пятницу после обеда и осматривают весь офис, – заявил Бендикс. – Это должно быть где-то ЗДЕСЬ.

– Проверь, если хочешь, – сказал Ааз. – Мне нечего от тебя скрывать.

Держа коробку перед собой, Бендикс начал обходить офисное здание, комнату за комнатой. Дисплей оставался в диапазоне от зеленого до желтого. Мы обошли большую часть комнат, выделенных для других архитекторов, если Сэмуайзу пришло бы в голову их нанять. Ничего. Равно как и в вестибюле, где нервные клерки-горды наблюдали, как Бендикс бродит вокруг, словно детектив, ищущий улики.

– Ага! – воскликнул Бендикс и показал нам детектор. Как только он навел коробочку на кабинет Сэмуайза, дисплей стал оранжевым. Мы пошли следом за ним.

Сэмуайза в тот момент не было, но на одном из больших, широких столов были развернуты чертежи. Бендикс направился к ним. Я разглядел через его плечо, что маленький квадратик стал ярко-красным.

– Вот! – заявил Бендикс, наполовину с видом триумфатора, наполовину в ярости. – Я же вам говорил! Заражены сами чертежи!

– Ты шутишь! – Ааз присвистнул. – Это единственное, что мы не проверили. Даже не посмотрели на чертежи.

Бендикс был сражен наповал.

– Вы не проверили их на правописание? Что с тобой? Ты никогда не вел себя как любитель.

– Это просто честная ошибка, Бендикс.

– Честная, так я и поверил! Я расторгаю сделку. И все мои партнеры тоже.

– Но ты не можешь этого сделать! – в ярости взревел Ааз. – У нас подписан контракт.

– Ха! Попробуй остановить меня.

– Еще как попробую. В этом контракте нет и строчки о том, что проклятия лишают его статьи юридической силы.

Бендикс улыбнулся. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Ты и вправду решил тягаться со мной, Ааз? Со мной? Просто отступи и верни мне залог.

– Вернуть залог! Да никогда!

Два изверга, спорящие о деньгах, – такое нужно видеть и слышать. Бендикс доказывал, хотя и на пределе своих легких, что, по его мнению, он инвестировал в уникальный объект недвижимости, но он не мог взять на себя ответственность за постороннее проклятие, которое могло выставить дураком его и, соответственно, всех, кого он решил бы пригласить поучаствовать в проекте. Ааз доказывал, что недвижимость никуда не делась и всегда будет там, что Бендикс подписал контракт, и все пункты остаются в силе, и что проклятия носят временный характер.

– Ты знаешь, как его снять? – спросил Бендикс. – Скажи, только честно!

Ааз молчал.

– Нет, пока нет.

– Отлично. Пока ты не решишь свои внутренние проблемы, я выхожу из проекта. Надеюсь, что ни один из моих партнеров не предложил никому из своих клиентов сделку от твоего имени. Я еще поговорю с тобой по этому поводу. А пока я требую чек для себя и моих партнеров. Прямо сейчас и в полном объеме.

Такого унижения Ааз отродясь не знал. Я подождал, пока он проводит Бендикса в фойе. Мисс Таурэ, глядя куда угодно, кроме нас, выписала чек.

– Можете подать его в Банк Зоорика, – объяснила секретарша Бендиксу. Она случайно поймала мой взгляд, и ее щеки и впрямь залила краска. Я сочувственно улыбнулся ей. Бендикс схватил чек и вышел. Мисс Таурэ в поисках поддержки подняла глаза на Ааза, но тот был слишком подавлен, чтобы предложить кому-либо эмоциональную палочку-выручалочку. Он вернулся в наш офис и с грохотом захлопнул дверь. Я последовал за ним и тихо ее открыл.

– Могу я чем-то помочь? – спросил я.

– Нет! Я потерял все! – Ааз со злостью пнул через всю комнату корзину с папирусом. Та отскочила от стены и перевернулась.

– Неправда. У тебя все еще есть здоровье. Моя мать всегда говорила, пока у вас есть здоровье… – Я не договорил. Ааз меня не слушал, а, учитывая мои опасения, поднимать этот вопрос было бы верхом глупости. Он был так зол, что легко мог порвать в клочья что угодно. – У тебя все еще есть друзья, – ободряюще закончил я. Тем более что это правда.

Ааз взглянул на меня.

– Где Сэмуайз? – рявкнул он и, выскочив из офиса, зашагал вверх по пандусу. Я увязался следом. Увидев нас, Сэмуайз поспешил нам навстречу.

– Ааз! Друг мой! Подойди и взгляни, как у нас идут дела!

– Забудь! – прорычал Ааз. – Чертежи Диксена были прокляты, тебе же даже в голову не пришло, что у него наверняка имелась защита от чересчур любопытных сотрудников? Таких, как ты?

– Нет, Ааз, он был недоволен проектом!

– Он действительно их выбросил?

– Разумеется! Я имею в виду, они валялись под столом, в скомканном виде. Я бы сказал, что он их выбросил. А ты?

Ааз не удостоил его ответом. Я счел своим долгом вмешаться.

– Что он проектировал? – спросил я. – Почему бы не использовать те же чертежи для постройки другой пирамиды? Наверняка он задумал что-то новое. Что это было?

– Я не знаю! Я же сказал, он со мной не разговаривал. Да и вообще, он лишь вечно что-то бормочет.

– Что ж, тогда он поговорит с нами, – мрачно сказал Ааз. – Если тут есть проклятие, он сам подцепит его.

Глава 19

Дом человека – его крепость.

У. Р. Херст

Мы пронзили дно мерцающей сферы, как стрелы. Ааз приземлил нас на край самого нижнего этажа. Секретарша тотчас поднялась из своей обычной сидячей позы, а перед лицом разгневанного изверга кошки на пьедесталах испуганно отпрянули.

– Мы хотим увидеть Диксена, – сказал Ааз.

– Мне очень жаль, – ответила девушка. – В этот час моего начальника нельзя беспокоить ни по какой причине. Он размышляет о путях вселенной!

– Решил вздремнуть? – спросил Ааз. – Он может снова покемарить после того, как мы с ним побеседуем. Как пройти в его офис?

– Нет, сэр! – закричала девушка, когда Ааз пробил водную стену, а затем отпрянула. – Пожалуйста! Не ходите туда! И туда тоже не ходите!

С этими словами она поспешила за нами, кошки – за ней по пятам. Мы стремительно зашагали по винтовой лестнице, огибающей внутреннюю поверхность сферы. Внутри она была гораздо больше, нежели казалась снаружи. Каждый уровень, словно торт, был разделен на клиновидные комнаты, со вкусом обставленные артефактами и магическими преградами. По стенам танцевали и стекали сказочными узорами фонтаны, несомненно, подпитываемые водой в самих стенах.

Наверно, я воздал бы должное его мастерству дизайна, не будь мы на задании. На третьем уровне Ааз распахнул первую дверь и ворвался внутрь. Женская фигура, смутный силуэт на фоне полупрозрачных стен, села и прижала к груди кусок ткани. Я догадался, что мы застали ее в постели.

– Кто вы? – вскрикнула она. – Это мои личные покои. Уходите!

– Ой, – сказал Ааз. – Ошиблись номером. Извините.

– Извините, мадам, извините, – крикнула ей секретарша, пока мы, топая, поднимались на следующий уровень. Здесь тоже была частная резиденция, но, судя по убранству, явно мужская. В ней никого не было. Ааз решительно зашагал выше. Наконец на вершине водяного шара, под куполообразным потолком, фокусирующим лучи палящего солнца Эгиды, мы обнаружили еще одну дверь, на этот раз из красного дерева, покрытую замысловатой резьбой. Она была слегка приоткрыта.

Ааз распахнул ее настежь. Мы шагнули в комнату, полную парящих глобусов и полок с книгами. Я ни разу в жизни не видел в одном месте столько книг! Спиной к нам сидел мужчина. Вернее, парил в воздухе, сомкнув перед собой кончики пальцев.

– Диксен?

Он шевельнулся и оглянулся через плечо. В его движениях не было ни спешки, ни испуга. Это был высокий горд с рыжеватыми волосами и озабоченным брыластым лицом, напоминающим морды гончих псов моего отца. Он расправил конечности и опустился ниже. Вскоре его ноги коснулись пола.

– Кто вы? И почему вторгаетесь в мою личную жизнь? – спросил он тихим голосом. По крайней мере, я думаю, что он это сказал. Как и предупреждал Сэмуайз, его манера говорить была крайне невнятной.

– Мы работаем с Сэмуайзом, по соседству, – сказал Ааз, ткнув большим пальцем через плечо. – Он ведет строительство на основе ряда чертежей, которые, по его словам, он получил от вас. Они распространяют проклятие. Я хочу знать, как его снять.

– Абсурд, – пробормотал Диксен, хлопая обвислыми щеками. – Я считаю верхом неуважения, что вы ворвались ко мне.

– Ну, так как? – потребовал ответа Ааз. – Предупреждаю, мне не до обид и оскорблений. Просто это стоило мне больших денег!

Лицо Диксена покраснело.

– Деньги?.. Есть более важные вещи, нежели деньги!

– О, правда? Может, назовешь мне парочку, – гнул свою линию Ааз, приближаясь к магу.

– Эй, стой, стой! – крикнул я, вставая между ними. – Мы начали не с той ноги. Диксен, разреши представиться. Мое имя Скив, а это мой партнер Ааз. Мы представители корпорации М. И. Ф. Наша фирма, со штаб-квартирой на Базаре-на-Деве, предлагает профессиональное решение разнообразных проблем. Сэмуайз нанял нас помочь ему разобраться с проектом. По его словам, у него есть чертежи, которые он получил, пока работал на вас. Похоже, что в какой-то момент они подцепили проклятие. Оно распространяется и вызывает разного рода хаос. Я уверен, что все это предотвратимо, но нам нужно выяснить, откуда оно вообще взялось. Не могли бы вы помочь нам выяснить, произошло ли это здесь, на этом объекте, или где-то еще? Ибо вам, возможно, придется избавляться от него самостоятельно. Мы, в свою очередь, готовы предложить наши услуги, чтобы помочь вам избавиться от него, если в этом есть необходимость.

Я улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.

– Не стану даже обсуждать такую глупость, как проклятие, – фыркнул Диксен. – Этот мерзкий Сэмуайз… не может держать свои лапы… бесполезно… на своей голове… ушел!

Я понял, что Сэмуайз имел в виду, говоря о бормотании, но Диксен бормотал угрожающе.

– Убирайтесь… или я позову на помощь.

– Кого? – ухмыльнулся Ааз. – Твою секретаршу? Твоих кошек? О да, от них большая польза в драке, это я тебе гарантирую!

– Вторглись… терпеть… зови дорсалов-воинов! – пробормотал Диксен.

– Ааз! – Я отскочил в сторону, как только от стены отделилось нечто, что я поначалу счел произведением искусства. Я мельком увидел бледное рыбье лицо. Существо, которому оно принадлежало, метнуло в меня копье, но промахнулось. Ааз схватил его за чешуйчатую руку и швырнул через всю комнату. С тех пор как мы прибыли в Эгиду, я насмотрелся на самых разных гордов, но этот отличался от всех остальных. У него и вправду было рыбье лицо с жабрами за щеками. Вместо стоп его ноги заканчивались длинными широкими плавниками, а по обнаженной спине тянулся гребень.

Ааз презрительный фыркнул:

– Это все, что у тебя есть? Карп с копьем?

Ответом ему стал град гарпунов с дальней стены. Я юркнул за книжный шкаф. В корешки толстых томов в кожаном переплете на его полке вонзились три гарпуна. Ааз распластался на полупрозрачном полу. Ему удалось избежать ударов любого оружия, но на него прыгнули воины с рыбьими лицами – выпустив залп, они шагнули наружу из водной стены. Меня сзади схватили холодные, слизистые руки.

Я бросил назад две пригоршни магии, разогретой до точки кипения. Схватившие меня рыболюди с криком отскочили. Я развернулся к ним. К моему удивлению, все они выглядели совершенно одинаково. Я понял, почему мы не заметили их раньше. Их кожа была бледно-голубой, а на мягком животе – белой. Их головные накидки и набедренные повязки были зелеными. Они были хорошо замаскированы уже самой водой. Опустив копья, они двинулись на меня. Я раскинул руки в стороны и попятился.

– Спокойно, ребята, я не хочу делать вам больно, – сказал я.

Они были иного мнения и все вместе ринулись на меня. Мне некуда было отступать, кроме как вверх. Я оттолкнулся от пола и подпрыгнул. Они продолжали наступать и врезались в стену. Я рассмеялся. Диксен не бросил своих миньонов разбираться с ситуацией в одиночку. Он указал на медную цепь, свернутую на столешнице. Та поднялась, как змея, и, извиваясь, поползла к Аазу.

– Берегись! – крикнул я.

Ааз на миг отвернулся от двух дорсалов, которых он только что столкнул друг с другом. Цепь метнулась к нему. Ааз обеими руками поймал ее концы и изо всех сил попытался удержать ее как можно дальше от своего горла. Она была сильна, но мой товарищ был сильнее. У следующего воина, шагнувшего из дрожащей стены, на шее была намотана медная цепь. Он отступил, оставив двух своих товарищей лицом к лицу с Аазом. Они опустили копья и ринулись на Ааза. Когда они оказались подо мной, я с помощью магии вырвал из их рук оружие.

К моему ужасу, вместо того чтобы отступить, дорсалы продолжили свой натиск. Не имея копий в руках, пригнулись ниже, так что их головы оказались на уровне их колен. Гребни на их спинах развернулись в веера из острых шипов. Кто мог предположить, что копья – не самое страшное их оружие?

Ааз знал кучу всяких боевых подлянок. Не успел я выкрикнуть предупреждение, как он упал на спину, схватил первого воина за плечи и тотчас отшвырнул его назад, в объятия его товарищей. Он выбил им шипы. Их веера запутались, и они взвыли от боли.

Я возликовал. Увы, ликование мое было недолгим. Я забыл, что потолок, под которым я укрылся, был для воинов-дорсалов широким проспектом. Руки потянулись сквозь воду и затащили меня в нее. После нескольких недель пребывания в пустыне второй раз за несколько дней окунуться в холодную воду было настоящим шоком. Я ахнул, но держал нос и рот закрытыми. Воины носились вокруг, тыкая в меня копьями. Они явно пытались прижать меня к поверхности сферы. Я не хотел бросать Ааза, но не знал, как долго смогу задерживать дыхание.

Я создал вокруг себя большой пузырь. Одна беда: чтобы наполнить его, мне не хватало свежего воздуха. Пока я пытался наполнить его пригодным для дыхания воздухом, дорсалы обнаружили, что могут пинать мой пузырь, как мяч. Я закувыркался внутри. На мордах рыболюдей было написано злорадство. Через минуту у меня закружится голова и я не буду знать, где верх, а где низ. Затем они решили изменить игру. Свернувшись калачиком и обхватив руками колени, они своими шипами толкали мой пузырь взад-вперед, протыкая его.

Воздух начал вытекать потоками мелких пузырьков. Я добавил в оболочку магии, в попытке сохранить ее целостность, и одновременно направил ее обратно в офис Диксена. Группа рыбовоинов окружила меня и продолжала толкать пузырь вниз. Я успел увидеть Ааза в руках у дюжины дорсалов. Мой друг также не собирался сдаваться без боя. Когда я проплывал мимо, он попытался прыгнуть ко мне. Стражи Диксена схватили его и уселись на него сверху.

Сильный пинок одного из воинов, и мой пузырь пронесся над водяной сферой и упал на дальней ее стороне. Я попытался остановить стремительное падение, но тормозить было нечем. Пришлось выставить вперед собственные ноги.

– Ой!

Дорсалы перевернулись и ударили меня своими шипами. Ко мне уже подкрадывалась морская болезнь. Довольно! Я позволил пузырю лопнуть. Воины развернулись и схватили меня за руки. У меня почти не осталось магии. Я зарядил свои пальцы, пока они не приобрели убойную силу электрического угря, фантастического зверя, с которым меня однажды познакомил Ааз, и прикоснулся к своим сопровождающим.

В воде они не могли издавать никаких звуков, лишь вспыхнули, а их тела окаменели. Я оттолкнулся и пополз сквозь воду. Теперь я был в самом низу сферы. Если я не спасу себя, то просто выпаду наружу. Увидев в приемной пол в форме кольца, я ухватился за него, выскочил из воды и набрал полную грудь воздуха.

Секретарша вернулась на свое место и удивленно отпрянула назад.

– Сзади! – крикнула она.

Я оглянулся. Ааз тоже вынырнул, а вслед за ним и весь разъяренный водный кордебалет. Дорсалы схватили нас обоих и потащили обратно. Я потянулся к ближайшей силовой линии и попытался пополнить свой внутренний запас магии. В следующий миг мы с Аазом, кувыркаясь, полетели вниз, увлекаемые на дно приспешниками Диксена. Я решил, что не дам Аазу вновь рухнуть с неба, как то было в прошлый раз, когда мы пытались попасть внутрь, чтобы увидеть мага-затворника. Я сотворил под ним чашу магии, и та, прежде чем он выпал из водяного шара, поймала его, и он поплыл вниз к Балу. Верблюд в ожидании нас лежал на песке. Я сотворил вторую подушку в форме ладони и для себя.

– Давай, малыш! – крикнул Ааз. Он добрался до верблюда и, забравшись между его горбами, протянул мне руку.

Я бросился к импровизированной спасательной шлюпке. Меня окружила фаланга воинов-дорсалов. Один из них сделал выпад древком копья и попал мне по голове. У меня из глаз посыпались искры. Отбиваясь вслепую от плавучих стражников, я нащупал край своего магического устройства и заплыл на него. Воздух тотчас ударил меня и устремился вверх, и я понял, что промахнулся.

– Скив!

Голос Ааза донесся до меня сквозь мерцание вращающихся огней. Я увидел трех или четырех Аазов и шестерых или семерых Балу. Ко мне потянулись восемь или девять зеленых рук. Я потянулся к ближайшей. Моя ладонь шлепнулась о мягкую поверхность. Мое тело как будто обожгло током, но ощущения, что я что-то сломал, не было.

– Протяни ко мне руку, партнер, – приказал Ааз откуда-то сверху. Я поднял глаза на зелено-черное пятно, движущееся в мою сторону.

Я поднял руку, но это усилие заставило остальную часть меня сильнее оттолкнуться от поверхности песка. Я чувствовал, что тону.

– Его засосали пески, сэр! – воскликнул Балу.

– Лети, малыш! – крикнул Ааз. – Давай, ты сможешь это сделать!

Я потянулся за силой. Увы, мои магические батареи были почти полностью разряжены. Медленные пески ползли вверх по моим ногам, по бокам и вокруг груди, засасывая меня все глубже. Я потянулся к силовой линии в надежде пополнить запас энергии. Ближайшей была извилистая черная линия. Прилив магии был слишком сильным. Я на миг утратил ориентиры. Магия накрыла мое лицо. Нет, это был песок! Я поднял голову и выплюнул. Я не хотел задохнуться.

Увы, песок был неумолим. Он тек вверх вокруг моего тела, сжимая мне грудь с такой силой, что я не мог сделать ни единого вдоха. Чтобы вытащить себя, я бросил вверх небесный крюк, а сам крепко схватился за магическую линию. Балу уже почти добрался до меня, как вдруг исчез из виду, поглощенный золотисто-коричневой массой. В глазах у меня потемнело. Пока мои уши не забились песком, я продолжал слышать крик Ааза. Последнее, что я помню, это то, что я пытался пошевелить руками или ногами. Меня как будто заковали в бетон. Я не мог дышать. И потерял сознание.

Глава 20

Иногда нужно просто копнуть немного глубже.

Семь гномов

Мое зрение прояснилось, но все, что я видел, это золотисто-коричневый песок. Я втянул в себя воздух. Его было много, сладкого и влажного. Я больше не задыхался. Какое облегчение! Я понял: слой песка – это потолок на высоте многих футов над моей головой. Я был в чем-то вроде пузыря. Тем не менее я не мог пошевелиться. Мои руки и ноги были связаны вместе так же основательно, как в толще песка. Я посмотрел вниз.

Я лежал на деревянном столе. На меня с постаментов по углам стола смотрели позолоченные головы животных. Все мое тело было замотано полосками льняной ткани шириной около трех дюймов, наложенными изощренным образом от стоп до шеи. Мои руки были скрещены на груди. Где-то я уже видел нечто подобное! В глубине сознания шевельнулось воспоминание. Верно! Когда я был маленьким мальчиком, мой учитель пригласил в школу лектора, побывавшего в экзотических странах. Он поведал нам поразительные истории и показал множество диковинных артефактов, которые он собрал в своих путешествиях. Одним из его экспонатов был труп в длинном ящике, с головы до ног замотанный в точно такие же бинты. Лицо мертвеца было высохшим, а не сгнившим, с гримасой ужаса и страданий, как если бы его похоронили заживо. Неужели меня ждет та же страшная участь?

Нет. Никто не засунет меня в ящик! Я должен освободиться и вернуться к Аазу.

Благодаря силовой линии у меня было вдоволь магической силы, но я не знал, как мне размотать на себе бинты. Вместо этого я представил себе гигантские ножницы. Я приказал им начать с моей шеи и постепенно двигаться вниз. При первом же звуке разрезаемой ткани от трепещущего золотого света настольной лампы повернула голову темная фигура, которую я поначалу даже не заметил. Она приблизилась ко мне, и на ее иссохшем, сморщенном личике глаза сияли огромными шарами черного оникса. Ее рот был широко открыт, словно большая буква О.

– Нет! – крикнула она мне. – Не надо!

Я съежился, но, пока мои руки и ноги были опутаны бинтами, я не мог отпрянуть от странного существа. Я приказал ножницам резать быстрее. От меня вихрем в разные стороны полетели мотки бинтов. Как только освободились мои колени, я вскочил со стола, на котором лежал. Тощая фигура бросилась ко мне. Дергаясь из стороны в сторону, я поставил стол между собой и ею. Как вдруг меня настиг холод. Меня начала бить бесконтрольная дрожь, так что фигура без труда подошла и возложила на меня костлявые руки.

– Я же сказала тебе не делать этого, – произнесла она нежным, хрипловатым шепотом. – Успокойся, пришелец. Ты едва не утонул в песках и был почти раздавлен ими. Теперь ты в безопасности. Мы завернули тебя для того, чтобы ты согрелся. Ты не привычен к нашему климату. Сядь на катафалк.

Не в силах ни говорить, ни двигаться, я безропотно повиновался. Худышка подобрала куски льняной ткани. Молниеносными движениями она – ибо это, без сомнения, была женщина – сплела их вместе. Вместо савана у нее получилась куртка с высоким воротом и длинными рукавами, и все это менее чем за минуту.

– Держи, – сказала она, протягивая ее мне. – Думаю, в ней тебе будет удобнее. Мы не хотели, чтобы ты поранил себя, пока выздоравливал.

Я надел куртку и завязал тесемки. Она была не только прекрасно сделана, но и оказалась очень теплой. Бившая меня дрожь постепенно стихла и в конце концов совсем прекратилась.

– Где я? – спросил я у девушки.

– Это земля Эгиды, – ответила она.

– Но ведь в Эгиде солнечно и жарко.

– Это Нижняя Эгида.

Я растерянно уставился на нее:

– Ты – гордесса?

– Нет, мы, жители Нижней Эгиды, известны как некропы. Мое имя Асуана. Я целительница царского лазарета.

– А я Скив, – представился я. – И давно я здесь у вас? В этой вашей Нижней Эгиде?

– Ты пробыл под моей опекой несколько часов, – ответила Асуана, – но кто знает, сколько времени ты провел, падая сквозь песок, и откуда ты явился. Медленные пески не так-то легко отпускают своих жертв. И, как это ни печально, они крайне редко приносят их нам живыми. Должно быть, ты сильный маг.

– Почему ты так говоришь? – спросил я.

– Во-первых, ты сумел разрезать на себе бинты, хотя твои руки были связаны, – сказала Асуана. Ее обтянутые кожей скулы обозначились еще резче, а рот растянулся в зубастой улыбке. – И, во-вторых, ты провалился сквозь пески, но остался жив. Мы рады, что спасли тебя. К нам редко заглядывают гости сверху.

– Я не знаю почему, – ответил я и постарался не съежиться, когда она положила мне на локоть свою костлявую руку. Я пытался убедить себя, что она вовсе не как тот труп в ящике. Нет, она живое существо, и я видел тварей куда страшнее. Она просто выглядела как ходячий мертвец.

– Мы очень рады, что ты пришел в себя. Не хочешь ли перекусить? Пойдем со мной. Наш царь сказал, что будет рад принять тебя, как только ты очнешься.

– Мне нужно назад, в долину Зикс, – сказал я. – Мои друзья, они наверняка думают… – При мысли, что они могли подумать, я тяжело сглотнул. – Они думают, что меня уже нет в живых.

Асуана вновь похлопала меня, и я в очередной раз постарался не съежиться.

* * *

– Добро пожаловать в Некрополь, – сказал высокий мужчина, восседавший на троне. У него было узкое лицо с высокими скулами и прямыми надбровными дугами. Его расщепленный подбородок был таким же тощим, как и у большинства его подданных, и тем не менее я бы не смог назвать его уродливым. Он сидел в окружении представителей местной знати, мудрецов и женщин. Одежды всех до единого были сделаны из широких бинтов, причем у многих на полосах ткани поблескивали разного рода амулеты. Скажу честно, эти произведения портняжного искусства произвели на меня впечатление. Я даже подумал, что Банни, возможно, не отказалась бы приобрести нечто подобное для своего гардероба. Кроме того, я понял, что это богатая нация. Царский трон с высокой спинкой был отлит из чистого золота, инкрустированного драгоценными камнями и самоцветами, которые складывались в разного рода картины. Кресла знати были скромнее, но все равно впечатляли. Кроме того, я заметил, что местные жители – любители изысканных украшений, широких воротников и браслетов, совсем как горды Верхней Эгиды. Царь протянул руку, унизанную дорогими перстнями.

– Можешь называть меня Си-Кер. Я двенадцатый с таким именем, кто правит Нижней Эгидой.

С этими словами подземный монарх расплылся в улыбке. Я склонился в поклоне и тоже представился.

– Спасибо, что спасли меня, – сказал я. – Попав в зыбучие пески, я почти не сомневался, что встречу в них мою смерть.

– Да, они засасывают людей, – серьезно ответил Си-Кер. – Многие из них теряют надежду задолго до того, как песок поглощает их тела. Тебе крупно повезло. Но коль ты благополучно добрался до нас, такое дело нужно отпраздновать!

– Но, ваше величество, – начал я, переживая, что Ааз и другие будут беспокоиться обо мне. В последний раз, когда они видели меня, я тонул в медленном песке. – Я не могу…

– Конечно, можешь! – воскликнул Си-Кер. – Присаживайся. Ты наш почетный гость. Да начнется веселье!

Царь хлопнул в ладоши. Вбежали слуги. Один из них принес позолоченный стул и помог мне сесть. Асуана села за изящную скамеечку рядом со мной. Перед нами были накрыты короткие столы с ножками, изображающими конечности животных, также позолоченные и украшенные драгоценностями. Слуги внесли высокие бокалы цвета драгоценных камней и наполнили их красным вином. Они также поставили небольшие тарелки из полированного белого алебастра, с нарезанными фруктами и орехами, причем все до единого угощения были для меня в диковинку. В отличие от драгоценных камней, угощения на блюдах были почти бесцветными и выглядели неаппетитно, но когда я наконец набрался смелости, чтобы попробовать, все оказалось очень вкусным. Я понял, что голоден. Я не ел уже целый день. Я опустошил свою тарелку, но молчаливые слуги наполняли ее снова и снова.

Си-Keр снова хлопнул в ладоши. В зал вбежала дюжина танцующих девушек и закружилась по широкому каменному полу под аккомпанемент музыкантов в мантиях, бивших в барабаны или щипавших струны С-образных арф. На танцовщицах были красочные одежды из тонкого, почти полупрозрачного льна. Я даже ахнул. Внезапно одна из них шагнула ко мне и, накинув мне на шею длинный лоскут тонкой вуали, притянула меня к себе, прожигая своими блестящими черными глазами. Увы, я не сумел найти в ней ничего соблазнительного. Если честно, мне нравились девушки с мясцом на косточках. У этих же его просто не было.

А вот остальная часть двора была в восторге. Знатные вельможи одобрительно стучали по ручкам кресел или размахивали кубками с вином. Некоторые встали и пустились в пляс вместе с девушками, подпевая и что-то выкрикивая под музыку. Это место было так не похоже на город мертвых, когда я впервые увидел обитель некропов! На мой взгляд, это был счастливый, жизнерадостный народ.

Увы, я не мог долго наслаждаться весельем. Высидев первый раунд развлечений, я – как только девушки убежали под громкие аплодисменты и крики публики – встал и попытался привлечь внимание царя, но тот оживленно куда-то указывал и кричал. В зал между тем вошла другая группа, облаченная в широкие, свободного покроя брюки и жилетки.

– Посмотри на моих акробатов, пришелец! Они лучшие во всей Верхней и Нижней Эгиде!

Один тощий, как рельс, некроп встал на колени почти у моих ног, сунул в рот тоненький факел и выдохнул струю пламени. Я испуганно отпрянул. Царь Си-Кер рассмеялся.

– Здорово, не правда ли? – выкрикнул он. – У меня на его месте случилось бы несварение желудка!

Придворные рассмеялись.

Я нехотя снова сел. Дело не в том, что мне не нравились веселье или почести. Мне просто нужно было срочно вернуться наверх. Я пытался делать вид, будто приятно провожу время. Я улыбался каждому слуге, который приносил мне еду или питье, и горячо аплодировал каждому из артистов, кувыркавшимся по мозаичному полу. Похоже, мое притворство было очевидно. Асуана ускользнула от меня и направилась к царю. Она наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Блестящие черные глаза Си-Кера расширились, а высохшее лицо пару раз кивнуло. Асуана улыбнулась, и ее выступающие скулы обозначились еще резче.

Как только оркестр из тридцати человек закончил концерт, царь хлопнул в ладоши:

– Подойди сюда, гость Скив.

Я подошел к царю. Музыканты уступили мне место.

– Разве ты не счастлив здесь, в моем царстве? – спросил Си-Кер. – Разве мы не дали тебе все, что тебе нужно? Одежду, еду, развлечения, дружбу?

Я склонился в низком поклоне.

– Мне очень жаль, царь Си-Кер, но меня привел сюда несчастный случай. Мои друзья наверняка не находят себе места, не зная, куда я пропал! Я должен вернуться, и чем раньше, тем лучше.

– Мы доставим тебя домой при первой же возможности, – ответил царь. – Сочтем за честь.

Я просиял от радости:

– Прямо сейчас?

– Боюсь, что нет, – сказал Си-Кер. – Сейчас над нами яркий дневной свет. Днем мы не можем попасть в Верхнюю Эгиду. Солнечный свет смертелен для нас.

– Ваше величество, мой друг… он, вероятно, думает, что я утонул. Я хочу вернуться, пока он еще не слишком расстроен.

– Боюсь, у него уже было достаточно времени, чтобы расстроиться, – мягко сказал Си-Кер. – В котором часу ты покинул их?

– Ближе к вечеру, – сказал я, вспоминая.

– Ты пробыл у нас день, ночь и еще один день, – сказал Си-Кер. Меня словно пнули в грудь тяжелым ботинком. Неужели я так долго пробыл без сознания?

Си-Кер дал знак, и слуги подбежали, чтобы поднести мой стул. Я сидел, толком не чувствуя его под собой. Царь сочувственно посмотрел на меня:

– Прошу прощения за столь безрадостное известие. До того как мы сможем безопасно подняться на поверхность, надо ждать еще несколько часов. Прими мои заверения, что, как только это станет возможным, мы отправимся в путь. А пока предавайся веселью! Я предлагаю тебе все, что есть в Некрополе, чтобы сделать твое пребывание здесь приятным. – С этими словами царь снова хлопнул в ладоши. – Веселье продолжатся! Я призываю музыкантов исполнить царский танец Чи-Кин!

На танцпол выбежала группа некропов в матерчатых юбках и начала ритмично хлопать в ладоши и принимать разные позы. К ним тотчас присоединились все, как вельможи, так и простолюдины, и все до единого веселились от души, я же никак не мог собраться с мыслями.

Я также высидел четырнадцать раундов игры «Назови этот глиф». Я устал слушать хвастовство участников-неудачников «Да я мог бы назвать этот глиф в два счета!», хотя на самом деле ничего они не могли. Затем последовала игра с выпивкой, когда каждому из зрителей давали кувшин с вином и бокал. На сцену вышел бард, чтобы поведать историю древнего героя. Всякий раз, когда он произносил слова: «И вы в это поверите?», они должны были осушить свои бокалы. Неимоверно тощие – не люди, а тростинки! – они поглощали еду и питье в количествах, которым позавидовал бы даже изверг. Я же не хотел напиваться до беспамятства.

– Ты чем-то встревожен, о Скив? – спросила Асуана.

– Я тревожусь за своего друга, – признался я. – Боюсь, он попытается выступить против мага по имени Диксен. Того самого, по чьей вине я провалился в ваше царство. Ты когда-нибудь слышала о таком?

Асуана разинула рот:

– Ну, конечно! Его мать, Мол-Де, происходит из нашего народа. Он не чает в ней души. Его мамуля – самый важный человек в его жизни.

Я вспомнил тень, падавшую на занавески в водном шаре Диксена, и понял, что у той женщины был силуэт некропа.

– Его мать живет с ним?

– О да. На иное он просто бы не согласился. Какой хороший сын. Любой некроп с гордостью назвал бы его своим. Он настоящий Те-Ди!

Я уже знал это местное слово, обозначавшее мягкого, доброго человека.

– Он произвел на нас иное впечатление, – сказал я. Мои синяки уже прошли, вылеченные магией некропов, но я отчетливо помнил, где они были. Дорсалы в буквальном смысле не оставили на мне живого места.

– О, он резок только с теми, кто, по его мнению, унизил Мол-Де, – сказала Асуана. Группы некропов вставали с мест, чтобы взять у писца листы папируса и тростниковые ручки. – Ой, они начинают охоту за находками! О Скив, ты будешь моим напарником?

– Думаю, да, – сказал я без особого энтузиазма.

– До того как мы сможем доставить тебя домой, остается еще целый час, если не больше, – сказала Асуана. – Пожалуйста. К нам так редко приходят гости с поверхности! – Она бросила на меня умоляющий взгляд, и я уступил.

– Хорошо, – согласился я. Асуана побежала за списком, и мы отправились в путь.

Выйдя из дворца, мы попали на главную улицу города. Другие команды опередили нас, но большинство их юркнули в переулки, так что на главной улице оставалось лишь несколько некропов. От ярких красок у меня зарябило в глазах. Все здания были расписаны глифами и пиктограммами. Если бы не товары, вывешенные у магазинов или в витринах, я никогда бы не догадался по внешнему виду, чем они торгуют. Некропы обожали яркие краски и ослепительно-белый цвет. Странно, самые жизнерадостные люди, каких я когда-либо видел, выглядели так, будто были мертвы уже много веков. Буквально на каждом углу имелась таверна или трактир, зазывно сиявшие зажженными лампами. Буфетчицы за стойкой споро наполняли пивные кружки. Каждое питейное заведение было полно посетителей, которые пели, танцевали и смеялись.

И пили. Из ближайшего, пошатываясь, вышел пьяный некроп и почти свалился мне в объятия.

– Счастливых дней, друг! – воскликнул он, похлопав меня по спине, после чего, цепляясь то за фонарный столб, то за статую, то снова за столб, на нетвердых ногах двинулся дальше по улице. Асуана улыбнулась ему вслед и, схватив меня за руку, потащила на обочину дороги, чтобы посмотреть список.

– Мы должны найти изображение гробницы горда, который подает мороженое Древним, – сказал Асуана, сверяясь с глифами на развернутом папирусе. – Сюда! Я знаю, где это!

Я проследовал за ней мимо скопления квадратных и треугольных зданий.

– Это гробницы? Я думал, это дома.

– Наши дома стоят бок о бок с теми, кто ушел, – весело отозвалась Асуана. – Зная, что они рядом с нами, мы чувствуем себя менее одинокими. Мы также даем жилище тем, кто провалился сквозь пески, но кому не повезло, как тебе, о Скив. Например, вот!

Она указала на небольшое здание, неотличимое от домов по обе стороны, за исключением того, что его дверь и окна были запечатаны. Перед каждым зданием стояли статуи, одни с левой ногой, выставленной вперед, другие – с правой. Возле этого дома была фигура горда с выставленной вперед левой ногой. Я мог только гадать, что подумали бы деволы по поводу простаивающей впустую недвижимости. Я уже знал, что скажут по этому поводу мои товарищи-пентюхи. Когда мы шли мимо, я даже вздрогнул.

Через два квартала Асуана резко остановилась возле выкрашенной в белый цвет стены, разрисованной фигурами. Горды имели привычку вырезать свои надписи, но в Нижней Эгиде, где никакие песчаные бури не могли их стереть, некропы их просто рисовали. Как и сказала Асуана, горд с головой ястреба стоял, подняв руки, как будто подталкивая к сонму пожилых гордов в причудливых головных уборах золотое блюдо, полное разноцветных совочков. Асуана предложила нарисованной фигуре наш список. Плоские руки высунулись из картины, словно руки бумажной куклы, и вписали в наш список глиф.

– Первый есть, – засмеялась Асуана. – Теперь нам нужно найти дань Древним, которая направляет свою энергию вниз. Что же это может быть?

Я огляделся. Похоже, в этой игре от меня будет мало толку. И тут я увидел ее! К высокому песчаному потолку крепилось сооружение, как две капли воды похожее на то, что Диксен построил на западном краю пустыни.

– Это пирамида? – удивился я.

– Да! – воскликнул Асуана. – Это первая из великих династических гробниц, возведенная много тысяч лет назад. Наши цари и царицы пребывают в них вечно.

– Но ведь она вверх тормашками, – сказал я. Как она еще не упала? Она там выросла? – Диксен построил точно такую же, но макушкой вверх.

Асуана усмехнулась:

– Макушкой вниз – это нормальный способ строительства. Только Диксен мог додуматься построить пирамиду макушкой вверх. Смех, да и только! Скоро ее занесет песком, и никто никогда ее не найдет! В отличие от этих.

– Их тут больше одной? – спросил я, оглядываясь.

– По одной на каждую династию. В Некрополе они повсюду. Ты увидишь их еще больше, когда мы продолжим нашу охоту. Пирамида Си-Кера стоит за городом, на дальнем его краю. Однажды он присоединится к своим предкам, но пока что ее используют для пикников. Оттуда открывается просто потрясающий вид на город!

– Насколько велик этот город? – спросил я.

– Он огромен, – сказала Асуана. – Чтобы добраться от края до края, нужно идти много дней.

Я мысленно прикинул. По всей видимости, Нижняя Эгида была тех же размеров, как и Верхняя. В это с трудом верилось, но, похоже, так оно и есть.

– Почему никто там, наверху, ни разу не упомянул эту страну? – спросил я.

Асуана погрустнела.

– Они никогда не приходят сюда. Думаю, они стыдятся нас.

Я же устыдился, что испортил ей настроение.

– Думаю, это наша вторая подсказка, не так ли? – весело спросил я. – Давай добавим ее в наш список!

– О Скив, ты такой добрый! – Асуана обняла меня костлявыми руками, затем встала и побежала к перевернутой пирамиде. Чувствуя себя немного веселее, я последовал за ней.

Когда мы уходили, нарисованные фигуры обернулись нам вслед. На сбор глифов со всех мест в списке ушло несколько часов. Услышав на вымощенных камнем улицах звук рожка, мы с Асуаной вернулись в царский дворец. В царском зале участники конкурса перегруппировались и подали итоговые ведомости.

Визирь царя шагнул вперед, чтобы под звуки труб пары трубачей объявить результаты.

– Первое место присуждается Эр-Ранду и Ма-Кна-Ли. – Присутствующие разразились ликующими возгласами; вперед вышла пара некропов-мужчин. Царь надел им на шеи золотые медали. – На втором месте гость Скив и Асуана.

– О Скив! – взвизгнула от восторга Асуана. – Я даже подумать не могла, что у нас все так хорошо получится!

– Это твоя заслуга, – сказал я, невольно улыбнувшись. – От меня было мало толку.

– Неправда!

– У меня есть серебряные медали для вас обоих, – сказал царь, жестом подзывая нас выйти вперед.

– Спасибо, ваше величество, – ответил я с низким поклоном, – но единственная награда для меня – это вернуться на поверхность.

Си-Кер улыбнулся:

– Тогда мы пойдем. Время пришло. Вскоре на поверхности солнце начнет садиться. – Он хлопнул в ладоши. – Простите меня, друзья мои, но пусть веселье продлится какое-то время без нас! Гость Скив, прошу, следуй за мной.

Глава 21

Сообщения о моей смерти были преувеличены.

Король Артур

По длинному коридору царя сопровождала горстка придворных и орда слуг. Пол здесь, как и пол в тронном зале, был выложен мозаикой из драгоценных камней, а вот потолок, как и все, что я видел в Некрополе до сих пор, скорее напоминал спрессованный песок. Мы с Асуаной следовали за Си-Кером, и царь на ходу указывал нам на интересные артефакты в нишах и альковах вдоль коридора.

– …А это бюст моего отца, Тота-Фала Третьего. Он был великий человек, великий мыслитель, всегда стремившийся расширить представления о нашей родной дикой природе. Жаль, что ты не можешь остаться подольше, чтобы увидеть его водные сады. Таких ты больше не увидишь нигде. Какие фрукты! Какие цветы!

– Может, я когда-нибудь вернусь, – сказал я.

Асуана сжала мою руку.

– Будем рады видеть тебя снова, – сказал Си-Кер. Его слуги побежали вперед и распахнули гигантские двойные двери в конце коридора. – А пока поспеши. Взгляни на Лунную Ладью!

Я шагнул за ним в огромный зал и от удивления разинул рот.

На паре цепей была подвешена самая большая лодка, какую я только видел в моей жизни. Сделана она была из белого полированного дерева, похожего на слоновую кость. В круглые отверстия в верхней части корпуса можно было вставить весла, но лодка также имела мачты для парусов. Длинный киль был плоским почти по всей его длине, загибаясь вверх только на носу и корме. По обе стороны от носа было по огромному глазу. Под одним глазом был начертан единственный глиф.

– Это означает: «Она в форме желтого плода, похожего на полумесяц, плывет в лунном свете по воле его величества царя Нижней Эгиды под защитой Древних и всех магических сил», – прошептала Асуана.

– Царская лодка-бананка, – сказал я. – Но на чем она плывет?

– На песке, – смеясь, ответил Си-Кер. – На этом судне я могу плыть в Подземном мире куда угодно.

– Я имел в виду, что ею движет?

– Лунный свет. Заряжать ее нужно лишь раз в месяц, когда над Эгидой полная луна. Весьма экономично в эксплуатации. Поднимайся на борт!

Несколько слуг спустили нам трап. Си-Кер начал подниматься на борт. Перед ним шла танцующая девушка, бросая к его ногам лепестки цветов. Следом гуськом шли придворные, по всей видимости, в порядке старшинства. Мы с Асуаной шли последними. Все устроились в мягких креслах, лицом к носу, каждое под балдахином в форме цветка.

Слуги закутали царя и всех его вельмож в полосы льняной ткани, пока не остались видны одни лишь глаза. Я вновь вспомнил тот хорошо сохранившийся труп в моей школе. Путешественник сказал нам, что это демон, высохший и почерневший от своей неправедной жизни. Должно быть, под словом «демон» он понимал «странника по измерениям», а тело не иначе как принадлежало некропу и, вероятно, было украдено из одной из пышно украшенных гробниц, в которых некропы с почестями хоронили своих мертвых. Теперь мне стало жаль того, кто это был. Если мой путь когда-нибудь вновь пересечется с тем авантюристом, я верну тело на его родину, в Горд. Ко мне, неся ворох бинтов, подошли слуги.

– Нет, спасибо, – сказал я, отбиваясь от них. – У меня есть куртка.

– Но, Скив, они тебе понадобятся, – сказал царь. Теперь мне были видны только его глаза. Его корона и головной платок были надеты на забинтованную голову. На повязке была сделана прорезь, чтобы он мог говорить. – В проходе среди песков царит жуткий холод, а пыль, которая залетает через нос ладьи, способна до крови поцарапать даже самую огрубевшую кожу.

– Ну ладно. – Я с неохотой позволил слугам обмотать льняные полосы вокруг моих ног, шеи и лица. Увидев, как слуга занес надо мной огромный нож, я занервничал, но драматический удар лишь прорезал отверстие над моим ртом. Осторожно похлопав по нему пальцами, я посмотрел на них. Крови не было. Затем слуги осторожно обмотали мне пальцы крошечными бинтами, отчего казалось, будто я в перчатках.

– Вот! Ты выглядишь как один из нас, о Скив. Ты красив. Кстати, ты женат? – спросил Си-Кер.

– Э-э-э… нет, – нервно сказал я. – Почему ты спрашиваешь?

– Дамы моего двора сочли тебя весьма привлекательным, – сказал Си-Кер. Я взглянул на Асуану. Та спрятала костлявый подбородок в своих бинтах и захихикала. – Только пожелай, и мог бы насладиться отличной компанией!

Я нервно потеребил воротник.

– Сказать по правде, ваше величество, я ищу девушку, которая любит солнечный свет.

– Понятно, – ответил Си-Кер. – Но возвращайся к нам в любое время.

Подошел лоцман, чтобы задать мне несколько конкретных вопросов о нашем пункте назначения. Я как мог разъяснил ему, куда именно меня нужно доставить на поверхности, хотя я никогда не измерял фактическое расстояние, скажем, от гробницы Уэйкросса до места расположения «И Компании». Он кивнул и развернул карты, которые затем показал капитану, кривоногому некропу постарше. Капитан выкрикнул приказы. Несколько слуг бросились собирать огромные пальмовые листья, а затем встали рядом с нами, готовые по команде Си-Кера обмахивать нас опахалами. Гребцы заняли свои места на скамьях, лицом к корме ладьи, и продели весла в уключины в ее бортах.

– Раз, два! Раз, два! – грубо крикнул в мегафон рулевой на носу. – Налегаем на весла, да поживее!

Гребцы опустили весла и оттолкнулись от причала. Поначалу казалось, что ничего не происходит. Но потом я почувствовал, как лодка приподнимается. Гребцы работали все быстрее и быстрее. Лодка взмыла к песчаному потолку. Я подумал, что мы вонзимся прямо в него, но перед нами открылся проход футов в шесть-семь глубиной, как если бы мы носом взрезали морские волны. Как и предсказывал Си-Кер, песок летел через борта лодки, осыпая всех нас. Слуги опахалами отогнали большую его часть, но я все равно получил полный рот влажных мелких песчинок. Я выплюнул их, под смех всего царского двора.

Царская «лодка-бананка» летела вверх под углом, давая мне возможность наблюдать мой спуск на Нижнюю Эгиду, только в обратном направлении, но теперь уже сознательно и с комфортом, в отличие от моего прибытия в нее.

Я думал, что внутри пустыня будет безликой, но, к моему изумлению, мы миновали несколько небольших хижин, в которых обитали пара некропов и несколько животных. Промелькнули и другие руины, как перевернутые, так и неперевернутые, я успел окинуть их любопытным взглядом, прежде чем они снова исчезли. Рулевой ни разу не задел ни одной из них. Похоже, он отлично знал свой маршрут. Мне повезло, что я не попал при падении ни в одно из этих древних зданий. Меня бы никогда не нашли. Я старался не думать о том, что, провалившись сквозь песок, я был на волосок от гибели, и вместо этого старался наслаждаться путешествием вверх.

Окружавший нас песок с каждым мгновением становился все суше и горячее. И без повышенной активности команды я понял: мы близки к месту назначения. «Бананка» резко взлетела вверх. Впервые вокруг нас вспыхнул свет. Как и все остальные на борту, я прикрыл глаза от слепящей яркости неба. Впрочем, мои глаза мгновенно привыкли к оранжевому свету, и я, к собственному стыду, осознал, что солнце только что село. Сумерки уже практически наступили. Я привык к жизни посреди почти полной тьмы.

Хлоп!

Пузырь, защищавший нас от песка, лопнул. Лодка со стуком шлепнулась на поверхность пустыни и заскользила по песку рядом с широкой блестящей лентой реки. Я встал, чтобы оглядеть горизонт, и с облегчением увидел, что капитан и лоцман на основе моих скудных подсказок нашли лучший путь обратно в долину Зикс. Мы были в паре миль от пирамиды Сэмуайза. Ее плоская вершина с несколькими новыми камнями, торчащими, как молочные зубы, так и манила меня. Я был готов взмыть в воздух и полететь туда, но, возможно, я был не так быстр, как лунная ладья. Необходимость прокладывать в песке туннель отпала, и теперь она неслась, как дракон.

– Как странно видеть пирамиду, строящуюся неправильно, – сказал Си-Кер, глядя на пирамиду Диксена слева от нас. – Какая комичная идея.

Я взглянул на людей, снующих по выложенным плитами дорожкам вокруг стройплощадки. Казалось, будто за последнюю пару дней обычное число рабочих увеличилось вдвое или втрое.

– Кто все эти люди? – спросил я.

– У них не слишком счастливый вид, – заметил Си-Кер.

Невозможно было проплыть на такой лодке, как Царская «лодка-бананка», чтобы не привлечь к себе всеобщее внимание, так что я не удивился, когда горды на стройплощадке, каждый с факелом в одной руке и инструментом в другой, начали собираться большими толпами, кричать и указывать в нашем направлении. Я был озадачен. Когда мы подплыли ближе, я услышал, что они кричат.

– Отправляйтесь домой, некропы! Возвращайтесь домой, некропы!

Си-Кер покачал головой.

– И почему мы не можем поладить с ними? – спросил он.

На нас понесся летящий клин черных точек.

– Царь Си-Кер? – крикнула ведущий скарабей.

– Да, это я, – сказал главный некроп. – Это ты, Бельтасар?

– Я, господин. Возможно, вам не стоит приходить сюда сегодня. Имели место некоторые неприятности, и горды слегка обеспокоены.

Стоило мне узнать бригадиршу стройки, как я начал скручивать с лица бинты.

– Все в порядке, – сказал я, сняв с головы повязки и причесав пятерней волосы. – Они просто возвращают меня сюда.

– Скив! – воскликнула скарабейша. Остальные рабочие окружили меня. – Все жутко расстроились из-за тебя, особенно Ааз.

– Знаю, – мрачно ответил я. – Главное, чтобы мы смогли причалить, хорошо?

– Можешь не волноваться!

Пронзительно выкрикивая приказы, Бельтасар повела своих крылатых жуков обратно через сужающиеся просторы пустыни. Они, жужжа, налетели на гордов, и вскоре шеренга резчиков и рисовальщиков разбилась на небольшие группы и опустила свои инструменты. Тогда Бельтасар вернулась к нам.

– Все готово! Я сказала им, что ты на борту. Это хорошие новости, даже если некропы их испугают.

– Ты уже встречалась с царем? – удивился я. – Я не видел скарабеев в Нижней Эгиде.

– О да, – с гордостью ответила Бельтасар. – Я училась ремеслу каменщика у мастеров-некропов, которых его величество прислал в Политехнический Университет Скарабеев. Класс 7492! Он посетил наш выпускной, – добавила бригадирша. – Он собственными руками вручил мне мой диплом! Никогда не забуду тот день, как и все мои девять тысяч восемьсот шесть детей!

К тому времени, как лунная ладья приблизилась к длинной каменной пристани, путь был расчищен.

Горды отпрянули от матросов-некропов, когда те выпрыгнули на причал, чтобы привязать ладью, но как только я сошел на берег, столпились вокруг меня, принялись хлопать по спине и запели.

– Мы должны поблагодарить Древних за твое благополучное возвращение! – воскликнула Ай-Талек, главный писец, и, подбежав к ближайшему святилищу, принялась осыпать фигуру Древнего лепестками цветов.

– Хапи-Ар тоже будет рад, что ты вернулся! – согласилась Лол-Кит. – Я должна пойти и поблагодарить его за то, что он благополучно доставил тебя сюда!

– Замечательно, – сказал я. Она улыбнулась и ускользнула сквозь толпу. Я повернулся к Пе-Киду, зеленолицому горду. – Где?..

– Так же как и Орис, та, в ком Обитают Двое, – сказал он. – Я просто пойду и предложу два вида благодарности…

Я схватил его прежде, чем он успел убежать.

– Ааз. Где Ааз?

– Мы не видели его несколько часов, – пролепетал Пе-Кид, с удивлением глядя на меня. – Он проводит совещание. Вчера он собрал всех верблюдов в нашей местности, чтобы обыскать пески под домом Диксена. Когда они ничего не нашли, он пошел через горы во дворец фараона и вернулся с одним из королевских сфинксов. А на следующее утро пришли все эти люди.

Я взглянул на толпу пришельцев. К моему удивлению, это были пентюхи. На них не было формы, но все они как один были рослыми, подтянутыми и вооружены, как военные. Мне подумалось, что я узнал несколько лиц. Я подошел к крупному мужчине с седыми висками. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Я уже где-то видел его.

– Простите, – сказал я, – вы, часом, не из Поссилтума?

Седой вояка расплылся в широкой улыбке.

– Лорд Скив? – спросил он. – Рад снова тебя видеть! Держу пари, ты меня не помнишь. Я капрал Сангмейстер. Лорд Ааз сказал, что ты ушел навсегда!

Я застонал. Ааз вызвал не только кавалерию, но и бывшую пехоту.

– А кто вами командует?

Сангмейстер указал большим пальцем через плечо:

– Мы все уже в отставке, сэр, но там с Аазом генерал Плохсекир. Они планируют какое-то вторжение…

– Генерал Плохсекир?.. Тогда я пойду туда!

Я поспешил к офисному зданию «И Компании». С каждым мгновением моя тревога возрастала. Он уже заручился поддержкой Твити и, держу пари, Корреша, чтобы те помогли ему в моих поисках. Теперь же он призвал себе в помощь гору мускулов.

– Я пойду с тобой, о Скив, – сказал царь Си-Кер. Его длинные ноги легко поспевали за моим быстрым шагом. Его низкорослые помощники шли следом за нами, причем кое-кто все еще пытался обмахивать при этом своего хозяина. Мой внешний вид удивил сотрудников офиса. Я отмел их добрые пожелания и выражения озабоченности.

– Где Ааз? – спросил я.

– У него совещание, – сказала мисс Таурэ, указывая на наш офис. Я посмотрел в коридор. Сфинкс Твити сидел в дверном проеме. Его львиная задница и широкие крылья торчали наружу, что означало, что в наш просторный кабинет набилась толпа народа. – Он не хочет, чтобы его беспокоили. Боюсь, он замышляет что-то ужасное.

Ее обычно веселое лицо было печально. Все ясно: замышляют месть Диксену, подумал я.

– Я вернулся, и теперь все будет хорошо, – заверил я ее и заглянул через круп сфинкса в комнату.

Большинство лиц были мне знакомы. Ааз призвал себе на помощь «тяжелую артиллерию». На табурете архитектора, слишком крошечном для его внушительного зада, восседал Хью Плохсекир, генерал королевской армии Поссилтума. Рядом с ним, все еще сжимая в мощной руке ярко-оранжевый носовой платок, сидела Маша, моя бывшая ученица, а ныне Королевский Маг. По ее пухлому лицу черными ручейками стекала тушь для ресниц, но, похоже, ей было все равно. Корреш, в головной накидке и льняной юбке, предлагал свои идеи из угла, откуда он был не состоянии переспорить более мелких членов клики Ааза. Его пурпурный мех печально поник.

Фигурка, сидевшая положив ногу на ногу на чертежном столе, принадлежала Марки. Похожая на очень маленького пентского ребенка, на самом деле она была вполне взрослой особой из измерения под названием Купидон, жители которого отличались деликатными размерами и повышенной мимимишностью. Я по своему опыту знал, что она способна нанести серьезный ущерб где угодно. Сегодня она выполняла роль магической огневой мощи Ааза.

По ряду причин Марки считала, что она в долгу перед корпорацией М.И.Ф.: во-первых, за то, что мы не разоблачили ее как психологическую убийцу, а во-вторых, за то, что после всего, что она с нами сделала, предложила нам дружбу. Я даже задействовал ее таланты для обучения моих учеников-магов[10]. Мы с ней очень хорошо ладили… до недавних пор.

Ааз расхаживал взад-вперед перед своим наспех сколоченным войском.

– …Идея состоит в том, – говорил Ааз, – чтобы разнести это место на мелкие осколки и сломить его оборону с самых разных сторон, лишив врага возможности вовремя реагировать на любую из наших атак. Пусть не ждет от меня пощады. Марки, ты видела пузырь. Сможешь его разбить?

– Еще как могу, – ответила купидонша с мрачным лицом. – Этот маг убил одного из самых порядочных людей, когда-либо живших на этом свете. Скажу честно, магия воздуха – моя самая сильная сторона, но я смогу справиться и с водой, без проблем.

– Отлично, – сказал Ааз. – Опусти этих бойцовых рыбок на землю. Люди Плохсекира верхом на верблюжьих спинах разделаются с ними, как только они упадут в песок. Если только они не утонут. Но я не стану лить слезы по этому поводу.

– Послушай, Ааз, – сказал Гвидо, – драка не лучшее решение.

– Тогда что? Дипломатия? Чтобы слушать, как он снова станет нам лгать? – прорычал Ааз. Гвидо умолк и покачал головой. Ааз в ярости был пострашнее любого дракона.

– Соглашусь, – сказал Корреш, воздев над головой фиолетовый указательный палец. – Он действительно солгал тебе? И кто вынудил его позвать на помощь охранников? Любой отреагирует так же на насильственное вторжение.

– Корреш! Я думал, ты на моей стороне! – сказал Ааз.

– На твоей, старина. Я на стороне правды, а она может стать более мощным оружием против сопротивления Диксена, нежели любые мускулы, сталь или магия.

– Правды? – повторил Ааз. – Правда в том, что я собираюсь свести счеты с Диксеном. Его секретарша сказала, что он не может помочь, даже после того, как я вернулся и рассказал ей, что случилось. Что он сделал… – Ааз недоговорил. – Меня не волнует, что произойдет. Я хочу лишь, чтобы пузырь этого чувака лопнул!

Я понял, что должен вмешаться, и попытался протиснуться мимо сфинкса. Увы, он был словно высечен из камня. Я взобрался на его лопатки.

– Извини, – сказал я, когда Твити повернулся и бросил на меня гневный взгляд. В следующий миг его гнев сменили изумление и восторг.

– Скив! – воскликнул он и дал мне соскользнуть с его передней лапы.

Затем меня заметила Маша. Разинув от удивления рот, она ткнула в бок Плохсекира. Взгляд генерала был прикован к Аазу, и потому он не сразу заметил меня. Сэмуайз был зажат между Твити и скамьей, на которой, скрестив руки, сидели Гвидо и Нунцио. Я соскользнул на него, когда спускался с плеча сфинкса на пол.

– Скив! – воскликнул бес, хватая меня за руку и крепко пожимая ее.

– Скив, – произнес Ааз, наступая на Сэмуайза. – О ком, по-твоему, мы говорили все это время? Я жажду мщения! Этот парень за все заплатит.

– Ааз, – сказал я и махнул рукой, привлекая его внимание. – Ааз!

– Что? – Он повернулся ко мне, и его глаза с желтыми прожилками полезли на лоб.

– Я в полном порядке, – сказал я.

Глава 22

Дипломатия – это когда вы говорите «хорошая собачка», пока не поднимете с земли камень.

У. Роджерс[11]

Вскоре я пережил крепкие объятия Корреша и душные – генерала, всех офисных девушек и даже некоторых строителей. Маша и Марки заключили меня в крепкие групповые объятия, Маша – подобно массажу всего тела пушистой подушкой, Марки – словно жгут вокруг колен.

– Ты в порядке? – спросила Маша.

– Со мной все в порядке, – заверил я ее. – Я просто совершил небольшое неожиданное путешествие.

Маша вновь обняла меня.

– Никогда не пугай меня так! Я вмиг похудела на восемьдесят фунтов!

Гвидо и Нунцио жали мою руку до тех пор, пока я не подумал, что она вот-вот отвалится, несмотря на бинты. Все, кто был на тот момент в здании «И Компании», сбежались, чтобы похлопать меня по спине, обнять или пожать руку. Точнее, все, кроме Ааза. Когда бурные аплодисменты наконец стихли, я посмотрел на Ааза и робко развел руки.

Тот осмотрел меня с ног до головы и одарил сердитым взглядом.

– И сильно ты ранен? – спросил он.

– Я не ранен, – ответил я. – При падении сквозь песок я получил несколько синяков, но думаю, это потому, что я задел камни, скрытые в зыбучих песках. Тамошние течения очень сильные. Но Нижняя Эгида просто великолепна! Тебе бы там понравилось.

Ааз поджал губы.

– Если ты не ранен, тогда для чего все эти бинты?

– А, это! – сказал я, глядя на свои одежды. – Это для тепла. В Некрополе холодно. Смотрится круто, не так ли?

– Денди, – раздраженно буркнул Ааз. – А передать мне сообщение слабо? Ни единой паршивой записульки, чтобы сообщить, что ты жив? Чтобы я не изводил себя догадками и не выставлял себя дураком в глазах у всех, кого я знаю?

– Это моя вина, – сказал царь со своего места в коридоре и поднял руку. Он был так высок, что возвышался над головой сфинкса. Твити попятился, давая ему возможность пройти в переполненный конференц-зал. Следом за царем туда протиснулись слуги с опахалами и принялись махать пальмовыми ветвями над головой своего повелителя.

– Кто ты? – потребовал ответа Ааз. Его голова доходила до середины мощной груди царя.

Владыка Нижней Эгиды посмотрел на него своими пронзительными черными глазами.

– Я Си-Кер, властитель Нижней Эгиды. Признаюсь честно: все, кто мог передать вам послание, были заняты, празднуя выздоровление вашего друга. Он прекрасный человек. Мы, в Нижней Эгиде, гордимся тем, что познакомились с ним. – Он кивнул Коррешу. Тот поклонился в ответ. – Рад видеть тебя, мудрый лорд Что-Э-То.

– Как и я, о Си-Кер, кормчий Лунной Ладьи. Мне жаль, что я не повидался с тобой, будучи в твоем прекрасном царстве.

– Прекрасно, – сказал Ааз, махнув рукой. – Если общество взаимного восхищения завершило свое собрание, у меня есть план вторжения!

– Но я цел и невредим! – возразил я. – Тебе нет необходимости атаковать Диксена именно сейчас!

– Есть, и еще какая! – рыкнул Ааз. – Этот негодяй наложил проклятие на мой строительный проект. Каждый день обходится мне в целое состояние!

– Это как карта ляжет, – сказал Плохсекир, покачав головой. – Ааз, в этом нет необходимости.

– Нет, конечно, – сказал Си-Кер. – Я поговорю за тебя с Диксеном.

– Ты? – спросил Ааз, смерив царя взглядом с головы до ног. – Большое спасибо, что подвез моего партнера домой, и досвидос. Без обид, худышка, но ты лезешь не в свое дело. Это тебя не касается.

Грубость Ааза скорее позабавила Си-Кера, нежели оскорбила.

– Вы ошибаетесь, когда говорите, что это не мое дело, – произнес он. – Во-первых, ваш партнер теперь друг моей нации. Во-вторых, все разумные существа стремятся избежать ненужного вреда друг другу. В-третьих, семья Диксена происходит из Нижней Эгиды. Можно сказать, что он в той же мере мой подданный, как и поданный ее величества фараона Сузаль. Я могу рассказать вам все, что мне известно о его планах и намерениях.

Третья причина заставила Ааза насторожиться.

– Ну, хорошо, – с видимой неохотой произнес он. – Присаживайтесь, ваше величество. Выкладывайте, что вам известно.

Гвидо и Нунцио в спешном порядке освободили для Си-Кера скамью. Стройный царь занимал меньше трети той ширины, какую занимали они.

– Что он сказал тебе такого, чего не мог сказать тебе я, Ааз? – льстиво произнес Сэмуайз, как только царские слуги заняли места позади него с опахалами и у его ног поставили поднос с кувшином и золотым кубком. Бес преградил Аазу путь. – Не слушай этого парня. Я тот, кто работал на него.

– И ты сказал, что ничего не знаешь. – Ааз отодвинул беса в сторону. – Я хочу услышать все из другого источника.

– Но Ааз!.. – вновь вмешался Сэмуайз.

Ааз в упор посмотрел на него:

– Ты хочешь сказать, что есть кое-что, что ты не хочешь, чтобы он мне рассказывал? Ты что-то от меня скрываешь? У тебя есть секреты?

– Ага, например, что у тебя больше нет магических сил? – противно усмехнулся Сэмуайз. Все вокруг негромко ахнули. Я шагнул вперед, чтобы не дать Аазу оторвать Сэмуайзу за оскорбление голову. Но Ааз лишь скрестил на груди руки. Я отступил, впечатленный его хладнокровием. Когда же он заговорил, то даже не повысил голос.

– Я привел к тебе компетентного мага, не так ли? Ты потерял из-за меня хоть одну монету? Нет! Я привел к тебе новых клиентов. У тебя есть мой опыт и мой совет, о чем ты и просил. Говори, тебе нужно что-то большее?

Сэмуайз вздохнул:

– Нет, думаю, нет. – Он сел на стул и обхватил голову руками.

– Хорошо, ваше величество, – сказал Ааз. – Говорите. Что гложет Диксена?

– У Диксена душа художника, – сказал Си-Кер. – Он чувствителен от природы.

– О да! Это видно по тому, как он выставил нас из своего офиса, – съязвил Ааз. – Я начинаю догадываться, что здесь пошло не так. Какие свидетельства вы можете добавить?

– Спору нет, Диксен терпеть не может конкурентов. Заостренные постройки в моем царстве вдохновили его, и сначала он даже хотел привезти их сюда.

– Сомневаюсь, что у него было бы много конкурентов. Уж слишком тесен чердак, – прокомментировал Ааз.

– Но у нас мало вещей, – заметил Си-Кер. – Наше главное богатство – наши семьи.

– Спасибо за эту сентиментальную чушь, – сказал Ааз, – но не будем отклоняться от темы. Как насчет Диксена? Где он раздобыл проклятие?

– Не берусь утверждать, что читал его мысли, но я знаю его с детства, – ответил Си-Кер, делая глоток из кубка, налитого ему Асуаной. – Предполагалось, что, посвященное его матери, которая также некроп, начнется еще одно строительство. Диксен намеревался закончить его, пока она еще жива, чтобы добрая женщина успела полюбоваться его творением. Резные камни под прозрачной поверхностью были бы ее любимыми историями и легендами. Он работал над ними многие годы, но так и не смог составить планов, которые бы его удовлетворили. Он хотел добиться идеального состояния! Мы, некропы, живем долго; у него было достаточно времени, чтобы усовершенствовать их по своему усмотрению. Но не успел он и глазом моргнуть, как у него под носом начали возводить еще одну пирамиду! И выглядит она точь-в-точь как на чертежах, которые Мол-Де привезла показать нам во время своего визита домой несколько лет назад. Она так гордилась своим сыном! Он действительно любит свою маму. Он хороший мальчик.

– Вы не можете быть уверены, что они точно такие же, – возразил Сэмуайз.

Си-Кер посмотрел на него спокойными черными глазами. Бес заерзал.

– Тем не менее я уверен. Я лично видел чертежи, и я видел три уровня камня, которые вы уже уложили.

– Четыре! – возразил Сэмуайз. – Почти четыре!

– Значит, почти четыре, – согласился Си-Кер. – Они точно такие же, как гробницы, которые мы создаем в Некрополе. Странное сходство. Вы когда-нибудь бывали в моем городе?

– Э-э, нет. Послушайте, я никогда не отрицал, что позаимствовал чертежи у Диксена. Но это нормально! Он больше не собирался ими пользоваться! Они были не тем, чего он хотел! Я подумал, что он не станет возражать.

– Ты украл чертежи, – процедил сквозь зубы Ааз.

– Он выбросил их, – возразил бес. – Они были скомканы и валялись на полу. Он никогда не собирался их разворачивать и использовать снова!

– Но ты взял их, не спросив его разрешения, – сказал Си-Кер. Его большие глаза блеснули в полых, сморщенных глазницах. – Он воспринял это как оскорбление его матери.

Сэмуайз задрожал.

– Э-э-э… да, когда ты так говоришь, думаю, именно это и произошло.

Ааз застонал. Я счел нужным вмешаться.

– А как насчет характера Диксена? – спросил я Си-Кера. – Он несет ответственность за свалившиеся на нас неурядицы? Нападения, несчастные случаи, э-э-э… катастрофические недоразумения?

Я взглянул на Ааза. Си-Кер покачал головой:

– Лишь косвенную. Не в наших традициях делать зло тому, кто не причинил нам прямого вреда. Мы считаем, что нечестный человек сам навлекает на себя зло. Печально, если он передал его дальше, доставив неприятности стольким невиновным людям, при условии, что во всех этих бедах действительно виновато его проклятие. Сами ваши клиенты лично не желали Диксену зла.

– Что верно, то верно, – согласился Ааз.

– Возможно, это и будет нашим главным доводом, – сказал Корреш. – Порядочный человек не станет причинять вред тем, кто не причинял вреда ему самому.

Ааз презрительно скривил губу.

– Будь это я, я бы не дал другим пострадать и сделал бы все для того, чтобы они знали, кто в этом виноват. – Он выразительно посмотрел на Сэмуайза. – Пусть они сами судят его.

– Я лишь хочу сделать людей счастливыми! – запротестовал бес.

– И заодно основательно нагреть руки, – сказал Ааз. – Ты был так жаден, что даже не стал ничего проверять.

– Ты и сам, Ааз, довольно быстро вскочил на подножку, – упрекнул его Сэмуайз. – Мы бы еще долго не начали вторую фазу, если бы ты не настоял.

– Тем не менее он не несет ответственности за твои действия, – мягко возразил Си-Кер. – Так что, если ты извинишься перед Диксеном, возможно, он простит тебя и снимет проклятие. Другого пути нет. Проклятие трудно снять кому-либо, кроме тех, кто его наложил.

Корреш хлопнул себя по ляжкам:

– Итак, требуется своего рода дипломатическая миссия. Я предлагаю свои услуги.

– И я, – подал голос Твити, поднимая массивную лапу. Остальные присутствующие тоже предложили свою помощь. Ааз насчитал несколько десятков добровольцев.

– Хорошо, – сказал он. – Чем это может навредить? В таком случае, Плохсекир, нам придется отложить вторжение. По крайней мере, на какое-то время.

Генерал махнул рукой:

– Не волнуйся. Я сам пока не готов. Мои ребята в основном там для того, чтобы ты не пытался отмочить какую-нибудь глупость. Но я возьму с собой нескольких – так, на всякий случай.

– Надеюсь, они не понадобятся, – сказал Си-Кер. – Дорсалы не обладают собственной магией. Они просто свирепы, храбры и умны.

– Как и мои солдаты, – гордо заявил Плохсекир. – Если они такие умные, они не полезут в драку, если мы придем туда с перемирием. Если же силы будут равны, это гарантирует, что процесс останется мирным.

– Эй, Ааз? – спросил Сэмуайз, многозначительно на меня глядя. – Ты хочешь, чтобы другие приготовления тоже были приостановлены?

– Да! – рявкнул Ааз, как будто внезапно вспомнив неприятную тему.

– Какие еще приготовления? – полюбопытствовал я.

– Никакие! – выкрикнул Ааз. – Пошевеливаемся! Этому цирку пора в дорогу!

– Так все или не все? – настаивал Сэмуайз.

– Нет! Не все. Поговорим об этом позже, – рявкнул Ааз, явно не желая обсуждать это при мне. – Но все равно избавься от плакальщиц.

Сэмуайз кивнул и высунулся за дверь.

– Отмените плакальщиц! – крикнул он.

В ответ послышалось дружное «а-а-а-а!!!». Не нужно быть гением, чтобы догадаться, какие приготовления начал Ааз. Я был тронут. Колючий взгляд моего партнера красноречиво намекнул, что свои мысли мне лучше оставить при себе.

Глава 23

Я сделал это все ради мамы.

Царь Эдип

Дипломатическая миссия, отбывающая с визитом в павильон Диксена, оказалась гораздо многочисленнее, нежели я ожидал, но в Лунной Ладье места хватило всем. Лорд Как-Его-Там присоединился к царскому кортежу Си-Кера на корме лодки. Ааз сидел нахохлившись рядом с Марки и Машей. Гвидо и Нунцио заявили, что будут рядом со мной, куда бы я ни пошел.

– Мы ни за что не отпустим тебя к тому парню без защиты, – заявил Гвидо. – Мисс Банни была недовольна, когда прошлой ночью ты не вернулся на Деву. Она очень рассердилась. Если мы позволим тебе пойти без сопровождения, она рассердится и на нас, а это нам нужно меньше всего.

– Понимаю, – сказал я. Мне тоже меньше всего хотелось навлечь на себя гнев Банни. – Конечно. Буду рад видеть тебя рядом со мной.

Гвидо неловко откашлялся.

– Ммм, мисс Банни хочет встретиться с тобой, когда ты вернешься сегодня вечером. И мисс Тананда. Обе были довольно настойчивы. А Глип и Лютик очень расстроились, когда Ааз сообщил им новости.

– Я вернусь с вами, ребята, – пообещал я, чувствуя укол вины. Бедный Глип! Все это время я беспокоился об Аазе и начисто забыл о своем драконе. Так мог поступить с домашним животным лишь безответственный владелец. Мне было стыдно за себя.

Пока мы плыли по залитому лунным светом песку к пузырю, сияющему в прохладном желтом свете, несколько солдат Плохсекира следовали за Лунной Ладьей на верблюжьих спинах. Опасаясь, что может опрокинуть лодку, Твити плыл над нами, но как только мы оказались под пузырем, он завис рядом.

– Ладно, малыш, – сказал Ааз. – Ты знаешь, где находится офис Диксена. Давайте полетим туда, прежде чем он сможет оттуда смыться.

Си-Кер поднял костлявую руку.

– Думаю, мы получим более позитивный ответ, если подойдем к нему как просители, – сказал он.

Я поднял всех в прихожую. Всей нашей огромной толпой мы балансировали на кольцеобразном полу вокруг бассейна, который представлял собой дно сферы. Впрочем, никто не упал. Я имею в виду, не выпал наружу. Даже слуги с опахалами нашли себе место.

– Четкая работа, – похвалил царь.

Ааз сгорал от нетерпения.

– Сейчас не до комплиментов. Эй! Есть кто-нибудь дома?

Из маленькой двери в стене между двумя произведениями искусства вышла секретарша с темными перьями на голове. На плече у нее была сумочка.

– Часы работы завершены, дорогие посетители, – сказала она. – Я собиралась идти домой!

Ааз смерил ее злющим взглядом.

– Мы хотим увидеть босса. Сейчас. Немедленно.

– Такт, Ааз, больше такта! – посоветовал Корреш. Он слегка склонил голову, не решаясь поклониться из-за страха сбросить Плохсекира или Машу в воду. – Моя дорогая юная леди, я понимаю, что уже поздно, но не могли бы мы увидеть Диксена? Дело в том, что с нами уважаемый гость, который хотел бы с ним поговорить. – Он указал на Си-Кера. Девушка вытаращила глаза и низко поклонилась царю.

– Привет, Мэтт, о перо эффективности, – сказал тот.

– Приветствую, о Си-Кер, великий царь Некрополя, – ответила она. – Что ты делаешь среди всех этих чужеземцев?

– Пришел в поисках ответа, который может дать только твой работодатель. Ты его вызовешь?

– Ради тебя, о великий царь, все что угодно! – Ее глаза сияли обожанием. Она сложила ладони вместе и произнесла, глядя в потолок: – О великий Диксен, тот, кто наделен безграничной мудростью, автор завораживающих текстов, творец чудес, возлюбленный сын Мол-Де и Омфалоса, брат Зимова и Клар-Эка! Будь с нами здесь и сейчас, настоятельно прошу тебя!

– Она делает это каждый раз, когда хочет увидеть своего босса? – удивилась Маша. – Чересчур витиевато, если вы спросите мое мнение.

– Она отличный работник, – сказал Си-Кер. – Диксену с ней повезло. Очень трудно найти хорошую секретаршу.

Мэтт сложила ладони. Ее хлопок прозвучал как гром. Перед ней, все еще сжимая в руках книгу, появился горд с собачьей головой.

– В чем дело? – спросил он, поднимая глаза на огромную толпу в своей прихожей. – Поздно… не ждал посетителей… о ваше величество! Сделал бы приготовления… устроил бы пир.

Си-Кер улыбнулся ему:

– Мой уважаемый друг Диксен, это всего лишь визит вежливости. Я привел с собой друзей.

По сигналу Ааз вытащил Сэмуайза вперед. Колени беса стучали друг о друга.

– Только не он, – яростно пробормотал Диксен, угрожающе жестикулируя книгой. – Он… вор. Дорсалы!

Вокруг оболочки здания тотчас закружились темные силуэты. Свет многочисленных ламп, горевших в комнате, отражался от их оружия.

– Больше никого приглашать не нужно, спасибо, – сказала Марки. – Здесь и без того уже не протолкнуться. – Она махнула рукой, и внутренняя стенка пузыря замерзла. Потерпев неудачу, дорсалы принялись колотить по льду древками копий.

– Продолжайте, ваше величество! – предложила Марки своим очаровательным голосом. – Нас больше не прервут.

Си-Кер кивнул.

– Возможно, Сэмуайз вор, но он вор, готовый загладить свою вину. Ты выслушаешь его? Послушай, как убедительно он раскаивается.

Диксен глубоко вздохнул, и его отвислые щеки вздрогнули.

– Только ради вас, ваше величество… конечно. – Он впился взглядом в бывшего сотрудника: – Говори!

Сэмуайз вздрогнул.

– Ну, хорошо, Диксен, я знаю, что ты был не слишком доволен моей работой, но я всегда уважал то, что ты делал! Ты ведь знал, что я мечтал стать таким же архитектором, как ты? Я изучал творения разных мастеров, но то, что делал ты… о, ты мыслил масштабно! Действительно масштабно! Меня бы удовлетворила даже малая часть того, что ты планировал. Я был бы горд использовать остатки твоих планов… что в принципе, я и сделал.

– Эта пирамида… для мамульчика! – воскликнул Диксен, размахивая руками. Он подтолкнул Сэмуайза книгой. – Оскорбление… ужасная… смерть!

– Я, конечно, вижу, что ты страшно зол, – сказал я, – но Сэмуайз лишь хочет извиниться. Не правда ли, Сэмуайз?

– Да-да! – воскликнул бес. – Я прошу прощения. Это было нехорошо с моей стороны. Я также извиняюсь перед твоей мамой, если хочешь. Это самое малое, что я могу сделать.

– Позови Мол-Де, – сказал Си-Кер, обращаясь к Мэтт.

У секретарши для матери Диксена имелось отдельное обращение. Когда дым рассеялся и Мол-Де выступила вперед, я был одним из немногих, кто не отшатнулся. Ее лицо сплошь состояло из глубоких морщин, а спина была согнута в дугу, но Диксен обнял ее так, как будто она была бесценной фарфоровой вазой. Асуана подошла к ней с другой стороны. Старуха с радостью поздоровалась с девушкой.

– Что это? – сварливо спросила она.

– Несчастный… вороватый клерк… извиняется, – сказал Диксен.

Она повернулась к Сэмуайзу, и ее иссохшее тело как будто расширилось. Она старательно распрямляла спину, пока не стала почти того же роста, что и Си-Кер.

– Итак?

Бес вздрогнул и попытался сбежать. Плохсекир схватил его за шиворот и хорошенько встряхнул, держа над открытым бассейном.

– Тебе нечего сказать даме? – спросил он.

– О да, конечно. Мол-Де, м-м-мне оч-ч-чень жаль, – заикаясь, пролепетал бес. – Я… э-э-э… не подумал, что эти чертежи – дань уважения тебе, проект пирамиды, которую твой сын хотел построить в твою честь. Что еще я могу сказать? Я смиренно прошу прощения. Я за всю свою жизнь никогда не думал ни в чем тебя обидеть! Я питаю к тебе огромное уважение. Ты замечательный человек, и я восхищаюсь тобой и твоим сыном.

– И?.. – настаивала Мол-Де.

– И что? – озадаченно спросил Сэмуайз.

– Ты собираешься снести эту мерзость? – спросила она, указывая костлявым пальцем в сторону первой фазы.

– Снести пирамиду? – не поверил своим ушам Сэмуайз. – Я не могу этого сделать! Я вложил в нее тысячи! Десятки тысяч людей заняты на ее строительстве, тысячи уже купили себе в ней место! Я не могу просто взять и уничтожить ее.

Мол-Де махнула рукой и отвернулась:

– Убей его.

С мрачной улыбкой на лице Диксен встряхнул рукавами, словно ждал такой возможности много лет. Марки и Маша привели в боевую готовность свои таланты и приготовились к контратаке. Бес рухнул на колени и воздел руки над головой.

– Подожди, подожди, подожди! – крикнул я, вставая между ними. – Убийство Сэмуайза не решит проблему. Разве мы не можем прийти к другому соглашению?

– Какому? – спросил Диксен.

– Давай, объясни ему, – сказал Ааз, легонько пнув Сэмуайза ногой, чтобы тот вышел вперед. Бес был окружен кольцом сосредоточенных лиц, и все были на нашей стороне, за исключением, разумеется, Диксена. – Это касается всех нас. Живее, не тяни резину!

Сэмуайз прочистил горло.

– Послушай, Мол-Де, я готов сделать пожертвование в любую благотворительную организацию по твоему выбору, скажем, десять процентов моей прибыли.

– Двадцать, – сказал Ааз.

– Ааз!

Сэмуайз вздохнул:

– Двадцать.

– Мало, – прорычал Диксен.

– Тридцать, и я добавлю десять процентов собственных комиссионных, если ты также снимешь проклятие, – сказал Ааз, предупреждающе подняв палец, чтобы Сэмуайз не разразился протестом.

– Проклятие… ты сам навлек его на себя, – заявила Мол-Де, устремив на беса взгляд прищуренных черных глаз. – Ты попался в ловушку, устроенную моим сыном для ловли таких жалких воришек, как ты.

– Но оно пало и на всех остальных, – резонно заметил Ааз. – Неудачи преследуют всех, кто причастен к стройке, и это несправедливо. Ты едва не убил Скива, когда твои головорезы выбросили его из твоей сферы. За это я должен убить тебя, но я даю тебе шанс все исправить.

– Он провалился сквозь пески в наше царство, – добавила Асуана. – Это чудо, что он выжил!

Диксен впервые смутился и забормотал себе под нос:

– Не должен был никого убивать… сущая ерунда… вытащить из песка… лавина нечастных случаев. Мне жаль… вас обоих. Вы купились на… эту… штуковину! – Дрожащей рукой он указал на стройку Сэмуайза.

– Ты хочешь сказать, что лавина несчастных случаев – это причина того, что Ааз не сумел меня спасти? – спросил я. – Но я даже не подписывал контракт!

– Я не злоупотребляю проклятиями, – признался Диксен. – Угроза была сдерживающим фактором… я так думал.

– Похоже, ты ошибся, – сказал Ааз. – Оно сильнее, чем ты думал. Может, лучше его снять? Или оставь его только на Сэмуайзе, я не возражаю.

– Ааз!

Диксен махнул рукой:

– Не интересно… должна была стать уникальной… впереди еще двадцать… разрушил мои планы!

– И ты не снимешь это проклятие ни при каких условиях? – спросил Си-Кер.

– Нет, не сниму! Даже не надейтесь!

– Это твое последнее слово?

Диксен с вызовом скрестил на груди руки и кивнул. Си-Кер вздохнул.

– Оно будет действовать и дальше.

– Надеюсь, мы все здесь разумные люди, – сказал Корреш. – Как нам развязать этот «гордианский узел»?

– Увы, боюсь, ничего не получится, – сказал Си-Кер. – Это серьезная вещь. Пирамида остается фактом. Пойдемте, друзья, нам пора.

– Одну минутку, – сказал Ааз. – Разве это все? Вы даже не намерены рассмотреть варианты? А как насчет нас, всех остальных? Как я могу продавать то, на чем, как мне известно, лежит проклятие!

Вместо ответа Диксен обнял мать за плечи. Еще миг, и они исчезли.

– Боюсь, господа, что я должна пожелать вам спокойной ночи, – сказала Мэтт и выглянула наружу. Там уже было темно. – Похоже, я даже пропустила последний рейс летающего ковра в город.

– Мы можем предложить тебе верблюда, – сказал я. – У нас их целое стадо, вон, ждут внизу. Я оплачу твой проезд.

– Весьма любезно с твоей стороны, – удивилась Мэтт.

– Это не твоя вина, – сказал я. – Пойдемте, ребята.

* * *

В подавленном настроении мы вернулись к недостроенной пирамиде.

– Еще не все потеряно, – утешил нас Корреш. – Можно попытаться снять проклятие самостоятельно. Я загляну в царскую библиотеку. Библиотекарь, Александрия, мой хороший друг. Если что-нибудь похожее есть в исторических текстах, я точно это найду.

– Я тоже, – сказала Маша. – Постараюсь исследовать это со своей стороны. Отправлю записку своим друзьям в Джаке. В таком спортивном измерении, как мое, проклятия – обычное дело. Некоторые из них действуют более столетия!

Я поблагодарил их за помощь.

– Мы с Аазом обойдем Базар. Самые эффективные средства точно найдутся именно там.

– За приличную цену, – буркнул Ааз без особого энтузиазма.

– Мы разберемся с этим. – Хью Плохсекир хлопнул Ааза по спине. – Мы вам больше не нужны. Я должен вернуть своих ребят. Нам предстоит битва с весенним урожаем. Ну, ты понимаешь, сено и ранний горох.

Ааз махнул рукой:

– Давай. Спасибо за помощь. Я твой должник.

– Рад был сделать это для тебя или Скива. Если хочешь, могу оставить на короткое время нескольких моих ребят. Они нечасто путешествуют и не прочь посмотреть Гордон. Они уже завели дружбу с некоторыми из тамошних чудовищ.

– Я был бы признателен, – сказал Ааз.

– Рад был видеть тебя среди живых, – сказал мне Плохсекир, затем взглянул на Си-Кера, – так сказать. Но нам пора.

– Эй, транжира, можешь помочь девушке? – тихо шепнула Маша мне на ухо. – Я бы не отказалась от помощи, чтобы вернуть всех наших людей в Поссилтум. Боюсь израсходовать транспортную лампу. У меня мало топлива, а дозаправиться чертовски сложно.

Что касается магии, Маша в основном полагалась на гаджеты, в большинстве своем уникальные.

– Конечно, – сказал я. – На чем она работает?

– Да всякая ерунда – какашки динозавров, волосы единорога, когти дракона, пот циклопа.

Я съежился от мысли, что придется как-то добывать ей когти дракона. Глип ненавидел, когда я стриг ему когти. Он хныкал и пытался спрятать от меня лапы.

– Как насчет того, что я просто перенесу вас всех, чтобы вам зря не жечь драгоценный свет?

– Было бы здорово. – Маша чмокнула меня в щеку. – Рада видеть тебя таким, как всегда, – добавила она. – Даже не знаю, каково нам было бы без тебя. – Затем она наклонилась ближе и снова прошептала мне на ухо: – Только не верь Аазу, когда он будет наезжать на тебя. Он плакал, как ребенок. Но не говори ему, что я тебе об этом сказала.

– Ни за что, – пообещал я.

Марки отряхнула крошечное платье.

– Мне тоже пора. У меня на Купидоне семейная встреча. Я вступила в певческую группу «Купидошечки». Мы будем исполнять баллады близкой гармонии. – Купидонша искоса взглянула на меня, и я, к своему удивлению, понял, что она засмущалась. – Приходи как-нибудь на один из наших концертов.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Обязательно. Передай Мелвину привет от меня.

– С удовольствием, – сказала она. – Он изменился с тех пор, как был в твоем классе. Не в его привычках открыто высказывать свое восхищение, но ты его заслужил.

Прежде чем я успел что-то смущенно пролепетать в ответ, она исчезла.

– Не воспринимай это как неудачу, – сказал Си-Кер Аазу. – Вы все еще можете убедить Диксена. Он разумный человек. Теперь, когда вы обратились к нему, он пересмотрит свои чувства и придет к разумному выводу. Это может занять время. Потерпите. А поскольку вы взяли на себя обязательства перед другими, я предлагаю вам продолжить строительство. Ну а нам, пока солнце не встало над горизонтом, пора отчаливать.

– Приготовить царское судно! – крикнули слуги. Я попрощался с новыми друзьями.

– Загляни ко мне как-нибудь в гости, – сказала Асуана, сжимая мои руки в своих. – Я покажу тебе в моей стране то, чего ты еще не видел.

– Может быть, – уклончиво ответил я. Она была очень мила, но я не мог без содрогания смотреть на ее впалые щеки и сухую кожу на тонких, как птичьи косточки, руках. Тем не менее некропы оказали мне большую помощь, чем я осмелился бы попросить.

Мы с Аазом вышли проводить их. Они сели в лодку и заняли свои места. Гребцы взялись за весла. Полная луна сместила свое положение, но все еще подсвечивала паруса Лунной Ладьи. Длинное судно с плоским корпусом выплыло на середину пустыни и вскоре скрылось из виду.

– Вот как я себя чувствую, – сказал Ааз, стоя рядом со мной. – Затонувшим.

Глава 24

Никто никогда не узнает о нас.

M. Хари

Утром я вернулся на стройку в подавленном настроении. Я всю ночь не сомкнул глаз. Как только мы прибыли в офис корпорации М.И.Ф., Банни и Тананда набросились на меня. Обе были так расстроены, что отказывались отпускать меня от себя. Они плакали у меня на плече, трясли меня, обнимали, наперебой предлагали угощения и напитки, они усадили меня между ними на один из диванов, потребовав, чтобы я рассказал им все, что произошло с тех пор, как я оставил их накануне утром.

Каждая красотка крепко сжимала одну из моих рук. К сожалению, они были вынуждены разжимать их всякий раз, когда я тянулся за чем-нибудь из закусок или напитков на столе рядом с нами. Компенсируя это неудобство, я решил живописать им каждую подробность моего падения сквозь песок и возвращения к пирамиде. По их требованию я раз за разом повторял свой рассказ, пока мои воспоминания не иссякли. Тогда они вновь расплакались.

– Больше никогда не делай этого снова! – запричитала Банни, цепляясь за меня в не типичном для нее проявлении горя. Что я мог сказать?

– Обещаю, что постараюсь никогда больше не проваливаться сквозь песок в подземное царство, – сказал я. Похоже, ее и Тананду мое обещание удовлетворило. Они снова и снова обнимали меня. Я бы солгал, сказав, что не был польщен их вниманием.

Гвидо и Нунцио покинули нас после полуночи. Ааз какое-то время провел со мной и дамами, но сидел в углу с кувшином вина, огрызаясь всякий раз, когда к нему кто-то обращался. Я видел, что он чувствует себя обделенным нашим вниманием. Я всячески старался его подбодрить и вовлечь в разговор, но мне надоело, что он постоянно рычит на меня. Я понимал: мой друг корит себя за мое падение, но его вины в этом не было. Если кто и был виноват, то только я сам! Я отвлекся. Воспользовавшись этим, воин-дорсал огрел меня по голове. Ааз назвал бы это оплошностью салаги – это его словцо я усвоил уже давно. Я так ему и сказал, но это не помогло.

Утром он по-прежнему не разговаривал со мной. Я оставил его сгорбившимся над бумагами в офисе и вышел. В нашем кабинете было слишком тесно для нас обоих и для его ужасного настроения. Поэтому я сделал перерыв и решил выполнить давнее обещание, данное себе, – а именно осмотреть остальную часть долины Зикс. Я нанял верблюда и отправился на нем на экскурсию. Мы описали круг по пустыне, чтобы я мог беспрепятственно взглянуть на горные хребты, окаймлявшие долину, после чего совершили длительную прогулку по берегу самой реки Зикс. Она была великолепна, этакая широкая лента темно-синего шелка. Несмотря на сходство Гордона с Девой с точки зрения геологии и климата, у Девы такой реки не было. Имейся она, на ее берегах непременно выстроились бы роскошные особняки или высились бы горы мусора – возможно, и то и другое. Деволы имели привычку использовать природные ресурсы по максимуму.

Я заканчивал свою экскурсию в Казбе, скоплении разноцветных палаток на восточной окраине долины. Мой верблюд высадил меня на одном конце и пообещал вернуться за мной через пару часов на другом. Казба была удивительно похожа на Базар. Время от времени я даже замедлял шаг, чтобы убедиться, что торговцы, бойко зазывавшие покупателей, были гордами, а не деволами. Палатки, часто не более чем хлопающий на ветру матерчатый навес, защищавший от палящего полуденного солнца, были бессильны против мелкого, как пыль, песка, проникавшего везде и всюду. Поймав себя на том, что каждые несколько минут вытираю глаза, я сотворил чары, защищавшие мне лицо. Торговцы предлагали все: от еды до дорогой одежды, от изящной керамики до мельничных жерновов. Местные маги, травники, гадалки и прочие предсказатели предлагали свои услуги с помощью вывесок, на которых живые глифы манили прохожих.

Я решил поискать подарки для Банни и Тананды. Я был шокирован и одновременно обрадован тем, как сильно их расстроила перспектива меня потерять. Всякий раз, думая об этом, я испытывал благодарность за данный мне шанс. Мы только-только начали восстанавливать дух товарищества, который оставался в моей памяти, после того как я ушел из корпорации М. И. Ф. Самое меньшее, что я мог сделать, – это привезти им обеим по сувениру из долины Зикс. Возможно, я найду и что-нибудь такое, что подбодрит Ааза.

Я пробирался между хлопавших входными дверями палатками. Самые древние лавки, в том числе и ювелирные, были высечены прямо в толще горного склона. Львиноголовые женщины с беззубыми ртами звучным рыком приглашали меня подойти и посмотреть специи, ткани, расписные кожаные изделия или чугунное литье, которыми они торговали. Стоило мне присесть, как все наперебой предлагали кислое пиво или мятный чай и показывали мне свои товары. Торговцы кричали друг на друга и зазывали потенциальных покупателей, обращаясь к ним на всех языках, пока не находили тот, на котором этот потенциальный покупатель говорил. А еще у них была такая же аллергия на сдачу, как у Ааза на расставание с денежками.

После того дня, когда я поднял опрокинутую пирамиду, местные жители зауважали меня. Стоило мне остановиться и посмотреть на витрину, как из лавки мимо меня полетели крошечные глифы, устремляясь в другие киоски на улицах. Если я не спрашивал цену, владельцы хватали несколько образцов товаров и бежали следом за мной, блея о качестве и умоляя меня вернуться.

– Я бесконечно вырасту в глазах других людей, если смогу сказать, что у меня приобрел товар сам великий маг, Скив Великолепный с Пента!

– Вы скажете людям, которые увидят вас в этой одежде, где вы ее нашли, и все поспешат ко мне, чтобы тоже купить, и я буду богат! Это принесет пользу нам обоим. Вернитесь, вернитесь!

Обычно я просто улыбался и, пообещав вернуться чуть позже, шел дальше, но все же купил несколько безделушек, просто чтобы поторговаться. Я чувствовал себя как дома. Да, Казба была очень похожа на Базар: те же торговцы, карманники, проститутки, доверчивые путешественники и все такое прочее.

Мои мысли были заняты Аазом. На ближайшие недели у него выстроилась очередь из десятков клиентов, желающих посмотреть работы второй фазы, но я видел: его былой энтузиазм иссяк. Ему не давали покоя слухи, которые наверняка пойдут гулять, как только выяснится, что это место проклято. Что мы могли с этим поделать? Рассматривать это как своего рода бонус? Ааз уже вынужден был вернуть деньги Бендиксу, а значит, сам лишился своей комиссии. Торговец коврами с Базара хотел самостоятельно сдавать камни в субаренду. Поступи он так, и на Ааза и Сэмуайза неурядицы посыплются как из рога изобилия. Чем больше акций будет продано, тем выше был риск. Я не представлял себе, что может быть хуже того, что уже произошло, да и не хотел это знать. Диксен извинился перед нами, но был тверд. Проклятие действовало столько времени, сколько стояли пирамиды. И все же мы вложили в этот проект слишком много ресурсов и сил, чтобы отступить. У Сэмуайза скопились горы счетов на стройматериалы, зарплату рабочим, рекламу, гонорары магам и профсоюзам. Он был вынужден продолжать стройку.

Как и Ааз. Мой друг спал и видел, что займет верхнее место во второй фазе. Он уже велел Ай-Талек начать наносить резьбу на его камень. Он снабдил писца десятками свитков со своими подвигами. Ай-Талек уже показала ему первые глифы, вырезанные на боковой стороне камня. Они были прекрасны, хотя написание слова «Изверг» потребовало некоторых тактичных изображений.

Сэмуайз по возможности избегал нас обоих. Он поставил нас в жуткое положение. Я бы покинул Гордон сию же минуту и больше никогда не вернулся бы, но мы должны были найти способ снять с Ааза проклятие. В данный момент подлянка Диксена по-прежнему оставалась секретом, который был известен только нам троим, людям Си-Кера и близким друзьям, которых Ааз привел в качестве ударной группировки. Никто из них не проболтается, но ведь кто-то мог подслушать наши совещания, верно? Горды, похоже, были падки на слухи и сплетни. Глифы летали вокруг строительной площадки чаще, чем раньше, или же я просто больше обращал на них внимание. Мы были вынуждена вести себя так, как если бы новость о проклятии могла разлететься по всему Гордону в любой момент. Ааз утверждал, что у него-де все под контролем, но все сводилось к тому, что мы не знали, как преподнести эту новость. Мне оставалось лишь гадать, как поступят Сэмуайз и Ааз, если это станет известно фараону. Учитывая, как часто путался у нас под ногами Гурн, я бы не удивился, узнав, что он пытался проникнуть прошлым вечером на наше совещание.

Я свернул в узкий переулок с потрескавшейся брусчаткой, вдоль которого выстроились открытые фургоны, до краев набитые странными товарами, а точнее, всяческим барахлом. Я внутренним глазом выискивал магические предметы, но их было крайне мало. Все, что хоть как-то было связано с магией, оказалось просто присыпано щепоткой пыльцы пикси (со вкусом цитрусовых) и подмигивало доверчивым покупателям. Моя рука легла на предмет, на поверхности которого почти не было никакого гламура. Я понял, что держу модель пирамиды Диксена. Снизу она была полой.

– Ах, господин, – воскликнул из-за повозки горд с лицом ящерицы. – Это один из моих самых популярных товаров!

– Для чего он? – спросил я.

– Для хранения сыра, – пояснил он. – Сила пирамиды не дает ему стареть. Вот! Посмотрите, это тот, которым пользуюсь я сам.

Он взял с прилавка позади себя идентичный сувенир и протянул мне. На квадратном блюде внизу лежал кусок сероватого сыра. Лично мне его запах показался омерзительным.

– Я ищу подарок для друга, но он не любитель сыра.

– Он также сохранит ваше пиво, – с надеждой сказал торговец.

– Он никогда не дает своему пиву выдохнуться или прокиснуть.

Горд-рептилия тотчас убрал свой чудо-товар.

– Что ж, сэр, тогда он не для вас. Показать вам что-то еще?

Внезапно меня осенила мысль, и я пошел обратно к Аллее Магов. Как и вещи в тачках, большинство их товаров также были подделками, но я обнаружил пару конкурирующих продавцов, торговавших свитками и книгами по магии.

– Что ищем? – спросил меня первый продавец гримуаров.

– Лекарства от магических недугов, – ответил я. – Что делать, если вы случайно подобрали дурной амулет или рассердили кого-то из Древних.

– Для этого вам подойдет «1001 способ умилостивить Древних», – предложил он, вручая мне увесистый том с толстым слоем пыли на обложке. – Лучший способ обойти Древних – это задарить их добротой. Тут есть все известные ритуалы и подношения для каждого из старых гордов.

Я отмахнулся от этой книги, а также полдюжины других, которые он предложил. Ни одна не имела никакого отношения к проклятиям. Я перефразировал свой вопрос, обратившись ко второму продавцу, близорукой гордессе с головой грызуна. Она нахмурилась, и ее длинные зубы прикусили нижнюю губу.

– Сдается мне, это работа для специалиста, мой юный друг. Как насчет географического справочника измерения?

– Скажите, – спросил я, как будто меня вдруг осенила свежая идея. – Вы когда-нибудь продавали что-нибудь магу по имени Диксен?

Вопрос вынудил обоих торговцев свернуться, подобно их собственным свиткам. Я отступил. Похоже, будет не так просто отменить чары без участия самого заклинателя.

Не лучше ли заняться покупкой подарков? Я направил стопы к Аллее Ювелиров. Во время одного из ее визитов на стройку на Сузаль была налобная повязка и широкое ожерелье из драгоценных камней. И то и другое выглядело бы потрясающе на новом президенте корпорации М.И.Ф. на церемонии по какому-нибудь торжественному случаю. Интересно, смогу ли я найти ювелира, который их сделал? С тех пор как она сама начала выбирать для себя одежду, Банни одевалась довольно консервативно, но удивительным образом в этих строгих нарядах она выглядела даже более сексуально и соблазнительно, чем когда-то в куцых топиках и легкомысленных шортиках. Когда же она одевалась на выход, то выглядела на миллион золотых монет. Банни оставалась со мной в течение долгих месяцев, которые я провел в поисках себя, за что я платил ей уважением и преданностью, но небольшие подарки время от времени также не были лишними. Что касается Тананды, я подумал, что ей понравится красивый браслет. Ювелиры были счастливы поговорить со мной о дизайне, и, по крайней мере, десять из них показали чертежи изделий, которые они могли изготовить в короткие сроки, с любым количеством драгоценных камней, по моему желанию, при условии, что цена не была проблемой. Я обещал подумать и вернуться к ним.

Мне в нос ударил странный аромат и увлек меня за собой в узкий проход. Я очутился в уличной кухне, за прилавком которой стоял человек с длинным птичьим клювом, переворачивая что-то на сковороде.

– Свежая пища! – сообщил он мне.

Я посмотрел на содержимое сковороды. Внешне это было похоже на гравий, смешанный с зеленым песком.

– Это животное, растительное или что-то минеральное?

– Лучше не спрашивайте, молодой господин, – ответил человек-птица. – Но это вкусно! Попробуйте! Рискните! Ваш желудок скажет вам спасибо. Всего один медяк.

Я потянулся к сумке на поясе.

– Не плати больше половины медяка, – раздался у меня за плечом тихий голос.

Я обернулся и увидел рядом с собой Мэтт. Ее кошки стали тереться о наши ноги.

– Привет, – сказал я, улыбнувшись. Ее теплые загорелые щеки порозовели.

– Добрый день. Май-На хороший повар, но у него есть привычка драть с туристов втридорога. Я права? – спросила она у человека-птицы.

Тот поклонился.

– Хорошенькие женщины вроде тебя заставляют меня позабыть о прибыли, – сказал он.

– Ты собиралась здесь пообедать? – спросил я, оглядываясь. – Может, составишь мне компанию?

– Ну, я… – неуверенно сказала она. – Да, спасибо.

– Две миски, – сказал я. – А вино?

– Фруктовый сок, спасибо, сэр. Сегодня днем я должна вернуться на работу.

Я вручил птицечеловеку медную монету и заглянул в соседний киоск, чтобы купить свежевыжатого сока. К тому времени, как я вернулся, Мэтт уже сидела прямо на обшарпанном деревянном табурете за одним из общих столов, под розовым матерчатым пологом в коридоре. Она положила часть еды на тарелку из цельного золота и поставила ее под свой стул, для кошек. Я осторожно попробовал пару ложек кулинарных творений Май-На. Мэтт не спускала с меня глаз.

– Ну как? – спросила она.

– Бывало и хуже, – сказал я с притворным весельем. На вкус это напомнило мне безвкусную готовую снедь, которую я покупал у уличных торговцев на Базаре. Ничего особенного, но и не смертельно.

Она рассмеялась.

– Зато сытно. Для меня это главное. Либо это, либо я беру обед с собой. Я слишком занята, когда утром ухожу на работу, – сказал она и умолкла.

Повисла неловкая пауза. Я судорожно вспоминал правила успешных свиданий, которые Банни, Тананда и другие пытались вложить мне в голову. Не скажу, что это было свидание как таковое, но Мэтт была девушкой хорошенькой, а я неожиданно сделался косноязычным, пытаясь завязать с ней разговор.

(«Спроси ее о ней самой, – предложила Банни. – Прояви интерес».)

– Тебе нравится работать у Диксена? – заикаясь, пролепетал я. Это было первое, что пришло мне в голову.

Мэтт, похоже, не сочла мой вопрос оскорбительным.

– Он неплохой начальник. Хорошо платит, и его требования вполне разумны. – Она положила в рот кусочек еды и застенчиво посмотрела на меня. – Мне жаль, что он так плохо обошелся с вами. Но он не любит, когда кто-то вторгается в его личное пространство. Он очень расстроился, что его бывший сотрудник открыл бизнес в непосредственной близости от него!

– Да, мы все немного удивились, узнав, насколько близко, – сказал я, мрачно подумав о Сэмуайзе.

– Это не твоя вина, – заверила меня Мэтт. – Ты уже оправился от своего злоключения? Надеюсь, ты не сильно пострадал? – Она пристально посмотрела на меня. – Да у тебя синяк на виске!

– Я в полном порядке, – заверил я девушку. Я купался в ее сочувствии. Мне льстило, что такая красавица удостоила меня вниманием. – Я хочу лишь одного: чтобы мы решили эту проблему. Ааз – мой лучший друг. Я очень беспокоюсь о нем. Он сильно вложился в этот проект, и проклятие твоего босса мешает ему выполнять работу, для которой его наняли.

Мэтт не ответила. Она поспешно взяла свой сок и сделала глоток.

Ну, понятно: это я испортил разговор. Мои проблемы ее не касались. Я вяло поковырял в тарелке, пытаясь придумать что-нибудь приятное.

– Так что тебе нравится?.. – начал я.

– А как тебе Эгида? – в один голос со мной спросила она.

Мы рассмеялись. За соседним столиком пара девушек болтали за миской… как там оно называется у Май-На? У одной из них была длинная узкая голова с овальными ушами и длинными подвижными губами. Ее поросшее золотистой шерсткой лицо возвышалось на длинной шее, усеянной крупными коричневыми пятнами. У другой было птичье лицо с коротким крючковатым клювом. Они разговаривали возбужденным шепотом, но мы их прекрасно слышали. Я улыбнулся про себя. Похоже, горды живут сплетнями – или глифами, что в принципе одно и то же.

– …Нет, ты поверишь? – спросила одна у другой, и ее голос внезапно стал отчетливо слышен сквозь уличный шум. – В кладовке! Они как будто нарочно хотели, чтобы их там застукали!

– Ну, ты ведь знаешь, что о них говорят. Она сказала, что он был совершенно необузданным!..

– Вот это да! – хихикнула первая.

– Я знаю. – Они вновь понизили голос, но я услышал достаточно. Мои щеки горели. Мне захотелось залезть под стол. Я знал, о ком шла речь, и, к моему ужасу, это знала и Мэтт. Она улыбнулась и покачала головой.

– Боюсь, это типичные сплетни, – не без сочувствия сказала она. – Друзья даже мне шлют сообщения о том, что происходит на вашей стройке.

Я съежился.

– И ты передаешь их своему боссу? – спросил я.

Мой вопрос явно шокировал ее.

– Нет! Почему ты спрашиваешь? Это личная переписка. Просто твоему другу не повезло, что он выбрал ее. У этой Таурэ слишком длинный язык. Любая другая женщина в этом офисе предпочла бы держать его за зубами.

Я не собирался сообщать Аазу, как далеко пошло гулять известие о его интрижке. Возможно, здесь также не обошлось без проклятия, именно оно вынудило его выбрать девушку, которая целовалась, а потом рассказывала об этом всему свету. Или это просто невезение. Теперь уже не узнаешь наверняка. Но напоминать об этом было бы жестоко.

– Мяяяяу! – сказала одна из кошек, выходя из-под табурета Мэтт. Та встала и улыбнулась мне.

Я тоже поднялся на ноги.

– Извини, – сказала она. – Мне пора на работу. Спасибо за обед. А также за то, что помог мне вернуться домой вчера вечером.

– Не за что, – честно признался я. – Это ведь из-за нас ты задержалась на работе.

– Ты такой добрый! Я желаю тебе удачи. Если я могу что-то для тебя сделать, не стесняйся обратиться ко мне с просьбой.

– Если только ты знаешь, как снять проклятие, – сказал я с кислой улыбкой, – лично я ума не приложу, как это делается.

– Я не могу пойти против своего работодателя, – натянуто ответила Мэтт.

– Я бы никогда не стал просить тебя об этом, – заверил я ее. – Однако спасибо за предложение. Мне было очень приятно пообедать с тобой.

Мэтт удивленно округлила глаза, как будто это не приходило ей в голову.

– Да-да, очень приятно. До свидания. – И она вместе с кошками растворилась в толпе. Я же, посвистывая, направился к месту встречи с моим верблюдом.

Глава 25

Кто я? Читатель мыслей?

Ровена

Бригадирша Бельтасар встретила меня на пристани и протянула пачку миниатюрных документов.

– Подпишите.

– Что это? – спросил я.

– Наряды на работу, – ответила она, кружась над моей головой. – Предстоит переместить восемь блоков, но до сих пор не оформлено никаких документов. Я нигде не могу найти Сэмуайза. Я не могу найти и вашего друга, хотя он лично распорядился, чтобы все документы подписывал только он сам или Сэмуайз в его присутствии. Но вы его партнер, так что ставьте свою подпись, чтобы мы могли приступить к работе. Мы горим ярким племенем!

Я быстро просмотрел бумаги. Мне пока было сложно читать глифы, но все документы были практически одинаковы, за исключением имени владельца каждого камня и координат, куда его следовало поставить. Я взял у парящей в воздухе скарабейши карандаш и поставил на каждом листе свое имя.

– Спасибо, – поблагодарила она и унеслась прочь.

Где же Ааз? Я вернулся в офис «И Компании». Его не было в нашем кабинете. Я проверил все другие офисы. Пусто.

– Его нет уже несколько часов, – сказала мисс Таурэ. Вид у нее был слегка обиженный. Я поблагодарил ее и отправился поспрашивать на стройплощадке.

– Ааз? – спросила писец Лол-Кит. – Тот, что с лицом Собера?

– Верно, – сказал я. Я безуспешно прогуливался туда-сюда уже целый час.

– О, он был вон там некоторое время назад, – сказала она.

– Где именно?

– Наверху. – Она указала изящным когтем в небо. Я прищурился на солнце и различил в небе небольшой черный объект. – Да, он все еще там. Он лежит уже несколько часов.

Я, задыхаясь, поднялся наверх по ступенькам невидимого каркаса второй фазы.

– Ааз! – снова крикнул я. – С тобой все в порядке? Ответь мне!

Мое сердце бешено колотилось о ребра. Неужели случилось худшее? Вдруг он пошел наверх, чтобы подождать там клиента, и рухнул, никем не замеченный? Ааз лежал на спине на вершине четырех пандусов. Одна рука вытянута, пальцы сжимают некий округлый предмет. Он лежал слишком неподвижно. Я мигом взлетел и проделал остаток пути по воздуху.

– Ааз! – Я пролетел сквозь верхнюю часть каркаса и завис над его лицом. Его глаза были открыты. – Ааз!

Глаза покосились в мою сторону.

– Что? Неужели даже здесь парню не может быть покоя?

Мое сердце слегка сбавило обороты, и я приземлился ступенькой ниже. Рядом с Аазом стоял прозрачный кувшин размером с бочку, наполовину наполненный бледно-золотистой жидкостью. Я был не настолько наивен, чтобы принять ее за лимонад. Рядом примостился пустой кубок, из которого вышло бы хорошее ведро. Это и был тот самый круглый предмет в его руке.

– С тобой все в порядке? – спросил я. – Все спрашивают, куда ты подевался.

Ааз сел и вздохнул.

– Просто захотелось немного побыть одному, – сказал он. – Эти последние несколько дней больно прошлись по моему самолюбию.

– Отлично тебя понимаю, – сказал я. Ааз налил себе выпить и предложил мне кубок. Я покачал головой, и он сделал большой глоток.

– Когда ты подлетел сюда, на тебе лица не было, – сказал он. – Что-то случилось? – Он нацелил мне в нос острый коготь. – Только не увиливай. Думаешь, я не вижу, как ты и другие последние несколько недель ходите вокруг меня на цыпочках? Признавайся, что у тебя на уме?

– Ничего!

– Скив, лгун из тебя никакой. Что происходит?

Как он сказал, увиливать было бессмысленно, да и спрятаться тоже было негде.

– Мы волновались за тебя.

– А что со мной не так? Ведь не я пропадал в песках целых три дня, и не я вернулся домой в сопровождении завернутых в саваны доходяг.

Я пожал плечами:

– Мы беспокоились о твоем здоровье.

– Но почему? Я ем и пью. Все остальное работает нормально, спасибо. С чего ты взял, что я нездоров?

– Э-э-э… просто… в последнее время ты был внимателен к людям.

– Я всегда внимателен к людям! – взревел он. – Что ты мелешь?

Я улыбнулся. Это было больше похоже на прежнего старину Ааза.

– Дело не только в этом, – признался я. – Нас беспокоило, почему ты так загорелся участием в проекте Сэмуайза. Я видел твое лицо, когда он взялся описывать пирамиды, камни, резьбу, плакальщиков и все такое прочее. В прошлом мы отказывались от подобных работ. Ничего особенного. Рядовая стройка. Но ты принял ее близко к сердцу. Узнав, что по вине Сэмуайза проклятие пало на него самого и на всех участников стройки, лично мы, не раздумывая, вышли бы из подобного проекта, но ты держишься за него. Почему?

Ааз снова откинулся на спину и устремил взгляд в небо.

– Наследие.

– Наследие? – повторил я, чувствуя, как во мне вновь нарастает паника. – Значит, с тобой что-то не так? Я твой лучший друг. Ты скажешь мне, в чем дело?

– Со мной все в порядке! – выкрикнул он. – Мне не нужно быть на смертном одре, чтобы задуматься о том, что люди скажут обо мне, когда меня не станет. К тому моменту будет уже слишком поздно. Я уже не так молод, как раньше. Когда Сэмуайз устроился в нашем офисном кресле и начал заливаться соловьем про свою стройку – вот тогда-то я и задумался об этом. Я склонен жить с мыслью о будущем, хотя это не самое главное. Просто со временем начинаешь задумываться о разных вещах. Что я такого сделал, чтобы меня запомнили? Мои дети не разговаривали со мной. Я постоянно хватался то за одно, то за другое, но чего я при этом достиг? Каков мой вклад в будущее? Где он? Что такого сделал Аазмандиус, чтобы заслужить себе место в истории?

– Есть корпорация М.И.Ф., – сказал я.

Ааз открыл один желтый глаз и в упор посмотрел на меня.

– Это не мое наследие, малыш. Это твое. Теперь ею заправляет Банни, но если бы ты и вправду хотел возглавить корпорацию снова, никто бы не сказал «нет», даже я. Все на Базаре знают: это ты основал ее. Она работает на установленных тобой принципах. Так что не все так плохо, – добавил он.

– Ты был другом Гаркина, – сказал я.

– И что? У него было много друзей. Он был классным парнем.

– Я провел с ним несколько месяцев, и никто никогда не заходил к нему, кроме тебя, – сказал я.

– Это означает, что либо я был слишком туп, чтобы понять, что ему хочется побыть одному, либо он ни разу не переступил черту и не злил меня, поэтому я тоже оставил его в покое.

– Не будь ты его другом, тебя не было бы там в тот день, когда громилы Иштвана убили его, – рассудил я. – Думаю, они бы прикончили и меня. Я едва мог собрать горстку магии, чтобы зажечь простую свечу. Я был не в том состоянии, чтобы дать отпор паре вооруженных бесов.

Ааз хмыкнул:

– Выходит, я спас тебе жизнь. Может быть. Но ты вернул мне долг в десятикратном размере. Мы квиты.

– Но ты научил меня всему, что я знаю, – упирался я. – Подумай сам, что было бы, если бы я забрел на Базар один…

Я не договорил. Ааз разрешал мне бродить самостоятельно. Именно так состоялось мое знакомство с Танандой, которая теперь была одним из моих лучших друзей. Именно так я приобрел дракона, причем Ааз только спустя годы признал, что тот не был такой большой занозой в мягком месте, каким показался вначале.

– В любом случае, ты мой наставник и мой партнер. Может, на первый взгляд это и не великое достижение, но ты изменил мою жизнь. Всем, что у меня есть, я обязан тебе. В том числе и корпорацией М.И.Ф.

Ааз скривился.

– Малыш, такие помои я могу услышать разве что в мыльной опере. – Он поднял руку, упреждая вопрос, который был готов выскочить из моего открытого рта. – Это такой драматический сериал, в котором рекламные ролики прерываются тем, что актеры выплескивают друг на друга свои внутренние страхи. А помои – это то, что остается после мытья свиного корыта, а не то, чем ты его моешь. Но спасибо за попытку меня подбодрить. По большому счету я искал дело, которое будет что-то значить для будущих поколений. Которое неким образом изменит мир.

– Возможно, это у тебя еще впереди, – сказал я с надеждой. Я напряг мозги, силясь придумать занятие, которое удовлетворяло бы его желаниям, но, увы, я не привык думать с таким размахом. Я отложил эту идею, чтобы позже обсудить ее с нашими друзьями.

– Может быть. Знаю, полая скала – это вовсе не то, о чем я думаю, но это заставило меня задуматься. Я не предполагал, что мои деньки прошли безвозвратно, но как же обидно, что я больше не могу произвести впечатление, даже когда хочу этого. У меня была отличная репутация великого мага, причем заслуженная, малыш. Люди смотрели мне в рот. Мое имя кое-что значило. Мое будущее было радужным. И вот теперь я должен выслушивать, как всякая жалкая мелюзга вроде Сэмуайза списывает меня в утиль. Я думал, мне не составит большого труда подождать сто лет, пока выветрится прикольный порошок, но невозможно бесконечно выдерживать удары по самолюбию.

– Тебя все уважают, – сказал я.

– Увидеть – значит поверить, – ответил Ааз. – Я не смог ничего сделать, чтобы спасти тот сломанный угол первой фазы. Положение спас ты. Это было нечто! Ты можешь собой гордиться, парень.

– Я бы не смог ничего сделать без твоей помощи, – сказал я. И это была чистая правда. Но я знал, что он имеет в виду. Толпа, видевшая в нем опытного спеца, внезапно отвернулась от него. Оно, конечно, приятно, когда тебя все уважают, но не за счет Ааза. Я просто сидел и не мог придумать, что такое сказать, что не прозвучало бы как… помои.

Я вздохнул и посмотрел на стройку. С нашей смотровой площадки, высоко над ложем пустыни, нам открывался прекрасный вид на первую фазу. Работа на четвертом ярусе спорилась. Мне не давал покоя вопрос о благополучии наших инвесторов. Интересно, прошлась ли по ним дубинка невезения так же сильно, как по нам? С такого расстояния я не мог разглядеть Бельтасар и ее отдельных рабочих. Мне была видна лишь волна радужных хитиновых спинок: она то вздымалась, то отступала под каждым камнем, который передвигали скарабеи. Их сила по-прежнему впечатляла меня.

– Ты мог бы приписать заслугу спасения пирамиды себе, – сказал я наконец. – Если честно, я этого ждал. Это одна из причин, по которой мы с Гвидо беспокоились о тебе. Обычно ты пытаешься урвать себе часть чужой славы.

– Это да… Я тоже скучал по тебе все эти месяцы. И я дал себе слово, что в будущем буду щедрее признавать чужие заслуги. Ты никогда не скупился воздавать должное другим. И я могу кое-чему поучиться у тебя.

Его слова наполнили меня куда большей гордостью, нежели любая похвала от королей или промышленных магнатов.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Только не слишком-то возносись! Я все равно буду чихвостить тебя на все корки, если вдруг облажаешься. А пока, если только сейчас ничего не пойдет наперекосяк, я просто полежу здесь да понежусь на солнышке.

Он похлопал по запотевшему кувшину рядом с собой:

– Не хочешь выпить? Местное пойло вставляет очень даже неплохо.

– Нет, спасибо, – сказал я. Я был так рад, что он не умрет, что почувствовал прилив энергии. – Хочу съездить в город и поговорить с Коррешем. Он сказал, что собирается расследовать проклятие Диксеновой мамули. Посмотрю, нарыл ли он что-нибудь.

– Ладно, валяй, – сказал Ааз, не глядя на меня. – Можешь не торопиться. Я пока отдохну.

Я повернулся, чтобы уйти. На меня снизу вверх с нижней ступени с издевкой смотрел Гурн.

– Отсюда открывается неплохой вид, – сказал он.

Глава 26

Кто выпустил священного кота из мешка?

Фараон Шешонк I

От неожиданности я отпрянул назад, в пустоту. Отчаянно описывая руками безумные круги, я попытался восстановить равновесие. Сильная рука схватила меня за запястье и затащила назад на невидимый каркас.

– Осторожней, приятель, – сказал Ааз, отпуская меня, и злобно посмотрел на крошечного придворного. – Какого черта ты здесь забыл?

– Я как раз собирался поздравить тебя со спасением из песчаной могилы, – сказал Гурн со злобной ухмылкой, которая ничуть не смягчила его уродства. – Ты почти достиг этого во второй раз.

– Проваливай отсюда, – сказал Ааз. – Это частная собственность.

– Вся земля и строения на ней в Эгиде принадлежат ее величеству, – сказал Гурн. – Но давай, прогони меня! Я могу вернуться к ее величеству с известием о том, что ее драгоценная пирамида заражена проклятием!

Мы с Аазом переглянулись. Если фараон отзывает разрешение на строительство, это означает конец первой фазы, не говоря уже о второй. В таком случае мы пойдем ко дну.

– Откуда ты это знаешь? Я прислушивался к местным слухам, но никто об этом не говорил, – сказал Ааз.

– Никто, кроме уважаемого мудрого человека ее величества, того, кто путешествует по внешним землям, пока он не понадобится при дворе – по крайней мере, он так говорит.

– Кор… Лорд Что-Э-То никогда бы не сказал тебе ничего подобного.

– О, он сказал это не мне, но слова исходили из его уст, – ответил Гурн. – Тебе следует внимательнее следить за тем, чтобы ваши друзья вели себя поосторожнее.

– Друзья, в число которых ты не входишь, – лениво сказал Ааз. – Но продолжаешь появляться вновь и вновь, как фальшивая монета.

– Я иду туда, куда хочу, во имя ее величества! – парировал Гурн. – Например, наблюдаю все несчастные случаи, какие только происходят на этой стройке, которая по идее должна стать ее самым великим памятником.

– Не удивлюсь, если все эти несчастные случаи – твоих рук дело, – сказал Ааз.

– Глупец! Я их предотвращаю! – взвизгнул Гурн, направляя мизинец на первую фазу. Я потянулся, чтобы его остановить, но обнаружил, что мои руки заключены в трескучую магическую сферу.

– Придержи свою прыть, пока не поймешь, что я делаю, пентюх, – сказал он. – Глупый героизм… идиотская трата времени. Воспользуйся мысленным взором, если ты называешь себя магом.

Я посмотрел вниз. Рабочие Бельтасар поднимали камень по пандусу. Тот словно прирос к месту. Это были явно происки Гурна. Я увидел, как бирюзовая точка, которая была их начальницей, мечется вокруг них, призывая своих ушебти сдвинуть камень. С такого расстояния я не мог разобрать ее слова, но пронзительный тон был безошибочным. Затем к ней подлетел скарабей с красным панцирем, которого я знал под именем Райд. Оба принялись летать кругами, что-то визжа друг другу, а затем устремились к части невидимого трапа.

Он оказался не только невидимым, но и несуществующим. Гурн усмехнулся:

– Прежде чем ты спросишь, пентюх, отвечу: нет. Я этого не делал. Это все проклятие.

У нас на глазах скарабеи вызвали мага, женщину в плиссированной мантии. Явно оторванная от обеда, она с едой в руке быстро поднялась по склону для срочного ремонта. Отложив обед в сторону, она начала черпать энергию из силовых линий в небе. Как только фундамент был залит, Гурн снова махнул рукой. Скарабеи привели камень в движение. Они благополучно подняли его на четвертый ярус и поставили на место.

– И вправду крутые чары, – восхищенно сказал я. Увы, короткий момент взаимного подтрунивания закончился.

Гурн злобно посмотрел на меня:

– Оставь свои шуточки, пентюх!

– Какие уж там шуточки, – сказал я. – Я впечатлен. Но почему бы тебе не рассказать людям, что ты здесь делал, приходя для того, чтобы помочь?

– И не появляться здесь, как фальшивая монета? – парировал Гурн нашими же словами. – Почему? Это их не касается. Точно так же, как я не докладываю ее величеству обо всем, что здесь происходит, например о том, как ты развлекаешься в рабочее время с…

Ааз нахмурился:

– Это тоже никого не касается.

– Благодаря твоей партнерше по играм теперь это касается каждого. И как только тебя угораздило выбрать самую болтливую даму? – игриво сказал Гурн. – Или, например, у одного из ее доверенных министров другое имя. Чолмондли, если я не ошибаюсь?

– Просто Корреш, – сказал я. – И что? Неужели это меняет суть человека? Разве важно, кто он такой? Его ум настоящий. Это один из самых умных и мудрых людей, которых я знаю.

– Ему повезло с друзьями, но ее величеству следует служить честно. Мне ничего не стоит бросить вас в самые глубокие подземелья самой холодной и самой темной части Эгиды!

– Как же, как же, были, видели, – сказал я, зевнув.

– На этот раз под рукой не будет некропов, которые выдадут тебе теплое бельишко. Лгать ее величеству – значит оскорблять гордов!

– Попался, приятель! – рявкнул Ааз, приподнимаясь на локте, и хитро улыбнулся. – Ты тоже не рассказываешь ей всего. По твоим словам, ей до сих пор неизвестно о проклятии. Это утаивание информации. Или, как ты на том настаиваешь, ложь.

Гурн пришел в ярость. Казалось, что он был готов наложить на Ааза свои потрясающие чары затыкания рта.

– Но зачем вообще хранить наши секреты? – спросил я, пытаясь разрядить обстановку. – Ты ведь в курсе, что пирамида проклята.

– Потому что ее величество искренне этого хочет, – вздохнул Гурн. – Она – моя жизнь. Я готов на что угодно, лишь бы она не морщила свой красивый носик!

Мне вновь вспомнилось лицо царицы Сузаль. Как и Аазу. Похоже, Гурн понял, о чем мы думаем, и бросил на нас свирепый взгляд.

– Вы называете себя мастерами решать проблемы. Вы используете для этого капитал этого дурака Сэмуайза, а сами все время торчите здесь, наверху, жалея самих себя. Я бы назвал вас мошенниками.

– Эй! Полегче! – рыкнул Ааз. – Отдых для подзарядки – не мошенничество.

– Похоже, ты не сможешь заработать свои комиссионные, – сказал Гурн. – Итак, мое второе требование: снимите чары. Немедленно. Ее величество должна быть избавлена от недуга, из-за которого она извергает царский обед почти сразу после его употребления. Если вы найдете способ решить проблему, она ничего не узнает. В противном случае я сделаю все для того, чтобы тебя и этого идиота беса заперли в темнице на должный срок, до тех пор пока тебе не понадобится этот самый невидимый камень на пирамиде, который ты регулярно посещаешь. Мое терпение не безгранично. Вы должны решить эту проблему быстро, или я позабочусь о том, чтобы ты испытал на своей шкуре все существующие наказания. Я даю вам одну неделю.

– Тебе не кажется, что мы как раз над этим работали? – хмуро спросил Ааз.

– Возможно, но без достаточных стимулов. Вот тебе от меня такой стимул: если вы не добьетесь успеха, я брошу вас за решетку и стану пытать, и буду наслаждаться процессом.

– Ты сам-то хоть знаешь, как снять проклятие? – спросил я.

Гурн посмотрел на меня:

– С какой стати мне вам помогать? Возможно, Диксен передумает и построит пирамиду, достойную ее величества, вместо этой коммерческой уродины.

– А свиньи займутся инвестиционным банкингом, – буркнул Ааз. – Ну-ну. И то и другое имеет равные шансы. В смысле, равные нулю. Это единственный каменный треугольник, который ей светит, и ты это знаешь.

– Я? – спросил Гурн, задиристо вскинув подбородок.

– Мы все хотим, чтобы это сработало, – сказал я, вставая между ними. – Хорошо, возможно, по разным причинам, но мы хотим, чтобы это закончилось большим успехом. Чисто теоретически, как бы ты снял проклятие, которое его создатель отказывается отменить?

– Просто вовлек бы его в свой проект, – с невинным видом сказал Гурн. – Включите воображение.

Прежде чем я успел задать ему новый вопрос, он исчез.

Глава 27

Ищу любовь не в том месте.

Р. Монтегю

Неделя в Гордоне составляла семь дней, так же как в Пенте или Деве. Что давало нам не слишком много времени, чтобы выяснить, как подобраться к Диксену или найти способ снять проклятие без его помощи. Мы вернулись на Деву для мозгового штурма совместно с остальной частью корпорации М.И.Ф.

– Не проще ли просто выйти из проекта? – спросила Банни.

– Нет, – решительно заявил Ааз. – Мы останемся. Или, если вы все захотите разорвать связи, останусь я.

– Я тоже останусь, – сказал я.

– Тогда что же нам делать? – спросила наш президент.

– Я могла бы проникнуть в офис Диксена, – предложила Тананда. – Что, если войти туда через верхушку сферы и использовать коммерческие чары замораживания, как это сделала Марки? Если точно знать, когда он оттуда уйдет, я могла бы просмотреть его документы. Даже если он узнает, что я там была, а он наверняка узнает об этом, то что он может со мной сделать? Проклятие уже коснулось нас всех.

– Ответ на твой второй вопрос – «много чего», – сказал Ааз. – У этого парня довольно продвинутые идеи по поводу личной неприкосновенности. Мы пробыли в его кабинете всего несколько минут. Если он наложил проклятие на планы, которые собирался выбросить, то кто знает, что у него в его постоянных файлах? Что же касается первого вопроса, бесполезно. Допустим, ты нашла нужную страницу в его «Книге любимых проклятий». Он все равно не снимет его.

– Взятка? – спросила Паук. Она и Пуки вернулись на текущее совещание персонала, чтобы убедиться, что я все еще жив и здоров, и предложили свои услуги. – Наверняка есть что-то такое, чего парень хочет больше, нежели мести.

– Это могло сработать до нашего разговора с ним, но я сомневаюсь, что его гордость позволит ему принять что-то от нас сейчас.

– Может, попытаться его убедить? – предложила Пуки. Я прекрасно знал, какое убеждение она имела в виду. Под комбинезонами в облипку, которые так обожала кузина Ааза, скрывался внушительный арсенал.

– Это должно быть что-то психологическое, – сказал Нунцио. – Я не заметил в его системе безопасности слабых мест.

– Этот пузырь надежно защищен, – добавил Гвидо. – У Диксена есть одно большое преимущество: он может видеть подходы к нему с дальнего расстояния.

– Любой в чем-то где-то обязательно уязвим, – стояла на своем Пуки.

– Опять же, этот парень тот еще упрямец, – сказал я. – Думаю, единственная причина, почему он в тот вечер не выгнал всех нас взашей из своего офиса, заключалась в том, что мы находились там под защитой Си-Кера. Не в привычках Диксена привечать непрошеных гостей. По словам Сэмуайза, благодаря его репутации ему не нужна другая защита, но ведь он каким-то образом ее заслужил.

– Я до сих пор расстроена тем, что Сэмуайз пригласил нас под ложным предлогом, – сказала Банни.

Ааз вздрогнул.

– Это не твоя вина, Ааз. Был только один человек, который мог отрицать, что он получил чертежи на законных основаниях, но мы его не спросили. Да мы и не могли, учитывая, что Диксен возглавлял, как мы теперь знаем, конкурирующее архитектурное бюро. Но нам никак не идет на пользу тот факт, что наше имя продолжает ассоциироваться с Сэмуайзом.

– Я пока не готов бросить этот проект, – признался Ааз. – Сэмуайз заслужил наказание, но все остальные его сотрудники – нет. В любом случае в наших интересах поддерживать контакт, пока проклятие не будет снято.

– Итак, как нам лучше всего двигаться дальше? – уточнила Банни. Она больше не спрашивала, хотим ли мы по-прежнему участвовать в этом проекте.

Ааз нацелил коготь в пол.

– Нужно заняться самим Диксеном. Найти его слабые места – значит найти способ убедить его снять проклятие.

– Значит, снова исследования, – вздохнула Банни.

– Я проверю, где он посещал школу магии и где жил до того, как поселился в долине Зикс, – сказала Тананда. – Вдруг в его биографии есть что-то такое, за что мы могли бы зацепиться.

– Я обойду знакомых магов и волшебников, изучавших черную магию, – сказал Ааз. – Твити также обещал поспрашивать у своих коллег. Мне не обязательно быть все время на стройке. Там ничего не происходит такого, что нельзя объяснить проклятием, и большая часть этого – разные мелочи. Буду ежедневно проверять отчеты о проделанной работе от руководителей отделов.

– Я прослежу за Диксеном, – пообещал я. – Посмотрим, есть ли у него контакты, которые будут к нам более дружелюбны, нежели он.

– Или же его дурные привычки, которые мы могли бы использовать, – добавила Пуки.

– Хорошо, – сказала Банни. – Завтра вечером сравним записи. – Совещание переносится.

* * *

С помощью постоянно сменявших друг друга волонтеров-верблюдов я из разных точек пустыни наблюдал за павильоном Диксена. Маг проводил там большую часть своего времени. Сквозь полупрозрачные стены мне было видно, как он расхаживает по своему офису наверху сферы. Покои его матери были занавешены шторами, не пропускавшими большую часть солнечных лучей. Вечером ее силуэт был виден мне на фоне стены.

На второй день моих бдений в боку сферы открылось отверстие. После бессонной ночи и дня у меня слипались глаза, и я едва не упустил его. Я похлопал себя по щекам, заставляя проснуться. Диксен выплыл через отверстие на волшебном ковре. Хотя небо было пустым и безоблачным, я боялся потерять его из виду. Любая, даже самая малая возможность разжиться нужной нам информацией, способной изменить его мнение, стоила этого риска.

– Следуй за ковром, – приказал я своей верблюдице.

– О, легче легкого, – сказала она через плечо и поспешила вслед за быстро исчезающей фигурой. – Диксен всегда после обеда ходит в Казбу.

Она была права. Мы переплыли пески, причем успели вовремя, потому что Диксен как раз приземлился на краю многолюдного рынка. Как только маг сошел с ковра, тот скрутился в плотный рулон. Диксен поставил его у ближайшей стены рядом с несколькими другими. В тот момент, когда я слез на землю, Диксен шагнул в толпу.

Я принял обличье горда с головой козла – мой обычный внешний вид вызвал бы слишком много комментариев. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, предлагали мне чай или пиво, но когда я вежливо их отталкивал, оставляли меня в покое. Я боялся потерять Диксена в огромной толпе. Люди внезапно останавливались посреди улицы, чтобы посплетничать, поорать друг на друга, пожаловаться или побыстрее завершить сделку. Почувствовав, как к моей сумке на поясе тянется рука карманника, я веревкой из магии привязал его к шесту палатки. Я не хотел иметь дело с властями. Возможно, это мой единственный шанс увидеть, куда направляется Диксен.

Мы свернули на улицу, прошли мимо повозок, набитых всевозможными безделушками.

– Оберегайте свои сыры от плесени и высыхания! Храните свои молочные продукты в… – крикнул магу продавец сырных тарелок и умолк на полуслове, сообразив, кто перед ним. Он поспешно накрыл фигурки пирамид куском выцветшей ткани и поднял куклу с головой собаки.

– Игрушки! – выкрикивал он. – Игрушки для ваших драгоценных детей!

Даже не взглянув на торговца, Диксен двинулся дальше. Я поспешил за ним следом.

Теперь мы направлялись к самым старым лавкам. Когда он свернул за угол, я нырнул за удобную складку ткани и сменил обличье, обзаведясь мордой рыбы. Мои ноги теперь были похожи на серебристые плавники. Мой щегольской вид удостоился нескольких восхищенных взглядов.

Между тем Диксен зашагал дальше по улице продавцов еды. Я проскользнул мимо лавки Май-На, кое-как бочком сумев обойти нахальную особу и полудюжину или около того ее отпрысков, громко требовавших, чтобы их накормили первыми. За хорошо одетой гордессой с птичьей головой увязался бродячий торговец с открытым коробом на шее.

– Это то, что вам нужно, дорогая леди! Это уничтожит все гусиные лапки вокруг ваших прекрасных глаз, какие наслала на вас жестокая природа! Сотрет все признаки возраста, портящие вашу красоту!

С этими словами он распылил в воздухе тонкую пленку. Часть спрея попала на даму. К моему удивлению, морщинки вокруг ее глаз исчезли. Я тоже попал под брызги. Пахло терпким фруктом. Я закашлялся и вытер лицо.

Диксен замедлил шаг. Соседнюю часть рынка занимали продавцы старинных документов. Я пришел к выводу, что мы достигли его пункта назначения. Прижавшись к стене, я осторожно выглянул из-за угла, чтобы увидеть, что он делает. Как я и предполагал, Диксен разговаривал с ближайшей из продавцов свитков, пожилой женщиной. Он перебирал груды таблиц на ее обшарпанном столе, листал их, а она с жаром живописала ему чудеса каждой из них. Пока я смотрел, торговка покосилась в оба конца узкого коридора и вытащила из-под стола сверток, завернутый в лоскут ткани. Диксен развернул его и достал книгу. Его глаза заблестели. Я впился в нее взглядом, пытаясь разобрать символы на обложке.

– Здравствуйте! – внезапно произнес чей-то голос. Что-то задело мою ногу. Я вздрогнул. – Мастер Скив! Вы пришли пообедать?

Пораженный, я обернулся. На меня смотрела Мэтт. Банни и Тананда сочли своим долгом продолжать со мной уроки удачных свиданий всякий раз, когда я возвращаюсь в нашу штаб-квартиру.

(«Если девушка столкнется с тобой лишь раз, это случайно, – сказала Банни. – Если дважды – то намеренно».)

– Привет, – ответил я, пытаясь скрыть свою растерянность. Похоже, что брызги, которыми облил меня торговец, развеяли мою маскировку. Я прижал руку к стене и прислонился к ней в надежде придать себе беспечный вид. – Просто я… да, я думал, что вернусь сюда перекусить. Какое совпадение, что я столкнулся с тобой! Ты уже ела? Может, пообедаем вместе?

– Почему бы нет? Это хорошее место, где можно понаблюдать за людьми. – Мэтт подвела меня к узкому столику у каменной стены. Май-На тотчас принес две миски с едой. Я положил в рот полную ложку.

– Продавцы магических текстов разложили свой товар вон там, – как бы невзначай заметила Мэтт, кивнув головой в конец переулка. – Но ты уже и сам это знаешь, не так ли?

Я поперхнулся и выплеснул из себя то, что успел набрать в рот. Священные кошки под столом возмущенно замяукали, когда на них обрушился ливень из зеленых и коричневых гранул. Я в спешном порядке призвал на помощь магию, чтобы их удалить. Кошки вновь стали чистыми, однако это не улучшило их настроения. Мэтт продолжала говорить, как будто ничего не случилось.

– Мой работодатель изучает книгу об экзотических растениях. В последний раз, когда я пришла сюда, чтобы забрать покупку, которую заказал Диксен, мне с радостью сообщили, что иностранный маг наводил про них справки. И нет ли у Диксена каких-нибудь книг или свитков о том, как умилостивить Древних, которые он согласился бы продать?

– Да неужто? – выдавил я. Мой нос был опущен в миску. Мэтт, как и положено даме, ела изящно и аккуратно, маленькими ложечками, и снисходительно мне улыбнулась.

– О да. Они очень хотели сделать заказ. Ты не находишь интересным, что вы оба ищете именно то, что решило бы вашу проблему?

– Мэтт, я… – Она пригрозила мне кончиком пальца, и перья на ее голове закачались. – Давай, ешь свой обед. Люди смотрят.

Я взял ложку, но, увидев в конце продовольственных лавок Диксена, снова ее уронил и поспешно вернул себе рыбью личину. Я ожидал увидеть у него под мышкой сверток, но его не было. Без особого интереса взглянув на меня, он обратился только к Мэтт:

– Остановка наверху… под диктовку… собрание ассоциации. О, купи сладости… мамульчику.

– Разумеется, сэр, – ответила Мэтт. Вытащив из макушки перо, она сделала пару пометок на свитке пергамента, который достала из сумочки на поясе. Читая вверх тормашками, я увидел, как она нарисовала перо, над ним открытый рот и горда с опухшим лицом, как будто страдающего зубной болью. Диксен холодно кивнул мне и пошел дальше.

– Мне пора, – сказала она. – Удачи. Я не скажу ему, что видела тебя.

Она улыбнулась мне и последовала за своим боссом. Я же подумал, что действительно нравлюсь ей.

Глава 28

Предполагается, что у вас есть скрытые мотивы.

Казанова

Я не осмелился вернуться в свое укрытие в пустыне до конца дня – Мэтт почти наверняка знала, что я там. Я опасался, что вольно или невольно она привлечет ко мне внимание Диксена. Оставив дежурного верблюда с указанием прислать мне глиф, если Диксен появится снова, сам я вернулся в офис. Сэмуайз провожал группу горгулий. Каменные туристы явно остались довольны туром по строительной площадке.

– Одинаковые углы не будут проблемой, если вы готовы дождаться второй фазы, – заявил бес, обнимая за крылья самца с гранитной челюстью. Он прижимал к груди стопку контрактов с радостной хваткой собственника, убедившей меня, что они подписаны. – Это будет все равно что возвышаться над вашим любимым собором. Спасибо, что заглянули! Приходите к нам в любое время. Буду рад вас видеть.

Как только горгульи ушли, я оттащил его в сторону.

– Как ты можешь и дальше продавать места в этих зданиях, зная, что может случиться с этими людьми?

– Я верю в тебя, – сказал Сэмуайз. – Я сказал себе, оно даже к лучшему, если корпорация М.И.Ф. все еще работает здесь. Я уверен, вы все исправите. Мои расходы не прекращаются лишь потому, что вы обнаружили проблему – разве не за этим я нанял вас в первую очередь? Вы добьетесь успеха, и я смогу продолжать, как и планировал. – Он хлопнул меня по спине.

Загадочные слова Гурна о том, что мы должны «вовлечь» Диксена в проект пирамиды, оставили мой разум пустым, но некоторые из моих партнеров разродились творческими идеями.

– Это же очевидно, – сказал Ааз. – Если мы сумеем перекинуть проклятие на него, он будет вынужден его снять.

Нунцио выдвинул идею, которую я собрался воплотить в жизнь. Если кто-нибудь из числа купивших у Сэмуайза гробницу был поражен проклятием, то, сумей мы всучить Диксену камень, как он тоже был бы проклят. Конечно, мы не ожидали, что он его у нас купит. Нет, это должен быть подарок. Сэмуайз запротестовал было против того, чтобы за бесценок предлагать Диксену одно из лучших мест, но я указал бесу, что в противном случае он рискует вообще остаться ни с чем. Если Диксен ощутит себя частью проекта, он мог бы отнестись к нему более доброжелательно. В любом случае, я сомневался, что мы проиграем.

Я поручил выгравировать на красивой плите из красного мрамора дарственную грамоту, золотом указав местоположение, а на обратной стороне написал полный текст рекламной брошюры.

– Мне нужен доброволец, – сказал я, обращаясь к резчикам-гордам у кувшина для воды. – Все, что от него требуется, это доставить эту плиту Диксену. Транспорт предоставлю я. Главное – передать ее лично ему в руки.

Лол-Кит искоса посмотрела на меня.

– Звучит опасно. Почему ты не хочешь сам доставить ее ему? – спросила она.

– Это жест доброй воли, – сказал я. – Я не хочу, чтобы он заключал в себе больший смысл, нежели простой подарок. Если дарственную принесу я, Диксен может почувствовать себя обязанным, а это не то, чего мы хотим. Верно, Сэмуайз?

Бес нервно сглотнул.

– Верно. Верно, ну конечно! Это просто подарок.

Я видел, что от одной только мысли о встрече с магом большинство писцов испугались до потери пульса. К моему удивлению, зеленолицый горд по имени Пе-Кид поднял руку.

– Я это сделаю, – сказал он. – Возможно, мне удастся совершить экскурсию в белую пирамиду.

– Идиот! – воскликнула Лол-Кит, качая головой. Прежде чем он смог передумать, я проводил Пе-Кида к пирсу, где ждал Балу, наш верблюд-доброволец. Я проводил их в надежде на лучшее. Либо Диксен примет это как подарок, либо мы сможем заразить его проклятием. Любая реакция должна дать результат, на который мы рассчитывали. К сожалению, ответа долго ждать не пришлось. Я услышал крик прежде, чем смог увидеть, откуда он доносится.

– А-а-а-а-а!

Я поднял глаза, и, надо сказать, вовремя: на меня с неба летела фигура. Я бросил магическую сеть и перехватил Пе-Кида, прежде чем тот врезался в землю. В итоге он рухнул на меня. Поднявшись на ноги, он в танце прошелся по кругу, хлопая себя сзади по юбке. Ее подол был объят пламенем.

– Добрая воля? – пробормотал он. – Едва увидев, он сразу же выкинул меня прочь! И выглядел при этом очень недобро!

– Извини, приятель, – искренне произнес я. – Я не предполагал, что Диксен нападет на посыльного. А где дарственная?

Пе-Кид раздраженно поднял кулак. Он разжал пальцы, и на плиту посыпался красный песок. Не сказав больше ни слова, горд зашагал прочь. Увы, прямой подход не сработал. Требовались более изощренные способы. Я попробовал оставить в повозке продавцов свитков интересный на вид документ с договором о камне, написанным мелким шрифтом в углу. Проходивший мимо вор подобрал его и засунул за ворот своей туники. На следующем перекрестке его переехал фургон с кочанами капусты.

Из моего куцего обеда с Мэтт я помнил, что мамуля Диксена любит сладкое. Я разыскал торговца, которому она отдавала предпочтение, и попросил его прислать в сферу коробку лучших сухофруктов. В тот день я наблюдал, как этаким милым дождиком зеленых градин они сыплются из дна водяного шара, исчезая в песке.

Вернувшись тем вечером в корпорацию М.И.Ф., я был далек от оптимизма. Ни один из моих партнеров не выглядел веселее, чем я себя чувствовал.

– Я ничего не нашла, – призналась Тананда, свернувшись в своем экзотическом кресле-пуфе. – Он был отличником в МИТе и окончил его первым в своем классе.

Я был впечатлен. Магический Институт Тауматургии был лучшей школой в рейтинге, составленном Советом Волшебников. Будь у меня необходимые ресурсы и, если честно, знания о его существовании, я бы попытался попасть в него, когда только начинал свою карьеру.

– Твити сказал, что Диксен является действительным членом Клуба Магов с безупречной репутацией, – сказал Ааз, хотя, похоже, эти слова дались ему нелегко. – Ни одной жалобы. Он состоит в нем дольше, чем я…

Я промолчал, но это заявление заполнило для меня один пробел.

– Насколько я могу судить, у него нет экзотических хобби, он почти не имеет дел с внешним миром, и если у него есть друзья или любовницы, он удивительно скрытен и не выставляет их напоказ, – сказала Банни, посмотрев на экран Байтины. – Он заботится о своей матери и занимается своими делами.

– У нас тоже не густо, – мрачно сказал я. – Мол-Де никогда не выходит на улицу днем. Диксен несколько раз в неделю ходит в Казбу. Он посещает несколько магазинов в столице, но никогда не заходит в царский дворец. Никто из лавочников ничего мне больше не скажет.

– А как насчет его секретарши? – спросила Банни. – По-моему, ты ей нравишься.

– Она ничего не скажет, – печально вздохнул я. – Она расстроилась, когда я ее об этом спросил.

– Хорошо, – сказала Банни, выпрямившись на стуле. – А мы пока продолжим наше совещание. Есть другие дела, о которых нам нужно поговорить?

Вопрос Банни заставил меня задуматься. На самом деле я не пытался выудить у Мэтт информацию, так как это вызвало бы у нас обоих неловкость. Но сейчас на карту было поставлено гораздо большее. Я волновался, что Гурн исполнит свою угрозу. Я не хотел провести под песком больше времени, нежели уже провел. Меня также беспокоил Ааз. Несмотря на нечестность беса, он настаивал на продолжении проекта.

Если честно, мне тоже не хотелось покидать пирамиды. Такого захватывающего зрелища я отродясь не видел. Мне нравилось наблюдать, как треугольные сооружения постепенно обретают форму. Как только камень ложился на место, казалось, будто он покоился там всегда. Я понимал влечение к ним Ааза. Но в последние несколько дней Ааз потерял свой бумажник, получил по голове падающим молотом и пощечину от деволицы, подумавшей, будто это он ущипнул ее зад, и пострадал еще несколько раз, чего с ним никогда не случалось за всю его жизнь. Я просто не мог больше видеть, как он страдает, и мне страшно хотелось ему чем-то помочь.

Я решил рискнуть и попробовать заручиться поддержкой Мэтт. Что, если я сумею расположить ее к себе и она посочувствует нашему положению? Я ведь брал уроки у пары самых умных женщин, которых я когда-либо знал. Самое время применить некоторые из полученных знаний на практике. Я приглашу Мэтт на настоящее свидание.

– Только не превращай приглашение в предложение по принципу «все или ничего», – предостерегла меня Банни на одном из наших поздних вечерних занятий. – Пусть ей будет легко сказать тебе «да», но оставь ей возможность сказать «нет», если вдруг ей придется это сделать. Таким образом, вы оба избавите себя от неловкого положения. Сделай это дружелюбно и непринужденно.

Я решил, что наилучший способ не удостоиться ее мгновенного отказа – это не приглашать Мэтт лично. Я слишком нервничал, чтобы спросить ее самому. Кроме того, слишком велик был риск снова наткнуться на Диксена. В общем, я пошлю ей глиф. Ими в Гордоне пользовались все. Чем я хуже? Мэтт говорила, что получает сообщения весь день и ее босс не возражает.

Но я никогда не посылал глифов. Мне требовалась помощь. Войдя, я оглядел офис. Мисс Таурэ мило улыбнулась мне. Я знал, что она посылала и получала десятки глифов, но она была последним человеком, которому я согласился бы доверить мои мысли. Остальные клерки в офисе тоже не подходили на эту роль, поскольку работали в тесном сотрудничестве. Проклятие по-прежнему было скорее слухом, нежели реальностью, и я хотел, чтобы так оставалось и дальше. Кроме того, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь дразнил меня моим увлечением девушками.

Мой выбор пал на Ай-Талек. Главный писец была особой далеко не юной, а значит, она поймет, что мне не нужно, чтобы потенциальное свидание стало в Эгиде новостью номер один.

Я застал Ай-Талек работающей над камнем в окружении десятка учеников, причем это были почти что дети! У львиноголового мальчика-горда, сидевшего у ее ног, отсутствовал передний клык и не успела отрасти грива. Зубы девушки с головой рептилии были округлыми, а не заостренными. Но они были полны решимости усвоить урок.

Я тоже был зачарован тем, как Ай-Талек читала лекцию, аккуратно нанося молотком и долотом глиф. Я уже начал читать надписи на огромном каменном блоке и немного выучил язык, но не настолько, чтобы учесть все тонкости приглашения. Тем не менее я подумал, что смогу прочесть часть текста. Это был вор, судя по изображению мужчины, сунувшего руку в чью-то сумку на поясе. Насчет второй картинки я не был уверен. Судя по рядам острых зубов, это был или дракон, или, возможно, горд с головой ящерицы. Сейчас Ай-Талек работала над еще одним глифом в нижнем ряду. Клиент, купивший этот камень, явно был богат или хотел, чтобы читатель этой эпитафии так думал. Причем он был не просто богат! Этот камень заказал какой-то мужчина, выигравший какую-то игру, которая многое для него значила. Вокруг него было много людей, которые его уважали. У него было две жены – нет, две подружки, нет, скорее две хорошие знакомые. У него также было много друзей. Я просмотрел еще несколько глифов. Этот человек имел успех в бизнесе. Он был мудр, удачлив, любил играть в карты, обожал хорошую еду и вино. Внезапно я поймал себя на том, что этот человек вел жизнь, во многом схожую с моей. Правда, за исключением того, что у меня не было уродливого отца. Имена еще не были добавлены, и любые указания на то, какой расы был покупатель, отсутствовали.

– Это для кого? – полюбопытствовал я.

– Все личные данные считаются конфиденциальными, если только клиент сам не разглашает информацию, – решительно заявила Ай-Талек. Она определенно была тем человеком, который сумеет мне помочь.

– Если хозяин камня вернется на стройплощадку, ты скажешь ему, что я хотел бы встретиться с ним? – спросил я. – Мне кажется, я хотел бы с ним познакомиться.

– Конечно, – ответила Ай-Талек и, стряхнув с колен каменную пыль, улыбнулась мне. – Чем могу помочь?

Я покосился на детей, и она тут же прогнала их:

– Идите, поиграйте немного! И не мешайте скарабеям!

Малыши убежали, а Ай-Талек вопросительно посмотрела на меня.

– Мне нужна небольшая услуга, – сказал я, когда убедился, что нас никто не может подслушать. – Как я могу послать кому-нибудь глиф?

– Это все? – спросила Ай-Талек. – Проще простого. Сядь. – Она взяла обрывок папируса и натянула на коленях юбку. Получился небольшой столик. – Что ты хочешь сказать?

– Видишь ли, есть одна юная особа…

– Можешь не продолжать, – перебила меня писец, и на ее пернатой щеке появилась ямочка. – И ты хочешь признаться ей в любви?

– Нет-нет! Я просто хочу пригласить ее на свидание. Как мне это написать?

– Очень просто, – ответила Ай-Талек и тростниковой ручкой начертала несколько линий, которые почти волшебным образом сложились в фигуру мужчины-горда, стоящего на коленях с букетом в одной руке и сердцем в другой.

– Почему не на одном колене? – спросил я, нахмурившись.

Ай-Талек рассмеялась.

– Но ведь ты же не предлагаешь ей выйти замуж! Куда ты хотел бы ее пригласить? – спросила она, держа ручку наготове.

– Э-э-э… пока не знаю, – промямлил я. – Для начала хотелось бы выяснить, заинтересована ли она вообще.

– Как пожелаешь. Но давай нанесем это на более красивый папирус и, конечно же, твоим почерком. Не думаю, что для первой попытки нам потребуется молоток и долото, – сказала она, протягивая мне ручку и чистый лист бумаги. Не без труда я скопировал глиф. – А теперь сложи его вот так, – добавила она. Я проследил за ее движениями. Ай-Талек туго скрутила письмо от одного угла к другому, а концы приподняла, словно крошечные крылышки. – Подумай о своей возлюбленной и отошли его.

Видя, что я заколебался, она ободряюще похлопала меня по руке:

– Это очень надежная система. Вперед!

Я отпустил крошечный комок папируса. Он взлетел и, влившись в поток других крупиц информации, устремился прочь.

– Ты поможешь мне прочитать ответ, если она ответит? – спросил я.

– Конечно, – ответила Ай-Талек. – Смотри, он уже пришел.

– Не может быть! – недоверчиво воскликнул я, когда мне в руки упал небольшой комочек бумаги. Его крылышки были хрустящими от тепла.

– Они идут в руки только тем, кому адресованы. Посмотрим, что она сказала.

Я развернул листок. На крошечной странице было лишь изображение озадаченного циферблата.

– Она не смогла это прочесть, – удрученно сказал я.

Ай-Талек покачала головой:

– Вовсе нет. Она спрашивает, где и когда.

– Выбор за тобой, – сказал я.

– Нет, я тут ни при чем, – ответила главный писец. – Это ведь твоя любовная жизнь, а не моя.

– Ой, нет, я имею в виду, как мне сказать ей «выбор за тобой»? Куда она хотела бы пойти?

Ай-Талек понимающе кивнула:

– Какой ты славный молодой человек!

С этими словами она быстро набросала какие-то каракули на новом листе. Ответ лег ко мне в руки почти сразу же после того, как мой папирусный шарик скрылся из виду. На новом сообщении было два глифа.

– Она говорит, – сказала мне Ай-Талек, указывая на пиктограмму улыбающегося горда с похожим на пинцет лицом, стоящего под значком полусолнца, – «приходи завтра в полдень. Мы посетим логово Шан-Туна. Будет весело».

– А что говорит вот это? – спросил я, указывая на изображение человека в мятой юбке.

– «Не надевай хорошую одежду». Удачи, молодой человек!

Как странно, подумал я, но это был выбор Мэтт.

Глава 29

Я просто тащила его за собой.

Арахна

Банни и Тананда были рады, что я внял их совету поговорить с Мэтт. Я взял их обеих с собой в поход по лавкам на Базаре, чтобы найти подарок, который мог бы преподнести ей вместе с цветами, – Тананда настояла на том, что я непременно должен явиться с букетом цветов. Я предложил небольшую эмалированную коробочку для хранения продуктов, чтобы ей не приходилось полагаться на не слишком вкусные блюда Май-На во время ее короткого обеденного перерыва.

– Подарок, преподнесенный на первом свидании, должен быть полезным, но непрактичным, – заявила Банни. – Если ты принесешь ей контейнер для ланча, она имеет полное право, согласно универсальной женской хартии, огреть тебя им по голове.

– Тогда что я должен ей подарить? – спросил я, с сожалением ставя коробку на место.

– Ничего опьяняющего, жирного или интимного, – добавила Тананда. – Лишь что-то уместное.

– Тогда выберите сами, – предложил я.

– О нет! – воскликнули мои спутницы в один голос. – Это должен быть твой выбор!

В конце концов я купил миниатюрную рамку для фотоснимков, которая запечатлевала все, на что вы ее наводили. Я подумал, что Мэтт захочет иметь фото священных кошек. Мои подруги также настояли, чтобы я купил для рамки небольшую шелковую сумочку персикового цвета, чтобы не заворачивать ее в плотную серую бумагу, которой пользовался торговец-девол. Когда мы уходили, тот сочувственно посмотрел на меня. Местные горды заверили меня, что мне никак не добраться в Шан-Тун на верблюжьей спине, но снабдили четкими указаниями, как попасть туда по воздуху.

Я нашел Мэтт в назначенный час на вершине утеса, примерно в сорока милях к востоку от долины Зикс. Ветер заунывно свистел, поднимая пыль. На мили вокруг не было ни единого растения или травинки. Это было самое непривлекательное место для свидания, какое только я мог себе представить. Мэтт помахала мне, когда я подлетел к ней. На ней было белое плиссированное платье, похожее на то, которое она носила в офисе, но вместо юбки были брюки. То есть что-то вроде юбкобрюк. Ее длинные, пушистые черные волосы под головным убором были заплетены в косы, а сам он плотно прижат ко лбу красной повязкой.

– Привет, – сказал я и напряг мозги, силясь вспомнить уроки моих подруг. – Э-э-э… ты хорошо выглядишь.

– Ты про эту старую вещицу? – спросила она, глядя на свой наряд. – Она просто удобная. Я рада, что ты последовал моему совету.

Она указала на мою одежду. Я внял ее указаниям в отношении одежды, выбрав ту, в которой не стыдно пойти на свидание с девушкой, но не чрезмерно нарядную. И Тананда, и Банни одобрили мой выбор.

– Да. Я, ммм… – У меня перехватило горло. Я вытянул руку и сунул ей небольшой шелковый мешочек. – Э-э-э… это тебе.

Она удивленно приподняла брови:

– Мне? Это очень мило с твоей стороны, но в этом нет необходимости.

– Почему? Это всего лишь мой скромный подарок. Надеюсь, он тебе понравится. И это тоже для тебя. – Я вручил ей цветы.

Мэтт рассмеялась. Когда же она открыла сумочку и увидела рамку, ее смех усилился. Все шло не так хорошо, как я надеялся.

– Какие официальные подарки, – сказала она, запихивая цветочные стебли в сумку поверх рамки. – Надеюсь, ты сможешь слегка расслабиться!

– Расслабиться? – повторил я, и мой голос слегка дрогнул. – Что ты предлагаешь?

– Ты никогда не слышал про Шан-Туна? – спросила Мэтт. Я покачал головой, и она улыбнулась. – Это то, чем мне всегда хотелось заняться. И раз ты великодушно разрешил мне выбрать, чем мы с тобой займемся, я подумала, что тебе будет интересно в этом поучаствовать.

– Что это такое?

– Шан-Тун и его партнер Бон-Джи придумали ужасно смелое развлечение, – сказала Мэтт. – Пойдем, увидишь сам.

Я последовал за ней через гребень безжизненного холма. Его вершина слегка клонилась к отвесному краю в дальнем конце. Там сидели два огромных существа, похожие на гусениц, но каждое размером со сфинкса, и пряли руками сияющие белые нити. Я сообразил, что у каждого из них было по пять или шесть наборов конечностей.

– Это шелкопряды, – сказала Мэтт. – Они производят всю одежду для царской семьи, но кое-кто открыл свой собственный бизнес. Как здесь.

Между ними стоял горд с собачьей головой. Шелкопряды обернули вокруг его груди несколько тонких белых нитей, затем протянули их между его ног и снова вверх. Как только они убрали свои руки, горд издал дикий вопль.

– Йеее! – крикнул он и спрыгнул со скалы. Я испуганно вскрикнул и побежал, чтобы поймать его.

– Нет! – крикнула Мэтт, бросаясь следом за мной, и схватила меня за руку, удерживая на месте. – Это именно то, что он хотел сделать.

– Но… – пролепетал я. – Он пришел сюда, чтобы убить себя?

– Вовсе нет, – начала Мэтт.

Внезапно горд, как мячик, выскочил из бездны и взмыл над нашими головами.

– Эгегей! – проревел он и снова упал. Но уже через мгновение вновь подпрыгнул, правда, оказавшись при этом чуть ниже. Мне было слышно, как его ликующие крики эхом разносятся по ущелью. Когда прыжки прекратились, оба шелкопряда начали наматывать почти невидимые нити, пока из-за края бездны вновь не появилась голова горда. Тогда они схватили его за плечи и затащили обратно на край утеса.

– Это потрясающе! – сказал он нам, хлопая ушами. – Вам понравится! – с этими словами он присоединился к группе гордов, что стояли, смеясь и болтая, на безопасном расстоянии от края. Похоже, все они проделали эти дикие прыжки до него, так как их головные уборы были растрепаны и развевались на ветру.

– Давайте, – сказал шелкопряд Шан-Тун, тот, что был покрупнее остальных своих собратьев, указывая на нас. – Теперь ваша очередь, поспешите, чтобы другие могли снова попрыгать.

– Это то, что ты собралась сделать? – недоверчиво спросил я у Мэтт. – Спрыгнуть с обрыва?

– Да, – ответила она. – Причем головой вниз. Я ждала этого целую вечность!

– Не хочешь прыгнуть первым? – спросил меня Шан-Тун. Я заглянул вниз через край обрыва. Дно долины виднелось далеко внизу. Желто-серую пустыню прорезало русло реки, но с тех пор, как по нему текла вода, похоже, прошли многие века.

– Как это работает? – спросил я.

Червяк поменьше, Бон-Джи, пошевелил ртом.

– Мы прядем свежий шелк для каждого прыжка, – пояснил он. – Мы обвиваем его вокруг вас. Вы прыгаете. Вы подпрыгиваете. Это очень освежает. Постойте, сэр, я вас сейчас измерю.

Он протянул три пары рук и быстро ощупал мою грудь, плечи и внутреннюю сторону бедра. Было щекотно, но я терпел, стараясь не дергаться.

– Это выйдет по одной серебряной монете с каждого, – сказал Шан-Тун. – Вы хотите заплатить и за даму?

– Да, конечно, – ответил я, доставая деньги из сумки на поясе. Неужели они ожидали, что я попытаюсь покончить с собой, удерживаемый одними лишь нитями, которые были тоньше, чем прядь моих волос, и чтобы я еще и заплатил за это? Авансом? Но Мэтт не сводила с меня глаз. Я улыбнулся и заплатил.

Моя уверенность дала трещину, когда я увидел, как они прядут. Они тянули белые нити из своих задниц! Такая нить не производила впечатления прочной, даже после того, как ее заплели в тройную толщину шнура. Тот мог лопнуть в два счета и выбросить меня в пустоту. Сказал ли я кому-нибудь, куда иду? Будет ли больно, когда я приземлюсь, или падение на голову убьет меня мгновенно?

Затем я мысленно хлопнул себя по лбу.

Чего я боялся? Неужели я забыл, что я маг? Я могу упасть в пропасть и зависнуть в воздухе, ничуть не опасаясь за свою жизнь. Я впечатлю Мэтт своей храбростью и хладнокровием. Может даже, взлетев вверх, я сделаю сальто. А еще лучше, целых два.

Я повертел головой в поисках силовых линий. Хорошая, умеренная силовая линия тянулась вдоль горного хребта, на котором мы стояли. Так что магии мне хватит. Я напитался ею вдоволь, да с приличным запасом. Я встал на краю обрыва, опираясь только за пальцы ног, и вытянул руки прямо перед собой. Сначала я прыгну головой вниз, а затем по пути вверх сделаю серию сальто.

– Смотри на меня! – крикнул я моей спутнице, и, согнув колени, приготовился прыгнуть.

– О нет, сэр! – воскликнул Шан-Тун, обхватив мою грудь. – Никакой магии!

– Что? – опешил я.

– Вы не должны пользоваться магией, – сказал Бон-Джи.

– Почему?

– Разве вы не видели наш знак? – спросил Шан-Тун, указывая на круглое табло на ветреной равнине, которое я пропустил по пути сюда. Я посмотрел на ряд пиктограмм, нарисованных красным, и каждая новая пугала больше, чем предыдущая. – Никаких глифов, никаких полетов, никакой магии. Это ослабляет наш шелк. Вы же не хотите приземлиться на голову, не так ли?

– Нет! То есть даже совсем чуточку магии нельзя? – спросил я. Внезапно мое положение на самом краю обрыва показалось мне слишком шатким. Я сделал шаг назад.

– Что не так? – окликнула меня Мэтт.

– Ничего, – солгал я.

– Вы должны отпустить всю магическую силу, – сказал Шан-Тун. – Поверьте нам. Мы еще не потеряли ни одного из наших прыгунов.

– За последние несколько недель, – согласился Бон-Джи. Оба червя рассмеялись, и их челюсти задрожали. Увы, мне не стало от этого легче, но выбора у меня не было.

Или я совершу прыжок, полагаясь только на нити шелкопрядов, или же струхну и отступлюсь, и тогда Мэтт, возможно, станет презирать меня. Я же отчаянно нуждался в ее одобрении. Она была единственным источником, который у меня оставался, чтобы подобраться к Диксену. В общем, я делал это ради Ааза.

– Ну… хорошо, – сказал я, хотя мое сердце перебралось поближе к горлу. Я застыл в нерешительности.

– Пока ты тут думаешь, пусть прыгнет кто-то еще, – сказал Бон-Джи.

– Нет! Я… прыгну. Просто дайте мне минутку.

Впервые с тех пор, как я начал изучать магию, я сознательно опустошил весь внутренний резерв силы, какая только у меня была. Эта процедура оставила по себе весьма неприятное ощущение. Я посмотрел вниз. Высохшее русло реки показалось вдвое дальше, чем раньше. Челюсти шелкопрядов раздвинулись в жутковатой ухмылке.

– Правильно, добрый сэр. А теперь прыгайте!

Я затаил дыхание и отступил на шаг.

Помню, как однажды в детстве мои родственники положили меня на одеяло, которое они держали за уголки, и подбросили высоко в воздух. Я смеялся, вопил и просил, чтобы меня подбрасывали еще и еще.

Сейчас же все было иначе. Стоило мне переступить через край, как мои волосы взлетели вверх, а моя одежда захлопала на ветру, как будто пыталась вырваться на свободу от того, кому хватило безумия спрыгнуть со скалы. Все нервные окончания в моем теле ощутимо пощипывали кожу. Они первыми узнают, когда я стукнусь о землю. Я падал настолько быстро, что даже не успевал дышать. Это было так не похоже на то, когда медленные пески засасывали меня под землю!

Здесь было много воздуха – я бы даже сказал, слишком много. Я зажмурился, ожидая неминуемого удара. Внезапно незримые гиганты схватили меня за грудь и потащили вверх, обратно в воздух, сквозь который я только что провалился. Я был вынужден открыть глаза. Голубое небо, казалось, становилось все ближе и ближе. Я услышал резкий, тонкий, мучительный звук. Кто-то кричал.

Это был я.

Я пронесся вверх, пролетев мимо обрыва. Стоя рядом с шелкопрядами, Мэтт смотрела, как я взлетаю все выше, выше и выше, пока я не достиг вершины широкой дуги. После чего я снова начал падать.

Во второй раз веселья было ничуть не больше.

Или в третий.

Или в четвертый.

К тому времени, когда я подпрыгнул в пятый раз, я почувствовал, как мой завтрак и, вероятно, вчерашний ужин борются за право первыми выскочить из моего желудка. Я больше не кричал, так как это требовало дыхания, у меня же в легких уже кончался воздух. Мое сердце колотилось о горло, глаза вылезали из черепа. На этот раз, когда я летел мимо края обрыва, шелкопряды схватили меня и помогли вернуться на твердую землю.

Я был готов ее расцеловать! Как только Шан-Тун и Бон-Джи освободили меня от своих нитей, я, пошатываясь, дошел до середины холма и просто встал там, дрожа всем телом.

Мэтт бодро заняла место между шелкопрядами. Они прикрепили к ней веревки и помогли вернуться к краю. Она весело помахала мне и прыгнула в воздух. Слыша ее радостные крики и визг, которые она испускала, взлетая вверх и вниз, я невольно ощутил укол зависти, а заодно почувствовал себя круглым идиотом.

Когда она наконец вернулась на исходную точку, я нацепил свою самую лучезарную улыбку и шагнул ей навстречу.

Глава 30

Цель всегда оправдывает средства.

Д. Вейдер

Я пригласил Мэтт на прекрасный обед в столичном ресторане, который мне порекомендовал Корреш. Отвешивая бесконечные поклоны и рассыпаясь комплиментами, официант-горд в высокой конической шляпе усадил нас за столик. Он забрал у Мэтт цветы и вернул их в керамической вазе, перевязанной лентой, после чего оставил нас изучать меню.

– Ты ведь не впервые совершила такой прыжок? – спросил я, как только официант оказался вне пределов слышимости.

– Нет, – призналась Мэтт с хитрой ухмылкой. – Но я подумала, что этот аттракцион понравится тебе больше, если ты будешь думать, что это первый раз для нас обоих.

– Ты знала, что я не смогу использовать там магию, не так ли?

– О да. – Ее улыбка сделалась еще шире. – Было забавно наблюдать за ужасом на твоем лице. Шан-Тун шутки ради дал тебе покувыркаться чуть дольше. – Она легонько коснулась моей щеки, затем наклонила голову, чтобы изучить меню. – Итак, что мы должны попробовать?

При мысли о еде у меня свело живот.

– Не думаю, что я когда-нибудь снова смогу есть, – признался я.

– Ерунда, – сказала Мэтт. – Еда пахнет чудесно. Просто сделай глубокий вдох.

Я так и сделал. Мой желудок тут же простил мне все издевательства, которым я его подверг.

К тому моменту, когда официант вернулся к нам с графитовой табличкой и стилом, чтобы принять наш заказ, я выстроил в памяти все уроки, которые Банни и Тананда вбили в меня. Я настроился на то, чтобы быть галантным кавалером. Любой ценой.

– А что для дамы? – поинтересовался официант. Я кивнул Мэтт.

– Все, что она захочет.

Мэтт же захотела самое изысканное и самое дорогое из блюд в меню. Я не подал виду и сделал свой заказ.

– А как насчет закусок? Суп? Салат? – спросил я.

– Да, да, – сказала Мэтт и, изящно прибежав по меню пальчиком, выбрала себе еще три блюда. – И в качестве напитка, если можно, эссенцию миннетанго.

Официант ахнул.

– Что ты на это скажешь? – спросила она у меня.

– По-моему, звучит неплохо, – сказал я. – Две порции.

– Две? – уточнил официант. Его нарочитая сдержанность сменилась открытым восторгом. Он поспешил в заднюю комнату, откуда тотчас донеслись возгласы недоверия и нескрываемой радости. Из чего я сделал вывод, что миннетанго – напиток довольно дорогой.

Я был полон решимости, что бы ни делала Мэтт, не показывать вида. В конце концов, это были всего лишь деньги.

Пока мы обедали, я завел светскую беседу. Мэтт едва притронулась к своей тарелке. Я же уплетал за обе щеки. Все было на редкость вкусным, как и обещал Корреш. Я комментировал подаваемые нам блюда, задавал вежливые вопросы и по возможности избегал темы, которая не давала мне покоя.

Миннетанго прибыл в золотых кубках высотой не выше моего мизинца на подносе из чистого золота в сопровождении всех до единого официантов ресторана и метрдотеля, который, когда нам вручили поднос, склонился в глубоком поклоне. В менее шикарном месте вино, по всей вероятности, сопровождал бы духовой оркестр и хор в горностаевых мантиях. Аромат сразил меня еще до того, как официант поставил передо мной мой кубок. Несколько унций бронзово-золотой жидкости источали ароматы целой оранжереи роз, сваренных вместе с зефиром и пятнадцатью видами фруктов. Увы, всего один глоток подсказал мне, что ни о чем нельзя судить заранее. На вкус это было похоже на вареных пауков. Мэтт пригубила свой кубок. Ее губы скривились в довольной улыбке, которая бы неплохо смотрелась на мордочке одной из ее кошек.

– Хмм, недурно, – выдавил я.

– Мы гордимся возможностью подавать этот божественный напиток, – заявил менеджер. – Чтобы произвести одну бутылку, требуется сто дней и усилия сотни гордов! Наслаждайся!

– Это особый случай, – сказал я, протягивая кубок Мэтт. – Я еще ни разу добровольно не прыгал головой вниз с отвесной скалы.

Она выглядела немного грустной, но протянула кубок, чтобы чокнуться со мной.

– За твое неизменно хорошее здоровье.

– И твое тоже, – сказал я и не спеша выпил вино. Один глоток за раз – быстрее у меня просто не получалось. Мэтт выпила свое, но без особого удовольствия.

– А теперь десерт? – спросил официант, появившись у моего локтя.

– Что бы ты хотела? – спросил я у моей спутницы. Я не стал предполагать, что, возможно, у нее уже нет места для десерта, поскольку она лишь легонько поклевала четыре предыдущих блюда и сорбет – предлагаемое в качестве очищающего нёбо средства между салатом и вторым блюдом, – но я, словно наяву, услышал, как Тананда отчитывает меня, если я вдруг решу раскритиковать перед ней мое свидание. Я был полон решимости сделать все абсолютно правильно.

– Ничего, спасибо.

Я искренне удивился:

– Ты уверена? – Я повернулся к официанту: – Может, вы дадите нам еще немного времени, чтобы сделать наш выбор? Я позову вас, когда мы примем решение.

Официант отошел на такое расстояние, откуда мог видеть нас, но не слышать наш разговор. Мэтт наклонилась ближе и положила свою тонкую руку на мою.

– Похоже, ты очень сильно хочешь получить эту информацию, – сказала она.

– Что? – я даже оторопел. – Нет! Честное слово, мне приятно проводить с тобой время. Более того, я был бы рад снова увидеть тебя, когда бы ты того ни захотела.

Мэтт покачала головой:

– На самом деле я тебе не нравлюсь. Согласна, ты даже перед лицом откровенной моей грубости держишь себя по-джентльменски. Но я бы предпочла, если бы ты пригласил меня на свидание потому, что тебе со мной интересно. Правда же состоит в том, что ты используешь меня или пытаешься использовать.

Я был потрясен и покачал головой:

– Но мне же понравилось обедать с тобой последние пару раз, и мне было приятно провести с тобой время сегодня. А ты? Разве ты не хорошо провела время?

– Да, это было приятное свидание, – согласилась она. – Тебе хватило храбрости совершить прыжок, хотя ты и… очень нервничал. Это показывает твою решимость, что само по себе заслуживает уважения. Я видела твоих подруг, тех, что сопровождали тебя в тот вечер, когда вы нагрянули к Диксену. Я не питаю иллюзий, что я – та самая девушка, которую ты выбрал бы сам для себя или кого они выбрали бы для тебя.

Я смущенно ухмыльнулся, представив огненных элементалей или дерзких женщин-джаков в полупрозрачных шароварах.

– Если честно, я боюсь даже представить себе, каких девушек мне выбрали бы Маша или Марки.

Мэтт покачала головой:

– Не надо. Они неплохо знают тебя, и ты им не безразличен. Но это еще не все.

Она была права.

– Чего ты хочешь? – спросил я.

– Услышать от тебя правду, – сказала Мэтт. – Это единственное, что для меня что-то значит.

До этого я не осознавал, насколько я искажал правду, чтобы добиться своего. Мне стало стыдно. Я уже давно похоронил мечту стать успешным вором. Я не должен пытаться ничего украсть, в том числе информацию. Я разжал руки.

– Ааз – мой лучший друг. Он был моим наставником, моим партнером, моим другом, которому я доверял много лет. Я боюсь за него. – Я поведал ей о своем беспокойстве, что Ааз болен и никому об этом не сказал. – Но я не позволю какой-то там сделке его убить. Мне больно видеть, что он страдает из-за того, что твой босс вознамерился отомстить кому-то другому. Да, мне нужна твоя помощь, и я сделаю все, чтобы ее получить. А ты сама когда-нибудь переживала так сильно о другом человеке?

Мэтт скрестила на груди руки.

– Может быть. Ты не заслужил права задавать мне личные вопросы.

– Извини, – сказал я. – Мы говорили о многих вещах. Я думал, что мы чуть лучше узнали друг друга. Но, похоже, этого не случилось.

– Случилось, – возразила Мэтт. – Я узнала, что ты хочешь меня использовать, чтобы получить то, что тебе нужно, и ты можешь быть безжалостным, хотя и в хорошем смысле. Ты узнал, что я не такая тупая, как то может показаться со стороны. Но я не думала, что ты!.. – Она вынула из головного убора самое высокое перо и коснулась им моей руки. Черное перо засверкало серебром. Мэтт вернула его на макушку. – Перо истины никогда не лжет. И, похоже, ты тоже не лжешь. Ты имел в виду именно то, что только что сказал.

С этого момента я был полон решимости быть откровенным.

– Нет. Не об Аазе. Ты мне поможешь?

Мэтт подняла брови:

– Ты хочешь, чтобы я заразилась проклятием от моего босса?

– Да, – честно признался я. – Ради Ааза я готов на все. Я уверен, он точно так же поступил бы ради меня.

– Если я помогу тебе, ты станешь моим должником. Ты уже должен мне одну услугу – за попытку меня использовать.

– Тогда я в долгу перед тобой за то и за другое. – Я посмотрел ей прямо в глаза, ни утаивая ничего, ничего не стесняясь. – Признаюсь, я пригласил тебя, надеясь раздобыть информацию о Диксене. Я беспокоюсь о своем друге и видел в тебе мою последнюю надежду. Я в долгу перед тобой и не отказываюсь от своих обязательств. Ты можешь зайти ко мне в любое время по любому поводу. Даю слово.

Мэтт кивнула:

– Хорошо. Назовем это отсроченным долгом. Это то, чего ты хотел?

Я поморщился:

– Проблемы, от которых страдает мой партнер, лишь усугубляются. Ты не поверишь, потому что ты видела только то, как он кричит и злится, но на самом деле он очень даже ранимый.

– Судя по моему опыту общения с ним, он отнюдь не ранимый.

Я смущенно поёрзал на стуле. Ааз и вправду производил впечатление высокомерного грубияна.

– Ну… тебе следует узнать его получше.

– Я не намерена этого делать, – отрезала Мэтт. – Но я вижу, что по крайней мере в одном аспекте ты совершенно искренен. Он любит книги.

– Кто?

– Диксен. За экзотическую книгу мудрости он готов выложить любую цену. Он уже много лет ищет хорошую или отличную копию Мага-Сутры. Вот и все.

– Вот и все?

Она довольно холодно улыбнулась мне:

– С твоей решимостью этого должно быть более чем достаточно. Мне жаль, что я не узнаю тебя ближе. Я дорожила бы таким другом, как ты. Надеюсь, твой партнер ценит то, что у него есть.

– Думаю, да, – сказал я. – Надеюсь, что это так.

Глава 31

Не суди о книге по ее обложке.

Т. Саммерби

– Мага-Сутра? – спросила Банни, созывая совещание в нашем дополнительном офисе на другом конце Базара. Лютик, довольный тем, что ему не придется скучать в одиночестве в течение дня, ел сахар с моей ладони. Глип обвился вокруг моих ног. – Никогда не слышала о такой книге.

– А вот я слышал, – сказал Ааз с хитрющей ухмылкой, расплывшейся по всей его зеленой физиономии. – Еще в школе магии мы прятались на задней лестнице за библиотекой с личным экземпляром декана.

Он даже закатил глаза, вспоминая проделки юности.

– Ааз! Оставайся с нами, – хлопнув по колену, Тананда вернула его в реальность. – Я тоже ее читала. На самом деле это не так уж и круто, по сравнению с современными текстами Троллии, но нужно отдать должное классике. В ней попадаются просто потрясающие иллюстрации! Если это нечто такое, перед чем Диксен не сможет устоять, это уже похоже на решение, которое мы так долго искали. Где мы можем раздобыть экземпляр этой книги?

Ааз пожал плечами:

– Чего не знаю, того не знаю. Ее не печатали более пятисот лет.

– Можем ли мы освободить том из коллекции? – спросил Гвидо. – Похоже, ты знаешь как минимум две такие книженции.

– Плохая идея, – сказал я, все еще чувствуя себя уязвленным из-за того, что во время свидания с Мэтт моя честность была поставлена под сомнение, причем по моей же собственной вине. – Я лучше сам куплю экземпляр. Мы вернем назад свои деньги. Мэтт сказала, что Диксен заплатит за книгу любую цену. Кстати, почему мы не в штаб-квартире корпорации М.И.Ф.?

Банни пожала плечами:

– Байтина подхватила какой-то вирус и расчихалась байтами. Думаю, его занес клиент, который вчера приходил в наш офис. Теперь там просто опасно находиться! Я пригласила специалиста произвести дезинфекцию. Надеюсь, мы вернемся туда завтра или, самое позднее, послезавтра.

Ааз скривился:

– Похоже, проклятие распространяется.

– Мы избавимся от него, – заверила его Банни. – Если Диксена и вправду можно соблазнить Мага-Сутрой, давайте займемся ее поиском. Как говорит Скив, не важно, сколько стоит книга, главное, чтобы это сработало.

Нет более надежного способа взвинтить цену на товар, нежели пустить слух, что он вам нужен позарез. Мы не стали этого делать, но неким образом стало известно, что мы пытаемся найти экземпляр редкой книги в хорошем состоянии.

Деволы – мастера жестких сделок, и они не гнушаются поспешных подделок в надежде на легкий навар. Еще до полуночи к нашим дверям выстроилась более-менее плотная толпа торговцев книгами, которая тянулась на целый квартал и скрывалась за углом. Ближе к рассвету настала моя очередь сесть за стойку регистрации. Увы, количество продавцов, лелеявших надежды навязать нам свой товар, почти не сократилось. Гвидо, Ааз, Банни, Тананда и Нунцио уже высидели свои смены.

– «Сально-скабрезные комиксы»? – произнес я, с содроганием разглядывая последнее предложение. На обложке сладострастно изгибалась деволка, на которой не было ничего, кроме улыбки.

– Но ведь это что-то вроде Мага-Сутры, не так ли? – с надеждой в голосе спросил девол по другую сторону стола. Он был примерно моего роста, возможно, моего возраста, худой и прыщавый.

– Ей не может быть пятиста лет, – сказал я.

– Это почему же? Посмотри, это второй выпуск! Стоит триста золотых!

– Нет, спасибо, – сказал я, снова отталкивая книгу.

– Как насчет пяти золотых монет? – спросил девол. – Послушай, на это я могу купить годовой комплект «Зарзафана-Завоевателя»!

– Нет, – твердо сказал я. – Следующий!

Следующий потенциальный продавец едва достигал уровня моего стола. Мне были видны лишь его рожки, выглядывающие из-за края. Я наклонился и заглянул в очки пожилому деволу – хотя, кто знает, вдруг это был вовсе не девол. Что-то подсказывало мне, что на нем чары маскировки.

– Я слышал, ты ищешь экземпляр Мага-Сутры, – доверительно прошептал он и протянул обернутый тканью сверток.

– Ты продаешь свою? – спросил я.

– А почему ты спрашиваешь? – сказал он, удивленно моргая, как тот, кто не слишком часто выходит днем из дома. – Ну, конечно, свою. Она в нашей семье уже давно. Я бы не стал продавать семейную реликвию, но времена тяжелые, как ты понимаешь…

Я позволил ему болтать и дальше, а сам взял сверток. Как только я его развернул, то сразу понял, что держу нечто редкое и драгоценное. Толстый том едва ли не искрился потенциальной магией. Даже название, казалось, чувственно корчилось по всей обложке.

– Эй, Ааз! – позвал я. Увы, мой партнер посапывал на кушетке в кабинете президента. – Ааз!

Мой чешуйчатый друг появился с оранжевыми кругами под глазами.

– Надеюсь, это того стоит, – буркнул он. – Ты вырвал меня из лучшего сна, какого у меня не было вот уже… Ух ты! – Увидев на моем столе книгу, он подошел и благоговейно взял ее в руки.

– Это та самая? – спросил я.

– Страница шестьдесят седьмая, – сказал он, быстро перелистывая ее. Он подержал ее на расстоянии вытянутой руки, затем поднес поближе и басисто усмехнулся:

– Да. Та самая. – Я наклонился, чтобы посмотреть на страницу через его локоть, но он захлопнул книгу и указал подбородком на моего посетителя: – Сколько ты хочешь за нее?

– Видите ли, я подумал… – начал пожилой девол, протирая очки.

– Половина, – моментально сказал Ааз.

– Это вряд ли достойное предложение для бесценной старой книги, – возразил девол.

– Что поделать, приятель, – сказал Ааз. Он достал из кармана пригоршню монет и разложил их на столе. – Выбор за тобой.

– Откуда вы знаете?..

– Знаю, – ответил Ааз. – На форзаце есть этикетка библиотеки Клуба Магов. Учитывая то, как мы расстались, я не против позаимствовать их собственность. По весьма уважительной причине. Ну, так как? – спросил он.

– Идет, – дружелюбно сказал низкорослый девол. Он сгреб со стола монеты и спрятал их. – Доброго вам утра.

– Отправь прочь остальных, – сказал Ааз, выглядывая в дверь на очередь потенциальных продавцов. – С этой книженцией мы разберемся позже. Мне нужно немного вздремнуть.

* * *

Выпив несколько чашек очень крепкого кофе, я последовал за Аазом в лавку нашего знакомого книготорговца на Базаре. Дьюи нежно погладил книгу.

– Мне неприятно так поступать с такой хорошей старой книгой, как эта, – сказал долговязый согбенный девол. Судя по его виду, он провел не один год, читая при плохом освещении фолианты, написанные мелким шрифтом. Его большие бледно-зеленые глаза смотрели на нас поверх очков в золотой оправе. – Вы уверены, что не хотите просто ее продать? Я был бы рад приобрести ее у вас, равно как и сотня моих самых взыскательных клиентов. Я мог бы организовать для вас аукцион.

– Без этого нельзя, Дьюи, – с сожалением сказал Ааз. – Просто покончи с этим поскорее, ладно? Не могу слышать вопли хорошей книги.

– Ладно, – согласился продавец и исчез в мастерской. Однако он вскоре вернулся. Для меня книга выглядела точно так же, но так и планировалось. Я заплатил торговцу, и мы перенеслись обратно в Гордон.

Это был мой первый визит в царский дворец, и я сожалел о спешке, но времени у нас было в обрез. После долгих уговоров и нескольких солидных взяток, после которых Ааз сердито бормотал что-то себе под нос, нас провели в комнату с высоким потолком, чьи оштукатуренные стены были сплошь покрыты пиктограммами и глифами, как вырезанными, так и нарисованными. Я развлекался тем, что пытался их прочесть. Насколько я мог судить, ближайшая к двери стена представляла собой серию приключений супружеской пары в пустыне.

Ааз расхаживал взад-вперед.

Когда наше терпение, в том числе и терпение ног Ааза, почти иссякло, появился разнаряженный визирь с обезьяньим носом и окинул нас высокомерным взглядом.

– Министр сейчас примет вас, – объявил он.

* * *

Гурн оторвал взгляд от стола. Я хотел улыбнуться – стол явно был изготовлен специально для коротышки горда, – но не осмелился. Нам срочно требовалась его помощь.

– Что вам нужно? – спросил он.

– Я тоже рад тебя видеть, – кисло сказал Ааз.

– Обойдемся без расшаркиваний, – буркнул Гурн. – Вы не тратили на них время в прошлом, и я сомневаюсь, что они вам нужны сейчас.

– Нам нужна твоя помощь, – сказал я.

Гурн покачал головой:

– Я не намерен вмешиваться в ваши терки с Диксеном. Я не стану выступать посредником или вести переговоры от вашего имени.

– Нам это и не нужно, – сказал я. – Мы лишь хотим, чтобы ты сделал Диксену предложение.

Гурн прищурился, глядя на нас:

– Что за предложение?

– То, от которого он не может отказаться, – сказал Ааз.

– Я похож на человека, работающего на организованную преступность? – спросил министр.

– Но ты ведь работаешь на правительство, не так ли?

– Уходите, – устало сказал Гурн. – Ее величество неважно себя чувствует, и нас ждет государственный визит монарха из другого измерения.

– Мы тоже не спали, – сказал Ааз и бросил книгу на стол. – Вот она. От тебя требуется лишь одно: сообщить Диксену, что у тебя есть книга и ты готов продать ее ему. В качестве увертюры к дружбе или под любым другим фальшивым предлогом, какой только придет тебе в голову, ты сделаешь так, что он сможет приобрести эту книгу.

Гурн недоуменно приподнял бровь:

– Зачем?

– Затем, что в переплет вшит контракт на камень в пирамиде Сэмуайза, – сказал я. – Если Диксен купит книжку, значит, вместе с ней он купит и контракт, и его собственное проклятие вернется к нему. Мы не можем просто так отправить ее ему. Он должен принять ее, иначе наш план не сработает. Ты посоветовал нам подключить воображение, и я его подключил.

– Но для того, чтобы передать дальше проклятие, я должен заплатить тебе за книгу, и тогда оно ляжет и на меня, – сказал Гурн. – Нет, спасибо. Я и без того с трудом переношу еду в этом дворце.

– Это ради фараона, – сказал я. – Ты же хочешь помочь ей. Это должно сработать. Сумей мы придумать какой-то другой способ, мы бы это сделали. Это наш единственный шанс.

– Как тебе это? – спросил Ааз. Гурн задумчиво потер нижнюю губу. Мы ждали, затаив дыхание.

– Хитро придумано, – сказал министр. – Мне нравится. – Он улыбнулся, что никак не украсило его уродливую физиономию, и протянул через стол монету. Ааз ее взял.

– Отлично. Предоставь это мне.

Глава 32

Будьте осторожны в своих просьбах.

Мидас

Глиф достиг меня лишь на следующее утро, почти сразу после того, как я перенесся с Базара в Гордон. Небольшой кусочек камня ударился мне в грудь и упал на землю. Я поднял его, чтобы прочесть. На нем была всего одна пиктограмма. Я облегченно вздохнул и протянул камешек Аазу. На нем был изображен круг с глазами-точками и кривой улыбкой.

– Он это сделал! – заявил Ааз, довольно ухмыляясь. – Теперь ждем, когда у него начнется невезуха.

Пару дней на первый взгляд ничего не происходило. Я поймал себя на том, что то и дело нервно поглядываю на солнечные часы, умоляя время остановиться. Гурн обещал привести свою угрозу в исполнение на другой день, и я не сомневался, что этот негодяй выполняет свои обещания. Я частенько смотрел в сторону павильона Диксена. Офисный пузырь и блестящая на солнце пирамида выглядели как обычно.

Возможно, проклятие не сильно повлияло на Диксена, но мы постоянно получали известия от людей, которые от него пострадали. Некоторые клиенты Ааза под тем или иным предлогом отказались от участия в проекте. Один изверг потерял работу почти сразу после того, как подписал контракт. Одна деволица потеряла все свои деньги на одной ставке в Вейгасе и не смогла внести первоначальный взнос. Бендикс вернулся с судебным предписанием и пригрозил моему партнеру судебным иском по поводу неисполнения им своих обязательств, потому что, хотя тот и позволил ему расторгнуть контракт, его продолжали преследовать разные несчастья. Его иск требовал возмещения ущерба в сумме, от которой мои глаза вылезли на лоб. Ааз был явно не в восторге от того, что помимо возврата полной суммы Бендикс вымогает у него также и штраф. Нам не давал покоя вопрос, был ли он первым из разгневанных клиентов, которых Ааз лично подбил на эту авантюру. Ааз глубоко погрузился в список знакомых и убедил их привлечь своих друзей и родственников. Я не сомневался, что Банни поможет Аазу возместить любые убытки, так как это был официальный проект корпорации М.И.Ф., но знал я и то, что Ааз скорее съест свой собственный камень, чем попросит об этом.

Другие клиенты, без детекторов проклятий, жаловались, что их техника перестала работать или что магия подвела их именно в тот момент, когда они больше всего в ней нуждались. Некоторые подцепили телесных паразитов или новую аллергию, поругались с родственниками жены или ляпнули что-то непростительное в присутствии того человека, чьи уши не должны были этого слышать. Ни один из них не мог возложить вину за свои несчастья на нас, но я чувствовал себя виноватым из-за того, что не мог сказать им правду. Вместо этого я сочувственно выслушал их жалобы и предложил показать им будущие места их каменных блоков. Проводив их, я вернулся в офис, чувствуя себя совершенно несчастным.

– Пусть только не сработает, – мрачно произнес Ааз.

Между тем мы продолжали искать альтернативы. К сожалению, ничего многообещающего не обнаружилось. Мы с Аазом продолжали обходить стройплощадку, исправляя то, что могли, и выражали сочувствие по поводу того, что были исправить бессильны.

– Дорогу фараону! – неожиданно пророкотал голос с неба.

– Это все, что нам сейчас нужно, – простонал Ааз, однако тут же нацепил на лицо улыбку. Между тем Сэмуайз бросился искать нас для встречи с царицей.

– Приветствую вас, во имя всех гордов Гордона, Вечных Предков, дающих жизнь и свет всем созданиям. Да пребудет их благословение с Сузаль, дочерью Гизера, фараоном и царицей Эгиды от Подземного мира до Небес и так далее, и так далее, и так далее! – выкрикнул ее глашатай, выходя на плиты. Он поднял руку, и сфинксы повели колесницу на посадку.

Это был очередной неофициальный визит, в котором участвовали около шестидесяти человек челяди, горстка танцовщиц, два жонглера и пятнадцать придворных чиновников.

– Как поживаешь, красотка? – спросил Ааз, помогая ей спуститься с золотой лестницы.

– Не очень хорошо, о тот, что с лицом Собера, – ответила Сузаль. Она сильно похудела с момента ее последнего визита. – В последнее время у меня не все хорошо с самочувствием.

– Это все жара, – сочувственно произнес я.

– Здесь всегда жарко, – сказал Гурн. Мы посмотрели на него. Лично я посмотрел даже дважды. Вместо несчастной кривобокой фигуры, которую мы привыкли видеть, перед нами был… красавец. Да еще какой! Глаза под благородным лбом были огромными и карими, нос прямым, как мой, но выглядел более аристократичным, подбородок – квадратным и сильным.

– Я… – начал я. Но что я мог сказать?

– Лучше помолчи, – отрезал Гурн. – Ее величество хочет видеть, как продвигается строительство. Надеюсь, оно того стоит.

– Четвертый ярус идет очень даже хорошо, ваше величество, – сказал Сэмуайз, отвешивая поклон за поклоном. Бес явно не испытывал желания приближаться к Гурну. – Не желаете совершить экскурсию?

– Я бы не отказалась, – ответила Сузаль, но улыбнулась Аазу. – Но чувствовала бы себя гораздо увереннее, если бы меня сопровождал мой доверенный служитель.

– Нет! – воскликнул Гурн. – Я имею в виду, ваше величество, я должен проверить деловые связи компании вашего архитектора.

– О, – вздохнула царица, явно разочарованная, и повернулась к Аазу: – В таком случае, ты сопроводил бы меня, о тот, кто с лицом Собера?

– С превеликим удовольствием, куколка, – сказал Ааз, с похотливым взглядом склоняясь над ее рукой, и сунул ее ладошку себе под локоть. Между тем приблизились сфинксы с царской мини-колесницей. Ааз помог Сузаль сесть в нее, а сам расположился на ступеньке возле ее ног. Сфинксы согнули колени, расправили крылья и взлетели. Я снова повернулся к Гурну.

– Что случилось? – спросил я, мучимый любопытством.

– Это все ваше мерзкое проклятие! – воскликнул он. – Все эти годы я мог держаться от ее величества на расстоянии, потому что она с трудом выносила мое неказистое лицо, но теперь она смотрит на меня с благосклонностью, даже с любопытством. Говорю тебе, это сущая пытка! Если вы не одолеете Диксена, моя эффективность – эффективность доверенного министра – повиснет на волоске, и я этого не переживу!

– Зато твоя мечта может стать реальностью, – тихо сказал я, чтобы другие придворные не могли меня услышать. – Ты сам говорил, что она – вся твоя жизнь.

– Это сущий кошмар! Она дочь царей и цариц. Я – бюрократ. Так должно продолжаться и дальше. Он еще не капитулировал?

– Пока нет, – ответил я, взглянув на павильон вдали.

– У тебя только один день.

– Да знаю я, знаю!

Гурн в ярости рванул прочь. Воспользовавшись тем, что взгляды всех присутствующих устремлены в небо, Корреш подошел ко мне и зашептал на ухо.

– Пока что мне не очень-то везло, – сказал он. – И я не смог раздобыть экземпляр нужной вам книги.

– Не важно, – сказал я. – Мы раздобыли свой. Правда, не знаю, сработает он или нет.

– Если понадобится, я поговорю с фараоном от вашего имени. Гурн – не единственный советник, которого она слушает.

– Спасибо.

Колесница вернулась. Обычно бледная кожа царицы имела зеленый оттенок, но не такой насыщенный, как обычно. Нескончаемая болтовня Ааза наверняка отвлекла ее мысли от тошноты.

– …Довольно скоро мы будем принимать заявки на торговую зону вокруг этой штуковины, – говорил Ааз, пока сфинксы выносили портшез для посадки. – Ритуал жертвоприношения, который проведет Ни-Ро, требует самого престижного места. Услуга проката плакальщиков уже включена. Все современные удобства, причем высочайшего качества. Вы с гордостью сможете сказать, что занимаете место на самой вершине.

– Ты успокоил мой разум, о благородный изверг, – сказала Сузаль, когда мой партнер помог ей сойти.

Ааз подмигнул мне.

– И все по каменным ценам, – сострил Сэмуайз. – Ну, вы поняли? Камень… не важно, – добавил бес, когда все посмотрели на него, и втянул голову в плечи.

– Еще один день, – пригрозил Гурн, когда царица снова поднялась на свой величественный корабль.

Глава 33

Проклятье! Снова ранен!

С. Уиплэш

Я плохо спал той ночью. Я постоянно просыпался от кошмаров. Мне снилось, будто я заперт в крошечной, сырой, темной камере, со стен которой на меня стекала мерзкая слизь. Но потом понял, что рядом со мной, вытянув на кровати длинную шею и голову, спит Глип. Слизь и влажное дыхание исходили от него. Вдохнув знакомый тошнотворный запах серы, я попытался уснуть.

Мы вернулись в офис утром седьмого дня, но ненадолго.

– Не вижу причин сидеть и ждать, пока нас упекут в каталажку, – сказал Ааз. – Я бы вообще не вернулся, но мне нужен экземпляр списка моих клиентов. Либо я найду способ наверстать упущенное, либо держусь подальше от них, пока все не устаканится. Гурну придется броситься за нами в погоню, если он захочет нас поймать.

Я согласился. Запертые в темнице, мы ничего не смогли бы сделать. Возможно, нам с Аазом придется на время уйти в бега, но у нас была масса мест, где можно остановиться на пару-тройку дней. Гурн не сможет узнать, куда мы сбежали. Мы будем работать над снятием проклятия на безопасном от Гордона расстоянии.

Когда мы оказались в долине Зикс, я нервно оглянулся на павильон Диксена, стараясь понять, нет ли угроз с той стороны, затем снова повернулся к Аазу.

– Ааз, взгляни! – указал я. Он посмотрел. Пузырь, обычно прозрачный и радужный, был мутным, коричневато-синего цвета.

– Он был таким прошлым вечером?

– Нет, – ответил я. На наших глазах пузырь сначала растянулся вверх, а затем сжался в сплюснутую сферу. В конце концов он принял свою обычную форму, но потемнел еще больше. Ааз усмехнулся:

– Кто знает, вдруг еще есть надежда, партнер. Давай-ка, принимайся за дело.

Мы открыли крокофила и начали просматривать папирусы со всеми контактами Ааза. Он зачитывал имена, а я их записывал. Список оказался гораздо длиннее, чем я себе представлял. Похоже, Ааз привлек знакомых со времен своего детства или всех тех, с кем он когда-либо остановился поболтать на углу улицы. Мисс Таурэ была слегка обижена тем, что Ааз уделял ей мало внимания, когда она заглядывала к нам с пивом, бутербродами, печеньем, перчиками чили или другими деликатесами, которыми, по ее мнению, она могла его соблазнить.

– Не сейчас, киска, – сказал он и поднял руку, не отрывая глаз от стопки бумаг. – У нас проблема. Может, позже, а?

– Позже – значит никогда! – Обиженно вздернув толстый серый нос, мисс Таурэ в гневе выскочила за дверь. Ааз застонал и потер глаза.

* * *

К середине утра мы изучили лишь половину пачки документов, когда к нам, заламывая руки, вошел Сэмуайз.

– От Диксена что-нибудь слышно? – спросил бес. Обычно ярко-розового цвета, он побледнел до слабого розоватого оттенка.

– Нет, – сказал Ааз. – Похоже, он решил сыграть в молчанку.

– Но Гурн может объявиться здесь в любой момент!

– Когда он придет, нас уже здесь не будет, – ответил Ааз.

Сэмуайз вытаращил глаза:

– Вы решили меня бросить?

– Мы здесь под ложным предлогом, – заметил Ааз. – Под твоим ложным предлогом. Ты надеешься этим чего-то добиться?

– Нет, но я думал, ты мне поможешь!

– Вот мой последний и лучший совет, – сказал Ааз. – Сматывай удочки. Прямо сейчас. Мы тоже сейчас сделаем отсюда ноги.

– Но я не могу! – взвыл Сэмуайз. – Я думал, ты веришь в мой проект!

– И я в него верил. Но я также верю в свободу поступать в соответствии со своими убеждениями. Я не могу этого делать, если заперт в камере, особенно с тобой. – Ааз оскалил зубы и наклонился к бесу. – Ты же не хочешь, чтобы я напоминал тебе день за днем, кто виноват в том, что мы оказались в такой ситуации, не так ли?

– Я… я дам тебе знать, если увижу, что он идет, – сказал Сэмуайз, пятясь к двери.

– Можешь сказать ему прямо сейчас, – сказал Гурн, глядя на нас.

Мы все вздрогнули.

– А вот и Гурн, – сказал я, хотя это было понятно и так.

Проклятый красавчик министр пришел не один. Позади нас с обнаженными копьями стояли две или три дюжины царских стражников.

– Малыш! – крикнул Ааз.

Для меня это была подсказка. Зачерпнув побольше магии от синей силовой линии, я окутал Ааза и протестующего Сэмуайза чарами и перенес нас в одно из выделенных Аазом убежищ.

БЭМС!

Архитектурное бюро вокруг нас исчезло.

БЭМС!

Мы вернулись туда, с чего начали. Я посмотрел на свои руки, проверяя, не применил ли я слишком много чар, но понял, что смотрю вверх, в потолок. Я лежал на полу. К моему горлу были приставлены два или три острых наконечника копья, и еще больше было направлено на другие части моего тела. Я поднял руки, давая понять, что сдаюсь. Ааз и Сэмуайз также были взяты в кольцо другими царскими стражниками.

– Вы идиоты, – сказал Гурн, наклоняясь, чтобы взглянуть на нас. – Вы забываете, что я тоже маг. Свяжите их! Мы отвезем мерзавцев во дворец!

Похоже, горды прошли обучение у экспертов в Некрополе – они ловко замотали нас многими ярдами льняных бинтов, пока мы не оказались крепко-накрепко связаны. Я потянулся к своим внутренним резервам магии, в надежде перерезать бинты, как тогда в Некрополе, но, увы, они оказались пусты. Не иначе как Гурн высосал из меня всю магию, когда тащил нас обратно. Я потянулся к силовым линиям, которые видел мысленным взором, но они как будто пребывали за стеклом. Я не смог прикоснуться ни к одной из них.

– Ааз, он меня блокирует.

– Я знаю, малыш. Не волнуйся.

Охранники закатили нас на ковры-самолеты и вынесли из главного офиса. Клерки увязались за нами, горестно заламывая руки.

– Отпусти нас, – сказал я. – Мы придумаем кое-что еще. Может, ты даже останешься таким, какой ты есть сейчас…

– Нет! – крикнул Гурн. – Даже не думай. Поместите их в колесницу! – приказал он своему отряду. – Мы бросим их в самые глубокие подземелья. С ее величеством шутки плохи!

– Разве я предлагал ей шоколадки? – спросил Ааз, пока нас несли к чуть парящей в воздухе колеснице. Там, нетерпеливо роя лапами землю, стояли сфинксы. – Шоколадки тают на этой жаре.

– При чем тут шоколадки? Я сказал шутки! – взвизгнул Гурн. – Молчи, иначе пеняй на себя, я за последствия не отвечаю!

– Ты хочешь сказать, что это будет нечто ужасное? – ухмыльнулся Ааз.

– Ааз!

– Я отказываюсь пресмыкаться перед этим несчастным говнюком.

– Мое имя Гурн, – гневно поправил его министр.

Ааза это не впечатлило.

– Как скажешь. Если ты решил заткнуть нас, валяй. Мне начхать. Тебе нас не удержать. Мы могущественные маги.

Коротышка министр задрожал от ярости.

– Лишь один из вас – могущественный маг! А у другого – большой рот! Вам не избежать мести Гурна!

– Братцы, вы берете свои речи из какой-то высокодраматичной пьесы? – спросил Ааз. – Я это к тому, что каждый заштатный деспот и заносчивый премьер-министришка почему-то всегда использует один и тот же лексикон. Я могу почти процитировать его вместе с вами… Ой-й-й!

Гурн выстрелил из кончика пальца молнией. Та обожгла кончик носа Ааза, но не стерла ухмылки с его лица. Охранники бросили нас на золотые ступеньки у подножия колесницы. Острые края больно врезались мне в ребра. Я пытался с помощью магии облегчить свое положение, но чары Гурна не давали мне зачерпнуть магической энергии. Крошечный министр поднялся по ступенькам и указал вниз.

– Горды, по местам!

– Да, он бы не хотел случайно прошляпить вас, – добавил Ааз. – Он близорук.

– Зачем ты его провоцируешь? – взвыл крепко спелёнутый бинтами Сэмуайз.

Лицо Ааза приняло самодовольное выражение.

– Потому что это прикольно и потому что это не может длиться долго. Взгляни!

Я запрокинул голову и посмотрел в сторону павильона Диксена. Пузырь больше не был круглым и даже отдаленно прозрачным. Он стал полностью черным и без конца извивался, принимая странные, уродливые формы. Казалось, с его поверхности поднимается дым. Черные облака закрыли небо над головой, и в дрожащую поверхность пузыря с треском ударила молния. А еще оттуда в нашу сторону что-то стремительно вылетело.

Когда это нечто приблизилось, я увидел, что это ковер-самолет, а на нем – всего один-единственный горд.

Диксен.

Ковер остановился у подножия колесницы. Диксен, шатаясь, сошел с него и направился прямо к нам.

– Вставайте! – пробормотал он, указывая в сторону своего павильона. На мерцающую белую пирамиду лил дождь. – Исправьте… этот ужасный… разгром!

– Уходи, Диксен! – угрожающе произнес Гурн. – Они пленники фараона Сузаль, да живет она вечно в окружении красоты, музыки и благовоний. Пусть каждый шаг, что она сделает, будет шагом по шелку и пуху. И да будет воспеваема ее несравненная красота…

– Отпусти их! – прервал его Диксен.

Гурн злорадно улыбнулся:

– Ни за что. Они мои пленники.

– Отпусти… дай уйти! Отмени… мерзкие… муки!

Крошечный министр остался невозмутим.

– Пусть вред, который они причинили, отразится на тебе тысячу раз! У меня есть все основания не любить тебя. Ты оскорбил ее священнейшее величество, ту, чьи родители были исполнены божественной благодати, когда зачали ее, ту, которая…

Диксен заломил руки.

– Мои дорсалы!.. Кожное заболевание… Ик!

– Мне прискорбно это слышать, – сочувственно произнес я. – Они свирепые бойцы. Ты должен гордиться ими.

– Плесень! Книги… гниют! Мой прекрасный шар! – Диксен злобно посмотрел на меня сверху вниз и разродился единственным целым предложением, которое я когда-либо от него слышал: – Сними проклятие!

Завернутый в бинты от шеи до пят, я попытался приосаниться, но лишь скатился еще одной ступенькой ниже.

– Это твое собственное проклятие, – надменно изрек я. – Я тоже могущественный маг. Проклятие перескочило на тебя, я лишь добавил к нему парочку незначительных штрихов.

– Мое проклятие? Как?..

– Ты никогда не узнаешь, – злорадно усмехнулся Ааз.

– Чего вы хотите? – спросил Диксен. В ярости он без труда строил целые предложения.

– Сэмуайз принес свои извинения, – сказал я. – Прими их. Сними проклятие, или мы все продолжим страдать. Теперь и ты тоже. Тебе ведь понятно, какой побочный ущерб ты причинил.

– Ни за что! – воскликнул Диксен, сердито тряхнув кожными складками подбородка.

– Отлично, – сказал я. – Тогда я надеюсь, тебе понравится жить среди вечного урагана.

Диксен оглянулся на извивающиеся, подпрыгивающие обломки, которые совсем недавно были его великолепным офисным зданием, и тихим жалобным голосом прохныкал:

– Мамульчик!

– Что ты за сын, если позволяешь матери сидеть одной в темноте? – спросил Ааз.

– Хорошо! – заявил Диксен. – Да будет так! Но никто из вас больше не посмеет даже приблизиться ко мне!

– Нет проблем, – спокойно сказал я. – Ну что? Сними свои чары, а я сниму свои.

Диксен потянулся к мощной черной силовой линии, пролегавшей глубоко под пустыней, и широко развел руки. Я почувствовал, как на всех нас тотчас опустилось магическое одеяло. Оно прошло сквозь мое тело и просочилось в песок. Когда же оно рассеялось, я ощутил себя чище и здоровее, чем за все последние несколько недель. Сэмуайз, скрюченный, похожий на барашка на вертеле, тяжело вздохнул.

– Теперь твоя очередь, – сказал Диксен. Гурн скрестил руки на груди. Я потянулся к магии и – ура! – не наткнулся ни на какое препятствие. Я разрезал на себе путы и выпрямился.

– Спасибо, – сказал я. – Все кончено.

– Но чары, которые ты добавил к моим? Отмени их!

– Мне не нужно было ничего с тобой делать, – сказал я. – Все это ты сделал с собой сам. Я лишь постарался, чтобы ты прочувствовал на себе то, что сделал с другими людьми. Я вообще не добавил никакой магии.

Одарив меня разъяренным взглядом, Диксен вернулся к своему ковру. Тот взмыл в воздух и полетел обратно к шару. По мере того как обратные чары Диксена распространялись дальше, водный шар начал постепенно проясняться, пока не сделался прозрачным, как кристалл.

– Отличная работа, – похвалил Ааз. – А теперь вытащи меня из этого жгута.

Я был счастлив выполнить его просьбу и одним взмахом моих волшебных ножниц срезал с него бинты. Подоспела и помощь: Твити стряхнул упряжь, чтобы помочь своему старому другу подняться на ноги. Сэмуайза я предоставил менее опытным, но более энергичным усилиям ушебти.

– …Теперь о нестандартной деятельности, требующей от моих скарабеев, чтобы они оставили порученные им задачи ради спасения члена команды менеджеров, с использованием нестандартных стройматериалов… – Пронзительный голос Бельтасар продолжал бы и дальше сверлить нам уши, но Ааз свирепо посмотрел на нее и резко соединил указательный и большой пальцы.

– Возможно, позже.

Бригадирша тут же созвала своих помощников, и они устремились прочь.

– Отлично сыграно, – сказал Гурн. – Я благодарен, что вы не упомянули о страданиях ее величества, также связанных с этим проклятием.

– Нет проблем, – сказал я. – Для чего говорить этому олуху, что он нанес ей еще большее оскорбление, отказавшись построить для нее ее собственную пирамиду. С Сэмуайзом теперь все будет в порядке. Не так ли? – спросил я беса.

– Абсолютно верно! – заявил тот. – С этого момента все будет на высоте! Целиком и полностью!

– Я буду время от времени заглядывать к тебе, чтобы лишний раз в этом убедиться, – пригрозил Гурн. Он подошел к главному сиденью колесницы и сел. – Я все еще… – Он пощупал лицо рукой и скривился.

– Да, – сказал я. Хотя проклятие было снято, он все еще был красив. – Ты к этому привыкнешь. Кстати, спасибо за экземпляр Мага-Сутры.

– Что? С чего это ты взял, будто у меня был этот непристойный том и я отдал его за пригоршню золота?

Последняя деталь лишь укрепила мои подозрения.

– Неужели ты думал, что я не пойму, почему единственный законный экземпляр всплыл именно тогда, когда он нам понадобился? – спросил я. – Тебе наверняка было больно с ним расставаться. Хорошая актерская работа.

– Ты умнее, чем выглядишь, пентюх, – сказал Гурн и покачал головой. – Как я уже говорил, ради фараона я готов на все. Но только попробуй проболтаться кому-нибудь… я наложу на тебя новое проклятие. Ужасное! Такое, что уже никогда не снять.

– Никому ни слова, – сказал я. – Обещаю. Можешь высечь это в камне.

Глава 34

Все хорошо, что хорошо кончается.

Гамлет

Я был просто обязан основательно почесать Глипу голову в награду за мое длительное отсутствие в последние недели. Развалившись на полу в кабинете Банни, дракон положил ее мне на колени и даже немного пустил слюни, когда я ногтями помассировал чешуйки вокруг его ушей. Вытянув ноги на выдвижной подставке, Ааз откинулся на спинку своего внушительного кресла.

– Это полностью моя вина, – сообщил он. – Мне следовало копнуть глубже. Я должен был тотчас уловить подвох.

– Не кори себя, – сказала Банни. – Гораздо более умные люди, чем ты, соблазнились идеей своего рода бессмертия, и многие из них угодили в ловушку.

– Умнее меня? – переспросил Ааз, прищурив глаза. – Нет. Начнем с того, что умные люди вообще-то отказались инвестировать в пирамиду. Так выпьем же за мой выход из операций с недвижимостью. – Он поднял отремонтированный кубок и сделал глоток. – С меня довольно огромных памятников и грандиозных планов на загробную жизнь. Когда меня не станет, я просто хочу исчезнуть, и пусть все гадают, куда это я подевался.

Сказав это, Ааз оскалил свои четырехдюймовые зубы в ухмылке, при виде которой съежился бы любой смертный.

– Если это так, – спросила Банни, – то почему я только что получила коносамент за хранение на складе двух гигантских кусков камня, доставленных из Эгиды на условиях франко-борт?

– Двух кусков камня? – удивился я.

Ааз махнул рукой:

– Возможно, Гурн разбил мой бенбен до того, как доставил его сюда. Мне нравится считать его сувениром. Да и вообще, он вряд ли понадобится мне в ближайшее время.

– Получается, что у корпорации М.И.Ф. больше нет проблем с проклятиями? – спросил Гвидо. – Надеюсь, нам нет причин беспокоиться о недовольных покупателях, которые приходят сюда качать права?

– Больше никаких проклятий, никаких проблем, – заверил я его. – Все камни, которые Ааз продал для второй фазы, перенесены в фазу первую, что обеспечило степень заполняемости до девяноста двух процентов. Сэмуайз в восторге. Мы ему больше не нужны. Он сказал, что он наш вечный должник.

– Я уже отправила ему счет, – сообщила Банни.

– И лучше бы ему своевременно раскошелиться, иначе ему вскоре понадобится одна из его собственных гробниц, – сказал Гвидо, сдвинув брови к самой переносице. – Из-за него мы впустую потратили массу ценного времени.

– Смотрю, ты заставил Гурна понервничать, пока мы лежали связанными, – сказал я. – Ты и вправду был так уверен, что Диксен вынужден будет просить помощи, чтобы избавиться от проклятия?

– Нет, – признался Ааз, – но что хорошего в том, чтобы начать паниковать и умолять о милосердии? Гурн был бы от этого в восторге. Я постоянно говорю тебе, малыш: репутация – это такая же необходимая часть эффективного мага, как и его реальные успехи.

– Знаю, – сказал я. – А как самочувствие фараона? – спросил я у Корреша, когда тот снова вернулся в свое огромное кресло рядом с креслом Тананды.

– Благодаря тебе и Аазу она снова пышет здоровьем, – сказал тролль и с благодарным вздохом сбросил льняной головной убор. – Хотя ей будет не хватать встреч с Аазом, она настаивает на том, чтобы Гурн сопровождал ее почти каждый момент бодрствования.

– Бедный Гурн, – сказал я, – но зато это не даст ему появиться тогда, когда его меньше всего ждешь.

– Боюсь, что нежные чувства со стороны фараона снизят его эффективность вдвое, – согласился Корреш. – Но если он не будет совать свой нос в чужие дела, значит, проклятие пошло ему на пользу.

– Теперь это вроде как красивый нос, – сказал я с лукавой ухмылкой.

– Внешность – еще не все, – возразила Тананда. – По-моему, его преданность Сузаль достойна восхищения.

– Да, – согласился Ааз. – Такую верность не купишь. Верно я говорю, партнер? – с этими словами мой друг поднял свой стакан и сделал нехилый глоток.

– Верно, – весело поддакнул я, поднимая свой. Остальные присоединились к нам.

В душе я дал себе обещание отправиться на поиски того склада, куда Ааз доставил свой камень. Я хотел заглянуть внутрь. Меня мучило изрядное подозрение, что папирус, который я подписал, предназначался для того, чтобы Ааз мог заказать для меня мой собственный блок. Я не хотел говорить ему то, о чем догадывался. Он явно надеялся сохранить это в секрете. Более того, я хотел проверить, не сохранился ли, часом, тот блок, над которым трудилась Ай-Талек, со всеми его подробностями, столь близкими истории моей собственной жизни, рядом с огромным треугольным камнем, который Ааз выбрал для себя. Было приятно знать, что он думает обо мне. Но я бы ничего ему не сказал. Вот что для меня значит верность.

– В следующий раз одерните меня, если я вдруг слишком эмоционально увлекусь проектом, – сказал Ааз. – Кто-нибудь голоден? Я готов раскошелиться.

– Ты? – удивился Корреш.

– Ага. Ужин за счет… Сэмуайза. – Ааз поднял звякнувший золотыми монетами кошелек. – Я получил от него свои комиссионные за продажи, которые я провел. Ну, так как, Скив? Не хочешь пойти и купить немного еды? Это будет не так пафосно, как в «Le Mouton Suprisee», но зато съедобно.

– Блин, Ааз, я бы с удовольствием, но у меня свидание.

– Свидание?

– А-а-а-а-а! – хором протянули мои партнеры. Банни и Тананда выглядели довольными.

– С хорошенькой секретаршей с черными волосами? – подмигнул Ааз. Я смутился.

– Вообще-то… нет. У нас с ней ничего общего. – Я не хотел говорить ему, каким идиотом я выставил себя перед Мэтт. – Я собираюсь проведать Асуану. С ней не соскучишься.

Ааз приподнял бровь:

– Целительница Си-Кера? Вот уж не думал, что она в твоем вкусе.

– Она окружила меня вниманием и заботой, когда я попал в Некрополь. Ну, я подумал, а не вернуться ли мне туда и не пригласить ли ее на вкусный ужин?

Банни и Тананда одобрительно кивнули.

– Валяй, малыш, – лениво помахал мне Ааз. – Но не делай ничего такого, чего не сделал бы я.

– Блин, Ааз, – я невинно похлопал глазами. – Сам бы я никогда до этого не додумался.

И незаметно исчез из комнаты.

Послесловие

Уважаемые читатели!

Иронично, не правда ли? У нас с Бобом было несколько разных сюжетов, преотличных сюжетов, которые мы закинули издателям в середине 2006 года, относительно того, что будет дальше в «МИФОприключениях». Тот, который мы хотели осуществить в первую очередь, они сочли слишком уж актуальным и взамен захотели вот этот. Для тех из вас, кто не знает предыстории, Роберт Асприн, создатель этой серии и мой партнер по написанию последних шести книг и сборника рассказов, внезапно скончался 22 мая 2008 года в своем доме во Французском квартале Нового Орлеана, штат Луизиана.

Боб был замечательным человеком, и, стоило его вдохновить, буквально излучал творчество. Обладая массой всевозможных талантов, он готов был щедро делиться с другими. Его вторая жена Линн Эбби, учредившая вместе с ним новаторскую антологию «Мир воров» (а ныне ее единственная владелица и организатор), сказала, что Боб был лучшим первым учителем, о каком только можно мечтать. Он подбирал новые интересные темы, как сорока подбирает блестящие предметы. Его разнообразные интересы наложили отпечаток на его книги. В «МИФОприключениях» вы найдете отсылки к фильмам с участием Боба Хоупа и Бинга Кросби, братьев Маркс, голливудским мюзиклам, азартным играм, игровым шоу, «Звездным войнам», произведениям Пола Андерсона, Гордона Р. Диксона, Деймона Раньона и многих других авторов. И это все в придачу к тонким характеристикам (в американской научной фантастике мы называем их тактеристиками, в честь Уилсона «Боба» Такера) знакомых ему людей.

Несколько лет назад мы с ним начали работать вместе. Существует множество теорий о том, как и почему мы решились на это. По правде говоря, мы подумали, что это будет весело и поможет Бобу выбраться из творческого застоя, от которого он страдал долгие годы. Нашей первой совместной работой была вовсе не книга из серии о корпорации М.И.Ф., а отдельная серия о магических шпионских приключениях под названием «Заклинание для спецагента». Не могу сказать, что я стала побудительной причиной того, что Боб начал писать снова, но я чувствую, что помогла ему найти второе дыхание, как и Питер Хек, который помог Бобу в создании бестселлера «Шуттовская рота». Но наибольшая заслуга принадлежит хорошему другу Боба, Биллу Фосетту, – Боб вывел его в «МИФИческих личностях» в обличье вампира Вильгельма, восседающего за столом, полным телефонов (ко всему прочему теперь Боб стал моим мужем). Билл уговорил Боба вновь засесть за клавиатуру. Он помогал ему с созданием других совместных проектов, таких как роман «Разведчики времени», написанный в соавторстве с Линдой Эванс, роман «Корпорация богги» в соавторстве с Эстер Фриснер и роман «Никакой пощады» – с Эриком дель Карло.

На момент смерти Боб только что опубликовал новую фэнтезийную серию «Драконы». Первая книга «Игры драконов» удостоилась восторженных отзывов. Вторая книга была полностью закончена и предназначена к редактированию. Издатель был готов предложить новый выгодный контракт на два новых романа «Шуттовской роты», а также на другие «МИФОприключения». Наш голливудский агент разговаривал с парой продюсеров, которые заинтересовались сериалом. В тот день, когда он умер, Боб как раз собирался отправиться на конвент научной фантастики в Коламбус, штат Огайо, куда мы с ним были приглашены как почетные литературные гости.

В годы моего обучения в колледже, в зале игровых автоматов, когда вы уже набрали максимальное количество очков при игре в пинбол, загрузили в автомат все возможные бесплатные игры, собрали все лишние мячи, а затем ушли от автомата, чтобы никогда не вернуться, – это называлось у нас Бостонским выходом. Боб только что устроил один из величайших выходов всех времен. Какая ирония судьбы! На тот момент у нас были такие грандиозные планы, что уйти мог разве что только самый большой приколист. Или тот, кто потерпел величайшую из мифических неудач.

Но шутки в сторону, Боб много лет был моим дорогим товарищем. Мне будет его недоставать. Я буду скучать по работе с ним, я никогда не забуду, как он взахлеб тараторил, когда бывал взволнован, как не забуду его громогласный смех. Я буду скучать, вспоминая, как мы с ним, остановившись где-нибудь посреди вестибюля отеля, начинали горланить песни (к смущению Билла). Мне будет не хватать той мудрости, которой наполнены созданные им персонажи, и его абсолютной веры в волшебство чудесной дружбы между Аазом и Скивом. Мы все должны считать себя счастливцами, если каким-то образом удостоимся подобной дружбы.

Сейчас серия в моих руках. Надеюсь, вы доверяете мне ее судьбу. Я училась на коленях мастера (в основном тому, как выглядит костлявое колено) и сделаю все, что в моих силах.

Спасибо за поддержку серии.

С наилучшими пожеланиями,

Джоди Линн Най.

МИФОверсия Роберта Асприна

Глава 1

Нет, за неправильные ответы нет дополнительных наказаний.

Томас де Торквемада

Oни все разом набросились на меня, сверкая глазами и оскалив зубы. Я мгновенно напрягся – одинокий молодой долговязый тощий пентюх, белокурый и голубоглазый, окруженный враждебными существами самых разных цветов, форм и размеров, сжимающими оружие самого что ни на есть малоприятного вида, с явным намерением растерзать меня в клочья.

– Мистер Скив, мистер Скив! – крикнула первая из них, женщина-бес с лицом цвета фуксии, одетая в пронзительно-желтый комбинезон, и сунула мне в лицо палку, обернутую металлической сеткой. От палки пахло духами. – Что вы думаете про Закон о реформе магии? Вам не кажется, что он несправедливо отдает предпочтение корпорации М.И.Ф. по сравнению с другими подобными фирмами?

– Без комментариев, – ответил я.

– Это правда, что ты спишь с плюшевым мишкой? – допытывался огромный бледнолицый упырь с тяжелой челюстью, нетерпеливо склонившись над блокнотом. – Как насчет нижнего белья? Тебе больше нравятся «боксеры», плавки или набедренная повязка?

– Плюшевый мишка не носит трусов, – ответил я, благодарный за вопрос, на который у меня имелся ответ. – И я просто взял заботу о нем ради одного друга. У него своя кровать.

Увы, я был вынужден не только отвечать на вопросы. Двуногие существа ростом в фут и с бледно-зеленой кожей, затянутые в полупрозрачный черный шелк, скакали вокруг, больно лупя меня по ногам ребром своих крошечных ладоней. Ой! Я заплясал от боли. Инджасы разразились ликующими воплями. Я поморщился. Репортеры надвигались стеной. Оборотень с горящими красными глазами нацелил на меня карандаш.

– Что является источником твоей магии? Это правда, что ты украл ее из сокровищницы в Поссилтуме?

Сама абсурдность вопроса повергла меня в растерянность. Я попятился. В следующий миг мне на плечо легла огромная рука и наполовину развернула резким жестом. Я растерянно уставился на горгула с каменным лицом, сжимавшего в свободной руке молот. Он замахнулся им над моей головой – вернее, над тем местом, где была бы моя голова, замешкайся я хотя бы на мгновение. Ветер от удара со свистом пронесся мимо моего носа. Задействовав магию из силовой линии под полом, я мысленно оттолкнулся от земли и взлетел к потолку, где пятеро гигантских пауков сплели огромную паутину в форме пентакля. Липкие светящиеся волокна, казалось, потянулись ко мне. При моем приближении пауки по невероятно тонким нитям шустро устремились в мою сторону. Я отпрянул. По моей коже еще быстрее забегали мурашки. Ненавижу пауков.

Я сделал сальто назад и приземлился на пол, где на меня вновь набросились репортеры. Инджасы вновь принялись пинать мои несчастные ноги. Надо мной нависла фигуристая вельфиня с длинными золотыми волосами, из которых торчали заостренные уши.

– Что там насчет предстоящей ревизорской проверки бухгалтерских книг корпорации М.И.Ф.? – потребовала она. – Что вы пытаетесь скрыть? И кто эта ваша Банни? Это правда, что она связана с доном Брюсом?

– Какая еще ревизия? – пискнул я, вздрогнув. Если меня застать врасплох, мой голос имеет привычку доходить до самых верхних регистров. Инджасы ловко обнажили двойные клинки, скрещенные на их спинах, и с пронзительными боевыми криками налетели на меня. Я отбрыкнулся от них. Они попадали на спины, но в мгновение ока вновь были на ногах. Горгул пробирался сквозь гущу репортеров, размахивая тяжелым боевым молотом. Я пригнулся. От ужаса волосы зашевелились на моей голове, но, на мое счастье, он промахнулся. Горгул задыхался, его глаза покраснели от ярости.

– Не отрицайте этого, мистер Скив, – сурово сказала вельфиня, преследуя меня, пока я пятился от своего гигантского обидчика. Инджасы между тем пинали меня ногами по голеням. – Все это золото должно было куда-то уйти.

– Без комментариев! – рявкнул я.

Внезапно между нами на светящейся синей нити появился один из огромных пауков. Тело монстра было не меньше моего роста. Тотчас сработали хорошо натренированные рефлексы. Я принял боевую позу и поднял ладонь. Из моих пальцев вырвалось пламя. Я ткнул пригоршней огня в повисшее на паутине чудовище. Паук вздрогнул, но не отступил.

Вместо этого он протянул мне две передние лапы. При виде острых кривых когтей меня едва не вырвало, и я отпрянул. Потом я заметил между когтями узелок розового цвета размером с мой кулак. На меня многогранными глазами, светящимися невинностью, смотрел малыш-паучок. В одной крошечной лапке была зажата вязаная игрушечная муха. Я взглянул в глаза взрослому пауку. В них застыла не враждебность, а страх. От неожиданности я оторопел. Пламя в моей руке погасло.

– Ты хочешь, чтобы я ее защитил? – спросил я. Большой паук кивнул. Мой желудок стянуло узлом. – Я не могу…

Мольба на физиономии этого существа сменилась отчаянием. Не знаю, как я сумел различить это на такой непентюховской рожице, но сумел.

– …придумайте что-нибудь еще, что я мог бы сделать, – закончил я и сглотнул застрявший в горле ком. Подавив отвращение, которое я ощущал в каждом мускуле своего тела, я протянул крошечному паучку руку.

Брр! Это было столь же противно, как я и предполагал. Заостренные лапки водили по моей ладони шелковыми прядями. Тотчас вспомнились кошмары, не раз снившиеся мне, кошмары про то, как я угодил в гигантскую паутину. Но мамаша уже взмыла по паутине к стропилам, оставив меня с младенцем. Репортеры были уже совсем близко, некоторые даже нацелили на меня камеры, чтобы сидевшие внутри жуки могли сфотографировать нас. Бац! Что-то тяжелое ударило мне в спину, и я отлетел к ближайшей стене. Я совершенно забыл про горгула! Тот снова поднял молот и ринулся на меня. Моя спина была одним большим синяком, но я оттолкнулся от земли.

Помня о том, что я не должен слишком сильно сжимать паучка, чтобы не раздавить его, я собрал горсть пламени. Горгул замахнулся. Я швырнул в него огненный шар. Горгул влетел в толпу журналистов. Упырь протянул руку и костлявыми пальцами поймал мой шар. Мерзкий негодяй сжал их, и огонь погас. Горгул снова замахнулся на меня. Прижав навязанного мне младенца к груди, я бросился назад, ловко увиливая от каждого удара. Я обрушил в своего противника еще больше огневой мощи, но тот парировал каждый мой маневр. Да, горгулы примитивны в плане одежды и выбора оружия, но они владели магией куда лучше, нежели любой пентюх вроде меня. Вокруг нас обоих уже столпились представители прессы, требуя эксклюзивного интервью с нами.

Ну, или с горгулом. Как только масса тел поглотила нас, я пригнулся, прополз по полу на трех своих свободных конечностях и, наконец, метнулся под каменные ноги горгула. К тому времени, когда озадаченный горгул заметил, что я пропал, я уже сидел, заложив руки за голову, на потолочном стропиле, наблюдая, как паучонок прогуливается по краю железной люстры. Репортеры оглянулись, затем посмотрели вверх.

– Мистер Скив, вам так легко от нас не уйти! – крикнула женщина-бес. – Назовите нам хотя бы одну вескую причину, почему вас не следует привлечь к ответственности за кражу целой армии.

– Извините, без комментариев, – крикнул я ей.

– Но ревизорская проверка?.. – Она попыталась взлететь до моего уровня. Я протянул руку и слегка надавил. Магическая сила обрушила ее на пол.

– Без комментариев, – повторил я. Репортерша вскочила и вновь попыталась подняться в воздух.

– Ладно, бездельники, – прорычал Ааз, материализовавшись буквально из ниоткуда. По крайней мере, один из «репортеров» от неожиданности даже подпрыгнул. Думаю, с вами случилось бы то же самое, ворвись к вам в комнату покрытый зеленой чешуйчатой кожей изверг с желтыми глазами, ушами, как у летучей мыши, и ртом, полным четырехдюймовых клыков. Ааз на несколько дюймов ниже меня, но в десятки раз внушительнее. – Вы все испортили. Идите, прогуляйтесь.

– Ой, Ааз, – простонал вельфиня. Ее прекрасная златокудрая головка поникла. Мне даже стало ее жаль.

– Погоди, Ааз, еще один раунд, – сказал горгул, кладя дубинку на плечо, и его собачья физиономия сморщилась от разочарования. – Я почти догнал его!

– Харви, такого жалкого нападения я отродясь не видел! – пристыдил его Ааз. – Ты попал в него только один раз. Получи у Гвидо гонорар, пока я не передумал.

– А ты попробуй провести приличный рукопашный бой, когда у тебя под ногами вертятся инджасы, – проворчал Харви, однако направился к двери. Крошечные существа увязались за ним, выкрикивая оскорбительные насмешки в его адрес. «Репортеры», все как один актеры из разных измерений, принялись складывать свое снаряжение. Репортерша-бес улыбнулась мне.

– Смотрю, вы отлично умеете уходить от вопросов, – сказала она. – Как-нибудь я попрошу вас дать несколько ценных советов. Когда буду делать интервью после спектакля.

– Конечно, красотка, – ответил я, – но именно Ааз научил меня обращаться с прессой.

Бесовка с надеждой посмотрела на Ааза, но тот лишь покачал головой.

– В другой раз, лапуля, – сказал он. – У нас встреча. – Что-то коснулось моей руки. Я повернулся. Пара огромных фасетчатых глаз была в считаных дюймах от меня.

– А-а-а! – Я отскочил от гигантского паука, висевшего вверх ногами рядом со мной. – Чего ты хочешь?

– Ты собираешься вернуть Катинку Розали или решил оставить ее себе? – спросил Ааз и ухмыльнулся. – Думаю, тебе пора избавиться от своего страха перед пауками.

– Я в полном порядке, – хмуро ответил я. – Просто она напугала меня. Я думал о других вещах.

– Ага, блуждал по Арахнофобии, – съязвил Ааз. – Пошевеливайся. Банни хочет, чтобы мы познакомились с ее трехчасовым клиентом.

Я подумал, а не применить ли магию, чтобы оторвать от игры крошечное существо, резвившееся на светильнике, но вдруг ее гигантская мамаша будет против? Я вылез на стропило. Катинка, похоже, решила, что я вздумал с ней поиграть. Я был вынужден дважды обежать за крохой вокруг лампы, прежде чем загнал в стеклянный дымоход и сгреб в руку. Она с энтузиазмом станцевала у меня на ладони. Стараясь не вздрогнуть, я отполз назад и передал ее повисшей рядом Розали. Катинка спустилась по тонюсенькой розовой паутинке в объятия матери. И тут я заметил, что она оставила на моей ладони паутину в форме сердца.

– Видишь, они не так уж и страшны, – ухмыльнулся Ааз. Я гордо проигнорировал его и первым направился к выходу из комнаты.

Глава 2

О человеке можно судить по тому, с кем он водит дружбу.

Ф. Синатра

Банни улыбнулась нам из-за начальственного стола. Ее кабинет, ранее принадлежавший мне, как президенту корпорации М.И.Ф., был заново отремонтирован, чтобы никто не усомнился, кому он теперь принадлежит. Все было опрятно и блестело чистотой, так что даже пылинка выглядела бы тут неуместно. На столешницах и рабочих столах были расставлены стильные безделушки. Я понятия не имел, чем были некоторые из них, но выглядели они довольно шикарно – я бы даже за тысячу лет не накопил столько денег, чтобы раскошелиться на все на это. Банни также раздвинула стены нашей палатки, чтобы во время совещаний, которые проводились не реже раза в неделю, когда все мы были на Базаре-на-Деве, у каждого партнера имелось свое кресло[12].

Само расширение не вызвало никаких возражений, так как не лишило никого из нас офисного или жилого пространства. У нас было много свободного места. Зайди вы случайно в нашу штаб-квартиру с шумной, жаркой и многолюдной улицы Базара, вас бы отнюдь не впечатлила скромная узкая палатка с художественно обтрепанными заплатами на двери, втиснутая в щель между двумя большими и куда более внушительными павильонами, полными модных товаров, но, шагнув внутрь, вы бы ахнули. А все потому, что у нашей штаб-квартиры в Деве есть только дверь. Остальная ее часть простирается в другое измерение, где в нашей собственности имеется приличный участок, чтобы расширяться в соответствии с нашими потребностями. Называется это измерение Лимбо, а его обитатели – вампиры, оборотни и другие существа, которые лично у меня ассоциируются с ночью и ужасом, хотя в целом они довольно мирные соседи. С тех пор как мы сюда въехали, я выходил в Лимбо через заднюю дверь всего несколько раз. Ааз же не подходит к ней, если только его не заставить. Однажды его пытались там казнить, и с тех пор он затаил в душе обиду. Надо сказать, что обида изверга с трудом уживалась с вампирами и оборотнями, поэтому мы свели контакты к минимуму.

С тех пор как я вернулся в корпорацию М.И.Ф., у нас произошла смена руководства. Когда мы только ее учредили, ее президентом был я. Теперь ее возглавляла Банни, племянница дона Брюса, крестного отца мафии. Ее стиль руководства разительно отличался от моего. Я был предан делу, но не слишком заморачивался такими вещами, как организационная работа и дисциплина. Я доверял своим партнерам и ожидал, что они будут выполнять порученные им задания без особого надзора с моей стороны. Банни тоже доверяла нам, но взяла за правило хотя бы раз в неделю проводить встречи, чтобы отслеживать выполнение заданий. На этих встречах мы делились с остальными, как обстоят наши дела. Несмотря на соперничество, все еще существовавшее между Аазом и мной, мы были едины в нашем мнении, что эти совещания совершенно излишни, хотя и были вынуждены признать, что, похоже, это работало. С тех пор как Банни заняла мое место, ничто не терялось в трещинах. Как частенько говаривал Ааз, зачем что-то чинить, если это работает.

Присутствовали почти все мои коллеги. Тананда, стройная зеленоволосая троллина из измерения Троллия, соблазнительно нежилась на шелковой подушке. Ее брат Корреш, или тролль, как звали местных мужчин, был как минимум футов семь-восемь ростом и порос лохматым пурпурным мехом, а его глаза-полумесяцы были разного размера. Он сидел прямо на деревянном стуле с высокой спинкой, который стонал под его весом, и делал записи в блокноте столь аккуратным почерком, что вы подумали бы, что эти строчки сошли с печатного станка. Гвидо и Нунцио, пара рослых, мускулистых пентюхов, в прошлом подручные дона Брюса, но уже много лет прикомандированные к корпорации М.И.Ф., устроились в углу, спиной к стене, и не отрывали глаз от двери. Бывшие мафиози были нашими хорошими друзьями. Пуки, извергиня и кузина Ааза, и Паук, ее напарница с Пента, были одеты в замысловатые пурпурные мантии, чьи капюшоны были натянуты так низко, что почти касались их носов. Эти двое взялись за выполнение долгосрочного контракта в другом измерении.

Гостья, а время от времени и подрядчик устроилась в кукольном кресле-качалке возле стола Банни. Когда-то Марки была нашим врагом. Внешне она напоминала младенца пентюха, но на самом деле это была взрослая представительница измерения под названием Купидон. Она была весьма действенной оперативницей, ибо никто не заподозрил бы ее с первого взгляда. Она тоже была на задании, в роли маленькой дочери очень богатого короля Бандеро, якобы ставшей жертвой попытки похищения со стороны фей. Вместо обычного повседневного одеяния на ней было розовое бархатное платье с пышными кружевными нижними юбками. Ее светлые волосы были завиты локонами и увенчаны сверкающей тиарой. Под качалкой лежала кукла в точно таком же наряде. Я с нетерпением ждал, что она нам расскажет. Ее описание жизни при дворе Бандеро было на редкость красочным, и от ее рассказа о единственной до сих пор встрече с потенциальными похитителями у меня от смеха болели ребра.

Последним представителем компании был Глип. Это мой дракон. Для своего вида он еще очень молод, но и очень умен. Он может говорить, но я единственный, кто это знает. Остальные мои друзья думают, что все, что он способен сказать, это «Глип!». Мы пока не раскрыли им наш секрет.

Я развалился в своем личном кресле. В мягком держателе подлокотника всего в нескольких дюймах от моей руки меня ждал свежий фруктовый сок. Я люблю раз в день пропустить стаканчик вина – ибо стоит пропустить два, как я тотчас возвращаюсь к тому позорному состоянию своей жизни, которого ужасно стыжусь. То, что в моем стакане был сок, означало одно: Банни хотела, чтобы я сохранил ясность ума. Досадный прокол случился со мной лишь однажды, когда я выпил изврского вина, которое Ааз принес из своего родного измерения. Мне тогда следовало знать, что это чревато проблемами, так как вино все еще шевелилось в кувшине.

Я уже описал Банни? Она заслуживает особого внимания. Невысокая, но с пышной фигурой, особенно в верхней ее части. Увидев ее, наши клиенты не раз забывали о цели своего визита к нам. У Банни темно-рыжие, коротко стриженные волосы. Они слегка изгибаются вперед, обрамляя идеальные маленькие ушки и высокие скулы на симпатичном личике в форме сердечка. У нее также широко раскрытые, василькового цвета глаза, вздернутый носик, рот, похожий на розовый бутон, и решительный подбородок. Да-да, он, похоже, решил быть острым и дерзким, и пока что никто из моих знакомых не осмелился с этим спорить. В тот день на Банни был облегающий костюм-двойка цвета юной листвы. Юбка была достаточно короткой, отчего при взгляде в ее сторону у меня учащался пульс, хотя я давно дал себе слово воспринимать Банни исключительно как надежного друга и соратника. Посетители, в первые мгновения видевшие лишь красивое, кукольное личико, – как и я, когда только-только познакомился с ней, – бывали застигнуты врасплох, столкнувшись с проницательным умом, который за этим личиком прятался. У нее был диплом в области бухгалтерского учета и крепкий опыт работы в бизнесе ее дяди. Ей всегда удавалось получить с клиента гонорар, о котором мы договаривались. Клиенты были не в силах отказать ей. Я знал это по собственному опыту. Уж если я был вынужден передать пост президента другому, Банни оказалась лучшим выбором.

– Как он справился? – спросила Банни, глядя на Ааза широко раскрытыми голубыми глазами.

Мой напарник уселся в собственное, сделанное на заказ кресло. Массажер для кожи головы тотчас выдвинулся вперед, чтобы помассировать ему чешую между ушами.

– Так себе, – ответил Ааз. – Он должен привыкнуть при любых обстоятельствах уклоняться от назойливых вопросов. Иногда репортеры, чтобы выбить из интервьюируемых ответы, приводят с собой своих собственных вышибал.

– Мне казалось, что все прошло так, как надо, – обиженно возразил я. – Думаешь, ты смог бы лучше?

– Во сне, – твердо заявил Ааз. – На кровати, утыканной гвоздями, пока на моей спине борцы сумо играют в теннис.

Я открыл рот, чтобы спросить, что такое сумо, но передумал.

– Я не отвечал ни на какие вопросы, на которые не хотел отвечать.

– Но ты сообщил им информацию! Выражение твоего лица, тон твоего голоса, все это говорит им нечто такое, что ты бы не хотел, чтобы они знали. Ты утратил контроль над ситуацией. Они увидели, что ты утратил уверенность в себе. На Извре это интервью разошлось бы по всем новостным каналам, и ты бы выглядел круглым дураком. Хотя и милым, если не считать паука. Ты вовремя сообразил, что они хорошие парни. Розали сказала, что Катинка порезвилась от души. – Ааз ехидно посмотрел на меня и ухмыльнулся. – Не желаешь присмотреть за ней в пятницу вечером?

– Я буду занят, – твердо ответил я. – Независимо от месяца, года и дня недели.

– Скорее всего, да, – сказала Банни с веселой улыбкой. Она разумно воздерживалась от участия в нашем нескончаемом соперничестве. – У меня есть задания для вас обоих. И я хочу, чтобы вы присутствовали при разговоре с нашим следующим посетителем.

– Мисс Банни? – раздался из дверей звучный тенор.

– Входите, мистер Уивил, – сказала Банни, жестом приглашая гостя. Судя по ее лицу, она была не в восторге от нашего потенциального клиента. Впрочем, мне было не привыкать. Кто только не обращался к нам в корпорацию М.И.Ф. за помощью. Стоило посетителю войти, как я внезапно понял, почему Банни собрала нас всех, включая Марки, вместо того чтобы провести с ним встречу один на один. От него исходила жуткая аура.

– Добрый день, друзья мои, – сказал гость, поворачиваясь к нам и сияя полным ртом белых зубов. Он подошел, чтобы энергично пожать руку каждому из нас, пристально глядя своими огромными искренними коричневыми глазами. Он был строен и с ног до головы покрыт блестящим светло-коричневым мехом. Длинная морда; острые, квадратные зубы; пушистые уши, торчащие по бокам головы; и узкие лапы на коротких руках и ногах.

– Эмо Уивил. Искренне рад познакомиться с вами! Вы такая симпатичная компания! Мисс Банни, вы даже не представляете, как я польщен, что вы позволили мне сегодня встретиться со столькими вашими коллегами!

Глип приподнялся и угрожающе зарычал. Рычание дракона не похоже на рычание собаки, предупреждающей, что внимательно следит за вами, так что вам лучше вести себя смирно или уйти. Это больше похоже на напоминание о том, что вы находитесь рядом с поистине опасным существом, которое не подвергает вас насильственной смерти лишь потому, что в данный момент не считает нужным убивать вас. Уивил на мгновение вытаращил глаза, но затем взял себя в руки. Улыбка засияла с новой силой.

– Какой прекрасный дракончик! Вы только посмотрите на эти чешуйки! Они такие блестящие, что я вижу в них свое лицо.

Комплимент Глипа не успокоил.

Я, как и мой дракон, с первого же взгляда проникся к Эмо Уивилу недоверием, не знаю почему. Он показался мне скользким и лживым, – живя на Базаре, невольно научишься оценивать людей с первого взгляда, – но в этом не было ничего необычного. Куда больше меня удивила глубина моей неприязни. Даже Танда, считавшая, что демонстрация ее женских прелестей – самая естественная в мире вещь, подтянула ближе друг к другу края декольте, а ее рука скользнула к кинжалу, спрятанному за голенищем сапога. Голос Банни был едва ли не ледяным.

– Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Уивил.

– Конечно, конечно, как скажете! – Он с королевским апломбом устроился на стуле, на который указала Банни. Я заметил, что это был один из неудобных железных стульев, которые мы специально держали на тот случай, когда не хотели, чтобы посетитель надолго задерживался. – Это просто потрясающее место! Оно соответствует всему, что я слышал о вашей компании.

– Изложите свое дело, мистер Уивил.

Резкость тона Банни нисколько не обескуражила нашего посетителя. Он широко открыл огромные карие глаза, изображая искренность.

– О, с превеликой радостью! Я хочу, чтобы все вы были на моей стороне. Мне требуется помощь, которую может предоставить лишь корпорация М. И. Ф. Сомневаюсь, что смогу рассчитывать на честную игру, если вы не придете мне на помощь, вернее всем нам. Видите ли, – добавил он, засовывая большой палец за лацкан пиджака, – я выдвинул свою кандидатуру на пост губернатора прекрасного острова Бокроми в измерении Типпикано.

Я тихонько простонал себе под нос. Неудивительно, что этот тип сразу показался нам подозрительным! Это был политик.

– Вот те раз! – воскликнул Корреш. Удивленный, Эмо Уивил повернул голову и посмотрел на него. Тролли обычно общаются с обитателями других измерений односложным ворчанием. – В смысле, молчок!

В подкрепление своих слов он сунул в рот записную книжку и сжевал ее.

– Нет, нет! – запротестовал Эмо. – Я хочу провести честную избирательную гонку! Вот почему я здесь. Я нахожусь в осаде! Все мои попытки играть открыто и честно подвергаются нападкам! «Партия Дружбы» доверилась мне! Я не должен ее подвести! Вы – моя последняя надежда!

Банни поднялась с места.

– Мне очень жаль, мистер Уивил. Но вряд ли в наших силах что-либо для вас сделать.

Уивил остался сидеть.

– Но, дорогая леди, почему нет?

– Не думаю, что мы хотим ввязываться в такую грязную вещь, как политика. Это такое… скользкое занятие. – Банни передернулась, и по всему ее телу пробежала забавная мелкая дрожь.

Эмо посмотрел на нее с обиженным удивлением, что выглядело вполне естественно на его приятном, почти невинном лице.

– Но разве вы не племянница дона Брюса? Босса… э-э-э… некой организации? И вы не желаете мне помочь?

– Простите, – сказала Банни, сияя приветливой улыбкой, которая, как я знал, не предвещала ничего хорошего. – Пусть я родом из семьи мафиози, но есть некие глубины, до которых не опустимся даже мы. Приятного вам дня.

Очевидно, в свое время Эмо Уивил насмотрелся немало фальшиво-бодрых лиц.

– Понятно. Что ж, спасибо всем за ваше время, – сказал он, грустно глядя на всех нас. Его плечи поникли, он понурил голову. В голосе слышались непролитые слезы. – Я должен был попытаться. Я верю в усилия слабого. И я собрал для своей кампании внушительные средства.

Эмо Уивил являл собой олицетворение отчаяния и подавленности. Он тяжело поднялся с места и, шаркая, направился к двери. Мое сердце было готово разорваться от сочувствия к нему. Впрочем, я быстро одернул себя. Какой, однако, ловкий мастер-манипулятор! С такими лучше не иметь ничего общего. Но прежде чем он дошел до двери, Ааз поднял палец:

– Постой. К чему эта спешка?

– Почему бы не дать ему уйти, Ааз? – спросила Банни. В глазах Ааза блеснул азарт.

– А по-моему, мы могли бы помочь честному слуге народа.

Эмо мигом вернулся в комнату.

– Ну-ну! Я знал, что извращенцу не устоять перед такой захватывающей ситуацией!

– Я из-Верг! – прорычал Ааз. Эмо отпрянул на пару шагов, но тотчас пришел в себя.

– Я так и сказал, – заявил он. – Пожалуйста, друг изверг, замолвите словечко перед вашей хорошенькой и столь щепетильной начальницей.

– Почему бы нет? – Ааз пожал плечами, на мой взгляд, нарочито небрежно. – Не вижу причин, почему бы нам его не выслушать. Ведь он притащился в такую даль, чтобы поговорить с нами, не так ли, Банни?

– Ааз, он же политик!

– Его еще никуда не избрали, – заметил Ааз. – Это еще не делает его скользким, бесчестным жуликом.

Плечи Банни поникли.

– Согласна. Продолжай.

– С удовольствием. – Ааз повернулся к нашему посетителю. – Итак, Эмо, я ведь могу называть тебя Эмо, не так ли? Сколько денег лежит в этом сундуке? Разумеется, в интересах честного раскрытия финансовой информации.

– Ааз!

– Это резонный вопрос, – сказал Ааз. – Ну, так что, Эмо?

Эмо мгновенно понял намек – не иначе как был хорошо наслышан об извергах. Он провел пальцем по внутренней стороне воротника.

– Но, мой чешуйчатый друг, эти фонды предназначены для того, чтобы продвигать мое дело среди людей, чтобы рекламировать направление, в каком я буду двигаться в случае моего избрания. Я не профессионал. Это моя первая попытка занять выборную должность. Я человек со стороны.

– Естественно, мы не против помочь тебе, – промурлыкал Ааз, – но мы не работаем бесплатно. Ты можешь нам заплатить?

– Разумеется, могу! Сколько бы вы ни запросили… – Он посмотрел на жадную физиономию Ааза. – Э-э-э… конечно же, в пределах разумного.

– Тогда, возможно, мы сможем тебе помочь… на определенных условиях.

В глазах Эмо блеснула надежда.

– Это было бы просто фантастикой, друг изверг!

Я мгновенно обнаружил в предложении Ааза изъян.

– Погоди минутку, Ааз, – сказал я. – Если мы направим свои усилия на поддержку мистера Уивила, тем самым мы перевесим чашу весов в его пользу. В таком случае он победит!

Ааз недоуменно приподнял бровь:

– И что в этом плохого?

– Но ведь он только что сказал, что хочет честных выборов!

– Такого не бывает, – настаивал Ааз.

– Почему нет? – спросил я.

– Потому что это невозможно!

– «Невозможное – наша специальность»? – спросила Тананда, приподняв бровь. Она дразнила Ааза, и все мы это знали, но он лишь подмигнул ей.

– Я хочу победить, – сказал Эмо, – но намерен выиграть честно. Вы можете помочь мне в этом, мои дорогие друзья.

Ааз расплылся в улыбке.

– Теперь я вижу, что вы политик. Вы пытаетесь одновременно говорить взаимоисключающие вещи. Одним уголком рта одно. Другим – другое.

Я посмотрел на нашего посетителя. Его рот показался мне обычным.

– Как он мог говорить по-другому?

– Это означает, что, по его мнению, он может быть по обе стороны спора одновременно, – перевел для меня Гвидо.

– Нет! Я имею в виду, что вы должны обеспечить мне честные выборы. В нашем измерении голосование не может состояться, пока все кандидаты не придут к согласию. Я не могу действовать, если не уверен, что это будет честная и беспристрастная борьба. Но мой оппонент подпускает в мой адрес шпильки на каждом шагу. Из-за этого выборы откладываются уже пять лет!

– И кто твой противник? – спросила Пуки.

– Мой кузен Уилмер Уивил-Скаттил. Ему известны все уловки, какие только есть на свете.

– Я сильно в этом сомневаюсь, – скривилась Марки. – В том, что касается коррупции, Типпикано не входит даже в первую сотню измерений. Он, вероятно, даже не знает всех уловок из Первого Тома Уловок.

– Ну, он знает достаточно! – парировал Эмо. – В петициях о выдвижении меня кандидатом он применил какую-то магию, так что все двенадцать тысяч подписей были одинаковыми – моими! Мне пришлось собирать их все заново! И все до единого репортеры на моем последнем брифинге для прессы уснули! А единственным способом разбудить их было – поцеловать каждого! Чего не сделаешь ради блага своей страны… но это типично для его вероломства и высокомерия. Пресса распространяет обо мне пагубные, мерзкие слухи. Всякий раз, открывая утреннюю газету, моя жена краснеет и вздрагивает. А поливание меня грязью! Это что-то!

Ааз махнул рукой:

– Ничего страшного. Навешивание ярлыков – это часть затрат на ведение бизнеса. И что за удовольствие в выборах без поливания грязью?

– Я имею в виду грязь в буквальном смысле. Настоящую грязь! Липкую, осклизлую болотную грязь, иногда с лягушками и улитками в ней! У Уилмера нет ни стыда ни совести. Вот почему я должен победить. Победить во благо Типпикано.

– И я полагаю, за вами не водится никаких грешков, – сказал Нунцио удивительно писклявым для человека его роста голосом.

– Абсолютно никаких! – возмущенно воскликнул Эмо, положив руку на грудь. – Вам не найти ни одного человека, который мог бы связать мое имя с каким-либо антиобщественным или незаконным поступком, даже в отношении моего возмутительного кузена. Ну, так как, друзья? Могу ли я рассчитывать на вас? Работайте со мной.

Банни задумчиво приложила палец к подбородку.

– Мне кажется, единственный возможный ответ для нас – это модерировать эти выборы, – сказала она.

– Замечательно! – воскликнул Эмо.

– …а это значит, что нам должны платить обе стороны, а не только вы. Одинаковая сумма от вас и вашего кузена.

– О нет! – на лице Эмо читался ужас. – Я имею в виду… Это не то… Я не уверен, что он согласится с этим.

– Ничего другого ему не останется, – пожал плечами Ааз.

– Это точно, – решительно поддакнул я. – Если он услышит, что мы пришли в качестве ваших консультантов, единственный способ для него обеспечить честную конкуренцию – это нанять нас.

– Что ж, мне не нужно несправедливое преимущество… – пролепетал Эмо.

– Чушь, – сказал Ааз. – Ты не был бы политиком, если бы им не воспользовался.

– Но что, если я проиграю?

– Но ведь в этом смысл честных выборов, – сказала Банни. – Вы сказали, что это то, что вам нужно. Это наши условия. Все еще хотите нанять нас?

Эмо понурил голову. Я видел: он хотел заполучить нас исключительно для своих собственных целей, но хотя бы приличия ради был вынужден уступить.

– У меня нет выбора. Эта кампания длится уже пять лет! Мы должны как можно скорее решить этот вопрос, иначе электорат взбунтуется. Необходимо выйти из тупика. Хорошо! – Он ударил кулаком по ладони. – Я стану тем, кто его сломает!

Банни встала.

– Тогда решено. Нам нужно поговорить с вашим кузеном.

Глава 3

И победитель… никто из вышеперечисленных.

Голосующие

Уилмер Уивил-Скаттил, кандидат от Партии Мудрости, смотрел на нас из-под косматых белых бровей. Эти брови, а также пышный белый парик на его голове были столь же фальшивыми, как и длинные каштановые ресницы его кузена Эмо. У меня к нему возникло такое же неприятное чувство, как и к его кузену.

– Я старый слуга моего народа, – протяжно произнес Уилмер, засовывая большой палец за подтяжки, удерживавшие его брюки над животом. Похоже, в молодости он был спортсменом, но с тех пор его тело стало дряблым. Но не его ум. Его глаза проницательно следили за мной и Банни. – Уже долгие годы. Не вижу причин, зачем нам нужны дорогие консультанты. – Он произнес слово «консультанты» тем же тоном, каким я произнес бы слово «отравители». – Но если вы зададите этот вопрос людям, я могу подумать о скором назначении даты выборов. Я хочу представлять их в правительстве. Поэтому на вас и вашу компанию я потратил бы их деньги. Последнее слово остается за ними! Иначе ни гроша не будет потрачено зря! Ты все записала, моя дорогая? – спросил он у стройной, хорошенькой типпы, поросшей светлым золотисто-коричневым мехом, сидящей на табурете в углу просторного солнечного кабинета, где она быстро что-то записывала в маленьком синем блокноте. На ее пушистых волосах набекрень сидела модная шляпка. К ее ленте была приклеена маленькая белая карточка.

– Да, мистер Уивил-Скаттил, – сказала Банни, не поднимая глаз.

– По словам вашего оппонента, – сказал я, – именно ваши, ммм, уловки стали причиной задержки голосования. Мы просто хотим обеспечить честные выборы, чтобы ситуация наконец сдвинулась с места.

– Это гнусная ложь! – вспыхнул Уилмер. – Все трудности создает мой противник. Если он хочет честных выборов, то должен прекратить свои подлые уловки и вести честную борьбу!

– Кстати, то же самое он сказал нам и о вас, – с наивно-невинным видом заметил я.

Уилмер свирепо нахмурил фальшивые брови.

– Будь на моей совести хотя бы половина тех уловок, подножек и откровенно грязных козней, которые он строит против меня и моей избирательной кампании, мне бы полагалось сесть в тюрьму, а не переехать в особняк губернатора! С чего вы взяли, что мой оппонент позволит провести честные выборы?

– Потому что он пришел к нам, – сказал я, разводя руками. – Не будь он настроен серьезно, с его стороны было бы верхом глупости привлекать корпорацию М. И. Ф. Мы бы скоро узнали, что это он тормозит выборы.

– Я делаю не более, чем то необходимо, чтобы беспрепятственно донести мои взгляды до электората! – заявил Уилмер, подняв палец вверх. – Я хочу, чтобы люди знали: я лучший кандидат, и никаких!..

– Наша задача состоит в том, чтобы выборы прошли гладко, – сказал я. – Мы узнаем, кто из вас двоих мутит воду.

– Вот и займитесь этим! – воскликнул Уилмер, величественно погрозив мне пальцем. – Я должен был стать губернатором много лет назад! Я не могу ждать вечно… Типп моих… э-э-э… зрелых лет, как вы понимаете, не может ждать вечность.

– Разумеется. Значит, если мы придем к согласию, вы заплатите половину нашего гонорара? – спросила Банни, похлопав ресницами. – А расходы?

Лишь мертвый самец любого вида не отреагировал бы на флирт Банни. Свирепое выражение на лице Уилмера сменила сладкая доброжелательность.

– Но конечно, моя дорогая! Если люди заговорят, то мне, как верному их слуге, придется ответить. Ты поняла? – спросил он у репортерши.

– Да, мистер Уивил-Скаттил.

– Будь любезна, проследи, чтобы это попало на первую полосу, – сказал он, слегка наклонив голову. По идее это означало поклон, но получился довольно высокомерный кивок. – И никакой критики в мой адрес, разумеется.

– Это решать моему редактору, мистер Уивил-Скаттил.

Репортерша, похоже, была слегка раздражена, но сумела сохранить на лице приятную улыбку. Я догадался, что он вечно просил о преференциях, она же постоянно была вынуждена напоминать ему, что не имеет на это права. Уилмера это не смутило. Он вновь повернулся к нам.

– Желаю вам удачи! И с нетерпением жду честной борьбы с этим обормотом. Это единственное, за что стоит сражаться. Ты поняла? – спросил он у репортерши.

– Да, мистер Уивил-Скаттил.

Мы пожали руку кандидату и вышли на солнышко. Я уже было собрался спросить у Банни, с чего, по ее мнению, нам лучше начать, когда перед нами неожиданно выросла репортерша.

– Всего несколько вопросов, – сказала молодая женщина, энергично пожимая нам с Банни руки. – Экстра Токуэзер, «Утренние сплетни». Вы действительно считаете, что сможете вывести Бокроми из предвыборного тупика, в котором страна пребывает в течение пяти лет?

– Именно ради этого мы здесь, – спокойно ответила Банни.

– Вы ведь взялись за это исключительно ради денег? – спросила Экстра, скептически приподняв бровь.

– Нет! Наша репутация честных и объективных профессионалов стоит дороже любых денег, – сказал я.

– Но кто в это поверит? – спросила Экстра. – Это лишь очередная уловка Эмо Уивила, направленная на то, чтобы провести голосование, в котором он смог бы набить урны бюллетенями в свою поддержку, не так ли?

– Очередная уловка? – вырвалось у меня. Мысленно отругав себя, я прикусил язык. Никогда не позволяйте репортеру думать, что он, или в данном случае она, знает больше, чем вы. Будь здесь Ааз, он с отвращением хлопнул бы по лбу себя. Или меня. Экстра хитро прищурилась:

– Значит, вас тоже обманывают? Ну-ну. Может, вам лучше уйти сейчас, пока не поздно и вашу репутацию еще не вываляли в грязи? Я имею в виду настоящую грязь!

– Мы слышали про грязь, – сказала Банни, прищурившись. – Похоже, вы работаете на Уилмера. Разве это не нарушение журналистской этики?

Брови Экстры, нахмурившись, сползли на крошечный носик.

– Кто вам такое сказал?

Банни приподняла каштановую бровь:

– Я сделала такой вывод, исходя из того факта, что вы верите тому, что Скаттил говорит вам об Эмо Уивиле.

Я с восхищением следил за их беседой. Банни умела давать интервью гораздо лучше, чем я. Экстра махнула рукой:

– Я не обязана ему верить! Я лично видела все эти грязные уловки! Мы все их видели. Мне даже не приходится напрягаться, чтобы раскопать историю для «Утренних сплетен». Каждый день случается новое жульничество, что бы вы там ни слышали. Некоторые из этих уловок просто омерзительны, – злорадно добавила она.

Мы с Банни переглянулись. Я многозначительно приподнял бровь. Похоже, Эмо о многом умолчал. Взгляд Банни сообщил мне, что она при первой же возможности выяснит, о чем именно.

Экстра покачала головой:

– Должна вам сказать, что я отлично читаю взгляды и понимаю намеки.

– Не могли бы вы подробнее рассказать нам о кузенах Уивилах? – спросил я, поспешно прерывая свой безмолвный разговор.

– В обмен на что? – возразила Экстра. – Свободная пресса работает на обмене информации.

– Мы ответим на вопросы, связанные с нашим бизнесом, – сказала Банни. – Но оставляем за собой право отказаться от обсуждения любых вопросов, связанных с собственностью.

– Хорошо, – весело отозвалась Экстра. – Звучит неплохо. Пойдемте со мной в редакцию. Главный редактор непременно захочет с вами познакомиться! – с этими словами она, уворачиваясь от повозок и пешеходов, быстрой рысью поспешила по мощеной улице.

Я ни разу не видел такого города, как этот. Вместо домов и магазинов в нем были большие стеклянные окна и двери, вставленные в стену высокой крутой скалы, а напротив – череда неровных предгорий. Здешняя магия была очень сильной. В некоторые повозки были запряжены животные, но не меньшее их количество катились сами собой. По крайней мере, я не заметил, чтобы их кто-то тянул. Зато я увидел несколько силовых линий, как над моей головой, так и под землей: раскаленную добела линию, что тянулась прямо посередине улицы, и извилистую красную. Прямо под нами пролегала волнистая синяя линия. Она пересекала красную линию возле офиса Уилмера Уивил-Скаттила и еще в одной точке дальше по улице, которую я пока не сумел разглядеть. Экстра, похоже, не видела их, так же как Банни. Я не стал ничего говорить, однако залил внутренние батарейки магией, как говорится, на всякий случай.

Чего мы все не могли не заметить, так это красочных плакатов и картин, которыми были обклеены почти все вертикальные поверхности по всему городу. Это были агитационные плакаты Уилмера и Эмо. Оба кандидата были изображены героями, мудрецами или простаками с преувеличенно дружелюбными лицами. По крайней мере, некоторые картинки были красочными. Другие выцвели на солнце или же пали жертвами вандализма, в отдельных случаях довольно креативного. К портрету Эмо Уивила то там, то здесь были пририсованы усы, придавая ему зловещий и одновременно комичный вид. Рука уличного художника прошлась и по самому большому портрету Уилмера. Ему пририсовали косые глаза, а язык увеличили так, что он высовывался из поверхности плаката. Прохожие, похоже, этого не замечали и спешили по своим делам, даже не поднимая глаз. Я сделал вывод, что рекламные плакаты висят уже давно, возможно, все пять лет, пока шла избирательная кампания. Стены повсюду блестели полупрозрачными фиолетовыми и зелеными точками размером с мою ладонь.

В сточной канаве валялись обрывки новых плакатов и разорванных в клочья листовок. Окружающие нас типпы, похоже, принадлежали к одной из трех групп: те, что носили на одежде или мехе зеленую розетку кампании Эмо, те, у кого была пурпурная лента Уилмера, и последняя, она же самая многочисленная, без знаков различия. Я остановил взрослого типпа из третьей категории.

– Простите меня, сэр, – сказал я. – Я заметил, что вы, похоже, не связаны ни с одним из кандидатов на пост губернатора. Могу я спросить почему?

– Потому что я больше ни на день не вынесу этих идиотских выборов! – яростно заявил типп. – Вы что, связаны с одним из этих дураков, баллотирующихся на губернаторский пост?

– Я из корпорации М.И.Ф., – сказал я. – Мы – независимая компания с Девы, нас пригласили сюда облегчить проведение голосования.

– Вон оно как? – воскликнул мужчина, хватая меня за руку. – Благословляю тебя, незнакомец!

Он обхватил меня за шею и расцеловал в обе щеки. Точно такого же приветствия удостоилась и Банни, и от смущения даже зарделась. Незнакомец же, радостно насвистывая, пружинистой походкой поспешил прочь.

– Ух ты! – воскликнул я.

Рядом со мной Экстра достала блокнот и принялась торопливо что-то в нем записывать.

– Если все хотят, чтобы выборы поскорее закончились, то почему Эмо и Уилмер не назначают дату голосования? – спросила Банни.

– Потому что оба боятся их проиграть. Стоит раз избраться, как у вас есть кресло на всю оставшуюся жизнь, – пояснила Экстра, засовывая блокнот обратно в сумочку на боку. – Действующие губернаторы, как правило, переизбираются снова и снова. Есть также всевозможные льготы, в том числе множество теплых местечек, которые можно раздать друзьям и родственникам, например неограниченный доступ к казне. Бокроми богато, если вы можете в это поверить.

Я обвел взглядом замусоренные улицы и разбитые пешеходные дорожки. В сточной канаве были свалены груды гниющего мусора и навоза. Прохожие были вынуждены их обходить. Даже вьючные животные и те избегали этих груд мусора.

– Такое лучше не видеть.

Экстра пожала плечами:

– Никто не следит за порядком, никто не раздает городские контракты. Даже магам по обслуживанию города не платили за затраченное ими время, поэтому они в массовом порядке уволились пару лет назад. Типпы, которые могут сами что-то исправить, собственноручно чинят тротуары, но остальные вечно падают в выбоины. Вывод редакции таков, что ни Эмо, ни Уилмер не хотят объявлять дату выборов, пока не будут абсолютно уверены в победе. Я бы тоже не стала. Пойдемте. Я хочу, чтобы вы познакомились с моим боссом.

Экстра жестом предложила нам следовать за ней.

Глава 4

Полиция здесь не для того, чтобы создавать беспорядки, она здесь для того, чтобы их сохранять.

Р. Дж. Дейли[13]

На углу улицы, возле редакции газеты, у подножия утеса, имело место первое политическое мероприятие, которому я стал свидетелем. Сойдясь стенка на стенку, две большие группы типпов выкрикивали лозунги и размахивали плакатами. Одна группа потрясала зелеными баннерами «Голосуй за Эмо» перед лицами преданных сторонников его конкурента, вооруженных плакатами «Изберем Уилмера» и украшенных пурпурными лентами. Оба лагеря явно терпеть не могли друг друга, но бойцовский дух, похоже, давно их покинул. Они напомнили мне родственников, которые хотя и не ладят между собой, десятилетиями вынуждены иметь дело друг с другом на семейных вечеринках. По прошествии пяти лет я не мог поставить им это в вину. Мне стало интересно, сталкивались ли наши коллеги, проводившие опрос в других частях города, с такими же настроениями.

– Эмо – нет! Эмо – нет! Эмо – нет! – скандировала одна группа. – Уивил-Скаттил – наше все!

– Уилмер-Скаттил устарел! Голосуйте за Эмо! Сейчас! Не опоздай!

Крупный, солидного вида мужчина в темно-сером пиджаке в тонкую белую полоску и галстуке-бабочке сидел, покачиваясь на деревянном стуле, в дверном проеме стеклянной стены офиса, и улыбался толпе сквозь завесу сигарного дыма. Экстра подвела нас к нему и представила:

– Скив, Банни, это мой босс, Толоми Папирус, главный редактор «Утренних сплетен».

Он пожал нам руки и жестом указал на пару свободных стульев.

– Что они здесь делают? – спросил я, кивая в сторону толпы. – Почему они не собираются возле офисов кандидатов?

– А кто их там увидит? – спросил Толоми, небрежно махнув рукой. – Здесь же о них напишет пресса.

Я заглянул ему за спину. Другие типпы усердно работали в офисе, но никто из них не стоял с карандашом и бумагой наготове.

– Я не вижу репортеров.

Толоми махнул рукой:

– О, мои люди работают не покладая рук. Мы знаем, что произойдет. Вот копия речей, которые они произносят. – Он указал на заваленный бумагами стол за его спиной. Я взял одну из них. Уголки пергамента были загнуты, а сам он помят. Дата в правом верхнем углу страницы была перечеркнута и переписана несколько раз.

– Похоже, им уже пользовались раньше, – сказал я.

– О выборах можно сказать не так много нового, – произнес Толоми. – Просто нужно чем-то заполнять страницы в промежутке между объявлением предвыборной гонки и голосованием.

– Похоже, вас это не расстраивает, – сказал я.

– Благодаря этому я продаю мои тиражи, юноша! История творится у нас на глазах! – воскликнул он, откидываясь назад, и указал в гущу толпы. – Подождите, похоже, сейчас что-то будет.

Два типпа вытащили на тротуар перевернутый деревянный ящик. На него, сжимая в руках массивный ридикюль, забралась немолодая особа, вся с ног до головы в зеленом.

– Друзья мои, я хочу попросить вас поддержать моего друга и коллегу Эмо Уивила! Вы можете доверить ему свой голос. Из него выйдет отличный губернатор. Я выслушала все, что он рассказывал о своих планах, и считаю, они пойдут во благо всем нам!

– Ты его мать! – крикнул один из одетых в пурпур типпов. – Конечно, ты ему веришь! Но с какой стати ему должны верить мы?

– Потому что мой сын хороший, порядочный мальчик! – взвизгнула миссис Уивил, погрозив небу указательным пальцем. – Вы все творите с ним ужасные вещи! Особенно этот Уилмер! На днях, когда он выступал, вы подожгли его кафедру! Это опасная шалость!

– Это ложь! – выкрикнул голос из гущи сторонников Уивил-Скаттила.

На другой ящик из-под мыла забрался грузный мужчина в белом костюме и галстуке-бабочке.

– Ты очерняешь моего отца! – выкрикнул он, надувая щеки. – Он никогда не делал ничего подобного!

– Значит, сделал кто-то из его дружков, – заявила миссис Уивил, не отступая ни на дюйм. – Всякий раз, когда Эмо пытается встать и рассказать публике о своих планах, с ним происходит что-то ужасное!

Не успела она произнести слово «ужасное», как в нее из толпы полетел серый ком грязи и забрызгал ей лицо.

– Эх вы, подонки! Как вы смеете поступать так с дамой! – Миссис Уивил ахнула и наклонилась к своему ридикюлю, из которого извлекла носовой платок и круглое зеркальце, и попыталась стереть с лица грязь. К моему изумлению, та не стиралась, образовав на лице липкую маску. Уивил-Скаттил-младший рассмеялся. Миссис Уивил была олицетворением ярости. Протянув руку в воздух, она зачерпнула горсть грязи и швырнула ее в своего противника. Уивил-Скаттил в страхе попытался увернуться, но ком грязи устремился за ним. И попал ему прямо в рот. Он вытаращил глаза и принялся отплевываться. Брызги грязи заляпали весь перед его белого костюма. Я удивленно выгнул бровь. Миссис Уивил явно воспользовалась магией. Сидевший рядом со мной Толоми кивнул. Я нахмурился. Он как будто заранее знал, что произойдет. Неужели это все – не более чем постановка?

Партия Уивилов шумно приветствовала своего лидера, но Уивилы-Скаттилы не собирались складывать оружие. Из ведер, дамских сумочек, карманов и ранцев грянул залп комьев грязи и гнилых овощей. В ответ Уивилы потянулись к своим сеткам с боеприпасами. Бой закипел вовсю. Залпы гнилых овощей и грязи беспорядочно летели во всех направлениях, забрызгивая людей, уличные фонари и здания липкой серой слизью и вонючими разноцветными полосами. Рядом с нами в дверной косяк попал гнилой помидор и взорвался оранжевой слизью. Испуганная Банни вскочила со стула и спряталась за ним.

– Не волнуйся, Банни, – успокоила ее Экстра. – Они никогда не нападают на прессу.

– Но я не пресса! – ответила та.

Как будто в подтверждение того, что журналистский щит на нас не распространяется, в мою сторону по дуге полетел мерзко капающий снаряд. Я потянулся к своим внутренним батареям и возвел магический щит. Первый шар грязи взорвался в пустом воздухе, словно перезрелая дыня. За первым залпом последовал второй. Я напрягся. На мой щит обрушивался удар за ударом, но я крепко держал оборону. Серая стена скрывала от меня толпу. Я дал слизи стечь на землю, чтобы увидеть, что происходит.

Шлеп! В этот миг мне в левое ухо шмякнулась вонючая пригоршня холодной сырой грязи. Она стекла мне за воротник и холодными мокрыми ручейками потекла под рубашку. Толпа разразилась гнусным хохотом. Последовали новые залпы, украсившие меня всеми оттенками серого.

Я рассвирепел. Мои руки задвигались, собирая из силовых линий выше и ниже меня силу.

– Скив… – Голос Банни стал для меня предостережением.

– Не волнуйся, Банни, – сухо сказал я. – Я просто возвращаю этим прекрасным людям их собственность, которую они бросили.

Вскоре всеобщее веселье превратилось в панику. С помощью магии я счистил комки липкой грязи с моей кожи и превратил их в шар, который легко парил вокруг моей головы. Я не мог опознать каждого, кто бросил грязь в нашу сторону, однако сумел выделить в толпе тех, что поспешили отвести глаза. Выбрав наиболее виноватых на вид типпов, я прицелился и выстрелил.

Вжик! Вжик! Вжик!

Один за другим комья грязи полетели в толпу. Моей первой целью был какой-то крепкий детина. Заметив, что на него несется ком грязи, он попытался убежать, но с ревом упал на землю.

– Моя спина! В меня попали!

Экстра вскочила с блокнотом в руке и, высунув язык из уголка рта, принялась что-то строчить.

– Вот это меткость! – крикнула женщина с крашенными в пурпурный цвет волосами. Кстати, она была моей второй целью. Едва слова вылетели из ее рта, как ей в лицо шмякнулась пригоршня грязи. Поймав ее возмущенный взгляд, я осклабился, глядя, как с нее капает грязь. Последней мишенью, хотя мне и не по душе было нападать на даму, оказалась сама миссис Уивил. Я напрягся и запустил в ее сторону сгусток магии, а с ней и ту часть липкой грязи, которую смог отделить от своей одежды и кожи.

Она вытаращила глаза и вскинула руки, чтобы отразить мой залп. Должен признать, ловкости ей было не занимать. Ком грязи ударился о невидимый щит, похожий на тот, которым я защищал себя, и, взорвавшись, разлетелся во всех направлениях, кроме нее самой. Что ж, если такое продолжается уже пять лет, противники наверняка выработали ряд быстрых приемов, как оборонительных, так и наступательных.

Последние были задействованы незамедлительно. Зачерпнув приличную пригоршню энергии из силовой линии над ее головой, миссис Уивил слепила из нее ком грязи размером с ведро. Еще миг, и он устремился в мою сторону. Я пригнулся. Грязь на миг замерла в воздухе, а затем поплыла над моей головой в офис газеты.

Как я и предполагал, редакция газеты была защищена от нападения. Ком грязи, выпущенный миссис Уивил, исчез, не оставив ни единой капли. Я начал собирать больше грязи, чтобы сделать свой собственный ком, но замешкался. Я уже высказал свою точку зрения. И я опустил руки.

– Окей, ребята! – крикнул я, улыбаясь. – Побузили – и хватит. Продолжайте митинг.

Эх, зря я ослабил бдительность! Толпа не была готова позволить драке умереть. Прежде чем я додумался вновь возвести вокруг себя защитный экран, в меня полетели залпы грязи. Швыряли не только нападавшие, по которым я открыл ответный огонь, но и половина оставшейся толпы. Моя одежда, волосы и лицо вскоре были облеплены противной, холодной и мокрой, серой слизью.

Я взял ком грязи, которую в меня бросили, и запулил его обратно. Я бы предпочел создать за счет изобилия магической силы, располагавшейся выше и ниже меня совершенно новую грязь, как то делала миссис Уивил, но такие подвиги все еще были мне не по плечу. Впрочем, недостатка в сырье я не испытывал. Я черпал и швырял, черпал и швырял. Я намеревался вести ответный огонь лишь по тем, кто нападал на меня первым, но постоянная необходимость вытирать глаза означала, что я не был уверен, откуда прилетела попавшая в меня грязь.

– Взять его!

Вовремя протерев глаза, я понял, что вышел из укрытия, коим мне служила редакция газеты. Несколько типпов, в которых я прицелился, объединили усилия и бросились ко мне. Я метался взад-вперед, не желая попасть в ловушку в офисе или быть прижатым к стене утеса. С моими длинными ногами я в два счета мог бы их обогнать, если бы побежал, но зачем бежать?

Мысленно оттолкнувшись от земли, я взмыл в воздух. Толпа закричала в знак протеста. Я усмехнулся. Вскоре я был вне досягаемости их комьев грязи и насмешек. Миссис Уивил погрозила мне кулаком. Все типпы на земле, как и я, были заляпаны липкой грязью и гнилыми овощами. Более того, я заметил, что от меня ужасно пахнет, как будто я больше недели не принимал ванну. Банни поймет, если я на минутку вернусь на Деву и приведу себя в порядок.

Вжик!

Резкий свист и порыв ветра были единственной подсказкой, что в воздухе рядом со мной есть кто-то еще, а в следующий миг я обнаружил, что пытаюсь сбросить с себя веревки. На меня набросили сеть!

– Отлично, мистер, – прорычал мне суровый типп в темно-коричневой форме. Он парил в воздухе примерно в двадцати футах от края ближайшей, врезанной в скалу улицы. Шерсть вокруг его рта и подбородка росла густо, напоминая пышную бороду. Сдвинув кепку назад, между ушами, он пристально посмотрел на меня из-под густых бровей парой строгих карих глаз. – Что, по-вашему, вы делаете?

– Что? Я скажу вам что, офицер. Я ввязался в небольшую драку внизу, на земле. – Я робко улыбнулся, но полицейский не ответил. – Я пытался их всех успокоить, но меня никто не слушал, поэтому я подумал, что неплохо бы уйти, чтобы не мешать им.

– Вы участвовали в массовой драке, там внизу? – спросил он, указывая большим пальцем на толпу, которая слилась в одну хаотичную массу. Пара десятков зеленых и фиолетовых фанатов устроили кучу-малу на земле. Миссис Уивил, все еще узнаваемая, несмотря на грязь, лупила одного из них по спине своей сумочкой.

– Ну, не совсем участвовал, – начал я. Трудно выглядеть безобидным и убедительным, когда ты обмотан сетью. – Это вышло случайно. Ну, не вполне. Некоторые из них обстреливали меня, ну и я… отправил их снаряды обратно.

– То есть вы швырялись грязью и овощами? – настаивал офицер.

– Я бросил лишь немного грязи, – ответил я. – Эти люди начали первыми. Я лишь бросил в ответ.

– И кричали? Вы выкрикивали лозунги?

– Это были не лозунги, – возразил я. – Я лишь пытался заставить всех замолчать.

– Зачем?

– Чтобы они могли провести мирный митинг, – сказал я. – Полагаю, именно поэтому они и собрались.

– Итак, позвольте мне уточнить, – сказал офицер, пристально на меня глядя. – Вы кричали и бросались подручными средствами. Вы обзывались?

– Э-э-э… нет. Я никого там не знаю. Э-э-э… кроме двух представителей прессы, – добавил я с надеждой.

Его взгляд ни на градус не потеплел.

– Вы зарегистрированный член одной из политических партий?

– Нет. Я независимый подрядчик. Я с Девы.

– Понятно, – сказал офицер. – Вы арестованы. Маларки!

К нему подскочил и молодцевато отсалютовал молодой, полный энтузиазма типп.

– Слушаюсь, сержант Боксти!

– Возьмите его и отведите в участок!

– Так точно, сержант! – сказал Маларки и схватил меня за руку.

– Подождите минуту! – закричал я. – Почему? Потому что я из Девы?

– Нет, сэр. Здесь, в Типпикано, мы никогда не делаем различий на основе происхождения.

– Тогда почему? – потребовал я. – Что я такого сделал? Все остальные бросали комья грязи и кричали.

Сержант Боксти серьезно покачал головой:

– Сэр, то, в чем вы сами признаетесь, разрешено исключительно политическим агитаторам с действующими членскими билетами. Если бы вы потрудились ознакомиться с уставом острова, вы бы это узнали. Уведите его!

Несмотря на мои протесты, меня выволокли на улицу, где ждала запряженная животными повозка. Офицер Маларки бросил меня в ее заднюю часть. Мне хватило ума с помощью небольшой порции магии смягчить приземление, но я мог бы и не беспокоиться. Повозка имела мягкую обивку.

Я должен был выбраться оттуда. Я со всей силой, которую мог вызвать, уперся в кузов автозака, но мне не удалось даже пошевелиться. Похоже, здесь привыкли иметь дело с хулиганами-магами. Я позволил себе расслабиться. А еще я очень надеялся, что Банни или Экстра видели, что со мной стряслось, и придут мне на выручку.

Глава 5

Но это было не для протокола!

Дж. Байден

– Скив!

Я посмотрел вверх. Голос тюремщика как будто пронзил то мрачное настроение, в котором я пребывал, сидя на скамейке в своей камере всю ночь и следующее утро. Погруженный в трясину сожаления, раскаяния и стыда, я не встал, чтобы размять ноги, даже на секунду. В каменной стене камеры, скрипнув, приоткрылась тяжелая железная дверь. В глаза мне ударил слабый свет квадратного стеклянного фонаря, и я заморгал. Услышав, что кого-то выпускают, мои товарищи по заключению принялись колотить в свои двери и кричать. За ночь я выучил все их голоса. Слева от меня в камере сидели трое выпивох. Они устроили драку в местной таверне, и ночью их притащили сюда. В камере напротив пребывала очень сердитая особа, которая, очевидно, напала на своего мужа с вазой для цветов. Супруг вызвал полицию, и она всю ночь выкрикивала угрозы в его адрес. В камере справа от меня рыдал странствующий проповедник, попытавшийся лишить свою конгрегацию их с трудом заработанного золотишка. Вместе с обычными грабителями, ворами, проститутками и прочими отбросами общества здесь, увы, сидел и я. Меня упекли за общественные беспорядки и драку.

Мой арест – целиком и полностью моя вина. Я вышел из себя. Я сам не заметил, как ввязался в местный спор, который мне следовало лишь наблюдать со стороны. Я выставил себя дураком в глазах сотен людей и создал проблемы, которые негативно отразились на наших клиентах. Кроме того, я остро осознавал, что среди других свидетелей были и представители прессы. Я публично опозорил корпорацию М. И. Ф. Прошло совсем немного времени с того момента, как мои товарищи приняли меня обратно в компанию, которую я основал. Что вряд ли давало мне право на проявление эгоизма или истерики. Мне было стыдно за самого себя. Всю ночь напролет эти мысли преследовали меня, роились в моей голове. Я чувствовал на руках грязь. И я дал раздражению взять верх над здравым смыслом.

Разумеется, никакой грязи больше не было. Когда я прибыл в СИЗО, дежурный офицер, держась на разумном расстоянии, бросил мне крошечный пакет. Я с сомнением осмотрел его, так как моя одежда и кожа были покрыты коркой грязи толщиной в дюйм. К моему великому удивлению, небольшой квадрат развернулся в гигантский кусок влажной белой ткани. Я испробовал ее на руке. Грязь бесследно растворилась! Тогда я вытер ею остальное тело. Ткань впитала всю грязь, но при этом осталась безупречно белой.

Моя импровизированная ванна заменила зловоние грязи и гнилой растительности на едкий, навязчивый аромат, что-то среднее между сосновой хвоей и лугом, полным полевых цветов. Он стер все следы моего злоключения, кроме воспоминаний. Какой же я был идиот! И какое счастье, что ни со мной, ни с Банни не случилось ничего плохого.

Я не забыл о Банни, которую оставил согнутой в три погибели за столом. Вот кто наверняка скрипит зубами от ярости. Иначе с чего бы я провел ночь в тюрьме? Она умела разгребать чужие косяки. Ночь за решеткой была призвана преподать мне урок, и, видит Кром, я его усвоил. Я поклялся отныне зорко следить за своей реакцией. Да, это будет непросто. Меня всегда отличал вспыльчивый нрав. Мне казалось, что я научился держать его под контролем, но недавние события показали: любая мелочь способна вывести меня из себя так же легко, как и раньше. Я знал, как должен был поступить. Но не поступил.

Запах дезинфицирующей белой ткани шибал в нос. Неудивительно, что все, кто сидел в приемной, шарахались от меня. Жаль, что я не мог отключить собственное обоняние.

– Скив? – спросила дежурная в служебной форме, коренастая особа, чью челюсть можно было использовать в качестве дверного запора. На видавшем виды столе перед ней лежала небольшая стопка золотых монет, а рядом с ней – документ с причудливой красной печатью в нижней его части.

– Да, мэм, – ответил я.

– Ваш залог оплачен. Выход вон там. – Она указала гусиным пером на дверь, через которую я вошел много часов назад.

Я поспешно вышел, на тот случай, если полиция вдруг передумает. Такое бывало раньше. Но я отвлекся. В приемной посреди толпы плачущих матерей и разгневанных адвокатов стоял Ааз. Стоило ему увидеть меня, как уголки его губ поплыли вверх, и он обнажил в ухмылке свои огромные острые зубы. Он махнул мне рукой.

– Давай, малыш, – сказал мой друг, повернулся и вышел.

Я бросился за ним вдогонку. Ааз зашагал по улице. Он ниже меня ростом, но умеет двигаться гораздо быстрее, чем я. Мы шли молча, уворачиваясь от толпы типпов, занятых своими повседневными заботами. На углу между нами оказалась запряженная животным повозка. Когда она сдвинулась с места, Ааз стоял на противоположной стороне улицы и все еще ждал меня. Дав мне возможность догнать его, мой друг зашагал дальше. Судя по направлению, мы шли к редакции газеты.

Спустя какое-то время мои нервы были уже на пределе. Я больше не мог выносить молчание.

– Разве ты не собираешься отчитать меня, как несмышленого ребенка? – спросил я.

Ааз подмигнул и расплылся в лукавой ухмылке.

– Неа. Ты явно зациклен на том, что произошло, и уже отругал себя как следует. Сомневаюсь, что все, что я скажу, будет тебе в новинку. Может, тебе стоит поесть?

– Нет, меня накормили завтраком, – сказал я. – Еда была вполне сносной. – Мне доводилось есть и хуже – в тех случаях, когда меня во время заключения кормили. Более того, я не мог пожаловаться на дурное обращение, за исключением несправедливости заключения в тюрьму как такового.

– Хорошо. Поторопись. У нас встреча.

Нашим местом назначения были «Утренние сплетни». В офисе уже вовсю кипела жизнь. Взад и вперед с целеустремленными лицами сновали типпы. Кто-то нес стопки бумаг, кто-то строчил в блокноте или разговаривал с устройствами разных размеров и форм, которые, как мне подумалось, были местными магическими аналогами Байтины, идеальной личной помощницы Банни. Мне навстречу, словно летучие мыши, в дверной проем вылетели стопки перевязанных бечевкой газет и устремились во все стороны. Я попытался на ходу разглядеть их заголовки, но, увы, они летели слишком быстро. Ааз схватил меня за плечо и втащил внутрь.

Едва я шагнул в стеклянную дверь, как ко мне подскочила Банни и заключила в объятия, от которых у меня хрустнули ребра.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Все, – заверил ее я.

– Хорошо. – Она отпустила меня и, взяв с соседнего столика блокнот, протянула его мне. – У нас через час назначена встреча с организаторами кампании с обеих сторон. Нам нужно обсудить нашу стратегию. Толоми разрешил нам порыться в архивах, чтобы получить информацию о проблемах, которые нам предстоит решить, и о том, на что нужно обратить внимание. Мич готовит эти материалы для нас.

Она указала на высокие стеллажи с картотекой. Ящики распахивались, из них вылетали папки, образуя стопку на столе тощего скучающего парня с пятнистым мехом на лице. Будь он пентюхом, я бы сказал, что у него прыщи. Проверив еще одну запись в списке, что лежал перед ним, он указал пальцем в сторону другого шкафа.

– Начните их читать. Я хочу, чтобы все возражения были рассмотрены до начала нашей встречи.

Нотации от Банни тоже не последовало. Я был удивлен. Никто не собирался ругать или отчитывать меня. Что ж, рассудил я, как сказал Ааз, я уже сам сделал это. Никто из моих коллег, похоже, не собирался относиться ко мне как к ребенку, несмотря на мое детское поведение. Они знали: это поведение временное, и я отдавал себе отчет в своих действиях. У них же у всех были свои проблемы. Я ощутил прилив благодарности – мои друзья решили, что я знаю, что правильно, а что нет, даже когда я этого не знал. Я готов был отдать жизнь за любого из них. Я еще ни разу не испытывал подобных чувств, даже к своим родным. Мои товарищи теперь были моей семьей, моей социальной группой, моей опорой и моими наставниками. Как я вообще мог подумать, что достоин ими руководить? Как хорошо, что во главе всего стоит Банни. Работая с ней, я многому научусь. Все будет хорошо.

Затем я дотошно, со всем возможным вниманием рассмотрел экземпляр дневного выпуска газеты. «Пентюх замешан в скандале с нарушением общественного порядка!» Ниже, между двумя столбцами, набранными заглавными буквами, красовалось мое фото крупным планом, на котором я висел в полицейской сети. Я схватил газету со стола и снова пробежал глазами статью. В ней я был выставлен полным идиотом.

– Скив! – услышав голос Экстры, я вздрогнул. Репортерша появилась рядом со мной с занесенным над блокнотом карандашом и с выражением острого интереса на лице. – Скажите, каково быть арестованным в первый же день вашего пребывания в Типпикано?

Удивление на моей физиономии, вероятно, отражало написанное в статье, но я вспомнил наставления Ааза.

– Без комментариев, – сказал я.

– Я спрашиваю вас ради наших читателей, которые никогда не нарушали закон, – пояснила она. – И ради собственной информации. Я ни разу не ночевала в тюрьме. Каково это было?

– Без комментариев, – повторил я. – У нас сейчас много работы.

– Я могу с этим помочь, – сразу же предложила Экстра. – Я была очевидцем многих выходок кандидатов. Большая часть того, что вы читаете, взято из новостных репортажей, написанных лично мной! Я могла бы сообщить вам подробности, которые не попали в газету.

– Замечательно! – сказал я. – Спасибо, Экстра! Это сэкономит нам массу времени. Когда началось швыряние грязью?

– …Но сначала вы должны дать мне эксклюзивное интервью о вашем опыте пребывания в тюрьме Бокроми, – закончила Экстра. Я простонал. Она пробежала глазами список возможных вопросов. – Вы провели ночь в изоляторе? Вы могли бы сказать, что полиция обошлась с вами несправедливо? Что вас лишили ваших законных прав? Или тем или иными образом унизили?

Держа карандаш наготове, она сверлила меня взглядом. Я в надежде на подсказку посмотрел на Ааза. Тот поднял брови, намекая, мол, ты, приятель, будь с ней поосторожнее.

Я изложил голые факты моего заключения, воздерживаясь от личных комментариев и не называя никого, чье имя я слышал. Я видел, что мои коллеги с трудом сдерживают улыбки. А вот Экстра выглядела разочарованной. Она нахмурилась и указала на меня кончиком карандаша.

– Значит, тебе ничуть не стыдно за твои вчерашние действия, Скив?

Ее слова застали меня врасплох. У меня не было ответа на этот вопрос.

– Я… конечно… да! В смысле, мне стыдно за мои действия. Но я не понимаю, почему я единственный был арестован!

– Полиция, задержав тебя, проверила удостоверения каждого из участников потасовки. Все оказались проплаченными членами политической партии. Миссис Уивил сделала мне личное заявление. По ее словам, ты прирожденный стрелок. Она была бы рада, если бы ты вступил в партию Эмо. – Экстра пролистала в блокноте несколько страниц и зачитала: – «…хотя бы для того, чтобы удержать его от атак на беспомощную старуху, которая лишь хочет защитить своего сына от злонамеренной клеветы».

Я застонал. Мич, чтобы не расхохотаться, спрятал нос в толстой папке.

– Не расстраивайся из-за нее, – сказала Экстра. – Миссис Уивил – крепкий орешек. Я видела, как она в одиночку противостояла всей фракции Уивил-Скаттила, когда поздний паром не позволил ее сторонникам вовремя прибыть на митинг. Ты должен гордиться! Такое происходит не каждый день.

– Почему вы не предупредили меня, что участие в беспорядках посторонних лиц противозаконно? – спросил я, понимая, как глупо звучит мой вопрос. – Вы могли бы оградить меня от неприятностей.

Экстра пожала плечами:

– Мы лишь сообщаем новости. Мы их не создаем. Мы не имеем права вмешиваться. Единственная причина, почему Толоми велел мне помочь вам в поиске фактов, заключается в том, что вы беспристрастные подрядчики. И покуда вы остаетесь таковыми, мы всегда вам поможем.

Она отнесла блокнот редактору. Толоми закинул ноги на стол и зажал в уголке рта сигару. Он просмотрел записи и усмехнулся.

– Завтра из этого выйдет отличная статья, – каркнул он. – После нее можно тиснуть дюжину продолжений. Захватывающая история. Будет пользоваться популярностью.

– Это как раз то, чему мы пытаемся помешать, – едва слышно сказала Банни тоненьким голоском, который, как мне казалось, слышал только я. Увы, я забыл про талант Экстры читать по губам.

– Извините, – сказала она. – Без обид, но это наша работа, и это новости. Более того, это будет наша лучшая новая история за последние годы.

– Плохой рекламы не бывает, – сказал Ааз, отмахиваясь от наших возражений. – При желании нам ничего не стоит вызвать здесь целую серию беспорядков. Подобное лишь укрепило бы наше положение в этой глуши. – Он помахал у нас под носом несколькими статьями. – Толоми, должен воздать должное твоим людям. Ты нашел тысячу разных способов сказать, что на этом острове ровным счетом ничего не происходит, причем так, чтобы это звучало интересно. Я бы за пару дней умер от скуки, живи я здесь. Мне понятно, почему ты так ухватился за прискорбную склонность моего друга к участию в общественной деятельности.

Толоми схватил руку Ааза и крепко ее пожал.

– Рад познакомиться с собратом-философом, – сказал он. – До меня газету издавал мой отец. Он, бывало, говаривал: «Главное, пиши имена правильно, а люди сами сочинят факты».

Ааз расплылся в ухмылке:

– В твоем роду есть изверги?

Толоми усмехнулся в ответ:

– Не знаю, но твои зубы, похоже, мне знакомы. Давай посмотрим, как мы создадим первую страницу завтрашнего выпуска.

Мы последовали за ним в заднюю часть офиса.

Станок, занимавший большую часть пространства, обслуживали около дюжины молодых типпов. Я никогда не видел ничего подобного. Ревущая машина вздымалась до самого потолка. Стальные ловушки на каждой из сторон лязгали, словно пасти сотни требующих еды драконов. Типпы бегали вокруг этой зверь-машины с охапками или рулонами бумаги. Бесчисленные колеса и шестерни вращались быстрее, чем я мог уследить. Подвешенные на кронштейнах над нашими головами, огромные рулоны бумаги, разворачиваясь, поступали в прямоугольную пасть, которая засасывала их в недра гигантской машины.

Постоянный оглушающий грохот вначале заставил меня поморщиться, но вскоре превратился в гипнотический гул. На одной стороне чудовищной машины то зажигались, то гасли разноцветные огни, отчего она напоминала злобный лик с красными глазами и длинными сверкающими желтыми зубами. Я ощутил присутствие мощнейшей магии, бегущей к машине от силовых линий. Ее количества хватило бы на подвиги как минимум дюжины магов. Репортеров и представителей прессы, похоже, такое количество магии не волновало. Более того, я заметил, что им почти не о чем беспокоиться. Магическая сила аккуратно направлялась через изогнутые под прямым углом бронзовые трубы, входящие внутрь и выходящие наружу по бокам машины.

За прикрепленным к правой стороне огромного приспособления столом стояла хрупкая женщина-типп в квадратной шляпе, сложенной из пергамента, а перед ней, у кончиков ее пальцев, – коробка крошечных бронзовых кубиков, которые она помещала в прямоугольную рамку. Когда она ставила каждый из них, тот подталкивал другие кубики справа и слева от себя, пока не занимал нужное ему место. На моих глазах линии квадратов образовывали слова. Слова складывались в предложения, те в свою очередь превращались в абзацы, которые расширялись и росли, пока не занимали все место в рамке. Картинки расцветали на пустом пространстве, словно квадратные цветы, заполняясь деталями в сияющей бронзе.

– Разве вы не используете для своих иллюстраций жуков-фотографов? – спросил я.

– Нет, – ответила наборщица, работая пальцами с такой бешеной скоростью, какой я себе и представить не мог. Комната наполнилась магией. Я чувствовал, как она поднимается из силовых линий выше и ниже меня. – Одна картинка стоит тысячи слов. На каждую тысячу слов в столбце картинка рисует сама себя. Видите?

Пока она работала, я заметил, как на листе появился крошечный квадратик. По мере того как наборщица добавляла слова, квадрат увеличивался и обретал форму. Вскоре я смог узнать изображенные на картинке фигуры. Одной из них был я сам, с растерянным, заляпанным грязью лицом, причем на целую треть страницы.

– Вы непременно хотите это оставить? – кисло поинтересовался я.

– Это все часть истории, – сказала она, вставляя в форму буквы. – Мы не можем позволить личным чувствам искажать факты.

– Могу я что-то сделать, чтобы убедить вас не помещать это на первой странице? – настаивал я.

Она покачала головой:

– Только если всплывет более громкая история. Что крайне сомнительно. Это место застряло в предвыборном болоте на долгие годы.

Я был раздражен, но ничего не мог поделать. Газеты вылетали из печатного станка и сами выплывали за дверь. Я мог бы догнать каждую связку, но меня, вероятно, снова арестовали бы. Вместо этого я сосредоточился на своей задаче и открыл папки, которые Мич положил передо мной.

Я поймал себя на том, что ухмыляюсь над деталями розыгрышей и других уловок, которые кандидаты использовали друг против друга. В свое время я сам был любителем подшутить над людьми, но взорвавшийся пузырем липкой пурпурной слизи портфель, чары лепета, превращавшие каждое слово из их уст в оскорбительную чушь, и толпа одновременно выкрикивающих различные фразы симулякров, которых невозможно было отличить от фактического кандидата, выступавшего с трибуны, были в числе моих фаворитов. Что ни говори, а это требовало подлинного творческого воображения. Казалось, что всякий раз, когда один из кандидатов, Эмо или Уилмер, объявлял, что собирается наконец довести дело до конца и призывал к выборам, оппозиция прибегала к той или иной форме саботажа. Ни разу не случилось так, чтобы у обоих руки оставались чистыми одновременно. Мы должны были на пять шагов опережать их возражения. Насколько я понял из редакционных материалов, на острове назревал антиправительственный мятеж.

– Пора, – сказала Банни, вставая. Она собрала все документы в стопку и, аккуратно постучав ими по столу, выровняла края, после чего вынула из сумки, висевшей на ее плече, Байтину. Открыв маленький красный футляр, она свернула бумаги и положила их сверху. Байтина проглотила их и воспроизвела на маленьком круглом экране целый поток слов. Теперь у Банни было досье, которое никто не мог прочесть без ее разрешения.

Мы вышли из редакции. Прохожие смотрели на меня с улыбками и прямо-таки оскорбительным пониманием. Я чувствовал себя крайне неловко. Стоило мне зазеваться на углу, как кто-нибудь наклонялся ко мне и задавал один и тот же вопрос:

– Вы, часом, не тот пентюх, которого мы видели в газете?

Мне хватало ума прикусить язык и не отвечать грубостью. Если я мешкал и не улыбался в ответ, Ааз хватал меня за плечо.

– Просто улыбайся и кивай, – говорил он. Впрочем, я так и делал без всяких подсказок.

глава 6

Если тщательно подготовиться, неприятных сюрпризов просто не должно быть.

М. Стюарт

– Долой коррупцию! В будущее с Эмо!

– Уилмер и честность! Нам нужно и то, и другое! – били нам по ушам крики с обеих сторон, пока мы пробирались сквозь толпу к внушительным дверям отеля «Типпмор».

Мы арендовали небольшой офис в центре города, на полпути между двумя предвыборными штабами, однако решили, что встречу кандидатов и их штабов лучше провести на абсолютно нейтральной территории, подальше от всех названных мест. Нунцио нашел в «Типпморе» конференц-зал и обговорил все детали с руководством отеля.

Гвидо застыл на страже у входной двери отеля, не давая никому войти. Похоже, что стараниями обеих групп, сообщивших о ней прессе, слух о конференции просочился в массы и пошел гулять по всему городу, так как отель был окружен немалой толпой. Судя по транспарантам и плакатам, толпа состояла из сторонников обоих кандидатов. Впрочем, Гвидо был сама безмятежность и спокойствие. Никто пока что не пытался пройти мимо него, но типпы вполне могут решиться на это, как только дверь откроется для нас. А вот Нунцио был мрачен.

– Мы угрохали уйму времени, уламывая начальников избирательных штабов разрешить нам провести здесь собрание. Они опасаются, что толпа может затеять драку. Мы несем ответственность за возможный ущерб.

– По сравнению со вчерашним вечером это тишь да гладь, – сказал я. Побывав на политической выставке Типпикано и прочитав о десятках других, я считал себя знатоком истории местного гражданского неповиновения. Не успел я это сказать, как заметил у себя над головой гнилой грейпфрут. И тут же швырнул в него магическую нить. Столкнувшись с грязно-желтым шаром, та сработала как детонатор. Грейпфрут взорвался брызгами перебродившего сока. Попавшие под этот ливень типпы возмущенно заверещали и, потрясая плакатами, двинули на нас.

– Я первый! – воскликнул Корреш. Встав во главе нашей небольшой группы, он сжал огромные, покрытые пурпурной шерстью кулачищи и оскалил зубы. – Гррр!

Протестующие тут же попятились. Те, что были впереди, пошатнулись и налетели на напиравших сзади. Образовалась куча-мала, из которой торчал лес рук и ног. Остальная часть толпы взялась кидать в нас комья грязи и гнилые фрукты.

Корреш расчищал дорогу, через плечо швыряя в толпу любого, кто возникал перед ним. Щедро задействовав силовые линии, я соорудил нечто вроде защитного экрана на пути летевших в нашу сторону липких метательных снарядов. Рядом со стеной я заметил миссис Уивил с ведром навоза в руке. Она уже было приготовилась швырнуть в нас пригоршню, но на сей раз я был во всеоружии. Я ловко обезвреживал каждый ее залп, так что в нас не попал ни один комок. Ее финальный бросок угодил в невидимый барьер за моей спиной. Липкая грязь с чавканьем соскользнула на тротуар! Я довольно осклабился. Она же выглядела раздосадованной.

Дверь за нами закрылась. Элегантно одетый персонал отеля бросился к бару и запер его. Последнее, что я увидел перед тем, как дневной свет померк, это Экстра. Репортерша пробивалась сквозь толпу, пытаясь проникнуть внутрь. Я бросил в ее сторону пригоршню магии. Хлопнула дверь. Она все еще была снаружи. Я с облегчением вздохнул. Я не хотел следить за каждым своим словом, опасаясь, как бы оно не попало в печать. Одного раза более чем достаточно.

Управляющий, высокий типп в накрахмаленном белом воротничке, доходившем ему почти до ушей, провел нас по тускло освещенному коридору, обшитому темно-коричневыми деревянными панелями и с толстым ковром на полу, таким глубоким, что при каждом шаге моя нога погружалась в него по щиколотку. Пахло полиролем и лимонами. Управляющий остановился перед двойными дверями и хлопнул в ладоши. Двое лакеев поспешили распахнуть двери. Управляющий широким жестом пригласил нас войти. Мы вошли внутрь. Ааз огляделся по сторонам.

– Неплохо, – сказал он, презрительно скривив губу. Управляющий сник. – В смысле, если это то, что вы смогли подготовить в кратчайшие сроки.

– Сэр, это наша лучшая гостиная!

На Ааза это не произвело ни малейшего впечатления.

– Понятно. Думаю, сойдет.

– А по-моему, она очень симпатичная, Ааз, – сказал я.

Мой друг бросил на меня косой взгляд и повернулся к управляющему.

– Не обращайте внимания на моего напарника. Он близорук. Кстати, это что, ореховый шпон? С такими высокими претензиями, какие вы заявляете, здесь не должно быть ничего, кроме массивных деревянных панелей.

До управляющего, похоже, дошло.

– Наши расходы на внутренний декор все время растут, сэр. Думаю, вы сами увидите: наш сервис – это то, что отличает нас от других подобных заведений. Могу я, пока вы ждете, предложить вам напиток за счет заведения? Бутылку нашего лучшего шампанского?

Ничто так не грело душу Аазу, как выпивка за счет заведения.

– Конечно, мой добрый, щедрый друг! – сказал он, просияв зубастой улыбкой. – И принеси бутылку моим друзьям.

Несмотря на высокомерие Ааза, следовало признать, что отель выложился для нас по полной программе. Гостиная была элегантно обставлена и готова принять представителей враждующих лагерей. В противоположных ее концах были расставлены одинаковые наборы бутылок и стаканов. Закуски на подносах были размещены так, чтобы члены обеих групп могли легко дотянуться до них и никому не пришлось бы переходить на другой край комнаты. Мы планировали модерировать встречу из буферной зоны в центре зала.

Имелась тут и еще одна особенность, какой не встретить ни в одной другой комнате во всех измерениях: мой дракон. Как только персонал отеля ушел, Глип вырвал поводок из хватки Нунцио и бросился ко мне, чтобы обслюнявить меня своим длинным юрким языком.

– Блин! Глип, к ноге!

– Глип! – весело сказал мой дракон.

– Кто-нибудь уже побывал здесь? Никаких неожиданных инсталляций или подслушивающих устройств? – спросил Ааз у Нунцио.

– Все чисто, Ааз, – ответил наш вышибала. Его писклявый голос плохо сочетался с высоченным ростом. – Глип нашел под столиком с алкогольными напитками уховертку и двух жуков-фотографов за дверными проемами.

– Где они? Я хочу их допросить, узнать, кто их подсадил сюда.

– Глип! – воскликнул мой питомец, облизывая зубы.

– Извини, но это невозможно. Глип их слопал, – сказал Нунцио.

– Что и следовало ожидать, – недовольно сказал Ааз. – Глупый дракон.

Я посмотрел на Глипа. Мой дракон подмигнул мне своим большим голубым глазом.

Я встал у двери и закрыл глаза. Как всегда говорил мне Ааз, нуждаешься в магии, постарайся представить ее себе. С помощью мощных силовых линий вы можете сделать почти все, что угодно. Главное, помнить, что магия сама по себе неразумна. Вы должны тщательно продумать, что вам нужно и что вы собираетесь осуществить. Это была одна из причин, почему Гаркин и другие маги для выполнения своих подвигов любили использовать пентакли и другие физические объекты, не говоря уже о декламации заклинаний. То есть мнемонические приемы, помощники, помогавшие запомнить, какие детали необходимы для выполнения чар. В данном случае моя задача была довольно проста: помочь без особых инцидентов провести встречу враждующих сторон, предотвратив попадание в комнату посторонних вещей и субстанций помимо воздуха, электричества или света. Я представил очень тонкую, но чрезвычайно прочную сетку энергии, покрывающую стены, потолок и пол.

– Ага, – подумал я, уловив в силовой линии легкие помехи. Кто-то прямо сейчас пытался попасть внутрь!

Я мысленно ощутил вторжение, но попытка прекратилась почти так же быстро, как и началась. Хитрый шпион. Что ж, кто бы это ни был, его ждало разочарование. Я задействовал второй слой силы, пушистый и толстый. Он не даст услышать, что говорят в комнате, даже если бы снаружи кто-то приложил ухо к двери. Закончив с шумоизоляцией, я нарисовал в ней дверь, соответствующую той, сквозь которую мы вошли. Как только все прибудут сюда, я при помощи чар тотчас ее запечатаю. Проблем с поддержанием чар не будет; отель стоял над ярко-зеленой силовой линией толщиной с мое запястье.

Банни сидела в кресле с высокой спинкой в центре длинного овального стола, положив перед собой на полированную поверхность Байтину. Я сел в кресло напротив нее. Ааз плюхнулся рядом со мной. Вылив только что доставленное шампанское в ведро, он залпом осушил целую его четверть. Я опустил в свой стакан магическую нить и, к моей радости, вынул ее яркой и незамутненной. Вино было чистым: в него не подмешали никаких зелий и снадобий. Я кивнул остальным. Банни посмотрела на нас.

– Мы готовы? – спросила она.

Я оглядел комнату. Гвидо и Нунцио, скрестив руки на груди, застыли по бокам от двери. Во внутренних нагрудных карманах обоих были спрятаны миниатюрные арбалеты. За спиной Банни высился Корреш, этакий пурпурный телохранитель-гигант. Глип лежал под столом, свернувшись калачиком у моих ног.

– Если хотите знать мое мнение, то это перебор. У нас достаточно мускулов, чтобы захватить измерение среднего размера.

– Я хочу как можно раньше взять ситуацию под контроль, – заявила Банни. – Вчера вечером мои разговоры с руководителями обеих избирательных кампаний прошли… непродуктивно.

Маленький диск на столе зазвенел и задребезжал. Банни открыла его. Она поднесла его к уху и тихо заговорила. Ее пушистые брови тотчас сползли к носику, на гладком лбу пролегла тревожная морщинка.

– Что случилось? – спросил я, когда она снова опустила Байтину.

Банни казалась слегка рассеянной.

– О, ничего особенного. Просто семейные дела. Не важно. Мама хочет, чтобы, когда мы закончим здесь наши политические игры, я приехала к ней в Пент.

– Понятно, – сказал я. – Тебе нужно, чтобы кто-то из нас отправился с тобой?

Банни улыбнулась мне, хотя на ее лице по-прежнему читалась тревога.

– Нет-нет, я и одна справлюсь. Но спасибо за предложение.

Глава 7

Политика сводит в постели самых странных партнеров.

Дж. Эдвардс

Мы услышали шум в коридоре. Я встал с места, но в следующий миг дверь распахнулась. Прибыли кандидаты. Их свиты бок о бок мчались по коридору. Эмо и Уилмер наперегонки бросились в комнату, но, чуть замешкавшись, застряли в узком дверном проеме. Нунцио дернул их за плечи. Оба кандидата влетели внутрь. Свирепо зыркнув друг на друга, Эмо и Уилмер взялись демонстративно чистить на себе одежду и мех, как будто у соперника были какие-то заразные насекомые-паразиты.

– Когда мы выберемся отсюда, мне понадобится душ, – пробормотал Ааз.

– Мне тоже.

Липкое чувство отвращения, которое я испытал, впервые встретив Эмо и Уилмера, более чем удвоилось в присутствии обоих. Оно окутывало их, словно миазмы. Естественно, они пришли не одни. Следом за обоими руководителями предвыборных кампаний тащился хвост из более чем дюжины клерков, секретарей и курьеров с блокнотами, портфелями или магическим снаряжением, и каждый раздувал щеки, пытаясь напустить на себя важный вид. Гвидо остановил их, ткнув мясистой ручищей в грудь первому клерку в длинной колонне.

– По трое подручных с каждой стороны, не больше, – сказал он. – Здесь и без того полно народу.

– Всего трое? Но вдруг вон те устроят очередной дебош? – спросил Эмо, указывая на окружение Уилмера.

– Ага, как же, как же. Чья бы коровка мычала, – пробормотал Уилмер. – Мне нужно как минимум шестеро моих сотрудников! Мое достоинство и, – он деликатно кашлянул, – мои преклонные годы требуют вежливого к себе отношения.

– А мне нужны все мои сотрудники! И мне могут понадобиться еще!

Эмо и Уилмер прищурились друг на друга.

– Довольно! – вскинула руки Банни. – Джентльмены, успокойтесь. Мы хотим, чтобы все прошло как можно более гладко. По трое с каждой стороны. Не больше. Решайте сейчас, или мои партнеры будут вынуждены решить за вас.

Гвидо и Нунцио нависли над кандидатами. Корреш издал из-за спины Банни низкий предостерегающий рык. Уилмер сглотнул и провел пальцем по воротнику. Он остановил свой выбор на немолодой женщине и юном симпатичном типпе, затем кивнул паре типпов средних лет, которые последовали за ним к столу.

– Это четверо. Выберите кого-то одного, чтобы отправить домой, – потребовала Банни.

– Но, мисс Банни, – сказал Уилмер с галантным поклоном, – они мои доверенные советники.

Банни кивнула Гвидо. Тот, поочередно тыча в них пальцем, принялся декламировать детскую считалочку.

– Быстро-вкусно-чиполата, вирасвами-боттисатва, ини-мини-чили-бини, вышел-ты! – Палец Гвидо указал на типпа слева. Гвидо схватил того за плечи и толкнул к двери. Нунцио открыл ее и тотчас захлопнул у него перед носом.

– Это совершенно по-детски! – пожаловался Уилмер, когда Гвидо вернулся, отряхивая руки.

– По-детски, это когда ты притворяешься, будто не можешь сосчитать до трех, – возразил Гвидо и, вновь скрестив руки, повернулся к Эмо: – Как насчет тебя, парень?

Эмо расплылся в улыбке:

– Трое меня вполне устроят, мой дорогой сэр! – Он ткнул указательным пальцем в высокую тощую женщину, коренастого мужчину постарше и молодого мужчину с торчащими резцами. – Остальные возвращаются в офис. Позже у нас состоится совещание по стратегии.

– Да, мистер Уивил, – хором ответили они, за исключением одного типпа с темным мехом, стратегически поседевшим на висках и посередине груди. Он отошел от группы и направился к Эмо. Гвидо, вытянув руку, тотчас бросился к нему, чтобы остановить. Банни помахала ему, мол, стой на месте.

– Пусть останется, – сказала она. – Орлоу Супози – руководитель кампании мистера Уивила.

Немолодая особа, с крашенным в алый цвет мехом на голове и в накидке из роскошных длинношерстных грызунов, вышла вперед и протянула Банни руку с длинными ногтями.

– Как приятно видеть вас снова, – сказала она. Грызуны на ее шее прочирикали приветствие. Женщина повернулась ко всем нам остальным: – Я – Карнелия Мышь. Я возглавляю избирательную комиссию мистера Уивила-Скаттила от Партии Мудрости.

– Может, присядете? – предложила ей Банни. Уилмер демонстративно помог Карнелии сесть и небрежно бросил накидку на стул. Грызуны отпустили друг друга и, свернувшись на подушке клубочками, тотчас же уснули. Я запечатал чары уединения.

Эмо встал у своего края стола и широко улыбнулся всем присутствующим.

– Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы согласились прийти сюда. Это был долгий и нелегкий путь. Я надеюсь, что мы сможем прийти к соглашению и довести этот путь до справедливого и продуманного конца. Итак, я объявляю эту встречу открытой. – Он постучал по дереву дном стакана. Его помощники что-то деловито застрочили в своих блокнотах.

Уилмер вскочил со стула.

– Ты не председатель на этом собрании, мерзавец! Если кто-то и должен взять на себя эту роль, то только я!

Банни одарила обоих самым суровым взглядом. Я сам удостаивался его не раз. Оба отреагировали точно так же, как и я: а именно съежились.

– Я возглавляю эту встречу и от имени корпорации М.И.Ф. объявляю собрание открытым.

– Смерть Уивилам-Скаттилам!

По нашим барабанным перепонкам ударил пронзительный женский вопль, и на столе материализовалась ораторша. Выглядела она так: выкрашенный в зеленый цвет мех, художественно разорванные легинсы, свободного покроя туника. Дамочка подскочила к Уилмеру и вывернула на него металлическое ведро.

– Как ты смеешь! – возмутился Уилмер, но, увы, было слишком поздно. С его головы стекала мерзкая жижа.

– Скив! – крикнул Ааз. Впрочем, моя реакция была мгновенной. Я хлопнул в ладоши.

Грязь повисла в воздухе. Вернее, большая ее часть. Примерно чашка полетела Уилмеру прямо в рот.

– Проклятье! – взревел он, выплевывая серую жижу. – Фарс-нарит! Меграболиндо!

– Придержи язык, приятель, – рявкнул Гвидо. – Здесь присутствуют дамы.

Уилмер закрыл рот и сконфуженно вытер лицо платком.

Я повернул поток вспять. Грязь всосалась обратно в ведро. Нападавшая оторопела. Она даже перевернула ведро дном вверх, чтобы посмотреть, что случилось. Я отпустил грязь. Та полетела ей в лицо. Ослепшая на мгновение, она расчихалась мокрым песком.

К тому моменту, когда она отдышалась, Гвидо и Нунцио уже стащили ее со столешницы. Они бесцеремонно подвели ее к двери и вытолкали в пустой коридор. Ведро с грохотом покатилось за нею следом. Ааз сердито посмотрел на меня.

– Советую тебе запереть это место, малыш, – сказал он.

– Я запер, – раздраженно ответил я. – Кто-то разрушил мои чары.

Я полез в свои резервы и уже начал восстанавливать невидимые стены, когда в комнату ворвалось еще больше протестующих. Буквально из воздуха, размахивая знаменем с надписью «Уивил-Скаттил навсегда!», возник молодой типп в фиолетовом. Корреш схватил его и выбросил за дверь, прежде чем тот успел накинуть его на Эмо. Знамя развевалось за ним, словно крылья. Корреш захлопнул дверь. Впрочем, через секунду ему пришлось открыть ее снова, чтобы выставить пару орущих фанатов Эмо и одного здоровенного сторонника Уилмера, которые начали драться, едва появившись. Ааз взял всех троих за шиворот и вышвырнул вон. Я втянул столько магии, сколько смог, и восстановил защитные экраны, сделав их плотнее, чем бумажник изверга.

– Это все ты! – закричали Эмо и Уилмер, обвиняюще тыча друг в друга пальцами. Они одновременно повернулись к Банни: – Я не имею к этому ни малейшего отношения!

– Сядьте! – скомандовала Банни. Кандидаты взглянули на руководителей своих кампаний. Орлоу и Карнелия едва заметно кивнули. Эмо и Уилмер сели. – А теперь, если нам больше никто не мешает, – продолжила Банни и сделала паузу, чтобы удостовериться, так ли это, – благодарю всех за то, что пришли. Пожалуйста, угощайтесь, закуски вон там. Уверена, после всего этого вам нужно выпить чего-то покрепче.

По одному подчиненному с каждой стороны вскочили и направились к столам с напитками. Они обслужили кандидатов и начальников их избирательных штабов, прежде чем принести что-то себе или другим подчиненным. Заметил я и то, что вышеупомянутых начальников обслужили первыми. Это кое-что сообщило мне о том, кто здесь кому подчинен. По тому, как она прищурилась, я понял, что это не ускользнуло от внимания Банни. А также Ааза. Он допил свое ведро с шампанским и зубами отгрыз горлышко другой бутылки. Карнелия боязливо поежилась. Ааз усмехнулся ей.

– Давайте сразу перейдем к делу, а? – предложила Банни. – По просьбе мистера Уивила и мистера Уивила-Скаттила мы опросили жителей Типпикано относительно этих выборов, и они хотят…

– Кого из нас они хотят? – тотчас навострил уши Эмо. – Наверняка меня!

– В твоих мечтах, юноша! – сказал Уилмер. – Добрые люди этого острова заслуживают меня.

– …И среди граждан есть абсолютный консенсус на тот счет, что эти выборы должны состояться как можно скорее! – Банни повысила голос, перекрикивая кандидатов. – Вы согласились, что оба будете спонсировать корпорацию М.И.Ф., чтобы наблюдать за ходом выборов, если выяснится, что такова воля народа, и я клянусь вам, что это действительно так. Итак, в чем загвоздка? Почему вы двое отказываетесь согласовать дату их проведения?

Карнелия прочистила горло.

– Я выражаю мнение мистера Уивила-Скаттила, когда говорю, что я рада, что ваша прекрасная компания предлагает нам свою помощь. Мы сомневались в справедливости такой операции. Мы были вынуждены ждать, пока не убедились, что связанных с подсчетом голосов уловок не будет. Возможно, это ожидание немного затянулось, не спорю. Мы просто не доверяем вон тем людям, не в привычках которых держать свое слово.

– Ах вы… люди – причина того, что ничего не произошло, – сказал Орлоу, ткнув пальцем в столешницу. – Жалкие обманщики! Грязные сплетники! Каждый раз, когда мы предлагаем оливковую ветвь мира, вы бьете нас ею по голове!

– Кто что уронил на чью голову? – потребовала ответа Карнелия. – А как насчет той гири весом в десять тонн, которая в прошлом месяце появилась из ниоткуда во время выступления Уилмера об окружающей среде?

– Она не попала в него, не так ли? – возразил Орлоу. – Маги вашей компании поймали ее, прежде чем она кого-то убила. И повторю еще раз: мы не имеем к этому ни малейшего отношения!

– Точно так же, как вы не имеете ни малейшего отношения к тому типпу, который всего минуту назад швырялся грязью? Вот почему мы не хотим назначать дату. Мы не хотим, чтобы вы поставили нам ловушки в день выборов!

– Чья бы коровка мычала! – окрысился Эмо. – Я был готов к тому, чтобы выборы состоялись еще прошлой осенью, после того как вы встретились с нами за небольшим приватным завтраком. Я был уверен, что вы согласились с условиями. Что решение наконец принято и возражений ни у кого нет. Но на следующее утро в газете появилась статья, в которой говорилось, будто между партиями имеется сговор и избиратели будут лишены избирательных прав! С применением насилия! Вы явно скормили прессе ложные слухи. Я чувствовал себя преданным. Преданным! – Он театральным жестом хлопнул себя рукой по груди. – Я никогда не приму участие в фарсе вместе с вами, пурпурные шуты!

– Мы ничего не разглашали прессе! Мы уже говорили вам об этом! – заявил Уилмер.

– Прошу прощения, но так я вам и поверил, – сказал Эмо.

– Можно подумать, твое слово лучше моего!

– Вы что, ждете, когда один из вас упадет замертво? – спросил Ааз. – В некоторых измерениях затягивание предвыборной гонки на пять лет карается смертью.

Он задумчивым желтым глазом посмотрел на Эмо и Уилмера. Оба кандидата отпрянули и умолкли. Я усмехнулся. Банни постучала Байтиной по столу.

– Мы просмотрели записи, – сказала она. – Я бы сказала, что грязные уловки достаточно равным образом разделены между обеими сторонами. Так что, поскольку вы оба заявляете о полной своей непричастности, этот некто, кто бы он ни был, также просто воспользовался случаем.

– Кто бы это ни был, – сказала Карнелия, сделав ангельское личико.

– Совершенно верно, – согласился Орлоу.

Банни продолжила:

– Мы дадим вам нашу профессиональную гарантию, что голосовать будут только зарегистрированные избиратели, что никого не принудят к выбору кандидата, за которого он или она отказывается голосовать, а верность подсчета голосов будет подтверждена Хассом и Гоцем из Зоорика.

В полной роли Тупого Тролля Корреш вразвалочку вышел вперед и вручил каждому пиарщику смятый пергамент, скрепленный хорошо известной золотой печатью гномов.

– Что ж… звучит неплохо, – сказал Орлоу, разгладив документ и дважды пробежав его глазами, после чего обвиняюще ткнул пальцем в своих политических противников. – Но мы должны донести наши взгляды до людей, прежде чем те придут к избирательным урнам! Что, по-вашему, остановит негодяев с другой стороны от саботажа наших выступлений?

– Дебаты, – сказал я. – Мы будем наблюдать за рядом публичных дебатов. У вас будет возможность изложить свое мнение перед избирателями по заранее согласованным темам. Мы проследим, чтобы у каждого из вас было одинаковое количество времени на то, чтобы…

– …Изложить всю свою ложь, – добавил Ааз. – И раздать все обещания, какие вы не собираетесь выполнять…

– Ааз! – одернула его Банни.

– Это выборы, Банни! – парировал Ааз, поднимая ладонь. – Будь это наука, они бы предложили теорему, а затем доказали бы ее. В данном случае все, на что они способны, это сказать людям нечто, что, по их мнению, те хотят услышать. Победит тот, кто сделает это наиболее убедительно. Политика – это игра, в которой приличные на первый взгляд люди, которые хотят занять высокий пост, выходят и вешают избирателям на уши самую нелепую, неправдоподобную лапшу, которую те принимают за чистую монету, а затем, когда их изберут, делают все, что хотят, независимо от данных обещаний.

– Это глупо, – сказал я.

– Это политика, – пожав плечами, сказал Ааз и с ухмылкой посмотрел на кандидатов. – Не могу дождаться, когда услышу ваши предвыборные речи. Кто из вас двоих проиграет больше всего дебатов?

– Мистер Ааз!

– Можно просто Ааз.

Он откинулся назад и заложил руки за голову.

Банни продолжила читать заранее подготовленный текст:

– Мы будем наблюдать за честной, спокойной и разумной кампанией. Памятуя об этом, вы должны будете следовать определенным правилам. Вы все должны согласиться с тем, что попытки купить голоса исключаются. Никаких подарков кому бы то ни было стоимостью выше одного медяка. Вы также будете придерживаться графика, заранее согласованного обеими сторонами. Все мероприятия будут проникнуты достоинством и уважением к вашему оппоненту и его коллегам. А в конце месяца избиратели придут на избирательные участки, – заключила она.

– Один месяц! – сказал Эмо.

– Этого времени едва ли хватит, чтобы ознакомить моих избирателей со всеми моими планами! – воскликнул Уилмер.

– Один месяц, – твердо повторила Банни. – Ааз прав. Если вам было мало пяти лет, чтобы убедить людей проголосовать за вас, значит, вы должны снять свою кандидатуру и позволить более подготовленному кандидату вступить в должность. Итак? Решайте сейчас. У вас есть, – она открыла Байтину и сверилась с циферблатом на маленьком круглом экране, – пять минут на то, чтобы принять решение.

Байтина заиграла задорную мелодию с тикающим ритмом. Эмо и Уилмер переглянулись.

– Дорогая леди, могу я поговорить с вами?

Орлоу поднялся с места и обошел стол. Обняв Карнелию за плечи, он плавно повел ее в дальний конец комнаты, где они склонили друг к другу головы. Их губы шевелились, но со своего места я слышал лишь слабое шипение. Ааз наклонил ухо в их сторону. Я послал по воздуху тонкую извивающуюся нить, чтобы подслушивать.

Бзззп!

У меня в ушах раздался трест статического электричества. Я вздрогнул. Судя по выражению его лица, Ааз получил то самое. Я взглянул на руководителей избирательной кампании. Они окружили себя чарами тишины, наложив поверх них маскирующий шум. Зачерпнув горстку магии, я попытался проникнуть под него. Увы, результатом стал новый треск в ушах. Похоже, это были довольно неплохие чары. Думаю, стоит попробовать нечто подобное в будущем, когда мне понадобится конфиденциальность.

Орлоу и Карнелия подошли и принялись что-то нашептывать своим хозяевам. Сначала Эмо и Уилмер как будто удивились, затем прониклись подозрением и наконец, сокрушенно вздохнув, кивнули. Байтина закончила песню и звонко звякнула «Дзынь!».

Орлоу повернулся к нам:

– Мой кандидат согласен.

– Мой тоже, – сообщила Карнелия.

– Хорошо, – сказала Банни. Было видно, что у нее, как и у меня, камень свалился с души.

– И никто не узнает условий нашего соглашения? – уточнил Орлоу.

– Даю слово, что никто из нас не разгласит никаких подробностей, – пообещала Банни.

– Хотя у вас сложились очень теплые и тесные отношения с «Утренними сплетнями»? – спросила Карнелия.

– Такие теплые и тесные, что сегодня утром они опубликовали на первой полосе некрасивую историю обо мне? – нарочно спросил я. Карнелия как будто удивилась, услышав это.

– Возможно, мои источники были неверны, – смущенно сказала она.

– Какие источники? – спросил я, нахмурившись.

– Ты же не думаешь, что «Утренние сплетни» – единственная газета в городе? – спросила она.

– Конечно, нет, – спокойно ответила Банни. – Но они первыми открыли для нас свои архивы. Это дает им право первыми получить эксклюзив. Когда мы решим его им дать.

– И что это будет за эксклюзив? – поинтересовался Орлоу.

– Ну, может, наше сегодняшнее решение? – сказала Банни. – Это было бы сенсацией в любом городе и любом измерении. Остальные газеты наперебой бросятся брать интервью у обоих кандидатов. Заголовки на первых полосах!

Кандидаты оживились.

– Конечно, нам нужно будет подготовить заявления, – сказал Эмо. – А также комплекты для прессы.

– Хорошо, в таком случае мы подождем с официальным объявлением до завтрашнего утра, – сказала Банни. – Ничего не сообщайте, пока мы сами не скажем Толоми. Обещаете держать до тех пор все в секрете? Перекрестите сердца, и да выпадет мучительная смерть тому, кто проболтается. Согласны?

– Конечно! – в унисон воскликнули Эмо и Уилмер. Помощники торопливо застрочили в своих блокнотах. Интересно, как долго они будут сдерживать это обещание, подумал я.

– Хорошо! Значит, все решено.

– Есть только еще одна крохотная вещь, – сказала Карнелия.

– Разумеется, – улыбнулась Банни. – Мы сделаем все возможное, чтобы помочь.

Карнелия указала на Ааза:

– Я не хочу, чтобы в этом участвовал этот извращенец.

– Из-Верг! – прорычал Ааз.

– Только не для меня, Чешуйчатый, – огрызнулась она. – Я не привыкла терпеть насмешки над моим интеллектом.

– Вы как политтехнолог должны это знать. Мне казалось, это принимается как данность, – сказал Ааз.

– Ааз!

– Это касается и нашей стороны, – твердо сказал Орлоу. – Мы готовы сотрудничать с вами, мисс Банни, и остальными вашими коллегами, но этот извра… этот парень должен уйти. В противном случае мы просто продолжим в том же духе, что и раньше. По большому счету корпорация М.И.Ф. нам не очень-то и нужна.

Банни закусила губу.

– Хорошо. Если вы настаиваете.

– Мы настаиваем, – в один голос заявили пиарщики.

Она повернулась к Аазу:

– Скоро встретимся в офисе, Ааз.

Уши Ааза поникли.

– Ты шутишь! Ты позволишь им выкинуть меня отсюда, как жалкого щенка? – возмутился он и указал на меня: – А как насчет Скива? Не меня, а его пришлось вытягивать из тюряги!

Банни бросила на Ааза умоляющий взгляд:

– Ты слышал клиентов, Ааз. Пожалуйста! Поговорим позже.

Я был в шоке, но в то же время разрывался на части, не зная, чью сторону занять. Неужели ради удобства клиента Банни готова пожертвовать одним из наших партнеров? Она выгнала Ааза, моего лучшего друга, чтобы мы получили эту работу?

– Банни, ты не можешь этого сделать.

Она с укором посмотрела на меня большими голубыми глазами:

– Скив, я должна. Клиент всегда прав. Ты это прекрасно знаешь.

Вышеупомянутые клиенты даже не пытались скрыть свое самодовольное удовлетворение.

– Отлично, – сказал Ааз, с отвращением откидывая стул. – Это все уже сидит у меня в печенках. Я не вернусь в это измерение, даже если ты приползешь ко мне на коленях.

БЭМС!

И он исчез в вихре бумаг. В комнате воцарилась гробовая тишина.

– Ну что ж, – тихо сказала Банни и откашлялась, возвращая голосу силу. – Я хочу, чтобы и кандидаты, и начальники ваших избирательных штабов подписали это соглашение. В нем изложены условия, которые мы обсудили и которые вы обязуетесь выполнять. Мы проведем выборы в следующем месяце. Все должно быть в порядке.

Не глядя мне в глаза, она подтолкнула ко мне стопку документов. Я по воздуху передал их обеим партиям. Увы, я был так погружен в свои мысли, что они чуть не вылетели за край стола. Я знал: Банни умеет быть безжалостной; это у них семейная черта. Просто я еще ни разу не видел, чтобы она делала нечто подобное.

Кандидаты и их руководители расписались по пунктирным линиям. Банни закупала бланки у тех же поставщиков на Базаре, которые поставляли документы для мафии, поэтому, когда кто-то приставлял ручку к бумаге, острый угол контракта поднимался и впивался ему в ладонь.

– Ой! – проревел Уилмер. – Эта штука сосет кровь! Смотрите! Ею залит весь низ страницы!

Банни слащаво улыбнулась:

– Это нужно лишь для того, чтобы в дальнейшем вы не оспаривали, чья подпись будет стоять на нем позже, мистер Уивил-Скаттил.

– Вы ведете себя так, будто не доверяете нам, мисс Банни, – возразила Карнелия.

– Это всего лишь мера предосторожности, мисс Мышь.

– Я не привык подписываться кровью, – пробормотал Уилмер, заканчивая свое имя росчерком пера.

– А я привык, – сказал Орлоу. Он даже не поморщился, когда контракт сделал с ним то же самое. На пергамент упала капля крови. С помощью тонкой струйки магии я достал документы и сунул стопку Банни. Та выровняла ее края и, передав их Коррешу, лучезарно улыбнулась Эмо и Уилмеру:

– Вот и все! У нас будут выборы!

– Пусть победит самый достойный, – сказал я.

Глава 8

Жизнь – это воля случая.

Грант США «безоговорочная капитуляция»

Мы проводили обе соперничавших стороны в коридор, теперь уже пустой. Все потянулись к выходу. Главы избирательных штабов были погружены в беседу с кандидатами. Подчиненные тащились сзади, чиркая что-то в своих блокнотах. Я принюхался. Как и прежде, пахло цветами и маслом, но у двери ощущался еще теплый сигарный дым. Никто из сотрудников избирательной кампании не курил. Я взял Глипа и прошелся вместе с ним по коридорам. В этой части здания больше никого не было. Откуда бы ему тут взяться, этому запаху? Нас кто-то подслушивал?

Банни подошла и похлопала меня по плечу:

– Ну, все, мы свободны. Вернемся на Базар.

Я повернулся к ней. С моих губ едва не сорвался упрек, но я сдержался.

– Верно, – сухо сказал я. Как только все подошли достаточно близко, я настроил И-Скакуна и нажал кнопку «домой».

БЭМС!

Сдерживая свой гнев, я перенес всех обратно в нашу палатку на Базаре. Как только знакомая волна горячего и сухого воздуха ударила меня по лицу, я сердито повернулся к Банни.

– Как ты могла так поступить с Аазом? – потребовал я ответа. Остальные тихо вышли из комнаты. Даже поганец Глип предпочел скрыться из виду.

Банни не стала притворяться, будто не понимает, о чем я говорю. Я заметил, какой у нее усталый вид.

– У меня не было выбора, Скив, – сказала она, тяжело рухнув на стул у стойки регистрации, которая обычно пустовала, так как у нас не было администратора. Я встал над ней, уперев руки в боки. – Как ты наверняка знаешь, порой лидер вынужден оперативно принимать решения во благо всей группы. Вот почему меня выбрали президентом.

– Я тебя не выбирал, – сказал я. Если честно, я был не прочь вновь занять президентское кресло[14].

– Но другие выбрали меня, – возразила она. – Все, кроме тебя и Ааза. Вы оба потеряли из виду главную цель нашей фирмы – помогать другим людям. Мне казалось, что в конце концов вам понравилось, что президент теперь я. Как ты думаешь, я подвела Ааза? В конференц-зале?

– Да! Ты же не заступилась за него! – взорвался я.

Банни подняла брови:

– Заслужил ли он это? Он насмехался над клиентами. Он оскорблял их в лицо, когда мы пытались заручиться их сотрудничеством. Профессионалы так не поступают. Если бы сотрудник позволял себе такие вещи с кем-то, помимо членов Семьи, мой дядя Брюс поручил бы, скажем, Гвидо вывести его на улицу и вправить ему мозги.

– Я тоже мог их оскорбить, – сказал я. Я знал, что дуюсь на нее, но мне было все равно. – Эти двое, Эмо и Уилмер, из кожи вон лезли, чтобы не мытьем, так катаньем добиться для себя максимального преимущества.

– Разумеется, как же иначе! – парировала Банни. – Не делай они этого, один из них давно бы уступил пост губернатора другому. Я должна была дать им нечто такое, в чем они могли бы выиграть, чтобы они потом согласились с остальными нашими планами.

– Какое нам дело, хорошо им или нет? – спросил я. – Эмо сам пришел к нам, или ты забыла? Он просил нашей помощи. Тебе он даже не понравился.

– Не важно, нравится ли он мне. Он клиент. Один из них. Мы согласились взяться за эту работу, и это значит, что нужно учитывать все факторы. В том числе и людей. – Банни наклонила голову и пристально посмотрела на меня. – Тебе повезло избежать самого худшего в жизни. Ты даже не представляешь, какие последствия могут ожидать некоторых из нас.

– Хуже тюремного заключения, пыток или смерти? – с издевкой произнес я.

– Да, – сказала Банни, удивленная моим вопросом. – Необходимость каждый день своей жизни терпеть унижение. Постоянно ставить под сомнение личную самооценку. Не иметь возможности оправдать себя или высоко держать голову. Вот почему Топор был таким эффективным? Как Убийца Характера, Топор уничтожает людей, не убивая их. Испытав нечто подобное на собственной шкуре, разве ты не в состоянии посочувствовать двум глупцам, которые пять лет кряду избегали правды?

Я ненавидел нотации, особенно если заслуживал их. Но Банни была права. Я принял ее слова. Я был полон решимости не превращаться вновь в упрямого ученика, каким я был в доме Гаркина, или в задумчивого отшельника, каким был во время моего добровольного изгнания в своей собственной гостинице. Я сдержался и сел на один из стульев для гостей напротив Банни.

– Мне понятна твоя точка зрения, но ведь мы команда!

– Ты считаешь, что Ааз ушел из команды, потому что не работал над заданием? – возразила Банни. – Мы не ходим на них нога в ногу. Не хочешь ли под прикрытием присоединиться к Пуки в этом монастыре?

Я опешил:

– Нет…

– Тогда посмотри на это с моей точки зрения.

Она улыбнулась, глядя на меня огромными голубыми глазами. Что ни говори, а Банни была красавицей. Я поймал себя на том, что тону в ее взгляде. Я ощущал запах ее духов. От нее пахло сиренью, похожей на ту, что росла в саду моей матери.

– Я бы никогда не делала ничего такого, чтобы умышленно навредить Аазу. Прежде чем попросить его уйти, я подумала о последствиях. В том, что он исключен из поля зрения, есть и положительные стороны. Это может пригодиться позже, когда мы слишком глубоко увязнем и не будем знать, каким должен быть наш следующий шаг. Тогда мы сможем положиться на точку зрения Ааза. Ты же знаешь, какой он любитель давать советы.

– Это точно, – сказал я. Простейшего вопроса было достаточно, чтобы Ааз пустился в однодневную лекцию.

– Остается всего месяц плюс пара дополнительных дней на споры по поводу подсчета голосов, и это далеко не последняя работа, за которую мы возьмемся как слаженно действующая группа. Кроме того, тебе не кажется, что его уход выглядел слишком театрально?

– Ну… – Я огляделся по сторонам. – Тогда где он? Если только он не злится, он должен вернуться сюда.

– Подумай секунду, Скив, – сказала с улыбкой Банни. – Мы говорим об Аазе. Как по-твоему, куда он направился после такого совещания?

– В таверну, – не раздумывая, ответил я. – Пойду поищу его.

– Зачем?

– Ну, просто взглянуть, как у него дела.

– Лучше не надо. Зачем ходить за ним по пятам? Ааз большой мальчик. Будь ему кто-то нужен, он бы намекнул, куда пошел. Держу пари, он рассказывает бармену и всем остальным в пределах слышимости, что он провернул свои дела именно так, как хотел. И будет совершенно прав. Универсального способа обращения с клиентом не существует.

Тишину палатки нарушил звук трубы. Входная створка откинулась, и внутрь шагнула женщина, явно уроженка Пента, примерно того же возраста и роста, что и Банни. У незнакомки были черные волосы, решительный подбородок, круглые щеки и темно-синие глаза. Ее голубое платье с глубоким вырезом привлекало внимание округлым декольте, даже более впечатляющим, чем у Банни. К тому же платье было достаточно коротким, чтобы я смог видеть большую часть ее стройных ног. Оно напомнило мне прежние наряды Банни, – пока та не почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы одеваться так, как ей нравится – в сшитые на заказ костюмы, которые облегали фигуру, не выставляя, однако, ее напоказ. Этот же наряд не имел ничего против того, чтобы все увидели девяносто процентов упакованного в него товара. Неужели грозный маг мафии была жрицей любви?

– Ты должна была встретить меня возле парфюмерной палатки Безумного Ихора!

– Извини, Сильвия, – сказала Банни.

Сильвия оглядела меня с головы до ног и одобрительно подняла брови:

– Эй, а это кто?

– Сильвия, это Скив. Скив, это моя кузина Сильвия. – Банни поспешно представила нас друг другу. – Нам нужно идти, Сильвия.

– Скив? Серьезно? Скив Великолепный? Какой симпатяга! Обожаю высоких стройных блондинов. Да ладно, красавчик. – Сильвия бочком подошла ко мне и принялась водить руками там, где только что скользили ее глаза. Я невольно отпрянул. Она последовала за мной.

– Сильвия! – Наша гостья остановилась, но выглядела явно чем-то обеспокоенной.

– Дядя Брюс сказал, что ты не станешь мухлевать, так что с его стороны это честная игра.

– Неправда! – воскликнула Банни.

Сильвия сморщила нос и подбоченилась.

– Ну, решай уже! Забудь. У нас нет времени. Все уже ждут нас. Живее. Гаскон!

Внутрь заглянул какой-то девол.

– Мисс Сильвия? Здравствуйте, мисс Банни.

– Привет, Гаскон.

– Трое на выход, – скомандовала Сильвия.

– Да, мисс Сильвия, – сказал он. – Пошевеливайся, Банни!

– Да, извини, я иду. – Банни взяла со стола Байтину и сунула ее в сумку. – Увидимся позже, Скив.

– Хорошо. Приятного обеда, Банни.

Она загадочно посмотрела на меня. Я не понял, что означает этот взгляд, и в присутствии посторонних не решился спросить.

Вошел Гаскон, нервно потирая руки. Не знаю, что ему рассказали о корпорации М.И.Ф., но наш офис явно произвел на него впечатление. Я не знал почему. Хотя мы и занимали много пространства в других измерениях, по стандартам деволских архитекторов, любителей прибедняться, но при том жить богато, наш офис был прост и невелик. За задним полотнищем скромной палатки сапожника мог уместиться целый дворец удовольствий с золотыми фонтанами и зоопарк с экзотическими животными из сотни измерений. Гаскон очертил в воздухе вокруг себя и двух женщин круг. Линии, тянувшиеся за кончиками его пальцев, были ярко-синими. Вскоре они превратились в цилиндр, окружавший всех троих. Еще миг, и цилиндр ярко вспыхнул и исчез.

БЭМС!

– Подожди, Банни! – позвал я.

Я остался один, пытаясь понять, что только что произошло. Мухлеж? Честная игра? Контракт по обеспечению плацдарма для мафии на Базаре давно истек, но я знал, что дон Брюс по-прежнему считал меня сильным союзником. Мне казалось, он оставил попытки свести меня с одной из его подруг. А там кто его знает. Ладно, спрошу у Банни. Жаль, что я не спросил ее сразу. А еще мне так и не подвернулась возможность сказать ей, что мои защитные чары в отеле были нарушены изнутри.

Глава 9

Хорошая политика наводит в городе чистоту.

У. Эрп

К тому времени, когда на следующий день мы с Банни перенеслись в Типпикано, Ааз все еще не вернулся. Пока мы готовились, я не переставал его искать.

– Не переживай о нем, – настаивала Банни.

Она была права. Такой крепкий орешек, как Ааз, нигде не пропадет. По идее в данный момент меня должно волновать то, с чем нам придется иметь дело в Типпикано. Я хорошо выспался, а вот у Банни были темные круги под глазами.

– Что с тобой? – спросил я. – У тебя усталый вид.

– Слишком много родни и слишком много еды, – ответила Банни, но тотчас оживилась и поправила костюм. Сегодня она выбрала деловой бледно-голубой пиджак, хотя костюмная юбка и была соблазнительно короткой.

– Пойдем!

БЭМС!

Я перенес нас прямо в офис «Утренних сплетен». Типографский пресс, как всегда, работал на полную мощность. Кипы бумаги летали над головой, чтобы вовремя лечь на витрины угловых газетных киосков. Я взглянул на часы: без нескольких минут десять. Мы успели тютелька в тютельку. У Банни с собой был готовый пресс-релиз, который написал для нас Корреш.

Увидев нас, Экстра вскочила из-за стола и бросилась к нам с блокнотом в руке.

– Скив! Банни! Это правда, что благодаря вам кандидаты наконец согласились назначить окончательную дату выборов?

Мы с Банни переглянулись.

– Откуда тебе это известно? – спросил я.

Экстра просияла:

– Так это правда! Расскажите мне все! Кто согласился первым? Как вы определились с тем, что выборы состоятся через месяц? Это как-то связано с благоприятным расположением звезд? Какой у вас астрологический знак? Какое у вас впечатление от обоих кандидатов! У кого больше шансов на победу?

– Погоди, – сказал я. – Откуда тебе известно, будто существует некое соглашение?

Экстра наморщила нос:

– Не пытайся отрицать. Это известно всему городу!

– Кто тебе это сказал?

– Скив! Я не могу раскрывать свои источники. Это было бы неэтично. Лучше расскажи мне подробности! Мы опубликуем продолжение в завтрашней газете!

– Это как понимать, в завтрашней газете? – спросила Банни.

Я протянул руку и схватил пачку газет, летевшую над головой к двери. Аршинный заголовок гласил: «Маневры корпорации М.И.Ф.». И ниже, чуть помельче, подзаголовок: «Тайное совещание даст урожай через месяц!»

Я пробежал глазами статью. Банни читала через мое плечо. Там была приведена почти вся стенограмма нашей встречи. К счастью, фотографий не было. Картинки по обе стороны первой полосы явно были официальными портретами Эмо и Уилмера.

– Лично я не ожидала, что они сдержат свое обещание, – сказала Банни, пожимая плечами. – Думаю, это то, что записывали их помощники. – Она вернула газету Экстре. – Мы хотели, чтобы у вас был эксклюзив.

Молодая репортерша просмотрела газетный лист.

– Да, я уже это видела, – сказала она.

– Это как?

– Об этом написала каждая газетенка в городе! А теперь дайте мне что-нибудь пикантное. Что вы им такое пообещали, что они согласились? Пришлось ли Скиву долго уламывать их? Или предложить взятку? Сколько?

– Мы лишь показали им, что это в их собственных интересах, – ответила Банни.

– Это так и просится стать цитатой! – довольно воскликнула Экстра. – А теперь поспешим, а не то опоздаем!

– Куда? – спросил я.

– На конкурс «Поцелуй младенца». Он назначен на десять часов.

Мы последовали за Экстрой на городскую площадь, где уже собралась огромная толпа. Если бы не агитационные плакаты и полотнища, ярко и яростно кричащие буквально на каждом шагу, выкрашенная в белый цвет беседка в ее центре создавала атмосферу милого провинциального городка. На каждую доступную стену были наклеены десятки свежих плакатов. Лозунги «Вперед, с Эмо!» или «Кто как не Уилмер?» взывали с листовок, наклеенных через каждые несколько футов рядом с дорожками и тротуарами. Броские лозунги украшали также бока повозок и даже висели на шеях тащивших их животных. Фиолетовый и зеленый цвета так били в глаза, что я не сразу заметил, что весь мусор в городе исчез. Все заборы и фонарные столбы сияли свежей краской. Каждый видимый кусок металла был надраен до блеска, трава аккуратно подстрижена, а огромные клумбы пестрели цветами. Птицы-бабочки порхали, заливаясь звонкими трелями, словно их специально привезли для придания городу праздничной атмосферы. Я подозревал, что так оно и было. В воздухе витали запахи роз и попкорна.

– Когда все это произошло? – спросила Банни.

– Вчера вечером на закате, – сказала Экстра. – В город были доставлены орды рабочих. Подметали, убирали, закрашивали. Это надо было видеть!

– Мда, – сказал я. – Все началось примерно в то время, когда мы ушли. Что ж, молодцы. Результаты их трудов налицо.

На посетителей налетал рой значков, цеплявшихся к любому доступному дюйму. Мы отбились от них и сумели уйти, не обзаведясь ненужным нам украшением. При нашем приближении пачка брошюр, сама по себе парившая в воздухе, устремилась в нашу сторону. Три брошюры соскользнули на наши головы.

– Нет-нет, спасибо, – сказал я, вскидывая руку. Листовка попыталась скользнуть мне между пальцами. Я стряхнул ее. Она опустилась на несколько дюймов, затем отлетела к основной группе.

– Вот это нахрапистость, не так ли? – заметила Банни.

Брошюры и листовки были не единственной приманкой для избирателей. Симпатичные молодые типпы обоего пола, словно коробейники, повесив себе на шее подносы, предлагали игрушки, конфеты и напитки. Как только на городскую площадь входил новичок, на него набрасывалась толпа нетерпеливых сторонников Эмо или Уилмера. Редко кто из детей оставался без игрушки или воздушного шарика зеленого или фиолетового цвета.

А детей здесь, надо сказать, была целая орава. Помимо школы и парка развлечений я ни разу в жизни не видел такой кучи ребятни в одном месте: больших, маленьких, но особенно – младенцев. Орда матерей с младенцами на руках расположилась по периметру площади. Бодрые аниматоры в соломенных шляпах с фиолетовыми или зелеными лентами были заняты тем, что выстраивали их в шеренгу по четыре в каждом ряду. Десятки младенцев истошно вопили.

– Я слышала, что сюда свезли около пяти тысяч детей, – сообщила Экстра. – Неплохая явка! Интересно, будет вестись прямой счет или же будет иметь место двойное выбывание?

– А где кандидаты? – поинтересовалась Банни. Мы огляделись по сторонам. Я заметил Уилмера, Эмо и их пиарщиков. Все четверо суетливо двигались внутри беседки.

– Вот они, – сказал я, указывая поверх голов толпы.

– Перенеси нас туда, – велела Банни, насупив брови. – Мне нужно поговорить с ними.

Я обнял ее за талию и мысленно оттолкнулся от земли.

– Подождите меня! – крикнула Экстра и, подпрыгнув, схватила меня за лодыжку. С ее дополнительным весом мы быстро заскользили вниз. Я боялся уронить Банни. Я потряс ногой, но Экстра вцепилась в нее мертвой хваткой.

– Немедленно отпусти! – рявкнул я.

– Пресса имеет право наблюдать!

– Ты оторвешь мне ногу!

– Пусть идет с нами, – смилостивилась Банни. – Ты справишься, Скив. Я знаю, что ты сможешь!

Что ж, если она верит в меня, я не могу ее подвести. Я хмуро зачерпнул из силовых линий дополнительную горсть магии, поднатужился и поднял нас троих в воздух.

Глава 10

Некоторые работы требуют лишь пустословия.

М. Джаггер

Проплыв над толпой, мы наконец достигли барьера у ступенек беседки, за которым дежурила дюжина полицейских. Трое тотчас взмыли в воздух, чтобы перехватить нас. Одним из них был мой старый враг, сержант Боксти. Двое других развернули сеть. Сержант Боксти вальяжно устроился в воздухе, как будто сидел в удобном кресле, и обеими руками похлопал себя по животу.

– Ну-ну, кого я вижу! Мистер Скив, не так ли? И куда вы собрались, если не секрет?

– Нам нужно пройти. Мы наблюдатели на этих выборах.

– Так я вам и поверил. Предъявите документы!

– У меня нет никаких документов. К тому же вы уже знаете, кто я!

– Все в порядке, Нерт! – крикнул ему Орлоу. – Они официальные представители!

– Как скажешь, Орлоу, – буркнул сержант Боксти. Было видно, что он разочарован. Он и его люди улетели, чтобы шугануть парочку подростков, которые подначивали друг друга перепрыгнуть через баррикаду. Я нашел участок пола, который в тот момент не был занят, и пошел на посадку.

– Добро пожаловать, мисс Банни! – сказал Орлоу, подходя, чтобы пожать нам руки. Из толпы рабочих, развешивающих цветные полотнища, выплыла Карнелия, чтобы сразу после него поздороваться с нами. Грызуны на ее мантии радостно заверещали.

– Как вам украшения? – спросила она, махнув рукой куда-то за спину. – Согласитесь, это впечатляет.

Огромные портреты Эмо и Уилмера изображали кандидатов добрым и мудрым соответственно. Перила беседки украшали ленты серпантина и цветные полотнища фирменных цветов кандидатов. Крошечные феи-пикси стреляли из установленных на крыше игрушечных бронзовых пушек зелеными и пурпурными блестками. Залпы ярких искр сыпались на толпу. Одно такое облако подплыло к моему лицу, и я закашлялся. Повсюду сновали жуки-фотографы, собирая в свои многослойные крылья картинки происходящего.

– Что это? – спросила Банни. – Сегодня утром у нас было запланировано солидное заявление для прессы, а сегодняшним вечером – первые дебаты!

– Видите ли, мы это обсудили и решили, что так не годится, – процедила Карнелия, поджав губы. – Ваш график не позволяет нашим кандидатам громко заявить о себе. Как вы понимаете, они того заслуживают.

Орлоу нетерпеливо кивнул.

– Мы ознакомились с вашим расписанием и нашли его немного… тусклым. Нам бы хотелось привлечь внимание электората, по-настоящему взволновать наших граждан предстоящим голосованием. Поэтому мы решили добавить в повестку дня еще несколько пунктов.

Мы с Банни переглянулись. Я пожал плечами:

– Почему бы и нет, при условии, что все будет честно. Оба кандидата должны иметь равное время перед публикой.

– Разумеется! – воскликнули оба.

– Могу я увидеть новую повестку дня? – спросила Банни.

– Естественно, мэм, – сказал Орлоу, доставая перевязанные лентами свитки, и вручил по одному каждому из нас, включая Экстру. Мы тут же их развернули. Банни взялась изучать список, и чем дальше она его читала, тем выше ползли ее брови.

– Поцелуи младенцев, позирование с семьей, дебаты. Выступления, рукопожатия с избирателями, завтрак с мэром, дебаты. Обед в пресс-клубе, посещение фабрики, дебаты, поднятие свиней, открытие парков, дебаты… Да здесь восемьдесят пять пунктов!

– Точно! – согласилась Карнелия. – И их могло бы быть и больше, но вы дали нам на них всего один месяц! А теперь начинаем конкурс. Не желаете вести за нас счет? Мы хотим, чтобы все было честно и справедливо. Поскольку вы приглашенный арбитр на этих выборах, то вы – вполне логичный выбор.

– Да-да, – согласился Орлоу. – Мы были бы крайне признательны.

– Хорошо, – неохотно сказала Банни. Орлоу проводил ее к огромному табло, рядом с которым лежали разноцветные мелки.

Экстра встала возле ее локтя с записной книжкой в руке.

– Что я должна делать?

– Вы должны оценивать их с точки зрения стиля поцелуя, эффективности и отсутствия слез, – пояснил Орлоу.

– Младенцев или кандидатов? – уточнил я.

– И тех, и других. И если кандидат рассмешит ребенка или тот улыбнется, он получает дополнительные баллы.

– Я поняла, – сказала Банни, беря в руки голубой мелок. – Я готова.

– Тогда вперед! – крикнула Карнелия.

Эмо и Уилмер заняли места по обе стороны платформы. Матери выстроились в две колонны, которые тянулись вверх по белой деревянной лестнице беседки. Вперед шагнул плотный, преуспевающего вида типп в смехотворно высокой конической шляпе и поднял руки к толпе. Гул немного утих.

– Дамы и господа! – прогрохотал его голос над тысячами голов. – Как ваш мэр я заявляю, что для меня высокая честь представить вам кандидатов на пост губернатора этого прекрасного острова, мистера Эмо Уивила и мистера Уилмера Уивил-Скаттила! Пусть начнутся поцелуи!

Сказав это, мэр захлопал в ладоши и отступил. Зрители присоединились к аплодисментам.

Сияя белозубой улыбкой, вперед вышел Эмо. Выхватив из рук матери первого малыша, девочку в красном платьице с рюшами, он смачно поцеловал ее в щеку. Малышка скривилась, но не расплакалась. Толпа взорвалась ликующими возгласами. Эмо с видимым облегчением вернул ребенка матери. Банни нарисовала на его стороне табло единицу. Следующим был Уилмер. Этот чмокнул мальчика в макушку между пушистыми ушками. Ребенок втянул голову, но улыбнулся. Банни присудила Уилмеру один балл.

– Один балл плюс полбалла за стиль, – заявила Карнелия. – Вы же видели, как ловко он обыграл стандартный поцелуй.

– Ну, хорошо, – сказала Банни, добавив на доске еще полбалла.

– Спасибо, что стали свидетельницей моего очевидного превосходства, мэм, – любезно произнес Уилмер, хватая из коляски одетого в зеленое малыша. Эмо, чтобы не отставать, прежде чем поцеловать следующего малыша в щеку, подбросил его в воздух, чтобы тот захихикал. Банни присудила ему два очка. Раздосадованный Уилмер станцевал со следующим ребенком. Мне было видно, как он краем глаза поглядывал при этом на Банни, проверяя, произвело ли это на нее впечатление. Произвело. Впрочем, со временем она начала улавливать более тонкие нюансы события. Широкий жест, привлекший ее внимание в первый раз, не принес кандидату баллы при пятом или десятом повторе.

– Нет, ты глянь на это! – прошептала она мне. – Уилмер щекочет их своими усами! Тем самым он заставляет их смеяться.

– Зато у Эмо голос послаще, – заметил я. – У него меньше плакс.

Уилмер поклонился матери и выхватил из коляски очередного младенца.

– Осторожнее! – предупредил помощник.

Увы, слишком поздно.

– Ууурп! – Младенец отрыгнул завтрак Уилмеру на пиджак. Жуки-фотографы тотчас метнулись ближе, чтобы запечатлеть картинку крупным планом.

– Чудный ребеночек, – проворковал Уилмер, ни на миг не выключая улыбки, и поспешно вернул ребенка мамаше. Один из его помощников выпрыгнул вперед, чтобы очистить ему пиджак, но к кандидату уже шагнула следующая родительница.

– И как тебя зовут, моя сладенькая? – Малышка ткнула его погремушкой прямо в глаз. Уилмер даже не моргнул. – Ути-пути-пути!

Поцеловав ее, он перешел к следующему младенцу. Он успевал чмокнуть пятерых за одну минуту. Эмо был медлительнее, в среднем целуя около четырех младенцев в минуту, но показал лучшие результаты в том, что касается стиля. Один крепкий бутуз огрел Эмо бутылкой по носу и сильно пнул. Эмо хватило выдержки не выпустить его сразу из рук, а поцеловав, вернуть матери. Мальчик заплакал, лишь когда мать уже наполовину спустилась по лестнице.

Я был вынужден воздать кандидатам должное. Целовать младенцев – это вам не хухры-мухры. Я бы не взялся за это дело меньше чем за десять золотых монет.

– Уаааааа! – Малышка в розовом платьице разразилась слезами, как только Эмо взял ее на руки. Было видно, что она в ужасе.

– Я еще ничего не сделал! – сказал он. – Это не честно.

– Все видели детские слезки! – сказала Карнелия. – Вам не положено никаких баллов.

– Это не его вина, – возразила Банни. – Девочка плакала еще до того, как попасть на руки.

– Вы на его стороне! – запротестовала Карнелия. – Я требую снять балл!

– Я ни на чьей стороне! – возразила Банни. – Честно – значит честно. Он все равно должен ее поцеловать. Тогда я смогу дать ему балл.

– Я обвиняю вас в пристрастности! – крикнула Карнелия.

– Тебе лишь бы поднять хай, – посетовал Орлоу. – Мисс Банни, я согласен с вашим решением.

– Я требую отметить это как спорный случай, – заявила Карнелия.

Я начал понимать, зачем обоим руководителям предвыборной кампании понадобился рефери: им нужен был кто-то, кого они могли обвинить, если их кандидат проиграет конкурс. Банни, похоже, сильно расстроилась.

– Не придирайся к ней, – сказал я. – Я буду отслеживать спорные моменты. Обсудим их, когда все закончится.

Я потянулся за новым мелком. В этот момент Эмо издал странный звук. Я резко повернул голову и увидел бледно-голубые щупальца, торчащие из детского одеяльца в его руках. Щупальца обвились вокруг его шеи, впившись с огромной силой. Глаза несчастного кандидата вылезли из орбит, язык высунулся наружу из открытого рта.

– Фу! – задыхаясь, прошептал он.

– Так нечестно! – запротестовал Орлоу.

Я уронил мел и потянулся за большой двойной горстью магии.

– Держись, Эмо, – сказал я.

Карнелия подскочила ко мне и ударила меня по рукам.

– Нет! – выкрикнула она. – Вы не можете вмешиваться в конкурс.

Я посмотрел на охапку извивающихся змей.

– Но ведь это страшилище его убьет!

– Он все равно должен его поцеловать, – заявила она. – Это часть правил.

– Никто не говорил, что в качестве младенца можно подсунуть змею-кальмара! – рявкнул Орлоу. Карнелия даже бровью не повела.

– Это младенец. В правилах, о которых мы с тобой договаривались, ничего не сказано о том, что это должен непременно быть младенец-типп.

– Это мое упущение, – проворчал Орлоу, но спорить не стал. – Блин.

– Он должен поцеловать его или же умереть, пытаясь поцеловать.

Карнелия с удовольствием наблюдала за мерзким зрелищем. Мы с Банни были в шоке. Уилмер, все еще чмокавший свою очередь младенцев, покосился на это безобразие краем глаза.

Глаза Эмо налились кровью, но он храбро пытался прижать рот к большеглазому лицу посреди комка щупалец.

Чмок!

Как только Эмо поцеловал младенца, щупальца его отпустили, а под огромными глазами открылась похожая на клюв пасть.

– Гу-гу! – радостно загукал ребенок. Женщина, принесшая его, забрала свое чадо обратно. Эмо попятился, задыхаясь.

– Это была явная подстава, – сказал я.

– Вовсе нет, – возразила Карнелия. – Все идет в соответствии с правилами.

– Это могло стоить ему жизни!

– Но разве высокая должность, на которую он претендует, не стоит жертв? – спросила она.

У меня не было на это ответа. Уилмер взвыл. Младенец на его руках резво шевелил шестью тощими черными ножками. Это было насекомое размером с собаку.

– Ути-пути, какие мы красивые! – проворковал Уилмер, наклоняясь, чтобы его поцеловать, но дитя-насекомое мощными челюстями схватило его за нос. Впрочем, Уилмер был начеку. – Тише детка, тише.

– Ах ты, мерзавец! – восхищенно воскликнула Карнелия.

– Кто, я, дорогая? – спросил Орлоу с довольным видом. – Мы тут ни при чем. Наверняка детка-приемыш! Хотя ой, вот это неприятность.

Кровь, хлынувшая из носа Уилмера, напугала следующего ребенка до слез. Карнелия запротестовала. Я взял это на заметку. Затем мне пришлось добавить лимонного скунса, замаскированного под девочку, который появился примерно пятью младенцами позже, не говоря уже про четверню типпов, которые все наперебой требовали, чтобы их поцеловали первым. Оба кандидата, конечно же, были вынуждены поднатужиться, однако продолжали целовать младенцев. Эмо, задыхаясь, попятился, чтобы нанести на губы бальзам. Уилмер то и дело менял свои безупречные белые пиджаки. Казалось, что младенцы поставили перед собой цель оставить на красивой белой мишени как можно больше следов рвоты, мочеиспускания или дефекации.

Конкурс был долгим и утомительным, но толпа не уменьшалась, а только росла. В моих глазах младенцы-типпы начали сливаться друг с другом, я уже потерял им счет. Банни держалась стойко, чиркала и чиркала мелом, сосредоточенно наморщив лоб. Мне же было трудно поддерживать внимание. Пять тысяч младенцев оказались суровым испытанием не только для кандидатов, но и для меня тоже. Чтобы не уснуть, я извлек из силовых линий свежую порцию магии и с помощью пары магических спичек держал веки открытыми. Я зевнул, снова зевнул и едва не заклевал носом. Если же подпереть подбородок ладонью, я мог держать голову прямо.

– Секундочку, это взрослый, а не младенец! – запротестовал Орлоу, распахивая одеяло в руках Уилмера. – Вы дисквалифицированы, сэр!

– Извините, – сказал голубокожий гремлин, спрыгивая на пол и смущенно поправляя ползунки. – Шутка, знаете ли.

– Целовать кандидатов не из вашего округа! Я готов пожаловаться на вас.

– Пожаловаться кому? – невинно спросила Карнелия, но гремлин уже исчез. Они мастера на такие штуки.

Орлоу был возмущен. Его безупречный начес разлохматился, встал дыбом.

– Я хочу убедиться, что за этот поцелуй он не получит балл!

– Есть ли правило, запрещающее взрослым выдавать себя за младенцев? – спросил я.

– Есть! – ответил Орлоу. – Предполагается, что кандидаты достаточно умны, чтобы их обнаружить. Они получают баллы за попытку их обмануть!

– Я понятия не имел, что здесь задействовано так много правил, – сказал я.

– Это еще ничего, – сказала Экстра и подавила зевок. – Они используют правила для новичков. Бывают подставы и похуже. Вероятно, они приберегают их на потом.

Я просмотрел свиток. Да, за несколько дней до выборов значился турнир «кто перецелует больше младенцев», все честно. Я был впечатлен. Орлоу по-прежнему выглядел расстроенным.

– Это же явное нарушение правил – замена младенцев взрослыми, независимо от расы! Надеюсь, мисс Банни, как судья вы согласны со мной?

Мы все повернулись к ней.

– Что? – спросила Банни. Она подняла голову от скрещенных рук и несколько раз моргнула. Усталые, отяжелевшие веки. – Простите, я не расслышала вопроса.

– Требую аннулировать результаты конкурса! – возмущенно выкрикнул Орлоу. – Судья спала!

– Неправда, я не спала! – возразила Банни, правда, без особой уверенности.

– Сколько младенцев вы пропустили? – потребовала ответа Карнелия.

– Вряд ли я что-то пропустила, – сказала Банни. – По крайней мере… мне так кажется.

Она зевнула. Ее глаза снова попытались закрыться. Мои тоже. Я понял, что это не естественная сонливость. Нас кто-то намеренно усыплял магией. Я потянулся за дополнительной магической силой, чтобы снять с нас чары, но даже мои батареи реагировали вяло.

– Кто бы из вас ни наложил чары, немедленно прекратите, – сказал я, едва ворочая языком. Я с трудом держал глаза открытыми. – Иначе я объявлю этот конкурс несостоявшимся и вам придется начинать все заново!

– Нет! – разом закричали Эмо и Уилмер. Они посмотрели на шеренгу младенцев, которых еще предстояло поцеловать, и вздрогнули.

– Мы требуем пересчета! – Орлоу повернулся к Карнелии. – Я сегодня мирился с множеством трюков, но этот самый худший! Подкуп судей!

Карнелия выглядела взбешенной.

– Я… мы не имели к этому ни малейшего отношения! Мы не вмешиваемся! Мы подписали контракт.

– Как будто он что-то для тебя значит!

– А как насчет тебя самого? – возразила она. – Я видела, как ты устраивал разнообразные шоу и при этом бессовестно лгал!

– Неправда! Я этого не делал!

Я поднял руки. Правда, для этого потребовалось неимоверное усилие.

– Погодите! – одернул я их. – Меня не волнует, кто виноват. Просто прекратите! Снимите чары. Немедленно.

– Мы не можем, – сказала Карнелия. – Мы не знаем, кто это делает.

Я зевнул. Зевота подобна простуде. Стоило мне зевнуть, как то же самое сделали все типпы рядом со мной. Потом те, кто сидел рядом с ними. Волна разинутых ртов распространялась дальше и дальше, как рябь по воде. А когда достигла края толпы, то снова покатилась внутрь. Я знал, что, если она снова ударит меня, я, вероятно, засну там, где стою. Охваченные приступом усталости, младенцы захныкали. Я видел достаточно детей, чтобы знать: стоит заплакать одному, как остальные в знак солидарности тоже поднимут рев. Обладая врожденными магическими способностями, они могут сотворить свой собственный хаос. Зрители без собственных детей начали покидать площадь. Митинг на глазах разваливался. Карнелия и Орлоу это поняли и решили действовать. Они окружили Банни.

– Это ваша вина! Вы должны были это предотвратить! Мы рассчитывали на вас! – заявил Орлоу.

Карнелия энергично кивнула в знак согласия:

– Вы настаивали на полном контроле. Вот и контролируйте!

Носик Банни запунцовел, глаза блестели от непролитых слез обиды, но она была слишком сильной личностью, чтобы расплакаться перед клиентами.

– Как я могу управлять спектаклем, о котором я не знала? – спросила она. – Вы не дали мне времени на подготовку.

Орлоу погрозил ей пальцем:

– Это не имеет значения. Эмо решил нанять корпорацию М.И.Ф., потому что слышал, что вы реагируете на любую неприятность с быстротой молнии, и не важно, спектакль это или нет.

– Конечно, мы можем! – запротестовала Банни.

Все ясно, это спектакль!

– Не волнуйся, – сказал я. – Мы справимся.

Яростно борясь с сонливостью и оцепенением, сковавшим мои конечности и веки, я оттолкнулся от пола и взлетел на крышу беседки. Пикси дремали в паутине солнечного света, натянутой между карнизами. Чары сна поразили и их тоже.

– Стреляйте сразу из всех пушек! – приказал я. – Вы знаете какие-нибудь чары фейерверков?

– Еще бы! – сказала главная пикси, вытягивая крошечные ручки. Она была во всем красном, пышная юбка с оборками. – Но они предназначены для грандиозного финала.

– Ну, так сейчас этот самый финал и есть, – сказал я и посмотрел вниз. По толпе прокатилась вторая волна зевков. Младенцы начали лягаться и хныкать.

Потягиваясь и почесываясь, пикси неторопливо вставали со своих самодельных гамаков. Встав, они беззаботно запорхали и принялись заплетать друг другу волосы и светить друг другу крыльями.

– Поторопитесь, – сказал я.

– Совершенство нельзя подгонять! – пискнула главная пикси.

– Уаааааа!

Было слишком поздно. Через площадь поплыли первые игрушки. И силой объединенной магии начали игрушечную атаку.

Летающие погремушки и куклы наносили удары направо и налево. Вскоре вокруг уже стоял оглушительный плач и рев. Но и малыши не остались в долгу, выпустив свои собственные снаряды. Их жертвами стали не только дети. Ни в чем не повинные взрослые получили по голове детскими бутылочками. И тоже расплакались. Многие из них уселись на булыжную мостовую, отказываясь сдвинуться с места, когда их спутники уговаривали их встать. Немногие силы во Вселенной могут превзойти по могуществу несчастного младенца. У малышей имеется свой способ донести недовольство до окружающих, здесь же проблема умножилась в пять тысяч раз. Вонь сотен испачканных подгузников поднялась до небес. Взрослые и младенцы вырывали друг у друга игрушки. Число случаев коварного выдергивания волос и злостного нанесения царапин росло на глазах.

– Могу я чем-то помочь? – спросил я.

– Не торопи нас! – отозвалась пикси в зеленом.

– Пикси, все вместе! – сказала ее старшая. – Пикси, пли!

Пикси заняли места за богато украшенными бронзовыми пушками. В их ладонях расцвели шары разноцветного огня, которые они медленно поднесли к основанию каждой пушки. Небо над головами толпы взорвалось фонтанами искр.

– Младенцы! – крикнул я. – Смотрите!

Личики сотен младенцев тотчас уставились вверх – и на них, сверкая и переливаясь аметистом и изумрудом, сверху посыпались блестки. Зеленая фея-пикси взлетела и принялась рисовать в небе огромные вспышки света, которые с грохотом и свистом начали взрываться россыпью звезд.

– Ой! – радостно завопили дети, показывая крошечными пальчиками. – Как класиво! Хочу! Класота!

Пока небо взрывалось фейерверком, я спикировал вниз и присоединился к Банни. Кем бы ни был источник чар сонливости, он заметно ослаб. Орлоу и Карнелия вряд ли могли поддерживать их, споря друг с другом.

– Ты испортил все мероприятие, – заявила Карнелия.

– Я? Все испортил? Как? Тем, что не сдался, когда вы в первый раз подсунули нестандартного ребенка? Или тем, что не уснул на работе?

– Довольно! – крикнула Банни. – Я объявляю ничью.

– Вы не можете так поступить! – в один голос воскликнули Карнелия и Орлоу.

Банни нежно улыбнулась:

– Еще как могу. Вы поручили мне руководить этим конкурсом, а также этими выборами. Я ссылаюсь на третий параграф, пункт один-восемь данного соглашения. Мистер мэр, не желаете сделать объявление? Окажите нам такую честь.

Мэр растерянно заморгал:

– О да, маленькая леди, я тоже сочту это за честь!

Банни повернулась к обоим руководителям избирательной кампании.

– Вы оба возвращайтесь в свои штаб-квартиры. Я не хочу, чтобы ни вы, ни ваши кандидаты занимались чем-либо, пока сегодня вечером не начнутся дебаты. Мне все равно, кто виноват в том, что только что произошло.

– Боже мой, какая же ты строгая! – сказала Карнелия.

– Мне это не нравится, но мы вынуждены согласиться. Эмо Уивил известен тем, что всегда придерживается правил! Он выступает за честность и справедливость!

– Вот почему я ненавижу заниматься политикой, – прошептала мне Банни, когда мэр поднял руки, требуя тишины. – Я не могу сказать, кто из них лжет!

Глава 11

Будьте осторожны, чтобы не наступить на катунгу.

Б. Хилл

БЭМС! Никогда еще я не был так рад вернуться в штаб-квартиру корпорации М. И. Ф. Запахи пыли, навоза, духов и горячего солнца, проникающие в дверь палатки, были приятной переменой после липкой вони приторных духов и грязных подгузников на городской площади Бокроми. Я ощущал себя выжатым лимоном.

– Извини, Скив, – сказал Банни. – Мне просто хотелось немного побыть одной.

– Может, для начала бокальчик вина? – предложил я. – Лично я бы не отказался.

Банни улыбнулась мне.

– Не сейчас, Скив. Спасибо.

Она удалилась в свой кабинет и заперла за собой дверь. Я же, щедро налив в свой кубок вина из кувшина, стоящего на столе у стены, устроился на одной из удобных кушеток в атриуме. Нежно журчал фонтан. Сквозь окно в крыше косо пробивалось бледно-серое сияние, считавшееся в Лимбо солнечным светом. Глип влетел в комнату и положил голову мне на колени.

– Привет, парнишка, – сказал я, почесав ему уши.

– Скив… в порядке?

– В порядке. – Я вздохнул. – Просто жутко устал! И сегодня мы еще не закончили.

– Итак, как дела? – Рядом со мной с кружкой размером с ведро возник Ааз и отхлебнул глоток.

– Ааз! Ты здесь!

Он подмигнул мне:

– Где же еще мне быть? Я просто кое-кого выпускал.

И тут я заметил, что на столике между диванами стоит вторая чашка. Она была значительно меньше той, которую держал мой друг. Ощутив не то цветочный, не то ореховый аромат – явно духи, – я виновато огляделся.

– Я что-то прервал? – спросил я. Ааз покачал головой:

– Нет. Она в любом случае собиралась уходить.

– Понятно.

Других подробностей Ааз не сообщил, а я не спросил. Его личная жизнь меня не касалась. Я посмотрел моему другу прямо в глаза:

– Я подумал, ты очень расстроился вчера, когда Банни выставила тебя с собрания.

– Ты тоже клюнул на эту удочку? – небрежно спросил Ааз. – Здорово мы вас разыграли, не так ли?

Я в упор посмотрел на него:

– Так это все был розыгрыш?

Ааз приложил руку к груди:

– Конечно! Неужели ты думаешь, что меня волнует, участвую ли я в местных грошовых выборах? Эти двое полные ничтожества и могли бы просто вытянуть губернаторское кресло на спичках.

– Зря Банни выставила тебя.

– Нет, малыш, она была права. Клиент всегда прав. Какая разница? Ты всегда можешь воспользоваться моей мудростью, где бы я ни был. Я же всегда предпочитаю быть силой, стоящей за троном, нежели мишенью номер один. Ты думаешь, я ушел, потому что мои чувства были задеты?

– Ну, я…

Ааз жестом оборвал мои предположения:

– Нет, конечно! Они хотели что-то выиграть, и я им позволил. Это хорошая стратегия. Она сделала их более склонными говорить «да» всему, что нужно Банни. Это сработало!

Примерно то же самое сказала и Банни.

– Так ты специально их подстрекал?

– Не особенно. Скорее прикола ради. Заодно хотел проверить, насколько толста их кожа. Довольно прочная, да, что неудивительно, но каждый бит информации дает представление о том, чего от них ожидать. Не то чтобы мне это было очень интересно. У меня есть другие дела, и гораздо важнее, – добавил он.

Почему-то выражение его лица заставило меня усомниться в этих словах.

– С тобой действительно все в порядке? – спросил я.

Ааз отмахнулся от вопроса:

– Ха! Я-то в порядке. А вот ты? Ты выглядишь как последний выживший в состязании по джиттербагу.

– Чему-чему? – уточнил я.

– Ничему, – сказал Ааз. – Скажи лучше, как дела у наших клиентов?

– По-моему, они лгут. И мухлюют, – сказал я. – Во всем. Предполагалось, что мы сделаем совместное официальное заявление о дне голосования, но они распустили слухи сразу после того, как мы вчера вечером вернулись домой на Базар. Они также организовали всевозможные мероприятия, которые даже не обсудили с нами.

Я протянул Аазу свиток. Пока он читал, его чешуйчатые брови уехали вверх почти до макушки. Прочтя, он с ухмылкой вернул его мне.

– Какая креативная трата времени, – сказал он. – Они не хотят говорить о реальных проблемах. Каждый жаждет лишь внимания к своей персоне, только бы не обсуждать ничего существенного.

– Никакие хитрости и уловки не пройдут, – решительно заявил я. – Мы приложим все усилия, чтобы провести честные выборы.

– Малыш, у меня для тебя плохие новости. Именно так и бывает на настоящих выборах.

– Ты шутишь!

– Сколько лет тебе было перед тем, как ты ушел из дома? – спросил Ааз. – Ты уже мог голосовать? Нет? Значит, ты никогда не видел, как это бывает в реале. Те, что баллотируются на высокие посты, готовы на что угодно, лишь бы получить преимущество, пусть даже временное.

Я почувствовал, как во мне закипает гнев.

– Из-за них Банни даже расплакалась.

– Это означает, что она просто злится, а не расстроена. Я куда больше беспокоился бы о тебе, чем о ней.

– Не вижу причин, зачем обо мне беспокоиться.

– Не учи ученого. – Ааз отхлебнул пива. – Итак, что там дальше в повестке дня?

– Первые дебаты, – ответил я. – Я дал им вопросы Корреша, чтобы они могли подготовить ответы.

– Зря ты на это надеешься.

– Неправда! Мы устанавливаем правила. Они обещали им следовать.

– Малыш, я готов поспорить на сотню золотых монет, что они никогда не ответят по существу ни на один вопрос, – сказал Ааз.

Ааз никогда не заключал никаких пари, если видел для себя хотя бы малейший риск это пари проиграть. Я пытливо посмотрел на него:

– Тогда зачем они это устраивают?

– Чтобы создать у электората иллюзию, что те выбирают лучшего кандидата. Не бери в голову! Наслаждайтесь самим процессом. Это театр. Можно получить несколько дельных советов о том, как эффективно лгать. Помощь никогда не помешает.

– Большое спасибо, – сказал я. Дверь кабинета Банни открылась. Мы подняли глаза. Она вышла в ярко-красном костюме, отутюженном до блеска.

– О, привет, Ааз.

– Привет, Банни. Сногсшибательный костюмчик.

– Спасибо, Ааз. – Она улыбнулась ему. – Не хочешь пойти со мной и послушать сказки?

– Нет, спасибо. Предпочту остаться здесь и лупить себя по ноге отбойным молотком.

– Я бы тоже, – вздохнула Банни. – Но это часть работы. Ты готов, Скив?

– Глип!

Я посмотрел на моего дракона. В его больших голубых глазах застыла мольба. Но я увидел в его взгляде и кое-что еще.

– Я хочу взять его с собой, Банни.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, Скив.

– А, по-моему, очень даже неплохая, – внезапно заявил Ааз. – Этот надоедливый дракон может пригодиться.

– Глип! – радостно воскликнул мой питомец и прыгнул на Ааза, пытаясь облизать его своим длинным, слюнявым языком.

– Лежать! – проревел Ааз. – Когда ты наконец научишь его манерам?

– Он просто показывает, что ты ему нравишься, Ааз, – сказал я, отводя длинную шею Глипа назад, чтобы он опустился на четвереньки на пол. – Ты один из его любимчиков!

– Думаю, я мог бы прожить еще несколько веков, прежде чем услышу, что я номер один в хит-параде драконов, – проворчал Ааз.

– Он не хотел обидеть тебя! – сказал я в защиту своего питомца. Глип уткнулся головой в мои ноги и выглядел виноватым. Ааз махнул рукой:

– Это не… не важно. Продолжай, или ты опоздаешь на шоу.

Глава 12

Ложь, наглая ложь и статистика.

Повестка дня любых политических дебатов

Это и впрямь было шоу. Мы не хотели, чтобы в наш адрес прозвучали обвинения в фаворитизме, и потому дебаты должны были состояться на открытом воздухе, в поле, в нескольких милях от штаб-квартиры каждой кампании. Прибыв в Бокроми, мы наняли местный экипаж, чтобы он отвез нас туда. На дорогу ушло около получаса, неспешная езда в сгущающихся сумерках. По дороге мы обсудили стратегию.

– Я поручила соорудить сцену в десять футов высотой, с кафедрами для каждого кандидата и столом для нас, модераторов, посередине, – сказала Банни. – Я также хотела, чтобы около десятка эхоидов доносили наши голоса до переднего края толпы. Подрядчик пообещал сделать все это вовремя.

Выйдя из закрытого экипажа наружу, я увидел небольшую деревянную сцену. На ней одиноко стоял столик, украшенный зелено-пурпурной скатертью.

– Стол есть, – сказал я, – но где кафедры?

– А что это за флагштоки по обе стороны? – поинтересовалась Банни.

Кстати, каждый был высотой не менее двухсот футов. Я задрал голову и прищурился, глядя в темное небо.

– Не могу сказать.

На наших глазах шесты становились все выше и выше, сначала с одной стороны, затем с другой. Я почувствовал беспорядочные всплески магии. Она исходила от тонкой белой силовой линии, проходящей примерно в ста футах от нас.

– Что там происходит? – спросила Банни.

Перед сценой собралась небольшая толпа. Мы присоединились к ней. Экстра уже была там. По шляпам с острыми полями и заткнутой за ленточку карточкой я догадался, что это ее собратья-репортеры. У всех были с собой блокноты. Жуки-фотографы порхали над головами, делая снимки тонкими полупрозрачными крылышкам под твердыми хитиновыми надкрыльями.

– Мисс Банни! – приветствовал нас Орлоу. – И мистер Скив! – Он схватил меня за руку, притянул к себе и ловко повернул голову, чтобы улыбнуться жуку-фотографу.

– Всем привет, – добавила Карнелия, дружески закинув руку на плечо Банни. – Мы как раз вносим небольшие изменения в аранжировку. Совсем немного.

Репортеры что-то деловито строчили в своих блокнотах.

– Что случилось с платформами докладчиков? – спросила Банни. – Где Торвальд?

Типп с серебристо-серым мехом поднял указательный палец:

– Прямо перед вами, мэм.

– Вы обещали, что все подготовите к вечеру.

– Так и было, мэм, пока эти люди не пришли сюда. – Он бросил обвиняющий взгляд на Орлоу и Карнелию. – Все вышло из-под контроля.

– Что именно? – спросила Банни, уперев руки в боки. – Где платформы для выступающих?

Торвальд указал вверх:

– Вон там.

Я запрокинул голову – тонкие подпорки были увенчаны крошечными квадратиками.

– Почему они так высоко?

– Это все он, – заявила Карнелия, злорадно усмехаясь Орлоу. – Он первый начал.

Орлоу фыркнул и раздул щеки:

– Я решил, что Эмо как ведущий кандидат должен занимать чуть более высокую ступень. Поэтому я попросил моего мага Риджинальда немного его приподнять.

Один из участников избирательной кампании, толстый типп средних лет, поднял руку и пошевелил пальцами:

– Совсем чуть-чуть, как вы понимаете. Чисто символически.

– Это «чисто символично» было оскорблением для Уилмера как старшего кандидата, – сказала Карнелия. – Так что Мортон был вынужден приподнять нашу.

– Мы хотим, чтобы Эмо был выдающимся в этой области, как и во всех других, – заявил Орлоу, повышая голос, чтобы кучка репортеров позади меня могла хорошо его слышать. – А значит, его нужно было поднять еще чуть выше. И тогда они подняли свою платформу!

– А потом он сделал это снова!

– А потом она!

Я повернулся к Карнелии.

– А что насчет Уилмера? – спросил я. – Зачем его нужно было поднимать выше?

– Чтобы показать, что Уилмер выше любых мелких проблем, – сказала Карнелия. – Особенно тех, которые перечислил его противник.

– Но они слишком высоки, – резонно рассудил я. – Разве мы можем увидеть, как они стоят на своих платформах, если те находятся выше чьих-либо глаз?

Собравшиеся репортеры резво склонились над блокнотами, чтобы не пропустить ни слова.

– Мы временно уменьшим высоту, – сказала Карнелия, понимая, что ее подслушивают. – Но мы хотим, чтобы нам поставили в заслугу желание сначала встретиться с людьми на их уровне. Ранее, нежели его соперник.

– Мы уже были готовы опустить нашу сцену! – пожаловался Орлоу.

– Ну, так давай, опускай, – сказала Банни. – Только быстро. У нас всего пара минут до начала дебатов.

– Он должен сделать это первым, – сказала Карнелия, указывая на Орлоу. – В качестве жеста доброй воли.

– Сначала я хочу получить заверения в том, что, если мы сделаем уступку, она ответит нам тем же, – сказал Орлоу. – Это был бы поступок, достойный истинной леди.

Банни с досадой простонала и повернулась ко мне:

– Скив?

Уменьшение размеров платформ не входило в мои навыки, и Банни это знала, однако доверяла мне. Я оттолкнулся от земли и взлетел на качающиеся платформы. Потребовалась уйма магических усилий, но я поднял-таки обе кафедры с их насестов и опустил вместе с собой на землю. Торвальд и его помощники забрали их у меня и поставили на помост.

– Ну вот, – весело сказала Банни. – Они могут быть на сцене с нами, по обе стороны от нашего стола. Давайте начнем.

Мы с Банни сели на стулья с прямыми спинками позади стола, покрытого зелено-фиолетовым полотнищем. У нас были кувшин с водой и стаканы, список вопросов, песочные часы и маленький серебряный колокольчик, в который мы должны были звонить, если какой-либо кандидат, отвечая на вопрос, нарушит регламент. Глип на всякий случай лежал на сцене позади нас, свернувшись калачиком. Я нарочно распространил слух, что он лично съест любого, кто нападет на кого-то из нас. На самом деле я знал, что Глип на такое не способен. Для дракона он был очень ласковым.

Кандидаты вышли на сцену. Пожав друг другу руки, они направились каждый к своей кафедре, а толпа разразилась свистом, криками и бурными аплодисментами. Оркестры играли боевые марши соперников, в воздух взлетали залпы конфетти.

– Дорогие друзья! Благодарю за внимание! – проревел Уилмер.

– Добро пожаловать всем! – крикнул Эмо.

Дебаты были призваны дать обоим кандидатам шанс покрасоваться перед обожающими их поклонниками. Послушать их собрались тысячи людей плюс два марширующих оркестра и пушки, стрелявшие залпами конфетти. Эмо был на высоте. Мне понравился его ярко-зеленый пиджак и галстук, хотя Банни, увидев его прикид, закатила глаза. Признаюсь честно, я не особо разбираюсь в моде. Кроме прочего, он еще больше нарастил ресницы, я бы сказал, до неприличия, отчего казалось, будто каждый глаз был закрыт кисточкой. Сами глаза также казались больше и ярче, чем обычно. Всякий раз, когда Уилмер отвечал на вопрос, Эмо использовал этот момент, чтобы пофлиртовать с аудиторией, улыбаясь и указывая на людей.

Уилмер тоже нашел возможность выглядеть достойно и респектабельно. Его парик был тщательно уложен и обесцвечен до ослепительной белизны. Стоило Эмо унестись ввысь, заведя очередную пафосную речь, как Уилмер в знак неодобрения мрачно качал головой. Когда же кто-то из его сторонников выкрикивал его имя, он хватался за лацканы своего белоснежного фланелевого пиджака и кланялся в пояс.

Я подозревал, что оба руководителя кампании организовали, по крайней мере, некоторые бурные излияния народного одобрения. С другой стороны, рядовые горожане, не имевшие на себе значка Уилмера или Эмо или цветной пуговицы, проявляли к происходящему гораздо больший интерес, нежели раньше. Мне не давал покоя вопрос, ждут ли они новой катастрофы, как то было во время конкурса целования младенцев. Я внимательно следил за всеми очевидными попытками саботажа, хотя понятия не имел, что это может быть.

В смысле, помимо наиболее очевидных. Миссис Уивил стояла в первом ряду, крепко сжимая свой ридикюль. Услышав ответ, который ей не нравился, что бывало почти каждый раз, когда выступал Уилмер, она извлекала из ридикюля неисчерпаемый запас липких боеприпасов. Так же поступали и остальные члены команды в зеленом, а также носители фиолетовых знамен. Мы с Банни до сих пор оставались чистыми, благодаря магическому щиту, который я возвел вокруг нас, а также слухам, которые я нарочно распустил о том, что Глип съест любого, кто посмеет бросить в одного из нас хоть что-нибудь.

– Отвечая на ваш вопрос об экономике, маленькая мисс, – сказал Уилмер глубоким, низким басом, – я не могу сказать, что мой оппонент – бессовестный мошенник, как я слышал, частенько говорят другие, но не могу этого и опровергнуть. Тем не менее, – он вовремя пригнулся, тем самым избежав пригоршни липкой слизи, пролетевшей мимо его головы, – я могу добавить, что объявленные им планы не вызывают у меня доверия. Вы должны чувствовать то же самое. Спасибо.

На сцену перед ним обрушился ливень гнилых овощей и забрызгал его безупречно белые брюки. Глип подскочил и принялся с удовольствием уплетать дармовое угощение. Похоже, ему нравилась даже грязь.

– Мистер Уивил-Скаттил, – сказала Банни, повышая голос, чтобы ее услышали эхоиды, обитатели утесов в измерении Десибел, с кожей цвета заката и ушами-локаторами, и, усилив ее слова, повторили для всей огромной толпы, – вы мне не ответили. Что вы сделаете для улучшения экономики на Бокроми? Каковы ваши конкретные планы?

– Что ж, маленькая мисс, – начал Уилмер, не замечая, насколько постоянное использование этой фразы действовало Банни на нервы, – я даю вам слово, что всецело полагаюсь на доверенных советников, которые держат палец – каждый свой палец! – на пульсе местных торговцев!

– Это доказывает лишь то, что ты в курсе того, что они еще живы, – пошутил Эмо, чем снискал себе смех большинства зрителей и пригоршню гнилого лука от дюжего сторонника Уилмера. Эмо ловко уклонился от луковичного залпа. Глип юркнул ему под ноги, чтобы поднять лук. Чавканье моего дракона, шумно жующего лук, доносилось до последнего ряда аудитории.

Один балл в пользу Эмо. Я сделал на дощечке передо мной соответствующую пометку. Шутка явно родилась экспромтом. Большинство их ответов, особенно пространных, предполагало использование профессиональных спичрайтеров. Я сомневался, что Эмо или Уилмер были способны на такую словесную эквилибристику. Это было довольно забавно, так как в течение первого получаса я оставил всякую надежду на то, что это выльется в обсуждение насущных вопросов. Но только не Банни. Она не мытьем, так катаньем пыталась заставить кандидатов отвечать на ее вопросы.

– Мистер Уивил, тогда один вопрос для вас, – терпеливо сказала она.

– Да, моя дорогая леди? – Эмо жеманно похлопал ресницами.

– В случае вашего избрания на губернаторский пост, как вы искорените коррупцию в администрации?

– Что ж, так как ни один из друзей или коллег моего противника не будет при мне занимать какую-либо должность, полагаю, эта проблема решится сама собой, – сказал Эмо. Все рассмеялись. Эмо улыбнулся и помахал толпе. Уилмер возмущенно вскрикнул. Банни жестом приказала ему молчать и наклонилась вперед, чтобы задать Эмо новый вопрос.

– Означает ли это, что при вступлении в должность вы смените все правительство? Полицию, пожарных, магов, клерков, садовников… всех-всех?

Эмо состроил мину стопроцентной искренности.

– Видите ли, мисс Банни, я верю, что в глубине души большинство людей хорошие и честные. Я всегда стараюсь окружить себя теми, кто разделяет мои воззрения.

– Ура Эмо! – Миссис Уивил, как обычно, начала аплодировать первой.

– В таком случае нам всем труба! – рявкнул Уилмер. – Человека с такими наивными взглядами нельзя даже близко подпускать к тому, чтобы править народом, ради народа и от имени народа! – Он картинно вскинул руку.

– Мистер Уивил-Скаттил, – одернула его Банни, пытаясь перекричать гром аплодисментов его сторонников. – Сейчас не ваша очередь говорить.

– Он меня перебил!

– Лишь потому, что у тебя ни малейшего самоконтроля, – возразил Эмо. – Подумай сам, что будет, если ты займешь пост. Танцы на улицах! Финансовая безответственность!

– Это лучше, чем твое трусливое нежелание принимать меры по борьбе с проблемами!

– Господа! – крикнула Банни. – Мистер Уивил, не желаете закончить свою речь?

Эмо поклонился ей:

– Разумеется, дорогая леди. Я обещаю, что в свой первый срок досконально изучу все вопросы, которые мне зададут, и задам вам вау-буббу-дим-бута-вух! – Аудитория нервно захихикала. Он умолк и сердито посмотрел на Уилмера. – Ду-ба-нин-тум-вип-скап-ло!

– Что ж, это уже прогресс, – сказал Уилмер, довольно улыбаясь.

– Что вы с ним сделали, мистер Уивил-Скаттил? – спросила Банни. Ярость окрасила ее красивое личико в такой же красный цвет, что и ее волосы. Уилмер повернулся к ней. Его глаза напоминали блюдца, точь-в-точь как и у Эмо.

– Я? Я ни черта не сделал. Я не маг. Я всего лишь покорный слуга народа. – Он любезно поклонился. Но на Банни это не произвело впечатления.

– На вас работают маги. Если вы не снимете с него чары до того, как я досчитаю до трех, я объявлю Эмо победителем дебатов по умолчанию!

– Вы не посмеете этого сделать!

– Прекратите указывать мне, что я посмею, а что нет! – огрызнулась Банни и подняла палец. – Один, два…

Уилмер протянул руки, упреждая ее гнев:

– Клянусь, я никому не поручал заставить его нести околесицу. Вы неправильно меня поняли, мисс Банни!

Его голос повысился до комариного писка. У нас на глазах Уилмер начал сжиматься. Его голова становилась все меньше и меньше, пока он не исчез в своем белоснежном костюме, а сам костюм не упал на пол. Оттуда протянулась крошечная рука и схватила галстук. Уилмер вылез из-за воротника. Галстук был обвернут вокруг его талии, словно банное полотенце.

Несмотря на временную пропажу вокальных талантов, Эмо расхохотался, вернее сказать, заржал. Все его сторонники выли и указывали пальцами на крохотулю.

– Это возмутительно! – пискнул Уилмер. – Это недостойно человека моих лет и статуса!

– Банни. – Я протянул руку и коснулся ее руки. Резко обернувшись, она клацнула зубами, едва не откусив мне голову. – Лучше не будет. Пора закрывать эту лавочку.

Банни пару секунд поколебалась, а затем кивнула:

– Ты прав. – Она взяла крошечный колокольчик и позвонила. Звук на удивление хорошо передавался через звуковую систему эхоидов. – Дамы и господа, на этом сегодняшние дебаты завершаются. Спасибо всем, что пришли.

– Но кто же победил? – крикнула миссис Уивил с края сцены. – Мой сынок проявил себя лучшим участником дебатов!

– Нет! Победил Уилмер! – выкрикнул один из Уивилов-Скаттилов. Толпа разразилась криками в поддержку своих фаворитов.

Банни откашлялась, и голоса стихли.

– Я объявляю, что эти дебаты закончились… вничью. Оба кандидата отвечали на вопросы с одинаковым уровнем… ясности и достоинства.

Эмо в победном жесте вскинул руки над головой. Карнелия выручила миниатюрного Уилмера тем, что приподняла его, чтобы он мог удостоиться признания поклонников.

– Утром мы вернемся к нормальной жизни, – сказала она нам, когда толпа разошлась. – Не верьте ни на секунду, что такой небольшой конфуз остановит Уилмера. И спасибо всем, вы прекрасно поработали. – Она улыбнулась. – Если честно, я не надеялась, что вы выдержите до конца вечера, но вы оправдали мои ожидания.

Она ушла со сцены. Я слышал, как Уилмер возмущенно пискнул в ее объятиях. Орлоу подошел пожать нам руки.

– Эмо просил передать вам, что он благодарен за вашу твердую руку в сегодняшних дебатах. Мы не можем позволить, чтобы Уивилы-Скаттилы швырнули эти выборы в лужу пустой болтовни. Увидимся завтра.

Банни оперлась на мое плечо.

– Политика не для неженок, – сказала она.

– Эй, Скив!

Я взглянул на край сцены. Экстра радостно улыбалась мне.

– Это будет потрясающий материал! Спасибо!

– По крайней мере, хоть кто-то счастлив, – сказала Банни.

Глава 13

Никогда не позволяйте фактам мешать хорошей истории.

Р. Мердок

Когда на следующее утро мы перенеслись в Типпикано, нас уже ждала Экстра. Сегодня она была одета строже, чем обычно, прическа – волосок к волоску, шляпка сидела под экстравагантным углом. Я обернулся, бросив взгляд на то место, из которого мы только что выскочили.

– Как ты узнала, где и когда мы окажемся здесь? – спросил я. – Иногда я даже сам этого не знаю.

Экстра вздернула нос в воздух.

– Внутренние источники, – сказала она. Я заговорщицки наклонился к ней.

– А нельзя ли мне поговорить с этими источниками? – сказал я. – В целях повышения эффективности моей магии.

– Извини, – холодно сказала она, пятясь от меня. – Я не могу доверить вам ни одного из моих конфиденциальных информаторов.

Я был поражен холодностью ее тона.

– Почему нет? – спросил я. – Что случилось?

Накануне вечером она была само дружелюбие.

– Я думала, вы, ребята, будете сохранять нейтралитет.

– Так и есть, – сказал Банни. – А в чем дело?

Она сунула нам газету. Я ее открыл. В центре первой полосы «Утренних сплетен» красовалось фото нас с Банни. В руке у меня был кошелек, туго набитый монетами. Я клал его в протянутую руку типпа, прячущегося в тени. Кто это, невозможно было сказать. Заголовок гласил: «Коррупция среди нас!»

– Тогда как вы это объясните? – потребовала она. – Вчера вечером? В полночь? В переулке рядом со свалкой?

Статья утверждала, что цитирует «одного из кандидатов», говорящего на условиях анонимности.

«Вне всяких сомнений, – заявил он нашему репортеру, – я не могу проиграть эти выборы. Мой оппонент прибегает к ряду грязных закулисных схем, чтобы повлиять на избирателей. Он даже подкупил судей, чтобы те благоволили ему во время грядущих событий. Но правда непременно выйдет наружу! Ее невозможно утаить! Как только степень его вероломства станет известна, он будет снят с выборов, он – и все его сообщники!»

Я читал газетные колонки, все больше возмущаясь такому невероятному вранью.

– Здесь также говорится, что вчерашние дебаты сфальсифицированы, так как другая сторона получила вопросы заранее, – добавила Экстра, указывая на абзац.

– Оба кандидата получили их заранее! – парировал я.

Экстра подняла брови:

– То есть одна строка из этого интервью верна. А как насчет остальных? Что насчет фотографии?

– Этого никогда не было, – сказал я. – После дебатов мы пошли домой. Я заснул прежде, чем снял башмаки.

– Я разговаривала с жуком-фотографом, сделавшим этот снимок вчера вечером, – настаивала Экстра. – Пола была непреклонна в том, что на нем изображены вы двое в момент передачи взятки одному из Уивилов. Сколько в Типпикано уроженцев Пента? Так что все очень даже логично.

– Если ты так уверена, тогда кому мы ее предлагали? – спросил я. – И, согласно статье, взятки шли от одного из кандидатов именно нам! Если твой жук-фотограф по имени Пола была там, она должна знать, кто именно взял деньги. Я не могу сказать, кто изображен на снимке. Возможно, это вообще не Эмо и не Уилмер.

Экстра нахмурилась:

– По ее словам, она не могла ясно его видеть. Но не было никаких сомнений насчет тебя или кошелька с деньгами!

– Это просто курам на смех, – сказала Банни. – Любой более-менее умелый маг способен наложить на двух людей иллюзию, сделав их похожими на кого угодно. Вы не можете доказать, что это были мы. Кто велел жуку-фотографу быть в полночь в том самом переулке?

– Э-э-э…

– Еще более конфиденциальные источники? – ехидно спросил я.

Экстра чуть не откусила мне нос.

– Мой босс велел мне поговорить с ней! Пола очень надежна. Она не станет лгать коллеге-репортеру!

– А ей кто-то лгал? – спросил я.

– Ее не так-то просто провести, – заявила Экстра. – Картинки – ее профессия. Она сразу увидит правду.

– Статья сбивает читателя с толку. Картинка говорит одно, слова другое, и ничто из них не соответствует действительности, – настаивал я.

– Не иначе как это проделки Карнелии или Орлоу, с тем чтобы дискредитировать другую сторону, – предположила Банни.

Экстра подтолкнула шляпу, и та теперь сидела под кокетливым углом над самым ее носом.

– Тогда я выясню, кто именно, – заявила репортерша. – Общественность заслуживает знать правду!

Она повернулась и, громко топая, зашагала прочь от нас.

– Она направляется к Эмо, – сказал я. – Пойдем-ка сначала поговорим с Уилмером.

Седовласый солон[15] за ночь вернул себе свой нормальный рост. Его возмутила статья в «Утренних сплетнях». Экземпляры газеты были разбросаны по всему офису. Карнелия села на рабочий стол. Грызуны сновали вокруг нее, рвали куски газетной бумаги и закатывали себя в них. Казалось, они единственные здесь чувствовали себя прекрасно. Уилмер поспешил заявить о своей невиновности.

– Я говорю вам, добрые люди: я этого не делал! Я не давал никакого интервью «Сплетням» и уж точно не получал от кого-либо вчера вечером кошелька с деньгами. Не то чтобы это совершенно нежелательно, но только средь бела дня и на законных основаниях, от имени народа Бокроми, как вы понимаете. Я не принимаю пожертвований в темном переулке. Никогда не знаешь, что за народ там шастает. Но клевета! Я не потерплю клеветы в свой адрес!

– Речь не об этом, – сказал я. – Грамматика «кандидата, говорящего на условиях анонимности», донельзя идеальна. Моя мать была школьной учительницей. Она вбивала в меня правила. Не скажу, что они все остались в моей голове, но она сделала все, что в ее силах.

– Это вы к чему, молодой сэр?

– Никто из вас так не говорит, – сказал я. – И ваши руководители кампании тоже. Я пока не разговаривал со всеми вашими сотрудниками, но есть ли среди них кто-то, кто предъявляет необычайно высокие требования к грамматике?

Уилмер переглянулся с Карнелией. Та покачала головой:

– Не могу сказать, что я заметил кого-то, кто исправляет мои доводы, сынок. Но я буду держать ухо востро.

– А пока, – нежным голоском добавила Банни, – я была бы признательна, если бы вы делали для нас копии любых интервью, которые даете прессе. Или же если кто-нибудь обратится к вам с предложением оказать… необычную помощь?

Уилмер склонился над ее рукой:

– Разумеется, милая леди. Все, что вы потребуете.

Эмо, к которому вернулась его всегдашняя болтливость, настаивал на том, что никто из его офиса не участвовал в предполагаемой схеме взяточничества.

– Я не прибегаю к уловкам, – заявил он, моргая нам длинными накладными ресницами. – Считаю это контрпродуктивным. Публика этого не любит. Я так и сказал недавно мисс Экстре. Она пообещала, что процитирует меня. Надеюсь, вы мне верите. Никто из тех, кто работает на меня, не позволил бы себе ничего подобного, даже Орлоу. Как я сказал вам с самого начала, я не ищу себе несправедливого преимущества.

Эмо проникновенно посмотрел на нас обоих. Работники в его кабинете с удовольствием вздохнули. У них у всех на столах стояли портреты с его автографом.

– Я не давал то интервью. И не стал бы участвовать ни в одной из сторон сделки. Это просто не стоит тех денег. Таков один из моих девизов. У вас есть экземпляр моих мемуаров? Там сзади – указатель моих высказываний.

Он протянул руку, и к нему тотчас подбежал один из молодых типпов с книгой в кожаном переплете. Эмо сунул ее в руки Банни. Та вернула ее ему.

– Нет, спасибо, – сказала она. – Мы не можем принимать подарки от кого-либо из вас. Помните правила? Никаких подарков дороже медной монеты?

Эмо шлепнул себя по лбу. Офисные работники сочувственно всхлипнули.

– О, и как я не подумал! Извините! У меня и в мыслях не было нарушать правила! Вы сами видели, я строго их придерживался на протяжении всего процесса!

Я не хотел быть втянутым в круговой спор.

– У вас есть основания полагать, что кто-то выдал себя за вас при встрече с репортером «Утренних сплетен?»

– Я бы не удивился! – заявил Эмо. – Это наверняка был Уилмер! Чтобы быть избранным, этот жулик способен на любую ложь. Я выше подобных вещей. Абсолютно! Могу я рассчитывать на вашу поддержку на семейной фотосессии в два часа дня?

– Да. И с вами, и с Уилмером, – пообещал я.

– Разумеется, – сказал Эмо с обаятельной улыбкой. – Но моя семья будет куда как посимпатичней.

Мы вышли из офиса на улицу. Начал моросить мелкий дождь. Пока мы сидели внутри, пешеходов прибавилось. Разглядывая на ходу витрины, типпы тащили за собой упирающихся малышей или катили по дорожке младенцев в колясках. Некоторые сновали по воздуху вверх-вниз между уровнями улицы. Мимо, поднимая из канав фонтаны брызг, грохотали тяжелые повозки с накрытыми брезентом грузами. Кстати, я не заметил в канавах мусора. Интересно, сколько людей Эмо и Уилмера были брошены ночью на его уборку? Все выглядело слишком обыденно, но мне стало слегка не по себе.

– Один из них лжет, – сказала Банни, беря меня под руку. – Но кто?

Я вновь переключил на нее внимание и задумался над вопросом.

– Не могу сказать. Похоже, они оба говорят правду.

– Почему ты все время оглядываешься через плечо? – спросила Банни, когда я в очередной раз оглянулся.

– Мне кажется, нас кто-то преследует, – сказал я. – Чувствую это кожей.

Из толпы у нас за спиной вырвался типп в куртке с высоко поднятым воротником и в низко надвинутой на глаза кепке.

– Эй! – крикнула какая-то женщина. Ее малыша повалили на землю. – Я сказала, эй!

Она бросила в мужчину горсть магии. Та отскочила от него и вместо этого попала в нас. Удар пришелся мне в висок. В голове тотчас зазвенело. Банни возмущенно ахнула. Ее щека тоже стала розовой.

– Фи, как некрасиво! – сказала она женщине.

Женщина ахнула:

– Я не хотела…

К этому моменту типп в кепке добрался до нас. Он схватил мою руку и сунул в нее толстый коричневый конверт. Я попытался вернуть его ему. Но типп увернулся от меня и взмыл вверх.

Я оторвался от земли и поспешил за ним.

– Кто ты такой? От кого оно?

Он поспешил прочь между парящими фонарями, веревками, на которых сушилось белье, и другими типпами, отправившимися в полет, чтобы сократить по воздуху расстояние. Я, как мог, старался не упустить его из виду, но он знал город куда лучше меня. Вскоре он нырнул на рынок на третьем уровне от земли. Я полетел вдогонку за ним, но вскоре обнаружил, что смотрю на сплошной ряд овощных и фруктовых прилавков, возле которых толпились сотни покупателей.

– Эй, купите дивные свежие дыни-помпошки! – крикнула пышнотелая торговка, беря в руки пару круглых красных плодов. – Слаще не бывает!

– Фиолетовые ягоды! Созрели сегодняшним утром! Фиолетовые ягоды! Больше шерсти на груди!

Заметив меня, типп с густым мехом между лацканами полосатой куртки сунул мне коробки с фруктами.

– Эй, пентюх! Угощайся! Отрасти шерсть погуще, а то вон какой лысый! Всего два медяка!

– Нет, спасибо, – сказал я, окидывая взглядом ряд повозок. Вон он!

Под телегой, полной небольших апельсиновых фруктов, притаился типп в кепке. Я опрокинул корзину торговки. На нас обоих полетели зеленые яблоки. Торговка принялась осыпать меня оскорблениями. Я извинился и нырнул под тележку с фруктами. Типп выполз на тротуар и пустился наутек.

Я взлетел над навесами, изо всех сил стараясь догнать его, но из окон над моей головой свисали веревки с бельем. Я увернулась от кучи подгузников, но на моем пути развевалась на ветру пара кальсон. Влажная ткань шлепнула меня по лицу. Я стряхнул ее с глаз и посмотрел вниз. Типп исчез. У меня же остался конверт, но я понятия не имел, откуда он пришел и кто его отправил.

Я вернулся к Банни. Вокруг нее и ударившей нас женщины уже собралась толпа. Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами.

– Вы те самые взяточники-пентюхи, о которых я читала в газете! – с восторгом выкрикнула она. И вскинула руки над головой. – О боже, а я вышла из дома, не успев привести себя в порядок! Моя прическа просто кошмар! На мне ни капли косметики. Я не готова к фотосессии! Для меня великая честь познакомиться с вами!

Говорливая особа схватила мою руку и крепко пожала.

– О, как волнительно! Я своими глазами видела, как это случилось! Тот репортер спросил меня, как меня зовут, и все такое прочее! Он сказал, что завтра я буду в газетах! Погодите, я должна рассказать все мужу! – Она схватила своего малыша и, что-то ласково воркуя ему, поспешила прочь.

– Репортер? – спросил я Банни, когда толпа разошлась.

– Нас подставили, – мрачно сказала она. – Жук-фотограф застукал тебя, когда ты взял конверт у того типпа. Репортер опросил нескольких свидетелей, включая эту женщину.

Я рассмотрел конверт. Он был старым, но без почтовых штемпелей. Было невозможно понять, откуда он прислан.

– Будь осторожен! – предупредила меня Банни. – Вдруг это бомба!

Представив в уме последовательность возможных событий, я поднял конверт примерно на двадцать футов в воздух. Мой поступок привлек к нам больше внимания, но я подумал, что лучше ошибиться в угоду безопасности. Банни сунула пальцы в уши. Я вскрыл летающий конверт.

Ничего не случилось.

Я поманил его и заглянул внутрь.

– Что там? – спросила Банни.

– Ничего, – сказал я, показывая содержимое. – Вырезки из газет. Из самых газет. – Капли дождя нарисовали узор на серых листах бумаги. У меня в руках намок весь сверток.

– Кто бы это мог сделать? – с тревогой спросила Банни. – Кто-то из кожи вон лезет, чтобы выставить нас врунишками.

– Тот из кандидатов, кто сам врет больше всего, – сказал я. – Завтра это будет на первой странице.

Банни взяла меня за запястье.

– Тогда мы откроем встречный огонь, – сказала она. – Мы дадим Экстре возможность сделать эксклюзив. Мы начнем распускать свои собственные слухи.

Глава 14

Не все потомки презентабельны.

Ее величество королева Елизавета II

Экстра была в восторге, что мы согласились на интервью. Мы сидели напротив нее, перегнувшись через стол. Хотя из-за шума печатного пресса нас все равно никто не слышал, я, тем не менее, попытался возвести вокруг нас щит, как то сделали во время нашей встречи Орлоу и Карнелия. Любой, кто хотел бы нас подслушать, услышал бы лишь скучную дребезжащую музыку из заводной музыкальной шкатулки, которую я приобрел на Базаре.

– И все это неправда? – спросила она, делая подробные записи.

– Ни единого слова, – сказала Банни.

– Ну и ну! Выходит, сегодня утром вы сами устроили передачу взятки на главной улице?

– Совершенно верно, – сказала Банни, скрестив на коленях пальцы. – Мы хотели, чтобы общественность Типпикано поняла, как легко разрушить репутацию. И как легко распространяются слухи.

– Ух ты! – воскликнула Экстра, сделав большие глаза. – Все газеты города заявляют, как вы среди бела дня взяли у кого-то конверт, полный денег!

– Разве это не чересчур очевидно? – сказала Банни, подмигнув. – Вы отлично знаете, кто я такая. На нашей следующей семейной встрече меня бы подняли на смех, возьми я у кого-то деньги на публике. Но я могла бы сделать это позже, ради пущего эффекта. И только мы с вами будем знать, что это фальшивка.

Банни театрально опустила длинные ресницы.

– Это фантастика, – сказал Экстра. – Могу я взглянуть на конверт?

Я протянул его ей. Экстра сделала полное его описание, подробно перечислив содержимое и то, как он, по нашим словам, попал к нам в руки. Затем она отнесла конверт наборщику, и тот поместил его изображение в центре колонки. Мы с Банни улыбнулись.

* * *

Если целование младенцев и дебаты проходили на открытом воздухе, то семейные портреты предстояло сделать в одном особняке, стоявшем неподалеку, в переулке.

– Какой симпатичный! – воскликнул Банни, когда мы увидели уютный голубой домик. – Но хватит ли в нем всем нам места?

– Внутри он больше, чем снаружи, – заверила нас Экстра.

Когда мы вошли, я даже присвистнул. Несмотря на скромный внешний вид, дом был расширен изнутри за счет других измерений, так что в нем было более чем достаточно места и для кандидатов, и для руководителей избирательных кампаний, и для множества рабочих в зеленом и фиолетовом, и для жуков-фотографов, и для сотен репортеров. Тут же, прижатые к барьеру, стояли представители общественности, держа подарки для своих любимцев. Я осторожно огляделся по сторонам.

– Я пока не вижу здесь протестующих, – сказал я.

– Они сюда не войдут, – радостно заявила Экстра. – Они бы не посмели.

Несмотря на ее уверенность, я мысленно ощупал комнату, но не почувствовал ничего необычного. Тем не менее я на случай магического вторжения протянул вокруг стен силовые нити, хотя и знал: любые попытки предотвратить его будут бесполезны. В доме было слишком много дверей, не говоря уже про потолочный люк, который был открыт, чтобы впустить солнечный свет. Все, что я мог, это следить за происходящим и прекращать неприятности, если те начнутся.

Банни пробежала глазами список мероприятий.

– Руководители избирательной кампании назначили нас модерировать конкурс, который призван выяснить, кто из кандидатов продемонстрирует наибольшую семейную привлекательность.

– Это как понимать? – спросил я.

– Карнелия сказала, что мы узнаем это, когда увидим.

– Вы за какого кандидата? – спросила нас молодая особа в белой майке с блокнотом в руке.

– Пресса, – сказала Экстра, протягивая свой блокнот.

Девушка повернулась ко мне и Банни:

– А вы? Вы пурпурные или зеленые? Я должна знать, в какую строчку вас вписывать.

– Э-э-э… мы сами по себе, – сказал я. – Мы представители избирательной комиссии.

Девица лучезарно улыбнулась мне:

– Ой, извините! Вы те самые пентюхи! Пожалуйста, входите. Если захотите сфотографироваться, просто вернитесь ко мне и получите номер.

– Мне не нравится, как она сказала «те самые пентюхи», – обиженно буркнула Банни.

– Не бери в голову, – сказал я.

– Мистер Уивил, прошу! – крикнул жук-фотограф, тот, что справа. На высоком табурете сидел оранжево-синий жук размером с мой кулак, да не один, а в окружении жуков-осветителей, трепетавших крыльями и сверкавших хвостами. Он поманил нас крошечной лапкой. – У меня все готово для вас.

Эмо выбрал девушку и группу детишек и поспешил к ним. Жук-фотограф спрыгнул со стула и, порхая вокруг их голов, расположил группу перед причудливым каменным камином. В решетке танцевал маленький яркий огонек. Каминная полка была завалена грудой сентиментального хлама, вероятно, поступившего прямо с ближайшего базара. Эмо обнял девушку за плечи. Он был в своем обычном ярком прикиде. На девушке же было платье в коричневых тонах. Жук-фотограф суетился вокруг них. У пары имелось трое фотогеничных детей: малыш с миленькой щербинкой между зубами, девочка чуть постарше с бантиками на ушах и крепкий подросток с мячом и битой в руках. Жук-фотограф поместил малыша между старшим братом и сестрой и подтолкнул родителей ближе, чтобы создать привлекательный семейный ансамбль.

Экстра с большим волнением сделала пометку в блокноте.

– Это Ансельмо! – сказала она. – Один из величайших жуков художников-портретистов во всем измерении Олимпии! О, смотри! Он тут не один! Здесь также Либавиц! Я просто обязана взять у нее интервью!

Желто-красный жук, немного крупнее Ансельмо, усадил Уилмера и его жену на мягкий диван. Позади кандидата столпились другие типпы, с гордым или смущенным видом. Либавиц взъерошила Уилмеру парик, а затем лизнула палец и втерла пятно синих теней для век в мех на щеке его супруги.

Судя по всему, семейство Уилмера было намного старше Эмо. У него был здоровый, атлетического вида сын в спортивной майке и замужняя дочь, с маленьким ребенком на руках. Малыш был таким очаровательным, что даже я загляделся на него. Муж обнял ее за плечи и принял героический вид.

Все Уивилы-Скаттилы были тертые калачи по части создания семейных портретов. Дети дружно развернули плечи к жуку-фотографу и встали ближе друг к другу. По ее сигналу все как один улыбнулись. Жучки-осветители замигали вспышками света. У меня перед глазами заплясали розовые пятна.

– Отлично! – крикнула Либавиц. – Итак, мы закончили с отдельными семейными фото! Кто еще не успел?

– Эггар! – воскликнул Уилмер, приветливо протягивая руку. На сцену в сопровождении женщины и двух подростков вышел типп примерно его возраста. Либавиц потолкала их туда-сюда, пока не расположила их, к своему удовлетворению, рядом с Уивилами-Скаттилами. Жуки-осветители испустили вспышки света. Моргая, Эггар и его семья удалились, чтобы освободить место для следующей группы.

– Кто эти люди? – спросил я, когда статная женщина и ее дородный супруг, позируя перед Либавиц, изобразили на лицах широкие фальшивые улыбки.

– Избиратели, друзья семьи, спонсоры кампании, – сказал Экстра. – Все, кто хочет сфоткаться вместе с кандидатами. Это весьма дорогое мероприятие!

– Кто за него платит?

– Кандидаты, из своих средств, – ответила она. – То, что они не соберут сегодня, они возместят на мероприятиях по сбору средств позже на этой неделе.

– Я должна напомнить Орлоу и Карнелии, что мне нужен строгий учет всех взносов, которые они получат сегодня, – сказала Банни и направилась к Карнелии. Та стояла с типпами, ожидавшими своей очереди на фотографирование.

– Сомневаюсь, что ты это узнаешь, – крикнула ей вслед Экстра. – Они постоянно «забывают» сказать про то или иное пожертвование.

Я остался наблюдать, как Уилмер и Эмо позировали, пожимали руки и широко улыбались жукам-фотографам. Экстра странно посмотрела на меня.

– Что не так? Согласись, ведь это так увлекательно!

– Боюсь, я не просекаю фишку. Зачем кому-то платить за то, чтобы попозировать с одним из этих парней?

– Считается, что, если сфоткаться с кандидатом, это дает вам эксклюзивный доступ. Людям хочется чувствовать себя особенными. Даже если это не взаправду. Или не на слишком долгое время.

– И это популярно? – спросил я, пытаясь взять в толк.

– Людям нравится.

– Им хочется этого больше, чем слушать речи кандидатов о проблемах?

– Речи быстро надоедают, – заверила меня Экстра. – Именно поэтому, на мой взгляд, и вошли в моду грязевые бои. Я, конечно, не могу этого доказать, но люди действительно начали выходить на митинги, когда стало известно, что там будут швыряться грязью. Без интереса со стороны широкой публики кампании просто умерли бы. Чтобы их продолжать, кандидатам нужны деньги.

Я нахмурился:

– Если им нужны от людей деньги, почему просто не попросить их? Взимать плату за вход на эти мероприятия или продавать билеты?

– Потому что тогда это будет выглядеть так, будто они попрошайничают. Несмотря на титул, слуги народа скорее ведут себя как его хозяева. Это было бы ниже их достоинства. Поэтому они создают впечатление, будто оказывают людям услугу, пожимая им руки. Это личная, практическая связь. Выборы – это тот уникальный, единственный раз, когда кандидаты доверяют себя милости избирателей.

– Я заметил, – сказал я. – Так было везде, где я бывал. Это кажется таким фальшивым, все делают вид, будто получают что-то даром, но, в конце концов, платят все, с обеих сторон.

Экстра рассмеялась.

– Для политика ты слишком прямолинеен.

– Так говаривал один из моих партнеров, – ответил я. – По его словам, невозможно помешать кому-то стать лохом, если он очень хочет им быть.

– Это, часом, не тот извращенец? – спросила Экстра. – Я заметила, что он не вернулся.

– Он из-Верг, – поправил ее я. – У него другое задание. Мы справимся с этим сами.

В душе я надеялся, что это правда. Пока что не появилось ни одной гнилой картофелины или горсти грязи, но что-то подсказывало мне, что мирное настроение продлится недолго.

И оно действительно не продлилось. Одна из моих нитей оборвалась, и я ощутил покалывание. Я машинально обернулся в ту сторону. На сцене, где сидел Эмо, появился протестующий, выкрашенный в темно-фиолетовый цвет. В руке у него было ведро.

– Долой Уивилов!

Я устремился ему наперерез и набросил на ведро чехол магии. Из ведра теперь не выльется даже капля грязи! Но он все еще мог ударить Эмо.

– Что… я спрашиваю, кто дал вам право прерывать мою работу? – завопил Ансельмо. Жук размером с кулак врезался в лицо протестующему. – Мохнатый варвар! Не смей мешать искусству! Бззз! Убирайся отсюда! Мухи! Уберите его! Бззз!

Пурпурный типп махнул свободной рукой, отгоняя жука-фотографа. Я протянул руку, намереваясь схватить протестующего за руку с ведром. Увы, я промазал. Он замахнулся на меня ведром. Меня это не волновало, так как я запечатал ведро с помощью магии.

Увы, он тут же распечатал его. После нашей конференции в отеле протестное движение вынесло урок. Из ведра вылетела пурпурная волна и ударила меня по лицу. Я ахнул. Типп повернулся, чтобы заняться своей первоначальной целью. Поморгав, чтобы очистить от краски глаза, я кинулся к нему и запрыгнул ему на спину. Он истошно завопил. Мы вместе рухнули на пол. Ведро покатилось по полу, словно пыталось убежать от нас. Мы оба поползли к нему. Я, как какой-нибудь слизняк, тянул за собой пурпурный след. Типп достиг его первым и с трудом поднялся на ноги. Я тоже кое-как встал на колени на скользком полу и попытался схватить его за локоть, чтобы воспрепятствовать броску. И вновь промахнулся.

Руки больше не было. Я посмотрел вверх. Протестующий болтался в воздухе, кричал и пинался. Его одежда, волосы и лапы были сплошь покрыты осветительными жуками. Они сердито гудели, вынося его через окно в крыше.

Жук-фотограф описал в воздухе восьмерку и оказался нос к носу со мной.

– Ты, юный пентюх! Ты загораживаешь мне свет! Я отдаю тебе должное за попытку восстановить порядок, но отойди. И убери за собой. Я здесь на работе!

Ворча, я поднялся на ноги и отряхнул одежду. Орлоу подошел ко мне.

– Не надо меня благодарить, – сказал я, глядя вверх. – Я просто делал свою работу.

Как оказалось, благодарность вовсе не входила в его намерения. Начальник избирательного штаба с раздражением посмотрел на мою тунику и штаны, теперь в основном окрашенные в фиолетовый цвет.

– Ты намерен носить цвета нашего соперника до конца дня? – спросил он.

– Вообще-то это не совсем моя идея! – возразил я. – Я только что спас Эмо от брызг!

– Это не оправдание! Вы, МИФовцы, нанесли вред своей неподкупной репутации!

Спорить с ним было бесполезно. Вместо этого я представил свою одежду такой, какой она была до этого: синие штаны и светло-коричневую тунику, аккуратно отутюженные, с модной поясной сумкой из коричневой кожи, прикрепленной к коричневому ремню. Применив к этой картинке магию, я наложил на себя чары маскировки. Впрочем, глядя вниз, я по-прежнему видел свою одежду такой, какая она была, – мятой, в каплях краски, но все остальные видели лишь иллюзию опрятности.

– Лучше? – саркастически спросил я.

– О да, – сказал Орлоу с восхищенным видом. – Я и забыл, что ты маг. Хорошая работа.

Я, громко топая, вернулся к Экстре.

– Смотри, какие молодцы! – сказала она. – Вот почему я советовала вам не волноваться. Жуки-фотографы зорко охраняют свою территорию. Они также больно кусаются.

– Могла бы предупредить заранее, – с упреком сказал я.

– Ты шутишь? Как можно такое пропустить! Первая страница, завтрашний номер!

Я простонал.

– Мисс Экстра! – позвал Уилмер, помахав нам, когда последний из его доноров покинул площадку, где проводилась фотосессия. – Идите к нам! Как здорово, что вы здесь! И вы, мистер Скив! – поманил он нас.

Экстра расплылась в довольной улыбке.

– Великолепно! А теперь пойдем посмотрим, как поведет себя настоящий профи.

– Ты имеешь в виду себя? – спросил я.

– Нет! Миссис Уивил-Скаттил. Ее апломб невозможно пробить даже тараном.

Экстра расправила плечи и с карандашом в руке ринулась в бой. Я плелся сзади. Она сердечно пожала руку кандидату и его жене.

– Мистер Уивил-Скаттил! И миссис Уивил-Скаттил. Как приятно видеть вас здесь. Позвольте узнать ваше мнение о том, как, по-вашему, проходит предвыборная гонка вашего супруга.

– Просто великолепно! – ответила дама. У нее был мягкий светло-коричневый мех с легкой проседью. Ее платье было светло-голубым, на шее – нитка радужных ракушек. – Он демонстрирует лучшие качества народного избранника. – Она с обожанием посмотрела на Уилмера и сжала его руку. Супруг улыбнулся ей.

– Вам не кажется, что из-за вспышки на вчерашних дебатах он выставил себя дураком?

Светло-карие глаза укоризненно посмотрели на Экстру:

– Думаю, любые глупости являются неотъемлемой частью вон того молодого человека. – Она легким кивком указала в сторону Эмо. – Вы полагаете, он принял чей-то неудачный модный совет? Он действительно выделяется, не так ли? Но не в хорошем смысле. Боюсь, в таком наряде люди не воспримут его всерьез. Не то что Уилмер. Вот кто всегда одет великолепно и со вкусом.

– Не в обиду будет сказано, но ваши волосы сегодня немного растрепаны, – заметила Экстра. Я посмотрел на супругу кандидата. Лично мне она казалась идеальной, как магазинный манекен.

Миссис Уивил-Скаттил легким движением руки поправила прическу. Выражение ее лица не изменилось.

– Вам нравится? Я хотела обратиться к молодому поколению. Молодежь Бокроми – наше будущее. Уилмер постоянно напоминает мне об этом.

Я был впечатлен тем, как ловко ей удавалось повернуть все вопросы Экстры, даже самые провокационные, в пользу Уилмера. Супруга была ценным кадром его предвыборной кампании.

– Я вижу, что у вас теперь есть внук, – сказал Экстра. – Приберегаем тяжелую артиллерию для важных событий?

– Да, мы очень гордимся маленьким Барнби, – сказала миссис Уивил-Скаттил. – Приходите, познакомьтесь с нашим любимым крохой.

Она взяла младенца из рук дочери и прижала его к груди – позируя для нас и для жука-фотографа, который взлетел прямо у меня за плечом. Барнби зашевелился на руках у бабушки и захныкал. Она махнула рукой, и его глазки закрылись. Я тотчас ощутил прилив магии. Усыпив внука, она поднесла его к моему лицу.

– Ну, разве он не прелесть?

– Да, Мине есть чем гордиться.

– И я горжусь, – сказала Мина. В отличие от матери она не умела маскировать свое раздражение. Она взяла ребенка на руки и щелкнула пальцами над его лицом. Малыш тут же проснулся и заплакал.

– И ты, Гиббли, – сказала Экстра, обращаясь к высокому юноше. – Я не видела тебя с тех пор, как ты окончил среднюю школу. Отлично выглядишь. Как твой футбол?

– Просто здорово, Экстра! – ответил молодой человек низким музыкальным голосом.

– А как твои дела в Университете госслужбы Типпикано? Надеюсь, все отлично?

– Да, мэм! – сказал он. – Хочешь не хочешь, а приходится любить старый «Угости»!

Экстра пристально посмотрела ему в лицо:

– Погоди минутку. Ты не Гиббли.

Парень отпрянул:

– Неправда. Кто я, по-вашему, такой? Просто я сильно вырос с тех пор, как вы видели меня в последний раз.

– И изменил форму головы? У тебя был широкий лоб. Зато не было щербинки между передними зубами. – Она повернулась к Уилмеру: – Вы привели самозванца! Разве настоящий Гиббли недостаточно красив для фотографии?

– Со стороны это может показаться рекламным трюком, мисс Экстра, но уверяю вас, это вполне допустимо.

– Согласно каким правилам? – уточнила Экстра.

– Ну, согласно их правилам, – сказал Уилмер, кивая в мою сторону.

– Нашим? – пискнул я. – Мы бы никогда не позволили вам привести постороннего человека и выдавать его за вашего сына!

Уилмер насупил белоснежные брови:

– Нет, вы, безусловно, это позволили, молодой человек. И признаюсь честно: у меня просто камень с души свалился, что не пришлось его выставлять напоказ, поскольку Гиббли пошел в моего покойного тестя, да упокоится тот с миром, этакий бычок с неправильным прикусом. Да и на уме у него только игры и книги, а не спорт. Нет, поймите меня правильно, мы по-прежнему любим Гиббли, но вы должны признать, что Прагер выглядит намного лучше…

– Уилмер! – одернула его миссис Уивил-Скаттил.

– Я внимательно прочел контракт, прежде чем мы представили его на нашем совещании, – сказал я. – В нем ни слова не сказано про использование подставных членов семьи.

– Неправда, сказано!

– Ничего такого там не было даже близко!

На той стороне комнаты, где стоял Уивил, происходил похожий спор.

– Все знают, что у нас только двое детей, – выкрикнул Эмо, повышая над толпой голос. – Мы привели девочку, чтобы заполнить разрыв между нашими старшим и младшим сыновьями. Разве она не красавица?

– Не в этом дело! – возмутилась Банни. – Скажите мне, когда это мы с вами договорились, что вы можете обмануть общественность без риска быть снятым с предвыборной гонки?

– Просто я подумал, что вы никогда не спросите, – сказал Орлоу, подходя к ней со стопкой бумаг в руке. Я отошел от Уивилов-Скаттилов, чтобы посмотреть, что там у него. Карнелия и Уилмер увязались за мной. – Скажу честно, эта затея показалась мне довольно жалкой, но я подумал, что вы и ваша корпорация М.И.Ф. знаете, что делаете.

– Кого вы называете жалкими? – спросила Банни, оборачиваясь к Орлоу.

– Без обид, мэм, – сказал он, пятясь от нее.

Банни одарила его колючим взглядом. Орлоу насколько то было возможно, вытянул руку и, стоя на цыпочках, протянул ей контракт. Банни выхватила листы из его пальцев. Держась от нее на безопасном расстоянии, Орлоу указал пальцем.

– Страница четвертая, статья тридцать восьмая, пункт три. Уверяю вас, мы все очень тщательно изучили.

Банни пролистала страницы и нашла указанный абзац. Я прочитал через ее плечо.

– Теперь видите? – ехидно спросил Орлоу. – Мы точно следовали букве контракта.

– «…Таковая замена не будет истолкована как мошенничество, ибо поднимает воспринимаемый статус кандидата». Что?

– В вашей собственной интерпретации, – с видом триумфатора заявила Карнелия, доставая свой экземпляр контракта. – Здесь ни слова не сказано про добавление новых членов вашей семьи! Мисс Банни, я хочу, чтобы вы объявили это событие победой Уилмера.

– Там нигде не сказано, что это запрещено! Моя семья гораздо симпатичнее вашей. Я требую для себя победы! – выкрикнул Эмо.

Банни пробежала глазами текст контракта.

– Мы не включали эти пункты! Это подделка!

– Неправда, мэм, – возразил Орлоу, перелистав контракт до последней страницы. – Вот наши подписи, кровью. Это тот самый документ, который мы подписали.

Я провел рукой по печати внизу листа. Пузырь магии, обеспечивающий ее сохранность, был цел. Это была стандартная практика деволов, призванная гарантировать, что после подписания договора ни одна из сторон не сможет изменить ту или иную формулировку.

– Он прав, – сказал я.

– Но это означает, что контракты, которые я принесла на конференцию, были испорчены, пока мы там были, – сказала Банни. – Это нерушимые формы контрактов. Мой дядя использует их все время. Как только вы заключили сделку, вы уже не можете отказаться от ее выполнения. Здесь что-то явно не так. В оригинале нет ни одного из этих пунктов!

– Я хотел бы это увидеть, – сказал Орлоу. – Мы спланировали всю нашу кампанию в соответствии с вашими правилами, и теперь вы заявляете, что мы действовали под ложным предлогом? Да, не того мы ожидали от вас и корпорации М.И.Ф.!

– Целиком и полностью согласна, – поддакнула Карнелия. – Вы решили посмеяться над нами? Поменять для нас правила в разгар самого напряженного времени?

Ее обвинения повергли Банни в ужас.

– Нет! Я могу доказать, что в текст контракта внесены изменения. У нас в нашем штабе в сейфе хранится первоначальный вариант.

– Хотелось бы на него взглянуть! – заявила Карнелия.

Орлоу энергично кивнул:

– Мне тоже! Эмо не привык к шуткам такого рода!

– Я вернусь в офис и заберу наш экземпляр, – предложил я. Банни, плотно сжав губы, кивнула. Я включил И-Скакуна и перенесся обратно на Деву.

БЭМС!

Глава 15

На бумаге все выглядело хорошо.

Б. Мейдофф

К тому моменту, как я вернулся, семьи и сторонники кандидатов были вытеснены на периферию большого зала. Сами кандидаты стояли посередине и орали друг на друга и на Банни. Я поспешил к ней.

– Да как ты смеешь выдвигать такое обвинение! – возмущалась Карнелия. Орлоу выглядел самодовольным.

– Что еще я мог предположить? Корпорация М.И.Ф. заявляет, что не включила эти пункты. Так кто же их включил? Только вы!

Карнелия гордо расправила плечи.

– А как насчет вас? У вас тоже была такая возможность. Мы были в той комнате совсем одни. Я ручаюсь за моих людей. Это не они.

Орлоу был возмущен не меньше ее. Он наклонился к Карнелии:

– Я ручаюсь за своих! Они верны Эмо!

– Сторонники Уилмера скорее умрут, нежели сделают нечто такое, что способно поставить под угрозу его избирательную кампанию! Он достоин быть губернатором!

– Только через труп Эмо!

Карнелия прищурилась. Она раскрыла ладонь, и на ней заплясал зеленый огонек.

– Это можно устроить.

– Ты свои шутки брось! – крикнул Эмо, широко открывая глаза. – Прошу вас, друзья мои, успокойтесь. Люди же смотрят. Избиратели смотрят.

– Да-да, – сказал Уилмер, махнув напиравшей толпе, которую едва сдерживал веревочный барьер, и репортерам, которые слушали, высунув от усердия языки и что-то быстро строча в блокнотах карандашами. Оба руководителя избирательных штабов попятились друг от друга. – Давайте посмотрим, что там, в черновике, который мистер Скив принес для нас. Я уверен, это все прояснит. Можно взглянуть?

– Конечно, – сказал я, протягивая Банни переплетенные страницы.

– Это все прояснит, – сказала она. – Этот экземпляр не покидал нашего офиса с тех пор, как был написан.

Она перевернула первую страницу. Внезапно у наших ног закружился ветер. Он задрал юбку на миссис Уивил-Скаттил и, словно крыльями, захлопал одеялами Бэби Уивила.

– Немедленно прекрати! – приказал Уилмер Эмо.

– Но это не я!

– Значит, кто-то из твоих людей!

– Ты так говоришь, чтобы скрыть магические шалости своих приспешников!

– Страница четыре, – сказал Банни, указывая на спорный пункт. – Здесь очень ясно сказано, что… Ловите контракт!

Ветер вырвал документ из ее рук. Она попыталась его поймать, но ей это не удалось.

Будучи выше ростом, я прыгнул, чтобы его схватить. Я пытался поймать его с помощью магии, но некая таинственная сила была явно сильнее моей. Я огляделся по сторонам, но так и не смог определить ее источник. Впрочем, времени на поиски у меня не было. Главное, вернуть контракт, а уж потом можно будет разобраться и с шутником.

– Я помогу вам, мистер Скив! – сказал Риджинальд и, когда я прыгнул к бумаге, неуклюже шагнул вперед. Мы столкнулись. Контракт скакнул вверх. Мортон, маг Уилмера, вскочил и попытался поймать его заклинанием. Я встал, и меня тотчас затащило в его объятия. Залившись краской смущения, он отпустил меня.

– Ой, извините, мистер Скив!

– Нет проблем, – заверил его я и, опередив, поспешил вдогонку за контрактом.

Достигнув стены, пачка бумаг, шурша, заметалась взад-вперед, словно не зная, куда ей двигаться дальше. Собрав в кулак магическую силу, я представил, как к ней приближается рука, но уперся в твердую невидимую стену. Я сквозь чары послал удар обратно, пытаясь вынудить злоумышленника отпустить ее. Тряся от боли руками, мои собраться-маги отпрыгнули назад. Похоже, им пришла в голову та же мысль, что и мне. Пока все были в замешательстве, бумага ускользнула. Я оттолкнул Риджинальда и Мортона. Единственный верный способ поймать контракт – это взять его в свои руки. Я ускорил шаг и продолжил погоню.

Контракт танцевал впереди меня, как будто нарочно дразня, мол, «а ну, давай, догони меня». Я погнался за ним по комнате. Он скакал то вверх, то вниз, оставаясь вне досягаемости. Я подпрыгнул и приземлился животом на диван посреди семейства Уивила-Скаттила. Как будто смеясь надо мной, контракт закрутился вверх и, прежде чем я смог встать, вылетел через окно в крыше.

– Не дай ему улететь! – крикнула Банни.

Собственно, этим я и был занят. Я взмыл вверх и с каждым эргом магии, какой только смог собрать, устремился за ним вдогонку. Несколько репортеров взмыли ввысь и вслед за мной вылетели из-за стеклянной панели на улицу.

Повиснув в воздухе над крышей небольшого голубого коттеджа, я повертел головой, пытаясь отыскать взглядом беглый контракт. Я заметил заветный белый квадрат на дымоходе соседнего дома, на который опустился беглец. Я оттолкнулся, чтобы схватить его. Словно почувствовав мою погоню, пачка бумаг поднялась выше и улетела прочь. Я с мрачной решимостью последовал за ней. Быстрой серией спиралей восходящий поток поднял ее высоко в воздух.

Этот ветер не был случайным. Кто-то в одном из лагерей изменил формулировку экземпляров, которые имелись у Эмо и Уилмера, и не хотел, чтобы правда выплыла наружу. Наш экземпляр был единственным доказательством этого вероломства. Отталкивая меня при любой возможности, репортеры присоединились к погоне. Любой из них посчитал бы великой удачей первым заполучить его в свои руки. Я же был полон решимости не дать этому случиться. Я прибавил скорости и вырвался вперед, обогнав их стаю. Преследуя свою добычу, я перепрыгнул через птичье гнездо. Хозяйка гнезда возмущенно крякнула мне вослед.

И тут я на миг задумался. Если это станет известно прессе, газетчики не преминут напечатать полный текст контракта, а значит, все детали нашего соглашения с обеими сторонами станут достоянием гласности. Никто не сможет обвинить нас в сокрытии правды. Так что все не так уж и плохо. Вместо того чтобы ткнуть локтем в глаз следующего репортера, который пронесся мимо меня, бледно-золотистого типпа с пробором на голове, я полетел с ним бок о бок. Он подмигнул мне.

Контракт, вернее управлявший им маг, не хотел, чтобы кто-то из нас перехватил его. Взлетев еще выше, листы закружились вокруг нас, как будто дразня, затем вновь нырнули в окно в крыше.

Мы преследовали его, как ястребы голубя. Я приземлился на гладкий пол, а в следующий миг увидел, как контракт легко скачет по плиткам. Еще мгновение, и он прыгнул в огонь, весело пылавший в медной решетке позади семейства Эмо Уивила.

– Нет! – крикнула Банни. В надежде вытащить бумаги из огня, я протянул руку с пригоршней магии. Еще мгновение, и они мои. Увы, в следующий миг белые листы взорвались ворохом искр и превратились в черный пепел. Я в ужасе замер у очага. Наш оригинал уничтожен! Я с помощью силы подтянул обугленные страницы себе. Сквозь мои чары просыпались черные фрагменты.

Я рухнул на колени перед камином, пытаясь посмотреть, не осталось ли что-то такое, что еще можно спасти. Увы, тот, кто украл у меня документ, ничего не оставил на волю случая. Контракт был стерт в порошок. Я посмотрел на Банни. Она была в ужасе. В комнате воцарилась гробовая тишина. Уилмер нарушил ее первым, шумно прочистив горло.

– В таком случае, – произнес он, засовывая большие пальцы рук за лацканы, – остается только один вопрос. Кто сегодня выиграл этот конкурс?

– Что? – спросила Банни, не веря своим ушам, и повернулась к нему. – Как вы можете спрашивать такое?

– Что ж, мэм, – сказал Уилмер, с любезным поклоном, – поскольку, по вашим словам, это был единственный экземпляр контракта, в котором говорилось иное, нежели нам известно, мы связаны теми документами, которые остаются целы, например тот, что в руках у моего прекрасного начальника избирательного штаба.

Карнелия высоко подняла лист.

– Итак, возникает вопрос: исходя из правил, которых мы придерживаемся, у кого более фотогеничная семья? Я считаю, что, поскольку я соблюдал больше правил, нежели мой уважаемый коллега, вы обязаны присудить победу мне.

– Никогда! – воскликнул Эмо, воздев к небу указательный палец. – Моя семья более очаровательна. Посмотри на них!

Уилмер в усмешке скривил губы.

– Все до одного? Включая дополнительную дочь?

– Конечно! Если ты включил мальчишку, который тебе не сын, почему я не имею права поступить так же?

– Ты вышел за рамки правил. Судьи не должны присуждать тебе ни одного балла.

– Что ж, если ты дисквалифицируешь мою семью, я в конце месяца снимусь с голосования, – заявил Эмо, всплеснув руками. – И прежде чем соглашусь на перенос, буду ждать извинений.

– В этом нет необходимости, – сказала Банни, беря Эмо за руку, и одарила его умоляющим взглядом. Увы, Эмо был не в том настроении, чтобы оттаять. Он отдернул руку и с вызовом распрямил плечи.

– Мой оппонент своими грязными намеками опозорил меня! Я не желаю, чтобы меня выставляли дураком.

– Боюсь, ты опоздал, – сказал Уилмер.

– А что насчет тебя самого? – парировал Эмо, резко повернувшись, и в обвиняющем жесте ткнул указательным пальцем в лицо оппоненту. – То, что твой сынок – комок хрящей, еще не повод приглашать на его место красавчика со стороны!

Уилмер галантно поклонился Банни. Ему нравилось изображать из себя более хладнокровного из двоих кандидатов.

– Насколько мне известно, это было в пределах допустимого. Я подчиняюсь судьям этого конкурса и прошу их быть объективными.

– Нас облапошили, – пробормотала Банни. – Там не было пункта тридцать восемь точка три.

– Что ты намерена делать? – прошептал я в ответ. – Я поддержу любое твое решение.

Толпа с нетерпением следила за каждым нашим движением. Банни пожала плечами:

– Придется это допустить. В конце концов, вряд ли это имеет значение. – Она повысила голос и обратилась к кандидатам: – Хорошо, тогда переходим к портретам?

– Верно, – сказал Эмо.

Жуки-фотографы с большой помпой вылетели вперед. Помощники-типпы с обеих сторон поставили перед Банни высокие деревянные табуреты, чтобы оба жука могли приземлиться. Они по очереди разворачивали из-под подкрылок крохотные пленки и показывали их нам.

– Думаю, тебе должно понравиться, дорогой, – сказала Либавиц, указывая крошечной лапкой на групповой снимок, на котором Уилмер, сияя, держал на руках своего внука. – Посмотри на светящийся ореол. Такое впечатление, будто семья только что сошла с небес.

– Если тебе нравится реалистичное искусство, – сказал Ансельмо, слегка фыркнув. – Но я предпочитаю в своей работе использовать принципы символизма.

Я прищурился, чтобы рассмотреть крошечные снимки из его коллекции. Меня всегда поражало искусство их фотографии. На Пенте картины обычно изготавливали художники или необычайно талантливые маги. Жуки же делали такие реалистичные изображения, что казалось, они вот-вот заговорят. Я переводил взгляд от одного комплекта картинок к другому, пытаясь найти что-то, что сильнее зацепило бы мое внимание. Банни, похоже, была озадачена не меньше меня.

– Итак, что скажете? – спросил Орлоу, заглядывая мне через плечо. – Кто победил в этом конкурсе? Думаю, всем очевидно, что семья Эмо, безусловно, самая симпатичная и привлекательная. Одного взгляда достаточно, чтобы увидеть здесь нашего следующего губернатора!

Карнелия ткнула мне в лицо пальцем.

– Позволю себе не согласиться. Уилмер увеличил свою семью до третьего поколения! Может, Эмо похвастаться внуком?

Орлоу со снисходительной усмешкой качнулся на каблуках.

– Надеюсь, что нет, так как его старшему сыну всего восемь лет!

Под зорким наблюдением Ансельмо и Либавиц мы взялись рассматривать крошечные пленки, сравнивая их при свете свечи. Скажу честно, я не видел особой разницы между двумя семейными группами. Оба семейства производили впечатление здоровых и любящих. На неподвижном изображении не было ни злословия, ни двуличия. Я посмотрел на Банни и покачал головой.

– Отлично, – сказала она. – Я объявляю, что этот конкурс закончился… – вся толпа в ожидании затаила дыхание, – вничью.

– Ооооо! – Настроение в зале упало.

– Мисс Банни, я решительно протестую! – заявил Уилмер.

– Я тоже! – поддакнул Эмо.

– Не понимаю почему? – весело сказала Банни. – Ваши семьи настолько очаровательны, что я влюблена в них обеих! Разве это не прекрасно?

Репортеры записали ее слова. Кандидаты, наблюдавшие за ними краем глаза, поспешили наклеить на лица улыбки.

– Вы оба победили, – сказал я. – С чем я полностью согласен. Или вы хотите, чтобы мы снова просмотрели коллекции?.. – Мне было видно, что этого не хочет ни тот, ни другой.

– Ну, хорошо, – согласился Уилмер, с настороженным лицом протягивая противнику руку. Эмо взял ее так, словно опасался, что она оторвет его собственную. Кандидаты обменялись рукопожатием. Уилмер разжал пальцы первым. Он поднял обе руки над головой и повернулся к публике: – Спасибо всем моим друзьям, которые пришли сюда сегодня! Я благодарен судьям за их мудрое решение!

– Я собирался сказать то же самое, – сказал Эмо. – Я благодарен всем вам за то, что вы посетили мою маленькую семью. Ваши фотографии можно будет получить утром в штабе моей кампании. А теперь я отвечу на вопросы прессы!

– Мистер Уивил! Мистер Уивил!

– Мистер Уивил-Скаттил!

При приближении репортеров мы с Банни попятились. Как только мы отошли от толпы, я перенес нас домой, на Деву.

Глава 16

Один маленький взгляд за занавес – и каюк моему беззаботному образу жизни.

Волшебник страны Оз, Великий и Ужасный

– Очередная ничья, – сказала Банни, сбрасывая туфли и тяжело опускаясь в кресло за столом. – Вот увидишь, эти выборы войдут в историю как тай-брейк. А потом я закричу. Кто вырвал контракт из моих рук? Это же надо, обнаглеть до такой степени!

– Я не смог определить, – ответил я. Еще ни разу в жизни я не чувствовал себя таким усталым, а пурпурная краска запеклась на моей одежде. Куда бы я ни шел, с меня слетали ее частички. Глип увязался за мной, слизывая их с пола. – Я попытался разглядеть, о ком можно подумать, что он сосредоточился на чарах, но все пристально наблюдали за нами. Кто бы это ни был, он должен был находиться в комнате, чтобы держать бумагу как можно дальше от меня. И я потерял ее.

– Ты сделал все, что мог, – сказала Банни. Уверенность в ее голосе отнюдь не помогла мне почувствовать себя лучше. Я отряхнул одежду. Туника, похоже, была окончательно и бесповоротно испорчена, но я бы дал Сансабельду шанс. У него была лучшая прачечная на Базаре.

Гвидо и Нунцио вышли из коридора, где у них были свои комнаты.

– Да уж, видок у тебя – не позавидуешь, – заметил Гвидо.

– Не сыпь мне соль на раны, – сказал я, поморщившись. На фоне обычной шикарной одежды наших охранников я ощущал себя мешком с грязным тряпьем.

– Без обид, босс и босс, – сказал Гвидо и кивнул Банни. Они с Нунцио, похоже, никак не могли избавиться от привычки величать меня этим титулом, которого у меня уже давно не было. – Но вы, ребята, выглядите так, будто по вам только что прошествовал целый парад. Не хотите выйти и выпить? Первый круг выпивки за мой счет.

– Я больше не могу сегодня видеть людей, – сказала Банни. Она выглядела такой бледной и измученной, что мне захотелось обнять ее. Судя по Гвидо, у него возникло то же искушение, однако в мгновение ока исчезло. Он ни разу не пытался нарушить цепочку субординации. Если Банни хотела, чтобы ее обняли, она бы не постеснялась попросить об этом.

– Нет проблем. – Он указал большим пальцем через плечо на коридор. – Мы с Нунцио неплохо провели день, собирая расписки для дона Брюса. Мы тут как раз намылились нанести визит в «Желтый полумесяц», пополнить наши съестные припасы. Вообще-то мы собирались пообедать в ресторане, но я сочту за счастье увеличить заказ и разделить мою трапезу с вами, прямо здесь. Я уверен, мой кузен согласится, что ваше общество куда приятней, чем вся эта шушера, да не обидится на меня Гас и его завсегдатаи.

– Это да, – согласился Нунцио.

– Спасибо, Гвидо, – поблагодарил я. – Это было бы здорово.

Должно быть, я уснул в кресле, потому что следующее, что я вспомнил, был запах горячей еды. Мне на колени поставили поднос. На нем лежали завернутые в бумагу сэндвичи, нарезанные жареные овощи и стоял высокий стакан с молочным коктейлем с клубникой. Все уже ели. Я взял стакан и сделал через соломинку большой глоток.

– А-а-а-а, – протянул я, блаженно вздохнув. Я также понял, что пропустил большую часть разговора, но догадался по контексту, что они обсуждали события дня.

– Вам, часом, не нужно больше персонала, босс? – спросил Гвидо.

– Нет! – ответила Банни. – Мы справились сами.

– Нам надо выяснить, откуда происходит утечка, – сказал я. – Между двумя сторонами наверняка имеется сговор. В день конференции я сказал вам всем, что что-то явно не так. Кто-то нарушил мои чары безопасности изнутри.

Банни кивнула:

– А кто-то подменил наш контракт фальшивым до того, как все поставили подписи. Кто мог это сделать?

– Либо пиарщики, либо сами кандидаты, – сказал Нунцио. – У обоих было достаточно времени, пока они изучали контракт.

Банни нахмурилась. Она сбросила туфли и потерла ступни.

– Но они настаивают на том, что следуют установленным нами правилам.

– Кто еще это мог быть?

Гвидо указал половинкой сэндвича:

– Помощники. Это означает, что в каждом лагере есть «крот».

– Но на кого они работают?

– Кто еще? – спросил Ааз, появившись в дверях. Он подошел к моему подносу и, взяв себе горсть жареных овощных палочек, запил их большим глотком моего молочного коктейля. – Кому выгодно превратить эти выборы в хаос? Кому на руку, чтобы они продолжались вечно?

– Никому, – ответила Банни. – Экономика острова дышит на ладан. Народ устал от избирательной гонки.

Ааз никогда не задавал риторических вопросов. Ответ явно лежал на виду, и Ааз хотел, чтобы мы угадали. Но я был не в настроении.

– Кто? – спросил я.

Ааз ухмыльнулся:

– Спросите себя, кто зарабатывает деньги, хотя остров живет без правительства? Пожалуй, вы слишком близки к ситуации, чтобы взглянуть на нее со стороны. Кто ничего не теряет? Даже вы уже должны были это понять.

– Так кто это? – раздраженно спросил я. Ааз всегда считал, что я не способен сложить два и два без посторонней помощи. В данном случае он был совершенно прав. – Просто скажи нам.

– По идее в этом не должно быть необходимости. Будь это еще более очевидно, у тебя на спине остались бы следы укусов! Неужели эта работа становится для тебя непосильной? Ты всегда можешь сложить полномочия.

– Нет! – сказала Банни. – Это что? Хитрый способ вновь поставить вопрос о том, кто является главой корпорации М.И.Ф.?

– Я потрясен, – сказал Ааз, сделав невинное лицо. – Потрясен тем, что ты могла подумать, будто я использую это как рычаг для давления на тебя.

– Ааз, – хмуро произнес я.

Ааз отбросил шутки и посерьезнел.

– Нет. Пойми, это не референдум о твоем лидерстве, в котором никто не сомневается. Любой может принять хорошее решение, которое, когда выяснится остальная часть фактов, окажется неверным. У нас и раньше случались проколы. Всегда есть нечто такое, чего вам недоговаривают. Нам крупно повезло, что на этот раз это, вероятно, не будет смертельным.

– За исключением такой мелочи, что мы должны вернуть заранее взятый залог, – добавил Гвидо.

– Нет проблем, – сказал я. – Мы ведем полный учет расходов.

– Нет! Мы взялись за эту работу, – сказал Ааз, ударив себя по ладони. – И мы не пойдем на попятную.

– Мы не можем, – сказал я. – Это было бы нечестно.

– Вся эта ситуация – напрасная трата нашего времени и таланта!

– Но кто, как не ты, настоял на том, чтобы мы за нее взялись? – напомнил я.

Аазу стоило неимоверных усилий выдавить из себя признание:

– Я был не прав! Скажите им, чтобы они тянули соломинку. Кто вытащит короткую, тот и губернатор. Это надо было сделать в самом начале. Уже давным-давно закончили бы эту канитель. Это недостойно корпорации М.И.Ф.

– Нет! – воскликнул я. – Не наше дело указывать им, как им следует проводить выборы. Мы только обещали помочь. У нас есть репутация, и ее нужно беречь. Мы доведем избирательную кампанию до конца в соответствии с их законами и обычаями.

– Угу. Кто-нибудь из них лидирует в опросах?

– Нет, – задумчиво ответил я и откусил от сэндвича. – Они идут почти вровень. И ни один не уступит другому ни на дюйм. Они продолжают придумывать новые события, чтобы добавить их к списку. Каждый надеется блеснуть перед избирателями, но неизменно получается ничья. Между ними и впрямь нет никакой разницы. Неудивительно, что все это тянется так долго. Если убрать парик Уилмера и ресницы Эмо, они могут оказаться близнецами.

Ааз приподнял бровь:

– Так что меньшего зла из двух Уивилов нет.

Он от души рассмеялся собственной шутке. Если честно, я ее не понял.

– Похоже, что нет.

– Если вся эта мутотень вдруг станет вам невмоготу, так и скажите, – произнес Ааз. – Политика – игра не для любителей, пусть даже таких талантливых.

– Нет! – сказал я. – Мы справимся.

– У нас все в порядке, – решительно добавила Банни.

– Хорошо, – сказал Ааз. – Буду рад вернуться, если вдруг вам понадоблюсь.

– Спасибо, Ааз, – ответил я. – Но это вряд ли.

Глава 17

Средство – это сообщение.

Т. Тернер

Держа в руках экземпляр «Утренних сплетен», я в очередной раз прочел заголовок. «Кому вообще принадлежит этот остров?» – гласил он. Подзаголовок продолжал ту же тему: «Неужели Бокроми передан в чужие руки?» В центре страницы, занимая целые три колонки, было размещено фото, на котором я протягивал Банни контракт. Тот самый, который затем сгорел.

Экстра, со свойственным ей удивительным даром предвидения, встретила нас на углу улицы в паре кварталов от своей редакции и вручила нам газету.

– Я хотела, чтобы вы увидели это до того, как поговорите с кем-либо еще, – сказала она. – Я этого не писала, это опус Толоми. Он сказал, что получил эксклюзив от обоих кандидатов. Мне очень жаль. Звучит гадко. – Она вынула из сумочки блокнот. – Не желаете это прокомментировать? Для протокола?

– Сначала я хочу это прочесть, – сказала Банни, подняв руку.

– Я тоже, – добавил я. Экстра отступила, чтобы не мешать нам.

Статья оказалась даже хуже заголовка. По словам представителей обоих лагерей, мы приложили все усилия к тому, чтобы во время вчерашней фотосессии кандидаты выглядели наименее привлекательными людьми. Мои приколы, во время которых я «серьезно ранил» одного или обоих магов кампании, были не более чем ширмой, призванной скрыть вероломство и некомпетентность. Мы вынудили кандидатов принять участие в ряде конкурсов, которые никак не отражали их интеллект и пригодность к работе. Вместо этого мы устроили им медийный цирк, пуская на ветер как деньги налогоплательщиков, так и с трудом заработанные пожертвования преданных сторонников Эмо или Уилмера. Более того, мы требовали и получали взятки от каждой партии, чтобы ни одна не осталась позади в опросах, которыми мы ловко манипулировали. Хотя «интервью» были разделены на две колонки, их содержание было практически идентично. Выборы были насквозь коррумпированы, настаивали кандидаты, и причем исключительно по вине корпорации М. И. Ф. Мы навлекли на их прекрасное островное сообщество Бокроми зло, страх и страдания.

– Они не знают, что такое настоящее зло, – прокомментировал я.

В статье делался вывод о том, что, если бы выборы проводились через две недели, результат почти наверняка был бы в пользу кандидата, который пожертвовал пришлым пентюхам незаконные деньги. Кандидат-мошенник выиграет, а честный останется с носом, как и весь электорат. К тому времени, как я закончил читать, гнев и возмущение застилали мне глаза. Но потом я вспомнил: мы здесь не одни. Я успокоился и вернул газету Экстре.

– Каково ваше мнение? – спросила она.

– Я не думаю, что это исходило от Эмо или Уилмера. Слишком не похоже на их сценаристов, – прокомментировала Банни.

– Пожалуй, – задумчиво произнес я. – Вновь эта безупречная грамматика.

Банни догадалась, о чем я думаю.

– Мы должны поговорить с Орлоу и Карнелией.

– Извини, – сказал я Экстре и, взяв Банни за руку, зашагал к штабу избирательной кампании Эмо Уивила.

– Подождите, – сказала она, догоняя нас. – А как насчет моего интервью?

– Не сейчас, – сказала Банни.

Экстра выскочила вперед и преградила нам дорогу.

– Скажите, имеет ли место какой-то заговор? – спросила она, облизывая кончик карандаша.

– Без комментариев, – сказал я.

– Кто к нему причастен? Вы говорите, что хотите поговорить с начальниками избирательных штабов. Вы подозреваете, что они общаются с прессой за вашей спиной?

– Без комментариев, – сказал я.

– Ты знаешь, что у твоего ботинка развязаны шнурки? – спросила она. Я остановился и посмотрел вниз. Она схватила меня за другую руку и повисла на ней. – Я иду с тобой. Что-то происходит, и пресса имеет право знать!

Я мог бы стряхнуть ее, но слишком торопился. Собрав в кулак магическую силу, я представил, как земля быстро движется у меня под ногами. Вскоре мы уже бежали, причем так быстро я не бегал ни разу в жизни. Я то и дело уворачивался от фургонов и тележек мусорщиков, матерей с их младенцами и курьеров на двухколесных повозках, которые бросали на меня восхищенные взгляды, пока я ловко лавировал между ними.

К счастью, рано утром улицы были относительно пусты. Наконец я оказался у двери штаб-квартиры Уивила. Щеки Банни порозовели от бега, Экстра задыхалась. Она отпустила меня. Я проскользнул мимо нее, затащил Банни внутрь и запер за собой дверь.

– Так нечестно! – крикнула Экстра, стуча по стеклу. – Пресса имеет право слышать!

Орлоу гневно посмотрел на нас:

– Значит, вы помогаете оппозиции! Я должен был знать, что Эмо слишком доверчив и наивен и не отдавал отчета в своих действиях, когда по доброте душевной привел вас к нам! Это не сулит честным выборам ничего хорошего! Взятки! Я вам удивляюсь! И даже не поделиться с нами!

– Мы не взяли ни одной-единственной взятки, – сказал я.

– Значит, вы брали их многократно!

– Э-э-э… тоже нет.

Банни взяла инициативу в свои руки. Она шагнула мимо меня и встала лицом к лицу с Орлоу.

– У меня есть достоверные сведения, что эта клевета исходила из обоих офисов, так что нам пора поговорить.

Орлоу одарил ее колючим взглядом:

– О чем, мисс Банни? Похоже, вам не важно, что я вам скажу или сделаю для вас, в конце концов, вы нас все равно срежете.

– То есть вы не тот «неназванный источник», – сказала Банни.

– Конечно, нет! Никто из нас!

– Я хочу разобраться в этом прямо сейчас. Нам нужно поговорить с обеими сторонами, причем немедленно. Я собираюсь вызвать Карнелию. Вы и Скив встретите меня в конференц-зале отеля через час. Будьте вовремя и одни. Поняли?

Она ткнула его указательным пальцем в грудь. Орлоу машинально потер место, к которому прикоснулся ее палец. Банни, сердито топая, зашагала прочь.

– Хорошо, мэм, – сказал Орлоу и повернулся ко мне: – У нее мощный способ самовыражения, не так ли?

– Это да, – согласился я. Экстра увязалась следом за Банни. Я слышал, как она выкрикивает вопросы. Я знал: Банни была слишком зла, чтобы на них отвечать.

Мы с Орлоу пришли на встречу с хорошим запасом времени. Я окружил конференц-зал тройным слоем магической тишины. Можно было подумать, что я проделал то же самое и внутри, несмотря на общение между остальными и мной. Два руководителя избирательной кампании сердито посмотрели на нас и друг на друга.

Карнелия нарушила молчание первой.

– И как только вам хватает наглости уводить нас от законного стремления баллотироваться на губернаторский пост! – заявила она. – Мы доверяли вам, мы потратили на вас массу времени, и что мы получили? Побеждены еще до того, как будет подан первый голос!

– Эй, подожди, они обманывают нас, а не вас! – возразил Орлоу. – Это твой кандидат дает взятки, а не мой.

Карнелия была в бешенстве.

– Мы не несем за это ответственности. Это все вы. Мы намерены все это отменить, и это ваша вина!

– На кону наша репутация, и виноваты вы!

Чем дольше они препирались, тем больше я проникался уверенностью, что оба говорят правду. В своей жизни я встречал немало отменных лжецов, но Орлоу и Карнелия не попадали даже в сотню лучших. Зато я слышал в глубине души голос Ааза и понял: он пытался довести это до нас. Теперь это было для меня ясно как день.

Я вскинул руку, дабы прекратить их препирательства:

– Пожалуйста, послушайте минутку.

– Что еще? – недовольно буркнул Орлоу. – Что такого важного ты можешь сказать?

– Знаете, почему вы никак не можете дойти до дня выборов? – спросил их я.

– И почему же?

– Потому что кое-кому слишком выгодно, чтобы обе стороны продолжали бесконечную кампанию. Здесь, в Бокроми, это превратилось в отрасль промышленности. На вас работают сотни, если не тысячи людей. Вы – часть экономики!

– Что ж, это правда, – задумчиво сказала Карнелия. – Примерно два процента за последние пять лет.

– А вы знаете, кому это выгоднее всего? Кто заинтересован в том, чтобы продлить предвыборную гонку до бесконечности?

– Думаю, поставщикам, – сказал Орлоу. – Они неплохо навариваются на нас благодаря плакатам, воздушным шарам, шляпам, пуговицам, сувенирам – и разным срочным заказам! А это ого-го!

– Не говори мне о срочных заказах! – вздохнула Карнелия, поправляя на плечах накидку. Грызуны мгновенно переместились, образовав уютную сцепку. – Чтобы покрыть расходы на последний митинг, нам пришлось просить об экстренных пожертвованиях! – Она нахмурилась. – Но как они мешают нам провести выборы?

Банни хлопнула себя по лбу.

– Какие же мы глупые! – воскликнула она. – Газеты! Мы общались с врагом, сообщая им каждый наш шаг!

– Газеты? – спросил Орлоу.

Я кивнул:

– Всякий раз, когда кажется, что стороны пришли к соглашению и готовы провести голосование, выходит материал, редакционная статья или интервью с «нераскрытым источником», сообщающие некую секретную информацию или мошеннический трюк. И тогда тот или другой из вас, как дрессированная собачка, послушно отступает и отменяет выборы.

– Но у них есть стенограммы интервью, – сказала Карнелия.

– Да, – согласился я. – Но кто сказал, что эти интервью имели место в действительности?

– Но ведь это напечатано в газетах! – ответил Орлоу.

Карнелия в ужасе кивнула:

– И если вы не помещали его туда и мы не помещали его туда…

Обоих осенило одновременно, и Орлоу закончил фразу:

– …значит, его поместили туда они сами!

– Он прав, – сказала Карнелия, качая головой. – И так каждый раз. Нам кажется, что мы не можем вам доверять, и все начинается заново.

– И почему мы не догадались сразу? – сказал Орлоу. – Но откуда мы могли это знать?

– Вы и не могли, – сказал я. – Вы не верили ничему, что говорила другая сторона, поэтому единственным источником была распечатанная стенограмма.

– Газеты не должны делать новости на свое усмотрение! – заявила Карнелия. Оба начальника избирательных штабов были возмущены не меньше меня.

– Верно, не должны, – сказала Банни. – И с этого момента они будут печатать лишь то, что мы от них хотим, и только в присутствии достаточного числа свидетелей, которые пользуются нашим доверием.

– Как мы собираемся это сделать?

– Через пресс-релизы, – сказала Банни. – Отныне они получают печатные пресс-релизы, которые будут распространяться публично, идентичные в каждой газете в городе. Никаких интервью, частных или публичных. Единственная информация, которую они получают от обеих сторон, проходит через нас. Вы не имеете права давать никаких интервью, если при этом не присутствуем мы. Ясно?

– Ясно, как хрусталь, – сказал Орлоу.

– И, кстати, у вас обоих в ваших штабах есть утечки, – вставил я. – Кто-то дал третьим лицам подслушать наше первое совещание. У меня есть все основания подозревать, что все наши планы были переданы в газеты.

Орлоу нахмурил брови:

– У меня есть папка с зубами. Зря я не использовал ее все это время.

– А я с этого момента буду хранить всю конфиденциальную информацию на себе, – сказала Карнелия. – Никто не сможет пройти мимо моей накидки. Они кусают любого, кто подойдет слишком близко.

– Как вы думаете, кто-то может их подкупить? – спросил я.

– Ха! – фыркнула Карнелия. Она погладила своих зверюшек, но выражение ее лица было свирепым. – Они знают, с какой стороны намазан корм.

* * *

– Мистер Скив! – окликнула меня Экстра. Она ждала в коридоре возле нашего офиса. Она увязалась следом за нами из отеля и зашагала по улице. – Какова тема этого экстренного совещания с конкурирующими руководителями избирательной кампании? Общественность имеет право знать!

– Вы абсолютно правы, – подтвердил я. Сказав это, я полез в сумку на поясе и достал свернутый свиток. У управляющего зданием был дежурный эльф-копировщик, и я воспользовался его услугами. У меня было еще тридцать одинаковых экземпляров помимо того, который я протянул Экстре. – Вот ваш брифинг.

Экстра пробежала листок глазами. Она читала быстрее, чем кто-либо, кого я когда-либо видел.

– Здесь сказано лишь то, что с этого момента и до выборов вы выпускаете пресс-релизы! Вы это прокомментируете? Для меня?

Она одарила меня самой обаятельной своей улыбкой.

– Нет, не могу, – твердо сказал я. – Это все, что вам положено знать.

– Вы обещали эксклюзив другому репортеру? – спросила она.

– Нет, – ответил я. – Отныне кандидаты будут общаться с прессой исключительно посредством пресс-релизов, которые мы тщательно просмотрим и проверим. Все вы получите одинаковую информацию, причем одновременно. Чтобы все было прозрачно и честно.

– Но как насчет эксклюзивных историй? – в отчаянии спросила Экстра. – Как насчет индивидуального подхода? Как я могу выделить свою собственную историю из всех других статей, основанных на этой информации?

– Подача материала – полностью на ваше усмотрение, – сказала Банни.

Бойкая репортерша поникла. Поникла даже ее веселая шляпка.

– Я лично чем-то провинилась перед вами? – спросила она.

– Нет, милая, – сочувственно ответила Банни. – Ничем. Ничего личного. Честное слово. Но мы должны защитить процесс. Он вышел… из-под контроля. Мне, право, жаль.

– Что я должна сделать, чтобы вновь заручиться вашим доверием?

Я остановился и оглядел улицу, чтобы убедиться, что рядом никого нет.

– Скажите, кто разгласил информацию о первом совещании, которое мы провели с кандидатами?

Экстра покачала головой:

– Я не могу этого сделать! Это мне сказали по секрету.

Я вскинул руки:

– Тогда как мы можем быть уверены, что вы трезво оцениваете, где и сколько в этой информации правды? Доверие к нам падает. Поэтому все должны получать от нас одну и ту же информацию в одно и то же время, чтобы мы могли точно знать, что сказанное нами напечатано без искажений.

– Думаю, я понимаю, – сказала Экстра. – Но вы препятствуете деятельности прессы! Она существует для защиты общественных интересов.

– Боюсь, это нам не совсем помогло. С какой стати мы должны помогать вам выставлять нас идиотами?

Экстра на мгновение задумалась.

– Ну… могу я спросить о чем-то другом?

– Конечно, – ответила Банни. – При условии, что ваши вопросы не имеют отношения к выборам.

– Ну, хорошо. – Она взяла блокнот и карандаш и посмотрела мне прямо в глаза. – Как насчет слухов, что ваша компания купила здание в центре города?

– Ложь от начала и до конца, – мгновенно отреагировал я. – Мы работаем в том же офисе, в котором работали, когда познакомились с вами. Или на Деве в нашей штаб-квартире.

– То есть вам не известно ни о какой покупке? – гнула свою линию Экстра.

Я взглянул на Банни.

– Нет. А что мы должны знать?

Она покачала головой:

– Ничего не могу сообщить. Эту информацию я получила…

Я закатил глаза:

– Знаю: из конфиденциальных источников.

Экстра, похоже, не теряла надежды.

– Если бы вы хоть немного доверяли мне, я могла бы доверять вам.

– Но все, что мы вам говорим, попадает в газету.

– Это моя работа!

– А это наша работа, – безрадостно ответил я. – Нам нужно идти.

– Надеюсь, без обид? – грустно спросила Экстра.

– Без обид, – сказал я. – Я был бы счастлив после выборов сводить нас всех в ресторан за мой счет.

– С удовольствием, – сказала Экстра. – Как только отпадет необходимость сохранять беспристрастность, мы сможем отлично повеселиться. У меня есть масса историй, которые нельзя напечатать. Увидимся позже.

Она провела пальцем по краю фетровой шляпки и ушла. У меня защемило сердце.

– Пока! – крикнула ей вслед Банни. Ее большие голубые глаза были полны боли. – Скив, это один из тех аспектов моей работы, которые я ненавижу.

– Я тоже, – ответил я.

Глава 18

Пресса довольствуется тем, что я им скажу.

Р. М. Никсон

Наше решение держать прессу в курсе событий по мере служебной необходимости сработало даже лучше, чем я надеялся. Каждая газета печатала свою версию, лишь слегка отличную от остальных, и никаких «анонимных интервью». Постепенно Эмо и Уилмер начали расслабляться. Их политические платформы начали созревать и отделяться друг от друга. Теперь, когда их не сбивали с толку ложные заявления, якобы сделанные их оппонентом, они начали получать от предвыборной гонки удовольствие. Подозреваю, они забыли, когда в последний раз могли сосредоточиться на избирательном процессе.

Чтобы избежать обвинений в фаворитизме, я должен был следить, чтобы брифинги проводились для всех газет одновременно. Я нанял помощника-девола, который гарантировал, что каждое утро с интервалом в пять секунд будет передавать свитки в руки главных редакторов. Мало того что все газеты в городе пахли серой, так это действовало как приворотное зелье. Я был уверен: наши клиенты не зря тратили свои денежки.

Не скажу, что редакторы были этим довольны. Следуя нашим строгим указаниям, ни сами кандидаты, ни главы их избирательных штабов не вели приватных бесед с кем-либо из них, даже со старыми друзьями. Мне постоянно приходилось разбирать жалобы от Эмо и Уилмера, а также от редакторов газет. Однако все, что делали и говорили кандидаты, точно освещалось в каждом печатном издании. Если по той или иной причине информация подавалась неточно, остальные газеты ее высмеивали.

Я также нанял городского глашатая, старую знакомую, Сид-Ту-Самую из Бан-Ши, чтобы каждый день в полдень, в перерывах между утренними и дневными мероприятиями, она публично зачитывала в беседке пресс-релизы. Это была не ораторша, а настоящая «сладкоголосая» сирена! Незадолго до этого я познакомился с ней, будучи в отпуске в Вейгасе. Ее выступления быстро превратились в регулярное зрелище. Чтобы ее послушать, народ стекался со всех концов Бокроми. Убедившись, что Сид на месте, я поспешил покинуть площадь. От ее пронзительного голоса вяли уши, но зато ее было слышно за несколько кварталов. Толпа росла с каждым днем. И вновь газеты пожаловались, на этот раз потому, что мы-де лишаем их заработка.

– Все, что им нужно, чтобы узнать последние новости о выборах, – это прийти и послушать! – сказала мне редактор «Типпиканского листка», женщина средних лет с искусно уложенной бледно-серой шерстью накануне того утра, когда Сид-Та-Самая начала работу в день состязаний по поднятию свиней. – Им даже не нужно покупать газету!

– Это все, что у вас есть? – спросил я.

Редакторша мрачно посмотрела на меня:

– Нет, конечно, но это самая большая история дня! Поднятие свиней происходит не слишком часто. А теперь они знают о нем, даже не прочитав газет…

– Все, что они знают, – это где и когда, – сказал я. При этом я нарочно повысил голос, чтобы все поблизости могли меня слышать. – Они не знают, кто поднял какую свинью или же сделал что-то еще. Вы сможете написать об этом.

Редактор «Типпиканского листка» ушла, качая головой. Я заметил в толпе Экстру. Я видел ее грустное личико почти каждый день на политических собраниях. Она освещала речи, делала записи во время всех событий и уходила, даже не пытаясь со мной заговорить. Некоторые репортеры соблюдали политику «никаких интервью». Другие видели в ней препятствие, которое можно преодолеть упорством. Мы с Банни отлично научились говорить «нет». Все события той недели либо освещались, либо не освещались, в зависимости от того, была ли в тот или иной день газета зла на нас за отказ сотрудничать с ними.

Утренние дебаты прошли без сучка и задоринки, хотя и без явного победителя. Соревнование по поднятию свиней было столь же скучным, как и его название. Мы приехали туда в караване повозок, украшенных развевающимися с крыш знаменами и вплетенными в упряжь тягловых животных лентами. Огромная ферма, на которой все происходило, лежала в нескольких милях от главного города. Зловоние, от которого слезились глаза, тотчас напомнило мне откормочную площадку по соседству с моим домом в Пенте, с той разницей, что фермеры, которые приходили поднять поросят, обычно потом покупали их. Я не видел смысла в этом мероприятии, недоумевая, зачем кандидатам на губернаторский пост поднимать свиней, но и Орлоу, и Карнелия в один голос заверили меня, что такова традиция и от нее нельзя отступать. По крайней мере, нам с Банни не нужно было выступать в качестве судей. Имя, вес и темперамент каждой свиньи были вывешены на большой доске рядом с загоном. Общая сумма определит победителя.

Во время шестого раунда подъема свиней к нам подошел один торговец. По его словам, он открывал новый магазин и хотел провести торжественное перерезание ленточки, а значит, оба кандидата должны были вписаться в завтрашний график. Поскольку на это уйдет меньше получаса, мы с Банни решили вставить его и, как только мероприятие завершится, сообщить Орлоу и Карнелии.

Я сделал пометку на клочке пергамента. Внезапно на него упала тень. Я машинально прикрыл то, что писал. Я поднял глаза и увидел Экстру.

Она улыбнулась мне, ее большие карие глаза лучились надеждой.

– Толоми требует от меня свежих новостей. У тебя найдется что-нибудь для меня? Пусть даже совсем чуть-чуть? – Она продемонстрировала это «чуть-чуть» при помощи большого и указательного пальцев.

Я покачал головой:

– Нет, извини. Разве у тебя нет копий старых выступлений? Я знаю, что они были розданы сегодня утром.

Она сморщила нос.

– Консервированные речи. Они устарели еще в прошлом году! Я имею в виду нечто по-настоящему новое.

– Услуга за услугу, – сказал я. Поняв, что я имею в виду, она тотчас сникла.

– Я не могу. Это противоречило бы заповедям журналистов!

– Извини, – сказал я. – Мне не следует давить на тебя. Я знаю, ты веришь в то, что делаешь. Но и я тоже.

– Нет, это ты извини, – сказала она и, опустив голову, пошла прочь. Банни сжала мою руку. Она выглядела такой же огорченной, как и я.

– Я помогу вам, – сказал голос.

– Что? – я обернулся.

В дверях одной из построек на ферме стояла высокая, очень привлекательная темно-коричневая особа. Она поманила меня. Я посмотрел на Банни. Та пожала плечами. Стараясь не спускать глаз с открытой двери, я последовал за незнакомкой в темное здание. На ней был серый костюм и серая шляпа-федора в тон, с черной карточкой на ленте. Карточка идентифицировала ее как репортера газеты «Вечерние слухи», одного из конкурирующих изданий «Сплетен».

– Чем я могу помочь? – спросил я. – Я не даю интервью. Надеюсь, вам это понятно.

– Я не покупаю, – сказала она с улыбкой, увидев мое изумление. – Я продаю. Я видела, как ты разговаривал с Экстрой. Она не даст тебе поговорить с людьми, которые дали ей информацию о том первом совещании. А вот я могу.

– Отлично, – сказал я, озираясь по сторонам. Я был почти уверен, что мы одни. – Кто же это был?

– Я не могу сказать тебе этого здесь, – ответила она. – Нас могут подслушать. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Особенно если ты и дальше хочешь создавать впечатление, будто относишься ко всем газетам одинаково.

Намек был понят.

– Ага. Хорошо. Куда мы пойдем?

Она покачала головой:

– Не сейчас! Завтра. – Она вынула из кармана карточку и сделала на ней пометку. – Будь здесь в пять утра, до того как начнется мой рабочий день в редакции. И, пожалуйста, приходи один.

– Хорошо, – пообещал я.

Я вернулся к Банни. Та с любопытством посмотрела на меня. Мне не терпелось рассказать ей, но я подождал до той поры, когда мы снова вернемся домой.

* * *

– У меня есть зацепка, – сказал я, как только мы добрались до офиса. Мне было приятно видеть, что несколько моих партнеров пришли послушать мои хорошие новости. Я поднял карточку. – Та репортерша сказала мне, что назовет имя человека, который слил информацию о нашем первом собрании.

– Кто она? – спросила Банни.

Я посмотрел на визитку.

– Ее имя Паттикин Локхарт. Она из «Вечерних слухов». Она предлагает мне встретиться с ней завтра. Наедине.

Банни с жалостью посмотрела на меня. Я оглядел лица всех остальных, собравшихся в офисе. Что-то подсказывало мне, что я должен быть осторожнее с этой невесть откуда свалившей удачей.

– Я ведь не пойду туда один, не так ли? – спросил я.

– Ни в коем случае, – решительно заявил Ааз. – Я пойду с тобой.

– Нет, я, – возразила Тананда. – Будет лучше, если там будет другая женщина. Я не хотела браться за эту работу, но ради Скива проглочу свое отвращение. – Она прижалась ко мне и провела пальцами по моей груди. – Без обид, тигр, но согласись, ты слишком мало знаешь о том, что в голове у женщин.

– Пожалуй, – кивнул я. Обижаться на Тананду было невозможно. Все мое тело покалывало от ее прикосновений. – Она хочет, чтобы я был там к пяти утра.

– Нет проблем, – сказала Танда, улыбаясь мне, и лениво приподняла брови. – Мы просто… не ляжем спать.

Мой пульс начал отбивать двойную чечетку. Тананда была для меня почти как сестра, но троллины по природе своей сексуальны. Причем невероятно. Я был вынужден напомнить себе, что мы просто друзья.

– Не беспокойся, Танда, – сказала Пуки. После шелкового воркования Тананды ее голос походил на грохот лавины. Она кивнула своей партнерше: – Мы с Пауком должны вернуться в монастырь только после полуденной молитвы. Я пойду с ним.

Я посмотрел на них обеих, опасаясь, что Тананда обидится, но она широко улыбалась. Они с Пуки хлопнули ладонь в ладонь.

– Так даже лучше, – сказала она.

Глава 19

Прошу меня извинить, но я переоденусь во что-то более удобное.

Дж. Э. Гувер

Опасения моих друзей подтвердились, как только мы прибыли туда, где Паттикин назначила мне встречу. Место называлось «Счастливый соня». Это был отель, но отнюдь не похожий на отель «Типпмор». Краска на скале, которая составляла его фасадную стену, почти полностью облезла, а усиленная деревянная дверь висела косо, пропуская свет двумя клиньями, одним вверху и одним внизу. Я наложил на Пуки чары маскировки, придав ей вид вешалки, полной туник и брюк. Мы оба были закутаны в тяжелые плащи с низко опущенными капюшонами, скрывавшими наши лица. Пуки держалась у меня за спиной.

Мы вошли в освещенный одним тусклым факелом холл, в котором сидел какой-то старый типп. С подслеповатым прищуром посмотрев на нас, он уставился на мой «гардероб», потом окинул взглядом с головы до ног меня самого.

– Как долго ты намерен оставаться? – спросил он. – Три серебряных монеты, если не дольше четырех часов.

– У меня назначена встреча, – сказал я.

– Да я уже и сам понял. Как долго?

– Э-э-э… час?

– Шустрый работник, а?

– Мне просто нужно с ней поговорить! – выпалил я. Типп усмехнулся. Пуки ткнула меня в спину. Я отдал свои три серебряных монеты и получил огромный железный ключ.

– По коридору слева, – пояснил старый типп.

– Так я и думала, – сказала Пуки, сбрасывая плащ, как только мы вошли в комнату. Под ним на ней был гладкий, облегающий темно-синий кожаный комбинезон. В отличие от кузена она была стройной, даже изящной. Она оглядела комнату с явным отвращением. Здесь была кровать, на мой взгляд, слишком узкая для двух человек, умывальник с треснувшим кувшином у одной стены и обшарпанный деревянный стол и два стула – у другой. Пол был выложен мозаикой из местного камня, но, вероятно, его не мыли с тех пор, как добыли этот самый камень из каменоломни.

– Что за помойка! По моим оценкам, шестиногих и восьминогих жителей здесь больше, чем двуногих или четвероногих гостей, примерно в миллион раз.

Она обвела пальцем по периметру пола. Раздался тонкий пронзительный визг, и я почувствовал запах гари. В отличие от Ааза, Пуки обладала всеми магическими способностями. Я поморщился, но это лучше, чем потом расчесывать укусы блох. Затем она открыла сумку на поясе и вытряхнула двух пассажиров: уховертку и жука-фотографа. Уховертка, серое многоногое насекомое около фута в длину, юркнула под кровать. Жук-фотограф раскрыл крылья и, порхнув, спрятался за фонарем рядом с дверью.

Я передвинул стол на середину комнаты и поставил по стулу с каждой стороны. Затем сел, лицом к двери. Вскоре в дверь раздался негромкий стук. Пуки шагнула в тень и моментально исчезла. Классный трюк. Как-нибудь попрошу ее показать мне, как она это делала.

– Войдите, – крикнул я. Дверь открылась, и внутрь заглянула Паттикин. Я поманил ее. К моему удивлению, моя рука дрожала. Похоже, я нервничал больше, чем ожидал. Я сложил руки на столешнице.

– Привет, – сказала она и проскользнула внутрь. Как и на нас, на ней был тяжелый плащ с капюшоном. Она остановилась и, прежде чем закрыть за собой дверь, выглянула в коридор.

– Я не ожидала, что ты придешь.

– У тебя есть необходимая мне информация, – сказал я. – Она действительно важна для нас. Думаю, ты это знаешь.

Она улыбнулась:

– Знаю. – Полуприкрыв веки, она двинулась ко мне. – Но это большой секрет. Вдруг нас подслушивают?

– Не волнуйся, – заверил я ее. – Давай, расскажи мне все.

– Всего лишь? – разочарованно спросила она.

– Собственно, именно поэтому я и пришел сюда так рано утром, – сказал я. – Я мог бы еще лежать в постели.

Моя гостья подняла брови:

– Здесь есть кровать.

– Я предпочту остаться на своем стуле, – сказал я. – Почему бы тебе тоже не сесть?

– Конечно, – сказала она. Она сбросила плащ и шагнула ко мне. Мои коллеги были более чем правы. Под плащом на ней оказались крохотные трусики и тонкая синяя кружевная трубка, которая явственно сдавливала верхнюю часть ее фигуры. Мне показалось, что эта штука невероятно неудобна в носке. Отодвинув стол в сторону, она нависла надо мной. Я отодвинулся назад на своем стуле.

– Не возражаешь, если я сяду тебе на колени?

– Возражаю, а что?

Голос Пуки и в лучшие времена резал уши, а взявшись из ниоткуда в крошечном пространстве гостиничного номера, проявил свои самые худшие качества. Паттикин чуть не выпрыгнула из своих хлипких одежек.

Пуки шагнула вперед и встала, уперев руки в боки. Паттикин была в шоке.

– Ты кто?

Пуки потерла когти о комбинезон.

– Я телохранитель мистера Скива.

– Мне казалось, он сам способен позаботиться о себе, – сказала Паттикин, указывая на меня пальцем.

– Верно, он способен позаботиться о себе, – согласилась Пуки. – А я здесь, чтобы позаботиться о тебе. Итак, если тебе нужно взять у мистера Скива интервью, ты можешь это сделать. Оттуда. – Она указала на пустой стул. – С той стороны стола. Физического контакта не будет. Никакого приближения, никаких рукопожатий, никаких прикосновений. Я не хочу, чтобы позже возникло какое-либо недоразумение.

– Но оно уже будет, – заявила Паттикин, с вызовом тряхнув головой. – Нас обоих видели… когда мы входили сюда. Все будут знать. Если только вы не хотите заключить со мной сделку.

– Никаких сделок, – спокойно сказала Пуки и, скрестив руки, двинулась к Паттикин. Та была вынуждена попятиться от меня.

– Это будет просто его слово против моего, а ты знаешь, что говорят про пентюхов!

– Что они лояльны, но легковерны? – предположила Пуки.

– Эй! – возмутился я.

Паттикин улыбнулась:

– Нет, я имела в виду другое определение. Когда я уйду отсюда, я расскажу своей газете мою версию этой истории. Я могу сказать все, что захочу. И мой жук-фотограф меня поддержит. Он сидит в этой комнате уже несколько часов.

Пуки усмехнулась, продемонстрировав все зубы.

– Боюсь, у меня очень плохие новости о вашем фотографе, – сказала она. – Войдя сюда, я провела небольшую борьбу с вредителями. Так сказать, сопутствующий ущерб. Извини.

Паттикин была явно ошарашена, однако не желала сдаваться.

– У тебя нет свидетелей, которые могли бы это подтвердить. Это будет выглядеть… не слишком красиво.

– Не совсем, – возразила Пуки. – У нас есть свои свидетели. Ребята?

Уховертка высунулась из-под кровати и помахала ногой. Уховертки способны слышать, а затем дословно повторить многочасовые разговоры. Бесценные работники, незаменимы на судебных процессах. Жук-фотограф выглянул из-за фонаря. Паттикин посмотрела на них и мгновенно сникла. Между тем Пуки продолжила:

– Итак, у меня есть доказательства того, что ты пришла сюда под ложным предлогом, в попытке уличить мистера Скива в акте разврата и коррупции. Возможно, в твоей сумке даже есть мешок с монетами. Я как раз собираюсь собрать небольшой фотоальбом, содержащий наш взгляд на то, что произошло здесь сегодня утром. Я сделаю два экземпляра, один для нашего офиса и один дополнительный. Какова будет судьба второго, зависит от тебя. Он может быть включен в следующий ежедневный брифинг или же может исчезнуть навсегда.

Паттикин взяла плащ и закуталась в него.

– Что вам нужно?

– Кто прислал тебя сюда? – спросил я. – Чего они хотят? Почему они пытаются опорочить меня? Это они стоят за другими клеветническими статьями, которые я видел?

Паттикин покачала головой:

– Публикуй и вали к черту, – сказала она. – Ты не можешь сделать со мной ничего хуже того, что было бы со мной, расскажи я тебе то, что ты хочешь знать.

Я с сожалением посмотрел на нее:

– Значит, ты не собиралась сказать мне, кто нас подслушивал?

Паттикин одарила меня презрительной улыбкой:

– Значит, то, что говорят про пентюхов, правда.

– И то, что говорят про извергов, – сказала Пуки, понизив голос до вкрадчивого мурлыканья. Ее желтые глаза, казалось, блестели собственным светом. – Может, тебе лучше уйти отсюда, пока у тебя все еще есть ноги?

Паттикин не нужно было уговаривать. Она тотчас последовала ее совету. Глядя одним глазом на Пуки, она попятилась к двери, нащупала за спиной защелку и выскользнула в коридор. Как только она ушла, я обнаружил, что мои мышцы напряжены, как камень. Я приложил все усилия к тому, чтобы расслабиться.

– Спасибо, Пуки, – сказал я.

– Не за что, – хмуро ответила она. – Я в великом долгу перед тобой и кузеном Аазом, хотя эта услуга стоит десятка подобных с вашей стороны. Я лгала, воровала, убивала, похищала людей, я взяла последнюю нитку бус у слепой искалеченной старухи. Я вытворяла на Извре такие вещи, о которых не расскажу тебе даже под пытками, но у меня есть два твердых правила: я никогда не присматриваю за детьми и никогда не участвую в политике. Вот почему.

Глава 20

Как вы могли подумать, что я лгу?

Пиноккио

Пуки отправилась домой с уховерткой и жуком-фотографом, надежно спрятанными в рюкзаке. Я вышел на бледный рассвет и зашагал к редакции «Вечерних слухов». Как и сказала Паттикин, бизнес по сбору новостей не ждал рассвета, чтобы начать работу. Редакция «Слухов» выглядела точно так же, как и редакция «Утренних сплетен», за исключением лиц репортеров, наборщиков и редакторов. Я спросил главного редактора.

– Ромзес Белигер, – представился высокий типп, выйдя из кабинета, чтобы пожать мне руку. – Чем я могу вам помочь?

– Вы можете прекратить попытки оклеветать меня или мой народ, – сказал я без предварительных расшаркиваний.

– Прошу прощения? Вы уверены, что вам нужен именно я?

То, как он формулировал свои предложения, подсказало мне, что я нашел своего идеального грамматика.

– Только если вы тот, кто заправляет этот газетенкой.

Ромзес выпрямился в полный рост.

– Простите, не понял?

Я посмотрел на него сверху вниз.

– Можете не извиняться. Я прощу вас и так, если вы откажетесь печатать подробности фальшивой попытки соблазнения, недавно совершенной против меня одной из ваших журналисток.

– Одна из моих журналисток пыталась вас соблазнить? Кто?

– Паттикин Локхарт.

Ромзес покачал головой:

– К сожалению, вынужден огорчить вас, сэр, но никто с такой фамилией здесь не работает.

– Что? – спросил я. Нащупав в сумке на поясе карточку, которую она мне дала, я выудил ее и передал Ромзесу. Тот брезгливо взял ее, как если бы это был плавник дохлой рыбы.

– Это подделка, сэр, – сказал Ромзес, возвращая ее мне. – Клянусь, у меня в редакции нет никого с таким именем.

– Но она сказала… – Я понял, что проявил легковерие, причем во многих отношениях. – Кто-то прислал ее ко мне. Мы договорились о личной встрече…

– Вот как? – спросил Ромзес, и в его светло-карих глаза вспыхнул свет битвы. – Расскажите мне все об этом.

– Нет! – решительно отрезал я, не желая окунаться в куда более серьезные проблемы, чем я уже имел. Я должен был вырвать у него признание, что это он подослал ее, чтобы поймать меня в ловушку. – То есть она не приносила вам материал для статьи обо мне?

– О да, мы получили его от человека с таким именем. Мои работники уже вставляют его в сегодняшний номер. – Он указал на типографскую машину, урчащую в дальней части редакции.

– Вы не можете это напечатать! – воскликнул я.

– Я не хочу, чтобы наша газета была единственным дайджестом в городе, который этого не сделал, – хмуро заявил Ромзес. – История уже получила огласку.

– Уже? – переспросил я. – Как? Где?

Приподняв бровь, Ромзес посмотрел на одного из клерков, вскрывавших конверты за письменным столом у двери.

– Даг, пришлите мне сегодняшние «Утренние сплетни».

Молодой типп взял свернутую газету и послал ее к нам. Та со шлепком упала в руки Ромзеса. Он развернул первую страницу и показал ее мне. Пока я ее читал, мой гнев грозил извержением, как растревоженный вулкан. Это был отчет о первых нескольких моментах моей встречи с Паттикин, но с того момента, как она сбросила плащ, он превратился в тошнотворно-стыдливое и вместе с тем натуралистичное описание любовного свидания, причем я был представлен его добровольным участником, если не главным инициатором. Материал не был написан самой Паттикин, а помечен как «пересказ», записанный с ее слов Миллиган Стемплемайер, штатным репортером. По крайней мере, картинок не было.

– Это все неправда! – возмутился я. – Это плод вымысла!

– Скандалы помогают продавать газеты, мистер Скив, разве не так? И это наше дело – продавать газеты.

– Но я ушел от Паттикин всего несколько минут назад, – сказал я. – Как он мог так быстро попасть в печать? – И тут до меня дошло: – Он был разослан еще до того, как она встретила меня в этом отеле. Это было нарочно подстроено!

– Честное слово, я понятия не имею, о чем вы говорите, – сказал Ромзес. – Мне очень жаль, но меня ждут дела. Спасибо, что заглянули.

Он осторожно подвел меня к стеклянным дверям и вывел на улицу. Я стоял на пешеходной дорожке, чувствуя себя полным идиотом. Несмотря на все предпринятые мной меры, я выставил себя не только непорядочным человеком, но и грязным развратником. Я подумал, а не пойти ли мне в «Утренние сплетни», но понял: возмущенное отрицание лишь утвердит их в мысли, что я в чем-то виновен. Отношения между двумя взрослыми существами никто не запрещал. Это было бы проблемой только в том случае, если бы я из этого что-то сделал. Так что выбор мой был невелик: привлечь внимание к этой истории или дать ей тихо умереть. Если она умрет.

Банни встретила меня в нашем временном офисе. Перед ней лежали первые утренние газеты. Она подняла брови, глядя на меня.

– Мы были готовы, – сказал я, – но не ко всему.

– Ааз предвидел, что нечто подобное может случиться, – сказала она.

– Он так и сказал тебе? Когда?

– Сегодня утром, – сказала она. – Газеты расквитались с нами за то, что мы исключили их из процесса. Они же хотят и дальше контролировать ситуацию.

– Пусть даже не мечтают, – сказал я. – Меня не волнует, что обо мне говорят. Я не сделал ничего плохого!

– Кто в это поверит? – спросила Банни. – Они выставят тебя негодяем и мошенником. Все в газетах может быть фальшивкой, включая гороскопы, но рядовой типп на улице никогда этого не поймет.

Я нахмурился:

– Гороскопы тоже фальшивка?

На Пенте гороскопы писали маги.

– Да, – сказала мне Экстра. – Их пишут для развлечения публики. В противном случае газеты будут вынуждены иногда сообщать плохие новости, а это не увеличивает продажи. Правда – порой опасная вещь.

– Знаю, – сказал я. Я вспомнил известного ясновидящего, уроженца королевства, где я вырос. Его утащил разгневанный барон, и больше его никто не видел. – Нам лучше принять меры предосторожности. Пойдем со мной. Я верну некоторых из наших ребят.

– Не надо! – возразила Банни. – Мы справимся сами.

– Ну… – на миг задумался я. – По крайней мере, можно я верну Глипа? Если начнется рукоприкладство, я должен знать, что ты надежно защищена. Газетные маги сильнее меня, но я сомневаюсь, что они способны дать отпор дракону. Кроме того, он лучше разбирается в людях, чем я.

Банни коснулась моей щеки.

– Неправда.

Глава 21

Я говорю вам голую правду.

Леди Годива

Я знал: моей эффективности мешали слухи в газетах. Когда мы вышли на площадь на второй террасе над главной улицей, чтобы понаблюдать, как кандидаты будут произносить речи по случаю Дня родителей, репортеры и зрители в равной степени, вместо того чтобы слушать ораторов на платформе, оглядывались на нас.

– …И я говорю, что каждый, у кого был родитель или кто сам был родителем, должен ценить вклад, который они внесли в общество! – прогремел Уилмер. Он воздел палец вверх и принял напыщенную позу.

Никаких рукоплесканий, никаких одобрительных выкриков.

– Повторю, вы должны ценить вклад родителей! – выкрикнул Уилмер. Эхоиды поймали его голос и разослали по кругу. Поняв, что оратор обращается к ней, публика повернулась и ответила хилыми рукоплесканиями. – Спасибо. Как родитель и дед я благодарен своим коллегам-родителям. Я хочу, чтобы все вы, прекрасные дети, помнили, чем вы обязаны своим родителям. Где бы вы были без них?

– Нигде! – пробормотал я себе под нос и лишь потом осознал, что меня окружают репортеры. Глип держал их на расстоянии, но они все еще были довольно близко, чтобы услышать, что я сказал. Все разом застрочили в своих блокнотах. Мои щеки вспыхнули. Я не хотел привлекать к себе внимания.

Следующим был Эмо. Он нежно обнял статуи матери и отца, баюкающих младенца. Где-то заиграла мелодия, и Эмо запел:

– P – родоначальники людей. О – обожание в их глазах. Д – долг, которому они учат нас. И – искренность их чувств. Т – тепло их сердец. Е – если нам плохо, они рядом с нами. Л – любовь, которую они дарят нам. И… все вместе это дает «Родители»! Я люблю своих родителей. И вы должны любить своих!

Репортеры повернули головы, в надежде что я прокомментирую это выступление. Я же хранил стойкое молчание. Это не помогло. Они все равно что-то записали.

– Ну и? – сказала Карнелия, спускаясь к нам, когда речи были закончены.

– По-моему, Уилмер был на высоте, – сказал я. – И Эмо тоже, – добавил я для Орлоу. – Не речь, а просто песня!

– Как будто кто-то это заметил, – кисло отозвался Орлоу. – Он произнес свою самую блестящую речь, и никто не обратил внимания, а все из-за тебя.

– Извините, – сказал я. – Я не хотел.

– Без обид, – сказала Карнелия, – но я начинаю задаваться вопросом, не отнимаете ли вы, ребята, от процесса больше, чем привносите в него.

– Эта история была фальшивкой, – сказал я. – Мы сказали вам, что газеты сейчас придумывают самые разные истории. Они хотят, чтобы ни один из ваших кандидатов не был избран.

– Они все придумали? – спросил Орлоу. – Выходит, это все ложь? Вы никогда не встречались с этой женщиной в захудалом гостиничном номере?

Я ненавидел ложь.

– Нет, я с ней встречался…

– Так это, значит, правда!

– У меня состоялась с ней встреча, но ничего такого не было! У меня есть трое свидетелей!

– Это не имеет значения, – заявила Карнелия. – Общественное мнение превыше всего! Вы своим поведением ставите в неловкое положение кандидатов!

– Неправда, – возразила Банни, выходя вперед. – В будущем вы можете иметь дело только со мной. Скив будет по-прежнему помогать мне, но только за кулисами.

Орлоу и Карнелия переглянулись.

– Ну, хорошо, – согласился Орлоу. – Мы пока сохраним договор с вами, но больше никаких сюрпризов!

– Никаких, – пообещала Банни.

Мы вернулись в офис, чувствуя себя детьми, которых отругали родители. Пока мы шли, Глип крутился вокруг нас, негромко рыча на всех, кто приближался слишком близко. Увидев дракона, матери с детьми спешили перейти на противоположную сторону улицы. Они боялись Глипа, но в тот момент я, вероятно, был для них еще опаснее. Я был зол и чувствовал себя дураком.

– Кто бы мог подумать, что какие-то политики станут указывать, как нам себя вести? – выпалил я, как только наша дверь за нами закрылась.

– Дома я этого просто не потерпела бы, – сказала Банни.

– Ни один из наших партнеров никогда не станет дразнить тебя по этому поводу, – сказал я. – Даже Ааз. Он на нашей стороне.

– Я не имею в виду Деву, – сказала Банни. Кто-то начал колотить в дверь. – Мне все равно, кто это, скажи им, чтобы они уходили. Мне нужно пять минут, чтобы взять себя в руки.

Я нацепил на себя личину типпа в белом пиджаке и высунулся за дверь. Это была Экстра.

– Мне очень жаль, но офис сейчас закрыт.

– Скив, мне нужно с тобой поговорить!

Я нахмурился.

– Откуда ты знаешь, что это я? – спросил я.

– Ты можешь выглядеть как типп, но пахнешь по-прежнему, – сказала она. – Чем-то вроде смеси кофе и пыли.

В нашем офисе на Деве и впрямь преобладали эти два аромата, так что я был вынужден отдать ей должное.

– Извини, но тебе все равно нельзя сюда.

– Глип!

Мой дракон вылетел из-под моих ног, обвил хвостом Экстру и загнал ее внутрь. Я попытался было возразить, но он повернул длинную шею и облизал меня слюнявым языком. Я растянулся на полу, а этот поганец ударом хвоста закрыл дверь.

– Он знает, что я хочу помочь вам, даже если тебе это непонятно, – сказала Экстра.

– Это как? – спросил я.

– Я хочу знать правду, – заявила она. – Я знаю, ты не из тех, кто связывается со случайными женщинами. С тех пор как вы здесь, вы оба были образцом честности и порядочности. Такие приятные перемены в нашем маленьком мирке! И теперь мне понятно, почему вы держите журналистов на расстоянии. Что-то явно происходит.

– Тогда тебе должно быть понятно, почему мы вынуждены просить тебя уйти.

– Глип! – предостерегающе воскликнул мой дракон.

Экстра обняла его за шею и обратилась к нам:

– Нет, я искренне хочу помочь! Люди, которым я доверяла, водили меня за нос. Я знаю, что могу верить вашим словам. Я хочу докопаться до сути.

Глип был с нами, чтобы нас защищать. Он позволил Экстре приблизиться к нам, из чего я сделал вывод: моему дракону известно что-то, чего не знаю я. И я был вынужден уступить.

– Ну, хорошо. Можешь остаться. На несколько минут. – Я вытащил стул и помог Экстре сесть. Она улыбнулась мне и достала блокнот.

– Спасибо. Я работаю над специальным репортажем. И должна провести кое-какое расследование. Надеюсь, вы согласны сотрудничать со мной. Это действительно важно. Обещаю, что дело не в выборах.

Мы с Банни переглянулись – мол, что поделаешь? Раз уж она просит…

– Думаю, да, – сказал я.

– Я ценю это, – сказала Экстра и повернулась к Банни: – Это разоблачение касается тебя.

– Меня? – удивилась Банни. – А что обо мне разоблачать?

– Видишь ли, это сложно объяснить, – начала Экстра, явно смутившись.

– Попытайся.

– Дело в том, что я получила информацию из анонимного источника…

– Естественно, – сказал я.

– …который утверждает, что у него есть доказательства того, что единственная причина, благодаря которой ты склонила кандидатов к сотрудничеству, – это твои женские прелести. – К тому моменту, как Экстра закончила фразу, она почти закрыла лицо руками.

– Что? – ошарашенно спросила Банни. – Нет, я, конечно, горжусь своими женскими прелестями, но уверяю тебя, я никогда не пускала их в ход и не сделаю ничего подобного по отношению к мужчинам-типпам и уж тем более к обоим нашим клиентам. Это надо же, заявить такую чушь!

Экстра смущенно покосилась на меня.

– У моего источника имелись некоторые подробные свидетельства того, как ты завлекала джентльменов… – Экстра подалась вперед и прошептала Банни на ухо: – И абсолютно загипнотизировала их… а затем ты взяла…

И без того широко открытые глаза и рот Банни с каждым ее словом раскрывались все шире и шире. Я ожидал, что она взорвется от ярости и выбросит Экстру из комнаты. Вместо этого она расхохоталась. Мы с Экстрой наблюдали за ней с растущим недоумением. Банни вытерла глаза.

Она взяла репортершу за руку.

– Пойдем, – сказала она и потащила ее в ванную. Я увязался за ними. Банни погрозила мне пальцем: – Тебе сюда нельзя, Скив. Только дамы.

Дверь за ними плотно закрылась.

– Я не уверен, что вам нужно… – Голос Экстры глухим эхом разнесся по выложенной плиткой комнате.

– Да ладно, мы здесь просто девочки, – возразила Банни. – Я покажу тебе свои, если ты покажешь мне свои. Впрочем, ладно, тебе не обязательно. Смотри.

Я услышал шелест падающей на пол ткани.

Экстра ахнула.

Меня мучило любопытство. Я сделал шаг к двери. Глип юркнул передо мной и приподнял свою длинную шею, чтобы мы оказались лицом к лицу. Мой дракон пристально посмотрел на меня.

– Глип!

– Я просто хочу убедиться, что с ними все в порядке, – сказал я.

– Глип! – воскликнул он с укоризной.

– Ну, хорошо, – вздохнул я и посмотрел на дверь. Как досадно, что сквозь нее ничего не видно!

Голос Экстры был полон изумления.

– Ты хочешь сказать, что никаких?..

– Нет, – ответила Банни.

– А как насчет шипов на?..

– Нет, – ответила Банни.

– А ряд дополнительных?..

– Тоже нет.

– Ух ты! – восхищенно ахнула Экстра. – И вы все это делаете без…

– Я никогда не нуждалась ни в чем подобном.

Когда Банни и Экстра вернулись, я тотчас насторожился. Похоже, приватный показ ничуть не смутил мою начальницу. Банни была само спокойствие и уверенность. Экстра же что-то бешено строчила в блокноте. Вот она точно была очень взволнована.

– Это будет отличная статья! – воскликнула она. – Разоблачение на разоблачении, призванные разоблачить ваше разоблачение! Спасибо!

Она пожала нам руки и выскочила за дверь.

– Надеюсь, что это поможет снять обвинения в коррупции, – сказал я.

– Сомневаюсь, – задумчиво сказала Банни.

* * *

Она была права. Статья так и не появилась. Я проверил «Утренние сплетни» и другие газеты. На следующий день на утренних дебатах я спросил об этом Экстру. Она выглядела подавленной.

– Босс зарубил мою статью, – сказала она. – Он даже забрал мои записи. Но это была хорошая журналистика!

Глава 22

Правда еще никому не причинила вреда.

О. Уайльд

В мои планы не входило позволять газетам манипулировать правдой. У меня имелись и другие способы рассказать о ней. Так или иначе, но мы вернем себе контроль над ситуацией. Мы с Банни записали все, что смогли вспомнить о попытках взяточничества, соблазнения и клеветы, бегло описав вынужденный стриптиз, свидетелем которому лично я не был, однако дали понять, что нас умышленно поливают грязью, чтобы отвлечь внимание от выборов.

Я поймал Сид-Ту-Самую до того, как она продолжила свою полуденную декламацию на главной площади. Это была высокая костлявая женщина с серой кожей и распущенными зелеными волосами, одетая в хламиду из тонкой ткани цвета мха, которая развевалась при каждом ее шаге. Она улыбнулась, обнажив кривые зубы.

– Привет, Банни. Привет, Скив. Чем я могу вам помочь? – спросила она. Ее высокий голос заставил меня вздрогнуть, но ей следовало воздать должное: Сид была прекрасным оратором. Она знала, что моя неприязнь к ее голосу не имеет под собой ничего личного.

– У меня для тебя есть особое дополнение, – сказал я, протягивая ей сценарий. Она быстро пробежала его глазами.

– О, это заставит их открыть глаза! Я постараюсь сыграть как можно лучше, – пообещала она. Городские часы в соседней башне пробили дружелюбным тенором полдень. – Вам лучше идти, если вы не собираетесь слушать мое выступление.

Мы с Банни переглянулись.

– Нам лучше остаться, – сказал я. – Хочу убедиться, что это выйдет наружу.

Я уже нашел место как можно дальше от беседки, чтобы позади нас не было зданий, способных отражать звук. Банни успокоила Сид:

– Мы останемся.

– Отлично, – сказала Сид-Та-Самая. – Кстати, спасибо за концерт! У меня какое-то время был перерыв в работе. Это помогло мне оплатить некоторые из моих счетов.

– Нет проблем, – сказал я. – Как выяснилось, выборы могут быть полезны для экономики.

Залепив уши воском, мы с Банни сели на скамейку в парке под цветущим деревом. Большая голубая бабочка, похлопав крыльями над нашими головами, уселась на ближайший разноцветный цветок. Вокруг нас начала собираться толпа. Некоторые даже распаковали корзины со снедью для пикника. Большую часть аудитории составляли молодые типпы, которые, однако, были уже взрослыми и могли принять участие в своих первых выборах. Я даже ощутил некую гордость за то, что пробудил в них гражданский долг. День выдался ясный и солнечный. Я приготовился приятно провести время.

Сид-Та-Самая заняла место в центре беседки. Настоящий профессионал своего дела, она никогда не нуждалась в подсказках или аккомпаниаторе. Она приняла позу и подождала, пока все взгляды будут направлены на нее. Затем положила руку на живот, чтобы следить за дыханием, и открыла рот.

– Здравствуйте, жители Бокроми! – пропела она. – Это весть дня, и горе тем, кто ее не слушает!

Бабочка упорхнула. Что было разумно с ее стороны. Хотел бы и я сделать то же самое. Я стиснул зубы.

Голос Сид летал вверх и вниз по нотам, заполняя собой площадь и эхом отражаясь от каждого здания, дерева и забора. Если бы не воск в ушах, я бы точно корчился от боли. Лицо Банни скривилось в мучительной гримасе.

– …Имена Скива и Банни, добрых граждан, которые были друзьями Типпикано, не должны страдать от клеветы! – Сид взялась зачитывать составленный мной список многочисленных попыток выставить нас с Банни мошенниками, после чего заявила, что все это клевета и не соответствует действительности. Взрослые слушали, кивая в такт ее словам. Я вглядывался в их лица, пытаясь найти признаки того, что они все поняли, но, похоже, выступление Сид в первую очередь тронуло молодых типпов. Причем в буквальном смысле. Встав с мест, они закружились под звуки ее громогласного пения. Я был поражен. Сид своим голосом загипнотизировала их.

– Странно, что ее так редко приглашают выступать, – прошептал я Банни.

– Что? – спросила та. Блин, я забыл про воск.

– Я сказал, – сказал я, повысив голос, – жаль, что ее так редко приглашают выступать!

Банни указала на уши:

– Я тебя не слышу!

– Тсс! – обернувшись, зашикали на меня слушатели и приставили пальцы к губам. Я утих. Сид была хороша, вне всяких сомнений. Она воздела руки к небу и выдала мощное крещендо.

– …Это было плааааатноооое политическое объявление!

Публика вскочила на ноги и разразилась рукоплесканиями. Мы с Банни встали и присоединились к ним. Я энергично хлопал в ладоши. Сид вышла на бис.

– Не забудьте проголосссовааать! Это ваше прааааавоооо!

Сид взяла последнюю высокую ноту, которая пронзила мне голову, и все огни погасли.

Глава 23

Поверьте нам, все хорошо и так.

Уолл-стрит

Я очнулся в кромешной тьме. Слабое эхо подсказало мне, что я нахожусь в каменной темнице. Сквозь подошвы моих башмаков доносился стук, похожий на сердцебиение. Я попытался встать, но мои руки были привязаны к подлокотникам стула, на котором я сидел. Мои лодыжки были привязаны к его ножкам. Воска в ушах больше не было.

– Банни? – прошептал я.

– Скив? – раздался рядом со мной ее голос. Похоже, она была в шоке. Я не удивился. – Ты в порядке?

– Я – да. Тебе больно?

– Нет. Ты можешь освободить нас?

Я закрыл глаза и попытался нащупать силовые линии. Две были рядом: ломаная белая, которая проходила прямо под нашими ногами, и широкая желтая над головой. Обе были мне незнакомы, но они не сопротивлялись мне, пока я брал у них магическую силу. Я представил, как веревки на моих запястьях развязываются. Магия тотчас начала их распутывать. Я почувствовал, как давление вокруг моего левого запястья ослабло. Увы, радость моя была недолгой. Веревки тут же затянулись еще крепче. Я попробовал зачерпнуть больше магии. Более мощная сила помешала мне добраться до силовых линий.

– Не так быстро, – пророкотал в темноте низкий мужской бас.

Я понял, что мы не одни. С помощью магии я зажег искру света, но она быстро погасла. Однако я успел заметить несколько силуэтов, сидящих в креслах. Все смотрели на нас.

– Кто вы? – спросил я черноту. – Почему вы похитили нас?

– Похищение – слишком грубое слово, – сказал низкий голос. – Скажем лучше, мы пригласили вас на обязательную частную встречу.

– Нет, спасибо, я предпочитаю называть это похищением, – сказал я.

– Как хотите.

– Почему мы здесь?

Мне ответил новый голос, тонкий тенор:

– Вы мешаете нам. Мы не можем допустить ваше вмешательство.

В моей памяти тотчас всплыли черты, связанные с этим стилем речи.

– Вы – Ромзес Белигер, – сказал я. – И Толоми Папирус. Вы оба редакторы. Вы тут все редакторы?

– Мы знали, что ты умный, – одобрительно сказал женский голос. Я даже не усомнился, что это редакторша «Типпиканского листка». – Мы лишь надеялись, что вам хватит ума, чтобы не давить там, где не следует.

Я приподнял брови, хотя никто не знал этого, кроме меня.

– Чего именно нам не следует?

Ромзес ответил за всю группу:

– Ограничивать наш будущий доход. Прекратите попытки продолжать это предприятие.

– Какое предприятие? Выборы? Так вот почему вы так усердно трудитесь, чтобы выставить нас в дурном свете? – спросил я. – Вы не хотите, чтобы выборы состоялись. Вам нужно, чтобы Бокроми продолжал эту бесконечную кампанию, а вы могли продавать свои газеты?

Толоми прочистил горло.

– Да. Мы знали, что до тебя дойдет. Мы надеялись, что после небольшого давления ты поймешь, как здесь обстоят дела. Как все должно быть. Это в наших интересах.

– В ваших, может быть, – сказала Банни. – Этот остров летит в бездну без достойного управления. До прошлой недели никто не чинил разбитые фонари и не убирал улицы. Улицы вашего города были завалены мусором. Сомневаюсь, что это повод для гордости.

– Для Синдиката это не важно, – сказал Толоми, как мне показалось, с улыбкой. – Мы получаем прибыль независимо от того, вывозится мусор или нет.

Услышав шепоток согласия, я покачал головой:

– Значит, в этот заговор вовлечена не одна газета и не пара, а вы все!

– О, я впечатлена еще больше! – сказала редактор «Типпиканского листка». – Хотя дошло до вас довольно поздно. И разве осознание этого факта не показывает вам, сколь бесполезно было бы продолжать вашу деятельность?

– Мы не намерены ее прекращать, – процедила сквозь зубы Банни. Я понял: она в ярости.

– Но как вы можете продолжать? Вы утратили доверие к себе. Ваши клиенты начинают стесняться вас. Они хотят, чтобы в заголовках появлялись они сами, а не их тщательно подобранные организаторы. Если вас убрать со сцены, все может вернуться на круги своя, как было раньше. У каждого будет работа и ни малейшего желания положить конец такому прекрасному образу жизни.

Я почувствовал, как в моем животе образуется лед. Я боролся со своими оковами, пытаясь найти в них брешь.

– Вы должны отпустить нас, – сказал я. – Слишком много людей начнут задавать вопросы, если мы не вернемся. У нас есть друзья, которые узнают, кто виноват, а они верят в справедливую месть.

– Месть? – спросил редакторша «Типпиканского листка». – За что?

– Если вы… избавитесь от нас. Ведь именно это и произойдет, не так ли?

– Вы боитесь, что мы вас убьем? – недоверчиво спросил Ромзес. – И это притом, что вы обеспечили нам самый впечатляющий рост тиража за последние годы? Разумеется, нет! Мои акционеры никогда мне этого не простят!

– Но вы знаете, что когда мы уйдем, то непременно расскажем всем, что здесь произошло, – сказал я.

– Можете рассказывать на всех перекрестках, хоть до хрипоты, – сказал Толоми, явно позабавленный моими словами. – Кому все поверят? Вам или тому, что читают в газетах?

– Мы можем донести информацию до электората, – сказал я. – Мы следим за вашими грязными уловками.

– Сказал привязанный к стулу пентюх, – произнес Ромзес. – Клеа, освободи их.

– Хорошо, – сказала редактор «Типпиканского листка». Веревки на моих запястьях и лодыжках упали на пол. Я потянулся к Банни. Ее рука встретилась с моей, и наши пальцы соприкоснулись.

– Я просто хочу, чтобы вы знали: это вам никогда не сойдет с рук, – пригрозил я.

– Не важно, что ты думаешь, – сказал Толоми. – Никакое разоблачение, какое вы только напишете, никогда не попадет ни в одну газету. Ваш городской глашатай сляжет с тяжелым ларингитом, и никто этого не услышит. Здесь все в наших руках. Информация распространяется быстрее, чем самая быстрая или самая мощная магия.

Я был в ярости. Эти типпы привыкли быть деспотами в своих владениях. Они плели козни, думая только о своей выгоде, независимо от того, что кому-то от этого могло быть больно.

– Зачем вы это делаете? – спросил я. – Почему продолжаете совать палки в колеса выборам? В будущем у вас еще будут другие замечательные истории. Вы просто обязаны дать выборам состояться!

– Не такие хорошие, как эта, – сказала Клеа. – Мы оттягиваем выборы уже пять лет. Не вижу причин, почему мы не можем тянуть еще столько же. Или даже десять. Мы будем продолжать это столько, сколько захотим.

– Кандидаты сойдут с дистанции, – сказал я.

– Но их место займут новые. Бокроми нужен губернатор.

– Но вы не дадите никому из них быть избранным!

Толоми засмеялся, и весь Синдикат присоединился к нему. В полой пещере от их хохота у меня по спине забегали мурашки.

– Они этого не знают.

– Тогда нам предстоит много работы, чтобы доказать, что ты ошибаешься, – сказал я, поднимаясь на ноги, и обнял Банни. – А теперь вы выпустите нас, или я буду вынужден показать вам, на что способен, когда я действительно зол.

– Я вижу, что предлагать это снова бесполезно, – сказал Ромзес, – но если вы все же решите сотрудничать с нами, то можете рассчитывать на часть нашей прибыли. Небольшое вознаграждение за ваше время и усилия.

– Забудьте об этом, – огрызнулся я.

– Как хочешь, – сказал голос в темноте. – Жаль. Мы могли бы найти применение вашим мозгам.

Я напрягся. Если они собирались атаковать снова, это был тот самый момент. Я собрал всю свою магию и встал наготове.

– Сорок, – сказала Клеа. Слово казалось полным зловещего смысла. Мои уши наполнила тишина.

Когда я снова открыл глаза, мы с Банни вновь оказались на скамейке в парке. Мы были одни. Площадь была пуста, за исключением двух дворников – один в зеленом, а другой в фиолетовом, – собиравших флажки и конфетти. Сержант Боксти посмотрел на нас.

– Нарушение общественного порядка! – заявил он. – И еще я могу добавить к нарушению тишины бродяжничество!

– Эй, полегче, – пробормотал я. – Мы просто сели здесь на минуточку, чтобы отдохнуть.

– Храп! – сказал сержант Боксти. – Если только ты не умеешь петь, как твоя тощая подруга, тебе вообще не следует производить звуки на публике! Я вынужден тебя прогнать.

Банни встала и улыбнулась сержанту:

– Но ведь вы не станете этого делать? Тем более в такой прекрасный день?

Словно по команде, некоторые из нанятых птиц разразились трелями. Алая бабочка затанцевала на ветру. Сержант Боксти смягчился.

– Только на этот раз, – сказал он. – Я фанат Сид. Если ты раздобудешь для меня ее автограф, я забуду все, что только что видел.

– Раздобуду, – пообещал я. Сержант Боксти прикоснулся дубинкой к шляпе и взлетел вверх по скале на следующую террасу. – Пронесло, – сказал я Банни. У моей начальницы было странное выражение лица. Невозможно было понять, то ли она расстроена, то ли сердита. То ли пребывает в отчаянии.

– Ты хочешь бросить это дело? – спросил я.

– Даже не подумаю! – решительно заявила Банни. Она была зла, но не на меня. – Тем более после того, как нам угрожали. Ни за какие коврижки, даже если бы ты плоскогубцами вырвал мне ногти.

– Отлично, – сказал я. – Я тоже. Просто нужно принять дополнительные меры безопасности.

– И если понадобится, будем играть так же грязно, как и они.

Я улыбнулся ей:

– Хотя гораздо приятнее побеждать, играя по правилам.

Глава 24

От старых привычек трудно избавиться.

Ч. Шин

– Это полностью противоречит контракту, который вы подписали, – сказала Банни, показывая Орлоу пачку квитанций. Начальник избирательного штаба Партии Дружбы был прижат к стенке в конференц-зале отеля «Типпмор». – Билеты в зоопарк на тысячу детей? И каждый стоимостью в семь медных монет!

– Э-э-э… оптовые скидки? – с надеждой предложил Орлоу.

Банни на это не клюнула:

– Вы же обещали не дарить подарки дороже одного медяка.

– Нам ничего другого не оставалось! Партия Мудрости устроила за городом луна-парк и бесплатно катала на Пегасе!

– Я уже имела с ними разговор, – сказала Банни. – Мы отправили Пегаса домой после того, как он показал мне счет – по пять медных монет за поездку!

– Мы ошиблись, это вышло не нарочно, – заверила ее Карнелия. – Мы неправильно поняли его гонорар. Он оказался чуть больше, чем мы думали.

Банни это не впечатлило.

– Что с вами обоими? Вы знаете условия. Вы не имеете права покупать голоса! Это незаконно!

– Э-э-э… детки не могут голосовать, как вам известно…

– Зато их родители могут, и, как мне кажется, их тоже пустили в зоопарк? Я определенно видела взрослых на спине Пегаса!

Я не мог винить ее в том, что она расстроена. Теперь мы вели войну на два фронта. Синдикат продолжал печатать все, что ему вздумается. Газеты больше не заботились о том, чтобы держать читателей в курсе предвыборных мероприятий. Более того, они настолько сильно отходили от фактов, что было трудно увязать события реальной жизни с тем, что я читал в газетах. Я был поражен мастерством и фантазией опытных писак, строчивших вымышленные рассказы о якобы имевших место событиях. Тиражи газет резко возросли, зато снизилась посещаемость дебатов, выступлений и других мероприятий.

Что еще хуже, колонки сплетен содержали намеки на новые «анонимные интервью». Синдикат удвоил выпады в наш адрес, обвинив нас в том, что, мол, это мы виноваты во всех задержках в прошлом, и это притом, что мы пробыли в Бокроми всего две недели.

Неудивительно, что из-за того, что наша репутация испортилась, руководители кампаний почувствовали себя вольготно и сами начали сливать информацию в прессу. И раздавать дорогие подарки влиятельным людям, например, владельцам крупного бизнеса. И во время выступлений открыто призывать слушателей, например, покупать билеты в зоопарк и кататься на Пегасе. Подобные вещи не могли продолжаться слишком долго. Вскоре Банни узнала о них и обрушилась на обоих кандидатов, а точнее, на начальников их избирательных штабов, этакой гневной лавиной.

Побывав в штабах обеих партий, вы могли бы предположить, что мы там самые желанные гости, вроде отряда Вознаграждения Гномской клиринговой палаты, который принес им мешки, полные золотых монет.

– О мисс Банни, мистер Скив, – сказала Карнелия, обнимая нас, словно давно потерянных богатых родственников. – Я как раз собиралась зайти к вам! Не желаете составить мне компанию за обедом? Я сняла симпатичный номер в отеле «Типпмор».

– Какое удивительное совпадение! Всего несколько минут назад Орлоу пригласил нас на обед туда же, – сказала Банни. – По-моему, замечательная идея. Нам нужно поговорить, и вы наверняка захотите, чтобы это произошло с соблюдением всех правил конфиденциальности.

Карнелия торопливо надела меховую накидку и проводила нас до отеля. Я уже начал воспринимать конференц-зал как «дом вдали от дома». Карнелия суетилась над нами, следя за тем, чтобы у каждого было достаточно тонких сэндвичей, и наливала нам заказанный по такому случаю чай. В свою очередь Орлоу предлагал нам сигары, конфеты, спиртное, одно дороже другого. Я тотчас заподозрил обоих в попытке подкупа.

– Скажу честно, я немного удивлена, увидев его здесь, – сказала Карнелия.

– А я зарезервировал эту комнату для частного разговора с вами! Я не знал, что она придет.

– А я зарезервировала ее еще вчера утром, – парировала Банни и, протянув руки, хрустнула костяшками пальцев. – Я рада, что вы оба здесь. Нам нужно кое-что обсудить.

К тому времени, как Банни закончила с ними, оба руководителя избирательной кампании сидели сгорбившись на стульях, словно наказанные школьники.

– …И общая негативная кампания, Карнелия. Я обратила внимание на то, что вы вывешиваете фальшивые плакаты Эмо, которые содержат оскорбительные вещи.

– Совершенно верно! – воскликнул Орлоу, указывая на нее. – На одном из них он говорил своей матери, что она сущая уродина. Это бессовестно!

– А вы! – сказала Банни, поворачиваясь к нему. – Раздавать седые парики сторонникам Эмо в толпе. Это так оскорбительно. И как только такое могло прийти вам в голову!

– Но это не противоречит правилам…

– Это неспортивно. Я думала, нашим выборам будут чужды мелочность и дурное поведение.

Орлоу надул губы:

– Судя по тому, что о вас пишут, вы и сами не чужды дурного поведения. Неужели вы против капельки веселья и шуток?!

– Нельзя принимать за чистую монету то, что пишут! – сказал я. – Я уже сказал вам, газеты активизируют свою клеветническую кампанию. Это уловка.

– И весьма эффективная! Все верят этим историям. Нет, я, конечно, не верю. Но то, что вы работаете на наши выборы, отбрасывает на нас тень. Эмо очень переживает по этому поводу. Он вообще очень чувствительный.

– Понимаю, – вздохнула Банни. – Но сейчас мы так близки к цели. Вы ведете кампанию уже целых пять лет. Осталось потерпеть всего пару недель.

– Это слишком мало, – резко заявила Карнелия. – Уилмеру нужно больше времени. Он должен отделить себя от явной коррупции, которая вышла на первый план. Вы понимаете, о чем я.

– Понятия не имею, – холодно ответила Банни.

– О, только не эту чушь про мистера Скива. Это было в «Вечерних слухах». Уилмер узнал, что кандидатура Эмо зиждется на мошенничестве! Он не владеет домом, в котором живет, как он утверждал! Он живет за городом!

– Просто Эмо пытается приблизить день голосования! – воскликнул Орлоу. – Мы устали ждать. Нет смысла откладывать. Мы хотим, чтобы это произошло раньше! Мы читали репортаж в «Типпиканском листке». Это Уилмер баллотируется на фальшивых основаниях, а не Эмо. Кто подделал дату своего рождения, чтобы не казаться оторванным от жизни старпером? Так что выборы стоит провести раньше, а то вдруг Уилмер умрет на ваших руках! Кто знает, позволяет ли его здоровье участвовать в гонке?

– Нам не страшна небольшая задержка! Вот почему мы хотим отсрочки!

– А мы хотим, чтобы выборы прошли в конце этой недели!

– Вы подписали контракт, устанавливающий дату!

Оба они посмотрели на нас.

– И что? – спросили они в унисон. Банни покачала головой.

– После всего этого вы оспариваете легитимность своих оппонентов? Но разве вы не проверили ее раньше?

– Я не намерен отказываться от своих слов, – заявил Орлоу. – Ни для кого не секрет, что Уилмер подал фальшивые документы.

– Я тоже, – сказала Карнелия. – Это мое последнее слово на этот счет. Мы отказываемся доводить выборы до конца, пока Эмо является кандидатом.

– Но разве вы оба не говорите одно и то же?

– Он лжет!

– Она увиливает!

– За этим стоит Синдикат, – сказал я. – Послушайте, поскольку обе стороны оспаривают кандидатуры друг друга, вы оба должны предъявить доказательства того, что являетесь законными кандидатами. Не показывайте их никому, а мы вместо дебатов проведем публичный митинг. Все будут довольны. Вы можете привести с собой адвоката, который подтвердит подлинность свидетельств о рождении, справок о месте жительства, петиций о выдвижении в качестве кандидата, банковского счета для пожертвований и всего остального, что вы использовали для выдвижения своей кандидатуры на пост губернатора. Это будет полностью публичный процесс, и все будут довольны. Как вам моя идея?

– Не намерена ничего уступать этому негодяю, – заявила Карнелия. Ее грызуны согласно заверещали.

– От вас этого и не требуется, – сказала Банни. – Мы собираемся передать это напрямую людям, без посредников, и это будет честно и справедливо. Я лично изучу каждый документ, который вы представите, и заверю собственноручной подписью, что никаких подделок нет. Отныне сюрпризов больше не будет.

Глава 25

Это войдет в вашу постоянную биографию.

Мать-настоятельница

Следующие дебаты должны были состояться посреди поля, там, где и раньше. Мы с Глипом прибыли пораньше, чтобы убедиться, что ни одна из сторон никоим образом не изменила сцену. Эхоиды восседали на своих шестах до самых дальних рядов того, что выглядело как все население острова. Я заметил несколько нетиппов. Как и Дева, Типпикано радушно принимал жителей других измерений. Я видел торговцев-деволов, портных-бесов, рабочих-строителей из числа троллей и множество других иммигрантов, которых я не мог определить, открывших свое дело в местных городах. До сегодняшнего дня они не проявляли особого интереса к выборам.

Впрочем, ничего удивительного – за долгие пять лет не произошло почти ничего. Но мы дали себе слово, что в течение двух недель доведем это дело до конца или умрем, пытаясь его закончить. Я так устал от бесконечных качелей, что собирался, когда все устаканится, взять отпуск. Банни бы он тоже не помешал. Она выглядела усталой, и я видел: не только эта ситуация давила на нее тяжким грузом. Каждый вечер, когда мы возвращались на Деву, я пытался поговорить с ней, но она отталкивала меня, настаивая, что все в порядке. Зато мы часто видели ее кузину Сильвию. Что-то происходило в их семье. Я просто не знал, что именно.

Представители прессы были взяты в кордон, зорко охраняемые Гвидо и Нунцио. Их молчаливый, но авторитетный вид, не говоря уже о миниатюрных арбалетах, которые, как я знал, Гвидо продемонстрировал только один раз, вынудили репортеров вести себя в целом смирно. Я сомневался, что мир продлится дольше начала митинга, но, по крайней мере, мы начнем без эксцессов. Экстра бросила на меня из гущи этой толпы несколько укоризненных взглядов. От них мне стало слегка не по себе, но, сознательно или нет, она выдала Синдикату многие из наших планов. Ее попытка исправить создавшееся положение провалилась. Это была не ее вина, но я не мог позволить ей приблизиться.

– Скив… встревожен? – спросил Глип. Я вытер нахмуренное лицо.

– Не в этот раз, – сказал я. – Думаю, у нас все под контролем. По крайней мере, я на это надеюсь. Мы с Банни рассмотрели все, что может пойти не так, как мы рассчитываем. Все документы в порядке. С них сделаны копии и спрятаны в шести разных измерениях, так что их никак нельзя изменить втихаря. И как только…

– Глип! – сказал мой питомец и, встав на задние лапы, послал мне в лицо нежный, хоть и отвратительно слюнявый поцелуй.

Волонтеры, обслуживавшие кампанию, пробивались сквозь толпу, предлагая сторонникам вымпелы и пуговицы. Детишки радостно вопили и смеялись, глядя на акробатов и пожирателей огня, которых наняла каждая из сторон. Оба кандидата и начальники их избирательных штабов заверили меня, что никому не сообщили о подлинном характере события, хотя ради этого им пришлось оформить кучу документов самостоятельно.

В качестве модератора мероприятия Банни сидела одна за маленьким столиком, со стаканом воды и серебряным колокольчиком. Мы с Глипом были готовы вмешаться, если вдруг ей понадобимся, но я сомневался, что в этом возникнет необходимость. Банни умела держать толпу в узде гораздо лучше, чем я.

Мэр Бокроми вышел вперед, его высокая шляпа лихо сидела на затылке.

– Друзья мои, добро пожаловать на следующую серию дебатов между нашими замечательными кандидатами, вашими друзьями и соседями, вы их знаете, вы их любите: Уилмер Уивил-Скаттил и Эмо Уивил!

Толпа разразилась свистом и криками. Мэр поднял руки. Шум стих.

– Я хочу поприветствовать соперников! Выходите, друзья! Давайте послушаем их!

По обе стороны сцены взорвались клубы дыма, зеленый справа и фиолетовый слева.

БЭМС! БЭМС!

Подняв в ответ на радостные излияния публики руки вверх, Эмо и Уилмер вышли из клубов дыма и направились каждый к своей кафедре. За ними, неся портфели, запечатанные магическими замками и заколдованные так, что они не могли их опустить, следовали помощники в пурпурных или зеленых куртках. Как только потребность в мерах безопасности отпала, Эмо и Уилмер, под любопытными взглядами толпы, открыли ящики. Каждый достал оттуда стопку официальных бумаг, ощетинившуюся лентами и печатями.

Банни улыбнулась им.

– Друзья и избиратели, по многочисленным просьбам мы немного отклоняемся от обычного формата.

Репортеры в аудитории громко перешептывались между собой. Они обожали все новое, а их – вот те на! – не предупредили о наших намерениях. Я надеялся, что Синдикат не сделал ничего, чтобы нам помешать.

– В чем фишка? – крикнула Экстра.

– В последнее время возник вопрос, не скажу, кем инициированный, что тот или иной из наших добрых джентльменов не имеет веских юридических оснований стать губернатором этого острова. Потому сегодня мы пройдемся по всему списку требований письменного устава относительно такой кандидатуры. – С этими словами Банни подняла большую плоскую линзу на черной ручке.

– У меня есть Инспектор-Детектор, который скажет мне, подлинный документ или подделка. Все готовы?

– Да, мэм! – сказал Эмо, подмигивая и указывая на репортеров в первом ряду.

– Безусловно! – добавил Уилмер. Репортеры просияли. В каждой газете города были статьи на эту тему. Газетчики сгорали от нетерпения заполучить продолжение.

– Во-первых, господа, где вы родились?

Эмо принялся рыться в своей коллекции бумаг, но Уилмер свои документы держал наготове. Он высоко поднял пожелтевший прямоугольник пергамента и помахал им в воздухе.

– Прямо здесь, на острове Бокроми! – воскликнул он. – Я провел здесь всю свою жизнь!

Через пару секунд Эмо нашел свое свидетельство.

– Я тоже! И моя мама сейчас здесь, если захотите ее спросить. Привет, мама! – Он помахал миссис Уивил. Та сидела в украшенном цветами кресле у края сцены. Довольно улыбаясь, она помахала ему в ответ. Репортеры без остановки строчили в своих блокнотах. Я не сомневался: фотография миссис Уивил появится в следующем выпуске каждой газеты в городе. Кстати, я заранее конфисковал ее ридикюль, чтобы она ничего не могла швырнуть в Уилмера.

Банни, взявшись за документы, изучила их с помощью Детектора. Я одолжил этот прибор в казначействе Поссилтума, где он вот уже два столетия использовался для подтверждения подлинности аккредитивов. В обмен королева Цикута взяла с меня обещание при необходимости оказать ей ответную услугу, а также потребовала принести клятву, что я должен пенять на себя, если не верну прибор в целости и сохранности. Я не видел никаких проблем с тем, чтобы вернуть его ей в течение пары часов. Банни кивнула и отложила два свидетельства о рождении. Она посмотрела на кандидатов.

– Следующий пункт в списке касается места жительства. Вы в настоящее время проживаете на этом острове? Где именно вы живете?

Уилмер с поклоном вручил Банни свернутый пергамент и несколько конвертов.

– Это свидетельство о собственности на мой дом в городе, а также недавно доставленная почта. В качестве свидетеля я могу предъявить улитку-перевозчика.

Банни взяла конверты, после чего ей, правда, пришлось стереть носовым платком с рук вязкие нити слизи. Эмо представил свое свидетельство собственности на дом и альбом фотографий самого дома и позирующей в саду семьи.

Банни внимательно их осмотрела.

– Эти тоже подлинные.

Зрители разразились аплодисментами.

– Я говорил тебе, что в моей кампании не было и нет ничего закулисного! – заявил Уилмер Эмо поверх головы Банни. Тот посмотрел на него широко открытыми глазами.

– Я никогда не утверждал ничего подобного! Я лишь сказал, что ты непригодный, потерявший связь с реальностью меховой мешок. Я никогда не утверждал, что ты махинатор!

– Далее, – сказала Банни, повышая голос. Эхоиды повторили для присутствующих ее раздраженный тон. – Ваши петиции о выдвижении кандидатов. У каждого из вас должно быть не менее двух тысяч подписей избирателей, зарегистрированных в правительстве Бокроми.

– У меня десять тысяч, – заявил Уилмер.

– А у меня двенадцать!

– Ты не можешь насчитать и восьми, в которых бы ты не упражнялся лично, – заявил Уилмер, шутливо подмигнув аудитории. Его сторонники загоготали. – Это должны быть настоящие люди, а не жалкие подделки!

Эмо сделал в его сторону большие глаза.

– Ты очерняешь избирателей этого великого острова? – спросил он. – Потому что все они добросовестно подписали мои петиции.

– Ооооо! – проворковала публика. Один балл в пользу Эмо. Они с самого начала обгоняли один другого на балл. Теперь зеленая команда вышла на одно очко вперед.

Банни с лупой прошлась по каждой странице. И почти на каждой линза вспыхивала синим светом, указывая на то, что имя, которое она увеличивала, было фальшивым. Банни вычеркивала его. С каждой минутой Эмо и Уилмер нервничали все больше и больше. Я сбился со счета, скольких она уже вычеркнула. Публика от волнения встала на цыпочки.

Наконец Банни добралась до последней страницы каждой петиции и шлепнула их на стол.

– За каждого кандидата подано ровно восемь тысяч двести четыре официальных подписи, – сказала она. – Последний пункт в списке – это надлежащий учет пожертвований на кампанию с указанием имен жертвователей и их отношения к кандидату.

– Можно получить копии этих документов? – крикнул какой-то репортер.

– Я считаю, что это публичные записи, – сказала Банни. Орлоу и Карнелия, сидевшие по обе стороны сцены, одними губами сказали «нет». – Согласно мнению, полученному мной от Государственного архива, они считаются таковыми.

– Хорошо, – сказала Карнелия. Даже грызуны на ее меховой накидке выглядели подавленными. – Они будут выставлены на всеобщее обозрение.

– Ура! – закричали репортеры. Уилмер и Эмо медленно достали бухгалтерские книги, но не стали класть их на стол. Нет, они вцепились в них, прижав их к груди и пристально глядя на соперника.

– Как-нибудь попозже сегодня, – нетерпеливо сказала Банни. – Эти добрые люди должны сейчас быть в другом месте, да и я тоже. – Она похлопала по столешнице. Оба кандидата нехотя положили свои книги на противоположные края стола и, не спуская глаз с противника, попятились. Подняв палец, чтобы что-то сказать, Уилмер сделал шаг к Банни. Эмо в мгновение ока сократил дистанцию.

– Я лишь хотел сказать, что готов ответить на любые ваши вопросы, мисс Банни, – сказал Уилмер.

Плюс один балл для Уилмера. Они снова сравняли счет. Банни надела синий козырек, который великолепно сочетался с ее рыжими волосами, и принялась листать бухгалтерские книги. Для этого ей не потребовалась магия или чья-то помощь. У нее был университетский диплом в области бухучета и большой опыт работы с бухгалтерскими книгами мафии. Ее карандаш отмечал записи. Оба кандидата не могли не заметить, что ее губы плотно сжаты.

– Мм-хм, – бормотала она себе под нос. – Мм-мм. Мм-хм.

Начальники избирательных штабов вышли поддержать своих кандидатов. Орлоу обнимал Эмо за плечи, а тот грыз ногти. Уилмер расхаживал взад-вперед в своем конце сцены. Карнелия то и дело останавливала его, чтобы вытереть ему платком лоб. Интересно, подумал я, что они все скрывают? Но Банни не спешила, кто бы ни вздумал ее торопить, кандидаты или публика. Наконец она отложила карандаш и сняла козырек.

– По моим расчетам, все пожертвования на сегодняшний день учтены. До дня выборов я буду просматривать книги еженедельно.

– Означает ли это, что вы не нашли никаких нарушений? – крикнула Экстра.

Банни улыбнулась ей, слегка сощурив глаза:

– В конце есть немало записей, которые выглядят так, будто они были добавлены в большой спешке, но в целом баланс сведен.

Все рассмеялись, кроме начальников избирательных штабов.

– Итак, мисс Банни? – спросил Орлоу.

– Я как раз подхожу к этому! – сказала она. – В законах прописана обязательная процедура, и ей необходимо следовать. Поэтому я рада объявить этих двух типпов единственными и отвечающими всем требованиям кандидатами на высокий пост губер…

– Не так быстро! – раздался из центра аудитории чей-то писклявый голос.

Внезапно толпа расступилась, пропуская существо, ростом мне до подмышек. У нее – я решил, что это была она, – были большие темные глаза, маленький черный вздернутый нос, плюшевый серо-белый мех, круглые белые уши и острые коготки на руках и ногах. На ней было длинное, легкое, очень яркое шелковое платье с широкими плечами и такими же широкими рукавами, перевязанное в талии широким поясом. Невысокое существо устремилось прямиком к сцене.

Глип оторвался от меня и подлетел к непрошеной гостье. Присев на задние лапы, он испустил грозное рычание. Его глаза, обычно ярко-голубые, как у Банни, устрашающе светились красным. Все в аудитории отшатнулись. Кроме вошедшей. Она протянула руку и постучала маленьким кулачком Глипу по носу. Мой дракон оторопел так, что тут же попятился. Храбрая особа погрозила ему пальцем.

– Не мешай! – сказала она высоким резким голосом. – Я здесь не для того, чтобы кому-то подгадить, кроме шансов вон тех двух неудачников наверху!

Она указала на сцену. Банни вскочила.

– Что это значит? – строго спросила она. – Кто вы?

– Это значит то, мисси, что вы ошибаетесь! На пост губернатора претендует более двух отвечающих требованиям кандидатов! Вы не можете сертифицировать их, не проверив документы моего клиента!

– И кто ваш клиент? – спросила Банни.

– Я.

В пяти шагах позади крошечной особы в серой шубке шагала фигура в черной тунике и брюках, отороченных волнистыми линиями. Глаза нового кандидата были ярко-желтыми, кожа покрыта грубой зеленой чешуей. У него были уши, похожие на крылья летучей мыши. А когда он улыбался, становились видны два ряда блестящих острых четырехдюймовых зубов.

Это был Ааз.

Глава 26

Дайте людям третью кандидатуру, и они всегда изберут ее.

Росс Перро

Возмущение по поводу появления Ааза не заставило себя ждать. Оба кандидата и весь их предвыборный штаб ринулись к Банни, крича и размахивая руками.

– Он извращенец! Он не может баллотироваться на пост губернатора!

– Он посторонний… он работает на вас!

– Это конфликт интересов!

– Нам не нужен извращенец в этой предвыборной гонке!

– Отойдите в сторону, все вы, – заявила крошечная особа, проталкиваясь между ними. Мы с Аазом поднялись вслед за ней на сцену. – Мой клиент имеет право предъявить документы для регистрации его в качестве кандидата.

– Ааз, что ты делаешь? – спросил я. Я схватил Глипа за морду, на тот случай, если он увяжется за… агентом?.. Ааза, – и прижал его к себе.

– Баллотируюсь в губернаторы, малыш. Следи за мной в оба. – Он хлопнул меня по спине. Банни посмотрела на Ааза:

– Что тут происходит?

– Разве вы не слышали начальника моего избирательного штаба? Я намерен баллотироваться в губернаторы.

– Начальника избирательного штаба?

– Да. Я еще не представил вас друг другу? Банни, это Шомитамони. Шоми, это Банни, а это Скив, двое моих партнеров.

– Глип! – воскликнул мой питомец с упреком в больших голубых глазах.

– Ага, – раздраженно добавил Ааз, – а это дракон Скива.

– Глип! – удовлетворившись этими словами, мой дракон сел рядом со мной.

– Приятно познакомиться, – сказала Шомитамони, спрятав руки в рукава. – Итак, давайте приступим к делу. Что мы должны вам предъявить в первую очередь?

– Мисс Банни, это возмутительно! – заявил Орлоу. – Мне казалось, мы договорились, что этот извращенец не будет иметь к этим выборам никакого отношения!

– Я Из-Верг! – проревел Ааз.

– Извращенец, изверг, называйте его как хотите, – сказала Шоми, снисходительно покачав головой. – Очень скоро вы назовете его губернатором.

– Это мы еще посмотрим! – возмутилась Карнелия. – Мисс Банни, удалите его и эту… пуховку из избирательного процесса!

Шоми выпрямилась во весь свой не слишком внушительный рост.

– Пуховка! Следите за своим языком, мадам, или я отправлю вашу меховую накидку в Межпространственный Союз Женской Рабочей Одежды!

Карнелия прижала своих грызунов к груди.

– О, нет-нет-нет! Я лишь говорю, что этого извращенца здесь быть не должно! Прогоните его!

– Я не могу этого сделать, – сказала Банни. – Если он соответствует требованиям, он имеет право баллотироваться. Так сказано в вашем уставе.

– Что? – опешил Орлоу. – Хотелось бы взглянуть на эти требования!

Банни пожала плечами и поманила к подножию сцены пару дюжих помощников-типпов. Они нагнулись и, поднатужившись, подняли большой сундук. Громко пыхтя, они затащили его на сцену и с грохотом поставили. Один из них открыл крышку. Внутри обнаружились десятки пыльных томов в кожаном переплете.

– Ознакомьтесь, – сказала она. Уилмер гордо выпятил грудь.

– Полагаю, я достаточно хорошо знаком с соответствующими законами.

– И?.. – подсказал я ему. – На вашем месте я бы не шел у них на поводу.

– Но вы обещали, что он не будет иметь никакого отношения к этим выборам! – возмутился Эмо.

– Мы гарантировали, что он не будет участвовать в проведении выборов, – возразила Банни. – Я не могла обещать, что он не будет баллотироваться.

Ааз расплылся в ухмылке:

– Итак, давайте начнем наше шоу!

– Хорошо, – сказала Банни, протягивая ладонь. – Свидетельство о рождении.

Шоми сунула руку в рукав и достала полупрозрачный лист зеленого стекла. Я разглядел выгравированные на нем слова. Она сунула его Банни в руку.

– Свидетельство о рождении. Официальная копия.

– А где родился сей выдающийся джентльмен, на тот случай, если я не в курсе? – спросил Эмо.

– На Извре, – ответила Шоми. Она извлекла из другого рукава лист синей бумаги и шлепнула его на стол. – Перевод на типпиш и пентиш.

Банни с интересом перевернула сияющий зеленый квадрат.

– Отродясь не видела ничего подобного. Как красиво!

– Но он не уроженец Типпикано! – выкрикнул Орлоу.

– Это не обязательно, – возразила Шоми, указывая на сундук. – Девятый том устава о выборной должности, страница одиннадцать ноль четыре, вторая колонка, строки с сорок шестой по сорок восьмую: для того чтобы баллотироваться на эту должность, от кандидата не требуется быть уроженцем Типпикано, при условии, что он или она появились на свет естественным образом. Никакие големы, роботы или привидения к участию не допускаются.

– В самом деле? – спросил я.

– В самом деле, – ответила Шоми. – Мы можем продолжать? Мой клиент очень хочет участвовать в выборах!

– Мне требуется подтверждение места жительства, – сказала Банни. Шоми достала свиток, перевязанный черной лентой и запечатанный золотом.

– Вот оно.

– Я знаю, что вы не сможете выполнить это требование, – заявил Эмо. – Чтобы стать губернатором, кандидат должен проживать в Бокроми. Вы живете на Деве.

– Жил, – сказал Ааз. – Пока не приобрел симпатичный домик прямо здесь, в городе. Ничего особенного, всего семь спален, бассейн, бильярдная с баром. Скажем так, мой маленький пятачок земли. И, главное, достался почти даром. Владелец был мотивирован на продажу.

– Когда ты его купил? – спросил я, но потом понял, что знаю. – Экстра сказала мне, что кто-то из нашей компании купил недвижимость в Бокроми. Я тогда подумал, что она ошиблась.

– Никаких ошибок. Вот кадастровый план, – сказала Шоми, доставая мини-глобус. Она встряхнула его, и частицы песка внутри превратились в небольшой чертеж со стрелками и прозрачным изображением дома или, точнее, особняка, наложенного на него.

– Ты давно это планировал, Ааз, – сказала Банни, бросив на него взгляд «мы еще поговорим об этом позже».

Ааз лишь пожал плечами и усмехнулся:

– Я всегда гордился тем, что умею доводить до конца мои планы. Это маленькое местечко само попросилось мне в руки.

– Не сомневаюсь, – сказал я, разрываясь между восхищением и досадой из-за того, что Ааз провернул все это за нашей спиной.

– Почему бы нет? – спросила Шоми и, не дожидаясь ответа, добавила: – Следующий, пожалуйста?

– Выдвижение петиций, – сказала Банни. Под тяжестью стопки бумаг, упавшей перед ней, стол дрогнул. Банни посмотрела на Ааза: – Что вы сказали людям, чтобы они подписали это?

– Я сказал им, что представляю партию «Чума на оба ваши дома», – сказал Ааз с ухмылкой. – Они отталкивали друг друга, спеша поставить свои подписи.

Банни надела козырек и приступила к работе с объективом. Пока она листала страницу за страницей, клянусь, можно было слышать, как растет трава. К моему удивлению, ни одно имя не вспыхнуло. Доведя проверку подписей до конца, Банни свернула бумаги и отложила их.

– Здесь у Ааза более двадцати тысяч подписей. Все они действительны.

– Двадцать тысяч? – повторил Эмо. Оба кандидата-типпа были ошарашены. Число сторонников Ааза превосходило общее количество сторонников их обоих. В отличие от кандидатов, их начальники избирательных штабов посмотрели на него с восхищением и даже с завистью.

– Ничего, кроме самого лучшего, – гордо заявил Ааз. – У меня довольно мотивированные агитаторы.

– И пожертвования, – сказала Банни.

Шомитамони передала бухгалтерскую книгу. Банни пролистала ее страницы. С любопытством посмотрев на нее, Эмо и Уилмер бочком двинулись ближе, пока не подошли к Банни вплотную, чтобы заглянуть ей через плечо.

– Вы не возражаете? – спросила она. Они смущенно втянули головы, но отступили только на один шаг.

– Эй, минутку! – воскликнул Уилмер, прищурившись, чтобы прочитать. – Фримпл, Дева, пять золотых монет… Трлнгн, Имриг, три золотые монеты? Все эти деньги поступили из-за пределов Типпикано?

– Ничто в правилах не говорит, что все пожертвования должны поступать только из местных источников, – снисходительно возразила Шоми. – Или любых, если на то пошло.

– Но… пожертвования обычно делают те, кто хочет поддержать кандидата там, где они живут или работают, – сказал Эмо.

– Иными словами, какой прок им от этого? – спросила Шоми. Похоже, она была не большой любительницей ходить вокруг да около. – Доступ! Ааз – следующий губернатор. Если они заинтересованы в торговле с этой убогой дырой, хотя я не вижу причин, почему они должны быть в ней заинтересованы, он пообещал благосклонно рассмотреть их предложения в обмен на пожертвования.

– Это неэтично! – выкрикнул Уилмер.

– Неужели? – спросила Шоми, невинно глядя на него яркими черными глазами. – А что получают ваши избиратели за то, что помогли избрать вас на должность?

Уилмер откинулся назад и схватился за лацканы.

– Благодарность от губернатора, вот что.

– И все? Ее не положишь на банковский счет. – Она повернулась к Банни: – Итак, мисси? У нас все в порядке?

Ааз умел завладеть вниманием аудитории, но его помощница подняла это искусство на высочайший уровень. К моему удивлению, Банни это, похоже, не обидело.

– Да, – она откашлялась. Эхоиды уловили ее голос и разнесли его до последних рядов толпы. Впрочем, та притихла, причем настолько, что Банни могла прошептать что угодно без всякого усиления, и все на острове узнали бы новость немедленно. – Ааз имеет право баллотироваться. Я рада заявить, что эти три джентльмена – единственные и достойные кандидаты на высокий пост губернатора острова Бокроми в измерении Типпикано.

Публика сходила с ума от восторга. Ааз ухмыльнулся, глядя на море шевелящихся голов. Рядом с ним Шоми засунула свои маленькие ручки в рукава.

– Но… но… – пробормотал Эмо Уивил. – Это издевательство над избирательной системой!

– А по мне, это и есть политика, – пожал плечами Ааз.

Шоми повернулась к толпе, которая с волнением наблюдала за происходящим:

– Ааз устраивает сегодня в своем особняке небольшую вечеринку. Напитки и закуски – бесплатно. Приглашаются все.

– Ура! – разразилась ликующими криками публика.

– Но этого нет в нашем расписании, – сказала Карнелия.

Орлоу был в ужасе.

– У нас не было времени запланировать вечеринки!

– Разве это моя проблема? – спросила Шоми. – Пойдемте. У нас есть флот роскошных экипажей, и они ждут всех вас, милые члены пресс-службы. Ааз!

Шоми не стала ждать, чтобы увидеть, идет он за ней или нет. Она поспешила со сцены.

– Ааз, подожди минутку! – крикнул я.

Он подмигнул мне и спустился по ступенькам сцены вслед за ней. Банда репортеров у подножия лестницы окружила его, выкрикивая вопросы. Вокруг них сомкнулась толпа.

– Подождите нас! – крикнул Эмо, бросаясь следом. Уилмер и остальные поспешили ему вдогонку. Банни подошла и встала рядом со мной и Глипом. Мы смотрели, как толпа торопится прочь.

– Что он задумал? – спросила Банни.

Глава 27

Обожаю начинать с большого всплеска.

М. Фелпс

– Эй, как дела? Голосуй за Ааза! – Ааз пожал руку удивленному типпу в клетчатой кепке и твидовом пиджаке на третьем ярусе скалы над главной площадью. – Доброе утро. Голосуя за Ааза, вы голосуете за здравомыслие, если вы знаете, что это значит. – Подав руку и широко улыбнувшись, он зашагал к группе матерей. – Какие симпатичные детки! Под моим руководством им будет лучше, чем если к власти придет один из этих двух клоунов, верно? Голосуйте за меня. До великого дня осталось всего две недели! – Он ущипнул симпатичную девушку за щеку. – Эй, красотка, голосуй за изверга! Это будет твой лучший выбор!

Ноги Ааза были короче моих, но я был вынужден поторопиться, чтобы поспевать за ним. За нами по пятам, выкрикивая вопросы, следовала толпа репортеров, все как один вооруженные блокнотами. К плакатам Уилмера и Эмо на стенах и указателях добавились новые плакаты. На меня со всех сторон смотрели ухмыляющиеся физиономии Ааза. Я нырнул под декоративное цветочное кашпо и поспешил к нему.

– Ааз, что происходит? Что ты здесь делаешь? – спросил я, понизив голос.

– Похоже, тебе нужна помощь, малыш, – ответил он, прокладывая себе путь среди рядов многолюдного овощного рынка. Выбрав огромную зеленую дыню, он откусил огромный кусок. По его губам потек сок. – Вкуснятина! Когда я стану губернатором, это будет официальный плод Бокроми!

Он протянул надкусанный фрукт ближайшему репортеру:

– Эй, подержи-ка.

Остальные столпились вокруг, чтобы посмотреть на него. Ааз двинулся дальше, пожимая руки и целуя женщин.

– Ааз, ты не можешь это сделать!

Мой товарищ, подняв брови, посмотрел на меня:

– Назвать официальный фрукт? Почему бы нет? В некоторых местах даже есть официальные бактерии.

Я понятия не имел, что такое бактерия, но в тот момент мне было все равно.

– Нет, я имею в виду баллотироваться на пост губернатора. У них уже есть два кандидата.

– Было два, стало три. Эй, как дела? Я баллотируюсь на пост губернатора. Единственный достойный кандидат. Голосуйте за Ааза. Я позабочусь о том, чтобы у вас была гарантированная работа.

Последнее было адресовано дворнику, который собирал кожуру фруктов и гнилые овощи.

– Ааз, какой тебе от этого профит? Допустим, ты победил, и что?

Ааз, все так же улыбаясь от уха до уха, пожимал руки и брал младенцев для поцелуев. К моему удивлению, младенцы ворковали и смеялись, в отличие от родителей, которые отшатывались от отвращения.

– Скив, это самый большой вакуум власти, какой я видел за долгое-долгое время. Тут даже не надо особенно напрягаться – приходи и бери эту власть в свои руки. Думаю, мне для разнообразия подойдет непыльная офисная работенка. Ведь без магических способностей я оказался на мели. Согласись, «губернатор Ааз» звучит здорово. Отлично смотрится в резюме. Существенно увеличит мою будущую пенсию.

– Но разве ты не тратишь на эту кампанию кучу денег? – спросил я. – Дом, плакаты, шляпы, вечеринки и все такое прочее?

Ааз резко повернулся ко мне:

– Малыш, разве ты не усвоил ничего из того, чему я тебя учил? Никогда, никогда, никогда не трать собственных денег. Все, что я потратил, – это пожертвования и донаты. Кстати, завтра у нас будет крупный сбор средств. Приходи посмотреть. Обещаю, это будет блокбастер! Я запланировал пару-тройку музыкальных номеров и пригласил группу акробатов. Клянусь, такого ты еще не видел!

– Но ведь это планируется в тот же день, что и следующие дебаты, – сказал я.

– И что?

– Разве ты не хочешь участвовать в запланированных мероприятиях?

– Я – ведущий, а не ведомый, – снисходительно заявил Ааз. – Шоми проинформирует других участников о том, что я делаю. Пусть сами решают, хотят они продолжить дебаты или же присоединиться ко мне, чтобы поднять кружку-другую. – Он посмотрел вперед и указал на вывеску, свисавшую с горизонтального штатива. «Дело в Шляпе», гласила она. – Там таверна. Зайдем-ка внутрь. Хочу познакомиться с местными, узнать, что у них на уме. Эй, бармен! – с этими словами Ааз толкнул дверь и крикнул пузатому типпу, чью голову и впрямь венчала необычная шляпа. – Всем по кружке!

– …вот что сегодня не так с правительством, – сказал пожилой типп с торчащими вперед резцами, указывая пальцем на нос Ааза. – Никакого уважения к трудящимся типпам. Все вносят свой вклад, но взамен ничего не получают.

– Это точно, – поддакнули его дружки, этакий театральный хор. – Не то что раньше.

– Все изменится к лучшему, – твердо заявил Ааз, стукнув кулаком по барной стойке. – Обещаю, что, когда я буду губернатором, люди получат от правительства то, что они вложили в него.

– Кому-то давно пора это понять, – сказал другой седой типп. – Бармен, стаканчик для моего друга. Пиво вас устроит, мистер Ааз?

– Пиво, вино, водка, все, что у вас есть, – снисходительно заявил Ааз.

Я невольно восхитился его тактикой. В таверне, когда мы завалились туда, была дюжина стариков. Я знал, как этот скупердяй не любит расставаться с деньгами, поэтому был слегка шокирован, увидев, что он покупает выпивку. Впрочем, это хорошо окупилось. Притворившись внимательным да плюс к тому еще и щедрым слушателем, он получил не только множество жалоб, но и поднос за подносом с бесплатными напитками. Он дул пиво прямо из бочонка, а его новые друзья поднимали оловянные кружки. И, конечно же, какая выпивка без еды? По просьбе завсегдатаев бармен выставил корзины с хрустящими закусками. Я попробовал кусочек, но на мой вкус тот был слишком жирный и соленый – иными словами, типичнейший для таких заведений хавчик. Ааз же совал их себе в рот пригоршнями, изрекая между порциями перлы мудрости. Толпа росла, пополнившись полуденными посетителями и массой репортеров, последовавших за нами в таверну. Всем хотелось поделиться с новым кандидатом своими мыслями, тем более что он был таким хорошим слушателем! В конечном итоге меня оттерли от него. Типпы взяли моего товарища в плотное кольцо, перекрикивая друг друга и размахивая руками.

– Что ж, если вы действительно хотите знать, что я думаю, я вам скажу, – произнес Ааз. – Когда дело касается денег, ничто так не помогает, как их количество.

Он пустился в пространные рассуждения о чем-то, похожем на экономику, но я не успевал вникать в этот сложный жаргон. Лично мне это казалось полной чушью, но заполнявшая комнату толпа понимающе кивала, как будто он сообщал им ценные секреты. Мои мысли начали блуждать. Я зевнул. Ааз, толкающий длинную речь, – для меня это не было в новинку. Когда он остановился, чтобы перевести дух, типп с желто-коричневым мехом, в котором я узнал репортера «Ежедневного слова», поднял карандаш.

– Сэр, могу я задать вам вопрос?

Ааз широко улыбнулся ему:

– Джентльмен из прессы?

– Да, мистер Ааз. Вы здесь новичок. Как думаете, что вы можете внести в избирательный процесс, чего ему не хватало последние пять лет?

– Свежий взгляд на вещи, – мгновенно отреагировал Ааз, как будто ждал, что кто-то задаст ему именно этот вопрос, и что-то подсказывало мне, что он сам это подстроил. – Вы уже долгое время слушаете одну и ту же болтовню. И что они предлагают вам? Все ту же ерунду, как будто заводят старую шарманку. У меня же имеется опыт, охватывающий сотни измерений, который позволит мне принести в Типпикано процветание, порядок и безопасность, начиная прямо с Бокроми. Я хочу, чтобы каждый из вас присоединился ко мне на этом славном пути!

– Мистер Ааз! Мистер Ааз!

– Да, прелестная девушка в голубом, чье милое лицо освещает эту комнату подобно солнышку, – указал Ааз. – Да-да, ты, куколка.

Она расцвела счастливой улыбкой.

– Мистер Ааз, у вас есть планы по расширению или сокращению правительства?

– Можешь не сомневаться, милая, – ответил он. – Следующий вопрос?

– Мистер Ааз! Мистер Ааз!

Ааз с широкой ухмылкой откинулся на спинку кресла и, подливая себе пива, высказывал свое мнение всем, кто его спрашивал. Он позировал для жуков-фотографов, раздавал автографы и пожимал руки. Мне было видно, как типпы толпятся в дверях, пытаясь его увидеть.

– Мистер Ааз! – окликнул его широкогрудый типп. – Как насчет завтрашних дебатов?

Ааз махнул рукой:

– Хочешь умереть от скуки? Валяй! Но если хочешь услышать интересные идеи о своем будущем, приходи послушать меня послезавтра! Я ровно в два часа буду выступать в беседке на городской площади. Но я не скупердяй какой, я приглашаю своих оппонентов занять места на сцене вместе со мной и делать свои собственные предложения! Завтра я провожу сбор средств. Если наскребешь пару монет ради твоего будущего правительства, приноси их завтра. Приветствуются даже медяки. Каждый грош поможет построить дорогу в твое будущее!

Из этого мог получиться отличный газетный репортаж. Одно «но»: газеты не опубликовали о кампании ни одного доброго слова. Синдикат найдет способ исказить историю выдвижения Ааза, чтобы отодвинуть выборы как можно дальше в будущее. Я подумал, что должен его предупредить, но мне помешал оглушительный рев рогов за стенами здания.

Ум-па-паа! Ум-па-паа!

Ааз тотчас навострил уши.

– Что это может быть? – спросил он, отправляя голос в самые темные уголки таверны. – Пойду взгляну.

Он поднялся с барного табурета и протолкнулся сквозь толпу. Работая локтями, я двинулся за ним следом. Я как раз заглянул ему через плечо, когда Ааз распахнул дверь.

Та-да-а-а-а-а!

Нам в лицо ударил рев медных труб. Отзываясь эхом в моей груди, загрохотали барабаны. Я заморгал, пытаясь понять, что передо мной.

Узкую улицу заполнил парад. Не какой-нибудь хиленький, а огромный. Во главе его шел барабанщик-вельф в коричневой ливрее с золотыми галунами, в высокой белой шляпе на красивой голове и с огромным жезлом в руках. Позади него деволки в коротких желтых юбчонках совершали сальто и делали колесо.

– Ааз! Ааз! Ааз! – скандировали они.

Остальную часть улицы заполнил, по крайней мере, один марширующий оркестр, а возможно, два или три. В небе, кувыркаясь друг над другом, летали команды акробатов из Аэроба в золотых трико. Их зубчатые черные крылья то и дело пересекались под опасными углами. Сначала они летели вместе, а затем разлетелись в стороны, составив лозунг «Ааза – в губернаторы!». Та же фраза повторялась на плакатах и транспарантах, которые несли типпы в униформе, чьи бесконечные ряды протянулись вдоль улиц. Из магазинов, банков и зданий выходили толпы рабочих-типпов, чтобы посмотреть, что происходит. Они выстроились вдоль тротуара, тыкая друг в друга и указывая пальцами вверх. Ааз помахал им.

Тамбурмажор взмахнул жезлом. Оркестры заиграли резкую разноголосую мелодию. Я узнал изврский гимн.

– Это все для меня? – скромно спросил Ааз, прижав руку к груди. Репортеры, вытянув шеи, бросились вперед. Их карандаши заскользили по блокнотам, оставляя на бумаге возбужденные черные следы.

Тамбурмажор дунул в свисток. Оркестры разошлись в стороны, уступая дорогу карете. Мало того что упряжь животных сияла золотом, которое Ааз, похоже, выбрал в качестве цвета своей избирательной кампании, но даже их шкуры были окрашены в золотистый оттенок. По бокам кареты висели золотые транспаранты с надписью «Голосуй за Ааза!». Кучер-типп помазал ему рукой, приглашая сесть.

– Давай, Скив, – сказал Ааз, хватая меня за руку. – Прокатись со мной.

– Ааз, что все это значит?

Мой друг расплылся в ухмылке от уха до уха.

– Хлеба и зрелищ, Скив. Я же сказал тебе. Дай им хлеба и зрелищ, и они не смогут устоять. Давай!

Я взглянул на репортеров.

– Боюсь, мне нельзя, Ааз. Я должен сохранять нейтралитет.

– Как хочешь, – сказал Ааз. Он запрыгнул в заднюю часть кареты и помахал толпе. Участники марша радостно замахали в ответ. Вскоре, чуть менее уверенно, к ним присоединилась толпа.

Тамбурмажор снова свистнул, и парад двинулся дальше. Я смотрел, как карета с Аазом исчезает из виду. Типпы устремились следом, размахивая руками и крича. Я же по странно пустым улицам вернулся в наш маленький офис. До меня доносилась музыка удаляющегося парада. Когда Ааз что-то делал, то делал это тщательно.

– Газеты! Налетай, покупай газеты! – юный типп с острым лицом в плоской кепке помахал мне «Утренними сплетнями». – Газету, мистер?

Заметив в заголовке слово «Извр», я выудил из сумки на поясе медяк. Мальчишка с довольной улыбкой вручил мне экземпляр. Я развернул первую страницу и… застонал. «Опасный извращенец на свободе!» Рядом в черной рамке был Ааз, вскинувший руку, чтобы не дать жуку-фотографу сделать его снимок. В статье не упоминалось его имя, но подробности не оставляли сомнений, кто имелся в виду. Синдикат не терял времени даром, подрывая авторитет Ааза как кандидата в губернаторы.

Не то чтобы я горел желанием, чтобы Ааз победил на этих выборах. Если он останется здесь, чтобы управлять островом, и уйдет из корпорации М.И.Ф., я буду по нему скучать. Но он не в первый раз заводил разговор о том, что хотел бы отойти от дел или сменить род деятельности. Изверги живут долго. Наша дружба – это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Чтобы понять это, мне потребовалось отойти от дел и затем снова вернуться в строй. Мне не хотелось, чтобы это закончилось, но разве я мог удержать Ааза, если он что-то вбил в свою упрямую голову?

Я поклялся, что сделаю все возможное, чтобы выборы прошли честно. Если Ааз действительно хочет стать губернатором острова, я приложу все усилия к тому, чтобы избрали именно его. Учитывая все, что он для меня сделал, это было наименьшее, что я мог сделать для него. Я сунул газету в сумку на поясе и зашагал обратно в офис.

Глава 28

Трое – уже толпа.

С. Сомерс

– Ничто, повторяю, ничто в этом соглашении не позволяет вам выставить на этих выборах третьего кандидата! – кипятился Орлоу, сердито хлопнув экземпляром нашего договора по столу перед сидящей Банни. Вместе с Карнелией он нависал над ней. Банни резко выпрямилась и положила перед собой на столешницу скрещенные руки. В углу, сложив руки на груди и нетерпеливо качая ногой, на стуле сидела двоюродная сестра Банни, Сильвия. Стоило ей увидеть меня, как ее лицо просветлело. Она поднялась и, покачивая бедрами, направилась ко мне.

– Нет! – коротким жестом остановила ее Банни.

Сильвия вернулась на место, села и надулась.

– Извините, Орлоу. Что вы говорили?

– Он зверь и хулиган!

– Только изредка. А на что конкретно вы жалуетесь?

– Это унизительно! Вы слышали, что Ааз говорит об Уилмере? – спросила Карнелия. Она шмыгнула носом, сдерживая слезы, и один из ее грызунов протянул ей носовой платок: – Спасибо, дорогой. Я не могу поверить, что он этим ртом целует свою мать!

– Я знаю мать Ааза, – сказал я. – Герцогиня говорила о нем кое-что и похуже.

И, если я хорошо знал Ааза, он себя сдерживал.

– Его мать – герцогиня? – удивился Орлоу.

– Э-э, нет, просто ее так называют.

Носик Банни порозовел, что означало, что она изо всех сил сдерживала злые слезы. Эта тирада, должно быть, уже длилась какое-то время. Жаль, что меня не было рядом, чтобы поддержать мою начальницу.

– В соглашении нет ничего, что запрещало бы третьему кандидату присоединиться к предвыборной гонке! Ваши законы позволяют баллотироваться на пост любому, кто соответствует предъявляемым требованиям. Тот факт, что два ваших клиента так долго не имели иных конкурентов, не дает им права это менять! Если после выборов победитель хочет внести в закон изменения, это нормально! А пока что, по-вашему, я должна с ним сделать?

– Мне кажется, это очевидно, – сказал Орлоу. – Отправьте его обратно на Деву.

– Он не работает на меня. Он мой партнер. Я всего лишь административный руководитель корпорации М.И.Ф. Я не могу повлиять на то, чем он занимается в свободное время, и я не могу его уволить. Следующая проблема?

– Ему здесь не место!

– Мы уже переплыли этот ров, – отрезала Банни. – Он соответствует всем требованиям. Он может баллотироваться, если хочет. А он хочет. Следующая проблема?

– Видите ли, – сказала Карнелия, – мы отправили начальнику его избирательного штаба копию предстоящих мероприятий. Так вот, Шоми вернула ее нам, разорванную в клочья! Она игнорирует то, что мы уже запланировали. Она составила свой собственный список!

– Вы пробовали согласовать с ней график событий?

– Эта пуховка заявила, что ей это не интересно!

– И что вы хотите, чтобы я с этим сделала?

– Поговорите с ней! – взмолился Орлоу. – Мы не хотим в конечном итоге расколоть народ. Раньше мы полностью сотрудничали друг с другом. Прошу вас, мисс Банни. Если… если я в течение этих последних недель ничего не говорил о том, насколько мы ценим ваше успокаивающее влияние, позвольте мне исправить ситуацию.

Он одарил ее своей самой обаятельной улыбкой. Банни ответила ему хмурым взглядом.

– Хорошо, – сказала она. – Я поговорю с Шоми и попробую составить график мероприятий, который устроил бы всех.

– Тогда нам больше не о чем говорить, кроме как поблагодарить вас за понимание, – сказала Карнелия.

– Не за что, – сказала Банни. – И если вы не возражаете, нас ждет работа, да и вас тоже.

– Разумеется, – сказал Орлоу и, повернувшись к Карнелии, отвесил легкий поклон. – Мисс Воль, вы не против пустить в свою карету попутчика до вашего штаба?

Карнелия явно удивилась, но расцвела улыбкой.

– Спасибо, мистер Супози, я буду крайне признательна.

Орлоу предложил ей локоть, и Карнелия довольно взяла его под руку. Несколько ее грызунов даже рискнули залезть ему в рукав. Я проводил их взглядом.

– Ничто так не подталкивает врагов к союзу, как наличие общего противника, – сказала Банни.

– Как семейство Боджайл, которое присоединилось к нам три года назад, чтобы уничтожить фон Подрастов? – спросила Сильвия.

Я тотчас навострил уши, но продолжения не последовало. Банни встала и глубоко вздохнула:

– Сомневаюсь, что я смогу повлиять на начальника избирательного штаба Ааза больше, чем они, но я обещала, что попробую. Идешь со мной, Скив?

Глава 29

Вы всегда получаете то, за что платите.

Р. Благоевич

– Образуйте стройную очередь! – проревела Шоми. При всем ее крошечном росте, чтобы быть услышанной, ей не требовались эхоиды. – Доноры справа, волонтеры слева!

Одетая в ярко-желтую тунику, которая гармонично сочеталась с ее светло-серым мехом, она быстро отправляла прибывавших типпов в ту или иную очередь.

Сторонники «Партии Чумы» выстроились по пятеро или шестеро в ряд по всему парку. Толпа спонсоров растянулась к веренице волонтеров в огромных шляпах. «Передай шляпу!» – взывали плакаты и баннеры буквально с каждой вертикальной поверхности. Как только каждый такой сторонник достигал начала очереди, он бросал в шляпу монеты. Молодые люди в желтых пиджаках и с пламенным взором горячо их благодарили и вручали им желтые соломенные шляпы с тисненым именем Ааза и его портретом. Дети получали воздушные шары в форме его головы. Младенцам вручали мягкие зеленые резиновые игрушки той же формы, издававшие неприличный звук, когда они пытались их жевать.

Сам кандидат не преминул поприветствовать свою новую армию сторонников. Он шагал сквозь толпу – пожимал руки, буйно жестикулировал, разговаривал со всеми, даже с теми, кто в упор таращился на него. На его зеленой физиономии расцвела улыбка от уха до уха. Шедший за ним волонтер шлепал на грудь каждому из сторонников липкий стикер. Несмотря на репутацию (в значительной мере оправданную), какую изверги имели во всех измерениях, люди, похоже, были искренне рады встрече с ним. Десяток репортеров кружили вокруг него, словно мухи вокруг навозной кучи. Я держался на расстоянии, официально отвечая за сбор средств. Банни слёзно попросила отгул. После того как мы поговорили с Шоми, Банни сказала мне, что ей нужно вернуться в Пент, чтобы поговорить с доном Брюсом. Я надеялся, что проблем не возникнет, и пообещал ей, что справлюсь сам. Они с Сильвией ушли еще до обеда.

Это утро предвещало выдаться добрым. В воздухе витало возбуждение, какого раньше я никогда не испытывал, по крайней мере с тех пор, как ввязался в эти выборы. К моему изумлению, жители Типпикано приняли кандидатуру Ааза как возможного губернатора на ура. Что показало мне, насколько отчаянно они нуждались в переменах. Впрочем, для Ааза это тоже будет нечто новенькое. Раньше мне и в голову не могло прийти, что он может стать официальным должностным лицом. Конечно, я считал его своим наставником и учителем, но обычно он не любил иметь дело с простыми людьми, предпочитая быть сторонним консультантом, высокооплачиваемым и разборчивым в том, что касалось клиентов. Для меня стало неприятным открытием, как мало на самом деле я знал о его стратегиях.

Не каждый типп был рад смене состава. Эмо Уивил прибыл на место в окружении десятка активистов избирательной кампании и простых сторонников. С ужасом взглянув на собранную Аазом толпу, он тотчас поник. От его свиты отделился молодой типп, который тут же убежал с площади. Впрочем, вскоре он вернулся, ведя за собой сотни сторонников Эмо, большинство которых несли пакеты, из которых что-то подозрительно капало. Я застонал. Я так надеялся, что швыряние грязью осталось в прошлом.

В отличие от Эмо, Уилмер привел целую армию сторонников. Не иначе как он получил предварительную информацию: армия типпов в фиолетовом численно превосходила армию с желтой лентой, собравшуюся вокруг беседки. За ними, ревя трубами, вышагивал большой духовой оркестр. Над головой молодые типпы с корзинами в руках перелетали с террасы на террасу, раздавая зевакам на верхних улицах небольшие фиолетовые сувениры. Я знал: все это импровизация, но для столь короткого срока очень даже неплохо устроенная. Ааз их встряхнул! Я решил, что выборам это только на пользу.

Шомитамони наотрез отказалась участвовать в мероприятиях из списка конкурентов. Тем ничего не оставалось, кроме как придерживаться составленного Аазом графика. Дебаты, которые должны были состояться сегодня утром, были перенесены на три дня вперед. Днем позже состоится молниеносный раунд конкурса «Поцелуй младенца», а вечером сессия «Знакомство с семьей кандидата». Новый график мероприятий был у меня в сумке на поясе.

По мере приближения десяти часов зеленая и пурпурная партии начали прокладывать себе дорогу в беседку. Между тремя группами то и дело вспыхивали жаркие споры. Шоми заняла большую часть пространства подставками с плакатами Ааза, флагштоком и несколькими столиками. После бурного обмена мнениями люди Уилмера и Эмо ринулись ко мне.

– Скив, нам нужна ваша помощь, – заявила Карнелия. – Эта вредная пуховка не пускает нас туда!

Я невольно усмехнулся, хотя моей первоочередной задачей было следить за тем, чтобы все было как можно более справедливо. Я протиснулся сквозь звенящие шляпы.

– Вам нужно переместить кое-что из этого, Шоми, – сказал я.

– С какой стати? – спросила она. – Мы были здесь первыми.

– Потому что это совместное мероприятие.

Скрестив на груди руки, Шоми злобно посмотрела на типпов за моей спиной.

– Позволю себе не согласиться. Тут все сделано для Ааза. Если другие захотят участвовать, пусть довольствуются тем, что осталось.

– Мы платим вам за честные выборы! – возмутился Орлоу.

– Вам нет необходимости мне это напоминать, – сказал я, поднимая руку. Я отнюдь не горел желанием выступать в качестве судьи в трехстороннем споре. – Шоми, вам положена треть этого места.

Крошечная особа недовольно фыркнула:

– Даже если у Ааза сторонников больше, чем у них обоих?

– После выборов он, если захочет, получит все, – сказал я, – если победит. Расчистите дорогу, будьте добры.

Шоми опустила руки, затем скрестила их на груди, но уже на другой манер.

– Заставьте меня.

Орлоу начал закатывать рукава.

– Сейчас, одну минуту!

Я поспешил встать между ними.

– Эй, Орлоу, не делайте этого! – Наверно, я зря испугался, что Орлоу ударит существо меньше его ростом. Его гнев был направлен на атрибуты «Партии Чумы». Набрав из силовой линии, проходящей под главной улицей горсть магии, он с силой швырнул ее в них. Плакаты с грохотом рухнули, за ними последовали столы.

– Эй ты, грубиян! – взвизгнула Шоми из-под моей руки.

Она сделала рукой круговое движение, и все типпы в зеленых костюмах на трибуне отлетели назад. Я вытаращил глаза. Вот это магическая сила!

– Да как ты посмела поступить так со всеми этими милыми членами «Партии Дружбы»! – воскликнула Карнелия и скрестила перед собой обе руки.

В лицо Шоми, вынудив ее зажмуриться и взъерошив мех по всему ее телу, ударил мощный порыв ветра. Шоми была вынуждена отступить на шаг. Она сердито фыркнула, и ветер стих. Гневно сверкая глазами, она повернулась к Карнелии. Ее руки сплетали в воздухе узор. Я чувствовал, как она тянет магию из силовых линий. Я тотчас представил себя запертой дверью, не позволяющей ей пополнить запасы магии. Шоми без труда отбросила мой барьер. Из ее рук прямо на Карнелию вылетел вихрь. Из небольшого пыльного дьявола он вырос в мощное торнадо, втягивая на своем пути стулья, плакаты и даже пару неосторожных рабочих. Грызуны Карнелии слетели прочь с ее палантина.

– Держись, дорогая леди! – проревел Орлоу, бросаясь, чтобы схватить Карнелию за руку. Вместе они бросили все свои силы против торнадо. Вихрь с воем возвышался над их головами, но они сдерживали его. Похоже, они были удивлены не меньше всех остальных. Сражаясь с мощным ветром, они встали по обе стороны от него и с напряженными лицами медленно двигались прямо на вихрь, пока из огромного серо-черного конуса тот не превратился, сжавшись, в серебристый канат. А затем и вовсе исчез, оставив сидеть на земле пару ошарашенных типпов с взъерошенными ветром шкурами. Одарив друг друга короткой победной улыбкой, Карнелия и Орлоу повернулись к Шоми.

– Ну ладно, убедили, – сказала она и повернулась, чтобы пронзительно крикнуть своим работникам: – Очистите беседку!

Бригада рабочих в желтых мундирах кинулась подбирать всю упавшую мебель. Следом за ними вышел типп с метлой и аккуратно подмел две трети круглой сцены.

– Почему же вы просто не сделали это раньше? – спросил Орлоу.

– У меня не было причин, – невозмутимо ответила Шоми и в упор посмотрела на них. – Я слышала, что вы двое были слишком мягкотелы. Там, откуда я родом, вам ни за что не выжить на выборах. Я покажу вам, что такое настоящая политика!

– Что ж! Если вы типичный тому пример, я не хочу знать, что такое настоящая политика, – фыркнула Карнелия. Испуганные и всклокоченные, ее грызуны выбежали из толпы и принялись карабкаться по ней до самой шеи, где, дрожа, вновь собрались в палантин. Карнелия их погладила. Презрительно фыркнув в сторону Шоми, она поднялась по белым ступеням к Уилмеру. Орлоу еще раз сурово посмотрел на Шоми и перешел к Эмо.

Часы пробили десять. Мэр в крепко сидящей на голове шляпе вышел поприветствовать толпу.

– Дамы и господа! Добро пожаловать! Я знаю, вы все глубоко сунете руки в свои карманы, чтобы продемонстрировать поддержку своим кандидатам в губернаторы! И помните, до дня голосования осталась всего одна неделя! Поэтому позвольте мне представить трех прекрасных людей, которые выставили свои кандидатуры. Первый, в зеленом углу, весом около шестидесяти килограммов – сплошь любовь и доброта, – кандидат от «Партии Дружбы» Эмо Уивил!

Эмо вышел вперед и кокетливо похлопал перед толпой ресницами. Трибуны взорвались приветствиями, и на всех посыпались зеленые конфетти. Воздух наполнился блестками. Я выплюнул клочки бумаги. Эмо пожал руку мэру и поднял руку, чтобы помахать зрителям. Словно дождавшись этого сигнала, в него полетели десятки комков грязи. Эмо съежился и вскинул руки, защищая лицо.

Ему нечего было бояться. Я был готов. Зачерпнув из силовой линии щедрую пригоршню магии, я воздвиг магический щит. «Снаряды» ударились об него и соскользнули вниз. Черви, улитки, пучки травы и сорняков разлетелись во все стороны, поразив что угодно, кроме намеченной цели. Эмо выпрямился и смахнул невидимую пылинку со своего все еще безупречного костюма в бело-зеленую полоску.

– Спасибо, друзья, спасибо! – крикнул он.

– В фиолетовом углу, при всеобщей поддержке «Партии Мудрости», весом семьдесят пять килограммов, с достоинством в каждой косточке своего тела, Уилмер Уивил-Скаттил!

Вцепившись в лацканы, Уилмер шагнул вперед и серьезно поклонился во все стороны.

На него тотчас обрушился град из подгнившего винограда и протухших помидоров. Уилмер храбро стоял на месте, в надежде, что я защищу его. И я его не подвел. Мне не только удалось предотвратить попадание даже одной-единственной фруктовой сферы в его белоснежный костюм. Я также заставил магию отразить снаряды в том направлении, откуда они прилетели. Словно ливень стрел, выпущенный армией овощеводов, гнилые плоды и овощи обрушилась на «Партию Дружбы». Возмущенно бормоча, сторонники Эмо принялись стирать с глаз прокисший овощной сок и забродившую томатную пасту. Я усмехнулся. Я практиковал этот прием несколько дней.

– И обладатель чуть более девяноста килограммов мускулов и чешуи, новичок на наших прекрасных берегах и могучий соперник в своем собственном праве, фаворит партии «Чума на оба ваши дома», Ааз!

Вскинув кулаки в небо, Ааз выпрыгнул вперед.

– Доброе утро, Бокроми! – проревел он.

Я приготовился. Со всех сторон на Ааза полетели овощи, которые, судя по их виду и запаху, гнили никак не меньше нескольких месяцев. Я возвел вокруг него цилиндр магической силы. Залпы вонючего лука, тыкв, гнилых персиков и лимонов ударялись о незримую преграду, пока Ааз не оказался почти по пояс среди груды гнилья. Впрочем, судя по его виду, ему все было до лампочки. Легкое движение запястьем, и гнилые овощи полетели назад.

Я был поражен. В последнее время у меня не было даже минутки на то, чтобы поговорить с Аазом. Возможно, порошок для приколов, которым Гаркин посыпал его в нашем доме на Пенте, наконец выветрился. Ааз выглядел так, как в старые добрые времена, мастер-маг, полностью контролирующий свою силу. Возможно, именно поэтому он больше не нуждался в нас.

И тут я увидел Шоми. Она чуть заметно щелкала когтями возле своего широкого пояса, как будто дирижировала оркестром муравьев. Она делала это, создавая иллюзию, будто Ааз, как то свойственно извергам, обладал полным набором магической силы. У меня отлегло от сердца. Это тоже произвело впечатление на зрителей. Они продолжали швырять в Ааза грязь и гнилые овощи и совершенно не обижались, когда те летели обратно. Фактически все они прекрасно проводили время. Вдруг мы с Банни ошиблись, лишив их этой азартной составляющей избирательной кампании?

Я едва не стукнул себя по лбу. О чем я только думаю? Ведь это должен быть достойный процесс!

– Итак, я надеюсь, что вы, друзья, будете бороться на этих выборах честно, мирно и с взаимным уважением, – сказал мэр.

– С чего ты это взял? – спросил Ааз и хлопнул удивленного мэра по спине. – Совершенно верно! Я планирую выказывать своим оппонентам всяческое уважение, которого они заслуживают. Верно, братцы? – Он повернулся к аудитории. Его добровольцы громко расхохотались. А вот Уилмер и Эмо, похоже, не узрели в его выходке ничего смешного.

– Надеюсь, у всех троих есть для нас небольшая презентация, не так ли? – спросил мэр.

– Разумеется, – ответил Уилмер и вынул из кармана карточку. – Я хочу, чтобы добрые люди Бокроми точно знали, куда пошли их пожертвования на сегодняшний день и куда они пойдут, если они будут достаточно щедры, чтобы открыть нам сегодня свои бумажники. Во-первых, аренда офиса. Начальник моего избирательного штаба, Орлоу Супози, сумел заключить выгодную сделку, сняв для нас пустое здание по самой разумной цене в девять серебряных монет в день. Эта сумма может показаться внушительной, но для здания такого размера это неплохо. Далее, плакаты. Какая может быть кампания, если о вас никто не знает? Эльфы-копировальщики проделали великолепную работу, просто великолепную! Их расценки на сегодняшний день…

– Аааа-оооо-бууу-ррринггг-аааа! – Ааз потянулся и зевнул. Уилмер повернулся и сердито посмотрел на него.

– Сэр! Прошу прощения!

Ааз похлопал глазами – воплощение невинности.

– В чем проблема? – спросил он.

– Ты… зевнул.

– Извини, я не выспался прошлой ночью. Сожалею, что прервал тебя.

– Я понял, – сказал Уилмер. – …Плакаты и баннеры, двадцать четыре золотых монеты. Угощения и развлечения…

– Ииии – яяя! – едва не пропел Ааз, запрокинув голову, и снова широко зевнул. На пару секунд толпа получила превосходный обзор его полости рта. Зрителям стали видны два ряда заостренных четырехдюймовых зубов, фиолетовый язык и все четыре миндалины.

– Извини. Я засыпал и на уроке бухгалтерии в школе. Продолжай. Это очень интересно. Не так ли, друзья мои?

– …Четырнадцать золотых монет, транспортировка, пять, аренда, девять, пуговицы, шляпы, другие подарки, итого двадцать две золотые монеты! – закончил Уилмер на одном дыхании. Его глаза гротескно выпучились, он задыхался. – Спасибо вам всем. Жду ваших любезных пожертвований и добрых пожеланий!

Его сторонники издали сонный возглас поддержки. Его место занял Эмо. Он бросил на Ааза осторожный взгляд. Ааз, похоже, рассматривал свои ногти. Эмо взмахнул накладными ресницами и улыбнулся публике.

– Дамы, господа и дети, я приготовил для вас сегодня небольшую песенку.

Он поманил пальцем, и на подиум с гитарой и арфой поднялась пара музыкантов в зеленом. Сев по обе стороны от Эмо, они заиграли нежную мелодию. Вокальную партию взял на себя Эмо.

– Бокроми нужен лидер / честный и правдивый / который хочет сделать каждого счастливым / так что же должен сделать этот кандидат? О, беги, беги, беги / как будто нет пути назад / беги, беги, беги / ответ так легок и прост! – Эмо упал на одно колено и в умоляющем жесте воздел руки к народу. – Беги, беги, беги / На губернаторский пост…

Тара-ра-тара-раааа!

Площадь взорвалась оглушительным гудением рогов. Все закрыли уши руками. Из-за угла, с обоих концов улицы, к беседке шагали две огромные колонны музыкантов. С востока шел духовой оркестр, возглавлявший парад Ааза. С запада двигался более разнообразный, состоявший из джазовых музыкантов, уроженцев измерения Сатчмо, известного своей музыкой. Во главе второго, держа над головой зонтик в тон, шествовал седовласый дирижер в лимонно-желтом костюме и шляпе. Эмо испытал шок, затем впал в ярость.

– Это кто их при… – проревел он, вскакивая с колен.

Бррууум! Бррууум! Брррум-тум-тум! Бид-бид-боп, бидди-боп! Ран-а-тан-тан-тан, бо-боп. Боп. Бидди-боп. Боп. Ба-даааа! Музыканты гудели, стучали, пиликали, бренчали и лупили по своим инструментам с таким заразительным усердием, что все невольно задвигались в ритм их музыке.

– Тишина! – гаркнул Эмо. Музыка стихла. – Я не закончил свою песню!

– Извини, – сказал Ааз. – Музыканты, которых я нанял, прибыли немного раньше. Позор вам, ребята, – сказал он. Оркестранты склонили головы. – Продолжайте. Я уверен, что все хотят услышать остальное.

– Хорошо, – сказал Эмо, слегка успокоившись, и повернулся к своим аккомпаниаторам: – Начнем с припева? О, беги, беги, беги, как будто нет назад пути…

Биппити-боп-биппити-боп, буп-де-буп!

– Что они делают? Скажите им, чтобы они умолкли! – выкрикнул Эмо, подпрыгивая. Оркестранты покосились на него.

– Они просто присоединяются к твоим музыкантам, – объяснил Ааз. – Для пущего эффекта.

– Они мне не нужны! Я хотел сделать по-своему. Ты все испортил.

Ааз пожал плечами:

– Пытаешься сделать людям приятное, а в итоге вместо благодарности нарываешься на грубость.

– Я тебя ни о чем не просил, – возразил Эмо, взяв себя в руки. – Это очень любезно с твоей стороны, но твоя помощь не нужна. Дамы и господа, я хочу быть вашим губернатором. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ваши потребности были удовлетворены, и помогу Бокроми прийти к процветанию. В моем лице вы всегда найдете внимательное отношение к себе и открытое сердце. Пожалуйста, проявите щедрость. Спасибо.

Еще раз взмахнув ресницами, он удалился. Его сторонники разразились ликующими криками. Марширующие оркестры бурно зааплодировали, а затем громко заиграли припев, под который Ааз вышел к краю сцены.

– Всем доброе утро! – произнес он. – Хорошо, что вы оставили лучшее напоследок! Я уверен, оба моих оппонента достойны занять эту должность и вершить великие дела, при условии, если вы хотите, чтобы ваш губернатор был учителем математики или певцом-танцором.

Эмо и Уилмер были в шоке. Толпа ахнула. Ааз, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Я уверен, все вы хотите, чтобы ваш политический лидер мог донести до вас свою точку зрения. Я успешный бизнесмен. Я хочу быть вашим губернатором. Мне нужна ваша помощь и ваши деньги, чтобы быть избранным. А пока наслаждайтесь шоу!

Дирижер оркестра и вельф-барабанщик выбили бодрый ритм.

Биппити-добоп-боп. Бип…

– Эй, погодите! – проревел голос сверху. Музыка стихла. Я тотчас узнал голос моего заклятого врага, сержанта Боксти. Он эхом разнесся в каменном каньоне. Со всех сторон, по земле и по воздуху, на беседку надвигались орды типпиканских полицейских. Вскоре они образовали вокруг нее кольцо, обращенное суровыми лицами наружу. Вжик – и прямо перед нами приземлился сам Боксти. Постукивая дубинкой о ладонь, он обошел Ааза, оглядывая его с головы до ног.

– Нарушаем тишину и спокойствие, общественный порядок, не так ли? – спросил он. Ааз оскалил на него зубы. Мой друг никогда не жаловал стражей законности и правопорядка.

– Кто это сказал? Вон тот летающий горностай?

Боксти нахмурился и открыл книжицу для выписки штрафов.

– Что ж, я просто добавлю к списку обвинений оскорбление полицейского!

– Обвинений? – спросил я, проталкиваясь к Аазу. – Каких обвинений?

Боксти щелкнул заточенным концом карандаша по списку на странице.

– Проведение незарегистрированной кампании? Набор работников, не имеющих надлежащей идентификации? Вмешательство в действия должным образом зарегистрированных кандидатов на высокий и достойный пост?

– И кто же выдвинул эти обвинения? – потребовал ответа Ааз. Два других кандидата и главы их избирательных штабов наблюдали за этим разговором с растущим вниманием. Их глаза сверкали злорадством.

– Мы! – выкрикнул Уилмер.

– Неправда, он зарегистрирован, сержант, – с тревогой возразил я. – Все вопросы были улажены вчера вечером!

– Как насчет всех этих людей? – спросил Боксти, направляя конец карандаша с ластиком в толпу.

– Ну, я не знаю…

– Арестуйте его, сержант, чтобы мы могли продолжить сбор средств! – сказал Эмо. – Этим добрым людям не должен мешать извращенец, который не соблюдает закон!

– Я – изверг, – объявил Ааз голосом, от которого затряслась беседка. – Итак, сержант, в чем вы намерены меня обвинить?

– Я уверен, что это недоразумение, – сказал я. Не хватало, чтобы Ааз, как я, загремел в тюрьму.

– В том, что касается законов об избирательной кампании, вы должны быть в курсе всех возможных недоразумений, мистер Скив, – сказал сержант Боксти.

– Раньше не был, но теперь знаю все. Ааз не сделал ничего дурного! Мы можем поговорить об этом?

– И с какой целью мы будем говорить, мистер Скив? Лично мне это кажется бессмысленным. Офицер Маларки!

– Да, сержант! – дюжий типп приземлился рядом со своим старшим офицером и отсалютовал.

– Я обвиняю этого изверга, – он взглянул на толпу и двух других кандидатов, – в том, что он отличный парень, из которого получится замечательный губернатор!

– Что? – оторопел я.

– Что ты сказал? – спросил Уилмер, проводя пальцем по уху, чтобы лучше слышать. – Я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду!

– Арестуйте его! – воскликнул Эмо.

– Это еще зачем? – сказал Боксти. Они с Аазом взялись за руки и рассмеялись. – Этот парень заботится о законе! Он все время работал со мной, чтобы его сторонники были зарегистрированы должным образом, с карточками и всем прочим. На следующей неделе он получит мой голос!

– Вы не имеете права! Это нарушение практики! – заявил Орлоу.

– И что это за практика? – уточнил сержант Боксти.

– Государственные служащие не должны поддерживать каких-либо кандидатов! – воскликнул Уилмер.

– Или принимать участие в дешевых шарадах! – добавил Эмо.

– Я бы не назвал это дешевой шарадой, – возразил Ааз. – Ваши выборы влетели мне в копеечку! Один крупный взнос… в фонд добросердечной полиции. Естественно, сержант Боксти не станет брать деньги для собственного обогащения. Это было бы подкупом государственного служащего!

– Но… но… это противоречит нашему договору, – заявила Карнелия.

Ааз с вызовом посмотрел на нее:

– Разве я подписывал этот ваш договор?

– Нет! Но должен был!

– С какой стати?

– Ааз! – одернул его я. Он усмехнулся мне. Я был так потрясен, что не смог улыбнуться в ответ. – Это все время была подстава?

– Разумеется! Хорошая реклама. Сержант Боксти согласился мне подыграть. Это привлекло всеобщее внимание. В том числе ваше.

– Ааз, я думал, тебя сейчас арестуют! – сказал я.

– Не волнуйся обо мне, малыш, – сказал Ааз, протягивая руки. – У меня все на мази.

– Только если ты финишируешь первым, – сказал я. Внезапно меня охватила злость. – Тебя еще могут дисквалифицировать.

– На каком основании? – спросил Ааз, явно обиженный тем, что я не понял его шутки.

– На основании несоблюдения правил этих выборов!

– Что за правила?

– Их целые тома! Банни строго придерживалась их, чтобы признать твое право баллотироваться, чтобы ты мог участвовать в избирательной кампании. Есть кодексы поведения. Остальные согласились следовать им, и они платят нам за организацию этих выборов. Ты не намерен взять на себя часть расходов?

Ааз, тот, каким я его знал, терпеть не мог расставаться с деньгами, но он определенно раскошелился в Бокроми и имел представление о том, какую работу проделали мы с Банни. Он наклонил голову, мысленно производя расчеты.

– Что ж…

– Это еще зачем? – спросила Шоми, вставая во весь рост, и ткнула меня пальцем в грудь. – Поскольку вы уже делаете это, неужели вы намерены сложить с себя обязанности лишь потому, что Ааз присоединился к избирательной гонке?

– Нет, но… – начал было я.

– Нет? – прервала меня Шоми – Тогда мы отказываемся. Но спасибо за услугу. Я надеюсь, что и дальше все будет идти так же гладко, как и раньше. Когда Ааз станет губернатором, он наверняка найдет для вас хорошую должность.

Заявление Шоми явно смутило Ааза. Меня же душила ярость.

– Нет, спасибо! – воскликнул я. – Когда Ааз станет губернатором, моей ноги больше не будет в этом измерении!

Пылая гневом, я зашагал прочь. Вот и попробуй тут сохранить чувство собственного достоинства!

– Давайте, люди! – раздавался позади меня голос Шоми. – Делаем пожертвования! Передаем шляпу дальше!

Глава 30

Просто мелочь на память обо мне.

Шах Джехан

В бледном свете, проникавшем в северное окно нашего тесного офиса, я просмотрел «Утренние сплетни». Все утро лил дождь, что соответствовало моему подавленному настроению. Неудивительно, что акция по сбору пожертвований не попала в газеты. Вместо этого на их страницах широко освещался детский турнир по игре в классики в пригороде. В каком-то смысле я был даже рад. Я был в ярости на Ааза. Как он мог так обмануть меня саморекламы ради?

Он предупреждал меня, что, мол, политика развращает людей. Но я и подумать не мог, что этот постулат с тем же успехом применим и к нему самому. Я ожидал, что он заранее предупредит меня, если задумает выкинуть какой-нибудь трюк. Думаю, мне было просто обидно, что он надул меня вместе с остальными зрителями. Он хотел, чтобы я реагировал вместе со всеми, как будто опасался, что я словом или жестом могу выдать его замысел. Мне казалось, что я пользуюсь его доверием. Я бы точно сохранил его секрет!

Если честно, как наблюдатель на выборах, я должен был оставаться нейтральным. Думаю, я все прекрасно понимал. Просто я терпеть не могу, когда меня обманывают.

– Ты пойдешь со мной посмотреть Сид-Ту-Самую? – спросил я у Банни. Глип, взволнованный перспективой прогулки, скакал вокруг моих ног, своим весом сотрясая пол при каждом прыжке. Банни сидела, уткнувшись носом в толстый гроссбух, испещренный черными и красными чернилами. Когда я заговорил, она от неожиданности даже вздрогнула и взглянула на меня.

– Нет, спасибо, – сказала она и поспешила улыбнуться. – Встретимся на дебатах. Не возражаешь?

– Слушаюсь, босс, – сказал я. И хотя я использовал это слово игриво, она, похоже, поморщилась. Неужели мои жестокие слова, сказанные на прошлой неделе, все еще ранили? И тут меня осенило. Я посмотрел вниз. – Глип, останься здесь с Банни, хорошо?

– Глип! – воскликнул мой питомец, посмотрев на меня с упреком и разочарованием.

Я опустился рядом с ним на колени и заглянул в его огромные голубые глаза.

– Смотри, доставь ее туда без всяких приключений.

– Скив, я могу и одна! – запротестовала Банни.

– Глип! – сказал мой дракон, подмигнув мне одним глазом. Я кивнул. Я не доверял ни Синдикату, ни двум другим партиям. В данный момент я не доверял Аазу.

* * *

– …Пожертвования были щедрыми! – разносился над толпой голос. – Боги благосклонно взирают на тех, чьи руки не поскупились!

Сид величественным жестом вытянула перед собой бледные ладони, ее лицо сияло блаженной улыбкой, как будто она лицезрела некое божественное видение. Площадь вокруг беседки была забита танцующей молодежью. Люди постарше внимательно слушали. В этом не было сомнений: толпы с каждым днем становились все многочисленнее. Сид была настоящим хитом. Я же от всего сердца радовался этому. Мы сумели обойти упрямое молчание Синдиката.

– …В благодарность кандидаты подарили самым маленьким и самым юным воздушные шары и игрушки! Совершеннолетние получили воды жизни!

Я нахмурился. Эликсиры? Зелья? Кто мог позволить себе раздавать зелья? Я подождал, пока Сид объявит о предстоящих дебатах и вечеринках во всех трех штабах кампании и завершит выступление. Когда толпа начала расходиться, я обогнул лужи и встретил ее у подножия лестницы. Она спустилась ко мне. Серое платье красиво развевалось вокруг ее ног.

– Ну как тебе? – спросила она.

– Как всегда, эффективно, – ответил я. Щеки Сид довольно втянулись. Я предусмотрительно удалил из ушей воск, чтобы она не заметила пробки. – Что это за подарки от кандидатов? Ничего подобного не было в документе, который мы тебе дали.

– Это правда, – сказала она. – Прошу прощения, что внесла изменения в ваш отчет, но я осталась там после того, как вы ушли. Три кандидата раздали детям мелкие подарки безвредного характера. Затем Ааз подарим взрослым по бутылке виски.

– Ааз? – уточнил я. – Настоящий виски?

– Не настоящий из Уиса, а тот, что под названием «виски» подается в большинстве баров во всех измерениях. – Сид с тревогой посмотрела на меня. – Я сделала что-то не так? Мне казалось, мы все еще являемся единственным правдивым источником новостей в этом месте. И я решила, что мой долг состоит в том, чтобы точно информировать людей обо всех событиях. Я не включила в сводку свои наблюдения по поводу раздражения двух других кандидатов, ибо это отдавало бы редакторской позицией, я же должна лишь сообщать информацию.

– Нет, Сид, это я виноват, что не остался, – сказал я, мысленно проклиная свою вспыльчивость. Зря я позволил Аазу и Шомитамони меня подначивать, тем более что я знал: они делают это намеренно. Вероятно, Ааз хотел, чтобы я не мешал ему подкупить как можно больше избирателей.

– Спасибо, что предоставила факты. Ты делаешь отличную работу.

Сид улыбнулась:

– Это крутая работа! Я буду скучать по ней, когда все закончится.

Я вздохнул:

– Хотел бы я сказать то же самое.

Глава 31

Вы должны знать, как обращаться с детьми.

Р. Плантагенет

– Уаааааа!!!!

Я сам едва не расплакался. Экспресс-раунд конкурса «Поцелуй младенца» прошел не так гладко, как первый. Мы с Банни уныло сидели за столиком перед беседкой, откуда нам были видны все три кандидата. Очереди матерей с младенцами на руках тянулись далеко за пределы площади в близлежащие улицы. Правила конкурса запрещали нам затыкать уши, и мы были вынуждены стойко выслушивать бесконечный рев рыдающих младенцев. Банни морщилась всякий раз, как только начинал плакать очередной ребенок.

– Мне казалось, что однажды я захочу иметь детей, – сказала она, стиснув зубы. – Теперь я предпочту разбить перед домом цветник.

Даже Глип спрятался под столом, закрыв уши лапами и грустно что-то напевая. Я бы отправил его домой, но его присутствие помогало держать толпу в узде. Не то чтобы обычные протестующие подвергали младенцев опасности, но я уже видел, как они способны вызвать беспорядки множеством других способов. Хотя это и было для него болезненно, Глип проявлял понимание.

Правила экспресс-раунда были иными, чем в предыдущем конкурсе. Здесь главным фактором была скорость, а не точность. Неудивительно, что резкое приближение Ааза к младенцу-типпу более чем в половине случаев вызывало у матери и ребенка истерические слезы. Число меловых отметок под его именем на нашей доске неуклонно росло.

При всей его быстроте, Ааз изо всех сил старался не пугать младенцев. Я знал: он сам отец, а одним из его советов, который я никогда не забывал, было: «Доказательством того, что человек учится на собственном опыте, является то, что никто не станет будить ребенка дважды, чтобы увидеть его улыбку». Я начал подозревать, что не все взрывы плача были вызваны клыкастым лицом изверга, который склонился для поцелуя.

Я взглянул на команду Уилмера. Сам кандидат был слишком занят, чтобы доставлять неприятности. Карнелия стояла с ним рядом, подбадривая шефа. Поэтому я посмотрел на Мортона, мага «Партии Мудрости». Казалось, его больше интересовало то, как обстоят дела у Ааза, нежели у Уилмера. Почувствовав, что сила неуловимо нарастает, я встал, чтобы увидеть, что он делает. Как только Ааз наклонился, чтобы чмокнуть маленького мальчика с серебряной погремушкой, в спину мне ударил заряд магии. Потом еще один попал мне в лоб с противоположной стороны. Мы с младенцем залились слезами.

– Уааа! – завопил мальчик.

– Бу-у-у-у! – вторил ему я.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать слезы. Банни в тревоге посмотрела на меня:

– Скив, что случилось?

– Незаконное вмешательство, – ответил я, глубоко вздохнув, и снова зарыдал. Стоявшая неподалеку крошечная девочка в розовом платьице сочувственно посмотрела на меня и протянула мне свой леденец. Я был так опечален, что едва его не взял. – Это все М-м-м-Мортон! Бу-у-у! – Но затем я заметил, что Риджинальд как-то подозрительно доволен собой. Вокруг него извивались сильные миазмы магии. Я указал на мага «Партии Дружбы». – И Риджинальд тоже! Уа-уа-уа! – Я пару секунд жадно хватал ртом воздух и снова зарыдал.

– Эй, минутку! – сказала Карнелия, поспешно подходя ко мне. Один из ее грызунов протянул платок. Она взяла его и по-матерински вытерла им мое лицо. – Надеюсь, вы не обвиняете нашего мага в том, что он мешает усилиям мистера Ааза? Согласитесь, ведь у него масса собственных естественных недостатков. Я имею в виду лицо и все такое прочее! У вас просто истерика. Кром свидетель, мы все ощущаем то же самое.

Орлоу подскочил к ней.

– Вы не можете винить нашего коллегу! С того места, где он стоит, он почти не видит Ааза.

Я сделал еще один глубокий вдох.

– Лишь потому, что я плачу, это не значит, что я в истерике! Просто кто-то швырнул в меня чары, – сказал я, пытаясь отдышаться, и потер глаз кулаком. – Я видел… я видел… я видел их! Они заставляли этих младенцев зареветь!

– Верно, – сказала Банни. – Десять штрафных очков Уилмеру и двадцать для Эмо! – Она мелом начертила на доске четкие линии.

– Что? – опешил Орлоу. – Почему это?

– За жульничество, а затем за ложь о нем! – Она повернулась к сцене и хлопнула в ладоши. – Кандидаты, пятнадцатисекундный перерыв! Мне нужно сделать объявление!

Эмо, Ааз и Уилмер отложили младенцев, которых на тот момент держали в руках.

– Пока мы со Скивом здесь, мы не потерпим никакого жульничества! Если кто-то из ваших сотрудников будет мешать детям другого кандидата, вы получите штраф. За каждое последующее нарушение он будет увеличиваться на десять баллов. Вы меня поняли?

– Да, мэм, – ответил Орлоу.

– Поняли, – громко вздохнула Карнелия.

Начальница избирательного штаба Ааза не ответила.

– Шомитамони? – предостерегающе спросила Банни. Маленькая женщина снисходительно махнула рукой:

– Да, что угодно!

– Отлично. Кандидаты! Возьмите своего следующего ребенка, и-и-и… целуйте!

Я сел рядом с Банни.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

Не решаясь заговорить, я кивнул. Вытянув из широкой белой силовой линии над головой столько магии, сколько мог удержать, я окутал себя ею и представил себя на облаке, парящем высоко в небе. Вскоре ощущение глубокой скорби отступило. Я открыл глаза. Банни пристально посмотрела на меня. Я улыбнулся ей и взял мел.

Даже с угрозой наказания, сдерживающей любителей мошенничества, Ааз отстал так далеко, что я сомневался, что он сможет наверстать упущенное и выиграть этот конкурс. Он напевал всякие непристойности, но приятным, баюкающим голосом, чтобы не пугать детей.

– Семиногие шалавы, проведем на вас облаву, сварим в соусе из лавы, – ворковал он, качая крошечную девочку. Она ткнула его пальцем в глаз. Ааз поспешно поцеловал ее и вернул. – Крюк возьмем и вырвем кишки, скормим хищникам излишки. Кто там дальше?

Следующий ребенок захныкал, как только Ааз потянулся к нему.

– Какая жалость, что вы не умеете очаровать младенцев незаконными подарками, мистер Ааз, – сказал Уилмер, вынимая из коляски пару девочек-близнецов.

– Что еще за незаконные подарки? – спросил Ааз, поспешно чмокнув юного горилларда, который попытался залезть по его тунике и ткнуть ему в ухо длинным тощим языком. – Прекрати, малыш, или я завяжу на нем узел.

– Уааааа! – Чувствуя неодобрение, младенец захныкал. Ааз угрюмо насупил брови. Я был вынужден присудить ему штрафное очко. Ааз сунул ребенка обратно в руки женщины-типпы, которая его принесла.

– Смотрю, вам просто не хватает сноровки, сэр, – сказал Эмо, пощекотав младенца-девола под подбородком. Тот попытался укусить его за палец, но, надо отдать ему должное, не заплакал. – Вы отстали от нас уже на пару сотен баллов.

Ааз бросил взгляд на доску и надулся.

– Если бы я думал, что в этих глупых состязаниях имеется какой-то смысл, я бы волновался, – заявил он.

– Конечно, в них имеется смысл! – парировал Уилмер.

Ааз положил ребенка, которого держал на руках.

– И какой же?

– Чтобы показать публике, что мы заботимся о них! – выкрикнул Эмо, еще крепче прижимая к груди маленькую девочку. Та недовольно пискнула.

Ааз приподнял бровь:

– Подвергая себя воздействию микробов этих мелких разносчиков чумы? Держу пари, публика в восторге, особенно мамаши, которых тут пара тысяч. Но сколькими простудами вы наградите детей, передавая им каждый вирус, какой вы только что подцепили? Не говоря уже об опасности, какой вы подвергаете самих себя. Первые два месяца вашего срока вам точно грозит управлять городом с больничной койки. Я пойду что-нибудь выпью. Если у всех этих родителей есть хоть капля мозгов, то они присоединятся ко мне!

Мамаши забеспокоились и начали перешептываться. Некоторые вышли из очереди и демонстративно направились к краю площади.

– Нет, дамы, вернитесь, – умолял Эмо. – Я обещаю вам, что мы заботимся об интересах ваших детей.

– Ааз, – предостерегающе сказал я. – Ты дал согласие участвовать в этом мероприятии. Мы здесь не для того, чтобы судить о том, как типпы проводят свои выборы.

– И с каких это пор ты поверил в Основную Директиву? – с вызовом спросил Ааз.

Я понятия не имел, о чем он, и потому даже не обиделся. Мой друг был в опасном, мелочном и вредном настроении. Я был знаком с симптомами. Все, что я мог сделать, это попытаться убедить его вернуться к сотрудничеству.

– Но, Ааз, – сказал я, – ты же хочешь выиграть губернаторский пост. Я знаю, ты способен победить целую армию извергов, даже не вспотев.

Ааз задумался над вопросом.

– Ну, меня никогда не выдвигали на… – скромно начал он.

– Просто потому, что никто не знал, что тебе это может быть интересно, – продолжил я со всей искренностью, на какую только был способен. – Здесь же, в Типпикано, это новый вызов. И он вряд ли стоит твоих талантов. Конечно, ты мог бы выиграть, делая все на изврский лад. Но если ты выиграешь, соблюдая обычаи типпов, никто не усомнится в том, что избиратели выбрали тебя потому, что они хотели именно тебя, а не потому, что ты новый кандидат.

Находившаяся рядом со мной Банни замерла, не смея дышать. Я наблюдал, как на лице Ааза презрение сменилось подозрительностью. На моем собственном не было ничего, кроме озабоченной невинности. Затем он громко рассмеялся и хлопнул себя по колену.

– Малыш, ты прав. Я могу победить любого в его собственной игре. Дай мне этого ребенка!

Пораженная силой его требования, следующая в очереди мамаша протянула ему своего отпрыска, маленького мальчика, завернутого в желтое одеяло. Немного поворковав над ним, мой товарищ поцеловал его. Скажу честно, я даже заволновался о сохранности уха ребенка. Вернув малыша матери, Ааз схватил следующего. Я вознаградил его полным восхищения взглядом и дал знак двум другим кандидатам возобновить поцелуи.

Факт оставался фактом: Ааз, похоже, слишком далеко отстал, чтобы выиграть это состязание. В отличие от него Эмо и Уилмер были слишком опытны, чтобы допускать простые промахи. Не помогало и то, что, увидев его, ребенок начинал истошно вопить, и мой друг не мог его успокоить. Тем не менее Ааз с мрачным лицом продолжал целовать младенцев.

Банни посмотрела на часы на площади и позвонила в колокольчик:

– Кандидаты, остается всего пятнадцать минут!

Я быстро произвел на доске подсчеты. Ааз явно проигрывал, причем с огромным отрывом. Два других кандидата шли практически вровень.

– Ууурп!

Уилмер отпрыгнул назад. Неизбежное случилось, причем в четвертый раз за утро. Ребенок, срыгнувший на белоснежный пиджак, беззубо улыбнулся ему. Уилмер быстро клюнул его в макушку. Помощники тотчас подскочили к кандидату, чтобы помочь ему переодеться. Эмо расхохотался.

– Почему они никогда не делают этого с тобой? – спросил Уилмер у Эмо. – Твои костюмы вызывает тошноту даже у взрослых.

– Я очаровываю их, – ответил Эмо, нежно обнимая малыша. Я заметил, что Шомитамони пристально наблюдает за ним. Она приподняла бровь. Внезапно Эмо отнял от себя ребенка. К кандидату тотчас подскочил ассистент, чтобы промокнуть тряпкой его красочный жилет.

– Понятно, – каркнул Уилмер. – Детишки предпочитают выражать свое мнение о тебе иным способом!

– Это не смешно! – заявил Эмо. – Впрочем, все-таки смешно!

– Немного желтого не помешает твоей цветовой гамме! – крикнула Шоми.

– Это сделала Шоми? – спросила Банни.

– Не знаю, – ответил я. – Если да, то ее магия слишком тонка, чтобы я мог ее обнаружить.

Эмо был в ярости. Он выразительно посмотрел на Риджинальда. Коренастый типп кивнул, мол, все понял. Следующий ребенок, которого Уилмер вытащил из коляски, выпустил фонтан рвоты.

– Я это почувствовал, – крикнул я, вставая. – Тридцать штрафных очков для Эмо!

– Да ты мошенник! – рявкнул Уилмер. Частота опорожнений мочевого пузыря резко возросла, равно как и случаи отрыжки, рева, истерик и воплей. Маги и «Партии Дружбы», и «Партии Мудрости», не стесняясь, швырялись чарами. Я устал назначать обеим сторонам штрафные баллы. Кандидаты пытались целовать младенцев так, чтобы не стать жертвой очередной отрыжки или рева. Ааз вручил матери последнего ребенка, которого держал на руках, и, не скрывая злорадства, посмотрел на соперников.

Городские часы пробили очередной час. Банни звякнула колокольчиком. Кандидаты остановились и недоуменно уставились на нее.

– Конкурс окончен! – объявила она. – Скив, какой счет?

Я повернулся к доске и нацарапанным в углу дополнительным баллам.

– Ааз поцеловал шестьсот три младенца. Он потерял триста четыре очка за плач. Это означает, что у него всего двести девяносто девять очков.

Двое других кандидатов выглядели самодовольными.

– Эмо поцеловал шестьсот двадцать пять, но потерял триста тридцать баллов…

– Что? – ужаснулся Эмо.

– Я предупреждала, что всякий раз, когда ваш персонал будет применять против другого соперника магию, начисляются штрафные баллы, – строго сказала Банни. – Итог подведен! Ваш счет двести девяносто пять.

Теперь самодовольным выглядел только Уилмер.

– Ну а я, мистер Скив?

– Шестьсот тридцать, минус триста тридцать пять. Это тоже двести девяносто пять.

Банни покачала головой:

– Это означает, что победитель – Ааз!

– Блин, у нас раньше не было победителя, – сказал я. – Поздравляю, Ааз!

Мой чешуйчатый товарищ под аплодисменты толпы поднял руки над головой. Репортеры ринулись к нему, на ходу выкрикивая вопросы. Жаль только, что ничто из того, что сказал Ааз, не появится в газетах. Уилмер, Эмо и начальники их избирательных штабов подошли к нашему столу.

– Я намерен оспорить этот результат, дорогая леди, – заявил Уилмер.

– На каком основании? – спросила Банни.

– На том, что извращенец жульничал! Я только что посовещался с моим магом, и он клянется, что это не он начал… э-э-э, утечки, которые испортили последний раунд конкурса.

– Скив Великолепный – маг с безупречной репутацией во многих измерениях, – заявила Банни. – Он уловил, как Мортон и Риджинальд нарушают правила, и это притом, что я предупредила вас всех!

– Но Ааз тоже мухлевал!

– Вы можете это доказать? – спросила Банни.

– Да! – выкрикнул Эмо. – Я почувствовал идущую с его стороны магию, как раз перед тем, как один из младенцев, э-э-э, поддался требованию организма.

– Это невозможно, – сказал я.

– Как ты можешь это утверждать? – не унимался Эмо. – Он извращенец! А они, как известно, мощные маги. Тоню-у-у-усенькая ниточка магии! Я бы вообще ее не заметил, если бы давно не научился остерегаться подобных уловок во время такого рода состязаний.

Он посмотрел на Уилмера. Тот кивнул в знак согласия.

– Потому что я знаю Ааза, – сказал я. – Он бы не стал так жульничать. – Я не мог объяснить, что у Ааза нет никакой магии. В этом измерении этого никто не знал, кроме меня и Банни. Если кто-то и словчил, так только Шоми, но мне никогда не заставить кого-либо из них двоих в этом признаться.

– Извращенцы, они такие! – крикнул Эмо. – Если бы в конкурсе участвовали только типпы, у меня бы не было подобных опасений.

– Совершенно верно! – поддакнул Уилмер. Оба выразительно кивнули.

– Хорошо, – сказала Банни с глубоким вздохом. – Заранее извиняюсь, но в таком случае я объявлю конкурс не состоявшимся. Одним событием больше, одним меньше – вряд ли это будет иметь значение в день голосования.

– Спасибо, мисс Банни, – сказал Уилмер, склоняясь над ее рукой. – Вы воплощение понимания и доброты.

Эмо взял ее за руку и выразительно посмотрел ей в глаза:

– До вечера, дорогая леди.

– Да, – сказала Банни, выдергивая пальцы из его хватки и проверяя их наличие. В конце концов, они только что побывали в руках у двух политиков. – Когда мы проведем его заново.

Глава 32

Трудно найти хорошую жену.

Генрих VIII

Отель «Типпмор» был выбран в качестве площадки для мероприятия «Знакомство с семьей кандидата». С помощью Банни я выбрал в самом эксклюзивном бутике Базара, клиентами которого были пентюхи и бесхвостые демоны, элегантный и в меру строгий прикид. Я вышел из лавки в темно-синей шелковой рубашке, хорошо сочетавшейся, по словам Банни, с моими волосами и глазами, в дымчато-сером замшевом жилете, брюках с черным ремнем и в блестящих черных кожаных башмаках. На Банни было сливового цвета платье с низким декольте и практически голой спиной. Не будь у него еще и длинной юбки, я бы не смог сосредоточиться ни на чем другом, кроме этого чудного видения. Я купил ей пару длинных золотых сережек с камнями бронзового цвета, которые, как я знал, ей нравились. В конце концов, что за удовольствие иметь деньги, если не можешь покупать подарки для своих друзей?

Мы пришли не одни. Гвидо был в черном костюме с черной рубашкой и белым галстуком, что делало его похожим на черную стену с белой полосой на ней. На Глипе был новый ошейник. Кстати, я взял с моего дракона обещание, что он не слопает его до окончания мероприятия. Мне нужно было что-то такое, за что я мог бы схватиться, если этот поганец вдруг решит преследовать кого-то, за кем гнаться не нужно.

Зал был до отказа забит репортерами и жуками-фотографами. Плюс несколько сот представителей общественности, которые бродили поблизости и тихо болтали друг с другом. Мой взгляд выхватил из толпы Экстру. Она с надеждой помахала мне рукой. Я помахал в ответ, затем указал на середину зала, как будто там меня ожидало что-то важное. Она погрустнела, но кивнула, смирившись. Представители Синдиката вели себя необычайно тихо. Мы в течение нескольких дней делали наши объявления с помощью Сид-Той-Самой и команды моих помощников – и нам пока никто не мешал. Назовите меня параноиком, но я подозревал, что газетчики готовили ответный удар. Я не горел желанием вновь оказаться в темном подземелье и одновременно хотел, чтобы газеты освещали выборы так, как им положено. Это мероприятие могло бы породить несколько замечательных статей!

Все три кандидата установили в трех углах огромного бального зала столы с закусками. Четвертый угол занимал оркестр из восьми человек в строгих черных сюртуках или платьях, пиликавший нечто медленное и классическое.

– Миссис Уивил-Скаттил, вы просто великолепны, – сказал я, склоняясь над ее рукой. Жена Уилмера была в бледно-голубом платье. Если уж Банни восхищенно посмотрела на нее, значит, так оно и было. Банни прививала мне вкус к одежде, но я и за сто лет не научусь разбираться в моде так тонко, как она.

– Вы слишком добры, мистер Скив, – сказала она. – Это платье купил мне Уилмер. Эта булавка, – она указала на завязанную причудливым узлом нитку жемчуга размером с виноградную гроздь на ее плече, – тоже его подарок, на нашу двадцать пятую годовщину.

– Очень мило, – сказал я.

– Надеюсь, вы извините меня, – сказала миссис Уивил-Скаттил с высокомерным кивком. – Я должна кое-что сделать.

В зале присутствовала вся их семья. Помимо замужней дочери и красивого юноши, который был изображен на портретах жуков-фотографов, присутствовал также крупный юноша со слишком длинным коричневым мехом и в мешковатом костюме. Не иначе как Прагер. Он держался позади, играя с хрустальным диском, который выглядел как внутренняя часть «Идеальной Личной Помощницы» Банни. Из диска вырывались лучи яркого цвета, к явному раздражению его матери. Она коршуном налетела на отпрыска и конфисковала игрушку. Недовольный парень сунул руки в карманы пиджака и принялся пинать ковер.

Семья Эмо, вспомогательная дочь и все остальные персонажи прибыли с помпой, более присущей выходу актеров на сцену. Эмо пропустил жену в зал и демонстративно обнял каждого из детей. Те вывалились из его объятий и направились к столу с зеленой скатертью. Мы с Банни вышли им навстречу.

– Мисс Банни, вы очаровательны, – сказал Эмо. – Вы помните мою жену?

Миссис Уивил пошевелила нам пальцами. Банни ответила на этот жест, и они обе хихикнули.

– Мне так нравится ваше платье! – воскликнула миссис Уивил.

– А мне ваше, – отозвалась Банни. Вместо скромного неброского наряда, в котором она была во время портретного мероприятия, на супруге Эмо было сейчас нечто шелковистое и облегающее, темно-красного цвета. – Где вы его нашли?

И они заговорили о моде.

– Не хотите выпить? – спросил Эмо, указывая на стол «Партии Дружбы».

– Пока воздержусь, – сказал я. Мне не хотелось показаться предвзятым, принимая угощение у одного кандидата, игнорируя двух других. После судейства мы с Банни планировали тихо поужинать в ресторане отеля.

Эмо отлично меня понял.

– Что ж, пойду поприветствую своих гостей, – сказал он и, взяв жену, пошел пожать руки своим сторонникам. Банни снова повернулась ко мне.

– Она очень даже милая, – сказала она. – После выборов мы договорились поменяться платьями.

– Конечно, – ответил я. Это было проявлением какой-то странной женской дружбы, которую мне, вероятно, никогда не понять. Я не мог представить, что меняюсь одеждой с одним из моих приятелей-мужчин. – Интересно, а где Ааз?

– Чего не знаю, того знаю, – ответила Банни. – Вряд ли у него есть семья, которую нужно привести на это мероприятие.

– Я знаю, что он был женат, по крайней мере однажды, – сказал я. – Как-то раз он даже упомянул внуков.

– Ааз? Неужели?

Бэмс!

Хотя хлопок донесся из фойе за пределами бального зала, я безошибочно узнал чары И-Скакуна, вытесняющие воздух. Я вышел встретить Ааза.

Он был не один. Если честно, у меня отвисла челюсть. В его руку вцепилась стройная извергиня, как минимум дюймов на восемь выше него. По изврским меркам это была сногсшибательная красотка. Мне было трудно судить о возрасте извергов, однако я предположил, что она на несколько десятков лет моложе его, хотя далеко и не девочка-подросток. На ней было короткое платье в облипку, на фоне которого наряды жен двух других кандидатов смотрелись жалкими кухонными тряпками. Тонкая ткань при каждом движении мерцала и переливалась. Другой рукой Ааз крепко сжимал воротники двух маленьких извергов. Будь они пентюхами, я бы предположил, что им от шести до девяти лет. Третий мальчонка, гораздо меньше ростом, сидел на полу, угрюмо посасывая большой палец. В руке у него была стальная погремушка, которой он колотил по паркету. Четвертая, девочка на вид лет одиннадцати, стояла на цыпочках и то и дело вертелась взад-вперед, находясь под очарованием некого внутреннего ритма.

– Привет, Скив, – сказал Ааз, помахав нам рукой. – Подходите и познакомьтесь с моей бандой.

Я испугался, что мои глаза выпрыгнут из орбит и разбегутся в разные стороны.

– Я… ты мне никогда не говорил… э-э-э… рад познакомиться, миссис Ааз.

– Родна, – сказала извергиня, вежливо пожимая мне руку. – Ааз так много мне о тебе рассказывал!

– Зато он ничего не рассказывал мне о вас, – сказал я и тотчас получил удар острым носом туфли по щиколотке. – Э-э-э… а это Банни.

Родна протянула Банни руку с идеально ухоженными трехдюймовыми ногтями.

– Рада познакомиться с вами.

– Я тоже очень рада, – сказала Банни. – Пожалуйста, входите. Мероприятие вот-вот начнется.

– Дети! – сказала Родна, хлопая в ладоши. – Двигаемся! Вон туда. Живо!

Четверо детей посмотрели на нее и послушно выстроились в очередь. Я был впечатлен, но не удивился. Учитывая, что изверги от рождения обладают магическими способностями, а также недюжинным интеллектом и огромной физической силой, ни один родитель, наделенный чувством самосохранения, не позволил бы им шляться где попало. Дети выстроились в ряд позади Родны и покорно последовали за ней в бальный зал.

Я не знал, что сказать. Насколько я помню, Ааз редко упоминал о своих семейных связях. Я знал, что у него есть племянник, который однажды заглянул к нам и доставил массу неприятностей[16]. Пуки была его кузиной. Помимо этого я очень мало знал о его семье. Просто не было причин спрашивать. Ааз не приветствовал личных вопросов. Впрочем, нужно отдать ему должное: сам он тоже редко их задавал. Наши отношения всегда пребывали в рамках настоящего времени. Но, если только он не бросил Родну растить четверых детей в одиночку, – даже если она и выглядела вполне способной на этот подвиг, – за время нашего знакомства он должен был время от времени наведываться на Извр, чтобы их навестить. О чем я и понятия не имел.

– Ааз, и давно ты с Родной? – спросил я, пытаясь сделать это как можно более естественно.

– Довольно давно, – сказал Ааз, хитро подмигнув. – Она прекрасна, не так ли?

– Э-э-э… да. В смысле, я никогда не видел изверга красивей ее. – Я сглотнул, пытаясь поделикатнее сформулировать следующий вопрос. Этот нахал не собирался мне помогать. – Ты… я имел в виду… когда?..

– Мне нужно выпить. Надеюсь, Шоми принесла достаточно выпивки. А вот и она!

Ааз отвел свою семью к столу «Партии Чумы», где его ждала Шоми.

– Что вы думаете? – спросил он ее.

– Очень даже ничего, – сказала его пиарщица, оглядывая Родну с головы до ног. – Сойдет за первую леди.

– Спасибо, – сказал Ааз.

– Она умеет готовить?

– Естественно.

Мне показалось весьма странным, что Шоми это спрашивает, но такта у нее было не больше, чем у самой извергини.

Ааз галантно подал Родне щедрую порцию белого вина в стакане размером с цветочную вазу. Дети наперебой требовали печенья и пирожных, но Родна велела им взять фрукты. Какая строгая! Ааз налил себе галлон пива и одним залпом выдул половину.

– А-а-а! – удовлетворенно воскликнул он и громко отрыгнул. От этой мощной отрыжки задрожали стены. Все повернули к нему головы. – Что ж, вот мы и здесь! Давайте начнем вечеринку!

Я понятия не имел, как должно было пройти мероприятие. К счастью, местные жители взяли инициативу на себя.

Миссис Уивил, супруга Эмо, подошла к нам с подносом, на котором были разложены квадратные печенья, посыпанные синим и зеленым сахаром и источающие восхитительный аромат специй.

– Пожалуйста, угощайтесь, – предложила она. – Я сама испекла их сегодня днем.

– Спасибо, – сказал я, протягивая Банни печенье. Мы оба откусили по кусочку. Печенье было еще теплым. Я заподозрил, что для того, чтобы сохранить аромат духовки, миссис Уивил прибегла к магии, но не стал возражать. Хрустящую вафлю пропитали имбирем, мускатным орехом и чем-то слегка терпким, чего я не мог определить. Я был готов съесть пару десятков штук такой вкуснятины. – Пальчики оближешь, – сказал я.

– Это да, – согласилась Банни. – Я хочу узнать его рецепт, Болла!

Миссис Уивил просияла:

– Буду счастлива поделиться им с тобой, Банни.

– Прошу прощения, – строго сказала миссис Уивил-Скаттил Болле. Младшая женщина отошла в сторону. Жена Уилмера царственно выступила вперед с гравированным серебряным подносом в руках.

– Какое великолепие! – ахнула Банни.

На прямоугольной белой кружевной салфетке возлежали – другого слова у меня не нашлось – миниатюрные пирожные. Я был наповал сражен невероятным мастерством, которое потребовалось для их создания. Там были крошечные трехслойные пирожные, которые отлично подошли бы для свадеб жуков-фотографов, тортики по случаю дня рождения с горящими свечами, тонкими как волоски, и еще дюжина других, таких красивых и хрупких на вид, что я боялся к ним прикоснуться.

Впрочем, миссис Уивил-Скаттил позаботилась и об этом. Она откуда-то извлекла плоскую серебряную лопатку с дырочками и выложила по два пирожных на маленькие тарелки, стоящие на краю подноса. Лопатка исчезла, а миссис Уивил-Скаттил вручила Банни и мне по тарелке.

– Пожалуйста, угощайтесь, – сказала она. Под ее пристальным взглядом я взял крошечное свадебное пирожное и откусил от него половину. Ее брови неодобрительно поползли вниз. Я решил, что, наверное, должен был положить его в рот целиком.

Я усердно жевал. По правде говоря, пирожные были суховаты и чересчур сладки. Не попробуй я сначала печенье Боллы, я бы решил, что, в принципе, они довольно вкусные. Проглотив последний кусочек, я пожалел, что не принял предложение Эмо выпить.

– Замечательно! – сказал я. Миссис Уивил-Скаттил немного расслабилась. Я понял, что она нервничала так же, как и ее соперница, но гораздо лучше это скрывала.

– Я так рада, что они вам нравятся, – сказала она. – Я подаю их на всех моих вечеринках.

– Ваши гости, должно быть, их обожают, – заметила Банни.

– О, еще как! – ответила миссис Уивил-Скаттил с высокомерной улыбкой.

– Прошу прощения? – Родна встала между нами так быстро и грациозно, что миссис Уивил-Скаттил едва не вздрогнула от неожиданности. Она улыбнулась подносу с мини-пирожными. – Боже мой, до чего же старомодно! – сказала она с музыкальным смехом. – О, пожалуйста, прости меня. Я уверена, ты пекла их годами.

Она протянула руки. Я тотчас ощутил, как от пола поднимается сила. В следующий миг в ее ладонях возник поднос. От аромата маленьких круглых пирожных у меня потекли слюнки. Инстинктивно сглотнув, я потянулся было к подносу, однако замешкался.

– Попробуйте те, что на краю рядом с вами, – сказала Родна. – Они с начинкой из ореховой пасты, происходящей не из этого измерения!

– Надеюсь, они не сделаны из… живых существ? – осторожно спросил я. Я по опыту знал: если хотя бы два из трех изврских блюд не бегает и не скачет, обед для них не обед.

Родна вновь рассмеялась, точь-в-точь звон стеклянных колокольчиков.

– О нет! Я адаптировала рецепт из пентской кулинарной книги и использовала два сборника рецептов Типпикано.

– Какая дотошность, – съязвила миссис Уивил-Скаттил. – Не рецепт, а целая диссертация. Но лично я считаю кулинарию искусством, а не наукой.

– В таком случае у вас наверняка была масса неудачных пирожных, – сладким голоском ответила Родна. – Выпечка – это целая наука.

Миссис Уивил-Скаттил с оскорбленным видом отпрянула.

– Прошу прощения! Моя выпечка превозносится до небес уже несколько десятилетий! Не в моих правилах собирать коллекции ингредиентов с чужих кухонь!

– Какая жалость. А вот я люблю учиться у людей, которые считаются мастерами своего дела, – парировала Родна. Глаза миссис Уивил-Скаттил сердито вспыхнули.

Проигнорировав спор двух дам, я откусил кусок пирога. И тотчас блаженно зажмурил глаза. Тесто было слоеным и нежным, а внутри находилась в меру сладкая фруктово-карамельная начинка, которая, растаяв у меня во рту, взяла мой язык в заложники. Я открыл глаза, чтобы взглянуть на Банни. Та сидела закрыв глаза, с мечтательной улыбкой на лице.

– Вот это да! – воскликнул я, когда снова смог заговорить. Как ни хороша была выпечка Боллы, Родна превзошла ее в десять раз. Болла это знала. Миссис Уивил-Скаттил тоже попробовала одно из пирожных. У обеих был испуганный вид.

– Я надеюсь… вы будете справедливы в своем суждении? – спросила она.

– Да, мэм, – пообещал я ей, хотя мы оба знали, каким будет этот вердикт.

Скрик! Скрок! Скррик-иик!

Я развернулся, готовый защитить Банни и дам от нападающего фелинодона. Но не увидел никакого гигантского кошачьего монстра, готового прыгнуть на гостей. Зато я увидел старшего мальчика Эмо. Уткнув скрипку под подбородок, он пиликал мелодию, которая явно была ему не по зубам. Рядом с гордым видом стоял Эмо. Заметив мой взгляд, он поманил меня.

– Разве он не потрясающ? – крикнул Эмо, пытаясь перекрыть звуки «музыки». – Он брал уроки целых два года!

– С ума сойти, – согласился я.

– Да, – сказал Уилмер, ничуть не впечатленный. – Потрясающе, что целых два года занятий не пошли ему впрок!

Эмо возмущенно сверкнул глазами:

– И я полагаю, твой ребенок сыграет лучше?

– О да, еще как!

Как только я подумал, что мои нервы больше не выдержат, пьеса милостиво завершилась. Собравшиеся гости вежливо похлопали. Мальчик нервно наклонил голову к аудитории и вновь приставил смычок к инструменту, чтобы сыграть для нас на бис.

– Достаточно! – поспешно сказал я, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение барабанных перепонок. – Итак, кто следующий?

– Мой мальчик, Гиббли, – сказал Уилмер и сделал знак крупному подростку, сидящему на диване в темном углу. Гиббли нехотя вышел на танцпол. Мать подбежала к нему и сунула ему медную трубу с U-образной кулисой. Я незаметно достал восковые пробки, которыми защищал себя от пронзительного голоса Сид, и засунул их себе в уши. Гиббли поднес трубу к губам.

К моему удивлению, эта музыка была живой и веселой. Гиббли сыграл задорную ритмичную мелодию, от которой ноги сами просились в пляс. В отличие от выступления ребенка Эмо, я даже слегка расстроился, когда он закончил играть, однако не стал демонстрировать мои предпочтения. Стараясь не выдать своего восторга, я вежливо поаплодировал, хотя парень явно заслуживал большего. Миссис Уивил-Скаттил взяла у сына трубу и попыталась поправить на нем рубашку, но Гиббли вырвался от нее и вернулся на свое место.

– Фантастика, – прошептала мне на ухо Банни. – Боюсь, ни один из детей Ааза не сможет с этим сравниться!

Мы ошиблись. Маленькая девочка вышла на середину пола и щелкнула пальцами. Я тотчас ощутил прилив магии. Когда та рассосалась, девочка стояла в окружении музыкальных инструментов. Остальные дети, кто ползком, кто вразвалочку, подошли к ней. Самый маленький мальчик забрался на табурет позади ударной установки. Другой взял в руки гитару, третий – банджо. Девочка заняла свое место за клавиатурой, до которой едва могла дотянуться. Барабанщик застучал палочками, задавая ритм, и они заиграли. Мои брови поползли к линии роста волос.

Они были хороши! И вполне могли выступать в каком-нибудь клубе. Возможно, так оно и было. Трое старших детей выглядели так, будто привыкли подчиняться крошечному барабанщику. Ааз никогда не демонстрировал особых музыкальных талантов. Музыкальность явно передалась им со стороны Родны. Их опыт игры в ансамбле произвел на меня огромное впечатление. Публика пришла в восторг. Большая ее часть. С другого конца зала донеслись крики. Я взглянул вверх, чтобы посмотреть, что происходит. У Ааза был трехсторонний спор с Эмо и Уилмером.

– Так ты утверждаешь или нет, что это твои дети? – потребовал ответа Уилмер.

– Разумеется, мои, – сказал Ааз. – Я купил их для работы.

Голос Эмо поднялся от тенора до сопрано:

– Ты купил их?

– Пожалуй, «купил» – неправильное слово.

– Тогда какое слово правильное?

– «Приобрел»?

– Да, «приобрел»!

– А как насчет твоей жены? – спросил Уилмер.

– А что насчет нее? – не понял Ааз.

– Что она сказала об этом… этом нестандартном браке?

Ааз пожал плечами:

– Это ее не касается, не так ли?

– Еще как касается! Она ведь имеет право голоса в том, что происходит в вашем доме, не так ли?

– Это с какой же стати? Они не ее дети.

– Но… но она твоя жена! – воскликнул Эмо.

– В некотором роде, – сказал Ааз, лукаво подмигнув.

– Так ты не женат на ней? – спросил Уилмер. – Тогда что она делает на этом конкурсе?

– Вы спрашиваете меня, есть ли у меня с этой женщиной взаимные финансовые и семейные обязательства? – возмутился Ааз. – Не слишком ли много вопросов?

– Вы женаты? – настаивал Уилмер.

Ааз махнул рукой:

– Я был женат трижды.

– Эта дама – одна из ваших жен?

– Изверги моногамны, – сказал Ааз. – Любой, кто хоть что-то о нас знает, в курсе, что одна извергиня – это все, с чем мужчина может справиться за раз. Поверьте мне.

– Вы не ответили на вопрос, – сказал Эмо.

– А ты наблюдательный, – сказал Ааз, дружески хлопнув его по спине, и направился к желтому столику, чтобы налить себе очередной стакан. Неудивительно, что начальники избирательных штабов тут же налетели на меня и Банни.

– Вы должны дисквалифицировать семью Ааза, – потребовал Орлоу.

– Это еще почему? – невинно спросил я. Если честно, этот спор доставлял мне немалое удовольствие. Наконец-то Эмо и Уилмер попробовали на вкус их собственное лекарство.

– Потому что они никакая не семья! – воскликнула Карнелия.

– Он утверждает обратное, – напомнил я. – Однако они стали семьей. Я это к тому, что коль мы приняли дополнительную дочь Эмо и подменного сына Уилмера, то если Ааз утверждает, что это его жена и дети, у вас нет оснований требовать, чтобы мы дисквалифицировали его. Насколько я могу судить, он ни разу не солгал.

Орлоу нахмурился, явно осознавая шаткость своей просьбы.

– Тогда вы не можете позволить себе пробовать пирожные его так называемой жены. Она, вероятно, профессионал… э-э-э… в смысле пекарь…

Банни смерила его колючим взглядом:

– Вы хотите сказать, что женщина не способна сделать карьеру лишь потому, что она замужем за политиком?

– Нет-нет, разумеется, нет, – начал оправдываться Орлоу, теребя воротник.

– Я уверена, Орлоу хотел сказать совсем не это, – поспешила добавить Карнелия. – Просто Ааз издевается над нашими мероприятиями!

– Может, вместо пускания пыли в глаза вам стоит сосредоточиться на более существенных проблемах? – сказала Банни. – Как насчет новых встреч или дебатов в мэрии?

Орлоу покачал головой:

– У нас для них недостаточная явка.

– Я затрудняюсь сказать, что чувствует Эмо, однако считаю своим долгом сообщить вам, мистер Скив и мисс Банни, что из-за вашего мистера Ааза у мистера Уилмера вот-вот сдадут нервы, – призналась Карнелия.

– Вы боитесь, что он решится на какую-нибудь… крайность? – спросил я, внезапно встревожившись. – По-моему, он не из тех, кто борется против других физическими методами.

– О, пусть его седина не вводит вас в заблуждение, – сказала Карнелия. – В свое время это был знаменитый чемпион по фехтованию! Его любимое оружие – двойные пылающие сабли.

Мы с Банни тревожно переглянулись. С его толстой чешуйчатой кожей Ааз мог не бояться самого острого холодного оружия, но изверга можно легко убить огнем. Я должен был предотвратить попытку членовредительства со стороны любого из кандидатов, которая могла привести к травмам или смерти.

– Я посмотрю, сможем ли мы приглушить Ааза, – сказал я. – Разумеется, в рамках правил конкурса.

– Конечно, – сказала Карнелия. – Мне так будет спокойнее на душе.

Глава 33

Я всего лишь пытался высказать мое мнение.

А. Бэрр

Как и предполагали другие, нам с Банни ничего не оставалось, кроме как признать Ааза победителем конкурса «Знакомство с семьей кандидата». Был он женат на Родне или нет, были это его дети или нет, но они очаровали публику больше, чем другие семьи. Я был вынужден воздать Аазу должное за его творческий подход: этот хитрец ловко воспользовался прецедентом, когда Эмо и Уилмер нарушали правила в прошлом. Как бы я ни относился к тому, что делал Ааз, он, несомненно, был лучшим. На мой взгляд, у его соперников не было шансов на победу.

Ааз тоже это знал. Вместо того чтобы дать остальным кандидатам возможность зализать свои раны в тишине, он принял победу как должное.

– Спасибо всем! Когда я пришел сюда сегодня вечером, я уже знал: победа у меня в кармане. Итак, без обид, я приглашаю проигравших – ой, я так сказал? – я имею в виду занявших второе место и их семьи в мой дом на праздник! Добро пожаловать! Там будут напитки, танцы, призы и горы вкусной еды! Дайте мне минутную фору, и я отдам соответствующие распоряжения!

Толпа разразилась ликующими криками. В ее гуще я разглядел Эмо и Уилмера. Ааз собрал свою импровизированную семью и полез в карман.

БЭМС!

Остальные, конечно, не могли не появиться. Мы с Банни подождали, когда кандидаты и их семьи выйдут из комнаты. Я не хотел застрять рядом с ними, пока мы ждали посадки в экипажи.

Я был рад возможности исследовать новый дом Ааза. Я точно знал, где это. Фактически, все местные это знали. Ааз раскошелился на то, чтобы с дороги на главной улице, что вела к его входной двери (особняк располагался на улице, протянувшейся выше городской площади), был снят булыжник и заменен на камни цвета его избирательной кампании. Чтобы попасть к нему, нужно было лишь следовать по дороге из громадных желтых блоков. Наш экипаж, запряженный огромным неповоротливым животным с длинной косматой шерстью, отъехал от отеля «Типпмор» и направился к началу каменной дороги.

На крутом повороте в гору возник затор, и мы с Банни вышли из такси. Остаток пути я перенес нас всех по воздуху, присоединившись к местным жителям, у которых возникла та же идея. Глип выскользнул из экипажа и помчался по дороге. Он догнал нас в тот момент, как мы приземлились на тротуар перед домом.

– Глип! – сказал он, вскинул голову на длинной шее и нацелился своим длинным языком мне в лицо.

– Ф-у-у! – сказал я, вытирая со щеки слизь. – Прекрати, это мой парадный костюм!

– Глип! – укоризненно воскликнул мой дракон.

– Пошли, – сказал я, погладив его по голове. – Держись поближе к Банни, ладно?

– Не волнуйся, Скив, – сказала Банни. – Никаких проблем не будет.

В саду, разбитом на склоне утеса, между деревьями имелась прогалина, открывавшая вид на фасад огромного дома с колоннами, высеченного в скале. С улицы к нему вела двойная закругленная лестница. В саду между лестницами, рисуя на ночном небе разноцветные светящиеся линии, танцевали тысячи светлячков. Четыре типпа в ливреях с золотыми галунами помогали людям выходить из экипажей, повозок и такси. Пара маленьких служанок в фартуках с рюшами вручали каждой из женщин по цветку. Двое дворецких в строгой униформе предлагали выпить еще до того, как гости подходили к входной двери.

Я присмотрелся к огненному танцу и оторопел.

– Что не так? – спросила Банни.

– Взгляни! – указал я. В центре светового шоу светлячков, приветствуя прибывающих гостей, стояли два манекена-типпа. У меня не возникло ни малейших сомнений на тот счет, кого они изображают. На одном был белый парик, на другом – ткань с клоунским орнаментом. У обоих был остекленелый взгляд, глупая улыбка и нелепо машущая всем и каждому прохожему рука. На шее манекенов висела табличка с надписью «Лузер». Банни оторопела.

– Выключи эту штуку, прежде чем Эмо и Уилмер это увидят, – сказала она. Я закатал рукава и приготовился разнести инсталляцию на мелкие куски.

– Слишком поздно, – простонал я. Внизу лестницы Эмо уже выбрался из своего служебного экипажа и по какой-то причине накричал на лакеев. Те лишь беспомощно вскинули ладони. Прибывший в следующем экипаже Уилмер высадился и добавил к спору свой гулкий голос.

– Он явно устроил это нарочно, – сказала Банни.

– В этом весь Ааз, – сказал я. – Нам следовало помнить, что он и деликатность – несовместимы.

– Глип! – добавил мой дракон.

– С меня довольно! – заявил Уилмер. Увидев нас, он взбежал по лестнице и потряс кулаком перед моим лицом. Глип тотчас поднял между нами голову. Уилмер отступил на шаг, но не успокоился.

– Я бросаю перчатку! Где этот извращенец?

– Думаю, он внутри, – сказал я. – Прошу вас, не реагируйте слишком болезненно.

– Слишком болезненно? – взвизгнул Эмо, ткнув пальцем в ярко освещенные чучела. – Он… он говорит, что хочет публично унизить нас!

Я попытался объяснить:

– Нет, дело не в этом. На самом деле это не вы. Это лишь манекены, похожие на вас… Я имею в виду, это просто…

– …оскорбление, – закончила за меня Банни. – Этакая изощренная презентация, не более того. Мне казалось, политики всегда оскорбляют друг друга.

– Только не так, моя дорогая леди! – воскликнул Уилмер. Его глаза покраснели от ярости. – Я намерен найти его и потребовать удовлетворения! Да-да! Даже не пытайтесь меня остановить.

Оттолкнув дворецкого с подносом с напитками, он ворвался в дом. Эмо последовал за ним.

– Ты думаешь, он и вправду вызовет Ааза на дуэль? – в ужасе спросила Банни.

– На пылающих мечах? – уточнил я. И, схватив Банни за руку, поспешил за ними в дом. Глип увязался за нами.

Ааз никогда не упустит возможности побаловать себя самым лучшим. Мы вошли в фойе, облицованное белым, с прожилками, мрамором. На каждой стене в золотых подсвечниках попарно горели факелы. Нас приветствовал главный дворецкий, сурового вида типп с седыми висками:

– Мисс Банни, Скив Великолепный и Глип. Мастер Ааз ждал вашего прибытия. Я Фардсварн.

– Привет, Фардсварн, – поздоровался я. – Не знаешь, где он? Те два… э-э-э… джентльмена, которые только что вошли, вроде как злы на него. Я хочу его предупредить.

– Они и вправду казались слегка на взводе, если вы позволите мне небольшую шутку, – ответил дворецкий, в легкой улыбке изогнув уголки рта. Неудивительно, что Ааз его нанял. – Вряд ли они найдут его до начала его выступления, но он будет весьма рад вашему обществу. Если вы подождете здесь минутку, один из камердинеров проводит вас к нему.

– Нам лучше не ждать, – сказал я. – Боюсь, они сделают что-то такое, о чем мы все позже пожалеем.

– Как скажете, сэр и мадам. – Он кивнул и повернулся поприветствовать следующих гостей.

Мы с Банни нырнули в шумную толпу в гостиной. Из белого мрамора по углам высокого потолка были вырезаны маленькие толстые крылатые младенцы-типпы в подгузниках и с арфами. Еще одна пара лестниц вела в галерею на втором уровне, уставленную книжными шкафами. Про остальной декор особо сказать не могу – там было слишком много народа. Официанты сновали от группы к группе, чудом не роняя подносы с канапе, которые ловко удерживали одной рукой. В комнатах было полно людей, ведущих беседы. Казалось, никто не сомневался, что следующим губернатором будет Ааз. Официантка в очень короткой юбке подала мне бокал. Я залпом осушил его. Я должен был выяснить, что задумал Ааз, но сначала нужно было помешать ему драться на дуэли с любым из обоих разгневанных противников.

Я направился к Родне, как к самой высокой в комнате. Она стояла у левой лестницы и болтала с группой местных дам. Банни держала меня за руку, чтобы мы не потеряли друг друга.

– …этот рецепт есть в моей восьмой поваренной книге, – сказала она. – Она как раз готовится к двадцатому тиражу. Я попрошу своего издателя прислать вам каждой по экземпляру.

– О, спасибо! – воскликнули дамы.

– Родна, – выдохнул я. – Ты видела Ааза?

– Видела, но какое-то время назад, – сказала она и с тревогой посмотрела на меня: – Что-то не так?

– Надеюсь, что нет. Где он был, когда ты видела его в последний раз?

– В столовой, – ответила она, указывая между лестницами на большие двойные двери.

– Кто-нибудь еще спрашивал, где его искать, Родна? – спросила Банни.

– О да, – ответила извергиня. – Оба других кандидата. Мне показалось, что они страшно злы!

– Они и были злы, – мрачно сказал я. – Спасибо.

Официант, расставлявший в столовой хрустальные бокалы, посоветовал мне заглянуть в библиотеку. Служанка в библиотеке, предлагающая гостям напитки, посоветовала мне проверить курительную. В курительной два здоровенных типпа, баловавшихся сигарами и ликером, отправили меня обратно в гостиную.

Куда бы мы ни пошли, Ааз или только что был там, или должен был вот-вот прийти, но мы не смогли найти никого, кто недавно видел бы его. Мы также не смогли найти ни одного из двух других кандидатов. Глип держался так близко к Банни, как ткань ее вечернего платья. К нам не подошел никто даже отдаленно подозрительный. С другой стороны, нападение в парке тоже стало для нас полной неожиданностью. Я не хотел рисковать.

– Не могу поверить, что Ааз на самом деле купил этот дом за наличные, – сказала Банни в одиннадцатый раз, когда мы спускались по обшитой панелями лестнице из курительной в галерею. – Этот скупердяй не раскошелится даже на выпивку.

– Знаю, – сказал я. – Мне кажется, он и в самом деле хочет быть губернатором.

– Типпам светило кое-что и похуже, – сказала она.

– Глип! – воскликнул мой дракон.

– Вот вы где! – Шомитамони посмотрела на нас с нижней ступеньки высокой лестницы и начала подниматься к нам. Наверху она огляделась и, понизив голос, спросила: – Где Ааз?

– Мы не знаем, – сказал я. – Мы его обыскались. Эмо и Уилмер хотят вызвать его на дуэль.

– Не смеши мои пятки! – сказала Шоми, отмахиваясь от этой идеи. – Пара кисейных барышень! Там, откуда я родом, в темном переулке их бы связали, обрили налысо и нарядили в платьица для маленьких девочек.

– В самом деле? – спросила Банни. – Я должна рассказать об этом дяде.

– Вы когда-нибудь видели Микситулианский змеиный прикол? – спросила ее Шоми с кровожадным взглядом в круглых черных глазах. – Это когда вы стягиваете с них брюки, связываете им ноги и затем тянете их…

– Минуточку, – перебил ее я. – Вы можете обсудить ритуальное унижение позже. Нам действительно нужно найти Ааза.

– Я просто обязана его найти, – сказала Шоми. – Пятнадцать минут назад он должен был произнести речь о своем великолепном выступлении этим вечером. Ни за что не поверю, чтобы он упустил возможность донести эту мысль до избирателей.

– Верно, никогда бы не упустил, – согласился я. Ааз был любитель поразглагольствовать о своих подвигах перед зачарованной аудиторией. – Как давно вы его не видели?

– Вскоре после того, как мы вернулись сюда, – сказала Шоми, взглянув на хрустально-золотые часы на зеленом мраморном столе. – Полчаса назад или больше.

– Был ли кто-то, к кому Ааз проявлял личный интерес? – спросил я. Мой друг тот еще ловелас, хотя я видел, как его динамили, не меньшее число раз, нежели чем ему удавалось одержать победу.

– Нет, никаких зазноб, – сказала Шоми. – Конечно, ему нравится эта Родна, но у нее дома есть множество своих поклонников.

– Что ж, если он не ест, не пьет или не пытается соблазнить девушку, – сказала Банни, – я не могу представить себе, чем он может быть занят.

– Если только Уилмер не потребовал немедленно провести дуэль, – сказал я и повернулся к Шоми: – Мы поможем вам его найти.

Поговорив с Фарнсвардом, мы убедились, что Ааз не выходил из дома через парадную дверь. Кухонный же персонал был уверен, что он не ушел через черный ход, а маленький закрытый двор был забит бочками с пивом и ящиками с едой.

– Он все еще в доме, – заключил я.

– Тогда мы найдем его, – сказала Шоми.

Глава 34

Ты то видишь меня, то нет.

К. Кэт

Мы осмотрели все возможные места, где можно было провести дуэль. Гости забрели в большинство общедоступных комнат и несколько приватных наверху. Никто не видел Ааза, равно как двух других кандидатов. Я забеспокоился.

Вспугнув несколько влюбленных пар, которые воспользовались пустующими спальнями и гостиной, Шоми подвела нас к опочивальне Ааза на верхнем этаже дома. Я не позволил ей открыть дверь.

– Ааз не любит сюрпризы, – пояснил я и постучал в дверь. – Ааз? Ты там?

Подождав немного, я постучал снова.

– Он не отвечает, – сказала Шоми и потянулась к засову.

– Подождите! – остановил ее я. – Ааз предпочитает чувствовать себя в безопасности. Там, должно быть, целая дюжина ловушек.

Шоми выставила вперед ладонь.

– Ничего, – сказала она через мгновение. Я попытался ее остановить, но она прошмыгнула мимо и вошла внутрь. Мы с Банни последовали за ней.

Неудивительно, но, не считая гостиной на первом этаже, спальня Ааза была самой красивой комнатой и просторней, чем весь дом моих родителей в Пенте. На высоких окнах, выходящих на улицу, висели золотистые шелковые шторы. На кровати с балдахином были одеяла и полог в тон. По обилию ковров на полу я узнал стиль Базара-на-Деве: все шелковые и окрашены в яркие цвета. Буквально всё в этой комнате было демонстрацией вкуса и денег. Его комната на Базаре была куда более спартанской. Похоже, Ааз решил побаловать себя любимого. И действительно собирался обосноваться здесь надолго.

Я указал на черную сферу рядом с кроватью:

– Маша дала это Аазу. – Моя бывшая ученица, а ныне придворный маг в Поссилтуме, была мастерицей по части магических гаджетов и сочувствовала отсутствию у Ааза магических сил. Когда посторонний проникал в комнату, сфера должна была взорваться, окутать его липкой паутиной и включить оглушительную сирену.

– Отойдите! – крикнула Шоми и окружила ее толстым слоем магии. Аппарат со щелчком включился. Полупрозрачный шар заполнила масса нитей, сработала сирена. Я поморщился. Банни зажала уши руками. Шоми щелкнула пальцами. Шар и шум исчезли.

– Он не был вооружен, – сказал я.

Я проверил красивый платяной шкаф, как будто вырезанный из цельного куска дерева медового цвета. На внутренней стороне одной из дверей висело зеркало. Полки были забиты одеждой Ааза. Похоже, он действительно жил здесь, по крайней мере, время от времени. Как будто в подтверждение этому я нашел сундук с его любимыми книгами, скребок для спины, огромный серебряный кубок, который я подарил ему на последний день рождения, и ящик с закусками, ящик колдовской работы, с замком и цепью, который начал трястись и раскачиваться, когда я подошел к нему.

В ванной комнате, огромной, выложенной плиткой теплых тонов, с утопленной в полу просторной алебастровой ванной, в которой при желании можно было провести вечеринку, я нашел банку с донельзя абразивным гелем для душа «Ароматы Извра». Над дверью был подвешен баллончик с распылителем, из которого на меня должно было пролиться снотворное зелье.

– Здесь весьма сложная система сигнализации и ловушек, – сказала Банни, когда мы собрались в спальне, чтобы сравнить наши записи, – но все отключено. И левое окно открыто.

– В самом деле? – с отвращением сказала Шоми. – Правда? Его похитили через окно? Как банально!

– Похитили его? – спросил я. – Почему ты так говоришь?

Шоми фыркнула:

– Потому что я многое знаю о вашем друге. Ничто, кроме похищения, не способно заткнуть ему рот.

– Это правда, – согласилась Банни.

– Но можем ли мы утверждать, что он ушел не по собственной воле? – спросил я. – Вдруг он просто вернулся в офис на Деве.

– Глип! – воскликнул мой дракон и поднял цилиндрическое устройство. Я узнал И-Скакун Ааза. Без него Ааз никуда не пошел бы.

– Ты не можешь сказать, что случилось? – презрительно спросила Шоми. – И ты еще величаешь себя магом?

– Я изо всех сил стараюсь учиться, – сказал я в свою защиту.

– Не слишком ли поздно для учебы, когда вашего друга похитили?

Банни подскочила к Шоми и схватила ее за руку.

– Послушай, Швабра, – сказала она. – Живо прекрати свои оскорбления! Скив – хороший маг и куда более достойное существо, чем ты когда-либо встретишь в своей жизни. Может, ты и профессиональный раздражитель, но в данный момент это очень мешает.

– Ладно, ладно, мисси! – проворчала Шоми, отдергивая руку и сжимая запястье. – Приятно видеть, что внутри такой красотульки столь крепкий хребет. Я считаю, что Ааза увели отсюда против его воли. Об этом свидетельствует тот факт, что ничего не сломано, кроме оконной рамы. Это явно дело рук тех, у кого имеется достаточно мощная магия, чтобы обезвредить охранные системы. То, что мы вошли сюда и не попали в ловушку, не запутались в сети или на нас не свалился тяжелый груз, говорит мне о том, что они даже не потрудились заново включить систему. Это попахивает не разгильдяйством, а высокомерием.

От ее слов у меня по спине пробежали мурашки, но я постарался по возможности трезво оценить ситуацию.

– В этом есть смысл, – сказал я. – Но кто это был – Синдикат или два других кандидата?

Мы обыскали дом еще раз. Я заметил, что по каменным ступеням поднимается пара официантов.

– Что там внизу? – спросил я.

– Только подвал, – сказал тот, что повыше, у которого в руках был ящик вина.

– Там внизу есть кто-нибудь?

– Да, какая-то компания, – сказал он. – Они орут друг на друга. Думаю, им нравится эхо.

Я не стал ждать, что он скажет дальше.

– Пойдем, – сказал я.

У официантов были с собой фонарики. Внизу лестницы было темно. Я зажег в ладони огонь и повел нас вниз по ступеням. Глип скользнул во мрак подвала впереди меня. Снизу доносились кричащие голоса. Тотчас узнав Эмо и Орлоу, я принюхался и ощутил запах дыма. Неужели они уже дрались на дуэли? Я вгляделся в темноту. Небольшой шар света мелькал туда-сюда, то ныряя в тень, то выскакивая из нее.

– Глип!

Мой дракон появился снова. Сжав челюстями мою свободную руку, он осторожно потянул меня к рядам подставок для бутылок.

– Снова туда, приятель? – спросил я его.

– Глмфх! – воскликнул он, не разжимая зубов вокруг моего запястья. Я напрягся. Если меня ждали плохие новости, я хотел быть во всеоружии. Я наполнил свои ментальные батареи магией. Я отомщу за Ааза, чего бы мне это ни стоило!

Глип повел меня мимо пыльных стеллажей с сотнями винных бутылок. Наконец он остановился и отпустил мою руку.

Я обошел стойку. В подставке на стене горел одинокий факел. Сидевший на верху огромной бочки, Эмо посмотрел на меня слегка осоловевшими глазами. Как будто поняв, кто перед ним, он поднял глиняную чашу и сделал глубокий глоток.

– За тебя, мой друг! – произнес он.

– За Скива! – пропел хор из еще трех голосов. Я направил свой импровизированный фонарик, чтобы осветить их лица. Уилмер, Карнелия и Орлоу опирались на другие бочки и ящики. Все твое держали полные стаканы. На боку лежало четыре или пять пустых бутылок.

– Где Ааз? – спросил я.

– Ааз? – удивился Уилмер. Он был сама серьезность. – Откуда мне знать, куда исчезают извращенцы, когда они исчезают?

– Почему вы спрашиваете, мистер Скив? – поинтересовалась Карнелия, изящной рукой подавляя икоту. Она взмахнула, и над нами повис светящийся шар. Все четверо типпов – оба кандидата и начальники их избирательных штабов – были как бы это помягче выразиться – слегка под хмельком.

– Он пропал, – сказал я. – А так как в последний раз, когда я вас видел, вы горели желанием отомстить ему, то вы наши первые подозреваемые.

– Нет! – запротестовала Карнелия.

– Нет, никогда ничего такого я не делал, – пробормотал Эмо. – Мы тут ни при чем.

– Уилмер, как насчет тебя? – не унимался я.

– Это не я, – сказал он и недовольно хмыкнул. – Проклятый извращенец!

– Из-Верг, – поправил я.

– Да-да, защищай его, – бросил мне Орлоу. – Хорош судья! И куда только подевалась вся ваша хваленая беспристрастность?

Это задело меня, но я был вынужден признать: вероятно, он прав.

– Извините. В будущем я постараюсь быть более беспристрастным. Но что насчет Ааза?

– Что насчет него? – спросил Уилмер, вскинув подбородок. – Я понятия не имею, где он, и, если честно, мне все равно.

– Но он должен произнести речь! – воскликнула Шоми.

– Вы уверены, что не видели его? – спросил я. – Глядя на вас, можно подумать, что вы намеревались ему отомстить. Может, мне стоит взять сыворотку правды и спросить еще раз?

– А какая она на вкус? – спросил Орлоу, ухмыляясь. Он осушил то, что оставалось в его чаше, и снова ее наполнил.

– Нет, клянусь! – заявил Уилмер, как будто слегка смутившись. – Я не смог найти его и вскоре остыл. Мы топили наши печали в щедрых угощениях Ааза. Я собирался налить этой даме еще. Вы говорите, Ааз пропал? – Он явно был этому рад, но пытался не подавать вида.

– Да, – ответил я.

– Вы уж простите меня, молодой человек, если я скажу: скатертью дорога. – Уилмер допил свой бокал и потянулся за новой бутылкой.

– Верно, верно! – воскликнула Карнелия, протягивая ему чашку. – За Ааза!

– За Ааза? – спросил Эмо и глубоко вздохнул. Он явно собрался запеть. Освещая путь остальным, я поспешил к лестнице. Было слишком поздно.

– Ониии идууут на поиски ящерицы. Уродливой зеленой ящерицы по имени Ааз!..

– От них никакой помощи, – удрученно вздохнула Банни.

– Но если его исчезновение не на их совести, то где же Синдикат? – спросила Шоми, когда мы вошли в главный зал.

– Не знаю, – честно признался я, заметив кучку репортеров, столпившихся вокруг Родны. – Но, похоже, я знаю, кто это может знать. Следи за вечеринкой. Я верну Ааза!

Я бросился в толпу и поймал Экстру за руку. С помощью Глипа я вытащил ее из гущи гостей и провел в боковую комнату, которая в тот момент была пуста.

– Почему вы увели меня оттуда? – спросила она. – Вы знаете, кто это? Жена Ааза – самый известный специалист по ведению домашнего хозяйства во всем Извре. Настоящий Артастюард!

– У тебя нет желания услышать самую эксклюзивную историю во всем Типпикано? – спросил я.

Экстра поправила свою задорную шляпку.

– Расскажи мне больше! – попросила она.

Глава 35

Я бы не стал подписывать ничего подобного!

Люцифер

Оставив Шоми руководить вечеринкой, Банни, Глип и я поспешили вывести Экстру в ночь. Несмотря на поздний час, гости все еще прибывали.

– И ты утверждаешь, что Толоми тебя похитил? – спросила она, строча пометки в своем блокноте.

– Не только он, – сказал я. – Все редакторы. Они называют себя Синдикат, тайная клика, которая контролирует распространение всех новостей во всем этом измерении.

– И они решили скрыть от читателей все истории о выборах, – подытожила Экстра. – Уфф! Это наверняка было групповое решение, иначе кто-то да нарушил бы их сплоченные ряды. Я всегда считала, мы, журналисты, должны быть независимы!

– От правительства, а не друг от друга, – возразил я.

– И вы думаете, что они похитили вашего друга, – продолжила Экстра, перелистывая страницу. – Это мог быть кто угодно. Ааз настроил против себя многих. Послушали бы вы кое-что из историй, которые мне рассказывали! А Уилмер Уивил-Скаттил! Он был в ярости сегодня вечером!

– Это был не он, – сказала Банни, шагая так быстро, как только могла. Глип пытался не отставать от нее. – И это не просто потому, что он кого-то обидел. Это наверняка Синдикат.

– Но почему?

– Потому что Ааз слишком интересный, – сказал я. – Он крутой и умный. Он вступил в эту гонку, явившись из ниоткуда, и, похоже, он ее выиграет. Люди говорят о нем. Он сделал слишком очевидным то, что выборы не попадали в газеты. Они были вынуждены его устранить. Ааз в опасности. Мы должны его спасти!

– Итак, куда мы идем?

Я остановился. Мы прошли от особняка Ааза примерно полквартала. Я оглянулся.

– Я не уверен. Я пытался магическим образом проследить его путь из комнаты, но похитивший его – гораздо более способный маг, чем я.

– Ты думаешь, они привели его в то же место, что и тебя?

– В этом есть смысл, – сказал я. – Сколько подземных тайников может быть у засекреченной клики, которая заправляет всем из-за кулис?

– Если они заправляют всем, то тайников у них может быть сколько угодно, – резонно рассудила Экстра.

– Так где же мы тогда находились? – спросила Банни. – Была кромешная тьма. Мы вошли и вышли с помощью магии, поэтому мы ничего об этом не знаем.

– Неправда, знаем, – возразил я. Меня осенила мысль. – Помнишь тот звук? Он был вокруг нас, такой ритмичный стук.

– Как печатный станок? – спросила Экстра.

– Да! – воскликнула Банни. – Значит, мы были в подвале под редакцией газеты!

– О, из этого выйдет впечатляющая история – если кто-нибудь когда-нибудь ее напечатает, – сказала Экстра, сделав большие глаза. – Но какая именно газета? Их в городе пятнадцать.

– А у нас не так уж много времени. Вряд ли Ааз согласится с их требованиями перестать… быть самим собой.

Банни была мрачнее тучи.

– Они могут просто заставить его исчезнуть.

– Говорили только трое из них, – сказал я. – Значит, это один из их офисов. Но заправилой был явно Толоми. Сначала мы попробуем наведаться в «Утренние сплетни». Нужно придумать, как мы поступим, если и когда мы их найдем. Я не могу одолеть их с помощью магии, но, возможно, нам удастся неким образом убедить их, чтобы они отпустили Ааза. Вы знаете дорогу в подвал газеты, Экстра?

– Могу я получить эксклюзив на эту историю? – спросила репортерша. – И приоритетный доступ ко всем предстоящим предвыборным мероприятиям?

– Да все, что угодно! – нетерпеливо ответил я.

– Тогда перенеси нас к редакции. Я покажу тебе, где приземлиться.

* * *

Ближе к полуночи улица перед офисом была почти безлюдной, но я подошвами ног ощущал грохот печатного станка. Забавно, но днем я этого не замечал. Слишком многое происходило вокруг. Прежде чем мы подошли к стеклянной двери, Экстра остановила нас. Она вытащила из своей шляпы ключ и между пятнами света от двух уличных фонарей открыла в скале дверь. Та была настолько незаметной, что поначалу я даже не обратил на нее внимания. Замок бесшумно открылся. Экстра поманила нас внутрь.

Проход за ним был узким и слегка сырым, но стены – гладкими. Я зажег небольшой фонарик и направил его луч перед Экстрой, чтобы ей было видно, куда она ступает. Впрочем, он был ей не нужен. Она уверенно вела нас, пока коридор пересекался с другими темными коридорами, мимо окованных железом дверей и зарешеченных ниш. Она свернула налево, потом направо, затем снова направо. Все время мы спускались по спирали в самое сердце горы. Не считая наших шагов и редких шлепков капающей с невидимого потолка влаги, больше не слышалось ни звука.

Мы прошли уже довольно далеко, когда впереди послышались приглушенные голоса. Мы на цыпочках тотчас двинулись дальше. Вскоре Экстра остановила нас у огромной деревянной двери, за которой среди других голосов я услышал гулкий бас Толоми. Вернее, его громкий хохот. Мы с Банни приложили уши к двери. Внезапно я услышал знакомый голос.

Ааз!

Он что-то возразил, а затем бессловесно взревел. Банни ахнула. Я зарядил мои внутренние батареи магией, и крошечное пламя в моей руке превратилось в бушующий огонь. Затем, когда Толоми засмеялся вновь, Ааз вскрикнул:

– Да ладно, ребята, вы меня убиваете! Прекратите!

Все ясно. Времени, чтобы вернуться за помощью, у меня не было. Я кивнул Глипу. Отступив на несколько шагов, мы оба опустили плечи и ринулись на дверь. Та распахнулась. Мы с Глипом ворвались внутрь.

Яркий свет, заполнявший куполообразную камеру, на миг ослепил мои привыкшие к темноте глаза, но Ааза я заметил почти сразу. Я подбежал к нему и встал между ним и остальными. Насколько я мог судить, здесь собрался весь Синдикат. Полтора десятка типпов удивленно уставились на меня. Я превратил пламя в занавес, подавая в него магию прямо из силовой линии. Пока мы не уйдем, они не смогут пересечь этот барьер. Глип уселся в самом его центре и зашипел на Синдикат. Драконий язык то и дело выскакивал между клыками, как будто вызывая типпов помериться с ним силами. Комната была наполнена зловонным дымом. Без сомнения, это сборище уже угрожало Аазу огнем.

– Давай, Ааз, мы вытащим тебя отсюда! – сказал я через плечо.

– Что именно ты делаешь, Скив? – спросил Ааз.

– Ты в порядке? – спросил я. – Они сделали тебе больно?

– Я-то в порядке, только эти жулики хотят лишить меня приличного гонорара!

Я оглянулся через плечо. Ааза не пытали. Он даже не был связан. Вообще-то, он возлежал на шезлонге, закинув ноги на подушку и со стаканом размером с ведро в руке. Он хитро подмигнул мне. Я перевел взгляд с него на Синдикат. Газетчики держали в руках такие же стаканы, но более скромных размеров. На столе стояли десятки бутылок вина, поднос с бутербродами и тарелки с закусками. Это не было похоже на темницу. Скорее это напоминало вечеринку.

Я потушил свой огонь. Глип в замешательстве захныкал и подполз ко мне.

– Ааз, с тобой точно все в порядке? – спросил я. Ааз откинулся назад и потянулся, стряхивая пепел с сигары.

– Со мной все в порядке, партнер. Просто завершаю здесь небольшую сделку с моими друзьями… Итак, если вы хотите, чтобы я поставил автограф на специальном памятном подарочном издании, нужна доплата. Меня устроит как фиксированная сумма за книгу, так и процент.

Толоми покачал головой и вынул изо рта сигару.

– Никаких процентов! Вы и так уже убиваете нас. Фиксированная сумма за экземпляр. Стандартные расценки, разумеется.

– Разумеется, – с усмешкой сказал Ааз.

Я перевел взгляд с одного участника торгов на другого.

– Ааз, что все это значит? Это те самые люди, которые большую часть месяца пытались выкинуть нас отсюда! Они враги!

– Вовсе нет, Скив. Просто вы никогда не предлагали им сделку, которая бы их заинтересовала.

– Сделку? Какую еще сделку?

– Выгодную, – самодовольно произнес Ааз. – Для обеих сторон. Я только что предложил им полные права на публикацию моей версии предвыборной истории. Они обязуются подробно освещать мою деятельность, чтобы позже сделать специальное коллекционное издание всех номеров. А пока я даю им эксклюзивный контент. Через месяц после выборов они переплетут все выпуски и будут продавать их в виде книги.

– Коленкор и кожа, – гордо заявила Клеа. – Плюс подарочные наборы.

– Но ведь это нечестно! – воскликнула Экстра. – Он всего лишь один из кандидатов! А как же мистер Уивил и мистер Уивил-Скаттил?

– Мисс Токуэзер, – с усмешкой сказал Толоми. – Мне интересно знать, как эти пентюхи нашли дорогу сюда. Выпейте вина!

– Нет, сэр, – сказала Экстра. – Я на работе.

– Мы должны освещать ход избирательной кампании и рассказывать о других кандидатах, – вставил Ромзес. – Мы должны быть объективными или, по крайней мере, изобразить видимость объективности.

– Безусловно! – снисходительно воскликнул Ааз, протягивая свой стакан. Клеа взмахнула рукой, и над ней появилась и перевернулась вниз горлышком бутылка, из которой полилось рубиново-красное вино. – Какая история без антагонистов? Из этого можно сделать настоящий блокбастер! В один прекрасный день это покажут в Хрустальном Эфире. Мы можем сделать на этом хорошие деньги!

– Что верно, то верно! – с жаром поддакнул Толоми.

– Ааз, почему ты им помогаешь? – Я повернулся, чтобы бросить в лицо Синдикату обвинение: – Вы годами препятствовали проведению этих выборов!

Пораженный моей тупостью, Толоми покачал головой:

– Сынок, мы решили позволить выборам состояться, потому что теперь мы знаем, что из этого можно извлечь существенную прибыль. Ааз показал нам, как мы в краткосрочной перспективе можем увеличить наши тиражи, а кроме того, создать продукт, который можно будет продавать годами. И как только его изберут, это будет весьма интересный срок полномочий, не так ли, Ааз?

– Еще какой интересный, – подтвердил Ааз, залпом опустошив целую бутылку вина. – Эй, еще одна такая найдется?

– Уже здесь, мой друг. – Толоми по воздуху направил ему бутылку. Пробка выскочила прямо в полете. Из горлышка, пенясь, брызнуло игристое вино. Но на землю не упало ни капли.

– Ааз, а как же твоя речь? Шоми тебя обыскалась!

Ааз нетерпеливо посмотрел на меня:

– И при чем тут моя речь? Пусть подождет. Есть дела поважнее.

– Неправда!

– Да? Вы ведь получили то, что хотели, – сказал Ааз. – День голосования – уже в конце следующей недели. Хотите выпить? Банни? А ты, приятель?

– Спасибо, – поблагодарил я. Если честно, я сомневался, что смогу проглотить хоть каплю. – Нет, Ааз. Я на работе. Я должен сказать Шоми, где ты.

– Она прочтет все в завтрашней газете, – сказал Толоми. – Мисс Токуэзер, я восхищен вашим упрямством. Знаете, Ааз, она неделями пыталась заставить меня изменить мою позицию, но бизнес есть бизнес. Вы можете получить эксклюзив на эту статью. – Он посмотрел на своих коллег-редакторов. – Нет возражений?

– Да, мы согласны, – сказала Клеа. – Думаю, в один прекрасный день я увижу ее на нашем совете.

– Это твоя история. Сделай из нее конфетку. И, – он задумчиво посмотрел на Экстру, – как тебе нравится должность политического редактора «Сплетен»? Как ты думаешь, справишься?

– Да, сэр! – воскликнула Экстра и отсалютовала, приложив ко лбу карандаш, после чего перевернула в блокноте новую страницу. – Сэр, могу я задать вам несколько вопросов под запись?

– Валяй, – сказал Толоми, делая затяжку сигарой. – Главное, правильно напиши все имена.

– Итак, когда вы начали контролировать время выборов?

Поняв, что нам ничего не светит, Глип, Банни и я оставили их там. Я был ошеломлен и подавлен.

– Значит, он и впрямь решил уйти от нас, – сказала Банни, пока мы шли бесконечными темными коридорами. – Мне очень жаль, Скив. – С этими словами она сжала мою руку.

Я пожал плечами:

– В своей жизни Ааз сделал многое. Думаю, ему пора найти что-то новое и двигаться дальше. Нам всем не по нраву перемены, но они часть жизни.

– Хорошо, что ты так считаешь, – сказала Банни. – Это все упрощает.

Я с удивлением посмотрел на нее.

– Что именно? – не понял я.

– Так, ничего, – отмахнулась она. – По крайней мере, мы можем больше не беспокоиться о выборах.

Глава 36

Если инструмент подходит для ситуации, я бы им воспользовался.

А. Линкольн

– Видите? – спросила Экстра, когда на следующее утро мы вернулись в Типпикано, с гордостью демонстрируя нам первую колонку на первой странице «Утренних сплетен». Под статьей красовалась подпись: «Экстра Токуэзер, политический обозреватель». – Я в таком волнении, что готова швырнуть газету на порог каждого дома на острове!

– Поздравляю с повышением! – сказал я, разворачивая страницу, чтобы ее прочитать. История занимала всю первую полосу и продолжалась на следующих трех страницах со ссылками на другие материалы номера. Он пестрел фотографиями и выделенными жирным шрифтом цитатами. – Как долго ты пробыла там прошлой ночью?

– Несколько часов! – сказала Экстра. – Я питаюсь чистым адреналином. Это та самая журналистика, о которой я мечтала, начиная с самого детства. И Толоми сказал, что гордится мной! Он даже подарил мне новую повязку на шляпу. Это лента редактора, черно-бело-красная! – Она показала нам свою шляпу.

– Очень мило, – восхитилась Банни.

– Но я хочу, чтобы вы прочитали мою статью, – сказала Экстра. – Мне интересно, как вы отреагируете на факты, которые стали известны репортеру вчера вечером в эксклюзивном интервью.

Я видел, почему Толоми ею доволен. Написанная в стиле «сверху вниз», типичном для газет в большинстве измерений, информация, абзац за абзацем, строка за строкой, переходила от наиболее важных фактов к наименее важным. Ее лаконичный, четкий стиль не выделял фаворитов. Экстра подробно осветила каждую часть ситуации, в том числе непрекращающиеся пакости и подножки, в течение пяти лет мешавшие кандидатам определиться с датой выборов. Я поразился глубине деталей. Сюжет зашел гораздо глубже, чем я мечтал. Я знал деволов, которые от зависти пускали бы слюни, глядя на махинации Синдиката.

– Разве это не заставит всех жителей острова ополчиться на редакторов? – спросила Банни.

– Ничуть! – весело отмахнулась Экстра. – Ничто так не нравится людям, как сенсационная история. Здесь же есть все! Интрига! Сделки в прокуренных комнатах! Аутсайдер, опережающий фаворитов, несмотря на все препоны и козни против него! В конце концов, победителями выходят сами люди, так как получают самого лучшего кандидата на губернаторский пост! У вашего друга Ааза масса планов на будущее. Я впечатлена! Он заслуживает поддержку со стороны «Утренних сплетен»

– И как у тебя не треснет голова от того, что тебе вечно приходится что-то домысливать? – спросила Банни.

– Это часть моей работы, – сказала Экстра. – Я лишь изложила факты и процитировала людей, причастных к истории. Моих мыслей тут фактически нет.

Мы были вынуждены признать, что она права. Ее повествование было прямолинейным. Именно цитаты и фотоснимки создавали впечатление, что Ааз – единственный честный кандидат во всей предвыборной гонке. В середине первой страницы было фото Ааза, пожимающего руку Толоми. Ниже была цитата кандидата от «Партии Чумы», обещавшего чистые, честные выборы, с интригой и азартом, по самым выгодным ценам.

«Я не стану вымогать у вас каждый медяк, как на протяжении пяти лет делали мои оппоненты», – якобы заявлял Ааз.

– Это неправда, – сказала Банни.

– Это то, что он сказал, – настаивала Экстра.

– Я поговорю с ним на эту тему, – сказал я. Одно дело – клеймить соперников, и совсем другое – откровенная ложь. На восьмой странице я наткнулся на картинку машущих манекенов во дворе передо мной и Аазом и невольно застонал. – Зачем вам нужно было это печатать? – спросил я.

– Извини, – ответила Экстра. – Толоми настоял на том, чтобы мы это напечатали. В конце концов, это случилось. Он получил очень четкое описание от одного из присутствовавших там репортеров, и наборщик тотчас разместил его на странице. Я намерена побеседовать с другими кандидатами и получить их мнение по этому вопросу.

Излишне говорить, что Эмо и Уилмер отреагировали на статью не столь положительно. Я отправился на городскую площадь, чтобы доставить Сид наш ежедневный брифинг. И кандидат от «Партии Дружбы», и его коллега из «Партии Мудрости» уже были там, расхаживая взад-вперед, пока не увидели меня. Сид вздохнула с облегчением и поспешила вверх по лесенке в беседку. Кандидаты же подлетели ко мне.

– Я хочу сделать заявление, а ваша дама меня не слушает! – выкрикнул Уилмер, подскочив ко мне с ворохом газет. Белки его глаз были красными от ярости и похмелья.

– Сид приказано получать новости только от меня или Банни, – сказал я. – Это сделано для того, чтобы никто не давал ей непроверенную информацию. До сих пор это работало.

– Но у меня проверенная информация! – прогремел Уилмер, потрясая газетами с такой яростью, что фигуры на картинках были вынуждена вцепиться в рамки, чтобы не упасть со страницы. – Вы читали эту возмутительную чушь?

– Да, – сказал я. – Но вы должны признать: хорошо, когда газеты вновь пытаются идти в ногу с местными событиями.

– С местными сплетнями! – кипятился Уилмер. – Он портит наш публичный имидж! Наглые измышления! Я был готов выбросить все из головы после… после того, как вчера вечером пришел домой, но эта нахальная девчонка-репортерша заявилась на мой порог, когда я принимал аспи… Прежде чем я был готов заговорить с ней, она сунула это мне в лицо!

Это была восьмая страница. И чем дольше я смотрел на картинку, тем меньше она мне нравилась.

– Мне очень жаль, – сказал я. – Я не думал, что ее следует печатать, но мне сказали, что это было решение редакции.

– Дело не в том, что они это напечатали! – рявкнул Уилмер, и его голос эхом отлетел от окружающих зданий. – Ваш друг вообще не должен был этого делать!

– А теперь, похоже, он купил себе путь к сердцу каждой газеты в городе, – добавил Эмо. – Уж лучше бы нас игнорировали и дальше! Это унижение будет увековечено в специальных изданиях в кожаном переплете!

Я поморщился, вспомнив, как Ааз вчера вечером заключил полюбовную сделку с Синдикатом.

– Послушайте, вчера я разговаривал со всеми редакторами. Они пообещали освещать кампанию всех вас троих в равной степени. У вас будет шанс изложить свое мнение в газетах. До дня голосования у нас запланировано еще несколько мероприятий, а у публики будет масса возможностей сделать разумный выбор между вами тремя.

Уилмер нахмурил брови:

– Между двумя! Скоро снова будут только два кандидата!

– Что? – опешил я. – Вы покидаете гонку?

– Нет, – заявил Уилмер. Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и принял пафосную позу государственного деятеля. – Но я больше не намерен терпеть оскорбительное поведение вашего друга. В один счастливый момент я подумал было, что он покинул нас навсегда! Но теперь он вернулся и мутит воду даже сильнее, чем раньше! Я собираюсь вызвать его на дуэль! По крайней мере, одному из нас не придется потом терпеть другого.

– Вы не посмеете этого сделать! – в ужасе крикнул я, вспомнив, что Карнелия говорила о его фехтовальных талантах. Уилмер в упор посмотрел на меня:

– Неужели, сынок? Пойдем со мной, и ты сам все увидишь!

Он повернулся на пятках и зашагал прочь с площади. Эмо бросился за ним следом. Сид появилась рядом со мной прежде, чем я это понял. Краем глаза заметив ее похожее на череп лицо, я даже вздрогнул.

– Извини, – сказала она. – Что насчет этого? Я должна упомянуть дуэль? Мне скоро делать мои объявления.

– Нет, – сказал я. – Я как-нибудь сам. Вот, держи. – Порывшись в сумке на поясе, я вытащил подготовленный мною и Банни «темник». – Никакой отсебятины, хорошо? Я постараюсь это остановить.

– Удачи! – крикнула мне Сид, когда я бросился вдогонку за Эмо и Уилмером.

– Уилмер, пожалуйста, – взмолился я, труся рядом с ними, пока кандидаты поднимались на холм. Почуявшее запах жареного, стадо репортеров бросилось за нами следом и даже заблокировало движение на крутом повороте недалеко от особняка Ааза. – Насилие ничего не решит!

Уилмер остановился и по-отечески положил мне на плечо руку.

– Мистер Скив, – сказал он. – Бывают моменты, когда приходится решать, что вам дороже, ваша честь или ваша жизнь.

– Я понимаю, сэр, но это того не стоит! Просто Ааз пытался выставить вас дураком… вернее, вас обоих.

– Эту часть я очень хорошо понимаю.

Уилмер отказался слушать мои объяснения. Вскоре мы подошли к двери особняка. Уилмер стукнул в нее и потянул за шнурок звонка. Изнутри донесся лязг запоров. Дверь открылась, и на нас посмотрел Фарнсвард.

– Слушаю вас, господа? – сказал он.

– Я хочу увидеть Ааза! – потребовал Уилмер.

Дворецкий сочувственно посмотрел на него:

– Мне очень жаль, сэр, но он просил передать вам, цитирую, что его «тута нету».

– Что ж, может, такая скверная грамматика и сойдет ему с рук на Деве, – сказал Уилмер, – но это Типпикано! Отойди!

– Разумеется, сэр.

Фарнсвард с учтивым поклоном уступил нам дорогу.

Найти Ааза не составило большого труда. Он возлежал на шезлонге в библиотеке рядом с главной гостиной. Рядом на табурете сидела педикюрша и подпиливала ему на ногах ногти. Увидев, как в комнату вошел Уилмер, Ааз осклабился:

– Привет, чуваки, как дела? Читали газеты? Крупнейшее медиасобытие, которое когда-либо видела эта зачуханная дыра!

– Вам лучше поверить, что я их видел, – заявил Уилмер. Шагнув к Аазу, он помахал перед ним пачкой газет, после чего ударил его ими по лицу, а затем отступил. – Я требую от вас удовлетворения, сэр.

Ааз взмахом велел педикюрше отойти в сторону и вскочил.

– Я принимаю вызов, приятель.

– Нет, Ааз! – взмолился я.

Мой друг посмотрел на меня, вопросительно приподняв брови:

– Неужели ты думаешь, что я откажусь? Я не трус. Не желаешь закончить это прямо здесь, Уивил-Скаттил?

– Нет! – выкрикнул Уилмер, ударив газетами по ладони. – Мы сделаем это по правильной и проверенной временем традиции.

– А если он не прикончит тебя, то это сделаю я, – заявил Эмо. – Э-э-э… – Он взял у Уилмера газеты и ударил Ааза по щеке. Он попытался ударить его и по другой, но Ааз выхватил свиток из его рук.

– Полегче, приятель, – прорычал Ааз, смяв их в комок и швырнув через плечо. – Я принимаю и твой тоже. Мой секундант посетит вас сегодня днем.

– Хорошо, – произнес Уилмер. – Увидимся на поле чести. Всего доброго, сэр!

Сказав это, он развернулся на пятках и зашагал прочь. Эмо метнулся вперед, чтобы опередить его, и придержал для него дверь. Уилмер, великолепный в своей ярости, шагнул в нее. Эмо бросил через плечо укоризненный взгляд на Ааза и захлопнул за ними дверь. Ааз сложил ладони и довольно их потер.

– Вот уж не думал, что этим чувакам хватит пороху! – усмехнулся он.

– Почему ты не расстроен? – спросил я. – Они ведь хотят убить тебя?

– Ты будешь моим секундантом, Скив? – спросил Ааз. – Ведь ты мой лучший друг.

– Конечно, буду, – сказал я. – Послушай, Ааз, они ведь серьезно! Почему тебе так хочется драться с ними?

– Мне не хочется, – заверил меня Ааз.

– Но Уилмер – мастер пылающих клинков! Он в два счета искромсает тебя на куски!

– У него не будет шанса. – Ааз меня явно не слушал.

– Карнелия сказала, что когда-то он был чемпионом. Он не тряпка и не трус. Вряд ли он бросил бы вызов, не будь он уверен, что у него есть хотя бы один шанс на победу. В любом случае, он может ранить тебя!

– Но я – вызванная на дуэль сторона, значит, выбор оружия – за мной, – сказал Ааз, демонстрируя все свои зубы. – Как только ты покажешь им, чем они будут сражаться, дуэль сойдет на нет. Помяни мое слово.

Он вытащил свой И-Скакун, нажал кнопку и – БЭМС! – был таков.

– Подожди, Ааз! – крикнул я ему вслед.

– Сэр?

Я вздрогнул, второй раз за день. Это был дворецкий. Похоже, он умел перемещаться с места на место абсолютно беззвучно.

– Что случилось, Фарнсворд?

– Если вы не против немного подождать, мистер Ааз хотел, чтобы вы угостились и выпили. Кроме того, если вы захотите воспользоваться услугами маникюрши, то вот она, с наилучшими рекомендациями.

Девушка помахала мне рукой.

– Э, нет, спасибо, – сказал я. – Но я не отказался бы выпить.

Фарнсворд, словно по волшебству, исчез, но тотчас вернулся с подносом, на котором стояли стакан и небольшой графин, и налил мне вина. Я залпом выпил половину.

– Пожалуйста, присаживайтесь, сэр. Мистер Ааз велел передать вам, что скоро вернется. – Уголки его рта тронула легкая улыбка. – Он говорит, что ожидание того стоит.

– Фарнсворд?

– Да, сэр?

– Дворецким положено чувство юмора?

Типп выпрямился и строго посмотрел на меня.

– Трехлетнее интенсивное обучение, сэр! У меня есть сертификат Центра Увеселительного Образования Большого Типпикано. Впрочем, его филиалы есть во всех высокообразованных измерениях, сэр.

Лично я никогда не имел дела с ЦУО, да и зачем бы?

– Спасибо, Фарнсворд.

– К вашим услугам, сэр.

Как и обещал дворецкий, Ааз отлучился ненадолго. А когда вернулся, в руках у него было три красивых красных лакированных сундука.

– Отнеси это моим потенциальным противникам, – сказал Ааз. – Готов поспорить на тысячу золотых, что больше не возникнет никаких разговоров о дуэлях, чести и тому подобном.

Я был потрясен. Ааз никогда не заключал пари, если оно могло стоить ему денег, не говоря уже о целом состоянии.

– Что там такое? – спросил я.

Ааз приподнял крышку одного из сундучков.

Я заглянул внутрь.

– Пари не будет.

– Нет проблем, – сказал Ааз. – Я и не думал, что ты это примешь.

Я взял сундучки и уже собрался было уйти, но остановился, замявшись. Ааз с любопытством посмотрел на меня:

– Что-то не так, малыш?

– Да. Вот уже несколько дней одна вещь не дает мне покоя, – сказал я.

– И что именно, Скив?

Я глубоко вздохнул. Ааз ненавидел, когда ему указывали, что делать, но здесь начальником был я. У меня не было выбора, кроме как рискнуть.

– Другие по-своему правы. Ты ведешь нечестную кампанию, подкупаешь чиновников и с помощью дорогих подарков покупаешь голоса. Это ставит их в неравные условия. Они подписали соглашение, что будут вести кампанию честно, в противном случае их ждет наказание. Они не могут тратить на подарки больше, чем медяк на человека. И тут появляешься ты, из ниоткуда, внезапно, как дикая карта, и делаешь все, что хочешь, в то время как они связаны по рукам и ногам правилами. Это несправедливо. Я был бы признателен, если бы ты прекратил. Они не могут тягаться с тобой. Это не вопрос жизни и смерти. Чтобы победить, тебе не нужно втаптывать их в грязь.

По физиономии Ааз медленно расползлась хитрющая улыбка.

– Конечно, Скив. Больше никаких подарков или взяток.

Я вопросительно поднял брови:

– Неужели?

– Все, что тебе нужно было сделать, это спросить, партнер, – усмехнулся Ааз. – Я знаю, что могу легко выиграть без пускания пыли в глаза. Пока ты не запретишь мне их обзывать. Дай мне знать, что они скажут о сундучках.

– С большим удовольствием, – усмехнулся в ответ я.

* * *

Я договорился встретиться с Уилмером и Эмо в нашем офисе незадолго до заката. Уилмер предлагал провести встречу в публичном месте, но мне удалось убедить его, что лучше проработать детали наедине.

– Сэр, – сказал я, протягивая ему сундучок. – Это оружие – выбор моего друга.

Я открыл крышку. Комнату тотчас наполнил запах, который невозможно было сдержать ни там, ни где-либо на Базаре, где это продавалось. Типпы заглянули внутрь, уставившись на небольшую коричневую кучку, лежавшую на зеленом бархате.

– Он это серьезно, этот извращенец? – спросил Уилмер. Я договорился встретиться с ним и Эмо в нашем офисе. – Что это такое?

– Он Из-Верг, мистер Уивил-Скаттил, – невинно поправил его я. Банни за моей спиной затаила дыхание. Встреться я с ней взглядом, она бы точно начала неудержимо, истерически хохотать. – Это Подлинная Фальшивая Собачья Какашка с Натуральным Запахом, который намертво прилипает к вашим рукам. Самый ходовой товар на Базаре.

Эмо и Уилмер обменялись испуганными взглядами.

– Я думал, он выберет мечи! Или ножи! Или пушки! Или магию! – воскликнул Уилмер.

– Он отлично владеет всем этим оружием, – сказал я, – но таков уж его стиль. В какое время завтра утром вы хотите встретиться с ним? Я должен сообщить об этом газетам, чтобы они отправили репортеров для освещения дуэли.

При слове «газеты» их глаза полезли на лоб.

– Я… я… я… снимаю вызов! – пробормотал Уилмер.

– Я тоже! – пробормотал Эмо.

Я проявил сочувствие.

– Если вы и впрямь хотите сразиться с ним, джентльмены, для вас куда безопаснее и уж тем более гораздо эффективнее победить Ааза в дебатах. Вот где вы действительно могли бы блеснуть. До выборов осталось два дня. Так что дозволено будет все.

– Неужели все? – уточнил Эмо, его вопрос закончился на высокой ноте.

– В пределах разумного, – сказал я, встревоженный хитрым взглядом, которым обменялись эти двое. Они вышли из нашего офиса, перешептываясь.

– Эх, не лучше ли было бы Аазу встретить их с мечами на рассвете, – сказала Банни.

Глава 37

Всегда можно сказать, что политик лжет, если его губы шевелятся.

Народная мудрость

Мы с Банни сели за маленький столик справа от сцены и наблюдали, как идет подготовка к дебатам. Я взглянул на небо. До полудня оставалось всего несколько минут. День выдался ясный и сухой. Я договорился с местными магами о хорошей погоде, чтобы те сдержали грозу, надвигавшуюся на юго-западное побережье Бокроми. Как только мы закончим, мне все равно, что произойдет, но в ближайшие полтора часа лишние сюрпризы ни к чему. Глип лежал позади нас и дремал, спрятав голову под брюхо. Я не стал его будить – пусть хорошенько отдохнет на тот случай, если нам понадобится его помощь.

Поскольку кандидатов было трое, мы не могли сесть между ними. По этой причине кафедры располагались на сцене слева, выстроившись в линию под небольшим углом, чтобы мы могли видеть лица всех трех. Каждая кафедра была выкрашена в цвет соответствующей партии: фиолетовый, золотой и зеленый. Я был вынужден признать, что это выглядело празднично. Кандидаты заняли свои места: Уилмер слева, Ааз в центре, Эмо справа. Вокруг них суетились начальники избирательных штабов, маги и помощники, пытаясь по мере возможности придать им солидный губернаторский вид. К сожалению, все кафедры были одинаковой высоты, сделанные в рост взрослого типпа.

– Отлично, – проревел Ааз, помахав рукой из-за своей кафедры, – если они хотят увидеть только мою макушку, пусть они ее видят!

– Надеюсь, ты шутишь? – грозно спросила Шомитамони, хватая одного из плотников за руку. – Ха-ха! Дайте Аазу ящик, на который он мог бы встать, или что-то в этом роде!

– Что поделать, если он ростом ниже Уилмера, – сказала Карнелия. Глядя на нее, можно было подумать, что она с радостью предоставила бы коробку, если бы могла затолкать в нее Шоми.

– Кандидаты должны начинать выступление в равных условиях! – настаивала Шоми. – И мериться величиной своих идей, а не ростом!

– Никакое искусственное возвышение не поможет вашему кандидату! – бросил Орлоу.

– Как будто ваш не извергает несвежие сентенции десятилетней давности! – едко возразила Шоми.

Ни одна проблема не была слишком мелка, чтобы из-за нее не устроить пикировку. Воздух прямо-таки искрил от напряжения. Это было последнее мероприятие перед открытием избирательных участков, утром, в день голосования, и кандидаты знали: это их последний шанс произвести хорошее впечатление перед тем, как публика придет к избирательны урнам. С того дня, как Ааз принял вызов Уилмера, «Партия Дружбы» и «Партия Мудрости» отменили все совместные выступления, что в значительной мере оставило поле боя Аазу, чем тот и поспешил воспользоваться. Казалось, он успевал побывать в Бокроми везде и в одно и то же время: раздавал призы на детском соревновании по легкой атлетике, открывал магазин и проводил акцию по сбору средств, а Шомитамони заставляла раскошелиться всех горожан на расстоянии квартала от проводимого мероприятия.

Ааз также был постоянным героем газетных заголовков и не упускал случая в пух и прах разнести оппонентов на страницах прессы. Куда бы он ни пошел, он внезапно останавливался и произносил короткую речь по самым острым проблемам, ставя под сомнение здравомыслие и интеллект своих противников, если те расходились с ним во мнении. Экстра и другие репортеры вечно ходили за ним по пятам, выкрикивая вопросы. При этом Ааз в упор не слышал те вопросы, на которые ему не хотелось отвечать. Меня раздражало, что он по-прежнему откровенно лжет об Эмо и Уилмере. Банни так и не смогла убедить меня, что это типично для любого политика.

Каждый вечер Ааз транжирил деньги на вечеринках, наперебой пожимал своим поклонникам руки и щипал детей и молоденьких девушек за щеки. Он сделался любимцем репортеров, будучи всегда готовым сделать сенсационное заявление. Тут я вынужден воздать должное Эмо и Уилмеру. Перед лицом возмутительных выходок Ааза оба оппонента проявили завидную сдержанность. Когда их просили прокомментировать его заявления, они не возражали, чтобы их процитировали в «Утренних сплетнях» и других газетах, что они, мол, с нетерпением ждут дебатов.

– Мы хотим продемонстрировать в организованной обстановке все то лучшее, что есть в наших характерах, – отвечал Эмо.

Я тотчас задумался о том, что нас ждет.

Мои подозрения усилились, когда Орлоу подошел и оперся на спинку наших стульев.

– Мистер Скив, мисс Банни, – еле слышно сказал он. – Как сегодня ваши дела?

– Хорошо, – ответил я, внезапно насторожившись. – Чем я могу быть вам полезен?

Орлоу улыбнулся мне:

– Рад, что вы спросили. Ничем. Я надеюсь, что вы абсолютно ничего не сделаете. Не вмешивайтесь ни во что, что увидите. Я обещаю, что никто не пострадает… из тех, кто этого не заслуживает.

Я нахмурился:

– Я не могу давать таких обещаний.

Орлоу наклонился ближе:

– Пожалуйста, мистер Скив, мне кажется, будет безопаснее для всех, если такой замечательный маг, как вы, не станет ничему мешать. Все может… слегка выйти из-под контроля.

Банни взяла меня за руку.

– Все в порядке, – сказала она, обращаясь к Орлоу. – Он не будет вмешиваться. Никто из нас не будет.

– Спасибо, мэм. Вы не пожалеете об этом.

Банни выгнула бровь:

– Еще как пожалею, но это нормально. Завтра вечером я уже буду нежиться в пенной ванне в окружении ароматических свечей, с хорошей книгой и бокалом вина, а Глип получит приказ слопать с потрохами любого, кто произнесет при мне слово «политика». Ну что, начнем?

– Да, мэм, – тотчас отозвался Орлоу. Он приблизился к Карнелии и что-то прошептал ей на ухо. Они отошли к краю сцены, где стояли стулья для всех трех начальников избирательных штабов. Я посмотрел на кандидатов. Мое сердце ёкнуло. Если Ааз преуспеет в дебатах, это может продвинуть его так далеко вперед, что он победит на выборах. Я не хотел, чтобы он уходил из корпорации М.И.Ф., хотя и никогда не мешал его амбициям. Вне всяких сомнений, он был самым напористым и убедительным из всех кандидатов. На его фоне двое других выглядели… слабаками.

Я заметил среди зрителей миссис Уивил-старшую, нервно теребящую свой объемистый ридикюль. За ее спиной столпились десятки сторонников Эмо, и у каждого наготове была сумка или иной контейнер. Слева от нее был племянник Уилмера и главный смутьян, а также многочисленные поклонники Уилмера в одежде фиолетовых тонов, также вооруженные сумками и ланч-боксами. Я знал: ни в одном из них нет ничего, что было съедобно в течение как минимум недели.

– Ой-ой, – сказал я. Впитав побольше магии из силовых линий, я принялся возводить барьер, чтобы отгородить кандидатов от зрителей.

– Не надо, – остановила меня Банни.

Я указал на толпу, счет которой уже шел на тысячи:

– Но у них с собой грязь! И гнилые овощи!

– Пусть выпустят пар, – сказала Банни. – Это шанс для каждого извлечь все, что они приберегали в течение месяца. Кром свидетель, я и сама не прочь запулить несколько тухлых реп.

– Хорошо, – сказал я. Я позволил моей магии угаснуть, хотя и чувствовал, как вокруг накапливается сила.

Банни встала и звякнула серебряным колокольчиком. К немалому моему удивлению, публика моментально притихла, и я даже услышал пение птиц на соседнем лугу. Эхоиды разнесли ее голос поверх голов, распространив до задних рядов толпы.

– Добро пожаловать на последнее мероприятие в избирательном округе Бокроми, на последние дебаты между кандидатами. Слева, пожалуйста, поприветствуйте кандидата от «Партии Мудрости» мистера Уилмера Уивила-Скаттила.

– Ф-у-у! – выкрикнул сторонник Эмо в первом ряду.

– Ура! – проревел весь фиолетовый контингент.

– Справа, мистер Эмо Уивил из «Партии Дружбы».

– Ф-у-у!

– Ура!

– И, наконец, в центре, пожалуйста, поприветствуйте Ааза, кандидата от партии «Чума на оба ваших дома».

– Фу-у-у! – обе армии сторонников Эмо и Уилмера, заполнившие сцену, дружно выразили свое недовольство.

– Ура! – крикнули сотни, если не тысячи глоток за их спинами.

– Позвольте мне начать с того, что я не должен стоять на одной сцене с этими неудачниками, – произнес Ааз. – Они запросто могут стибрить бумажник из моего кармана!

Толпа взорвалась хохотом.

– Одну минутку! – запротестовал Уилмер.

– Кто? Это я неудачник? – возмутился Эмо. – Я не ворую мусор!

– Погодите! – сказал я. – Во-первых, дебаты еще не начались. Во-вторых, общественность сообщила нам, что ждет от вас честности в отношении ваших планов, если вы будете избраны губернатором.

Ааз улыбнулся, обнажив полный рот клыков.

– Конечно! Я подготовил разнообразные программы, которые намерен воплотить в жизнь.

– Как и я, – сказал Уилмер.

– Я уже давно работаю над проектом моих первых ста дней на губернаторском посту, – добавил Эмо.

– Хорошо, – сказал я, вставая, и, пошарив в сумке на поясе, извлек три золотых крестика. – Тогда вы не будете против надеть вот это.

Ааз отпрянул. Будучи большим любителем магазина приколов Белиаза на Базаре, он наверняка знал, что это такое.

– Подожди минутку, Скив. Так нечестно!

– Что это за штуки? – спросил Эмо.

– Мониторы Честности, – мрачно сказал Ааз. Я приклеил один такой крестик к середине его груди.

– Клянетесь ли вы на протяжении всех этих дебатов говорить одну лишь правду, перекрестить сердце и надеяться не умереть? – спросил я. Ааз хитро посмотрел на меня:

– Ну… Я… Ой! Хорошо, да! – Крошечный крестик впился всеми четырьмя зубцами ему в кожу. – Нет причин прибегать к таким крутым мерам!

– Есть, и еще какие, – возразил я. – Я всю последнюю неделю читал газеты.

Ааз судорожно помахал рукой:

– Возможно, я немного растянул правду.

Мы оба увидели, как крестик вновь приготовился впиться в его кожу.

– Хорошо! Я нагло солгал!

Я привел к присяге двух других кандидатов, прикрепил к ним Мониторы Честности и, на всякий случай проверив, прочно ли те сидят, отступил.

– Отлично, – сказал я, отряхивая руки. – Можно начинать.

* * *

– Мистер Уивил-Скаттил, вы уклоняетесь от вопроса, – сказала Банни, причем не в первый раз. Сцена была усеяна гнилыми овощами. По ней также растекалась лужа грязи, которая наверняка привела бы в восторг свиней моего отца. Кандидатам удалось избежать многих залпов, но ничуть не меньше попали в цель. Красивый белый пиджак Уилмера был выкрашен в красный и зеленый цвета – следы помидоров и дынь. Щегольской костюм Эмо был сплошь в огромных серых пятнах. На лице Ааза засохла корка гнилой головки чеснока, которую не вынес бы никто, кроме изверга. Пока что наша сторона сцены была чиста.

Уилмер уклонился от комка грязи, брошенного матерью Эмо.

– Видите ли, мэм, трудно думать, когда в меня швыряют грязью, а я не могу дать отпор из-за этой дьявольской штуковины!

– Она вовсе не дьявольская, – заметил я. – Дьявольские броши не различают правду и ложь. Они просто причиняют боль тому, кто их носит.

– Я понял, – сказал Уилмер. Из толпы вылетел поседевший от возраста стебель сельдерея и приземлился ему на плечо. – Будь она проклята!

– Мистер Уивил-Скаттил, на каком основании вы называете Ааза бессовестным спекулянтом? – повторила свой вопрос Банни.

– Никто никогда не сможет сказать, что я называл своего оппонента бессовестным спекулянтом, – заявил Уилмер, высоко подняв руку, словно давая клятву. – Нет и еще раз нет! Я также не называл его бичом всего, что только ни есть порядочного. Я предоставляю моим избирателям возможность делать собственные выводы!

– Вы довольно четко освещаете для них обстоятельства дел, – сказал Ааз. – Все финансовые средства, которые были собраны моей неутомимой помощницей Шоми, пошли на цели моей избирательной кампании и во благо всех добрых людей Бокроми. Ни один медяк не попал в мой карман ради личной наживы.

Он даже не поморщился. Монитор Честности засветился. Я, как и все остальные, был поражен тем, что он сказал правду.

– Что насчет вас, мистер Уивил? – спросила Банни.

Эмо был столь же прямолинеен. Он постучал кончиком пальца по кафедре.

– Я не называл моего оппонента бессовестным мошенником, ужасом для общества и опасностью для ландшафта, который вызывает засуху, стоит ему лишь бросить взгляд на поле. Нет, я этого не делал! И любой, кто скажет, что я это делал, должен будет письменно сообщить мне, где и когда это имело место.

– Что мы знаем об этом извращенце? – добавил Уилмер, указывая на Ааза. – Только то, что он нам говорит. Мы не можем его проверить. Мы не знаем, выманил ли он у наших пожилых сограждан последний грош. Мы не знаем, вовлекает ли он школьников в ограбление домов из корыстных соображений. У нас есть лишь его голословные утверждения и репутация его народа!

– У меня репутация абсолютно честного и беспристрастного человека, человека, прямолинейного во всех своих делах, – сказал Ааз и поморщился, когда Монитор Честности впился ему в кожу. Наверняка это было болезненно. – Ставить под сомнение мой характер – это как если бы два горшка осуждали моральный облик чайника.

Его слова вызвали бурную реакцию публики. В Ааза полетели комья грязи. Он ткнул в их сторону пальцем. Большая часть комьев тотчас разлетелась в разные стороны, еще больше перепачкав его противников. Я знал: за всем этим стоит Шоми. Она даже не шелохнулась. Я был восхищен ее самоконтролем.

– Они оба неделями воздерживались от честных отчетов перед прессой! – заявил Ааз. – Теперь, когда я стану вашим губернатором, я буду ежедневно совещаться с газетами и другими СМИ. Я хочу полной прозрачности в отношениях между правительством и людьми на улицах!

– Мы не передавали отчеты непосредственно в газеты, потому что они их не печатали! – проревел Уилмер.

– Вы утверждаете, что не передавали их?

– Э-э-э, нет… – сказал Уилмер.

– Вы называете это ответственной кампанией?

– Я… э-э-э… Вся необходимая информация передавалась через внешних подрядчиков! Утечка, может, и произошла, но газеты здесь ни при чем!

– Значит, вы решили обойти законные печатные издания в пользу дешевого трюкача и кучки посыльных? – театрально спросил Ааз. – С таким же успехом вы могли бы нанять блогеров!

– Кого-кого? Болтологгеров? Или вы имели в виду лесорубов? – не понял Эмо и взглянул на Орлоу, ожидая от того подсказки. Орлоу лишь пожал плечами. – Какое отношение имеет к прессе деревообрабатывающая промышленность?

– Древесная масса – это то, на чем газеты печатают, – пренебрежительно сказал Уилмер.

– Я это знаю!

– Тогда зачем спрашивать?

Банни призвала их к порядку, звякнув колокольчиком. Все повернулись к ней.

– Нельзя ли вернуться к исходному вопросу? – строго одернула она спорщиков. – Каковы ваши планы по оздоровлению финансов на этом острове? Этот вопрос игнорировали более пяти лет. Я уверена, избиратели хотели бы услышать ваши соображения.

– Общественная безопасность – главная наша забота, – сказал Уилмер. – Я планирую оценить, где финансирование необходимо, а где – нет, и соответственно направить финансовые потоки.

– Какое ошеломляющее открытие! – сказал Ааз. – Для любителя очевидных вещей. Не лучше ли, прежде чем говорить об увеличении дохода, провести всесторонний аудит и посмотреть, где можно избавиться от жирка?

– Довольно справедливо, мистер Ааз, – сказал Уилмер, мусоля лацканы своего пиджака. Те были уже не такими белоснежными, как в начале дебатов. – А как насчет ваших планов по увеличению расходов на пожарно-спасательную службу?

– Насколько мне известно, он такой же, как и твой, – небрежно парировал Ааз. Племянник Уилмера плеснул в него ведро помоев. Ааз взмахнул рукой, и ведро с сочным всплеском перевернулось посреди сцены вверх дном. – Только без дополнительных десяти процентов для особых случаев. Я не местный, поэтому могу составлять бюджет, не вмешивая в него мои чувства.

– Погодите, мои планы отнюдь не раздуты! – пролепетал Уилмер.

– То есть ты не оставил места на случай непредвиденных обстоятельств? – хитро спросил Ааз. – Ну-ну. Сдается мне, что ты досконально планируешь только обидные прозвища в мой адрес. Скажи, я прав в своей оценке?

Публика разразилась стихийными аплодисментами.

– Нет! Я… это не… он искажает мои слова! – заявил Уилмер.

– Было бы что искажать! – расплылся в ухмылке Ааз.

БЭМС!

– Банни! Привет, зайка!

Глава 38

У розы, как ее ни назови, останутся шипы.

А. Титчмарш

Мы с Банни разом обернулись в сторону голоса. На краю сцены стояла кузина Сильвия, а рядом с ней – девол Гаскон. На Сильвии было обтягивающее зеленое атласное платье, дюймов на шесть выше ее колен. Из-за узкой юбки ей было трудно подняться по лесенке, но она поспешила к нам и наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. Я заставил себя не таращиться на ее платье.

– Привет, Скиви-душка, – сказала она, взъерошив мне волосы своими длинными ногтями. – Ты выглядишь божественно.

– Ммм, спасибо, Сильвия, – сказал я, покраснев до ушей. – Послушай, у нас тут дебаты…

Банни была более прямолинейна:

– Сильвия, мы заняты. Не сейчас.

Сильвия надула губы:

– Именно сейчас. Дяде Брюсу вожжа попала под хвост, и твоя мать хочет, чтобы ты помогла его угомонить. Скив прекрасно может провести эти дурацкие дебаты и один. Правда, Скиви-душка?

Я прекрасно понимал: все, что она говорила, могли слышать уши тысяч зрителей. Все трое кандидатов и начальники их штабов синхронно усмехнулись мне.

– Хорошо, – устало сказала Банни и бросила на меня виноватый взгляд: – Не возражаешь?

– Нет, – ответил я. – Надеюсь, это не… не серьезная проблема.

– Я тоже надеюсь, что нет, – сказала Банни. – Спасибо. – Вручив мне колокольчик, она поспешила за Сильвией вниз по лестнице. Гаскон нарисовал свой магический круг, и все трое исчезли.

БЭМС!

– Хорошо, – сказал я и позвонил в колокольчик, требуя тишины. – Давайте вернемся к дебатам.

– Разумеется, Ски-и-ив, – сказал Ааз, нарочито растягивая гласную в моем имени, хотя и прекратив на время свои насмешки.

– Да, сэр! – сказал Эмо. – Отвечая на вопрос, на который мои оппоненты уже дали ответ, я говорю, что в случае моего избрания губернатором я намерен проводить всестороннее изучение общественного мнения, чтобы знать, что думают люди! Я хочу знать, что им нужно и чего они хотят!

– Ты смеешься? – сказал Ааз. – Дай ему волю, народ всегда проголосует за повышение зарплаты. В мои намерения не входит спрашивать, сколько и на что я должен тратить деньги. Все всё узнают, когда законопроект попадет в законодательный орган. Меня выбирают, чтобы я принимал за них решения, и я буду их принимать.

Эмо нахмурился:

– Если только я не ослышался, вы только что сказали, что являетесь сторонником прозрачности в деятельности правительства.

Ааз изобразил удивление:

– Это не совсем то, что я сказал!

– Неправда, сказал! Всего несколько минут назад.

Ааз перегнулся через кафедру и, подмигнув, ухмыльнулся публике, как будто собрался сообщить ей какой-то секрет.

– Вы, должно быть, ослышались.

Толпа с желтыми лентами «Голосуй за Ааза» взорвалась смехом.

– Нет, я уверен, это именно то, что ты сказал!

Сторонники Ааза забросали Эмо пузырьками с водой. Увидев их приближение, кандидат от «Партии Дружбы» испуганно вытаращил глаза и нырнул под кафедру. Шлеп! Когда он снова вылез наружу, мех прилип к его голове, но, по крайней мере, вода смыла часть грязи.

– Более того, – добавил Ааз, – я считаю необходимым ограничивать информацию, если она способна навредить имиджу моей администрации.

– Стоп, Ааз, – сказал я, поднимая руку. – Я тоже тебя слышал. Ты противоречишь самому себе.

– С этой штукой для амбулаторного коронарного шунтирования? – удивился Ааз, указывая на Монитор Честности. – Ты, должно быть, шутишь.

– Я не знаю, как у тебя получается жульничать, но прекрати это делать.

– Как по-вашему, это звучит справедливо и беспристрастно? – обратился Ааз к своим поклонникам. – Лично мне это вовсе не кажется беспристрастным.

– Фу-у-у, Скив! Фу-у-у, Скив! – скандировала толпа.

Внезапно в мою сторону полетели гнилые помидоры. Я поднял самый большой магический щит, какой только мог сделать. Но прежде чем они попали в него, я ощутил, как щит рассеивается. Я застыл на месте, разинув рот, а в следующий миг в меня попали и взорвались десятки томатных бомб, заливая мои волосы, лицо и одежду пахучим соком. Я упал навзничь. За помидорами последовали подгнивший виноград, мягкие персики и увядший салат. Я кое-как поднялся и вцепился в стул. Мои ноги скользили, по щиколотку утопая в осклизлом гнилье. Я вытер лицо и гневно посмотрел на Ааза.

– Не смотри на меня так, – сказал Ааз, сделав невинное лицо. – Ты же знаешь, я не мог этого сделать.

Я был готов задохнуться от злости.

– А если ты?..

На меня обрушился очередной залп ингредиентов для компостной кучи. Я упал на колени и, представив над головой стальной зонт, вложил в него всю свою силу. Кап-кап-кап-кап-кап! Шмяк!

Внезапно мой зонтик захлопнулся, и сверху, этаким навозным дождем, пролился мерзкий поток гнилья. Я зажмурился и, пока обстрел не прекратился, не открывал глаз. Я сплюнул сладкую мучнистую кашицу. От меня воняло задней комнатой какой-нибудь задрипанной таверны. Мои ноги скользили на каждом шагу, но я встал и строго посмотрел на кандидатов.

– Кто это сделал? – рявкнул я, в упор глядя на Эмо и Уилмера. Оба типпа ухмылялись, как идиоты. – Чьих это рук дело?

Кандидаты указали друг на друга.

– Клянусь, сэр, – сказал Уилмер, чьи губы подергивались от еле сдерживаемой улыбки, – я не лишал вас ваших защитных чар и не швырнул в вас ни единого гнилого овоща.

– Это не я, – сказал Эмо, похлопав накладными ресницами. – Вы же наш судья! Я отношусь к вам с уважением! Ой! – Он схватился за грудь и поднял руку, сдаваясь. – Возможно, я слегка раззадорил своих сторонников. Извините! Я больше не буду так делать!

– Хорошо, – сказал я, сдерживая злость. Банни рассердится, если я снова дам выход гневу. – Вам минус один балл. Давайте начнем сначала. – Я смахнул со стула осклизлые грозди прокисшего винограда и сел. Серебряного колокольчика нигде не было видно. Прокашлявшись, я обратился к кандидатам: – А теперь пусть каждый из вас вкратце изложит свое видение будущего Бокроми, скажем, через десять лет.

Эмо поднял палец.

– Да, мистер Уивил? Предоставляю вам слово.

– Думаю, что все просто устали от политики, как обычно. Мы хотим наладить торговлю с некоторыми из ближайших к нам провинций, но, если честно, соседи нам не доверяют. Мы должны показать им, что с нами легко найти общий язык. Что мы открыты для делового сотрудничества!

– Это только полдела, – заявил Уилмер, откидываясь назад и мусоля правый лацкан пиджака. – Они хотят, чтобы у нас был сильный лидер. Какой смысл говорить о дружбе, если все, что они видят, – это хаос!

– Говорите только за себя, вы, пара клоунов, – сказал Ааз. – В моем лице Бокроми получит успешного бизнесмена, который за милю видит перспективный товар и умеет создавать рынки. Я открыт всем, кто захочет начать здесь свой бизнес, и покажу им лучший способ заинтересовать местное население.

– Если только, завидев тебя, они не повернутся и не убегут, поджав хвост! – сказал Уилмер, покачиваясь на пятках. «Партия Мудрости» разразилась свистом и криками.

– То есть вы намерены торговать только с другими типпами? – спросил Ааз. – Это прямая дорога к росту бедности.

– Нет! Но мы будем выбирать наших торговых партнеров на основе доверия.

– Единственная реальная цель торговли – общая заинтересованность в извлечении прибыли, – изрек Ааз. – Как защитить себя от обмана, зависит только от вас. Если, конечно, еще не поздно.

– О-о-о-о! – Слова Ааза нашли отклик в рядах его сторонников. Они принялись размахивать его портретами.

– Ты же у нас эксперт по жульничеству, – сказал Эмо.

Я сбросил со стола банановую кожуру и нашел блокнот. Каким же я был наивным! Пообещав быть чистыми и честными, выборы немедленно стали грязными и подлыми.

– Еще один балл, мистер Уивил, – предупредил я его.

– Фу-у-у-у-у! – взвыла «Партия Дружбы». В этот раз атаку возглавила миссис Уивил-старшая. Прицелившись, она запулила мне в грудь комком грязи.

– Прекратите! – крикнул я.

– Ох, мама, – с мягкой укоризной произнес Эмо.

– Да, глаз у нее уже не тот, – сказал Уилмер, вздохнув.

– Неправда!

Уилмер покачал головой:

– Да ты шутишь! В прошлом году она бы точно попала ему в лицо! Я помню свою речь в День Гавани, когда она запулила мне прямо в открытый рот. Вот это была меткость!

– Твой племянник прицелился гнилым помидором, – сказал Эмо.

Я замахал руками:

– Никто не будет ничем попадать мне в лицо!

Шмяк! Шмяк!

Прилетев с обеих сторон, пригоршни гнилья шлепнули меня по каждой щеке. Я стер с глаз помидоры и грязь.

– Прекратите, – предупредил я кандидатов. – Вы их поощряете!

– Кто, мы? – невинно спросил Ааз. Толпа грохнула хохотом. Кандидаты старались держаться серьезно и с достоинством, но даже они не смогли сдержать улыбки.

– Как ваш модератор, я ожидаю определенного уважения к моей персоне, – сказал я.

Я получил ответ, когда из зала на меня обрушился настоящий шквал гнилых овощей. Я частично отразил его, но, увы, не весь. Слизь стекала по моей рубашке, заливаясь в штаны и ботинки. Я начал ловить снаряды в воздухе и швырять их обратно. Остался ли в Бокроми еще хоть один овощ?

– Ха-ха-ха!

Это хохотал Ааз. Ему вторили Эмо и Уилмер.

Я посмотрел на грязь и гниль вокруг моих ног. Дотянувшись до силовой линии, проходящей под сценой, я втянул в себя столько магии, что казалось, она вот-вот потечет из моих ушей. Я представил, как гигантские веники сметают кучи гнилых фруктов и овощей, пока не образовалась противная вонючая куча размером с бассейн. Я закатал рукава и вытянул пальцы. Осклизлая овощная масса, подрагивая, поднялась над сценой.

– О нет, мистер Скив, – испуганно пискнул Уилмер. – Вы не можете бросить все это в нас! Это было бы неэтично!

– В конце концов, – нервно сказал Эмо, – вы наш модератор.

– Да ладно, Скив, это была просто шутка, – добавил Ааз.

– Не волнуйтесь, – спокойно сказал я, хотя ярость внутри меня клокотала, как вулкан, и опустил овощную массу на сцену. – Я не брошу в вас ни единого овоща.

– Хорошо, – сказал Ааз. – Ты…

Вместо этого я собрал всю магию, какую только смог, поднял всех трех кандидатов из-за их кафедр и швырнул в овощную кашу. Шлеп!

Я отряхнул руки и сел. Потрясенная публика на мгновение умолкла, а затем разразилась бурными аплодисментами или насмешками, в зависимости от того, кто кого поддерживал. Репортеры, в том числе Экстра, принялись строчить в своих блокнотах. Жуки-фотографы кружили над нашими головами, щелкая крылышками, чтобы запечатлеть каждый момент происходящего. Я не знал, как эта разноцветная бойня будет выглядеть в газете, но не сомневался, что вскоре узнаю.

Ааз, Эмо и Уилмер кое-как поднялись на ноги. Мех, чешуя и одежда были сплошь заляпаны густой слизью. Я даже со своего места чувствовал отвратительный запах гнили. Мне было немного стыдно за свое поведение, за то, что опустился до их уровня. Зато я выпустил из себя весь гнев. Я был спокоен и умиротворен.

– Может, закончим? – любезно предложил я.

– О господи!

Это вернулась Банни. Я встал и стряхнул грязь со своей туники. Остальные тоже постарались придать себе более презентабельный вид. Осторожно ступая между раздавленными овощами, она поднялась на помост. Я поднял еще одно ведро с магией и насухо вытер ее стул. Мне пришло в голову, что не помешает сделать то же самое и с собой. Банни, разинув рот, смотрела на окружавший ее разгром.

– Что случилось? – строго потребовала она ответа, уперев руки в боки.

– Видишь ли… – начал я.

– Это не его вина, мисс Банни, – пролепетал Уилмер.

– Просто мы все немного увлеклись, – добавил Эмо.

– Ничего страшного, – сказал Ааз.

– Пусть говорит Скив, – решительно заявила Банни. – Хорошо?

Я немного помямлил и слегка позаикался, но я должен был выйти из этой ситуевины чистым, во всех смыслах этого слова. Банни слушала, глядя мне в глаза своими огромными голубыми глазищами. Я заметил, что ее щеки начали подергиваться. Потом губы. Потом носик.

– И это все, что вы могли придумать?

– Похоже, что да, – сказал я, пожимая плечами.

Банни ахнула, а затем громко фыркнула и расхохоталась, совсем не так, как та серьезная и сдержанная Банни, которую я знал. Сначала она стучала кулаками по столу, затем соскользнула со стула на пол и продолжала смеяться под ним. Ее хохот гулким эхом разносился по полю. Она махнула мне рукой. Я наклонился, чтобы помочь ей встать.

– Так ты не злишься? – спросил я. Глаза Банни блеснули:

– Злюсь?! Я удивлена, что ты так долго тянул! Они наверняка тоже не могли в это поверить.

– По правде говоря, мэм, ему ничего другого не оставалось, – сказал Уилмер с учтивым поклоном.

Эмо кивнул:

– Думаю, можно с уверенностью сказать, что мистер Скив доказал, что у него имеются скрытые глубины, в которые неразумно нырять слишком часто.

– Я был впечатлен, – сказал Ааз. – Вы должны приветствовать такой творческий беспредел.

– Хорошо, – сказала Банни, глубоко вздохнув. – В таком случае, может, закончим с остальным? Что там у нас по поводу образования?

– …И это мой план по реорганизации органов местного самоуправления. Гильдии и группы по интересам получают места в комиссии, но у каждого будет свой голос.

Ааз демонстративно отковырнул от уха кусок засохшей грязи и проглотил его. Его голос был таким же сильным, как и всегда, но в последние полчаса его выступления половина аудитории уже начала покачиваться и клевать носом.

– Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.

Эмо кивнул, пересиливая зевоту. Ааз превзошел его как по продолжительности речи, так и по аргументации. Его просто невозможно было превзойти в красноречии. Я не встречал ни единого живого существа, которое было бы способно на это. Я был впечатлен. Он действительно обдумал тему и исследовал ее до мельчайших подробностей. Из него получится отличный губернатор. И я буду скучать по нему.

Орлоу прочистил горло.

– Можно дать нам всего одну минуточку?

Банни вздохнула.

– Всего одна минуточка, – сказала она. Наши надежды на завершение дебатов через полтора часа давно рухнули. Но пока погода и кандидаты держались, нам не оставалось ничего другого, кроме как позволить им продолжить. День голосования был уже почти на носу, и им был дорог каждый момент общения со своими сторонниками. Шомитамони по воздуху послала Аазу полбочонка пива и, пока он пил, почистила его. Орлоу и Карнелия созвали своих клиентов на общее совещание. Интересно, что они там задумали? Я попытался подслушать, но Карнелия заблокировала тесный круг единомышленников от досужих ушей. В присутствии десятков репортеров я не стал бы ставить им в вину то, что, обсуждая стратегию, они хотели сохранить секретность.

Со злорадством, яркими красками написанным на лицах, они вскоре разошлись. Начальники избирательных штабов удалились на свои места. Карнелия показала Уилмеру большие пальцы.

– Мистер Ааз, – сказал Уилмер, откидываясь назад от кафедры и мусоля один из своих инкрустированных грязью лацканов, – вы раздаете людям массу обещаний. Вы простите меня, если я скажу, что они страдают… гигантоманией?

– Что плохого в том, чтобы мыслить масштабно? – спросил Ааз.

– Сможете ли вы сдержать эти обещания после избрания?

Ааз улыбнулся им, блеснув четырехдюймовыми зубами.

– Я политик, баллотирующийся на губернаторский пост. Конечно, вы можете мне верить – в той мере, в какой вы верите любому другому кандидату.

– Но вы, сэр, не любой другой кандидат. На самом деле вы извращенец, сэр, не так ли?

– Мы, представители измерения Извр, предпочитаем название «изверг», – сказал Ааз, насупив брови.

Уилмер схватился за один из своих заляпанных лацканов и качнулся на пятках.

– Здесь, на Типпикано, мы привыкли называть вещи так, какими мы их видим, и то, что я вижу, – это из-вра-ще-нец. Низкорослый, уродливый извращенец. Мы наслышаны всякого-разного о представителях вашего измерения. А если их – этих историй – так много, то, по крайней мере, некоторые из них вполне могут быть правдой.

– Возможно. А возможно, это городские легенды, – ответил Ааз. Его глаза начали светиться. Я по многолетнему опыту знал: это означало скорые неприятности. Он вцепился когтями в кафедру. Я знал, что Уилмер это видит. Эмо тоже.

– А может, и нет. В конце концов, если больше людей верят во что-то, нежели не верят, то это, вероятно, правда, как вы думаете?

– Долгое время все верили, что гром вызывается богами, играющими в боулинг, – сказал Ааз. – Это верно только в двух известных мне измерениях, но вряд ли в большинстве других.

– А как насчет извращенцев в Извре? Во что верят они?

Я тотчас выпрямился. Банни тоже. Глип вскинул голову; драконьи глаза смотрели внимательно и настороженно. Мы все ожидали, что Ааз вот-вот взорвется. Я ни разу не видел, чтобы он проглотил это конкретное оскорбление. В обычных обстоятельствах он взревел бы, как раненый дракон. Я был впечатлен. Похоже, он и впрямь хотел победить на выборах. От возбуждения его глаза стали ярко-желтыми, налитыми кровью с охряными прожилкам. Он дважды моргнул и нежно улыбнулся публике, которая с горячим нетерпением ждала его реакции.

Когда он заговорил, его голос звучал спокойно и размеренно.

– Теперь вам понятно, дамы и господа, почему я единственный достойный кандидат на этот пост? Потому что оппозиция, которая зря тратила ваше время в течение долгих пяти лет, не может удержаться от расистских шуток в мой адрес. – Ааз посмотрел на публику и сделал трагическое лицо. – Они придираются ко мне из-за моего происхождения. Хотя я последний, кто разыграл бы расовую карту, но поступи я так, разве вы не нашли бы мне оправдания?

– Бедный вы наш, разнесчастный! – раздался из зала женский голос.

Эмо и Уилмер ахнули. Я удивился не меньше их самих. Как же ловко их подставили. Ааз ухмыльнулся. Настроение публики обернулось против местных кандидатов. Репортеры злорадно раскаркались.

– Боюсь, это заходит слишком далеко! – сказала Банни, приходя в себя. – Мистер Уивил и мистер Уивил-Скаттил, по штрафному баллу каждому из вас. Согласно правилам, вы имеете право комментировать поведение оппонента, но никакие личные замечания не допускаются. Особенно такие гадости! Я вам удивляюсь!

Я сурово посмотрел на них. Я хорошо помнил, почему сразу же невзлюбил их обоих месяц назад.

– Я бы не назвал это мудрым или дружеским поведением, – сказал я. – Если вы действительно хотите доказать свою точку зрения, вам нужно научиться думать по-другому.

– Да, сэр, – сказал Уилмер с легким поклоном. – Извините. Пожалуйста, позвольте мне принести вам мои извинения, мистер Ааз.

– И мои тоже, – добавил Эмо.

– Чтобы такого больше не было! – строго сказала Банни.

– Обещаем, мэм! – хором ответили оба кандидата. У обоих был задумчивый вид. Я очень надеялся, что до них наконец дошло.

Ааз, похоже, был настолько доволен собой, что не стал наезжать на них, отвечая на несколько последних вопросов. Он также был милосердно краток в своих заключительных словах.

– …И прошу вас об одном, только об одном: придя завтра к избирательным урнам, проголосуйте за того кандидата, который, как подсказывают вам ваши сердца, имеет волю и талант повести за собой Бокроми вперед, в светлое будущее! Спасибо.

Эмо и Уилмер произнесли свои заключительные речи, но, увы, без особого вдохновения. Они явно рассчитывали, что Ааз психанет и покажет толпе свое истинное лицо, но это стремление аукнулось им самим. Они удалились со своих кафедр в объятия своих начальников избирательных штабов. Карнелия угостила обоих чаем и бутербродами. Шоми жужжала вокруг Ааза, как пчелка, напевая от восторга.

Результат был предрешен. Они все это знали.

Наконец Банни оторвалась от своей ведомости.

– С удовольствием назову победителя в этих дебатах. Им стал… Ааз.

Ааз в победном жесте соединил над головой руки.

– Спасибо! Я с нетерпением жду возможности стать вашим следующим губернатором!

– Вот и все, друзья, – сказала Банни. – Мы закончили.

– Одну минутку! – крикнул Орлоу и, подняв вверх руку, направился к нам. – Мой клиент хочет сделать объявление.

– Оба наших клиента хотят сделать объявление, – поправила его Карнелия, подходя к нему.

– Верно, – поддакнул Орлоу.

Уилмер выступил вперед, его пиджак снова приобрел сияющую белизну. Он протянул руку Эмо. Тот подошел и пожал ее.

– Друзья, после долгих обсуждений и размышлений, «Партии Мудрости и Дружбы»…

– «Дружбы и Мудрости», – поправил его Эмо.

– …решили объединить силы. Похоже, каждому из нас и вправду не хватает талантов, которыми обладает другой. Поэтому перед лицом общего врага – я имею в виду уважаемого противника – мы объединяемся в одну партию.

– Что? – крикнула Шоми. – Нельзя менять партии накануне выборов!

– А по мне, так пусть меняют, – сказал Ааз.

– В самом деле? – удивилась Банни. – Ты не против?

– Нет проблем, – сказал Ааз. – Я ожидал чего-то подобного. – Он усмехнулся аудитории, ловившей каждое его слово. – Это не сыграет никакой роли, не так ли?

Глава 39

Проблема беспроигрышной ситуации в том, что тот, второй, тоже побеждает.

Билл Гейтс

Весь остаток дня про Уилмера и Эмо говорил весь город. Они повсюду ходили вместе, кивая и улыбаясь друг другу, как недавно обручившаяся пара. Они были такими слащавыми, что мне стало немного противно. Мы с Банни убежали в офис и закрыли дверь. К сожалению, не раньше чем внутрь проскользнула одна бесстрашная репортерша.

– Что ты думаешь по этому поводу, Скив? – спросила Экстра, потрясая передо мной блокнотом.

– Не для записи? – устало спросил я, наливая себе единственную рюмку за день. Думаю, я ее заслужил.

Экстра удивленно посмотрела на меня, но отложила карандаш.

– Конечно.

– Я не думаю, что это поможет. Опросы в каждой газете показывают, что они оба настолько отстают, что даже их совокупные голоса составляют менее половины голосов Ааза.

– Я так и думала. У нас есть первая страница на послезавтра, готовая к работе, даже две. – Она поправила свою залихватскую шляпку. – Я должна узнать мнение тех, кто будет готов высказать его под запись. Увидимся в день голосования! Я собираюсь устроить экзит-полл!

* * *

Кабины для голосования, расположенные длинными рядами на городской площади, были обнесены барьером и находились под присмотром зоркой охраны. Очередь избирателей тянулась по всей улице и пять раз закручивалась кольцом. В моем распоряжении были десятки добровольцев, работавших парами. Они направляли избирателей, вручали им бюллетени, а затем сопровождали их к выходу на другой стороне, где стояли мы с Банни, и рядом – десятки газетных репортеров. Гвидо и Нунцио патрулировали периметр, следя за тем, чтобы в радиусе пятидесяти шагов не было никакой предвыборной агитации. Перед рассветом Шомитамони вывела своих подручных на улицу и установила в траве вокруг беседки таблички с надписью «Голосуй за Ааза». Презрев ее гневные протесты, я отдал приказ их убрать. Орлоу отправил группу пикси летать над нашими головами, держа знамена «Дружбы и Мудрости», а когда я пожаловался, сделал невинные глаза. Банни отправила Глипа помешать Карнелии исподтишка подходить к ожидавшим своей очереди избирателям и вести с ними беседы. Карнелия громко протестовала, пока ее выводили с площади.

– Клянусь, я не пытаюсь заставить кого-либо делать что-либо против их воли!

– Глип! – сказал мой дракон, бодая ее всякий раз, когда она колебалась.

– Еще один день, – пробормотал я себе под нос, – и мне больше не нужно будет слушать ее или кого бы то ни было из глав избирательных кампаний.

Я возился со своим блокнотом и старался не слышать их удаляющиеся голоса.

– Как дела, босс? – спросил Гвидо, подходя ко мне.

– Совсем не то, что я ожидал, – признался я. В кармане нашего вышибалы что-то звякнуло. Я с любопытством посмотрел на него. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит, он откинул полу аккуратно отутюженного пиджака и показал мне патронташ стрел для его миниатюрного арбалета.

– Гвидо, я сомневаюсь, что тебе это понадобится!

– Осторожность никогда лишней не бывает, босс, – сказал Гвидо. – В чем проблема?

– Никакой проблемы, – заверил его я. – Извините, мадам? – Я остановил типпиканскую матрону в цветастом платье, выходившую из оцепленной площадки.

– Могу я спросить, за кого вы голосовали?

Она улыбнулась мне:

– Я голосовала за Уилмера Уивила-Скаттила.

– В самом деле? – спросил я, ставя очередную галочку в колонке «Мудрость-Дружба». – Вы голосовали за Уилмера? Могу я спросить, почему?

– Он такой величавый. Думаю, из него выйдет великий губернатор.

Таково было мнение подавляющего большинства избирателей, покидавших избирательные участки. Я остановил типпа, который, как я знал, был одним из добровольцев Ааза.

– Могу узнать у вас, сэр?..

– Я хочу видеть Эмо Уивила вице-губернатором. Он великолепен. Действительно порядочный парень.

– А как же Ааз?

Типп пожал плечами:

– Он настоящий приколист, но, если честно, довольно резок, вам не кажется? Лично я предпочитаю того, кто будет относиться к своим оппонентам с уважением. А этот парень Уилмер, ему не занимать ума.

Следующая женщина в очереди согласилась с ним:

– У них есть все! И мудрость, и харизма!

Того же мнения был и подросток, напевавший одну из навязчивых мелодий Сид-Той-Самой.

– Мистер Ааз умный парень, но по сравнению с Эмо он… как бы это помягче сказать… грубоват. Я не хочу использовать слово на букву «И».

– Ты имеешь в виду «извращенца»? – спросил я с невинным лицом.

– Ага, – ответил юноша и поспешил прочь. Так было в течение всего дня. Когда избирательные участки закрылись, мой неофициальный опрос показал, что объединенная партия Эмо-Уилмера набрала около семидесяти процентов голосов по сравнению с десятью процентами не определившихся и двадцатью процентами проголосовавших за Ааза. Я был потрясен.

– Забавно, не правда ли, что все позабыли, как Уилмер и Эмо поносили друг друга до появления Ааза? – спросила Банни.

– Пожалуй, – согласился я. – Думаю, верно говорят, что люди помнят лишь последнее, что они слышали.

Слухи о результате выборов распространились задолго до того, как гномы из Зоорика удалились с бюллетенями, чтобы произвести окончательный подсчет. Площадь заполнилась перешептывающимися типпами. А как только прибыли кандидаты, толпа разразилась аплодисментами и ликующими криками. Ааз взбежал по лестнице в беседку и помахал одетым в желтое типпам, хотя их и было гораздо меньше, чем накануне. Шоми попыталась взбодрить их, подвигнуть на ликующие крики и скандирование. Увы, их было гораздо меньше, чем типпов с переплетенными фиолетовыми и зелеными лентами. Уилмер и Эмо под оглушительное «ура!» вместе вышли на сцену.

Я почувствовал, как кто-то ткнул меня в ребра. Мы с Банни посмотрели вниз и увидели пару существ с синей кожей и лохматыми ушами, ростом не выше моей талии. Это были Хасс и Гоц, бухгалтеры. Гоц держал в руках свиток.

– Фсе готофо, – сказал Хасс, глядя на меня поверх очков в зеленой оправе. – Ви хотите уфидеть числа?

– Поднимите свиток на сцену, – сказала Банни. – Я не хочу обвинений в фальсификации.

– Ха! – сказал Гоц. – Наши документы защищены от фзлома.

Взгляды всех до единого были прикованы к нам. На глазах у всех Банни сломала на пергаменте печать и развернула его.

– В выборах на пост губернатора острова Бокроми в измерении Типпикано «Партия Мудрости и Дружбы» набрала восемьдесят семь процентов голосов. Партия «Чума на оба ваши дома» – тринадцать процентов. Эти результаты подтверждены фирмой «Хасс и Гоц» из Зоорика. – Банни махнула рукой в сторону гномов: – Вот так. Уилмер и Эмо – победители!

Орлоу протянул руку, и Эмо с широкой улыбкой, грозившей поглотить его уши, взял ее. Карнелия обняла Уилмера, тот в свою очередь похлопал ее по плечу. Позади них супруги обоих кандидатов тоже обнялись. С неба посыпались конфетти, а пикси на крыше устроили оглушительный фейерверк.

Радостные возгласы эхом разносились от одной стороны городской площади к другой. Губернатора и вице-губернатора окружили репортеры из всех пятнадцати газет. Толпа пронеслась мимо нас. Рядом с беседкой в одиночестве стоял Ааз. Я коснулся руки Банни, чтобы показать ей, куда иду, и подошел к моему товарищу. Тот сердито посмотрел на меня.

– Мое искреннее сочувствие, Ааз, – сказал я.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости! – прорычал он. Я остался стоять рядом.

– Я вовсе не жалею тебя, – добавил я. – Ты научил меня, что нельзя получить всего, чего добиваешься. Никто не разорился. Никого не убили. Если ты и вправду хотел победить, мне просто жаль, что ты не добился победы.

– Как-нибудь проживу, малыш, – огрызнулся Ааз.

Шомитамони подошла и, хлопнув его по спине, протянула крошечную ручку:

– Ааз, это был клевый прикол! Позвони мне, если вдруг будешь серьезно настроен вновь баллотироваться на государственный пост.

– Спасибо, Шоми, – сказал Ааз, пожимая ей руку. – Пришли мне счет.

– Не волнуйся, пришлю. – Шоми повернулась ко мне и, взяв меня за обе руки, низко поклонилась: – А ты, Скив Великолепный, никогда не ходи в политику. Это не твое. А вот из мисс Банни вышел бы отличный кандидат. У нее талант всем управлять.

– Ммм, спасибо, – промычал я. Подмигнув, Шоми сунула руки в свои объемные рукава и исчезла. Я же повернулся к Аазу. Он как будто был немного смущен. Во мне шевельнулось подозрение. – Разве ты не хотел стать губернатором? – спросил его я.

Ааз небрежно пожал плечами:

– Нет. Государственная служба не для меня. Я предпочитаю частный сектор. Заработок выше, а дополнительные плюшки намного лучше. Я сделал это ради нашей команды. Вы застряли. И я решил помочь. Это мне ничего не стоило, и я от души повеселился. Вокруг все суетятся. Каждую ночь вечеринки. Хорошенькие девушки. Бесконечная выпивка. – Наконец в его глазах сверкнул огонек. – Скажи, кто не любит, когда к его персоне проявляют капельку внимания?

Я был вынужден напрячь мозги.

– Ты хочешь сказать, что принял участие в этом, чтобы сознательно проиграть?

– Проголосуй типпы за меня, я бы принял пост, – ответил он, – но я нарочно сложил колоду так, чтобы проиграть.

– Это да, – сказал я, вспоминая его избирательную кампанию. – Ты дурачил других кандидатов, ты нарушал правила, ты подкупал чиновников и публично, открыто коррумпировал.

Ааз махнул рукой:

– Я должен был заставить Эмо и Уилмера работать сообща. В противном случае они поделили бы голоса. А я бы выиграл по умолчанию.

Я посмотрел на него, отказываясь верить услышанному.

– Значит, ты сделал все это нарочно? Почему?

– Какая разница, – сказал он, хлопнув меня по спине. – Мы одна команда, не так ли? Тебе нужна была моя помощь.

Моя благодарность была искренней, как и мое облегчение.

– Спасибо, Ааз, – сказал я.

– Нет проблем, малыш. Выше нос. – Он театрально вздохнул. – Не будем расстраивать победителей. Пусть думают, что они перехитрили меня.

Ааз произнес речь об отказе от претензий в рекордно короткое для него время – около получаса. Кандидаты-победители вежливо приняли его отказ, и результаты выборов были официально подтверждены и занесены в архивы острова. Моя радость по поводу того, что Ааз проиграл, была лишь малой толикой той, которую испытывали победители. Мы с Банни подошли их поздравить. Мы пожали им руки, а их жены поцеловали нас. Орлоу и Карнелия не переставали счастливо улыбаться.

– Теперь ты удовлетворен? – спросил я у Эмо. – Ведь, как ты помнишь, ты нанял нас, чтобы быть избранным.

– Нет, – ответил Эмо, сияя счастливой улыбкой. – Я просил вас помочь провести честные выборы. Только это. И они действительно были честными, я бы даже сказал, честнейшими!

– Даже не верится, что все позади, – сказал Болла, повиснув на его руке. – И я так рада! Наконец-то я могу избавиться от всех этих жутких, безвкусных платьев!

– Пришлите нам счет, – сказал Уилмер. – Мы заплатим, и с удовольствием. Мы оба подписали контракты с Толоми, и теперь нам с каждой публикации полагается небольшой гонорар – пусть скромный, но дополнительный доход. Неплохо для одного дня работы, я бы сказал!

– Как насчет вас двоих? – спросил я Орлоу. – Будете ли вы и дальше помогать в избирательных кампаниях в Бокроми?

– Это вряд ли, – сказала Карнелия, нежно улыбаясь своему партнеру. – Пока мы не загадываем далеко вперед. У нас есть собственное небольшое объявление.

Орлоу прочистил горло. Я заметил, как крепко он сжимает руку Карнелии.

– Я сделал даме предложение, и она согласилась, – сказал он. – Отныне мы намерены работать вместе. А как только вернемся из свадебного путешествия, займемся чем-то попроще, например попробуем себя в роли менеджеров профессиональных спортивных команд.

– Больше никакой политики, – пообещала нам Банни, когда мы собрались в нашем тесном офисе, чтобы вернуться на Деву.

– Тебе не нужно ничего нам доказывать, – сказал Ааз. – Мы уже признали тебя президентом корпорации М.И.Ф.

– Это точно, – согласился Гвидо. – Ты наш босс, босс.

Нунцио кивнул в знак согласия.

– Глип! – воскликнул мой дракон.

– Может, тебе просто нужно было доказать это самой себе, – сказал я.

Банни задумчиво посмотрела на нас:

– Может быть. Спасибо.

– Нет проблем, – сказал Ааз. – Кстати, держи. – Он протянул Банни толстую стопку клочков бумаги. – Мои расходы на эту работу. Включи это в их счет.

Банни пролистала бумаги.

– Марширующий оркестр, транспортировка его на парад из Сатчмо, даже счет за таунхаус. Ты хочешь, чтобы они оплатили расходы за твой дом! Как мы можем это от них требовать?

Ааз махнул рукой:

– В их боевых сундуках куча денег. Они точно не обеднеют. Без меня ни тот, ни другой не был бы избран еще лет пять.

– По-моему, он прав, Банни, – сказал я, усиливая чары. – Поверь, это лишь малая цена за то, что у них не будет такого губернатора, как Ааз! Можешь процитировать меня.

Примечания

1

Чтобы познакомиться с достопримечательностями Флиббера, почитайте «Мифическая личность», еще один прекрасный рассказ.

2

Подробнее об этом читайте в книге «МИФальянсы», которую можно приобрести в ближайшем к вам магазине художественной литературы.

3

Полностью читайте эту интригующую историю в книге «МИФальянсы».

4

Сэмуайз Гэмджи – персонаж «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкина, хоббит, спутник Фродо Бэггинса. – Примеч. пер.

5

О том, какое отношение Скив имел к казино, читайте книгу «Маленький МИФОзаклад».

6

Узнать историю работы Скива у пресловутой королевы можно, купив книги «МИФОтолкования» и «Удача или миф».

7

Подробности последнего посещения Аазом Клуба Магов на Вейгасе можно узнать, прочтя захватывающий «НеМИФический фарт».

8

Чтобы получить полный отчет о свидании Скива, прочтите книгу «СЛАДОСТНЫЙ МИФ, или МИФТЕРИЯ ЖИЗНИ», которая продается в простых коричневых пакетах в местном книжном магазине.

9

Чтобы узнать личность мага-убийцы, известного под именем Топор, прочтите захватывающий «Маленький МИФОзаклад», книгу, без которой ни одна библиотека не может считаться полной.

10

Читайте «НеМИФический класс»!

11

Это подлинная цитата!

12

Подробности этого бескровного переворота вы можете узнать из книги «МИФоподставы».

13

Это настоящая цитата!

14

Чтобы узнать больше об этой эпической борьбе, читайте «МИФОподставы».

15

Солон – афинский политик, законодатель и поэт, считался одним из семи выдающихся мудрецов Древней Греции. – Примеч. пер.

16

О Руперте можно прочитать в романе «МИФОуказания», который вы можете скачать с помощью вашего аналога «Байтины».

Content

Роберт Асприн, Джоди Линн Най
МИФЫ. МИФОподставы (сборник)

НеМИФический фарт

МИФОподставы

МИФОневезуха

Послесловие

МИФОверсия Роберта Асприна

Примечания