Лена Сокол

С любовью, Босс

Вечность существует для того, чтобы хранить нашу любовь

Пролог

Я стою у входа в его дом.

Подавив оглушающее желание убежать, решительно стучу. Слышатся шаги, и мое сердце обрушивается вниз. Секунды тянутся медленно, забирая у меня остатки воли, и когда дверь, наконец, отворяется, я почти готова упасть в обморок.

Но этого не происходит. Как только я вижу перед собой Его, все остальное становится ненужным и неважным.

Он застывает в удивлении, увидев меня на пороге своего дома. Но в его взгляде нет ни злости, ни презрения. И тогда я решаю произнести те слова, которые не давали мне покоя все эти дни.

– Я думала, у нас с тобой ничего общего… – Мои губы немеют на полуслове. – Но ошибалась.

Часть 1. Значит, война!

Глава 1

Диана

Я открываю глаза. В окно бьют солнечные лучи. Зажмуриваюсь. Пытаюсь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Едва картинка складывается, довольно улыбаюсь.

«Работает! Теория десяти свиданий работает!»

Переворачиваюсь набок и смотрю на лежащего рядом мужчину. Темные волосы, красивые полные губы, легкая щетина на щеках. Стоит признать – он чертовски хорош. И мне не терпится сообщить подругам о своей уверенности: на этот раз все точно будет по-другому.

Весь последний год после секса парни странным образом исчезали из моей жизни, и я уже, было, отчаялась найти порядочного. Но с Артуром все было по-другому: после знакомства мы не торопились приступать к интимным отношениям, пока не узнаем друг друга лучше.

Десять свиданий – такую планку я поставила. Не слишком много, чтобы устать ждать, и не слишком мало, чтобы не выставить себя легкомысленной. Вполне достаточно, если есть необходимость промариновать мужика, как следует.

И вот вчера это случилось.

Мы поужинали в хорошем ресторане, погуляли в парке, а затем завалились к нему и сразу приступили к делу. Не сказать, что это был лучший секс в моей жизни, но, как вещает секс-гуру нашего журнала и по совместительству моя подруга Катя Морозова: «В первый раз идеально не бывает, главное, чтобы дальше было только лучше»[1].

– Привет, – шепчет Артур, не размыкая век.

– Доброе утро. – Улыбаюсь я.

Дотрагиваюсь губами до его щеки.

«Если мы повторим прямо сейчас, то сразу и узнаем, будет ли наш второй секс лучше первого, а также последуют ли за ним крепкие перспективные отношения».

Но не успеваем мы приступить к прелюдии, как за дверью раздается шум. Будто на кухне кто-то звенит посудой.

– Что это? – Спрашиваю я, приподнявшись на локте. – Ты… живешь с мамой?

– Это… – Он потягивается и сонно зевает.

– Твоя домработница?

Как-то рановато для уборки.

– Моя жена. – Спокойно отвечает мой новый парень.

– Твоя кто?! – Взвизгиваю я.

– Жена. – Повторяет Артур.

Моя реакция его явно настораживает.

– Но ты же говорил, что свободен?! – Я вскакиваю и хватаю блузку, чтобы прикрыться.

– Я? Нет. – Он садится. – Я…

– Почему ты не сказал мне, что женат?!

– Ты и не спрашивала. – Артур пожимает плечами. – Да не переживай ты, Диан. – Он улыбается и тянет ко мне руку. – Иди сюда.

– Что значит «иди сюда»? Там твоя жена! – Я бросаю испуганный взгляд на дверь, представляя, как его женушка сейчас войдет в комнату и вцепится мне в волосы.

Наверное, не следовало так громко кричать. Теперь она точно знает о моем присутствии в квартире.

– Все в порядке. Она в курсе. – Артур, улыбаясь, проводит ладонью по одеялу. – Иди, ты, сюда, куда вскочила…

– В курсе чего? – Интересуюсь я, лихорадочно собирая с пола свои вещи.

Юбки нет! Наверное, осталась в коридоре. Этого только не хватало!

– В курсе про нас с тобой. У нас с Мариной свободные отношения.

– Тогда тебе нужно было сообщить мне о наличии жены, а не притворяться холостым! – Кричу я, натягивая трусики.

– Но ее это не беспокоит.

– Это беспокоит меня!

– Но почему? – Удивляется он.

– Потому, что это не-нор-маль-но. – Переходя на шепот, говорю я. – Что мы с тобой трахаемся в спальне, а твоя жена ждет там, снаружи! Не мог меня предупредить?! Да я бы никогда… никогда! – Лихорадочно надеваю блузку, комкаю колготки в кулаке. – Боже, надо же было так влипнуть!

– Брось, Диан, она же все понимает. Даже не переживай насчет этого. Давай продолжим начатое, а потом позавтракаем, и я отвезу тебя в офис?

Я хватаю с тумбочки телефон и беззвучно охаю, взглянув на экран. «Еще и проспала!»

– Иди, ты, знаешь куда?! – Говорю, бросая на него прощальный взгляд. – И забудь мой номер! Извращенец!

Никаких «вторых раз» не будет. Теория десяти свиданий потерпела полный крах.

– Доброе утро, – здоровается со мной супруга Артура, едва я выхожу в коридор.

Приятная женщина лет тридцати. Она на пару лет старше меня, выглядит подтянуто и ухожено, на ней деловой костюм – видимо, собирается на работу.

– Здрасьте. – Брякаю я, хватая юбку со спинки стула.

В щеки ударяет краска.

– Я повесила ее, чтобы не помялась. – Добродушно улыбается она.

И протягивает мне мою сумочку.

– Спасибо… – Бормочу я, стараясь не смотреть ей в глаза.

Беру сумку, пальто, подхватываю туфли и выбегаю из квартиры прочь. Клянусь, у меня не осталось сил на то, чтобы одеваться прямо у нее на глазах.

«Какой стыд! Боже, какой же стыд!»

– Девушка… – ошеломленно произносит старушка, с которой мы сталкиваемся на лестничном пролете этажом ниже.

Она испуганно прижимает к груди пуделя.

– Молчите! – Рявкаю я.

Натягиваю пальто, затем юбку, расправляю складки на подоле, продеваю ноги в туфли и сдуваю со лба непослушную прядь.

– Однажды, когда жена моего приятеля вернулась домой раньше срока, мне пришлось спрятаться на балконе. – Вздыхает бабка. – Я просидела там три часа. А ведь это был октябрь.

– Прошу вас! – Рычу я, закидывая сумочку на плечо.

– А на мне был лишь шелковый пеньюар…

Я сбегаю по ступеням вниз, чтобы не слышать продолжение истории. Как бы то ни было, я не планировала становиться чьей-то любовницей и прятаться от законных жен. Это все обстоятельства! Вот же непруха!

– Может, вас подвезти? – Спрашивает кто-то, когда я останавливаюсь на тротуаре, пытаясь вызвать такси в приложении.

– А? – Я поднимаю взгляд и вижу жену Артура, которая останавливается у блестящей Audi.

Она щелкает сигналкой и указывает кивком на автомобиль, приглашая меня внутрь. Мартовский ветер треплет мои волосы.

– Вот уж нет… – Бормочу я, испуганно пятясь назад.

Спотыкаюсь и едва не вывихиваю лодыжку. А затем припускаю вдоль улицы – подальше от этого дома.

Плевать, как это выглядит. Я бегу не от них, а от себя. И от неудач, что меня преследуют.

В этот момент мне кажется, что все позади.

Ключевое слово – кажется.

Глава 2

– Я даже колготки не надела! – Возмущаюсь я в трубку. – Убежала оттуда босиком и в трусах, а юбку пришлось натягивать прямо в подъезде!

– Умора! – Хрюкает со смеху Катюха. – Так что тебя смутило больше? Что его жена оказалась дома и, вероятнее всего, слушала полночи твои стоны, или то, что она вовсе не против того, чтобы ее муж развлекался в соседней комнате с другой женщиной?

– Я приличный человек, Морозова! Хуже женатиков только открыто изменяющие женатики!

– Зато он точно не гей. – Усмехается подруга.

Несколько месяцев назад она застала своего жениха в постели с другим мужчиной. Пришлось отменять свадьбу, съезжать в гостиницу и лечить разбитое сердце. Как хорошо, что сейчас это уже в прошлом, и Катя нашла свое счастье в лице нашего коллеги Усова.

– Мне легче не стало. – Вздыхаю я. Киваю таксисту: – Спасибо. – Выхожу из машины и спешу к бизнес-центру, в котором расположен офис журнала «Manner», в котором я тружусь редактором-обозревателем раздела «Fashion». – Теперь я всерьез начинаю подозревать, что проклята. Мне катастрофически не везет с мужчинами. Если так и продолжится, то придется уйти в монастырь.

– Ты веришь в Бога? – Удивляется Катя.

– Это так принципиально?

– В этом смысл монастыря, Ди. – Смеется она.

– По крайней мере, в злой рок точно верю!

Словно в подтверждение того, что преследующие меня неурядицы не являются игрой моего воображения, подошвы моих туфель скользят по асфальту, и я едва не растягиваюсь у входа в здание. Едва успеваю сохранить равновесие и подхватить выпрыгнувший из рук телефон.

– Черт!

– Кстати, о злом роке. – Не дает мне отдышаться Катя. – Тучи сгущаются. Объект на месте. Тебе стоит поторопиться, врубай форсаж!

Значит, Барракуда уже в офисе – так мы зовем нашу шефиню Аллу Денисовну. Свое прозвище она заслужила за крутой нрав и дурной характер.

– Я уже в здании. – Вру я, ухватываясь пальцами за обледеневшую ручку двери. Подтягиваюсь, сопротивляясь порывам ветра, и буквально вваливаюсь в пространство между дверьми. – Через минуту буду!

Прячу телефон в карман, откидываю волосы назад и гордой походкой вхожу в фойе. Приветливо машу охранникам:

– Привет!

И ускоряю шаг.

Вроде всего десять шагов от такси до входа в здание, а ноги уже успели окоченеть, и теперь не слушаются.

– Подождите! – Кричу незнакомцу в лифте.

Он придерживает дверцу рукой, и я успеваю протиснуться внутрь.

– Спасибо. – Улыбаюсь ему.

Мужчина сдержанно кивает, отходит на шаг и отводит взгляд.

Пытаясь отдышаться, я украдкой оглядываю его. Светловолосый, синеглазый. Широкие плечи, волевой подбородок, маленькая светлая родинка на щеке. Как и положено модному обозревателю, оцениваю его одежду: хорошее пальто и дорогой костюм. Туфли начищены до блеска. Стало быть, щеголь.

– Ну, и холодина сегодня! – Улыбаюсь я, пытаясь поймать его взгляд. От мужчины приятно пахнет парфюмом, и, видимо, аромат настолько быстро ударяет мне в голову, что я вдруг решаюсь продолжить беседу: – В выходные было плюс пять, поэтому я решила, что самое время переодеться в весеннее! Вот же наивная!

Хихикаю. Мужчина же не издает ни звука. Смотрит в одну точку – на двери лифта. А кабина медленно ползет вверх, производя минимум шума.

Ненавижу тишину.

– Не подержите? – Я бесцеремонно вкладываю в его руку зеркальце, которое секунду назад достала из кармана пальто, и мужчине не остается ничего, кроме как взять его. – Держите вот так. Ага, спасибо. – Выудив из другого кармана помаду, я начинаю красить губы, глядя в отражение. – Держите ровнее, пожалуйста. Вы что, тоже с похмелья?

Мужчина не отвечает. Молча, таращится на меня. Его зрачки темнеют.

– Я сегодня опять опоздала. – Объясняю, тщательно обводя контур губ. Какое счастье, что у него не дрожат руки, и зеркало не дергается. – Вчера у меня было свидание, выпила пару бокалов шампанского. Ума не приложу, как так получилось, что проспала? – Прерываю речь, чтобы движением губ равномерно распределить помаду. – Дерьмовое свидание, надо признаться. С этим козлом так ничего и не вышло.

Незнакомец сексуально хмурится. «Ну, же. Ответь мне хоть что-нибудь. Уверена, ты бы не оказался таким козлом, как этот Артур, окажись мы с тобой на свидании». Но не успеваю я об этом подумать, как кабина останавливается, и двери плавно разъезжаются в стороны.

– Мой этаж. – Сокрушаюсь я. И прежде, чем забрать у него зеркало, успеваю поправить растрепавшуюся прическу. – Приятно было поболтать! – Подмигиваю. – А теперь мне пора бежать: начальница у меня злющая, как свора бешеных собак!

Разворачиваюсь и покидаю лифт.

– Где тебя носит?! – Тут же подхватывает меня под локоть Алиса – коллега, а также еще одна из четырех моих близких подруг. – Барракуда собирает всех в конференц-зале! С тех пор, как ее секретарь ушла в декрет, она особенно зла по утрам.

– Чертовы пробки! – Вру я.

Мы забегаем в офис, Алиска помогает мне снять пальто и вместе с сумкой швыряет на одно из кресел.

– Все уже собрались, – она тянет меня дальше по коридору.

– Ненавижу ходить два дня в одной и той же одежде. – Ворчу я, на ходу поправляя свою винтажную блузку цвета слоновой кости.

– Кстати, как твое свидание? – Интересуется подруга.

– Лучше не спрашивай.

– Но вы ведь переспали? Тебе не понравилось?

– Он чертов извращенец! – Сокрушаюсь я.

– Любитель странных секс-игрушек? – Оживляется Алиса. – Почитатель анала? БДСМ-щик?

– Ох, если бы. – Вздохнула я. – Давай об этом потом, ладно?

Мы протискиваемся в конференц-зал и встаем у стены. Кажется, Барракуда собрала сегодня весь персонал, поэтому свободных мест за столом не осталось. Я убираю волосы за уши и оглядываю собравшихся: надо признать, коллеги выглядят слегка растерянными.

Как и сама Аллочка Денисовна – начальница ни с того, ни с сего расплывается в улыбке и начинает заливаться соловьем:

– Дорогие друзья, позвольте представить вам нашего дорогого коллегу из Европы. Как вы знаете, наш журнал в последнее время испытывает некоторые трудности, и владельцы медиа-холдинга прислали топ-менеджера, который поможет нам справиться с проблемами. Прошу любить и жаловать – Карл Линдер!

Она отходит в сторону и начинает аплодировать с таким воодушевлением, словно пытается высечь искры из ладоней.

– Карл приступит к работе уже завтра. Он займется проверкой документации и поможет нам разработать шаги для преодоления сложившегося кризиса. Уверена, под руководством такого блестящего специалиста мы добьемся небывалых высот!

И только в этот момент я выглядываю из-за спины одного из коллег и вижу стоящего рядом с ней мужчину. Тот самый блондинчик из лифта, который минуту назад держал мне зеркало, пока я красилась…

Теперь он без пальто, и выглядит еще увереннее. Его плечи расправлены, взгляд полон превосходства, а идеально сидящий по фигуре костюм лишь подчеркивает тот факт, что перед нами Большой Босс. С тем видом, что мужчина оглядывает сотрудников, обычно выбирают, кого отправить на казнь.

– Ничего себе… – Шепчет Алиса, дергая меня за рукав.

Я сглатываю, когда его ледяной взгляд останавливается на мне. Глаза большого босса сочувственно прищуриваются.

– Все. Мне конец. – Шепчу я, едва он отводит взгляд.

По спине разбегаются мурашки.

– Надеюсь, вам у нас понравится. – Медовым голосом на чистейшем английском говорит Барракуда.

– Не сомневаюсь. – Без малейших эмоций, тоже на английском отвечает он ей.

Коллеги начинают перешептываться, а я наклоняюсь на стену и облегченно выдыхаю:

– Какое счастье, он не говорит по-русски…

А, значит, не понял того, что я наговорила ему в лифте. Повезло, так повезло!

– Пока все свободны. – Объявляет Алла Денисовна. – А ты, Диана, останься, пожалуйста. – Она подзывает меня нетерпеливым жестом. – Подойди.

«Вот черт. Уже нажаловался?»

Бледнея, я делаю шаг вперед.

Глава 3

Все покидают зал, и мы остаемся втроем: я, Барракуда и Биг Босс. Начальница выглядит так, будто у нее в брюках орудует целый рой пчел, но старается вести себя так, чтобы никто этого не заметил. Возможно, этот Карл Как-Его-Там и не обратит внимания на то, что Аллочка держится неестественно, но для меня слишком очевиден тот факт, что шефиня напряжена – и даже больше, чем слишком.

– Диана Хмельницкая. – Представляет она меня, улыбаясь. – Один из лучших сотрудников.

– Здрасьте. – Говорю я, смущенно протягивая руку. – В смысле, хэллоу.

Карл делает уверенный шаг и крепко пожимает мою ладонь. При этом он не говорит ни слова. Только смотрит так пристально, будто пытается разглядеть сквозь черепную коробку мой мозг. Его глаза прищуриваются. Нет. Они не синие. Голубые.

Теперь я вижу это отчетливо. И еще его рука оказывается такой же ледяной, как и его взгляд.

– Она поможет вам освоиться и будет ассистировать все время вашего пребывания в стране. – Радостно сообщает Барракуда. – Уверена, вы поладите!

– Что?.. – Я обращаю на нее свой взор.

Кажется, у Аллочки Денисовны проблемы с английским, она только что ляпнула не то. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но тут раздается трель мобильного телефона.

– Простите. – Отпускает мою ладонь Карл. Он берет висящее на стуле пальто и достает оттуда свой смартфон. – Мне нужно ответить, это из Миланского офиса. – На секунду на его лице мелькает вежливая улыбка. – Хало!

Он отходит к окну и начинает говорить на незнакомом языке. Похоже, на датский. Или шведский? Что-то скандинавское, жестковатое на слух, звучащее значительно грубее в сравнении с английским.

– Что это вы только что сказали? – Пользуясь случаем, впиваюсь я в лицо Аллы Денисовны.

– Это ведь твое резюме, Хмельницкая? – Спрашивает она шепотом, хватая со стола распечатку. – Свободное владение английским, французским, испанским?

– Да… – Хмурюсь я, пробегая глазами по листку. – Вообще-то…

Английский: уровень одиннадцати классов, плюс факультатив, плюс некоторый опыт в переводе статей – чисто по рабочей необходимости. Ничего сверхъестественного. А про остальное я преувеличила (если преувеличением можно считать откровенное вранье).

Для того, чтобы попасть в журнал, требовалось всего лишь немного опыта, а я как раз стажировалась пару лет в качестве coffey lady в конкурирующем журнале – по сути дела, это «принести-подать», погладить одежду, сбегать в магазин и другая черная работа. Остальные пункты резюме написала от балды – как говорится, до кучи, чтобы выглядеть солиднее.

– Отлично!

– Да, но… если ему требуется переводчик… – Заикаюсь я.

– Маргарита сейчас на сессии.

– И у меня, вряд ли, получится совмещать редакторские обязанности с помощью в адаптации нашему гостю.

– Не помощь. Ты должна стать его правой рукой на этот месяц! – Припирает меня к стенке Алла Денисовна.

Я вижу панику в ее глазах.

– Но…

– Никаких «но», Хмельницкая, – цедит она, понижая тон голоса, – ты видишь, в каком я состоянии? Меня тоже скоро удар хватит! Думаешь, для чего он сюда явился? Помочь нам? Нет! Инспектировать! Решит, что мы безнадежны, и прикроет нашу контору. И тогда все мы: и ты, и я окажемся без работы!

– Так его прислали, чтобы решить нашу судьбу?

Бросив обеспокоенный взгляд на иностранца, Барракуда кивает.

– Владельцы холдинга обеспокоены финансовым состоянием журнала, и именно этот человек займется оптимизацией.

– А причем тут я? – Все еще пытаюсь извернуться. – Неужели, нет никого более подходящего на роль его личного помощника?

– Кто? – Дергает плечами Аллочка Денисовна. – Наймем ему секретаря из агентства? А кто ему заплатит? Нет уж. Мне нужен свой человек, которому я могу доверять. Ты умная, ответственная, старательная, и у тебя подходящее образование. Уверена, справишься лучше кого бы то ни было, Хмельницкая.

– Я и так совмещаю несколько должностей! – Шепчу я.

– Нужно подружиться с ним, дорогая. Очень нужно.

– Но как же мои статьи?

– Как-нибудь справимся. Помоги мне спасти наши задницы, Хмельницкая, или лишишься должности! – Произносит она, затем натягивает на лицо улыбку и оборачивается. Большой Босс все еще говорит по телефону. Начальница возвращает взгляд на меня. – Все поняла?

– Я не хочу. – Шепчу я взволнованно.

– Ты ему понравилась, разве не заметно? – Отметает она мои сомнения. – Окажи этому европейцу гостеприимство и постарайся во всем угождать. Я на тебя рассчитываю.

– Хотите, чтобы я стала кем-то вроде… его секретаря?

– Личный помощник, повар, сиделка – все, что потребуется.

– Почему вы не попросите кого-то другого?

– У меня нет времени с тобой пререкаться, дорогуша. – Ядовито улыбается она. – И, кстати, тебе нужно переодеться. Разве не в этой же юбке ты была вчера?

– Я… – Провожу руками по мятой ткани юбки цвета маршмеллоу.

– Мы – лицо этого журнала и всей индустрии, Хмельницкая. Будь добра, помни об этом. Хотя бы, пока высокое начальство здесь.

Самое время ввернуть какой-нибудь аргумент, но я замираю, поймав на себе тяжелый взгляд нового босса. Он как раз закончил общаться по телефону и обернулся к нам.

– О, Карл, – виляя тощей задницей, затянутой в кожу, подрывается к нему Барракуда. – Вы только с дороги, поэтому Диана сейчас вызовет такси и поможет вам устроиться в отеле. Хорошо?

– Спасибо. – Кивает он.

– Не желаете чашечку кофе, пока ждете машину?

Натужно вежливые нотки добавляют ее акценту фальши.

– Пожалуй. – Сдержанно отвечает Карл, опускаясь в кресло. – Без сахара, пожалуйста.

– Займись кофе и вызови машину, чего стоишь? – Шипит в мою сторону Барракуда. – Я забронировала ему номер в «Метрополь».

Я срываюсь с места и выбегаю в коридор.

– Что они хотели от тебя? – Окружают меня подруги.

– Потом. Все потом. – Отмахиваюсь я, доставая телефон.

– Нас всех уволят, да? – Тычет меня в спину Морозова. – Он ведь здесь за этим?

– Не сейчас.

– Я так и знала!

Выбираю машину, отправляю заявку.

– Диан, ну, скажи, этот красавчик тут надолго? – Трясет меня за плечо Люба.

– Красавчик? – Морщусь я, вспоминая взгляд, который теперь наводит на меня страх. – Ой, чертов кофе! – Срываюсь с места.

– Ты куда?

– В кафетерий!

У меня уходит минут пять на то, чтобы спуститься вниз, взять капучино «to go» в высоком стакане с крышкой и вернуться в конференц-зал. Как раз в тот момент, когда я вхожу туда, приложение оповещает меня о том, что машина уже на месте.

– Такси ожидает. – говорю я. И тут же, спохватившись, повторяю на английском. – Машина уже внизу, ожидает вас.

– Поедете со мной. – Бросает Карл, решительно поднимаясь с кресла.

Надевает пальто, берет стакан из моих рук и проходит мимо. Я вижу, как Аллочка Денисовна вытирает пот со своего лба.

– Ну, же! Дуй за ним! – Шикает она на меня.

Кивнув, я уношусь прочь.

Едва успеваю захватить пальто и сумку и заскакиваю в лифт вслед за новым боссом. Если уж начальница так его боится, то, наверное, и мне стоит. Мы встаем плечом к плечу и оба смотрим на дверь.

– Простите, я не знала, что вы… – говорю я, прерывая неловкую тишину.

Если честно, в моей голове иностранные слова гораздо легче складывались в предложения.

– Я просил без сахара. – Бросает он на русском с ощутимым европейским акцентом.

И передает мне свой кофе.

– Вы говорите… – Ошеломленно произношу я, принимая стакан. – Вы что, все понимаете?

– Да. Но по-тру-ди-тесь, чтобы никто больше об этом не знать. – Отчеканивает он.

– О… – вздыхаю я.

Как все запутанно.

Тогда, возможно, он в курсе значения слова «похмелье». Вероятность небольшая, но, все же, есть. Не следовало вываливать подробности своей личной жизни на первого встречного из лифта.

– Почему вы не хотите, чтобы кто-то знал? – Брякаю я. – Ах, да. Так вы узнаете больше о том, что хотят от вас скрыть…

– Слишком много слов. – Морщится Карл.

И негромко произносит что-то на другом языке – скандинавском.

– Это датский?

– Svenskа. – Отвечает он. – Шведска.

– Да вы полиглот! А где учили русский?

Мужчина не выдерживает – бросает на меня раздраженный взгляд.

– Слишком много слов. – Теперь уже на английском.

Двери расходятся в стороны, он выходит, и я бросаюсь за ним. На ходу надеваю пальто.

– Вот эта. – Указываю на такси.

Предательские каблуки скользят по асфальту, и ноги едва не разъезжаются. Босс садится на заднее сидение, я запрыгиваю в салон с другой стороны.

– «Метрополь»? – Уточняет водитель.

– Да, как написано в заявке. – Киваю я, пытаясь отдышаться.

Карл достает из внутреннего кармана пальто ежедневник в кожаном переплете и начинает что-то в нем записывать. Я складываю руки на коленях и уставляюсь в окно. Слышно, как скрипит ручка по бумаге, но мне все равно кажется, что мужчина в этот момент наблюдает за мной. Мои шея и затылок буквально горят огнем.

– Держите. – Когда мы уже подъезжаем к отелю, говорит босс.

Я поворачиваюсь. Он вырывает из ежедневника лист и протягивает мне.

– Тут мой номер телефона. – Карл постоянно перескакивает с одного языка на другой. Вот и сейчас ему легче изъясняться на английском. – Мой багаж потеряли в аэропорту. Отыщите его, и сегодня же вечером он должен быть у меня. А пока купите мне несколько рубашек и брюк, нужный размер я указал. И вот тут. – Он указывает пальцем в листок. – Список документации, которая мне нужна. Тоже сегодня, разумеется.

Я таращусь в его каракули, пытаясь разобрать хоть что-то.

– А… – собираюсь уточнить, но босс уже выходит из такси.

– Ваш жених? – Интересуется таксист.

– Боже упаси! – Вздыхаю я.

В моих руках остаются кофе и лист с инструкциями. Ну, что за день такой, а?

Глава 4

Карл

Мне приходится провести целых полчаса в фойе отеля прежде, чем персонал производит все необходимые манипуляции по оформлению документов и заселению меня в номер. Кошмар! Будто кто-то открыл портал в прошлый век!

Следующие полчаса я провожу, пытаясь убедить их, что мой секретарь не мог забронировать мне такой ужасный номер. И оказывается, что бронированием занималась принимающая сторона. Час от часу не легче…

– Господин Линдер, мы сожалеем… – оправдывается менеджер.

– Вы не знаете, сколько стоит час моего времени, а уже пошел второй! – Не выдерживаю я.

– Я все улажу. – Вмешивается подошедший мужчина лет пятидесяти с приветливой улыбкой. – Меня зовут Алексей, я – управляющий. Прошу, мистер Линдер. – Он указывает на лифт. – Администрация отеля приносит свои глубочайшие извинения, мы все-таки разобрались со сложившейся ситуацией, и признаем – это исключительно наша ошибка. Вас ожидает президентский люкс, и доплачивать, разумеется, не придется.

– Надеюсь, вид из окна не на помойку?

– На президентский дворец, сэр. – Говорит он извиняющимся тоном. – Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства.

– Допустим, но для начала мне хочется увидеть номер. – Цежу я сквозь зубы.

– А где ваш багаж? – Оглядывается управляющий возле лифта.

– Его потеряли в аэропорту.

– О… Мне жаль, сэр.

Похоже, эта страна решила отнять у меня не только личные вещи, но и остаток нервных клеток.

Мы входим в лифт.

– Ваш номер. – Управляющий проводит ключом-картой по замку на двери, отдает его мне, а затем толкает дверь.

Он пропускает меня вперед.

Внутри просторно и светло, из окон открывается отличный вид на город. Единственный минус: мебель, выполненная под старину, выглядит пафосной и вычурной, но, как я уже понял, русским нравится производить впечатление. Если они идут в ресторан, то надевают все самое лучшее, красятся в пух и прах и обвешивают себя бриллиантами. То же самое с автомобилями и интерьерами зданий: внешний вид и обстановка должны буквально кричать о том, сколько в них было вложено средств.

– Допустим. – Хмыкаю я, оглядев помещение.

Снимаю, наконец-то, пальто и вешаю в шкаф, фасады которого покрыты патиной.

– Полагаю, это означает, что номер вас устраивает?

– Да, благодарю.

– Тогда не будем вас беспокоить, располагайтесь. – Кивает управляющий и удаляется.

Я сажусь на постель размера King Size и массирую пальцами виски. Голова раскалывается. Эта страна меня доконает. Не нужно было соглашаться на приезд сюда – угораздило же ляпнуть, что я немного знаю русский язык!

Падаю на постель и смотрю в потолок.

Лепнина.

Каждая деталь интерьера призвана произвести соответствующее впечатление. Постояльцам должно казаться, что до них в этом номере останавливались революционеры и цари. А на деле все это работает как освежитель в уборной – за парами дешевого парфюма все равно легко проступает мерзкая вонь.

Как бы главный редактор местного подразделения «Manner» не заискивала перед мной, я с первых секунд видел лишь желание скрыть за радушием и гостеприимством их разгильдяйство и непрофессионализм.

Взять, хотя бы, девчонку, которую она приставила ко мне – несерьезная и нескладная, из рук все валится, на работу опоздала. А еще и модный обозреватель. Что толкового о моде может рассказать девица в мятой розовой юбке из секонд-хэнда?

Неудивительно, что их тиражи за последние пять лет сократились в три раза, а сайт загнулся, так и не наладив работу!

– Да? – Я отвечаю на звонок.

– Карл, как ты добрался?

Это Уильям, один из владельцев холдинга.

– Все нормально, спасибо.

Решаю умолчать о потерянном багаже и о том, что по глупости оставил в чемодане свой лэптоп и папку с важными бумагами.

– Уже был в офисе?

– Да.

– И как они?

– Приняли меня хорошо.

– Ты знаешь, о чем я.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

– Боюсь, безнадежны. Дай русским любую франшизу, проект или разработку, и они перекроят ее на свой лад так, чтобы стала похожа на Матрешку.

– Я так и думал. Начни составлять список сотрудников, которых сократишь.

– Да, но для начала я планирую разобраться в документах и оценить перспективы.

– Внедрение новаторских решений займет гораздо больше времени, чем сокращение штата и оптимизация расходов, Линдер. Если посчитаешь, что отделение проще и вовсе закрыть, то…

– Дай мне время, Уильям. – Нетерпеливо вздыхаю я и сажусь. – Давай не будем торопиться с действиями, ладно? Это недальновидно.

– Хорошо, – нехотя, соглашается собеседник, – но начни со списка на увольнение.

– Я разберусь.

Оборвав соединение и отложив телефон, я роняю лицо в ладони. Проклятые таблетки тоже остались в чемодане. Если моя новая помощница не отвоюет мой багаж, то к утру я сдохну без них.

– Можно доставить в мой номер обезболивающее? – Интересуюсь я, связавшись с ресепшеном по внутреннему телефону.

– Простите, сэр, это исключено. Согласно правилам мы не можем обеспечивать постояльцев лекарствами. – Сообщает девушка на ломаном английском.

«Какой я вам сэр!», – сокрушаюсь я, швыряя трубку на станцию.

Раздеваюсь и отправляюсь в душ. Встаю под ледяные струи воды и закрываю глаза. Обжигающий холод отвлекает организм от давящей боли в затылке.

Я стискиваю зубы, чтобы выровнять дыхание, и тут же перед моими глазами встает лицо этой девушки. Она красит губы ярко-красным и смыкает их так, чтобы помада легла ровнее. Ее движения похожи на поцелуи. Она смеется, заметив мое замешательство, и ее растрепанные темные волосы колышутся, как в замедленной перемотке.

Глава 5

Диана

– Катя, да помолчи ты хоть секундочку! – Стону я в трубку. – Ты вообще слышишь меня?! Я говорю, что стою в аэропорту, и мне не отдают багаж этого нашего идиотского ревизора! А если я сегодня не отобью у них чемодан с его шмотками, то он уволит и меня, и тебя, и весь наш офис – за этим его и прислали!

– Диана…

Ее спокойствие только сильнее выводит меня из себя.

– Что, Диана? Прикажешь успокоиться?! Я сбежала утром из квартиры любовника без колготок, в мятой одежде, с нечищеными зубами и разбитым сердцем! Меня приставили девочкой на побегушках к грубияну, которому приходится угождать, чтобы всех нас не выперли с работы, а я теперь стою в аэропорту и пытаюсь объяснить сотрудникам, зачем мне чужой багаж! Да, Катя, у меня, блин, истерика!

– Дыши. – Приказывает подруга. – Тебе нужно успокоиться, дорогая.

– Мне нужна порция хорошего коньяка! – Рычу я. – И ледяной компресс на голову! Немедленно…

– Вдох – выдох, вдох – выдох. – Гипнотически произносит она. – В офисе тоже все на ушах из-за его приезда. Только и разговоров о том, кого будут сокращать, и кто первым переспит с новым боссом, чтобы сохранить свою должность. Эти девицы из финотдела, скажу я тебе – настоящие потаскушки, а их грязные танцы на корпоративе – просто цветочки по сравнению с тем, какими словами они обсуждали этого немца!

– Шведа.

– Ну да. – Соглашается Катя. – Мне пришлось пятнадцать минут сидеть в кабинке туалета, потому что неловко было обнаруживать свое присутствие. За это время они успели обсудить и его задницу, и прическу, и сексуальный акцент и даже поспорить, кто из них быстрее его соблазнит!

– Когда они успели его задницу-то разглядеть? – Сокрушаюсь я.

– Когда вы с ним вместе шли к лифту. – Усмехается Морозова. – Кстати, они считают, что тебе крупно повезло стать личным ассистентом.

– Повезло? Да эта сволочь мне даже спасибо не сказал за кофе! Поморщил нос и отдал стакан обратно потому, что, видите ли, он «просил без сахара»! – Спародировала я его акцент. – Из редакторов в секретарши – карьера мечты, блин!

– Во. Говорю же, акцент у него точно сексуальный. – Подтверждает подруга. – А повезло тебе потому, что тебя-то он точно теперь не уволит. Ты, так сказать, не попадаешь под обстрел. Правая рука! Особа, приближенная к телу!

– Но я хочу заниматься своей работой, а не подтирать ему зад!

– Своей работой? Это какой? – Фыркает она. – Собирать информацию с зарубежных сайтов и лепить из них статейки для своей колонки? Милая, с тех пор, как из-за пандемии отменили модные показы, твоя работа стала скучной, точно жизнь старой девы! Радуйся, что целые дни будешь проводить с горячим боссом. Даже я тебе завидую!

– Чему здесь завидовать? – Я закатываю глаза. – Этот Линдер составил целый список поручений, а первым пунктом стоит «отвоевание у авиакомпании его багажа», и если я сегодня не сделаю этого, то любой из вас завтра сможет занять место его ассистента. Забирайте на здоровье, потому что этот пункт не-вы-пол-ним!

– А что говорят сотрудники аэропорта?

Я опускаюсь в кресло в зале ожидания и устало вытягиваю ноги.

– Девушка на стойке сказала, что нужно заполнить заявление и составить акт, тогда в течение двадцати одного дня они произведут розыск.

– Двадцать один день! – Восклицает Катя.

И мы с ней одновременно выдаем ругательства.

– Да, ситуация неприятная. – Заключает она. – Но неужели он не проживет три недели без своего шмотья? Что там у него? Подтяжки, рейтузы, бикини? Все жизненно необходимое обычно провозят в ручной клади.

– Ты бы видела, с каким лицом он мне сказал про этот багаж.

– Ладно. Я, кажется, знаю, что делать. Верка Жимова сейчас встречается с парнем, который работает в авиакомпании. Попрошу Алису, чтобы она обратилась к ней за помощью. Сама я, как ты понимаешь, не могу этого сделать: Верка со мной не здоровается с тех пор, как я стала встречаться с Усовым – она была от него без ума, помнишь?

– Кем работает? В администрации?

– Кто?

– Тот парень. У Верки.

– А, не знаю. Может, пилот? Или охранник.

– А, может, уборщик? – Язвлю я. – Разницы ведь нет, да, Кать? Нам нужен кто-то из администрации! И срочно!

– Ладно, поспрашиваю тут у всех. Барракуда тоже заинтересована в том, чтобы новый босс был доволен. Пусть побегает.

– Не представляю ее бегающей. Только откусывающей головы. – Вздыхаю я. – Хотя… она уже не кажется такой страшной. В сравнении с этим Линдером наша шефиня – божий одуванчик.

– Линдер. – Мечтательно произносит Катя. – Похоже на название конфет.

– Блиндер. – Передразниваю я.

– Блендер! – Хихикает подруга.

– Кончай смеяться и дуй к Верке. – Спохватываюсь я.

– Так точно, Майор Паника! Капитан Победа немедленно отправляется на поиски решения!

– Прекрати паясничать. Я серьезно. Знаешь, что он со мной сделает, если не верну сегодня его чемодан?

– Даже не представляю. Но на всякий случай надень свое самое лучшее нижнее белье! – Хрюкает довольная собственной шуткой Катя. – Слушай, а это ведь готовая тема для статьи в раздел «Sex»: «Наказание – как прелюдия к горячему…

– Катя, багаж!

– Ах, да. – Спохватывается она. – Ну, ты перекуси там чего-нибудь, а то злющая стала.

– С утра кроме холодного кофе во рту ничего не было! Жду твоего звонка.

Я оборвала вызов и убрала смартфон в карман. Достала лист с указаниями шефа.

«Рубашки. Светло-голубой, белый, серый. Стандартный прямой воротник. 41-106-98: Размер L. Ширина плеч – 55 см, длина рукава 65 см».

Далее требования к ткани, посадке, желаемые бренды.

«Брюки». Очередной набор цифр.

– Какой же ты дотошный… – Откидываясь на спинку кресла, вздыхаю я. – К женщинам у тебя, наверное, такие же требования. Блондинка, цвет волос натуральный (от светло-русого до золотистого). 90-60-90, нос прямой, губы пухлые. Рост не менее 175 см, объем ресниц 3D – от природы, веснушки допустимы, но не более 50 % площади лица и тела. Грудь в диапазоне от бодрого «B» до упругого «D» (соски смотрят исключительно вперед и параллельно друг другу – в стороны не предлагать). Попа «полочкой», но чтобы помещалась в мужскую среднего размера ладонь, плавно колыхалась во время поступательно-вращательных движений, а также не деформировалась и не теряла форму во время длительного сидения на пассажирском сидении автомобиля премиум класса. А теперь примечания: длина ногтевой пластины на ее пальцах должна выступать не более, чем на пять миллиметров за границы естественного роста, любое покрытие абсолютно исключено…

Глава 6

После повторных переговоров с администрацией авиакомпании и представителями аэропорта мне начинает казаться, что мы с ними уже породнились. Мне даже разрешают оформить заявление за Карла, но «правило двадцати одного дня» остается непреложным: никто не бросается тут же искать его треклятый багаж.

Поблагодарив за «содействие», я удаляюсь.

Беру такси, еду в город и решаю заняться шопингом в центральном универмаге. Нет, не для того, чтобы снять стресс, а с надеждой на то, что несколько новых рубашек купируют стресс нового шефа от невозврата багажа и лишат его желания меня убивать.

Мне даже удается перехватить кофе с сэндвичем на фудкорте, и настроение определенно идет в гору. Если кофе и мелкие поручения не мой профиль, то, что касается моды, тут я как рыба в воде – почти эксперт. «Почти» – потому что опыта не так много. Зато имею врожденное чувство стиля – ставим тут жирный плюс.

Гордо вплываю в салон мужской моды, где на вешалках, полочках и тумбах аккуратно расставлены образцы одежды, и жестом подзываю консультанта. В красках описываю ему, что мне нужно. Тут же возле меня собирается чуть ли не весь персонал магазина.

– А какого роста ваш муж? – Интересуются они. – Какой у него объем бедер?

– Вот такого примерно. – Показываю я на манекене, поднимая руку повыше. – И он мне не муж.

– А ягодицы?

– Жаль, не успела разглядеть его задницу. – Хмыкаю я, доставая листок с его заметками. – Он – мой новый шеф, а покупка одежды – мое первое задание. Не хотелось бы облажаться.

– О-о-о… – Дружно тянут они, переглядываясь.

– Ну, что ж. – Серьезно говорит один из сотрудников. – Предположим, что стандарт. Мария, Петр, Стефания Львовна, за дело! Киса, ты тоже нужен мне, сбегай на склад за «теми самыми» брюками!

Кудрявый парень в очках, которого обозвали Кисой, срывается с места и уносится в подсобное помещение. Все остальные начинают суетиться у полок.

– «Те самые»? – Спрашиваю я.

– Да. – Лукаво улыбается менеджер. – Особая модель, как раз для таких случаев: еще не было такого, чтобы эти брюки кому-то не подошли.

– Волшебные, что ли? – Хихикаю я.

– Да. – Наклоняется он к моему уху. – Вроде того. Подстроятся под нужный размер ягодичек, и «капитан» не будет в обиде.

Менеджер подмигивает.

– Капитан? – Хмурюсь я. – Вы имеете в виду…

– Да. – Многозначительно кивает он.

– О… Думаю, это хорошо.

– Поверьте, это важно. Говорю как мужчина. Капитану нужен простор. – Мужчина переходит на шепот. – Чтобы с палубы наблюдать за обстановкой и при необходимости немедленно реагировать!

– Ясно. – Я краснею, опускаю взгляд и упираюсь взглядом в манекен.

Ширинка на брюках, надетых на него, не натянута. «Капитану нужен простор».

Боже! Как же теперь выбросить это из головы?!

Через пару минут меня заваливают кучей рубашек и брюк, из которых мне остается лишь выбрать несколько безупречных образцов. В надежде, что все накладные расходы мне возместят, я указываю пальчиком на самые элегантные экземпляры и придирчиво ощупываю ткань.

– Здесь воротник 40–41. – Указывает консультант Мария, когда я расправляю одну из белых рубашек. – Шею сжимать не будет, запас есть.

– Пусть сжимает. – Ухмыляюсь я, представляя, как воротник будет душить нового босса.

– Галстук? – Интересуется она.

Про него в записке ничего не было, но, может, стоит проявить инициативу?

– Пожалуй, возьму один.

– Отлично! – И мне указывают на широкую витрину, состоящую из одних только галстуков.

– Ого, да их тут сотни…

Спустя еще полчаса покупки упаковывают и озвучивают общую стоимость.

На это уйдут все мои сбережения!

Обреченно прикладываю карту к терминалу, в полной мере ощущая желание отмотать время назад и уволиться еще вчера. Но тут же вспоминаю, что копила на первый взнос на собственное жилье, и натягиваю на лицо улыбку. Потерять эту работу нельзя.

– Большое спасибо!

– Приходите еще!

Пока таксист ждет внизу, я поднимаюсь в офис журнала и забираю в финансовом отделе нужные документы. Набирается несколько увесистых папок. Тащу их по коридору, почти не видя ничего перед собой.

– Ну, как он? – То и дело окликают коллеги.

– Уже сказал, будет ли кого-то увольнять? – Выкрикивает из-за своего стола Владик.

Противный голосок этого подлизы я узнаю из тысячи.

– Сказал, что не тронет представителей секс-меньшинств! – Отзываюсь я.

Может, хоть теперь у Владика хватит смелости на каминг-аут.

– А я мать-одиночка, – пускается за мной вдогонку Женя из маркетинга. – Про меня он что-нибудь говорил? Ведь нельзя же вот так…

– Да вы что, с ума все сошли разом?! – Срываюсь я.

– Но слухи же ходят… – Останавливается она, оглядывая меня испуганным взглядом.

Качнув головой, я направляюсь к лифту.

– Диана! – Меня догоняет Морозова. – Вот. – Она сует мне в карман какую-то бумажку. – Багаж нашелся, позвони по этому номеру и договорись о доставке.

– Катя, ты – чудо! – Мне хочется бросить папки на пол и обнять ее.

– Благодари парня, с которым спит Верка. – Подруга вызывает для меня лифт.

– Она все-таки простила тебя?

– Пирожные из кофейни творят чудеса. – Улыбается Катя.

– Не говори мне про еду! – Молю я.

– У меня осталась одна. – Сказав это, она убегает обратно в офис и через мгновение возвращается с эклером. – Во, держи.

И сует эклер прямо мне в рот.

– Б-би-бы… – бормочу я.

Теперь у меня не только руки заняты, но и рот.

– На здоровье! – Улыбается Катюха.

Я вхожу в лифт, она нажимает на кнопку «1», выпрыгивает из кабины и машет мне рукой. Двери смыкаются.

Ну, и как жевать?

Я пытаюсь перехватиться, и папки с бумагами валятся на пол.

Че-е-ерт!..

Рассовав папки с документами по пакетам с купленной одеждой, я вхожу в фойе отеля. Девушка с ресепшена оглядывает меня с недоверием, но все-таки делает звонок Карлу. Тот распоряжается, чтобы меня пустили.

– Номер триста двенадцать. – Говорит девушка.

– Спасибо.

Нагруженная пакетами, я поднимаюсь на нужный этаж и останавливаюсь у двери его номера. Даже постучать нечем, руки заняты. Стучу носком туфли. Жду.

Тишина.

Как назло, начинает чесаться нос.

Стучу снова.

Никакой реакции.

Мне нужно перехватиться или поставить пакеты на пол. Или почесать нос обо что-то. И срочно!

Пытаюсь почесать о плечо. Не получается.

Наклоняюсь к двери и провожу по ней носом. Туда-сюда. Туда-сюда. И еще.

И, конечно же, дверь отворяется в этот самый момент, и я, потеряв равновесие, буквально впечатываюсь носом в грудь нового босса.

– Ой… – Я отпускаю пакеты, и их содержимое рассыпается по полу.

Зато руки начальника уже крепко держат меня за талию. Он что – супергерой? Поймал меня буквально на лету.

И еще… Карл в халате.

«В халате!»

И от него приятно пахнет гелем для душа.

И что-то твердое упирается мне в бедро…

Я медленно поднимаю взгляд и вижу полное брезгливости лицо шефа.

– МельнИська! – Рявкает он. – Что с вамы? – На ломаном русском. – Вы пьян?!

– Что? – Я отшатываюсь от него, краснея. – Вовсе нет…

– Мельниська. – С укором произносит мужчина, глядя, как я поправляю одежду и прическу. – У вас… – Он проводит рукой возле своих губ и морщится.

– Ой, это я ела эклер. – Спохватываюсь я, прикрывая ладонью рот. Наверное, шоколад на губах остался. – Простите…

– Что это? – Нахмурив брови, Карл обводит взглядом разбросанные по полу пакеты.

– Документы, покупки, все, что вы просили.

– А багаж? – Строго вопрошает он.

– Привезут через час-два.

– О’кей. – Кивает босс. – Приемлемо.

Не «спасибо» и не «отлично».

– Что стоите? – Добавляет он по-английски. – Соберите все и оставьте на постели. – Машет в сторону кровати и торопливо удаляется в ванную.

«Кажется, этот тип никогда не бывает в хорошем настроении», – отмечаю я, собирая пакеты.

Закончив, останавливаюсь у двери. «Интересно, мне нужно просто убраться из номера? Или он удостоит меня вниманием напоследок?»

Бросаю взгляд в настенное зеркало. «Боже, да у меня шоколадные усы!». Облизываю губы и стираю остатки усов пальцами.

– Мельниська! – Раздается за спиной его голос.

И в этот момент меня осеняет: это так он произносит мою фамилию – Хмельницкая.

– Да? – Оборачиваюсь я, ожидая, что он все-таки снизошел до благодарностей.

– Забейте сюда свой номер. – Говорит Карл, протягивая свой смартфон. – Я писать, когда необходимо.

Я беру телефон и вдруг замечаю пульт от телевизора в кармане его халата. И в ужасе отвожу взгляд: «Как я вообще могла подумать, что это был стояк?! Боже, как неловко!..»

– Вот. – Возвращаю сотовый.

Босс обводит меня взглядом и качает головой.

– Вы точно модный обозреватель в этом журнале? – С сомнением интересуется он.

– Вообще-то, да. – Отвечаю по-русски.

И с вызовом вздергиваю подбородок.

– Ясно. – Карл явно не удовлетворен ответом и сжимает губы. – Бардак.

– Вам не нравится, как я выгляжу? – Возмущенно спрашиваю я.

– Впредь одевайтесь так, как полагается сотруднику глянца.

У меня глаза лезут на лоб.

– Не нравится моя юбка? Я сама ее шила!

– До завтра. – Указывает он на дверь, давая понять, что разговор окончен.

Не чувствуя ног, я выхожу за порог. И вздрагиваю, когда за мной захлопывается дверь.

– Да пошел ты… – шепчу я, оборачиваясь.

И еле удерживаюсь от того, что не показать двери средний палец.

Глава 7

Лежа в ванной в своей квартире я закрываю глаза и прокручиваю в памяти события этого сумасшедшего дня. Бегство из квартиры любовника, знакомство с новым боссом, переговоры в аэропорту, шопинг, падение в объятия мужчины в халате… Обычно мне не нравятся мужские халаты, но у босса не было выбора – он остался без багажа, да и смотрелся в этом одеянии так брутально… И был таким горячим – наверное, вышел ко мне сразу после душа…

Я открываю глаза, сажусь и уставляюсь в стену.

«Нет. Только не это».

Нельзя думать о нем в таком ключе…

Беру бокал, делаю глоток вина и отставляю обратно на край ванны.

Перенапряжение – в этом все дело. День был насыщенным, сложным, нервным, и мне нужно просто немного расслабиться, ведь завтра будет не легче.

В этот момент в дверь раздается звонок.

«Позвонят и уйдут», – уговариваю я сама себя. Но звонок повторяется. А через минуту трелью заходится и мой телефон. «Мама» – написано на экране.

– Да. – Устало выдыхаю я.

– Дианочка, солнышко, открывай, это мамочка. – Беззаботно произносит она.

– Мам, это ты названиваешь сейчас в домофон?

– Ну, конечно, глупенькая! Иначе, чего бы это мне просить тебя открыть дверь? – Мать заливисто хохочет, и мне становится не по себе. Каждый раз, когда она пребывает в хорошем настроении, я невольно настораживаюсь: а что, если это из-за алкоголя? Или из-за того, что она нашла себе нового ухажера, который через пару недель ее бросит, ввергнув в пучину депрессий и запоев?

– Сейчас. – Вздыхаю я.

Поднимаюсь из воды, вытираюсь, накидываю халат и вздрагиваю, когда домофон снова начинает «орать» на всю квартиру. Нажимаю кнопку в коридоре, и трель обрывается.

Пока мать поднимается, я выливаю остатки вина в сливное отверстие, мою бокал и выбрасываю в ведро полупустую бутылку. Мать не смутит тот факт, что сама зависима от алкоголя, ей только в радость будет дать мне несколько бесценных советов о том, как правильно жить, сколько пить, с кем спать, и как строить свою жизнь.

– Привет, дорогая. – Войдя, она целует меня в щеку.

Я привычно принюхиваюсь и приглядываюсь: нет ли запаха, не дрожат ли ее руки. На удивление, мать выглядит свежо.

– Что? Что это? – Оскорбленно отшатывается она. – Ты опять обнюхиваешь меня, точно пес?!

– Мама, ты же знаешь почему. – Примирительным тоном замечаю я.

Отступаю на шаг назад и замечаю большую дорожную сумку, которую она ставит на пол.

– Это все в прошлом. – Отмахивается она. Запирает дверь, снимает пальто, вешает на крючок и сбрасывает с ног ботинки. – Видишь? – Мать театрально разводит руками. – Со мной все в порядке! Вот. И я уже три недели ни капли в рот не брала!

– Мам, а почему ты с сумкой? – Тихо спрашиваю я. – Что-то стряслось?

Улыбка уступает место смущению на ее лице.

– Я… Да в общем-то, ничего такого, дочь… – Она тут же спохватывается. – Я ведь поживу у тебя? Можно? Совсем немного, пока не найду себе жилье.

– Мам? – Я добавляю строгости в голос.

Ей приходится поднять на меня усталый, растерянный взгляд.

– Только не надо орать, ладно? Ненавижу, когда ты ведешь себя так, будто это ты моя мать, а не я – твоя.

– Я никогда не кричу на тебя. – Напоминаю я. – Это ты всегда закрываешь уши, когда тебе говорят что-то, что тебе не нравится.

– Не нужно делать вид, будто ты всезнайка, – раздраженно бросает мать, отправляясь на кухню, – и не думай, что ты чем-то лучше нас с бабушкой, и тебе удастся избежать той же судьбы!

Я стискиваю зубы.

Ненавижу, когда она делает это. Ее нельзя критиковать ни при каких условиях, иначе получишь в ответ порцию двойной критики. Ее нужно поддерживать – всегда. Даже если то, что она делает со своей жизнью, называется падением в пропасть.

Я не могу. Просто не могу быть понимающей дочерью, видя, как она методично убивает себя.

– Мам. – Останавливаюсь в дверном проеме.

– Где у тебя сахар? – Она кружит по кухне, пытаясь сделать себе чай.

– На столе, ты просто не заметила.

– Ох, точно. – Мать хватает сахарницу и, едва не рассыпав содержимое, начинает искать ложку.

– Мам, почему ты пришла?

– А ложки? – Она выдвигает ящики по очереди. – Какой же у тебя бардак! И опять холодильник пустой. Ох, как же ты живешь, Диана? Не удивительно, что до сих пор так никого себе и не нашла!

От нее пахнет дешевыми духами и затхлостью.

– Не переводи тему. – Прошу я, разглядывая ее спутанные волосы, которые давно следовало бы помыть.

Моя мать определенно нуждается в помощи.

– Чего ты хочешь от меня?! – Она с грохотом обрушивает на стол сахарницу и оборачивается, чтобы смерить меня рассерженным взглядом. – Если мне нельзя у тебя переночевать, то так и скажи!

– Я не об этом.

– Дожили! Гонит из дома собственную мать! И это на ночь глядя…

Далее следует обиженный вздох.

– Мамочка. – Я подхожу и опускаюсь на стул перед ней. – Мам. Давай поговорим?

Она делает несколько рваных вдохов и выдохов, и ее плечи бессильно опускаются. Мать медленно отводит глаза.

– Мам, тебя опять уволили? – Осторожно спрашиваю я.

И кладу свою ладонь на ее. Ее рука дрожит.

– Мам?

Она смотрит в одну точку – куда-то под окном, и не говорит ни слова.

– Скажи мне правду, я не стану тебя отчитывать. Честно.

– Да. – Тихо произносит мама. – И что с того?

И ее глаза наполняются влагой.

– Ничего. – Успокаиваю я. – Все наладится. Сейчас я приготовлю тебе поесть. – Встаю, иду к холодильнику. – Когда ты ела в последний раз?

Она рассеянно дергает плечом.

– Может, вчера. Только давай, не будем делать из этого трагедию?

– Хорошо.

Я, молча, делаю ей омлет, подаю с диетическими хлебцами и творожным сыром, сажусь рядом и смотрю, как она жадно уплетает ужин, почти не жуя. «Моя непутевая, импульсивная, ранимая мама. У меня не было шансов вырасти какой-то другой – только похожей на тебя. А ведь ты боялась этого больше всего на свете».

– Вкусно? – Спрашиваю я, подпирая ладонью подбородок.

– Да. – Кивает она. – Но теперь, когда я здесь, у нас будет настоящая домашняя еда.

– Да, конечно. – Соглашаюсь я.

– Этот идиот, хозяин квартиры, выпер меня потому, что приехали какие-то его родственники, и им негде жить.

– Понятно. – Делаю вид, что поверила ей.

В прошлый мой визит на ее съемную квартиру я заметила кучу неоплаченных счетов на столе и, честно говоря, удивилась, что ее до сих пор не выгнали.

– Эта дурацкая квартира все равно нуждалась в ремонте. – Усмехается мать. – Найду себе что-то более достойное.

– Конечно. – Я глажу ее по руке.

Мне хочется заплакать, но я не могу себе этого позволить. Она всегда была слегка инфантильна, и мне приходилось быть сильной и взрослой за двоих. Временами получалось, временами нет.

– Зато я нашла хорошее помещение, где можно принимать клиентов. – Хвастается мама, размахивая в воздухе вилкой. – Нужно только купить массажный стол.

– Сколько он стоит?

– Я заработаю, не переживай.

– Я могла бы помочь тебе.

– Правда? – Оживляется она. – Я все верну, обещаю. – В этот момент ее лицо – сама серьезность. – Ты знаешь, а ведь я поняла, почему от меня разбежалась половина клиентов.

– Почему?

– Им не нужен хороший массажист, им нужен статус салона, всякие там акции и танцующие головы! Помнишь Людку? Она завела страницу в Инстаграм и вынуждена танцевать, чтобы зазывать клиентов! Представляешь? Снимает ролики, кривляется, как дурочка, смешит народ, предлагает какие-то скидки, купоны, делает розыгрыши! Из штанов лезет, чтобы к ней хоть кто-то пошел. Видимо, совсем не идут к ней.

– Наверное. – Вздыхаю я.

– Никогда не опущусь до такого! Я – профессионал! – Мать бьет себя в грудь ладонью. – И мне не нужно кривляться на камеру, чтобы ко мне шли клиенты. Будет помещение, они и так повалят толпой!

– Да. – Киваю я, прекрасно понимая, почему от нее сбежали все прежние клиенты. Но вслух этого не говорю.

Прогулы, похмельный тремор, рассеянность, запах перегара – кому из клиентов понравится такое? Именно из-за этого маму уволили с предыдущего места работы. И из того салона, что был до этого. И из спортивного центра в позапрошлом году. И… перечислять можно бесконечно.

– Я поживу у тебя всего пару дней. – Задумчиво говорит она.

– Конечно, поживи. – Соглашаюсь я. И встаю. – Пойду, приготовлю тебе постель.

Сжав зубы, выхожу из кухни.

Она реально верит в то, что говорит. Каждый раз. И когда обещает больше не пить. И когда уверяет, что все в прошлом. И когда строит планы на будущее.

С ней я чувствую себя менее независимой, но все равно так лучше. Мама будет рядом, и мне будет спокойнее. Мучиться, представляя, как она мерзнет на улице, или как ее бьет очередной ухажер, еще хуже.

– Спокойной ночи. – Шепчу я позже, накрывая ее одеялом.

– Угу, – засыпая, бормочет она.

Мать права – мне не вырваться.

Моя бабушка была матерью-одиночкой и всю свою жизнь винила мою мать за то, что та помешала ей устроить личную жизнь. И моя мать была матерью-одиночкой, винившей меня в своем одиночестве. Она всегда была уверена, что я повторю ее путь, ведь другого выбора у меня не будет.

Мама начала пить после тридцати. Понемногу, вечерами, для настроения. И чтобы заглушить тоску. В тридцать семь она уже пропила бабушкину квартиру – помог очередной ухажер. После этого она то бросала, то снова начинала пить, и эти периоды чередовались, сменяя друг друга. Я сняла свою квартиру и ушла от нее, как только начала самостоятельно зарабатывать. Мама продолжила снимать комнаты в общежитиях и перебиваться короткими подработками.

Когда она работала – выглядела свежо и молодо, когда прикладывалась к бутылке – запускала себя. Сейчас был один из таких периодов, когда она ходила по краю и вот-вот могла сорваться, поэтому мне захотелось поддержать ее и помочь.

Прикрыв дверь в гостиную, я уселась на кухне перед ноутбуком. Нужно было дописать пару статей.

Как бы то ни было, я не собиралась так просто сдаваться. Может, и я буду одинокой, но уж точно не несчастной. А еще у меня будет свое жилье. И машина. И карьера. Нужно только упорнее стараться и верить. Мы – это не наше прошлое, мы – это здесь и сейчас, определяющие наше будущее.

Глава 8

Проспала!

Ах. Ох!

Нет… Это будильник. Все нормально.

Значит, самое время вставать.

Я поднимаю голову с подушки и открываю глаза. От чего все тело так ломит, а голову будто лошадь лягнула? Боже! Да я уснула прямо на столе – лицом во включенном ноутбуке!

Закрыв гаджет, потягиваюсь, встаю и на цыпочках иду в ванную, чтобы не разбудить маму.

Воду похолоднее, легкий массаж лица, патчи под глаза – нет, лучше везде: на лоб, носогубку, шею. Патчей много не бывает.

Закрывшись в ванной, сушу волосы феном. Расчесываю, укладываю, сбрызгиваю блеском. Наношу легкий макияж. Вместо зарядки – забег по кухне, вместо завтрака – черный кофе со сливками и конфетка с пралине. Немного парфюма, ободок на волосы, чулки и…стоп. Шеф просил одеться по форме. Не то, чтобы я собиралась ему угождать, но видеть на себе в очередной раз презрительный взгляд не хочется.

Вместо легкомысленного розового выбираю сдержанную классику – белую блузку и черный кожаный сарафан. Элегантно! И дополнив образ лоферами на грубой платформе, подмигиваю собственному отражению в зеркале:

– Куколка!

– Эй, Лоли-и-ита! – Приветствует меня Морозова в офисном коридоре.

– Не начинай, – одергивает ее Люба. И спешит поприветствовать меня объятием. – Привет, Диана!

– Привет, – я обнимаю ее и одариваю Морозову вопросительным взглядом. – Чего это я Лолита?

– Эротический сон любого босса, – с восхищением оглядывая меня, произносит Катя. – Юная секретарша в коже, пытающаяся совратить своего начальника! Невинная и развратная одновременно!

– Что, юбка коротковата? – Расстраиваюсь я, оглядывая себя.

– Наоборот, идеально. – Убеждает она. – Этот твой Блендер с ума сойдет, когда тебя увидит! Думаю, тебе не придется работать вовсе!

– Все настолько плохо? – Стону я.

Мне становится неуютно в своей одежде.

– Катя имеет в виду, что ты выглядишь просто потрясающе! – Обнимает меня за плечи подошедшая к нам Алиса. – Кстати, девочки, еще двадцать минут до начала рабочего дня. Успеем выпить кофе?

– Я за! – Трясет головой Люба.

– Идем.

И мы отправляемся в комнату отдыха, где пьем чай, кофе, едим оставленные кем-то печеньки и делимся свежими сплетнями. Я рассказываю подругам о вчерашнем визите в отель, и помещение наполняется дружным хохотом.

– О, а вот и Мистер Стояк! – Толкает меня в бок Катя.

Я оборачиваюсь и вижу сквозь приоткрытые жалюзи Карла в обществе Барракуды, следующих вдвоем от лифта к ее кабинету.

– Мне пора! – Вскакиваю я.

– Какой у него большой… кейс! – Продолжает дразниться Морозова.

И девчонки прыскают со смеху.

– Уверена, халат ему идет больше. – Многозначительно произносит Алиса.

– Прекратите! – Я показываю им язык и выбегаю из комнаты отдыха.

– О, а вот и Хмельницкая. – Завидев меня, Аллочка Денисовна нетерпеливо подзывает жестом.

– Доброе утро! – Улыбаюсь я, настигая их у дверей кабинета. И дублирую на английском. – Доброе утро, Карл.

Мое сердце бьется, как оголтелое.

– Приветствую, – сдержанно отзывается мужчина, почти не глядя на меня.

И его голос ощущается у меня глубоко внутри – в животе. Такой уверенный и глубокий.

К черту халат… В темно-синем костюме он выглядит так, что у меня замирает сердце. Ухоженный, дорого пахнущий, красивый. Наверное, ему действительно вернули вчера его багаж – в посадке пиджака чувствуется рука хорошего итальянского дизайнера.

Наконец, Карл бросает на меня короткий взгляд. Он прищуривается, впиваясь глазами в подол сарафана. И я чувствую, как начинают дрожать мои коленки. Нет, он явно недоволен моим внешним видом. Опять мимо. Кажется, я продолжаю его раздражать…

– Сейчас возьму ключи. – Щебечет Барракуда, толкая дверь в кабинет. – А вот и они. – Подхватывает со стола связку. – Итак, господин Линдер, позвольте проводить вас в ваш кабинет. Мои сотрудники подготовили его специально для вас.

Все это время, пока она это говорит, мы с Линдером не смотрим друг на друга.

– Идемте. – Аллочка Денисовна устремляется дальше по коридору. – Прошу!

Она открывает дверь и пропускает мужчину вперед. Стеклянные стены, широкое окно в пол – с видом на город, разумеется, кожаный диван, массивный стол, два дизайнерских кресла. Светлый, просторный кабинет.

– Надеюсь, вам будет удобно. – Улыбается шефиня.

Еще вчера здесь восседал глава финансового отдела, второй человек после нашей Аллочки Денисовны. Но нынешнее положение дел таково, что ему пришлось убраться в общий отдел. Также сюда, похоже, перекочевала вся лучшая мебель офиса. А диван вообще новый – видимо, призван поразить воображение европейского босса.

– Спасибо. – Сдержанно говорит Карл.

Кладет сейф с документами на стол и вместо того, чтобы по-хозяйски опуститься в кресло, бросает взгляд на часы.

– А это твое рабочее место, Хмельницкая. – Выводит меня из кабинета Алла Денисовна.

За дверью я замечаю стойку с небольшим столиком, компьютером и телефоном. Кресло, стоящее рядом, регулируется, но на нем сдержанная тканевая обивка. Наверное, притащили мое же – из общего офиса.

– Располагайся. – Нервно бросает начальница.

Возвращается в кабинет Карла и запирает дверь. Они переговариваются о чем-то, и я вижу, как Линдер достает из кейса бумаги, которые я принесла ему вчера. Аллочка Денисовна опускается на диван, внимательно слушает и время от времени кивает. Сейчас она похожа не на Барракуду, а на провинившуюся школьницу.

– По крайней мере, хороший наблюдательный пост. – Говорю я сама себе и опускаюсь в кресло.

Кресло скрипит.

Ну, точно мое. «Привет, дружище!»

Глава 9

Карл

– Поймите, Алла, выбор не велик. – Говорю ей честно. – Вы – важная фигура и сильная личность. Только из уважения к вам я готов взяться за это, но действия потребуют максимума усилий.

– Благодарю вас. – С придыханием говорит женщина.

У нее действительно хорошая репутация, она влиятельна и профессиональна, но еще пару лет назад это работало, а теперь – после пандемии, когда бизнесу пришлось переориентироваться, чтобы выжить, действуют совершенно новые законы.

– Холдингу проще прикрыть это отделение, чем вкладываться в ребрендинг, развитие или оптимизацию.

– Я понимаю. – Кивает она. – И ценю ваше участие.

Мне нравится, что ее акцент становится очевидным и угловатым – значит, Алла искренна со мной. Женщина больше не пытается пускать пыль в глаза, мы говорим как коллеги. К тому же, цифры, которые я видел в отчетах, красноречивее любых слов.

– У меня не так много времени. – Говорю я, глядя ей в глаза.

И мой собственный голос меня подводит. Это правда, я вряд ли задержусь здесь дольше пары месяцев. Но мне хочется сделать максимум возможного для этих людей – сам не знаю почему.

– Увольнения ведь все равно будут?

– Да. – Киваю я. – Но нам удастся избежать массовых сокращений.

– Вы сделаете это сразу?

Между нами повисает молчание.

– Давайте дадим им время проявить себя. – Пожимаю плечами. – Месяц-другой.

– Вам нужно присмотреться. – Понимающе вздыхает Алла и добела сжимает губы. – Да, я понимаю. Я могла бы подсказать, кто…

– Я справлюсь сам.

– Да. Конечно. – Она пытается улыбнуться, но от меня не укрывается тот факт, что женщина погружена в тяжелые мысли.

И это, на самом деле, хорошо. Значит, ее беспокоит не только собственная судьба.

– Тогда нужно собрать всех в конференц-зале, я сделаю объявление.

– Попрошу Хмельницкую. – Кивает она.

– Я сам.

– Переговорное устройство. – Подсказывает Алла, указывая на панель на телефоне, стоящем на моем новом столе.

– Да, спасибо. – Я нажимаю кнопку и повышаю голос. – Хмельницкая, соберите весь персонал в конференц-зале.

Мы с ней встречаемся взглядами через стеклянную стенку. Пару секунд она раздумывает, что ответить, затем что-то произносит, но мы не слышим. Девушка спохватывается – жмет кнопку на своем переговорном устройстве, и ее тонкий голосок разливается по моему кабинету:

– Прямо сейчас? – на английском.

– Конечно. – Отвечаю я.

Мой голос звучит жестко, хотя, я не планировал грубить ей. И тут же сам мысленно ругаю себя за это.

– О… о’кей. – Растерянно произносит она.

Отпускает кнопку, встает и удаляется по коридору в сторону общего офиса.

Я ловлю себя на том, что провожаю ее взглядом. Хмурюсь и обращаю взор на Аллу.

– Все сотрудники понимают английский? – Уточняю у нее.

Женщина словно выплывает из тяжких мыслей.

– А… Не уверена. – С сомнением отвечает она.

– В Швеции все понимают. – Невольно качаю головой. – И в Париже. И в Риме.

Похоже, отчаяние последних дней обратилось в ворчливость. Не замечал за собой такого прежде.

– Вы в России, Карл. – Мягко улыбается женщина. – Здесь еще многое вас удивит. У меня всесторонне развитые подчиненные: говорят на русском, английском, немецком, татарском, французском и, разумеется, английском. Но лучше будет, если Диана все для них переведет. Мы же хотим, чтобы до всех смысл ваших слов дошел именно так, как следует?

– Верно.

Через пять минут я уже оглядываю собравшихся в конференц-зале.

– Приветствую. – Обвожу решительным взглядом каждого, кто сидит или стоит передо мной. Останавливаюсь во главе стола и беру папку с отчетными документами. – Итак, я собираюсь быть с вами честным.

– Господин Линдер собирается быть честным с вами. – Сдержанно говорит моя помощница, стоящая в паре метров справа.

Обращаю на нее взгляд.

Я уже и забыл, что она будет переводить. Так упорно старался не смотреть в ее сторону, что и забыл, что ей придется доносить до них каждое мое слово. Все этот проклятый сарафан! И футболка. И ободок в ее волосах. Не хватает лишь гольфов, чтобы дополнить образ невинной школьницы, явившейся в кабинет директора для поучительной беседы.

Я замираю, позабыв, о чем хотел сказать.

Пауза выходит неприлично долгой.

Моя помощница смущенно хлопает ресницами. Будь она неладна – глядит, как невинная овечка! И соблазнительно прикусывает губу.

Я отворачиваюсь и свожу брови над переносицей. О чем это я? Ах, да…

– Ситуация такова, что правление находится на распутье. Либо «Manner» в этой стране прекратит свое существование, либо мы урезаем расходы и тиражи и делаем качественный скачок в совершенно другом направлении – осваиваем digital-формат. Неспособность перестроиться и соответствовать вызовам времени, непонимание запросов целевой аудитории приносит только одно – вынужденный уход с рынка.

Моя помощница переводит, и у меня мурашки бегут по спине от того, как по-другому мои слова звучат в ее переводе. Формулировки становятся мягче, интонации наполняются надеждой. Так, будто я не выход им предлагаю, а обещаю все исправить. И при этом она не перевирает ни слова. Коварный русский язык!

Люди взволнованы, но никто не паникует. Дождавшись, когда Хмельницкая закончит, я продолжаю.

– Digital-медиа, безусловно, труднее продать, и нам придется искать новые каналы дистрибуции: подписки на сайтах, маркетплейсах и прочее. Но и плюсов множество. К примеру, скорость и удобство: женщины получат информацию о моде, стиле, о том, что их волнует, там и тогда, где им удобно. Люди сейчас вообще хотят получать информацию лишь в два клика, и мы дадим им эту возможность! Также нам больше не понадобятся в прежнем объеме услуги типографий, печатей, доставок и прочего – миллионная оптимизация расходов! Конечно, самый минимум бумажного тиража мы продолжим выпускать – для тех, кто предпочитает старый формат, но в целом вся аналитика значительно упростится, ведь сайт сам будет считать метрики и количество читателей. Также появится возможность сэкономить на аренде офиса, ведь количество сотрудников сократится. Нет, я не увольняю половину из вас прямо сейчас – дам вам время проявить себя, быть креативными и полезными. А пока мы займемся тем, что поменяем сайт.

Я поворачиваюсь к своей помощнице. Она смотрит на меня, приоткрыв рот, и, кажется, не собирается переводить. Девушка либо ошеломлена количеством информации, либо новостями о грядущих увольнениях.

– Господин Линдер… – Вздохнув, она поворачивается к присутствующим. – Господин Линдер хочет сказать, что…

Но по лицам собравшихся я понимаю, что владеющих английским здесь гораздо больше, чем предполагал. Люди ошарашены, раздосадованы и крайне возмущены услышанным.

Глава 10

Диана

В конференц-зале поднимается гул. Даже те, кто не понял и половины сказанного, моментально приходят в неистовое волнение, наблюдая реакцию тех, кто все понял.

И как я теперь должна перевести его речь, не упустив ни слова? Он же просто вывалил на них разом целую тонну информации!

– Коллеги. Коллеги! – Я пытаюсь призвать их к спокойствию. – Позвольте минутку внимания. Давайте не будем торопиться с выводами. Сейчас я коротко резюмирую сказанное господином…

– Как вы планируете выбирать тех, от кого избавитесь? – Перебивает начальник отдела координации печати Ольга.

Ее вопрос будто искра – разжигает огонь нетерпения и среди остальных сотрудников. Они начинают соскакивать с мест и подходить ближе к Линдеру.

– Значит, это не слухи?

– Кого уволят в первую очередь?

– То есть, уже можно ходить на собеседования к конкурентам?

– У меня больной отец, нужны деньги на лекарства!

– А я вообще беременна!

– А у меня кредит на учебу. – Это Люба.

Подруге до последнего не хотелось верить в то, что приезд иностранца означает грядущие увольнения, и теперь она выглядит очень расстроенной.

– То есть, вы просто возьмете и вышвырнете на улицу половину людей? – Сокрушается менеджер рекламных проектов Роман.

– Так-так, полегче! – Гремит голос Барракуды.

Она удерживает натиск толпы, готовой взять штурмом нового босса. И только сам Линдер даже бровью не ведет – очевидно, у него богатый опыт подобного рода деятельности.

Наверное, каждые полгода катается в такие командировки: то в одной стране что-то оптимизирует, то в другой. Закрывать предприятия для него такой же будничный труд, как для меня обзор новый коллекций европейских домов моды для журнала.

– Дайте мне время. – Едва голоса стихают, говорит Карл. – Я пообщаюсь с главами отделов, соберу необходимые данные, а затем объясню новые задачи, условия, функционал нового проекта и детали перехода на него со старого. – Он бросает взгляд на часы, берет папку и с невозмутимым лицом добавляет: – На этом собрание закончено.

Присутствующие взрываются возмущением, зал заполняется гулом голосов, точно пчелиный улей противным жужжанием.

– Коллеги! – Пытаясь привлечь их внимание, я взмахиваю руками. – Господин Линдер постепенно все прояснит! Дайте ему только побеседовать с главами всех отделов и представить нам новый проект!

Но меня никто не слышит. Все хотят докричаться до Линдера, решительной походкой шествующего к выходу. Кто на русском, кто на английском. И все голоса сливаются в дичайшую какофонию звуков.

– Я сама сейчас уволю всех, кто не заткнется! – Предупреждает Аллочка Денисовна. И бросает мне: – Ты свободна, Хмельницкая, займись своими непосредственными обязанностями.

– Угу. – Кивнув, я срываюсь с места.

– Ребята! А взгляните-ка на вещи трезво. – Выступает из толпы Жанна, рослая брюнетка, старший менеджер финотдела. – Нам предлагают реальный выход из ситуации: либо журнал перестанет печататься, либо переориентируется согласно новой рыночной конъюнктуре. Выживет сильнейший из нас: тот, кто сможет приспособиться к новым требованиям, кто будет полезен компании. И дело ведь даже не в пандемии – тиражи падают все последние десять лет! Задумайтесь, этот человек не выгоняет нас на улицу, он дает нам шанс!

– А нытики могут быть свободны уже сейчас. – Встает рядом с ней Тата, младший менеджер финотдела. – Лично для меня такой расклад идеален: я конкуренции не боюсь. В каком бы формате не функционировал «Manner», без меня ему не обойтись, и я это докажу.

Я покидаю зал как раз в тот момент, когда им пытается возразить кто-то из руководства раздела моды. Градус напряжения повышается, и я спешу следом за Линдером, который предпочел не присутствовать на обсуждении своих собственных слов.

Шеф входит в свой кабинет и садится за стол, а я, проводив его взглядом, медленно опускаюсь в скрипучее кресло за стойкой. Отсюда хорошо украдкой наблюдать за ним.

Вот он открывает свой ежедневник и что-то пишет, вот сверяется с бумагами, делает пометки на полях, что-то ищет в телефоне.

Я слежу за ним, затаив дыхание. И как ему удается сохранять самообладание? Линдер вообще не кажется напряженным.

Мой взгляд скользит по его мужественному лицу, по твердой линии челюсти, мягкому контуру губ. Карл проводит рукой по волосам и застывает в задумчивости.

«Боже, как этот мужчина может одновременно наводить ужас и так притягивать?!» – задаюсь вопросом я.

И в следующее мгновение динамик на моем столе грохочет:

– Как вас там… зайдите ко мне!

Я едва не подскакиваю от неожиданности. Щеки вспыхивают огнем. Меня будто застали за подглядыванием в душе – так неловко. Но я нахожу в себе силы подняться и войти в его кабинет.

– Хмельницкая, – говорю я.

– Что? – Новый босс поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Меня зовут Диана Хмельницкая, а не «как вас там», – задрав подбородок, отчеканиваю я.

Линдер надменно прищуривается, но лишь на мгновение – через секунду он будто забывает о нанесенном мне оскорблении (либо ему действительно все равно, что я чувствую) и опускает взгляд в свои записи.

– Организуйте мне личные встречи с руководителями всех отделов, а также с командой, ответственной за уже существующий сайт. С завтрашнего дня, по две в день, не более. – Приказывает он. – Вы записываете?

Поднимает на меня строгий взгляд.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох.

– Я запомню. – Отвечаю по-русски, едва сдерживая гнев.

– Здесь список документов, которые мне потребуется. Я подробно описал, какую выборку вы должны произвести. Данные понадобятся мне вечером. – Словно не заметив растущего во мне недовольства, буднично продолжает босс. – А в этом конверте деньги за рубашки. Также в нем карта для расходов, которые необходимо будет производить, пока работаете на меня. Пин-код написан на обороте: будьте добры, заучите его. Также закажите мне столик в ресторане на полдень и будьте готовы к тому, что после обеда будете сопровождать меня на экскурсии по офису: я хочу ознакомиться с устройством работы каждой редакции и каждого отдела. Это ясно?

Зря я не взяла блокнот, голова идет кругом. Но, все же, я киваю.

– Хорошо. – Карл подвигает бумаги и конверт на край стола. – А теперь принесите мне кофе. Американо. Горячий. Без сахара.

Он разжевывает мне это с таким видом, будто считает меня непроходимо тупой.

– Конечно. – Взяв бумаги, я отвешиваю полупоклон. – Будет. Сделано.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

«Куда орать о том, как он меня бесит?»

«И кто-нибудь, любезно напомните мне, почему я все еще это терплю?!»

Глава 11

– Ты куда? – Спрашивает Алиса, встретив меня у лифта.

Я с силой вдавливаю кнопку в панель.

– За кофе в кофейню на первом этаже.

– Мистер Стояк захотел кофе? – Улыбается она.

– Скажи это еще громче, и к вечеру его будет так называть весь офис! – Цыкаю на нее я.

– Мистер Стояк захотел кофе? – Шепотом дразнится подруга.

– Тебе обязательно повторять это прозвище? – Злюсь я. – Нельзя вам с Морозовой ничего рассказывать! Потом неделями надо мной подшучиваете!

– Да брось. – Алиса подходит ближе и аккуратно нажимает на кнопку. – Вот так. Она западает.

– Вот черт… – Выдыхаю я. – А то я стою, стою! Куда, думаю, лифт запропастился!

– Ты совсем нервная стала с этой своей работой. – Замечает она.

– Еще бы. С этим новым шефом я скучаю по временам, когда Барракуда поливала нас упреками, как из огнемета, и даже не помнила наших имен. Этот тип – гораздо хуже. Я для него вообще не человек. Так, рабочая единица. И если горячий кофе не будет у него на столе через минуту… Боже, я даже не хочу представлять, как он на меня посмотрит, и что скажет!

– Почему бы тебе не воспользоваться кофемашиной в комнате отдыха?

– Мы же с тобой прекрасно знаем: кофе из комнаты отдыха чисто условно можно назвать словом кофе. – Хмыкаю я.

– Это так. – Вздыхает Алиса.

Двери лифта открываются, и я вхожу.

– Ладно, до скорого.

– Диана? – Подруга замирает у дверей, словно сомневаясь, говорить или нет о том, о чем собиралась.

– Что? – Спрашиваю я. И тут же догадываюсь. – Тоже переживаешь, не уволит ли он тебя?

– Да. – Мнется она. – А как ты…

– Меня уже пятеро спросили, не замолвлю ли я за них словечко. – Говорю я, разведя руками. – А ведь я только минуту назад вышла от босса.

– У меня Катюшка еще совсем маленькая, – смущенно произносит Алиса, – а на работе я от мамских обязанностей отдыхаю. И эти деньги позволяют мне платить за няню. Вадим и так устает на работе, не хочу, чтобы брал еще смены…

– Не нужно, я все понимаю. – Делаю шаг из лифта, обнимаю ее и возвращаюсь. – Если появится возможность, охарактеризую тебя, как ценного работника, идет?

– Угу. – Подруга признательно кивает.

– Даже не переживай. – Я нажимаю кнопку.

– Если увидишь меня в списке на увольнение, сообщи. – Добавляет Алиса, взмахнув рукой.

– Конечно.

Двери закрываются, и я выдыхаю.

Да что же это такое? Офис превратился в минное поле. Все как на иголках, боятся сделать любой неверный шаг, не знают, чего ожидать. Все ужасно нервничают, и это ощущается буквально физически. А я словно в эпицентре всего этого действа.

– Шпион в стане врага. – Подсказывает Морозова, подкараулив меня у лифта, когда я возвращаюсь обратно со стаканом кофе.

– Кто?

– Ты. – Смеется она. – Дашь глотнуть? – И тянется к стакану.

– Ты чего, это шефу! – Уворачиваюсь я.

– О, пытаешься его задобрить?

– Выполняю поручение.

– Правильно! – Поддерживает подруга. – Будь поближе к нему, ты – наш козырь. А то все офисные перевозбудились – спорят, строят теории заговора и планы захвата, а эти дуры бухгалтерские – вон, уже порхают вовсю вокруг него, глянь.

Я замираю, уставившись сквозь прозрачные стены на восседающую в кресле напротив Карла Жанну из финотдела. Девушка сидит, закинув ногу на ногу, и поигрывает темной прядью, зажатой меж пальцев.

– Эти девицы уже перессорили всех меж собой на собрании. А что будет дальше? – Катя оценивающе цокает языком.

– Что она там делает? – Удивляюсь я.

– Наверное, упражняется в английском. – Подруга пожимает плечами. – Или разыгрывает сцену с перекидыванием ног из «Основного инстинкта».

– Вот стерва.

– Именно. – Соглашается она. – Все восприняли речь Линдера как начало соревнований, и каждый из них теперь из штанов полезет, чтобы показать себя. Не удивлюсь, если кто-нибудь подставит тебе завтра подножку или насыплет битое стекло в туфли.

– Мне?!

– Тебе. – Кивает Катя. – Ты ведь ближе всего к тому, кто будет вершить судьбы здешних обитателей.

– И это не преимущество, это наказание. – Вздыхаю я. – Не понимаю, где я так нагрешила?

– Брось, Хмельницкая, тебе все здесь завидуют.

– Чему конкретно?

Она бросает оценивающий взгляд на нового шефа, а затем поворачивается ко мне.

– Уж не только твоей новой должности особо приближенного к телу! – Катя подмигивает и хлопает меня по плечу. – Но и тому, что ты рядом с таким колоритным красавцем. – Она произносит это игриво.

– Да где ж… – Я замираю, глядя, как Карл откидывается в кресле, слушая менеджера финотдела. – Кать, а ты сама как? Не боишься потерять должность?

– Только не я. – Улыбается Морозова. – Интерес к моей колонке растет с каждым месяцем. Знаешь, о чем я буду писать на этой неделе?

– Даже не представляю.

– Эксперимент. Буду воплощать в жизнь самые сексуальные сцены из знаменитых фильмов и описывать свои впечатления.

– Начни с «Основного инстинкта». – Раздраженно бросаю я, заметив, как Жанна перекидывает ноги под взглядом Линдера. – А то слава Шерон Стоун никому не дает покоя.

– Ты бы шла уже, – хихикает Катя, – а то кофеек остынет.

– Действительно. – Бросаю я, продолжив движение. – Как бы ни пролить его на кого-нибудь…

– Ваш кофе. – С этими словами я вхожу в кабинет босса.

– Ха-ха-ха, – поднимается с места Жанна, – приятно иметь дело с профессионалом, Карл. – С тягучим акцентом говорит она Линдеру. – Спасибо, что выслушали.

Мы с ней встречаемся взглядами. Менеджер финотдела явно довольна тем, как прошел их разговор – в ее глазах самоуверенность.

Я ставлю кофе перед боссом.

– Что-то еще? – Вежливо.

Карл делает глоток и морщится. «Опять не угодила…»

Дождавшись, когда Жанна покинет кабинет, он обращается ко мне:

– Сделайте так, чтобы никто впредь не входил ко мне без приглашения.

– Хорошо. – Киваю. – Я отходила за кофе.

– Никто. – Повторяет он твердо.

– Да. Разумеется.

Я сглатываю.

– Можешь идти. – Карл делает рукой такое небрежное движение, будто отгоняет назойливую муху, а затем погружается взглядом в бумаги.

Я пулей вылетаю из кабинета.

«Чтоб ты обжег свой язык!»

Глава 12

Карл

День выходит насыщенным и плодотворным.

Вместе с помощницей мы обходим весь офис. Я наблюдаю за тем, как устроен процесс производства, как налажено взаимодействие с типографиями и логистикой, в каких условиях работают отделы моды, дизайнеры и постановщики фото-проектов, общаюсь с сотрудниками, а Хмельницкая делает заметки в блокнот и подсказывает мне, кого, как зовут, и кто за что отвечает.

Я предлагаю редакторам, менеджерам, продюсерам и координаторам проектов высказать свое мнение и составить список идей по улучшению рабочего процесса, а моя помощница переводит и записывает.

В целом я остаюсь доволен тем, как организован рабочий процесс и налажена взаимосвязь между сотрудниками внутри коллектива. Есть, с чем работать, и в мыслях уже примерно рождается картина будущего устройства этой компании. У этих людей есть хорошие шансы расширить аудиторию журнала и после реорганизации выйти на новый уровень развития.

Я решаю собрать костяк нового коллектива из самых трудоспособных и креативных ребят – осталось только разобраться, кто является таковым, а кто нет.

– У вас столик на 12.30. – Напоминает мне помощница, когда мы возвращаемся в кабинет.

Все это время она носилась подле меня, точно верная собачонка, но только сейчас я обращаю на нее свой взгляд.

И, надо признаться, это нелегко.

Глядя на Хмельницкую, я вижу только большие темные глаза и манящие спелые губы, помаду с которых она уже успела съесть – всегда так делает, когда о чем-то задумывается.

Я снова вспоминаю сцену в лифте, и мое сердце бьется сильнее. Как небрежно, медленно и порочно она проводит алой помадой по этим губам – ничего более сексуального в своей жизни не видел.

– Вызовите мне такси. – Прошу я.

Ее глаза взволнованно распахиваются.

– Ресторан в соседнем здании. – Тихо произносит она. – Я подумала, так вы сэкономите время…

Боится, что стану отчитывать ее за ошибку. Мне же хочется отчитать ее за длину этого сарафана: он заставляет мой мозг работать в усиленном режиме, представляя, что там, под ним.

«Ну, же, Карл, ты ведь все для себя решил – больше никаких отношений!» – напоминает разум.

– Хорошо. – Отрывисто произношу я.

И в глазах помощницы зажигаются радостные огоньки.

– После обеда организуйте мне встречу с ответственными за сайт. – Решаю напомнить я, добавив голосу строгости. Следует выстраивать границы в общении с персоналом, чтобы не забываться. – И запроси в финотделе данные по текущим активам, нужно оценить краткосрочную динамику развития. Те бумаги, которые они предоставили, по этой статье совершенно не информативны.

– Текущие активы, – повторяет она за мной, делая пометку в блокноте. – Сделаю.

Хотя бы, начала записывать. Значит, не безнадежна.

– Так где этот ресторан? – Взглянув на часы, интересуюсь я.

– Я провожу. – С вежливой улыбкой говорит девушка. Оставляет блокнот на своем столе, отправляется в мой кабинет и возвращается с моими вещами. – Ваше пальто.

– Благодарю. – Выдавливаю я растерянно.

И снова вижу эти огоньки в ее глазах.

Следует держаться строже. Еще строже.

После обеда мы плотно общаемся с командой IT, разработчиками сайта и ответственными за продвижение журнала сотрудниками. Один из менеджеров, Михаил Усов, обращает мое внимание на то, что давно выдвигал свои предложения по способам увеличения продаж в сети и развитию цифровой версии журнала.

Совещание затягивается на долгие часы, и за окном уже начинает смеркаться.

Подводя итоги, мы решаем выбрать нового продюсера и нанять технического редактора для проекта, а также создать команду для разработки идей контента нового сайта. Обсуждаем возможные промо-кампании, продвижение и таргетинг, а Хмельницкая подробно конспектирует беседу и предложения всех участников дискуссии.

– Блогерский посев. – Предлагает один. – Ссылки, анонсы в stories, подписки.

– Коллаборации, эфиры на ТВ. – Осеняет другого сотрудника. – Еще можно разместить ролики на видеоэкранах.

– Можно по бартеру, чтобы сэкономить. – На ломаном английском добавляет Усов.

– Отличная идея. – Хвалю их я, радуясь тому, как идет наш мозговой штурм.

– А как насчет работы с физлицами? – Предлагает представитель рекламного отдела Лана. – Мы можем размещать рекламу личных брендов. Просто талантливых людей, бизнесменов, звезд. Делать для этого небольшие фотосессии.

– Пиарить на новом сайте Маньку-маникюрщицу? – Брезгливо морщится одна из сотрудниц.

Она говорит это по-русски, но смысл мне понятен.

– Нет, мы продолжим держать репутационный уровень. – По-русски же отвечает ей рекламщица. – Я о другом.

– Простите? – Спрашиваю я, делая вид, что не понял.

Решение не афишировать свои познания в языках было верным: многое узнаешь о себе и других. Сотрудники переглядываются, но никто не решается первым перевести мне речь о Маньке.

– Мы могли бы размещать на сайте аудио-книги. – Прерывая неловкую паузу, звенит голосок моей помощницы.

И все взгляды устремляются на нее.

– Я имею в виду… – Она неумолимо краснеет, выглядывая из-за блокнота. – Было бы разумно сделать из сайта что-то вроде соцсети, куда захочется возвращаться каждый день. А, значит, нам нужны крючки, которые держат пользователей: музыка, книги, общение…

Сначала я ощущаю возмущение: секретарю не следовало влезать в разговор. Но тут же вспоминаю, что до моего прихода Хмельницкая трудилась обозревателем, и решаю усмирить свой гнев.

– Это интересно. – Замечаю сдержанно.

– Да, это круто. – Спешит поддержать ее Усов. – Журнал должен стать лучшей подружкой пользователю сайта! Той, к кому идешь за порцией общения и за советом.

И все дружно бросаются развивать эту идею, а я еще несколько секунд продолжаю смотреть на Хмельницкую, которая, опустив взгляд, чиркает в блокноте. На ее губах играет довольная полуулыбка. Как бы мне ни хотелось замечать, что она – живой, привлекательный и приятный человек, я невольно это делаю.

Немного спокойнее становится к девяти вечера. Я разгребаю кучу бумаг, консультирую коллег по телефону, составляю план работы над будущим проектом и задумываюсь над тем, какой ответ по поводу своих успехов отправить в Милан. Отодвинув лэптоп в сторону, ставлю локти на стол и устало опускаю лицо в ладони.

– Господин Линдер. – Хмельницкая возникает на пороге неожиданно.

Вместе с ней в кабинет врывается тонкий запах парфюма: пудра, ириски, еще что-то нежное и сладковатое.

– Да? – Я поднимаю взгляд.

На девушке тренч, в руке сумочка. Макияж подправлен, губы снова накрашены ярким красным. Она слишком хороша, чтобы прислуживать мне, и терпеть мои грубости.

– Ваше расписание на завтра. – Диана подходит и кладет листок на мой стол. – Всего хорошего…

И награждает меня почти искренней улыбкой.

– Куда это вы собрались? – Останавливаю ее я.

Мой голос звучит недовольно и резко. Я, и правда, рассержен.

– Я… – Хмельницкая растерянно поднимает плечи.

«Собралась на свидание», – предполагаю я, припоминая наш разговор в лифте. Мне стыдно, но желание воспрепятствовать этому сильнее голоса разума.

– Вы здесь, пока я здесь. Ясно? – Сухо говорю ей. Окидываю глазами свой стол и с облегчением указываю на папку бумаг. – Вот. Разберите это.

– Х-хорошо. – Кивает она.

Подходит, берет со стола бумаги.

В кабинете воцаряется такая тишина, что мне становится страшно: вдруг она услышит, как колотится мое сердце?

– И закажите что-нибудь нежирное на ужин. – Добавляю я. – Пусть доставят прямо в офис.

– Что именно? – Судя по ее взгляду, Хмельницкая мысленно режет меня на кусочки и поджигает.

– На ваш вкус. – Бросаю я отрешенно, показывая, что разговор окончен.

Мне нужно, чтобы она вышла, и тогда я смог бы продышаться. В ее присутствии мне не по себе.

– Хорошо. – Негромко отвечает девушка.

Я слышу, как ее шаги удаляются. Украдкой бросаю взгляд и вижу, как Хмельницкая снимает тренч в приемной. Она явно выглядит расстроенной.

А я почему-то ощущаю удовлетворение.

Мне спокойнее от того, что ни какое свидание она сегодня точно не пойдет.

Глава 13

Диана

Надменный придурок.

Мерзкий прыщ! Заносчивый козел! Самовлюбленный засра-а-анец!

Я ругаюсь про себя, потому что вслух не могу сказать даже полслова – этот гад ведь понимает по-русски!

И даже об этом я не могу поделиться ни с кем. А очень хочется. И начистить его холеную физиономию тоже. Вон, уселся за свой ноутбук и с умным видом шпарит по клавишам. Павлин! Наверное, в морской бой играет. Или в крестики-нолики. А, между тем, за окном уже темно, как в погребе.

Этого Линдера никто в гостинице в такой час не ждет!

А меня… меня тоже не ждет.

Ну, и ладно.

Я вздыхаю и принимаюсь рисовать закорючки на полях блокнота. Одно хорошо: Алла Денисовна приняла без замечаний мою заметку про фолк и украшения в народных традициях, которую я набросала этой ночью. Не зря трудилась.

В следующее мгновение на телефон приходит оповещение: доставщик еды ждет меня на ресепшене. Я иду по пустым офисным коридорам и любуюсь своим отражением. «Такая хорошенькая!» И почему таким ответственным, умным, симпатичным девчонкам не везет с парнями? Может, со мной что-то не то, раз я притягиваю только полнейших придурков?

– Здрасьте. – Приветствует меня юноша из службы доставки.

– Добрый вечер. – Принимаю коробку и расплачиваюсь картой.

– Рабочий день затянулся? – Широко улыбается он.

– Слегка. – Кисло усмехаюсь я.

– Ну, приятного аппетита.

– Спасибо.

Уходя, подмигиваю охраннику. Он тоже на смене с раннего утра, только не носится с поручениями и не терпит выходки босса-самодура.

Завернув за угол, к лифтам, я вдруг неуклюже поскальзываюсь.

– Ой!

Коробка летит на пол, и половина содержимого рассыпается.

– Вот же вашу боссову мать… – Склоняюсь над тем, что осталось от ужина начальника. – Хотя…

Отбивная в порядке. Так, всего лишь листья салата выпали на пол и пара кусочков деревенского картофеля.

Оглядев пустой холл, я улыбаюсь. И начинаю складывать их обратно в коробку, напевая под нос веселую песенку.

– Вот тебе, вредный босс. Получи щелчок по нос… Эх, не в рифму. Зато получается ма-а-аленькая месть, ничего криминального. И как приятно-о-о!

Знаю. Это уже слишком.

Но самое то, чтобы почувствовать себя чуточку лучше в конце тяжелого рабочего дня.

– Ваш ужин, мистер Линдер. – Хихикаю я, поправляя листочки салата в коробке, пока еду в лифте. – Надеюсь, еще не остыл. Приятного аппетита.

И в этот момент я ощущаю себя победителем по жизни.

Моя улыбка сползает, едва двери разъезжаются в стороны, и я вижу перед собой Линдера – с кейсом и в пальто.

– Я уезжаю, – бросает он, – меня подвезет Алла. На сегодня вы можете быть свободны.

Мы меняемся местами: я выхожу, босс заходит в лифт.

– А ваш ужин? – Спрашиваю я.

– Съешьте сами, я поем в отеле.

Он нажимает кнопку, и все, что мне остается – пару секунд пялиться в его напрочь лишенное эмоций лицо.

– До завтра. – Брякаю я.

Карл успевает лишь кивнуть.

Двери лифта закрываются, и мне хочется швырнуть в них коробку с еще теплым ужином, но я сдерживаюсь.

– Отказаться от отбивной? Да ни за что. – Тащу еду к себе на стол, падаю в кресло. – Главное, избегать салатных листьев.

В эту минуту я ощущаю себя усталой настолько, будто меня каток переехал. Ноги гудят. Сбросив туфли, я закидываю ноги на стол, откидываюсь в кресле и ем прямо руками.

Через минуту жизнь уже не кажется мне таким дерьмом.

А потом я возвращаюсь в свою квартиру.

– Дианочка, это ты? – Раздается мамин голос.

– Да!

Я сбрасываю туфли, швыряю сумку в сторону. В другую сторону летит плащ. Массируя виски, я думаю о том, что неплохо было бы снять и отшвырнуть еще и голову. Потому, что усталость колоссальная. Я выжата, как лимон. Истощена. Убита. Кончена. Раздавлена. Меня нет.

– О, все ясно. – Говорит маман, появляясь на пороге.

– Что тебе ясно? – Интересуюсь я, оглядывая ее прикид.

Она в моей шелковой ночной рубашке, с моим дорогущим французским кремом-маской на лице (его мне повезло урвать за треть цены на тайной внутренней распродаже «для своих»), с моими серьгами в ушах.

– Уже почти полночь, вот что. – Мать качает головой.

– И?

– Работаешь допоздна, вот и нет у тебя мужчины! – Словно зачитывая приговор, заключает она.

– Как это связано? – Рычу я, проходя мимо нее и направляясь в комнату.

– Ни минутки свободного времени: ни на уход за собой, ни на то, чтобы познакомиться где-то с кем-то! Скажи, ты вообще посещаешь выставки? Ходишь в кино? Бываешь в библиотеках?

– Причем тут библиотеки, мам?

– А где ты хочешь познакомиться с приличным мужчиной? Не в клубе же?!

Мои глаза закатываются. Кому-кому, а уж точно не ей говорить мне о приличных мужчинах. Все мамины последние дружки были бездельниками и кончеными пропойцами.

– Я вообще ни с кем не собираюсь знакомиться, и никого не собираюсь искать. – Отчеканиваю я, входя в комнату и закрывая за собой дверь. – Мне никто не нужен, мам! Я и так счастлива – без мужчин!

Раздеваюсь. Натягиваю домашнюю футболку и шорты.

– Конечно же тебе нужен мужчина. – Продолжает она, едва я открываю дверь и выхожу. – Нельзя быть полноценной женщиной без мужчины рядом, детка.

– Умоляю! – Стону я, отправляясь на кухню. – Только независимость: финансовая и эмоциональная делает женщину полноценной.

– Вот поэтому у тебя никого и нет. – Подытоживает мать. – Потому, что ты так мыслишь.

– И мне комфортно.

– Смотри. – Предупреждает она. – Кончишь, как я. Одна, и с ребенком на руках. И кому нужна будет твоя независимость?

У меня начинает гудеть голова. Я наливаю воды в стакан и жадно пью.

– Ужинать будешь? – Смягчается мама.

– Ты приготовила судака? – Я, наконец, обращаю внимание на стол и замечаю блюдо.

– Не. – Отмахивается она. – Нашла деньги на полочке в гостиной, заказала доставку.

«Значит, добралась до моей заначки на оплату аренды», – мысленно вздыхаю я.

– Я поужинала в офисе. – Пытаюсь улыбнуться.

– Вот. Об этом я и говорю. – Спешит укорить меня мать. – Вся жизнь в офисе, а на себя даже времени нет! Не успеешь оглянуться, как состаришься, и останешься никому не нужной.

– Спасибо за поддержку. – Усмехаюсь я.

– Ладно, я спать. – Разворачивается она. Делает несколько шагов, останавливается, оборачивается и бросает: – Ну, хоть, в офисе к мужикам приглядись! Может, там кого найдешь!

Я делаю глоток воды, давлюсь и захожусь кашлем.

«Нет. Только не это».

Глава 14

Сегодня особенно тщательно готовлюсь к выходу из дома.

Свободного кроя блузка, костюм: строгий жакет и игривые шорты с высокой талией – шикарный офисный комплект, не сковывающий движений, стильные лодочки на тончайшей шпильке. Волосы убираю в высокий хвост, приглаживаю непослушные пряди – отличная прическа для того, кто позиционирует себя дисциплинированным работником и блестящим профессионалом.

Образ завершает капелька парфюма. Вернее, облачко. Разбрызгиваю туалетную воду в воздух и делаю шаг, чтобы оказаться в самом центре аромата. Закрываю глаза и ощущаю, как мельчайшие капельки оседают на коже, волосах и одежде. Запах получается не навязчивым, но будет сопровождать меня целый день.

Такси привозит меня в офис за полчаса до начала рабочего дня. Я успеваю раздеться, прибрать на своем столе, поправить макияж и сбегать в уборную. Как назло, возле сушилки собирается толпа народа, и мне приходится выйти, не дожидаясь, когда высохнут руки.

– Мельниська!

«Он что, дежурил возле женской уборной?» – удивляюсь я, оборачиваясь.

– Отнесите финансистам. – Карл всучивает мне кипу бумаг и уходит.

– И вам доброе утро. – Рычу я вслед его удаляющейся фигуре.

И только тут понимаю, что мокрые руки плотно прилипли к бумагам.

– Да бли-и-ин!..

– Привет, Дианочка, – чуть не сбивает меня с ног Владик-подлиза. – Хочешь кексик? – Сует под нос коробку. – Угощайся.

– Купить меня хочешь? – Хмурюсь я. – Бесполезное дело. Этот европейский босс ненавидит меня так же, как и всех остальных. Мне кажется, он уволит вообще всех!

Парень заметно грустнеет.

– Ну, ты все равно угощайся. – Вздыхает он.

Я смотрю на кексы, затем на документы, пытаюсь отлепить ладони от бумаг и вижу, что буквы на промокших отчетах начинают расплываться.

– У меня диета. – Вздохнув так же обреченно, как Влад, отвечаю я. – Но спасибо.

И спешу в финотдел.

Что первым бросается в глаза, когда я прохожу мимо общего офиса, так это внешние изменения среди работниц журнала. Весь редакторский состав, все ассистенты, стилисты и даже фотографы, как бы это лучше сказать… прихорошились. Причесались, оделись согласно офисному дресс-коду, накрасились.

Я даже остановилась, чтобы убедиться, не мерещится ли мне это. Но нет. Никаких усталых девчонок в джинсах и вытянутых водолазках, да с «гульками» на голове, как это обычно бывает в модных журналах. Никакой пустой болтовни и чаепитий в разгар утренней текучки. Никакой музыки из динамиков и веселого смеха.

Только десятки сосредоточенных у компьютеров лиц, только ровные спины и подтянутые фигуры, облаченные в скучный монохромный офисный стиль.

– Тебе тоже хочется зажмуриться, чтобы потом открыть глаза и облегченно выдохнуть от того, что все померещилось? – Пугает меня Морозова, бесшумно подойдя сзади.

– Ты тоже видишь это? – Морщусь я.

– Увы. – Кивает она. – И еще ощущаю. – Подруга чешет нос. – Кажется, у них соревнование, кто сильнее надушится.

– И это все…

– Да. – Подтверждает она. – Из-за Линдера. С тех пор, как он провозгласил трудовое соревнование, офис «Manner» превратился в филиал сумасшедшего дома. Боюсь, все наши позабыли, где работают.

– Ну, хоть ты не изменяешь себе. – Улыбаюсь я, оглядывая ее платье цвета фуксии со смелым декольте.

– Мне единственной не нужно прикидываться помешанной на работе и супер-полезной, чтобы сохранить это место. – Хмыкает Катя. – Только лишь быть собой.

– И соблазнять босса тоже не нужно. – Шепчу я, толкая ее локтем, когда мимо нас проплывает одна из сотрудниц, облаченная в тесную юбку и открытый шелковый топ на тонких бретелях, еле удерживающий ее объемную грудь.

Морозова не удерживается от того, чтобы не присвистнуть.

– Может, дернем кофейку в комнате отдыха? – Предлагает она, не в силах оторвать взгляда от зрелища. – Кто-то оставил в холодильнике коробку с чизкейком.

– Не могу. – Говорю я. – Мне нужно отнести документы в финотдел и возвращаться в пещеру к дракону.

– Ох, точно. – Обмахивает себя руками Катя. – Миша сказал, что провел вчера у него в кабинете чуть ли не полдня. Дотошный этот Линдер!

– Да уж.

– Но на тебя действует хорошо. – Многозначительно оглядев меня, подруга подмигивает.

– Что? – Не понимаю я. – Что?

– Ничего. – Хихикает она. – Привет твоему огнедышащему!

И, покачивая бедрами, удаляется к своему рабочему месту.

А я, фыркнув, отправляюсь выполнять поручение шефа.

Через час я уже на своем наблюдательном посту – в приемной, возле его кабинета. Бросаю короткие взгляды через стекло.

Карл Линдер – настоящая машина. Телефон – компьютер – ежедневник. Телефон– компьютер – ежедневник. Если он не говорит с кем-то по мобильному, то трудится в своем ноутбуке, составляя таблицы, рисуя графики, или, не знаю, чего он там еще делает. А если не занят ноутбуком, босс делает записи в ежедневник. А потом ему снова кто-то звонит, и он отчитывает этого кого-то, дает ему советы, долго и нудно что-то объясняет.

Нет, мне не слышно через стекло, я просто делаю выводы по мимике и языку его тела. С таким видом не болтают со своей европейской подружкой. С таким видом отдают указания и делают нудные наставления. Карл вообще большую часть времени сосредоточен, как полагается большому начальнику, а еще напряжен. Возможно, он вообще не улыбается. Или даже не умеет этого делать. Словно какая-то внутренняя пружина дрожит, не позволяя ему расслабиться.

До обеда Линдер вообще ни разу не отрывается от дел. Даже на кофе, который я ему приношу. Он запивает им таблетку, продолжая что-то печатать в ноутбуке, а остатки допивает на совещании с одним из глав отделов.

Говорю же, робот.

Зато сегодня от меня не укрывается тот приятный факт, что на нем рубашка и брюки, которые я для него выбрала. Сидят идеально – в размер, швы не тянет, ткань нигде не сборится. И нежно-голубой цвет ему к лицу. Вернее, к глазам.

Просматривая бумаги, он садится на край стола – ближе к солнечному свету, идущему от окна. И я краснею, вспоминая слова продавца про «капитана». Наверное, мне не следует думать о начальнике в подобном ключе.

И словно в подтверждение этих слов надрывно пиликает мой смартфон.

– Алло. – Я отвечаю на звонок, с трудом отрываясь от созерцания фигуры Линдера в объятиях солнечных лучей.

– Привет. Это я. – Произносит мужской голос.

– Ты? Кто «ты»? – Я отвожу телефон от лица и морщусь, как от зубной боли.

«Артур».

– Диана, я…

В трубке слышится вздох.

– Что тебе нужно? – Спрашиваю его резко.

– Мне кажется, в прошлый раз мы не договорили.

– Тебе кажется. – Бросаю я. – Забудь этот номер и больше сюда не звони!

И скидываю вызов.

Мне хочется расколотить телефон об столешницу.

– Кх-кхм. – Раздается грозное над ухом.

Я подскакиваю. Передо мной стоит босс.

– Да, господин Линдер? – Лепечу я.

Интересно, долго он тут стоит, и как много успел услышать?

– Мель-нитьс-кая. – Произносит он четко. Его светлые брови сходятся над переносицей.

«Ну, вот. Сейчас начнет отчитывать за безделье».

– Вам следует переодеться. – Босс складывает руки на груди, обводя меня критическим взглядом.

– Что-то не так? – Я нервно провожу ладонью по шортам.

– Все не так. – Он разочарованно качает головой. – Нужно вас переодеть прямо сейчас.

– Прямо сейчас?

– Иначе я не смогу взять вас с собой на частный прием.

Глава 15

Карл

– Частный прием? – Глаза девушки удивленно округляются.

– Ну да. Посол приглашает к себе в резиденцию, там соберется много важных гостей.

Еще несколько секунд назад она выглядела рассерженной, а теперь кажется смятенной. Ее щеки покрываются нежным румянцем.

– Вам нужен… переводчик? – Хмельницкая будто пытается сообразить, в чем подвох.

– Спутница. – Признаюсь я.

Мой голос хрипнет, выдавая волнение.

На приеме у посла мне вряд ли понадобится переводчик, а вот красивая спутница отвлекла бы от меня внимание. Ненавижу приемы. Ну, или так я просто пытаюсь оправдать свое желание провести вечер рядом с Дианой.

– А чем не подходит моя одежда? – Спрашивает она, вставая.

Мой взгляд машинально падает на ее стройные ножки. Шорты с высокой талией хоть и соответствуют деловому стилю, но, к сожалению (или к счастью), открывают непрошенным взглядам слишком многое: изящные линии бедер, ровную кожу, гладкие колени.

– В приглашении, пришедшем мне на почту, значится А5. – Поясняю я. – А этот дресс-код предполагает…

– After five предполагает костюм, не обязательно деловой – для мужчины. – Перебивает она меня. – Галстук не обязателен. Даме следует одеться в коктейльное платье, либо нарядные сепараты: топ и юбка или какой-нибудь костюмный вариант. – Наткнувшись на мой строгий взгляд, Хмельницкая осекается: – Простите, это у меня… профессиональное…

– Идемте. – Не дожидаясь ее, я следую по коридору. – Подыщем вам что-нибудь подходящее.

– Подходящая одежда есть у меня дома. – Слышится ее голос.

И стук каблучков за моей спиной извещает о том, что Диана спешит за мной.

– Очередной винтажный шедевр? – Уточняю я, вспоминая юбку, в которой она была в первый день. – Давайте без экспериментов.

– Вам не нравится моя одежда? – В ее голосе слышится обида.

Я ускоряю шаг.

– Она больше подошла бы для работы на ферме.

– Это мой стиль!

Злится.

– Деревенский шик? – Морщусь я.

– Бохо! – Догоняя меня, громко фыркает Хмельницкая.

Я бросаю на нее недоверчивый взгляд.

– То, как я выгляжу, – вспыхивает она, – никак не влияет на то, как я разбираюсь в моде, и как освещаю ее в своей колонке!

– Наверное, поэтому вас на время отстранили от должности обозревателя и приставили ко мне помощницей? – Хмыкаю я.

И ее лицо меркнет. Девушка словно получила удар под дых.

– Прошу. – Отворив перед ней стеклянную дверь, я пропускаю ее вперед.

Мне снова хочется зажечь свет в глазах Дианы, но не получается даже извиниться.

Я боюсь сближения. Близости. Даже простого контакта глазами. Мне кажется, что любой, даже самый маленький и робкий, шаг навстречу сделает меня уязвимым.

Диана проходит через дверь, расправив плечи и высоко задрав подбородок. Мои слова задели ее, но она не собирается сдаваться. Особа с характером.

– Я шила эту одежду сама. – Отчеканивает Хмельницкая, едва мы снова равняемся.

Она говорит это по-русски, не боясь, что кто-то услышит и поймет, что я тоже знаю язык. «Еще и дерзкая!»

– Вам нравится шить? – Интересуюсь я.

Мы случайно задеваем друг друга плечами, и меня обжигает этим случайным прикосновением. Сердце забивается в самый дальний уголок тела и бьется там оголтело – так громко и интенсивно, что у меня закладывает уши.

– Когда-то нравилось. – Печально говорит Диана. Теперь на английском. – Я даже мечтала связать с этим свою жизнь…

Я беру немного левее, чтобы снова случайно не коснуться ее. Как бы ни была интересна мне эта девушка, я все равно потом уйду, и это непременно причинит ей боль.

– Так почему же не связали?

Меня определенно тянет к ней. И так сильно, что приходится делать над собой усилие, чтобы не смотреть в лицо, не касаться случайно пальцами ее одежды, не вдыхать аромат ее пудровых духов.

– Передумала. – Пожав плечами, отвечает Диана.

Я не удерживаюсь от того, чтобы не посмотреть на нее. Ее губы белеют – так сильно она их прикусывает.

– Я был не прав. – Бросаю, походя, чтобы мои слова не прозвучали сентиментально. – Мне нравится ваш стиль. Он яркий, и подчеркивает все ваши достоинства. – Делаю короткий вдох, а затем глубокий выдох. – Думаю, многие девушки бы оценили его. Просто… наверное, у меня профдеформация. Я работаю с многими учреждениями, для которых важны корпоративный стиль и дресс-код, и потому упустил, что для сотрудников глянца тоже важна возможность проявления индивидуальности в рамках коллектива.

– Это значит, что я могу сама выбрать себе наряд на прием у посла? – Усмехается девушка.

– Если учтете мои пожелания. – Отвечаю я, открывая перед ней очередную дверь.

Под ее смешливым взглядом оставаться сдержанным становится все труднее. Все-таки, она меня разговорила.

– Знаете, в чем ваше упущение? – Улыбаясь глазами, спрашивает Хмельницкая.

– Простите? – Мои брови ползут вверх.

– Вы приехали, чтобы разобраться с нашим финансовым состоянием. А мода это не цифры. Вернее, не только цифры. Мода это чистые эмоции. Это чувства. И все то, что происходит внутри нас.

Замедлив шаг, я смотрю ей в спину.

Ее походка легка, а волосы, убранные в хвост, покачиваются в такт движению бедер. Она уходит, оставив меня в облаке духов, которые могут сказать о ней гораздо больше почерка или цвета помады.

«Эмоции, чувства. Это как раз то, чего я не могу себе позволить».

– Господин Линдер? – Удивленно оборачивается она, заметив, что я отстал.

– Никогда не критикуйте босса, если собираетесь надолго удержаться на должности. – Холодно произношу я.

– О… я… – начинает заикаться Диана.

– 1:1. – Позволив себе улыбнуться лишь уголком губ, говорю я. Равняюсь с ней и продолжаю движение дальше по коридору. – Рад, что мне тоже удалось вас смутить.

Глава 16

Диана

Что это было?

Его взгляд, приподнятая бровь, ухмылка – да босс почти улыбнулся мне! А его тон – он будто флиртовал со мной, когда игриво произнес: «1:1».

И словно в подтверждение моих мыслей Карл тут же закрывается: возвращает лицу маску серьезности, будто наказывая себя за проявленную слабость. Но я уже видела – видела искру, вспыхнувшую в его взгляде. Карл Линдер может быть другим, и он только что доказал мне это.

Не знаю, что это было, но оно щекочет мне нервы. Между нами словно состоялся первый полноценный разговор. Но я не собираюсь расслабляться: мой босс все еще высокомерный засранец, который придирается к мелочам и оставляет меня на работе допоздна.

«Но сегодня мы идем вместе на вечеринку!»

«И он признался, что ему нравится мой стиль!»

«Эй, мысли, стоять! Придержите коней, а то понеслись!»

– Мельниськая. – Окликает меня Карл.

Мы вдвоем в помещении, где у сотрудников отдела Fashion хранятся образцы одежды, а также взятые в прокат для съемок вещи из бутиков.

– Х-мельницкая. – Рискую поправить его я. – Но вы уже делаете успехи.

– Я так и сказал. – Бросает он, снимая со стойки одно из платьев.

Золотистое с пайетками. Dolce & Gabbana. Если он хочет, чтобы его спутница произвела фурор, то выбор удачный.

– Это слишком. – Качаю головой я.

– Может, это? – Босс показывает мне темно-зеленое платье-футляр.

У него откроенное декольте. К такому хорошо подошло бы роскошное украшение, но такового у меня нет.

– А такое? – Указываю на черное платье с бахромой и епископским рукавом. – Молодой отечественный дизайнер со смелым взглядом на женский стиль.

– Мы же не на похороны собираемся.

– Верно. – Соглашаюсь я. – Но платье крутое, совсем не поминочный стиль.

– В конце концов, нам нужно просто платье. – Перебирая дорогие наряды, словно дешевые тряпки, брезгливо заключает Карл.

Мне нравится, как его лоб затягивается мелкими складками. И нравится думать о том, что, выбирая, он представляет каждое из этих платьев на мне.

– Первый раз мужчина выбирает мне одежду. – Решаю признаться я. – Это так… необычно.

– Примерьте это. – Не поведя бровью, бросает Карл. Он подает мне легкое платье молочного цвета, больше похожее на ночную сорочку. Giorgio Armani. – Его силуэт будет акцентировать внимание на достоинствах вашей фигуры и нивелировать недостатки. – И всучив платье мне в руки, он удаляется со словами: – Надеюсь, дальше справитесь сами.

А я так и остаюсь стоять одна посреди комнаты, едва не задыхаясь от возмущения.

– Недостатки? – Спрашиваю у зеркала, когда дверь за ним закрывается. – И какие это у меня недостатки? – Поворачиваюсь то одним боком, то другим. – Да как он посмел, вообще?

А в тесном помещении все еще стоит аромат его парфюма. Такой же морозный и стойкий, как и его обладатель.

Закрывшись стойкой с нарядами, словно ширмой, я переодеваюсь и снова возвращаюсь к зеркалу. Ткань платья полупрозрачна, и при желании можно разглядеть лямки от бюстгальтера и линии резинок на трусиках.

– Вот так и пойду. – Усмехаюсь я. – Сам виноват.

Выходя из помещения, я улыбаюсь, представляя его лицо. Хотел спрятать мои ноги? Теперь будешь весь вечер пялиться на лифчик!

Встречаемся мы уже в коридоре. Я сообщаю шефу, что за нами прибыл автомобиль. Линдер придирчиво оглядывает меня и безразлично отводит взгляд. При приглушенном освещении мой наряд выглядит вполне целомудренно. «Ах, Джорджио! Ах, Армани! Эта итальянская компания всегда знала толк в стиле».

– Приемлемо? – Копируя его тон, интересуюсь я.

– Нормально. – Бросая обеспокоенный вид на часы, отзывается босс.

Ему определенно не хочется на меня смотреть.

И это обидно.

Я накидываю плащ, и мы следуем к лифту. Голоса сотрудников затихают, а их взгляды сопровождают каждый наш шаг. Как назло, еще лифт долго не едет, и мне жжет спину от любопытных глаз коллег. Наконец, лифт прибывает. Карл пропускает меня вперед, и я первой вхожу в кабину.

– Галстук не обязателен. – Напоминаю ему, когда двери смыкаются, и кабина начинает движение вниз.

– Что? – Спрашивает босс, не поворачиваясь ко мне.

– Вы же понимаете. – Я намерено продолжаю говорить с ним по-русски. – А5 не предполагает официоза. Semi-formal. Полуформальный дресс-код.

Его рука невольно поднимается вверх.

– Позвольте. – Произношу я, делая шаг, и оказываюсь перед ним.

Его пальцы замирают в сантиметре от галстука. Глаза пристально смотрят на меня. Кажется, он даже перестает дышать.

– Сейчас. – Говорю я. Но мой голос срывается и становится больше похожим на шепот.

Я сглатываю, и босс смотрит на мое горло.

А в это время мои пальцы осторожно касаются узла на его галстуке. Пара аккуратных движений, и узел поправлен.

Может, мой шеф и козел, но он роскошный козел. Дорогой костюм, слегка растрепанные (разумеется, так и задумано) светлые волосы, волевая, безукоризненно выбритая челюсть. Даже льдинки в его глазах смотрятся мужественно и сексуально.

– Вот так. – Хрипло произношу я, поправляя ворот его рубашки.

Мы встречаемся взглядами, и Карл прочищает горло.

Я отхожу в сторону, ощущая, как кружится голова. Мой босс просто божественно хорошо собой, и мне нужно перестать пытаться прикоснуться к нему. И не стоит дерзить. И вообще.

Ох, мне нужно отдышаться.

И очень вовремя приезжает лифт.

– Осторожно, на улице скользко. – Успевает предупредить меня Карл, когда мы выходим на улицу.

Но уже немного поздно. Подошвы скользят по наледи, а резкий порыв ветра подхватывает мои волосы, плащ и подол платья и начинает трепать так, будто хочет разорвать на части. И, поддаваясь ему, я вдруг начинаю терять равновесие.

– Наш автомобиль. – Указывает босс на такси.

И заметив, что я вот-вот упаду, хватает меня за руку.

– Ух…

Мне удается устоять на ногах.

Его ладонь оказывается на удивление горячей. И передвигаясь мелкими шажками до машины, я все пытаюсь утрясти в сознании мысль об этом. В прошлый раз, когда я к нему прижималась – там, в гостинице, он тоже был горячим. А на вид – ледышка ледышкой. Король льда и безразличия.

Как удивителен мир!

Карл помогает мне сесть на заднее сидение, сам обходит автомобиль и усаживается слева. Всю дорогу до места назначения мы молчим. И каждый смотрит в свое окно.

А вот мое сердце беспокойно стучит, постоянно сбиваясь с ритма – оказывается, оно вообще не умеет молчать.

Глава 17

Карл

Резиденция посла оказывается величественным зданием с колоннами. Всего два этажа, но архитектура поражает воображение. Благодаря изразцам над окнами, кованым мини-балконам и отделке стен из благородного полированного мрамора здание выглядит вычурно и помпезно. Будто мы переносимся в прошлый век.

Я открываю дверь перед своей спутницей, и она входит первой – не менее пораженная убранством, чем я сам. Интерьер внутренних помещений удивляет нас еще большим богатством и роскошью: высокие потолки, хрусталь, позолота, море света, отражающегося от всех возможных поверхностей.

– Приветствуем, господин Линдер. – Встречает меня один из подчиненных посла. – Приветствуем, госпожа…

– Хмельницкая. – Отвечает легким движением головы Диана.

Он принимает ее тренч, и провожает нас в большой зал, где уже собралось немалое количество гостей. Посол, заметив меня, сразу подходит.

– Карл Линдер! – Восклицает она.

– Марта. – Коротким жестом склоняю голову.

– Ужасно рада тебя видеть! – Не удержавшись, женщина сжимает мою руку в приветствии и тут же отпускает, боясь, что рукопожатие продлится дольше положенного по этикету.

– Я тоже. – Отвечаю, сглотнув.

В горле пересыхает.

Марте тридцать пять, но она по-прежнему хороша. Ухоженная кожа, блестящие волосы, стройная фигура. Выглядит почти так же, как тогда, когда я видел ее в последний раз – тринадцать лет назад.

– Представишь свою спутницу? – Улыбается она, переведя взгляд на Хмельницкую.

– Ах, да. – Спохватываюсь я, поворачиваясь к помощнице. – Это Диана. – И добавляю. – Мой ассистент.

Хмельницкая хлопает глазами. Никто не предупредил ее, что посол – прекрасная дама. Либо она удивлена, что я впервые назвал ее саму по имени.

– Рада познакомиться, госпожа посол. – Тут же собравшись, девушка пожимает протянутую ладонь.

От меня не укрывается оценивающий взгляд Марты, которым она обводит ее.

– Потрясающее платье. – Подмигивает ей посол.

– О, благодарю. – Смущенно улыбается Хмельницкая.

Я невольно бросаю взгляд на платье своей помощницы и замираю. Ее изящные формы отлично прорисовываются под полупрозрачной тканью. Это выглядит так… так… Не вульгарно, нет. Ровно на грани дозволенного. Но достаточно, чтобы свести с ума воображение любого половозрелого мужчины.

– Так как тебе страна, Карл? – Обращается ко мне Марта. – Изменилась за прошедшие с твоего последнего визита годы?

Надеюсь, никто не видит, что происходит внутри меня, при всем внешнем спокойствии и безразличии. Никто не слышит, как кровь шумит в моих ушах, и как громко колотится сердце.

– А… э… Теряюсь, что ответить. – Говорю я, вяло пожимая плечами. – Не успел осмотреться: с приезда провожу все время в офисе.

– Обязательно покажите ему город! – Восклицает посол, обращаясь к Диане. – Вы просто обязаны показать Карлу всю красоту этих мест! Если ему позволить, он будет жить на работе!

– Не преувеличивай. – Прошу я, нервно кашлянув.

– Если и есть еще на свете чокнутые трудоголики, готовые отречься от всего на свете ради работы, то это мы с тобой! – Смеется Марта, касаясь моего плеча.

– Верно. – Отрывисто бросаю я, проследив за ее рукой.

– Слышала, ты наводишь порядки в «Manner»?

Я пытаюсь собраться с мыслями. Мой мозг упорно продолжает эхом подавать сигналы о том, что рядом стоит девушка, которая обнажена ровно настолько же, насколько прикрыто тканью ее тело, и мне уже посчастливилось разглядеть лямки бюстгальтера на ее плечах, а также кружевные края его чашечек. И как выбросить это из головы, я не представляю.

– Да, стараюсь. – Киваю, взяв себя в руки.

– Ты всегда любил головоломки. – Улыбается Марта. И заметив кого-то в толпе, извиняется: – Ох, оставлю вас ненадолго.

– Конечно. – Отзываюсь я.

Посол уходит, а нам подносят коктейли. Я беру бокал для Хмельницкой, протягиваю его ей.

– Спасибо. – Благодарит она, принимая бокал. – А вы?

– Я не пью. – Качаю головой.

– О. Ясно. – Голос ее звучит как-то иначе.

Я словно обрушиваюсь наземь в своем воображаемом вакууме. Ползу, кричу, ударяюсь о стены. Уговариваю не смотреть на нее, на ее платье, не смотреть ей в глаза. В них можно утонуть, погибнуть, а я не собираюсь умирать раньше времени.

Но, все же, она знает, как заставить меня сделать это:

– Вы с послом – давние друзья, да?

Ее вопрос сбивает меня с ног.

– Что вы знаете о чувстве такта, Хмельницкая? – вздыхаю я.

– Неужели, я ставлю вас в неловкое положение этим вопросом, господин Линдер? – Открыто и по-доброму улыбается Хмельницкая. – Мне кажется, госпожа посол уже сделала это за меня.

– Да, мы с ней знакомы давно… – Отвечаю я.

– Вы были в нее влюблены?

Я кашляю, подавившись от неожиданности.

– Нас приглашают к столу. – Указываю туда, куда направляется поток гостей.

– И все же. – Не соглашаясь менять тему, настаивает моя помощница.

Мне приходится наградить ее недовольным взглядом.

– Это не ваше дело, Хмельницкая.

– Значит, да.

– Или нет. – Не дожидаясь ее, я отправляюсь в банкетный зал резиденции.

– Этикет. – Напоминает Диана, настигая меня и хватая за локоть.

Мне приходится взять ее под руку.

– Вы ничего не знаете о тактичности, но хорошо осведомлены о правилах этикета. С чего бы? – Решаю я поддержать разговор.

– Вы хорошо осведомлены о тактичности, но ничего не слышали о вежливости в общении с подчиненными. – Парирует она. – Разве это справедливо?

– 2:2. – Говорю я. – Умение признавать поражение – одна из моих сильных сторон. Возможно, я не всегда бываю вежлив с сотрудниками, но это продиктовано соображениями субординации. Заводить друзей на работе в мои планы не входит.

Один из официантов показывает нам, куда присесть, и я отодвигаю для Дианы стул.

– Тогда я должна предупредить. – Присаживаясь, произносит она.

– О чем же?

– Я вынуждена оставить за собой право прибегать к дерзости в ответ на каждую вашу невежливость.

– Похоже, ваши понятия о справедливости немного размыты. – Усаживаясь слева от нее, замечаю я.

– Как и ваши понятия о субординации. – Усмехается она.

– Подождите. – Я сам не замечаю, как вытягиваю руку и касаюсь ее горячей ладони. И в ответ на ее вопросительный взгляд, поясняю. – Мы приступим к еде только после того, как это сделает хозяйка вечера. Этикет.

– Я просто хотела взять салфетку. – Качает головой Хмельницкая.

– О, простите. – Ощутив смятение, я отпускаю ее руку.

– Прощаю. – Отвечает она.

И ее глаза снова смеются надо мной.

– Почему бы вам не общаться со мной по-русски? – Вдруг спрашивает Диана.

– Полагаете, это приемлемо? – Хмурюсь я.

– Полагаю, это гораздо приемлемее, чем на английском, ведь в ваших устах он звучит пафосно и официозно. Мне приходится сначала переводить в уме, а потом долго подбирать соответствующие слова. Думаю, на русском ваша речь будет звучать менее претенциозно.

– Хотите, чтобы я долго подбирал слова? – Моя бровь вздымается вверх.

– Вы же любите головоломки? – Хитро улыбается она.

И меня захлестывает волнение. Очень уж это похоже на флирт.

– Вы так и не сказали, Диана. – Напоминаю я, когда мы приступаем к ужину. – Вы, правда, шьете? В смысле, сами?

Не знают, как звучит мой русский, но девушка снова улыбается.

– Назовете меня Дианой в третий раз, и я расскажу.

– Расскажите, Диана. – Я позволяю себе улыбнуться в ответ.

И, кажется, это ее поражает.

– Ох, ну что ж. – Она откладывает вилку. – Когда моя мама, алкашка, долго не возвращалась домой, моя бабушка учила меня шить. У нее была такая старинная швейная машинка. Зингер. Шумная, но надежная.

– Прости. Алкашка? Это что?

– Алкоголик. – Она откидывает назад волосы. – То завязывает, то снова пьет, и так много лет.

– О… – Теряюсь я. – Сожалею.

– Я привыкла. – Отмахивается она.

И я понимаю, что, сколько бы ни продлился этот вечер, он будет теплым и наполненным откровениями. Хотя, лучше бы вовсе не заканчивался. Мне впервые за последний год так спокойно и хорошо.

Глава 18

Диана

– Ваш кофе. – Я ставлю перед Карлом высокий стакан с крышкой. – Сводки, расписание, уточнения по встречам – все на этом листе. – Выкладываю перед ним бумаги и позволяю себе вежливо улыбнуться. – А это свежий номер «Manner», только что привезли сигнал с типографии: его отпечатали ночью, а после обеда уже начнутся отгрузки со склада.

– Хорошо. – Линдер даже не изъявляет желания поднять взгляд, чтобы взглянуть на меня.

С безразличным видом перебирает бумаги на столе, и магия утра мгновенно рассеивается.

– Я к Алле. – Вдруг бросает он, вставая и подхватывая свежий журнал. – Приберите здесь.

«Я что, теперь еще и уборщица?!» – хочется возмутиться мне, но я так и не произношу ни слова.

Его холодность просто сбивает меня с ног – фигурально. В реальности же я сохраняю равновесие, провожая его удаляющуюся спину удивленным взглядом.

– Мне казалось, мы стали друзьями. – Жалуюсь я, спустя десять минут девочкам в комнате отдыха. – Нет, ну, не друзьями… но мы нашли общий язык! А сегодня он приходит, как будто вчерашнего вечера и не было, и… и снова приказывает мне! Высокомерная задница!

– Он же типа твой босс. – Пожимает плечами Люба.

– А какая у него задница… – Одобрительно кивает Катя.

– Выпей-ка кофе, моя хорошая. – Ставит передо мной кружку Алиса и садится рядом.

Мы сидим вокруг низенького столика в душной комнатке при опущенных жалюзи. Раньше мы собирались здесь почти ежедневно, но с появлением нового босса остальных коллег как будто подменили, и все стали роботами: не обедают, не отвлекаются, не общаются, и только смотрят друг на друга волком, ведь все мы сейчас по его милости конкуренты.

– Не хочу кофе. – Кисло отвечаю я. – Аппетит пропал. И сон. И свободное время. Всё пропало!

Роняю голову в ладони.

А ведь как хорошо было вчера! Мы пробыли на приеме около двух часов, а после ухода почетных гостей тоже засобирались домой. Карл помог мне надеть плащ, открыл дверцу автомобиля, был так любезен и поддерживал разговор в такси… Неужели, мне так мало было нужно, чтобы поверить в то, что он перестанет вести себя, как козел?

– Ди? – Люба кладет ладонь на мое плечо.

И я вздрагиваю:

– А?

– Ты хоть расскажи, как вы вчера сходили на этот прием? Весь офис жужжит, все хотят знать, чем вы там занимались! Как все прошло?

– Да ничего такого. – Я делаю глоток кофе.

Использую паузу для того, чтобы придумать, как сменить тему. Хватило мне и того, что я, окрыленная, не спала полночи, а с утра полтора часа укладывала волосы и гладила одежду. Хотела ему понравиться… Идиотка!

– Ну же!

– Я, наверное, пойду. – Говорю я, поднимаясь с диванчика. – Он сейчас вернется, распсихуется, что меня нет.

– Сиди. – Катя дергает меня за локоть и усаживает обратно. – Мистер Стояк сейчас у Барракуды, обсуждают каждую страничку свежего «Manner», а это надолго. Видишь? – Она оттягивает в сторону жалюзи. – Даже в офисе все расслабились. Сидят, болтают, поправляют макияж. Больше всех здесь всегда работала только кофемашина, а остальные лишь делали вид. Так что успокойся. Пей и рассказывай. – Она встает и идет к холодильнику. – Кстати. Здесь были чудесные капкейки.

– Чьи они? – Интересуется Алиса.

– А когда меня это интересовало? – Усмехается в ответ Морозова. – Наверное, кто-то притащил, чтобы проставиться на днюху, или, может, хочет умаслить начальство. Гляди-ка. – Она достает коробку. – Здесь записка. «Катя»! О, это мне!

– Там написано «Катя, не воруй!» – Поправляет ее Люба.

И мы смеемся.

– Кто-то слишком хорошо меня знает. – Щебечет Морозова. – Тогда он должен знать и о том, что меня это не остановит. Угощайтесь!

Она ставит перед нами на стол капкейки и возвращается к холодильнику.

– А вот это давно пора выбросить. Уже воняет.

– Что там? – Спрашиваю я.

– Рыба. – Поморщившись, она швыряет лоток в мусорное ведро. – Кто-то каждый день таскает сюда эту мерзость. И потом все воняет ею: микроволновка, стол, холодильник, комната. Все!

– Фу, действительно. – Закрывает нос Алиса. – Пахнет чем-то испорченным.

– Мы точно можем это сделать? – На всякий случай спрашиваю я, когда Катя возвращается за стол и открывает крышку коробки с капкейками.

– Я же не могу слушать твои эротические истории о том, как ты провела вечер с шефом, на голодный желудок! – Всплескивает руками Катя. Она берет пирожное и слизывает крем. – Давай. Я готова. Сладкое возбуждает мою фантазию.

– Давай! Давай! – Подбадривают девчонки.

Они берут по капкейку, и я решаю, что тоже могу совершить этот грех. Беру розовое с золотистой посыпкой. «Моей куколке» – написано на нем. Ну, чем я не куколка? Еще какая. Ам!

– В общем, так. – Начинаю я. – Босс подошел ко мне вчера и сказал: «Ты должна переодеться, потому что идешь со мной на прием сегодня».

– О-о-о-о! – Тянут девчонки дружно.

Они моментально забывают о пирожных.

– «Вам нужна переводчица?» – спросила я, а он ответил: «Спутница. И я сам выберу тебе платье»!

– Боже-е-е-е! – Взвизгивает Люба.

– У меня мурашки! – Подхватывает Алиса.

– Дальше! – Требует Катя, слизывая с губы крем. – Дальше!

– И он, сам того не зная, выбрал мне платье с секретом. – Играя бровями, продолжаю я. Пересказ получается не таким уж печальным, какой история вырисовывалась в голове еще пару минут назад. – При хорошем освещении оно становилось почти прозрачным!

– Аа-а-а-а-а! – Подпрыгивает со стула Люба. – Да! Да-да-да!

– Вы чего орете? – Обрушивается на нас гнев вошедшей Таты с финотдела.

– Анекдоты травим. – Ответила Морозова, бросив в нее насмешливый взгляд. – Такие короткие смешные байки, слышала о таких?

– А теперь представьте лицо босса, когда он увидел на мне это платье там – на приеме! – Шепчу я, наклоняясь над столом. – Его кадык задергался резвее, чем флаг над посольством в мартовский ветродуй!

– А где мои бутерброды с тунцом? – Возмущается Тата. – Кто выбросил их в ведро?!

Но мы ее не слышим. Девчонки аплодируют и свистят, а мне не терпится продолжить рассказ.

Глава 19

Обсудив с подружками мой вчерашний вечер в компании шефа, и допив свой кофе, мы покидаем комнату отдыха. Воодушевленные, в хорошем настроении, ведь общение в кругу близких по духу обладает поистине целебным эффектом.

– Стойте. – Останавливает нас Катя уже в дверях.

Подзывает ближе, и мы становимся в круг.

– Забыли о самом главном.

– О чем?

– О корпоративе на 8 марта. – Напоминает Морозова. – Аллочка Барракудовна уже точно отменяет его, слышали?

– Как? – Хмурится Люба. – Чем ей помешала вечеринка?

– Не понимаю, мы же всегда собирались, и все было нормально… – Сетую я.

Катя пожимает плечами.

– Наша дорогая начальница считает, что, если мы устроим празднование, то непременно опозоримся перед нашим европейским руководителем!

– Но ведь это всего лишь корпоратив! – Всплескивает руками Алиса.

– Ну, а если вспомнить, что в прошлый раз кто-то из наших в пьяном угаре разбил окно… – вдруг вспоминаю я.

– О, точно. – Нервно трет ладонью шею Люба.

– Было-было.

– Да, неприятненько вышло. – Соглашается Алиса.

– Это исключение из правил! – Уверенно заявляет Катя. – Короче, так. – Она придвигается и обнимает нас за плечи. – Я не собираюсь отказываться от празднования такого важного события: это все-таки мой праздник, я – женщина!

– И что ты предлагаешь?

– Давайте, соберемся завтра по-тихому, когда Аллочка уже свалит из офиса? – Хитро подмигивает Морозова.

– Катя, ты – моя любимая подруга, – взволнованно произношу я, оглядевшись по сторонам, – но я люблю тебя не настолько сильно, чтобы погибнуть от Аллочкиной руки в тот момент, когда она застанет нас пьяных в офисе!

– Может, лучше сходим вместе в ресторан? – Пискливо спрашивает Люба. – Или в спа?

– Вы что, испугались? – Гремит голос Кати. Она трясет нас за плечи и оглядывает каждую по очереди. – Перетрухали? Да это ж наш законный праздник!

– Сходим в клуб, потанцу… – осекается Алиса, напоровшись на ее рассерженный взгляд.

– В общем так. – Командует Морозова. – На остатке в офисном фонде сейчас десять коробок хорошего вина и десять сертификатов на пиццу, а в общей копилке – пара десятков тысяч, которые, между прочим, были заложены именно на эти цели.

– Копилкой же, вроде, заведует Лана? – Хмурится Алиса.

– У меня, – улыбается Катя, – точнее, у Усова, есть к ней подход, так что дело в шляпе.

– Думаешь, это хорошая идея? – С сомнением спрашиваю я.

– Выпивка есть, закуски будут, у нас даже остаются деньги на стриптизера! – Сияет Катя.

– Только не стриптизеры! – Восклицаю я, вспоминая о своем последнем походе в стриптиз-клуб, где на вымазанных маслом качков вешались на сцене озверевшие и возбужденные пьяные женщины.

– Вот видишь, вы уже согласны. – Потирает ладони Морозова. – Без стриптизеров, так без стриптизеров.

– В конце концов, что плохого может произойти? – Соглашается Алиса. – Немного выпьем, посидим, поболтаем.

– Потанцуем под Меладзе. – Соглашается Люба. – Да, я в теме.

Мне ничего не остается, кроме как примкнуть к остальным:

– И я.

– Отлично. – Хлопает нас по плечам Морозова. – Тогда объявляю начало тайной операции по организации сверхсекретного девичника. Наша задача: сообщить о мероприятии всем заинтересованным лицам!

– Мужчин приглашаем? – Уточняет Алиса.

– Естественно. – Отвечает Катя, обводит офис недоверчивым взглядом и заговорщическим тоном добавляет: – Только постарайтесь, чтобы Владик ничего не узнал.

– Конечно! Ни слова этому доносчику! – Поддерживает Люба.

– По рукам!

– По рукам!

Едва я возвращаюсь в приемную Линдера, как он собственной персоной является в свой кабинет.

– У меня сейчас встреча с кем-то из глав отделов? – Интересуется босс, остановившись у моего стола.

– Да. Через десять минут, с директором по маркетингу. – Отвечаю я, сверившись с графиком. – Мне позвонить ей прямо сейчас и пригласить?

Мои глаза встречаются с его глазами, и я сглатываю. Вчера мне казалось, что мы сблизились, и утром меня обуревала неловкость, а теперь… теперь я дико злюсь на безразличие в его взгляде.

– Приглашайте. – Кивает Карл. Он замирает на мгновение, и мной овладевает такое чувство, будто он вот-вот скажет что-то важное. Но вместо этого босс достает из кармана магнитную карту и протягивает мне. – Это ключ от моего номера. Езжайте, соберите рубашки и отнесите в прачечную.

Я беру ключ-карту.

– Хорошо.

Он все еще может добавить «пожалуйста», но этого, конечно, не происходит.

– На совещании ваша помощь не понадобится, так что приступайте. – Холодно бросает начальник и удаляется в свой кабинет.

Я поднимаю глаза, едва щелкает замок на его двери. Хвала стеклянным стенам: у меня остается возможность метать взгляды-молнии в его спину.

Карл снимает пиджак и вешает на спинку кресла. Ослабив узел на галстуке, и закатав рукава, он склоняется над бумагами, разложенными мной в аккуратные стопочки. Задумчиво снова хаотично раскладывает их на столе, перебирает, сверяя цифры, делая пометки.

«И зачем просил меня прибрать, если тут же все раскидал обратно?» – недоумеваю я.

И словно почувствовав на себе мой взгляд, босс поворачивает голову в мою сторону. Пойманная за подглядыванием, я резко отворачиваюсь и бросаюсь к телефону – вызываю к нему директора по маркетингу. По спине бегут мурашки.

А когда снова отваживаюсь взглянуть на Карла, вижу, как он принимает свои витамины и возвращается к бумагам.

«Лучше бы начал принимать снотворное, – думаю я, – выглядит не выспавшимся, напряженным и бледным. Или скандинавы в принципе все такие? Светлокожие, светлоглазые, холодные. Не знаю. Этот точно похож на айсберг».

И все же, так хочется узнать о нем больше…

Глава 20

Карл

Сиюминутный порыв.

Не знаю, зачем я велел ей отправиться к себе в номер и собрать вещи для прачечной – грязной одежды она там точно не найдет, ведь со стиркой или химчисткой я привык справляться сам.

Просто… Черт подери! Просто мне нужно было, чтобы она убралась отсюда подальше!

В последние дни я все чаще думаю о ней. Намного чаще, чем считалось бы нормальным.

Пока Хмельницкой не было, жить было проще. Пока я совсем ничего не знал о ней, гораздо легче было держать между нами дистанцию. Но вчерашний вечер изменил все. Прежде я смотрел на нее и не понимал: ну, что в ней такого особенного? А теперь словно открылись глаза.

От нее идет тепло. И свет. Всегда. Даже когда она не улыбается. Даже когда злится на меня и стискивает челюсти в немом бессилии.

Знаю, что веду себя с ней, как подонок. И полагаю, она считает, что все шведы такие – заносчивые, бесстрастные. А мне теперь почему-то не все равно, что она подумает обо мне. И мне это важно. Хочется, чтобы Диана сияла еще сильнее. Ведь когда ей хорошо, это свет разливается буквально на все вокруг.

Когда она появляется, мир замирает. Исчезают звуки, и все становится мелким, неважным. И меня заклинивает – точно прыщавого пацана, буквально парализует при виде нее.

Обычная внешность, среднестатистическая фигура. Такую, как она, не выделишь из толпы. А я буквально слепну, глядя на нее. Дрожу от волнения, возбуждаюсь, тупею, веду себя, как идиот.

Со мной такого прежде не случалось.

Даже в отношениях с Мартой: расставаясь, я не ощущал потери. Мы расходились в разные стороны, а я радовался перспективам, ожидающим на пути. И не чувствовал и сотой доли того, что творится сейчас в душе, когда Хмельницкая покидает офис.

Мне хочется броситься следом, наговорить ей несусветных глупостей, поцеловать. Как хотелось вчера: признаться, что мне совсем не хочется отпускать ее из такси. Хотелось взять за руку и держать, ощущая, как сердце пропускает удар за ударом. И бояться посмотреть ей в глаза.

Поэтому я отослал Диану из офиса.

Мне требуется передышка. Мне… хреново. Мне больно. Чертовски больно – как от удара. От того, что впервые кто-то так сильно заинтересовал меня, что хочется броситься в омут с головой. Но я не могу.

У нас нет шансов.

Их нет у меня.

Наверное, я окончательно спятил, и мое сознание замутнено, раз я все еще продолжаю думать о том, что могло быть между нами, если бы не….

– Господин Линдер? – В дверях появляется девушка.

– Да, проходите. – Приглашаю ее я.

Она садится на стул напротив, и мы начинаем обсуждать перспективы развития нового направления работы журнала, но я постоянно ловлю себя на мысли, что впервые за последние месяцы обнаруживаю в себе причины и желание жить.

Когда Хмельницкая возвращается в офис, она выглядит усталой. Отчитывается передо мной о рубашках, доставленных в прачечную, и даже не знает, что я вызвал ее лишь для того, чтобы вновь ощутить аромат ее духов. Меня, как одержимого, бросает из стороны в сторону: то хочу, чтобы она была рядом, то не хочу, чтобы она мелькала перед глазами.

Сейчас перевешивает первое, и я продолжаю пугаться самого себя и своей реакции на ее присутствие.

– Завтра утром заберу ваши рубашки из прачечной, – облизнув губы, докладывает она, – желаете, чтобы я прямо с утра завезла их в отель?

– Что? – Хмурюсь я, пропустив ее вопрос мимо ушей.

Ведь все это время я следил за ее губами.

– Рубашки доставить вам утром в офис или в отель? – Улыбается Диана.

«Ну, за что она так со мной?»

От этой улыбки мне хочется скрыться, потому что она пробирает до костей.

– Да. – Киваю я.

– То есть «в офис»? – Теряется Хмельницкая.

Я злюсь – сам на себя.

– Да. Ступайте. – Прогоняю ее нетерпеливым жестом.

«Да что со мной такое?»

Она выглядит обиженной.

– Хорошо. – Разворачивается и уходит.

– Спасибо. – Добавляю я по-русски.

Диана молча кивает, но, глядя ей в спину, я надеюсь, что она больше не злится. Я могу быть сукиным сыном, но только так у меня получается заставить людей уважать себя.

– И… Хмельницкая!

– Да? – Робко спрашивает она, обернувшись.

– Скажите, Международный Женский День… что это – какой-то особенный праздник в вашей стране? – Диана застывает в удивлении, поэтому я вынужден пояснить. – Услышал сегодня разговоры сотрудников.

На самом деле, мне хотелось узнать, что они говорят обо мне на русском, но заинтересовала лишь эта тема.

– А в Швеции? – Девушка складывает руки в замок.

– Э… – Мне так неспокойно под ее взглядом. – У нас это политический, так скажем, более феминистический праздник. Права женщин, дебаты о зарплатах, вопросы равноправия – телевидение не дает расслабиться в этот день. А ваши коллеги что-то говорят о цветах и каких-то поздравлениях…

– То есть, – Диана делает шаг в мою сторону и задумчиво останавливается, – вы… не поздравляете своих женщин?

– С обретением прав? Или борьбу за них?

Хмельницкая снова широко улыбается. Смотрит на меня, как на несмышленого ребенка.

– И не дарите им цветы? – Она делает еще шаг.

– Нет.

У меня пересыхает в горле.

– И не говорите им комплименты?

– Э… нет. – Непонимающе качаю головой я.

– Ого. – Моя помощница выглядит смущенной.

– Да в чем дело, Хмельницкая? – Не выдерживаю я.

– У нас в этот день женщины хотят, как бы это сказать… быть «обласканными» мужчинами, – поясняет она. – Это день женственности, день Матери, день Весны и цветов. Наши мужчины одаривают нас вниманием, заботой, поздравляют, дарят букеты, открытки, небольшие подарки. Это очень важный и почитаемый праздник в нашей стране.

– Серьезно? – Хрипло переспрашиваю я.

– Абсолютно. – Заверяет она. – Хотите, я позабочусь о том, чтобы каждая сотрудница получила от вас завтра по цветку?

– О… – У меня воздух застревает в горле. – А разве это будет уместно? И не… харасмент? – Я растерян настолько, что у меня не получается складывать английские слова в предложения.

– Это будет так мило, что вы в миг завоюете их сердца. Даю слово.

– Но…

– Все сотрудники-мужчины будут дарить нам подарки. – Мягко улыбнувшись, говорит Диана. – От вас этого, разумеется, никто не ждет, но если вдруг вы захотите… Карл, девушкам будет приятно.

– О’к. – Выдавливаю я.

Мое сознание кричит: «Карл! Карл! Карл!» Она так и сказала.

– Отлично. – Кивает Хмельницкая. – Будет сделано.

Мне остается лишь положиться на искренность Дианы. Надеюсь, она не шутит.

Глава 21

Диана

Утром я веду себя тихо, чтобы не разбудить маму.

Вчера вечером она снова пыталась читать мне нотации, и повторений не хочется. Когда сильно устаешь, жаждешь лишь одного – покоя, а не родительских нравоучений. Вот я и не ввязываюсь в долгие споры, чтобы не разругаться окончательно, потому что знаю: стоит маме уйти, и она может вновь начать выпивать. А я буду переживать еще сильнее. Поэтому стараюсь сохранять ее эмоциональный фон – даже в ущерб себе.

На цыпочках прохожу в кухню, быстро завтракаю, пробираюсь в ванную, принимаю душ. Убираю волосы в тугой хвост, наношу легкий мейкап, крашу губы нежно-сиреневой помадой – хорошее настроение всегда отражается в деталях макияжа и одежды. Сегодня мне хочется выглядеть серьезной, но с намеком на то, что капелька дерзости во мне тоже есть.

Тщательно выбираю серьги – пусть будут желтыми. Зато в остальном образ выдержан в строгом стиле: брючки цвета охры, тонкий вязаный джемпер оттенка крем-брюле и сливовый удлиненный жакет. Бежевые полуботиночки с открытым носом на каблучке, и готово. Попробуй, только придерись!

По дороге на работу я созваниваюсь с флористом. Беру кофе для шефа в кофейне через дорогу от офиса. Приветствую взмахом руки охранников на входе, здороваюсь с коллегами в лифте. До прихода Линдера успеваю прибраться на его столе, распечатать его расписание на день, утрясти мелкие организационные вопросы, полить цветок в кадке и смахнуть пыль с крышки его ноутбука.

– Доброе утро! – Приветствую босса, входящего в кабинет, улыбкой.

На нем белая рубашка и элегантный темно-синий костюм. Клянусь, Карл безупречен – от идеально выглаженных брюк и начищенных ботинок до кончиков волос, уложенных в четко структурированном беспорядке.

Черт его подери, Линдер один из тех мужчин, рядом с которым чувствуешь себя простушкой, как бы ни выглядела!

– Да. – Ровно, почти безразлично, произносит он, проходя к своему столу.

Кладет ежедневник и смартфон на стол и прежде, чем снять пальто, бросает на меня оценивающий взгляд.

– Ваш кофе. – Указываю я на стакан. – А также ваше расписание, документы, которые просили, и… – Оборачиваюсь к выходу. – Сотрудницы уже начали получать от вас прекрасные цветы.

Делаю шаг в сторону и позволяю Карлу насладиться картиной: вошедшие в офис курьеры вручают сотрудницам стильно упакованные горшечные крокусы и розы. Цветы настолько красивы, что кажется, будто сама весна ароматным и ярким облаком ворвалась в помещение.

– Они… кажутся довольными. – Задумчиво произносит босс, приближаясь к стеклянной стене, сквозь которую можно видеть улыбающихся девушек в другом конце коридора.

Сотрудницы «Manner» разглядывают цветы, переговариваются друг с другом, благодарят курьеров.

– Мне показалось, что один цветок – слишком просто для такого… внушительного мужчины как вы. – Смущенно объясняю я. – Горшечные растения выглядят солиднее, простоят дольше и будут радовать их еще несколько месяцев. Не переживайте, по сумме это не сильно выше, чем планировалось. Также на каждом горшочке есть открытка с поздравлением от вас.

– О, похоже, девушки уже читают их. – Кашлянув, говорит Карл.

Ознакомившись с содержимым записок, сотрудницы обращают взгляды в сторону кабинета босса. Но он, будто разволновавшись, отворачивается.

– Кажется, они благодарят вас. – Подсказываю я ему.

– Хорошо. – Линдер предпочитает вернуться к столу и взять свой кофе.

– Алла Денисовна тоже получит особенный букет. Предупреждаю заранее, чтобы вы не удивлялись, когда она будет вас благодарить.

– Спасибо, что все устроили. – Делая глоток, говорит Карл.

Мы встречаемся взглядами, и я вижу в его глазах искреннюю благодарность. Человеческие эмоции делают его лицо уютнее и теплее – если можно так выразиться.

– Не за что. – Отвечаю я.

Позволяю себе сдержанно улыбнуться и покидаю кабинет. Эти его «спасибо», клянусь, они так редки, что буквально на вес золота.

– Хмельницкая, – вкрадчивый шепот начальницы застает меня врасплох в разгар рабочего дня.

– Да? – Я вскакиваю с кресла и вытягиваюсь по стойке смирно.

Аллочка Денисовна сегодня в черном атласном комбинезоне. На ее плечи небрежно наброшен ажурный белый платок, в ушах массивные серьги, на глазах любимые очки Dior. Полагаю, вдохновилась Круэллой: наша шефиня любит притягивать взгляды, а уж в праздник – тем более. Все взгляды сегодня должны быть направлены на нее.

– Букет – огонь. – Наклонившись к моему столу, мурлычет она.

(Видели, как мурлычет гадюка? Вот и я моментально напрягаюсь. И так происходит всякий раз, когда вижу Барракуду улыбающейся или любезной).

– А…э… – Застываю я.

– Можешь не мычать. – Усмехается начальница, упирая ладони в мой стол и наклоняясь еще ниже. – Элегантные альстромерии и благородные орхидеи в большой плетенной корзине: я даже ни минуты не сомневалась, может ли наш европейский гость выбрать что-то подобное. Правда, мне пришлось убрать их в коридор, у меня аллергия, но это мелочи. – Хмыкнув, она переводит взгляд в сторону общего офиса. – Или цветы для девчонок. Как ему вообще могло прийти подобное в голову? Отличная работа, Хмельницкая.

– С-спасибо. – Благодарю я, расправляя плечи.

– Я рада, что ты меня услышала. И вижу, как ты стараешься. – Выпрямляясь, произносит Алла Денисовна. Она бросает короткий взгляд на кабинет Линдера. – Но…

– Но? – У меня холодеет спина.

А в носу щекочет от ее тяжелого парфюма.

– Я также слышала про ваши намерения собраться сегодня по окончании рабочего дня.

«В этом здании что, даже у стен есть уши?»

– Я… Мы… – Мне приходится сглотнуть. – Ничего такого, уверяю.

И это правда, ведь неизвестно, во сколько сегодня уйдет Линдер – вчера он продержал меня в офисе до половины десятого.

– И в связи с этим, хочу предупредить. – Она угрожающе качает головой. – Постарайтесь не разнести офис.

– Так вы разрешаете? – Мои брови лезут на лоб.

– Не буянить. Прибраться. – Отчеканивает Барракуда. – Ответственность на тебе лично.

– Спасибо! – Восклицаю я.

Мне хочется броситься ей на шею и обнять. Мне хочется обнять Барракуду – с ума сойти! Но я остаюсь стоять неподвижно.

– И вот еще. – Она внезапно переходит на шепот. – Я сегодня поужинаю с господином Линдером, уведу его из офиса, так сказать, пораньше. Но у меня будет к тебе одно ма-а-аленькое поручение на будущее.

– Да?

– Его ежедневник. – Аллочка Денисовна мечет жадный взгляд через стекло, в кабинет Карла. – Если представится удобный момент, глянь, нет ли там чего-нибудь интересного.

– О… – Я киваю, как заведенная. – Да. Да, хорошо.

– Аккуратно. – Постукивая ровными ноготочками по столешнице, шепчет она.

– Разумеется.

– Алла! – Застает нас врасплох Линдер.

– Карл! – Фальшиво взвизгивает она и распахивает ему объятия. – Я как раз пришла поблагодарить тебя за букет!

– Не стоило. Это просто…

– Просто потрясающе! Он великолепен! – Она увлекает его за собой в его кабинет. – Ничего прекраснее не видела, клянусь!

– С праздником. – Перед тем, как закрыть дверь, говорит Карл.

Он смотрит на меня через стекло, и я вижу благодарность в его глазах.

Глава 22

После обеда приносят букет. Бордовые хризантемы, розы, сиреневатые каллы.

– Диана Хмельницкая? – Уточняет курьер.

– Да.

– Распишитесь.

Судя по бумагам, цветы для меня. Я расписываюсь, принимаю букет и с удивлением разглядываю бутоны. Сердце в груди делает кульбит. «От кого они?»

Я поднимаю взгляд и смотрю сквозь стеклянную стену на Карла. Босс отводит глаза – будто увидел что-то важное за окном, а затем снова утыкается в бумаги.

– Вам нужна ваза. – Шепчу я цветам.

«А мне нужно научиться стирать с лица дурацкую улыбку», – с этой мыслью я иду на поиски вазы.

– Ух, ты, роскошный! – Восклицает Алиса, заметив меня с букетом. – Это от кого?

– Не знаю. – Лукаво улыбаюсь я. – Ваза есть?

– Вот. – Пошарив в тумбочке, подруга ставит передо мной емкость, похожую на здоровенную банку с широким горлом.

– Спасибо! – Говорю я, подхватывая ее свободной рукой.

– Эй, Диан, а тут карточка. – Замечает Алиса бумажный квадратик, спрятанный среди бутонов и листьев.

– Дай. – Я едва не роняю вазу, пытаясь выхватить карточку, которую она выуживает двумя пальцами из букета.

– Да на, на! – Смеется Алиска. – Не прочитаешь, что там написано?

– Только наедине с собой, прости. – Подмигиваю я.

И ухожу.

Набрав воды в вазу, погружаю в нее цветы и несу букет на свой стол. Воркую с каждым лепесточком, утыкаюсь носом в бутоны и тяну носом аромат.

– Ммм…

Карточка, лежащая в кармане брюк, не дает мне покоя, но я специально оттягиваю этот приятный момент. Бросаю короткие взгляды на шефа, но тот только и делает вид, что увлечен работой. И я пытаюсь унять внутреннее ликование: значит, сам смущен тем, что прислал мне цветы.

Покружив еще немного вокруг букета, я опускаюсь в кресло и достаю записку. Перед тем, как открыть, снова кошусь на Линдера. Мы сталкиваемся взглядами, и босс тут же возвращается к работе за ноутбуком.

– Глупенький, я все равно уже знаю, что он от теб… – Осекаюсь на полуслове.

«Думаю о тебе постоянно. Твой Артурио» – написано в карточке.

– Твою м…!

Мои наивные надежды разбиваются об эти строки.

«Черт! И зачем я сказала этому придурку, где работаю?!»

Мне хочется убиться головой об стену.

– Уродский букет. – Я отодвигаю его на другой конец стола. – И воняет мерзко.

Прикусываю губы от обиды.

А затем снова смотрю на Линдера, и он снова отводит взгляд. Хмурится, делая вид, что чрезвычайно увлечен работой. И я тоже отворачиваюсь.

* * *

Чтобы вы понимали уровень моей везучести.

Шесть вечера.

Я целый день на ногах, во рту с завтрака ни крошки не бывало. У Линдера видео-совещание с партнерами. Решив, что это лучший момент, чтобы перекусить, я устраиваюсь удобнее в кресле (отворачиваю его от кабинета шефа), достаю булочку, которую принесла мне в обед Люба, пытаюсь откусить кусок, и тут… Карл выходит из своего кабинета.

А я с булкой во рту.

С булкой. Во рту.

Лучший момент, чтобы провалиться под землю. Но, увы, в этом здании бетонные перекрытия.

– К-мельниць-ка-а. – Карл замирает, уставившись на меня.

– Да? – Пряча надкушенную булку, выпрямляюсь я.

– Прожуйте. – Просит босс, склонив голову набок.

– Угу. – Я глотаю непрожеванный кусок, и из глаз едва не брызжут слезы.

Встаю. Стучу себе кулаком в грудь.

– Вы бы поаккуратнее… – Беспокоится он.

И только в этот момент я замечаю, что на Карле пальто, а в его руке дипломат.

– Все нормально. – Кашляю я. – А вы… уже уходите?

Быстро стираю с губ сахарные крошки.

– Да. У меня деловой ужин. – Отвечает Линдер.

Мне кажется, или он сдерживается, чтобы не улыбнуться?

– Хорошо.

– Вы тоже можете быть свободны, как закончите обработку документов, которые я оставил вам на столе.

– Спасибо. – Киваю я.

Он косится на букет, стоящий на моем столе.

– Кстати. – Босс прочищает горло. – Моя карта ведь все еще у вас?

– Конечно, куда ей деться? – Отвечаю я.

Линдер будто что-то обдумывает, прикусив щеку изнутри. Пока он подбирает нужные слова, у меня получается внимательно рассмотреть его лицо: каждую черточку, аккуратный изгиб верхней губы, светлые ресницы, белесый шрам над бровью – тонкий, не длиннее сантиметра, едва заметный. Удивительно, что раньше я не замечала его. Хотя, что тут удивительного: я никогда так долго не пялилась на его лицо.

Не знаю, сколько времени проходит: пара секунд, или минута прежде, чем он произносит:

– Купите себе что-нибудь, ладно? В подарок. От меня. – Карл хмурит брови, и шрам прячется, становясь незаметным. – Имею в виду, на праздник.

Я застываю с открытым ртом.

Ну, и манеры у этого типа. Как он представляет себе это? Я пойду в магазин и куплю себе цветы? Или конфеты? А если мне захочется жемчужную нить? Может, стоит обговорить сумму, которую мне позволено потратить? У шведов так принято, или же это предложение настолько возмутительно, что я имею право немедленно возмутиться?

– Я оскорбил вас? – Вдруг смятенно произносит Линдер.

Он делает шаг ко мне и замирает, словно между нами невидимый барьер, который нельзя переступить.

– Нет. – Отвечаю я, не зная, что добавить, чтобы сгладить ситуацию.

– Тогда почему вы так смотрите на меня? – Босс часто-часто моргает.

Я оглядываюсь по сторонам прежде, чем ответить.

– Когда делаешь подарок, – произношу я на русском, – нужно сказать приятное.

– Пры-ят-ное. – Говорит Карл, глядя на меня сверху вниз. – Или… О, Боже, вы имели в виду что-то другое? – Уже на английском.

– Нет. – Я мотаю головой. И чтобы успокоить его, выдавливаю улыбку. – Все в порядке. Я куплю себе что-нибудь от вас. Спасибо.

Карл не верит. Мы стоим, глядя друг на друга. Я разглядываю его плотно сомкнутые губы, напряженные, словно не отточенные камни, скулы, нервно дергающийся кадык, и гадаю, каким он может быть с той, что близка с ним? Бывает ли он нежным? Какие слова ей говорит?

Смотрю и не могу отвести взгляд: словно смотрю на пламя, которое обожжет, если его коснуться. Эти голубые глаза словно гипнотизируют меня.

– Замечательно. – Вдруг словно спохватывается Карл. Его голос звучит глухо. – Значит, договорились. До свидания.

И уходит. Просто уходит. И все.

А я, рухнув в кресло, опять кусаю булку.

Глава 23

– Дай сюда! – Прошу я.

– Погоди! – Отмахивается Катюха.

Все потихоньку начинают собираться в общем офисе, парни подтаскивают широкий диван из коридора, Алиса с Любой раскладывают на длинном столе закуски и пиццу, девочки с финотдела расставляют стаканчики и столовые приборы, а фотограф Давиди борется со стерео-системой, пытаясь вывести музыку на динамики.

– Да тут просто нужно… – Хочу я подсказать Кате, которая в это время занята тем, что пытается вскрыть хитроумный клапан на коробке с вином.

– Да чтоб тебя! – Колотит ладонью по коробке Морозова. – Как тебя вскрыть, чтобы не повредить маникюр?

– Нужно просто…

– Ну, погоди! – Сердито говорит Катя. Затем достает из кармана ключи и с размаху втыкает в бок коробки. – Вот тебе!

– А-ай! – Визжу я, отпрыгивая, ведь вино начинает хлестать из отверстия ручьем.

– Подставляйте рты! – Вопит Морозова. – Скорее подставляйте рты!

Все начинают подходить и пытаться пивнуть из импровизированного фонтана, а Катюха ржет, бросая нам под ноги бумажные полотенца, и помещение заполняется звонким смехом и громкой музыкой.

Через час мне уже хорошо. Даже чересчур, я бы сказала. Слегка штормит, но ужасно весело. Никогда не пейте столько вина, если за день съели всего лишь булку – мой совет от всей души.

– Посмотри, кто заявился. – Брезгливо произносит Люба, толкнув меня в бок.

Мы с ней сидим на диванчике, наблюдая за танцующими коллегами. Проследив за ее взглядом, я вижу в толпе Савву Пипкена. Писатель, плейбой, метросексуал, и все дела. Он ведет в «Manner» колонку «Женский взгляд», и, вообще, весьма успешен. Гадкий, но красивый засранец, я вам скажу.

С тех пор, как Люба переспала с ним, прошло несколько месяцев. За это время расстроилась ее помолвка, ее нервная система, а также оказалась под вопросом карьера в журнале. Разумеется, она знала, что Савва – знатный сердцеед, и бросил до нее не одну красотку, но, глядя на него сейчас, я понимала ее. Именно перед таким мужчиной сложно устоять, и именно такие мужчины и рушат наши жизни.

– Какого черта он приперся? – Злится Люба, глядя на него из-под бровей.

– Наверное, кто-то позвал на вечеринку. Обычно он приходит только за гонораром. – Делая глоток вина, фыркаю я. – Офис – для простых смертных, а он – небожитель.

– Козел он бородатый. – Рычит она.

– Бородка у него зачетная, – опускаясь рядом с нами на диван, хихикает Морозова. – Наверное, щекочет в нужных местах, когда…

– Фу! – Прошу я. – Пожалуйста, не продолжай!

Катя смеется, а Люба залпом допивает содержимое своего бокала.

– Я серьезно. – Успокоившись, говорит Морозова. – Эта ухоженная борода идеально подходит к его загару.

– Тебе что, нравятся такие мужики? – Морщится Люба. – Холеный, наглый! Весь из себя!

– Ну, это ты с ним переспала, а не я. – Напоминает Катя. – Стало быть, тебе такие нравятся?

– Мне?! – Вспыхивает Люба. – Да я была пьяна!

– И все же.

– У меня были разные парни, и все мне нравились. Этот же – не нравится совсем! Не вижу в нем ничего привлека…

– Люба? – Глубокий низкий голос Саввы заставляет нас замереть.

– Э, привет… – Теряется она.

– Как твои дела? – Спрашивает он с самоуверенной улыбкой.

Бокал в его пальцах красиво покачивается.

– Все… все хорошо. – Перекидывая ногу на ногу, отвечает Люба.

– Супер. – Ухмыляется Пипкен. – Я… думал о тебе.

«Боже, с какой интонацией он это говорит!»

– О… эм… правда? – Краснеет Люба, теребя прядь волос.

– Потанцуешь со мной? – Улыбается он, протягивая руку. – Включили медленный танец.

– Конечно! – Соглашается Люба, вскакивая с дивана и хватая его за руку.

– Это что сейчас было? – Удивленно бормочет Алиса, усаживаясь на ее место. – Чего это Любка пошла с ним?

Мы с Катей тоже все еще ошарашено смотрим на покачивающуюся в танце пару: Люба, прижавшись к груди Саввы, нежно держит его за руку и улыбается, слушая то, что он шепчет ей на ухо.

– Вот это мастер-класс по пикапу. – Отвечаю я, допивая вино.

– У нее не было шансов. – Качая головой, заключает Морозова. – Там обаяние размером с небоскреб, помноженное на гигантскую самоуверенность. Этот тип точно знает, как соблазнить любую девушку. Зря я раньше ругала его писульки. В смысле, ту идиотскую чушь, которую он пишет в своей колонке. Похоже, в ней, все же, есть какое-то рациональное зерно.

– Она что, просто встала и пошла с ним? – Никак не могла поверить Алиса. – В прошлый раз он разговаривал по телефону с другой, пока занимался сексом с Любой! И ей этого мало?!

– Зато у нее сегодня будет секс. – Усмехаюсь я. – Мне с новой работой вообще теперь не светит. Этот Линдер заставляет меня пахать от рассвета до заката, вечером прихожу домой: ноги отекшие, в глаза будто песка насыпали, голова ничего не соображает! Даже эпиляцию сделать некогда! Все. Никакой личной жизни, пока он не свалит!

– Вообще, иногда воздержание бывает полезным. – Пожимает плечами Алиса.

– Чушь! – Парирует Морозова. – Купи себе вибратор и снимай стресс после работы, сколько влезет. Ой! – Ржет она. – «Сколько влезет»! Аха-ха-ха!

– Точно. – Восклицаю я, отсмеявшись. – Босс сегодня приказал, чтобы я купила себе подарок – как бы от него. Представляю его лицо, когда среди расходов по карте он обнаружит счет из секс-шопа!

Катя снова хохочет, а Алиса придвигается ближе:

– Не поняла. Что значит «купить себе подарок»?

– Такой знак внимания. – Хмыкаю я. – Купи себе подарок, Хмельницкая, типа от меня! Да он точно не в себе!

– А, по-моему, вполне практично. – Говорит Катя. – И подарок есть, и можно приобрести что-то нужное. Разве, нет?

– А разве не приятнее получать то, что человек выбрал для тебя сам? – Обиженно произношу я.

У меня слегка кружится голова.

– Ну, Линдер, вообще-то, занятой человек. А еще иностранец, они мыслят немного по-другому. – Предполагает Алиса.

– Знаю я, как он мыслит! – Сердито фыркаю я. – Принеси, подай, убери! «Эй, как там тебя!» Да я как рабыня у него! Знаете, насколько это унизительно?

– Просто ты ответственная и безотказная. – Утешает меня Алиса. – Поэтому Барракуда тебя к нему и приставила.

– Или, может, он просто деловой человек, который любит порядок и ждет от сотрудников послушания и дисциплинированности? – Деликатно вмешивается Катя.

– Главнюк он, вот он кто! – Взрываюсь я. – Не босс, не шеф, а главнюк! Знаете, как могут выматывать его придирки? Да для него спасибо сказать, что переступить через себя! А вы, вообще, слышали, как звучит шведский? – Я наливаю себе еще вина. – Как будто щебнем засыпают яму на дороге! И как он не ломает свой язык, когда говорит?

И выпиваю оставшееся в бокале залпом.

– Во разошлась… – С опаской косится на меня Алиса.

– Похоже, он ей нра-а-авится. – Тянет Катя.

– Что? Мне?!

– Ты бы время от времени говорила ему, что тебя не устраивает. – Пожимает плечами Морозова. – Глядишь, окажется не таким уж монстром, сделает послабления. На него в Европе, поди, целый штат сотрудников пашет, а тут ты одна.

– Вот и скажу! – Решительно говорю я, поднимаясь. – Все ему скажу!

Глава 24

– Продолжай, – прошу я.

Карл утягивает меня в сторону кровати, не переставая целовать. Его сильные руки торопливо освобождают меня от одежды. К тому моменту, когда я падаю на шелковые простыни, на мне остаются лишь трусики и бюстгальтер.

– Красивый. – Шепчет Карл, прижимаясь губами к кружевам на чашечках.

– Осенняя коллекция Victoria’s Secret, – зачем-то говорю я.

В это время его поцелуи спускаются все ниже по моему телу.

О. Да…

Я запускаю пальцы ему в волосы и закрываю глаза. Мое сознание словно парит над землей, скользит по волнам какой-то едва различимой мелодии.

– Ты готова? – Спрашивает он, снимая с меня трусики.

– К чему? – Задыхаясь, спрашиваю я.

– Пора. – Отвечает Карл.

Его губы скользят по моему бедру, а музыка становится все громче.

– Пора, говорю! – Повторяет он резко.

Маминым голосом.

– А? Что?! – Я пытаюсь разлепить веки.

– Я говорю, вставай! – Вздыхает мама, щипая меня за ногу. – Будильник надрывается, а ты спишь, как пристреленная! Еще и слюни пускаешь!

– Буди… что?! – Я продираю глаза, смотрю на часы и вскакиваю. – Нет, нет, нет… нет!

– Да успокойся ты. – Уговаривает мать. – Времени еще вагон.

– Ты не знаешь, моего босса! – Кричу я.

Бегу в ванную, включаю душ, встаю под струи воды, и пока прохладные капли пытаются привести меня в чувство, лихорадочно намазываю пасту на щетку.

– Так. – Просыпаясь, соображает мозг. – Бутылки вчера перед уходом собрали, диван унесли, помещение проветрили. Ага. – Чищу зубы, пытаясь вспомнить, как мы покидали офис после полуночи. – Ну, да. Да. Столы протерли, одноразовую посуду выкинули. Замечательно. Коробки от пиццы? А, парни унесли с собой, чтобы выбросить в контейнер за зданием. Супер. – И тут меня словно прошибает током. Рука слабнет, щетка выскальзывает изо рта, челюсть падает вниз. – Твою же мать!!!

– Дианочка, а завтрак? – Удивленно произносит мама, глядя, как я, выбежав из ванной, начинаю одеваться.

– Некогда! – Отвечаю я.

Мне и так пришлось потратить лишние десять минут на сушку и укладку волос.

– Завтрак – это важная часть дня, разве я тебя не учила? – Качает головой мама. – Голодать нельзя, испортишь желудок.

– Я себе, кажется, уже жизнь испортила, – цежу под нос я, пытаясь натянуть юбку.

– Что?

– Ничего! – Прыгая на одной ноге, стону я.

Действительно ничего. Ничего не могу вспомнить. Только то, что приходила вчера в кабинет Линдера и писала записку, которую оставила на его столе. Что я могла такого там написать? Что ненавижу его? Что он козел? Даже не помню!

Ужас. Вот это позорище…

Нужно уничтожить послание до того, как он явится в офис!

– До вечера! – Бросаю я маме, накидывая плащ и хватая сумочку.

– Диана, туфли! – Кричит вдогонку она.

– Чего? – Я опускаю взгляд и понимаю, что стою в тапочках. – Блин! Бли-и-ин!

Спешно переобуваюсь в туфли и выбегаю из дома.

В метро мне пересчитывают все кости и переминают все кишки. Зато так точно быстрее, чем на такси. Подбегая к зданию журнала, я бросаю взгляд на часы, и от сердца отлегает. Успеваю!

– Всем привет! – Улыбаюсь охранникам. Несусь к лифту. – Придержите, пожалуйс… та.

Дыхание обрывается, когда я вижу Линдера, стоящего в кабине. Он останавливает для меня лифт, придержав дверь.

– Доброе утро. – Хрипло говорю я, входя.

Сердце подскакивает к горлу.

– И вам. – Бросая на меня короткий взгляд, произносит Линдер.

Его голос звучит глубоко и низко, от него у меня бегут мурашки по спине. Совсем как в утреннем сне, где он медленно покрывал поцелуями мою кожу. «Ты готова?» – спрашивал Карл во сне этим же самым голосом. И, вспоминая это, я чувствую оглушительную неловкость.

Мы стоим рядом и вместе смотрим на двери. А лифт гудит, поднимаясь. И вместе с ним гудит кровь в моей голове.

Видеть эротические сны – это еще полбеды. Хуже то, что будет, когда он зайдет в свой кабинет и увидит на столе записку. А потом прочитает ее. А потом вызовет меня к себе…

И я неумолимо заливаюсь румянцем.

– Сколько встреч у меня запланировано на сегодня? – Решает прервать молчание Карл.

– Две с руководителями отделов – до обеда. После обеда – три собеседования для соискателей на должность технического редактора.

– Хорошо. – Говорит он.

Я расправляю плечи, чтобы соответствовать, ведь Карл всегда так собран, аккуратен, у него прямая осанка и уверенный взгляд. Я же лихорадочно придумываю, что бы такое сделать, чтобы задержать его, и первой войти в его кабинет. Притопываю ногой от нетерпения.

– Все нормально? – Спрашивает он, заметив мою нервозность.

– Не успела взять вам кофе. – Выдыхаю я, сглотнув.

– Я приехал раньше, все в порядке. – Карл бросает взгляд на дорогие часы на запястье. – Кофе понадобится мне через десять минут, у вас еще есть время.

«Ну, слава богу», – ворчу я про себя.

Двери разъезжаются, и Линдер пропускает меня вперед. Отлично.

Я выхожу первой и ускоряю шаг, гадая, чем бы таким его занять, чтобы он не вошел в кабинет? У меня едва ли не пот бежит по лбу – так усиленно я соображаю. Но как раз в тот момент, когда мы уже приближаемся к приемной его кабинета, у меня на столе звонит телефон.

– Может, это вас? – Брякаю я, оборачиваясь.

– Вот и узнайте. – Кивает на телефон, Карл. Обходит меня и входит в свой кабинет. – И распечатайте мое расписание на сегодня. – Бросает он через плечо.

Я нехотя тянусь к трубке. И как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как босс подходит к своему столу.

Глава 25

Карл

«Этот букет все еще на ее столе», – вот о чем я думаю, входя в свой кабинет. Но она не забрала его домой: значило ли это, что внимание дарителя не так уж и важно для нее?

– Тебя это не касается, – уговариваю я сам себя, – прекрати.

Хотя, не стоит лукавить: вчера мне долго пришлось обдумывать, правильно ли я поступил.

С одной стороны мне хотелось сделать Хмельницкой приятное в праздник, с другой – подарок означал бы прохождение определенной черты в наших взаимоотношениях, а допустить этого я не мог. Было ли мое указание о самостоятельном выборе подарка для нее оскорблением? Судя по лицу Дианы, да. Но как исправить проступок, и стоило ли это делать, я не знал. И изводил себя мыслями об этом. Изводил настолько, что сегодня почти не спал.

Я ставлю дипломат на стол, снимаю пальто, убираю его в шкаф, и в этот момент раздается сигнал внутренней связи.

– Да? – Отвечаю, нажав на кнопку на панели телефона.

– Господин Линдер. – Слышится из динамика тоненький голосок Хмельницкой. – Вам звонят из Швеции.

– Кто?

– Она не представилась. – Растерянно отвечает моя помощница. – Хотя, я спрашивала.

– Ясно. Соединяйте.

Снимаю трубку, на линии раздается щелчок.

– Линдер слушает. – Перехожу на шведский.

– Карл, это я. – Отвечает взволнованный голос.

– Да, мама. – Вздыхаю.

– Как ты? – Она тоже делает тяжелый вздох.

– Все в порядке, работа идет. Как твои дела?

– Ты знаешь, как мои дела, сынок. – Хрипло говорит мать. – Мы переживаем. Особенно отец.

– Кажется, мы это уже обсуждали, и я просил закрыть тему. – Напоминаю я. – Со мной все хорошо.

– Может быть, ты все же позвонишь Эрику? – Мягко предлагает она. – Вы оба остыли, и я уверена…

– Исключено. – Злюсь я. – Мне не о чем разговаривать с ним.

Опускаюсь в кресло, отворачиваюсь к окну.

– Ты умный мальчик, Карл. – Печально произносит она. – И знаешь, что брат любит тебя.

– Да. Разумеется. Я тоже его люблю – именно поэтому мы едва не разодрались.

Я стискиваю челюсти.

– И ты знаешь, как не справедлива жизнь, Карл. Как она скоротечна. – В ее голосе слышится отчаяние. – Не стоит тратить ее драгоценные мгновенья на пустые ссоры.

– Чего ты хочешь, мама?

– Я… – Мать запинается, а затем продолжает. – Я не стану заставлять тебя звонить ему. Просто приезжай. Приезжай на нашу годовщину, Карл. И на его свадьбу. Вам ведь нечего делить, сынок.

Я закрываю глаза, вспоминая последний разговор с братом. Мое дыхание учащается, кулаки сжимаются.

– Я подумаю.

– Конечно. – Она благодарно принимает мое решение. – Спасибо. Спасибо, дорогой. Уверена, ты примешь верное решение. И ты знаешь, как все мы любим тебя, и как хотим быть рядом – особенно сейчас.

– Да. – Я делаю вдох и выдох. – Да, мама. Все, мне пора.

Сбрасываю вызов и дрожащей рукой убираю трубку обратно на рычаг.

Смесь бессильной злобы и липкого страха смешиваются внутри меня в дикий коктейль, грозящийся вскипятить кровь. Я ударяю кулаком по столу и, зажмурив глаза, пытаюсь перевести дыхание.

Самое трудное в моем положении – это желание вести нормальную жизнь. Вопреки смерти. Вопреки пониманию того, что никакой нормальной жизни у меня не может быть. Только видимость. Короткая, как рекламный ролик. Фальшиво яркая. Такая, чтобы ненадолго можно было об этой самой смерти забыть, или сделать вид, что я совсем не думаю о ней.

Я выпрямляюсь, и на глаза мне попадается лист бумаги, свернутый вдвое. Он лежит прямо передо мной – на рабочем столе, придавленный вычурным пресс-папье в виде медведя.

Что это?

Не помню, чтобы оставлял здесь что-то вчера.

Разворачиваю.

Похоже на какое-то послание. Записку. Я поднимаю взгляд на приемную за стеклом, и Хмельницкая спешит отвернуться. Возвращаюсь к изучению письма. Текст рукописный, он на русском, и оттого труднее разобрать буквы. Что же тут написано? «БЕ..БЫ….»

– Хмельницкая, зайдите ко мне. – Требую я, вызывая ее через переговорное устройство.

Через пару секунд девушка уже стоит передо мной, сцепив руки в замок.

– Что это? – Хмурюсь я.

– Это? – Она косится на бумажку в моей руке. – А что это? Что?

– Это я вас спрашиваю. – Отвечаю строго.

– Похоже на… – Диана вытягивает шею, пытаясь рассмотреть, – записку.

– Это вы ее принесли?

– Я? Да, то есть, нет. То есть… – Она нервно дергает плечами. – Не представляю, как она здесь оказалась.

Ее зрачки расширены, грудь высоко вздымается на вдохе и выдохе. Диана кусает губы и кажется взволнованной.

– Прочтите. – Приказываю я, передавая ей листок.

– Да, конечно. – Кивает она. Берет записку, опускает взгляд, и ее лицо вытягивается. – О…

– Читайте, читайте. – Требую я.

Диана опускается в кресло напротив меня. Облизнув губы, она принимается читать.

– БЕС… БЕСЧУВСТВЕННЫЙ МУЖЛАН. – Заикаясь, произносит по-русски.

И поднимает на меня озадаченный взгляд.

– Что это? – Морщусь я. – Что есть «бесчут..». – Трясу головой. – Что есть «мужлан»? Это…

– Это значит… мужественный. – Вдохновенно говорит Диана. – Сильный. И никого не боится. Да.

– Муж-лан? – Уточняю я.

– Да. – Уверенно кивает помощница. – Брутальный. – Поясняет мне по-английски.

– Читайте дальше.

– ТОЛСТОКОЖИЙ ЧУРБАН… – Произносит она с придыханием и бросает на меня удивленный, почти испуганный взгляд. – ЧЕРСТВЫЙ СУХАРЬ…

– Чур-бан? – Я задумчиво свожу брови на переносице. – Сухарь? Это что?

Диана сглатывает прежде, чем ответить.

– Обычно так говорят, когда хотят сделать комплимент… – она снова облизывает губы. – Когда хотят сказать, что мужчина… неуязвимый, крепкий!

– Как засохший хлеб?

– У нас так и говорят. – Активно кивает Хмельницкая. – Это старые слова, так говорили еще наши предки. – Заверяет она.

– Интересно. – Хмыкаю я. – А дальше?

– ДУМАЕШЬ, ТЫ ВАЖНЫЙ ПЕНЬ… А НА ДЕЛЕ ИЗВЕРГ. И ВЫПЕНДРЕЖНИК… – Ошеломленно читает Диана. – Тут еще восклицательные знаки…

– Выпин… выпин… что? – Я едва не ломаю язык, пытаясь повторить за ней.

– О, это… тут говорится о вашей… солидности. – Почесав затылок, поясняет она на английском. – Что вы такой… такой… мощный… как скала!

– А «пень» разве это не…

– Это как гора. – Хрипло говорит Диана. – Больша-а-ая гора.

– А «ис-верк»?

– Это профессионал своего дела. Видите? Тут написано: «На деле». Деловой, значит.

– Я думал, что… – С сомнением произношу я.

– Если надумаете остаться у нас надолго, вам понадобятся курсы углубленного русского. – Неловко улыбается девушка. – А еще вы давно не практиковались, в этом все дело.

– Так, а… тут что? – Я наклоняюсь и через стол указываю на последнее предложение.

Хмельницкая краснеет до состояния спелого помидора.

– Тут… э…

– Ну, читайте же! – Тороплю я.

– ОТШЛЕПАТЬ БЫ ВАС… – неохотно произносит она. – Думаю, это значит, что…

– Кажется, я догадываюсь. – Говорю я.

– Похоже, у вас появилась поклонница, господин Линдер. – С улыбкой заявляет Хмельницкая. – Цветы для сотрудниц журнала сработали. И даже слишком.

Ее глазки бегают, пальцы лихорадочно сминают записку, пытаясь скрыть от меня ее содержание. Кажется, она догадывается, от кого это послание.

– Дайте сюда. – Я протягиваю руку. Забираю послание, прячу в карман пиджака. – Вы видели, чтобы кто-то входил в кабинет в мое отсутствие?

– Возможно, уборщица? – Пожимает плечами Хмельницкая.

Только поклонниц среди технического персонала мне не хватало.

– Ладно. Можете быть свободны. – Выдыхаю я.

Она встает и торопливым шагом удаляется к двери.

– И, Хмельницкая.

– Да? – Оборачивается девушка.

– Не забывайте о кофе. – Напоминаю я.

– Конечно. – Кротко отвечает она и выходит из кабинета.

Я достаю записку, вновь пробегаю по ней глазами и убираю в карман. Интересная ситуация вырисовывается.

Убрав со стола дипломат, открываю лэптоп и застываю, потому что вижу на дисплее следы от губной помады. Кто-то поцеловал экран моего гаджета в мое отсутствие!

И этот кто-то пользуется ярким оттенком сиреневого. Таким же, какой был вчера на губах моей помощницы.

Я поднимаю взгляд на приемную за стеклом.

«Похоже, вы что-то не договариваете, Хмельницкая», – прищуриваюсь я.

Глава 26

Диана

– Вот это ситуевина! – хохочет Катюха в трубку.

– Я думала, ты меня поддержишь.

– Конечно, я тебя поддерживаю! – Ржет она. – Написать боссу, что хочешь его отшлепать? Высший класс!

– Вообще не смешно. – Ворчу я.

– Представляю лицо Мистера Стояка в тот момент, когда он прочитал это!

– Да он не… – я сползаю по креслу, чтобы Линдер не увидел, как я трещу по телефону, пока он изучает бумаги, попивая свой кофе. – Прекрати ржать!

– Как он отреагировал, вообще? Не хочет отшлепать тебя в ответ?

– К счастью, не понял, что это от меня. Пусть думает, что от какой-то другой сумасшедшей.

– Ты не сумасшедшая, ты слегка влюблена, Хмельницкая!

– Чего? – Возмущенно тяну я, приподнимаясь.

– Да брось, я тебя понимаю. Грех не втрескаться в такого шефа!

– Какой «втрескаться»? Да я… я его терпеть не могу!

– Значит, просто влечение? – Не унимается подруга. – Тебя влечет к нему? Да? Скажи-ка тогда, ты уже представляла, как вы с ним…

– Кх-кхм! – Кашляю я, выпрямляясь. По коридору в сторону моего стола движется Жанна. – Да-да, я передам. Конечно.

– Ага, передай ему, что хочешь его! – Подхватывает Катя.

– Всего доброго. – Придав голосу серьезности, прощаюсь я.

– Да уж давно пора завалить его прямо на письменный стол! Как малые дети, ей-богу!

– До свидания!

Не обращая внимания на хихиканья из трубки, я обрываю вызов.

– И здесь цветы, – морщится Жанна, приближаясь к моему столу. – Невозможно стало работать!

– Весна. – Натянуто улыбаюсь я. – А ты не любишь цветы?

– У меня аллергия. – Презрительно произносит девушка, дергая носом. – А-ап-чхи!

– Держи. – Подаю ей салфетку. – Будь здорова.

– Ну, вот. Конец мейкапу. – Она промокает уголки глаз, из которых катятся слезинки, затем поднимает взгляд на меня. – Как выгляжу?

– Отлично.

– Супер. – Усмехается она, бросая взгляд на кабинет шефа. – Давай, беги, доложи, что я подошла.

Жанна поправляет бюст, затем прическу.

– Господин Линдер в курсе и уже ожидает тебя. – Говорю я, поникнув. – Можешь входить.

– Слушай, я еще чего хотела спросить. – Жанна наклоняется ко мне, обойдя стол с противоположной от цветов стороны. – Ходят слухи, что этот Линдер того… ну, гей. – Она снова прикладывает салфетку – теперь уже к сопливому носу. – Якобы никто из европейского офиса не видел его с женщиной.

– Не знаю. – Пожав плечами, я кошусь в сторону кабинета босса. – На то он и офис, чтобы не заводить в нем отношений. Не думаю, что господин Линдер…

– Супер. – Хмыкает Жанна, выпрямляясь и снова поправляя обтянутую леопардовой кофточкой грудь. – Я думаю также. – Поворачивается и идет к двери.

Я прикусываю язык, наблюдая за тем, как она плавно качает бедрами.

– И собираюсь это проверить! – Обернувшись и подмигнув мне через плечо, добавляет она.

– Удачи. – Злобно шепчу я ей вслед, ругая себя за глупость.

Нужно было сказать ей, что он из тех самых!

Опускаюсь в кресло и занимаю наблюдательную позицию.

Осторожно выглядывая из-за компьютера, слежу за тем, как они общаются, сидя друг напротив друга. «И почему эта наглая Жанка так хорошо знает английский? Вот ворвалась бы я сейчас в его кабинет и ни за что не оставила бы их наедине!»

– Ах, ты… – Приподнимаюсь я, чтобы лучше разглядеть, как Жанна раскладывает перед Карлом бумаги.

Она наклоняется так, чтобы ему не пришлось напрягаться, рассматривая ее грудь, давление которой едва сдерживают бюстгальтер и тонкая кофточка с глубоким вырезом.

– И ты… – Шиплю я, заметив, что Линдер все-таки бросил короткий взгляд в темную бездну ее декольте. – Повелся!

– Это все равно, что жарить перед случайным зрителем сочного барашка на вертеле. – Раздается мужской голос прямо над моим ухом. – Даже если не голоден, не получается отвести взгляд. Особенно, если прямо в лицо суют.

– Миша! – Вздыхаю я. – Ты меня напугал!

Прямо передо мной стоит Усов.

«И как он умудрился так тихонько подобраться к моему столу?»

– Мои предложения по улучшению. – Говорит он, кладя передо мной бумаги. – Передашь боссу, когда они кончат? – Усмехнувшись, парень косится в сторону кабинета Линдера, где Жанна, расстаравшись, уже едва ли не ложится на стол животом.

– Что ты там говорил про барашка? – Растерянно бормочу я.

– Я говорил, что это ее старый фокус. – С улыбкой объясняет Миша. – Она уже половину офиса приглашала посмотреть, что у нее там в этом вырезе. – Он показывает на себе. – И многие видели.

– И ты? – Корчу рожицу.

– Я из тех, кому нравится, когда самое интересное надежно скрыто. – Добродушно говорит он. Разворачивается и уходит. – Возможно, и боссу тоже! – Слышится его голос из глубины коридора.

«А мне-то какое дело!» – Злюсь я.

И все равно сажусь так, чтобы удобнее было наблюдать за происходящим в кабинете Линдера.

Глава 27

К вечеру мои ноги наливаются свинцом. Совещания, мелкие просьбы, бумажная работа и беготня по офису – все это целый день заставляло меня чувствовать себя белкой в колесе. Уже девятый час, а Линдер, кажется, и не думает отпускать меня домой. Я хромаю, а он продолжает гонять меня по мелким поручениям, будто не замечая моей усталости.

Во время мозгового штурма с креативной командой я переводила, стенографировала и даже организовывала легкий перекус для участников: разносила воду, еду, горячие напитки. Неужели, не заслужила того, чтобы уйти сегодня домой пораньше?

– Список рубрик для сайта. – Говорю я, выкладывая перед Карлом бумаги. – Выборки по темам. Что-то еще?

– Нет. – Отвечает босс.

В этот момент у него звонит мобильный, и он жестом прогоняет меня прочь.

– Спасибо. – Бормочу я себе под нос, удаляясь. – Пожалуйста. – Отвечаю сама же себе. – Что бы я без тебя делал, Хмельницкая.

Останавливаюсь возле своего стола и оборачиваюсь, чтобы подсмотреть, как он разговаривает по телефону. Карл поднимается с кресла и подходит к окну, за которым горят огни города. Глядя на них, он ведет оживленную беседу.

Мне, конечно же, интересно, с кем он разговаривает. И о чем. Утром, когда ему звонила женщина, я ощутила настоящий укол ревности. Почему-то возможное наличие у босса там, в Европе, своей личной жизни расстраивало меня даже сильнее, чем попытки Жанны охмурить его здесь, в офисе журнала, прямо у меня на глазах.

Не знаю, с чем это связано, ведь Карл никогда не давал мне повода думать, что я ему интересна. И даже наоборот: то, как он ведет себя ежедневно, прямо говорит об обратном.

Все, чего он желает видеть во мне, напрямую касается лишь работы. Дисциплинированный, ответственный, активный помощник – вот, кто ему нужен. А не девица, которая целует в подпитии экран его ноутбука и пишет возмутительного содержания записки, о которых наутро даже не может вспомнить.

И все же, я улыбаюсь, вспоминая его реакцию на это письмо. Хорошо, что все-таки удалось выкрутиться. Но удастся ли в следующий раз? Похоже, мне стоит усерднее пытаться сдерживать свои чувства в узде.

От мыслей отвлекает звонок телефона.

– Офис господина Линдера. – Приветствую я, снимая трубку.

– Прошу прощения… – Говорит мне мужской голос. – Не смог дозвониться Карлу на сотовый. Это Элиас, его секретарь.

Его секретарь – мужчина?

У меня моментально поднимается настроение.

– Слушаю вас, Элиас, – оживляюсь я. – Это Диана, его временный русский секретарь.

– О, Диана? – Его тон теплеет. – Карл говорил мне о вас.

– Правда?

– Да, мы созваниваемся каждый вечер. Шеф умеет загрузить работой даже на расстоянии.

– Он и вас загружает? – Усмехаюсь я.

– Насколько это возможно. А вас, полагаю, на все сто процентов. Так?

– На двести, вообще-то.

Элиас смеется. Судя по голосу, он довольно молод – ему до тридцати.

– Примерно представляю, как нелегко вам приходится. – Понимающе говорит он. – Если нужна будет помощь, обращайтесь.

– Спасибо.

– Так я могу поговорить с шефом?

Я обращаю взор на кабинет Линдера. Тот, жестикулируя, продолжает разговаривать по телефону. Ходит туда-сюда вдоль широкого окна и, судя по выражению его лица, он весьма сосредоточен на беседе.

– Думаю, он сейчас немного занят – общается с кем-то по сотовому. Но я могу передать, что вы звонили.

– Хорошо. – Соглашается Элиас. – Скажите, что доктор Якобссон просит его согласовать дату ближайшего визита и интересуется, сможет ли он посетить его в конце марта.

– Записала. – Отчитываюсь я, откладывая в сторону ручку.

– Спасибо. – Говорит Элиас. – Ну, удачи тебе.

– Благодарю.

– Хороший английский. – Вдруг замечает он.

– У тебя тоже. – Улыбаюсь я.

– Вот и нет.

– Серьезно.

– Но я посещаю курсы.

– Босс отправил?

– Угадала.

Мне становится так тепло от этого разговора, что я не могу перестать улыбаться. Если честно, с Карлом гораздо труднее найти общий язык. Я машинально поворачиваю голову, чтобы посмотреть на босса, но то, что вижу, заставляет кровь застыть в моих жилах.

– Прости, мне нужно бежать! – Кричу я в трубку, бросаю ее на рычаг и устремляюсь в кабинет Линдера.

Карл стоит, уперев ладони в стол и опустив голову. Его ноги полусогнуты – так, будто вот-вот подкосятся, не в состоянии удерживать тело и дальше в вертикальном состоянии.

– Что случилось? Вам плохо? – С этими словами я подхватываю его под руку.

– Нет. Я… – Произносит он, пошатываясь.

И опирается на меня, чтобы не упасть.

«Да он тяжелый!»

– Вот так. – Едва не валясь с ног, я помогаю ему присесть на диван. – Вот. Садитесь.

– Все хорошо, – выдыхает Карл, пытаясь расстегнуть ворот рубашки и ослабить галстук.

– Подождите. Дайте я. – Помогаю ему ослабить галстук, расстегиваю пуговицу на рубашке. – Боже, да вы весь в поту. – Говорю, заметив крупные капли на его лбу. – Вам нужен свежий воздух.

Бросаюсь к окну, распахиваю одну из небольших створок сбоку.

– Сейчас, сейчас. – Дрожащими руками наливаю воду в стакан. Мне самой сделалось жутко от страха за Карла. – Держите.

– Спасибо. – Шепчет он, принимая стакан и делая глоток.

В другой раз я бы про себя съязвила про его драгоценные «спасибо», которые так трудно заслужить, но в этот раз мне не до этого. Приходится быстро сбегать в приемную за бумажным полотенцем. А когда возвращаюсь, я вижу, что ему даже стакан держать в руке в этот момент сложно.

– Карл, посмотрите на меня. – Я забираю стакан, отставляю на стол и склоняюсь над ним. – Карл, как вы себя чувствуете?

Босс пытается сфокусировать свой взгляд на мне.

– Все нормально. Я просто… просто не поел сегодня.

Я лихорадочно пытаюсь вспомнить. А ведь действительно – Карл сегодня не обедал, не ужинал.

– Тогда это просто слабость. Все хорошо. – Уверяю я, опускаясь перед ним на колени и прикладывая бумажное полотенце к его холодному влажному лбу. – Я сейчас принесу вам поесть.

– Нет. – Линдер хватает меня за руку, и я замираю. Перестаю дышать, глядя на его руку. – Не надо. – Тихо и как-то надломлено произносит он. – Просто побудьте со мной.

Весь мир замирает на мгновение.

Впервые босс выглядит настолько уязвимым, что мне кажется, будто я смотрю сквозь кожу – в самую его душу. И там невероятно тепло. Не так, как снаружи. И даже эти глаза – цвета бушующего океана – даже они в этот миг будто оттаивают, обнажая потаенное, скрытое – то, что Карл привык прятать от посторонних за маской строгости и отстраненности.

– Хорошо. – Соглашаюсь я.

Поднимаюсь и помогаю ему прилечь.

Он устраивает голову на мягком подлокотнике, а я сажусь рядом – на самый край. Карл все еще держит меня за руку, и от этого мое сердце колотится, как ненормальное.

– Вам лучше? – Спрашиваю я, едва удерживаясь от того, чтобы провести пальцами по его волосам и поправить растрепавшуюся прическу.

– Намного. – Шепчет он.

И закусывает губы.

Врет.

Я вдруг вспоминаю слова Элиаса о приеме у доктора Якобссона. Наверное, это важно. Но решаю пока умолчать об этом, чтобы не ставить Карла в неловкое положение. Мужчины обычно не любят показывать свою слабость.

– Вы слишком много работаете. – Говорю я, глядя на наши сцепленные руки.

– Знаю. – Отвечает Карл. Его пальцы сжимаются крепче. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, а затем выдох. – Разбудите меня в 11 вечера?

– Да, конечно.

Возможно, стоило рекомендовать ему вернуться в гостиничный номер, чтобы отдыхать там полноценно, но я молчу. Когда еще мне повезет вот так посидеть рядом со спящим Линдером, держа его за руку? Пожалуй, никогда. И завтра он опять сделает вид, что ничего этого не было.

И да, я ощущаю именно везение.

Два с лишним часа рядом с ним. Даже если он имел в виду, что я не обязана все это время сидеть подле него на диване.

Наконец, дыхание Карла выравнивается. Его ресницы перестают трепетать. Он засыпает.

Мне хочется наклониться, чтобы погрузить лицо в аромат его парфюма, но я боюсь, что босс проснется. Я вижу на его столе ежедневник и понимаю, что могу встать, сделать шаг и взять его. Но не делаю этого, потому что боюсь, что тогда придется отпустить его руку.

Мне хочется, чтобы его ладонь дольше оставалась в моей.

Она такая теплая. И мне кажется, что сейчас в ней вся моя жизнь.

Глава 28

Карл

Вчера мне стало плохо прямо в офисе, и я почти не помню того, что было потом. Я принял таблетку так, чтобы Хмельницкая не заметила, запил водой и тут же отключился. Но, похоже, она все равно была взволнована тем, что со мной происходит.

– Доброе утро, Карл. – Приветствует меня Алла, когда мы вместе заходим в лифт.

Она одета в узкий черный тренч, из-под которого виднеется молочного цвета платье и нитка жемчуга на шее. Ее стиль как всегда безупречен.

– Доброе утро, Алла.

– Осмелюсь спросить, как продвигается работа? – Спрашивает она, едва створки лифта сдвигаются.

– Тебе не нужно осмеливаться, это ведь твой журнал. – Замечаю, бросая на нее короткий взгляд. – И я стараюсь информировать тебя о каждом своем шаге.

– Я понимаю. – Кивает Алла. – И ты знаешь, что я имела в виду.

– Да. Чем ближе запуск сайта, тем более ясно видение того, кто продолжит работу в «Manner». Разумеется, я ознакомлю тебя со списком сокращенных сотрудников заранее.

– Я заметила, что ты ускорился. – Неуверенно произносит она.

– Все верно. – Признаю я. – Меня ждут и другие проекты, поэтому я стараюсь максимально быстро и эффектно разобраться с проблемами журнала.

– И мы благодарны за это. – Выдавливает Алла.

Лифт останавливается, двери открываются.

– Хорошего дня, – бросаю я на выходе.

И удаляясь по коридору, чувствую на своей спине ее взгляд.

«Нужно заканчивать здесь быстрее, – сигнализирует мне мой мозг, – и уезжать».

– Доброе утро, господин Линдер. – Приветствует меня Хмельницкая, поднимаясь с кресла в приемной.

На ней платье из тонкой вискозы с цветочным принтом. Она выглядит юной и свежей, с волнением убирает прядь волос за ухо.

– Доброе утро. – Отвечаю ей легким кивком.

И замечаю сменные кроссовки, стоящие под ее столом. Очевидно, она сделала выводы из вчерашнего дня и решила, что в такой обуви бегать по моим поручениям будет удобнее. Умная девочка.

– Освободите мой график до обеда. – Прошу я, входя в свой кабинет.

И останавливаюсь, заметив небольшой букет цветов на своем столе, а затем еще два на подоконнике.

– Хорошо. – Отвечает Хмельницкая. И обнаружив мое замешательство, добавляет. – Я подумала, цветы украсят ваш кабинет. Добавят в него… жизни.

Я оборачиваюсь и смеряю ее строгим взглядом.

Она втягивает голову в плечи.

– Вам не нравится?..

Не ответив, я прохожу к столу. Раздеваюсь. Хмельницкая входит следом за мной.

– Ваш кофе. – Ставит стакан на стол. – А вот отчеты по доставке и банкингу, которые вы просили.

Я, молча, выкладываю на стол ежедневник. Оттягиваю момент, когда придется взглянуть на девушку.

– Представитель логистической компании просит перенести встречу на завтра. – Нерешительно произносит Диана.

– Перенеси. – Говорю я.

Поправляю манжеты рубашки и поднимаю на нее взгляд.

Она вытягивается по струнке, расправляет плечи, сглатывает.

– И еще вчера звонил Элиас, ваш секретарь.

– Да. Я знаю, кто такой Элиас. – Замечаю хмуро.

Мне наивно кажется, что моя сдержанность защитит от ее обаяния. Но свет, который излучает моя помощница, окрашивает помещение в теплые оттенки красного, как солнце обычно окрашивает весеннюю улицу своими лучами. Этому невозможно сопротивляться.

– Элиас просил передать, что вам нужно подтвердить прием у доктора Якобссона на конец марта. – Хрипло произносит Диана.

И на меня снова лавиной обрушиваются воспоминания о вчерашнем дне. Как мне стало плохо, как я едва не упал, ощутив чудовищную слабость, как пытался подавить боль таблеткой, как уснул, держась за ее руку, словно за спасательный круг.

– Хорошо. – Отвечаю я, опуская взгляд в ежедневник.

– А… – Мнется она.

И мне приходится вновь посмотреть на нее.

– Да?

– Как вы себя чувствуете, господин Линдер? – Спрашивает Хмельницкая, от волнения облизывая губы, покрытые помадой цвета спелой малины.

Ее вопрос вызывает во мне раздражение. Она будто специально тянет из меня то, о чем мне совершенно не хочется с ней говорить.

– Прекрасно. – Отрывисто произношу я.

– Вчера я за вас перепугалась… – Признается Хмельницкая.

– Запишите, пожалуйста, несколько задач, которые требуется решить сегодня и как можно быстрее. – Перевожу я тему.

– Конечно. – Улыбается она, доставая блокнот.

И я отдаю ей такое количество поручений, чтобы ей некогда было задавать мне эти вопросы до самого вечера.

А когда Диана выходит из кабинета, чувствую себя последним козлом.

И уговариваю себя, что быть козлом для нее – самая верная позиция для меня сейчас.

А затем открываю лэптоп и вижу ссылку, присланную Мартой по почте. Она ведет на статью о приеме в резиденции посла, которая содержит не менее десятка фотографий. На одной из них запечатлены мы с Хмельницкой.

Я рассматриваю снимок, на котором мы стоим в роскошной гостиной с бокалами в руках и о чем-то беседуем. Наши локти почти соприкасаются, и Диана смотрит на меня – с интересом, с восхищением, с теплом. А я улыбаюсь.

Я. Улыбаюсь.

Черт.

Глава 29

Диана

– Ты видела? Видела? – Трясет меня за плечо Люба.

– Как ты уехала с корпоратива с этим подлецом Пипкеном? – Устало спрашиваю я. – Это видели все.

После целого дня беготни по городу, затем по офису, затем опять по городу мне меньше всего хочется слушать о похождениях Любы. У меня в руках коробки, сложенные друг на друга, и эта пирамида упирается мне прямо в подбородок. Если я буду отвлекаться на болтовню с подружками, то непременно рассыплю их содержимое.

– Да какой к черту Пипкен! – Ворчит она. – Пошел он подальше!

– Тогда о чем ты? – Пытаясь продолжать путь, спрашиваю я.

– Ты видела статью в «Коммерсанте»? Наши весь день пересылают ее друг другу.

– Нет. Что за статья?

– Там ты и Линдер!

– О нас написали? – Я едва не роняю коробки.

– Лучше! Там такое мило фото! – Положив руку на сердце, стонет Люба. – Тако-о-ое милое!

– Покажи. – Требую я.

– Давай, помогу тебе разгрузиться. – Подруга берет несколько коробок.

Мы доходим до приемной и составляем коробки на моем столе. Через стекло я вижу Линдера, который все еще ведет совещание с разработчиками сайта. Значит, у меня еще есть несколько свободных минут.

– Идем. – Утягивает меня за собой Люба.

Мы проходим коридорами, поднимаемся на подиум, за которым спрятаны помещения с реквизитом и склады отдела моды. Своего кабинета у Любы нет, ассистенту не полагается отдельное помещение, поэтому всякий раз она устраивается там, где отыщется свободный от реквизита и одежды уголок.

– Привет, привет. – Здороваюсь я со всеми сотрудниками, что попадаются нам на пути, и уже чувствую, что отношение ко мне изменилось. – Кажется, теперь они меня не недолюбливают. Теперь они меня ненавидят. – Шепчу я.

– Еще бы. – Шепчет Люба, подталкивая меня за ширму. – Ты засветилась на фото с шефом, и тебе снова все завидуют.

– Да что за фото такое? – Не терпится увидеть мне.

– Вы там такие голубки. – Играет бровями Люба.

Она открывает ноутбук, щелкает на нужную вкладку, и передо мной появляется статья. Подруга прокручивает вниз, пропуская текст, и, наконец, я вижу то, из-за чего разгорелся весь сыр-бор.

– Боже… – Морщусь я.

Не стоило так пялиться на Линдера. Я выгляжу преданной собачонкой, с восторгом смотрящей в рот хозяину.

– Да. – Довольно кивает Люба. – Он смотрит на тебя влюбленным взглядом.

– Что? Не-е-ет! – Пытаюсь возразить я.

Но вижу, что взор Карла, устремленный на меня, наполнен особой теплотой.

– Милота. – Мечтательно произносит Люба.

– Это только кажется. – Отмахиваюсь я. Еще пару секунд гляжу на экран, а затем закрываю ноутбук. – Он сущий ирод. Тиран. Такие не смотрят влюбленными взглядами. Такие только изводят бедных подчиненных до тех пор, пока в них не останется ни капли крови. Он кровопийца! Знаешь, как я пашу каждый день? Как лошадь! На износ!

– Сядь-ка, – с улыбкой говорит подруга.

И усаживает меня на тюк со старыми рекламными образцами.

– Я так устала! Я почти не сплю!

– Сделай глоточек, – шепчет она, поднося к моим губам кружку с чаем.

– Естественно, глядя на этот снимок, может показаться, будто мы добрые друзья. – Продолжаю я. – Но уверяю тебя, этот человек вообще не в курсе того, как вести нормальные отношения с кем бы то ни было. Сегодня он разговаривает с тобой почти по-приятельски, а завтра снова – будто твой господин, а ты его раб!

– Пей. – Мягко напоминает Люба.

Я делаю глоток и едва не взвываю: горло обжигает так сильно, что хочется кашлять, а из глаз брызжут слезы.

– Кхе-кхе! – Зажмуриваюсь я. – Что это?

– Коньячок. – Хихикает Люба. – Нашли, когда делали перестановку в студии.

– Ух… – Высунув язык, дышу я.

– Забери с собой, это последние сто грамм. – Она хлопает меня по плечу.

– Так вы что тут, выпиваете посреди рабочего дня?

– Так, чуть-чуть отметили окончание восьмичасовых съемок. – Отмахивается она. – Бери-бери.

Я встаю и, прижав к груди кружку с коньяком, начинаю прокладывать себе путь среди коробок и вешалок на волю.

– Эти сплетницы трепались, что он взял тебя из-за внешности! – Звенит голос Любы мне вдогонку. – А мы-то все знаем, что это не так! Просто ты лучше их всех!

– Люба… – Оборачиваюсь я.

– Пусть все слышат! – Хохочет она.

В груди у меня разливается тепло, и я иду по коридору, улыбаясь всем встречным. На самом деле, я не против, чтобы они завидовали мне. Пусть думают, что хотят. По крайней мере, правы они в одном: меня точно не уволят. Я работаю больше, чем кто-либо в этой компании. Даже больше кофе-машины.

Глава 30

Я возвращаюсь в приемную как раз в тот момент, когда участники совещания начинают покидать кабинет Линдера. Ставлю кружку на стол и начинаю разбирать коробки с бумагами.

– Так в чем проблема? – Говорит Карл, выходя следом за остальными. Он кажется рассерженным, даже взбешенным. – Разработайте несколько макетов, которые будут соответствовать разным разрешениям экрана!

– Значит, мы все-таки отдаем предпочтение адаптивному дизайну? – На ломаном английском уточняет один из программистов.

Я опускаю взгляд, чтобы усмехнуться. Линдер отправил меня подальше, хотя, мог сэкономить время – оставить меня на совещании, чтобы я переводила для сотрудников. А теперь они с трудом находят общий язык и плохо понимают друг друга.

– Мы ведь обсудили «резиновый» макет, – нетерпеливо выдыхает босс, – и решили, что при разработке определим основные разрешения экрана.

– Чтобы контент адаптировался под них, – чешет затылок один из парней-программистов.

– Да. Имея макет, мы сможем определиться, какие элементы оставим на мобильном, а какие спрячем. – Гремит голос Линдера.

– Хорошо. – Примирительно говорит один из сотрудников, стажер Гриша. Оборачивается ко мне и вежливо добавляет. – Дианочка, я тебе позвоню попозже, и ты мне переведешь, что он точно имел в виду, ладно?

– Конечно. – Улыбаюсь я, едва сдерживая саркастический смешок. – Всего доброго.

– До завтра. – Прощаются они с боссом.

– И по модульной сетке я тоже оставил примечания! – Напоминает им вдогонку Карл.

– Да-да, мы все поняли. – Кивает Гриша.

– Боже, как же с ними тяжело! – Сердито вздыхает Линдер, подходя к моему столу. – Будто на разных языках разговариваем! Я без сил!

Не задумываясь, берет с моего стола кружку и делает большой глоток.

– Господин Лин… – я спотыкаюсь на полуслове.

Поставив кружку обратно на стол, босс застывает в ошеломлении. Его глаза распахиваются так широко, что чуть не лезут из орбит.

– Что это? – Кашлянув, спрашивает он.

И машинально касается пальцами горла.

– Чай. – Бормочу я, потупив взгляд. – Но, вообще-то, кое-что покрепче… но я могу все объяснить.

– Потрудитесь. – Прибив меня взглядом к полу, требует Карл.

– Это не мое. – Ничего не остается, как ляпнуть мне. – Это…

Босс снова берет кружку, подносит ее к носу. Вдыхает и морщится.

– Бардак! – Рычит он. – Возмутительный бардак!

Делает еще глоток, затем ставит кружку обратно и удаляется в свой кабинет.

– Согласна. – Улыбнувшись, отвечаю сама себе.

– Вы принесли бумаги, которые я просил? – Вдруг возвращается Карл.

– Да. – Киваю я и указываю на коробки. – Но их больше, чем мы предполагали.

– Заносите. – Командует он. – Будете мне помогать.

Я послушно вношу коробки в его кабинет и расставляю их на столе для гостей:

– Здесь рассортировано по датам, но придется просмотреть все, чтобы найти нужные данные.

– Тогда приступим. – Бросив взгляд на часы, командует он.

Я мешкаю пару секунд прежде, чем спросить.

– Мы задержимся надолго. Принести кофе и чего-нибудь перекусить?

Карл задумчиво смотрит на меня, а затем пожимает плечами.

– Несите.

– Хорошо.

И я удаляюсь с ощущением, что между нами снова воцарился мир. Совсем как на той фотографии. Совсем как тогда, когда мы сидели плечом к плечу на приеме и болтали о природе, погоде и этикете. Совсем как вчера.

А когда я возвращаюсь обратно с двумя кофе и пончиками, из кабинета Карла пулей вылетает Жанна.

– Да вы что, все сговорились? – Визжит она, проносясь мимо меня.

Ее лицо выглядит покрасневшим, она прикладывает к носу платок. «Что, не получилось сегодня повыпячивать свои достоинства?», – мысленно ехидствую я, коварно улыбаясь ей вслед.

Вхожу в кабинет Карла и окунаюсь в чудесный аромат лилий.

«Ох, и люблю я цветы».

Глава 31

Мы сидим друг напротив друга в полной тишине уже второй час. За окном совсем темно. Кофе выпит, весь стол в бумагах.

Если у меня когда-то спросят про самый запоминающийся вечер в компании мужчины, я назову этот.

Перебирая бумаги и выписывая нужные цифры из отчетов, я ловлю себя на мысли о том, что мне нравится наблюдать за Карлом. За тем, как сосредоточено его лицо во время чтения, за тем, как перекатывается тугая венка под кожей на шее, когда он задумчиво стискивает челюсти. За тем, как мелкие морщинки собираются в уголках его глаз, когда он пытается прочесть условия договора «под звездочкой», написанные мельчайшим шрифтом в самом низу документа.

«Как же он хорош собой!»

Мне нравится любоваться на сильные руки Карла, покрытые светлыми волосками, когда он закатывает рукава рубашки. Нравятся ногти аккуратной, правильной формы на его пальцах. Нравятся натуральные оттенки прядей, перемежающиеся в его модной стрижке – от холодного платинового на висках до пшеничного на макушке: надо же, как природа постаралась, будто специально играла с красками или лучами утреннего солнца.

Прикусывая карандаш, я искоса бросаю взгляды на босса.

Слежу за каждым движением, каждой эмоцией на лице. И представляю его в цветном кардигане, как у Гарри Стайлза. И в домашних уютных тапочках, в растянутой майке. Представляю Карла лежащим у бассейна и читающим газету. А затем смеющимся и улыбающимся мне в ответ на глупую шутку.

В моих фантазиях Линдер простой и открытый: он близок мне, ближе, чем можно было бы представить в самых смелых мечтах. Мы много разговариваем, смеемся и свободно касаемся друг друга. Нам так хорошо…

– Диана?

– А? – Я вздрагиваю и выпускаю карандаш из губ.

Цветной кардиган растворяется в розовой дымке фантазий. Романтический туман рассеивается. Я выпрямляюсь.

Карл проводит ладонями по лицу, он выглядит уставшим.

– А каким вы видите сайт журнала? – Спрашивает, уперев подбородок рукой.

– Я?

– Да. Кроме того, что вы уже предлагали ранее.

– Ну… – Теряюсь.

– Вы же видели первый макет? – Босс внимательно вглядывается в мое лицо. – Чего там не хватает?

Я ерзаю на стуле.

Если честно, его голос в пустом кабинете звучит как-то особенно. Будто пробирается под кожу и запускает там целую цепную реакцию мурашек, которые разбегаются по всему моему телу.

– Мне понравился раздел с видео. – Дрожащим голосом говорю я. – Еще блог редакции. И гороскоп, конечно. И то, что отдельным большим блоком вынесли раздел «Sex» под руководством Кати Морозовой. Катя – молодец, она большой профессионал, с ней этот раздел стал супер-популярным.

Я запинаюсь потому, что мой язык все еще жжет от слова секс, произнесенного вслух. А Карл все еще внимательно смотрит на меня, и это ужасно смущает. Мне приходится сглотнуть, чтобы продолжить.

– Знаете, я бы добавила в модный раздел еще и интересные стильные подборки или посты от блогеров. Такую функцию, где можно было бы подгружать посты с фото из других соцсетей: добавляешь ссылку, и материал из твоего личного блога подтягивается автоматически, чтобы после модерации полноценно отображаться на сайте. Мнение народа, мнение инфлюенсеров. Мне кажется, многие захотели бы попасть в эту рубрику и засветиться на сайте уважаемого журнала. И многие блогеры даже стали бы делать контент с прицелом на это. И мы могли бы завести свой тег, чтобы видеть количество материала в соцсетях, ориентированного на это. – Я достаю из кармана телефон. – Вот, сейчас покажу примеры того, что можно было бы использовать.

– Давайте.

Карл придвигается ближе, и у меня дыхание застревает в горле.

– А… – Застываю я, глядя на него.

– Что? – Напрягается босс.

– А почему вы не говорите по-русски, когда мы наедине? – Вдруг спрашиваю, впиваясь взглядом в него.

Линдера, кажется, сбивает с толку этот вопрос.

– Хм. Не знаю. – Он нервно поправляет рукава своей сексуальной рубашки, хмурит лоб. – Мой русский… Оно не так звучит.

– Как не так? – Я тоже придвигаюсь к нему вместе со стулом.

Его кадык дергается.

– Не… идеально? – Пробует он произнести по-русски.

– Пф. – Отмахиваюсь я. – Вы не представляете, как человеку приятно, когда кто-то пытается говорить на его языке! Не важно, как он это делает, это всегда будет звучать максимально очаровательно!

– Серьез-но?

Его милый акцент заставляет меня улыбнуться.

– Да. Но не тогда, когда вы строго говорите мне: «Мельниська!» – Изображая его, восклицаю я. – Эй, Мельниська, где мой ко-фе! – Нахмурив лоб, говорю я. – Понимаете? А все остальное звучит просто прекрасно.

Линдер смеется. Натурально.

И я ловлю себя на том, что мне нравится наблюдать, как его искренняя улыбка обнажает ряд ровных белоснежных зубов. Я ощущаю происходящее как свою маленькую победу.

– Я что, так и говорить? – Сокрушается Карл, качая головой.

– Да. Поначалу. – Признаюсь я.

– Хкмель-нитьсь-ка-йа. – Пытается произнести он. – Damn! А как это пишет-ся?

– Не важно. Лучше говорите Диана.

– Ды-а-на. – Словно пробует он мое имя на вкус. – Ди-ана. Диана.

– Да. – Меня накрывает волной неловкости от того, что мы забылись и перешли все границы. Я прочищаю горло. – Так что я не против того, чтобы вы практиковались, когда никто другой, кроме меня, вас не слышит.

– Хорошо. – Кивает Карл.

Ох. Уж. Этот. Акцент.

(Если он скажет по-русски «раздевайся», у меня вообще не останется выбора!)

– И еще. – Серьезно говорю я. – Вы так и не сказали, сработал ли план?

– Ка-кой? – Его красивые губы складываются трубочкой, когда он это произносит.

– Вы скрываете ото всех, что знаете язык. Услышали о себе что-то не лестное? Или не повезло?

– Лест-но? – Хмурится он.

– Не лестное. Значит, не приятное, не доброе.

Не знаю, как еще объяснить так, чтобы он понял.

– А. О’к. – Улыбается Карл. (Ну, что за улыбка! Кайф). – Ничего особенно. Две сотрудник сказа-ли, что я хорош собой. Друг другу, I mean. – Он смеется так, будто испытывает неловкость от сказанного. – Другие боялись, что я их уволить. Уволил. Уво-лю?

– Ну, это естественно. Все боятся.

– А еще одна сказать «сто-йак». Это что? – Карл разводит руками. – Искал это в гугл, писал и так, и так. Nothing. Нашел только что-то про труба. – Он наклоняется ближе. – Диана, что с вами? Что я сказал смешное?

Я смеюсь до слез. Мне стыдно. И да, я краснею. Но, черт подери, хохочу до слез!

– Что-о? – Смеется Карл вместе со мной. – Это что-то плохое, да? Это вроде оскорблений?

Я машу руками, показывая, что еще не в состоянии говорить.

– Вам смешно. – Сокрушается он. – Значит, это точно что-то гадость об я. Про я. Про меня.

Линдер злится сам на себя, когда сомневается в правильности сказанного.

– Нет-нет! Вовсе нет! – Утирая слезы, хохочу я. – Не гадость!

– Fine. Ты так и не ска-жешь.

От этого «ты» меня прожигает насквозь. Я замираю, с трудом поднимая на него взгляд.

– Карл, вы… вы привлекательный мужчина. Простите. – Поднимаю руки, словно сдаюсь. – Вы – мой босс, но я должна была сказать это. И слово «стояк»… Боже. Вам лучше не знать, что это. Но это скорее восхваление вашей… мужской силы, поэтому не обижайтесь.

– Оу… – Линдер на несколько секунд так и застывает с открытым ртом, а затем берет себя в руки. – Понят-но. Тогда я не уволить этих девушка. Деву-шек.

– Ни в коем случае. – Киваю я.

Мне хочется запомнить его таким. Хочется запечатлеть его улыбающимся, чтобы помнить, как можно дольше. Карл так редко открывается, что каждый раз, когда я вижу его таким, мне кажется, что это сон.

– Что? – Его голос выхватывает меня из мыслей и возвращает в реальность. – Вы так смотри-те на меня.

– Мне нравится, какой вы сейчас. – Внезапно признаюсь я. – И… – Мне приходится сделать глубокий вдох. – И я хочу, чтобы вы знали, что вы можете быть таким наедине со мной всегда.

– О… – Его брови поднимаются на мгновение, а затем Карл, словно опомнившись, возвращает лицу прежнюю серьезность. – Я…

– Остальным не обязательно знать, что вы умеете улыбаться. – С теплом говорю я. – Раз уж строгость – часть вашего имиджа.

Он молчит, глядя на меня так, будто хочет отыскать что-то знакомое в моем лице, а затем кивает, сжав губы.

– Да. Да. Вы хотели показать мне… в ваш телефон.

– Ах, да. – Я беру сотовый, захожу в приложение и подсаживаюсь еще ближе к Карлу. – Вот, смотрите. Тут блогер пишет о туши для ресниц: топ-10, которые использовала сама и рекомендует другим. Доступные марки из масс-маркета, что важно. А здесь пост о процедурах, которые нельзя делать во время… ну, во время менструации. Маникюр с покрытием гель-лаком или татуаж, например. Или вот подборка: модные стрижки от звезд. Актуально. Или вот – как придать объем волосам. Красиво оформлено, правда?

– Да. – Соглашается Карл. – Что-то такое использовали во French «Manner». Во французски. В их отделении.

И его дыхание обжигает мое плечо.

– Тогда тем более нужно брать на вооружение. Много полезных постов, которые можно получить совершенно бесплатно. Разве не отлично?

– Мне нравится. – Одобряет он.

И снова тысячи мурашек разбегаются по моей коже.

– Десять стильных платьев, которые скроют недостатки фигуры. Смотрите. Я и сама не раз писала на эту тему, а здесь блогер все примеряет на себя.

– Да.

«О, да» – отзывается дрожью мое тело. Ради того, чтобы быть ближе к тебе, я могу зачитывать эти посты хоть до утра.

Глава 32

– Тебе, хотя бы, приплачивают за то, что ты задерживаешься на работе до полуночи? – Строго спрашивает мать, когда я, пытаясь ступать беззвучно, вхожу в квартиру.

Она щелкает выключателем, и меня ослепляет светом.

– Привет, мама. – Вздыхаю я.

Вхожу, запираю дверь, скидываю с ног кроссовки, вешаю сумочку на крючок в прихожей.

– Ты понимаешь, что это ненормально? – Она складывает руки в замок на груди. – Ночью работают только девушки легкого поведения, а ты у меня кто? Подающий надежды журналист! Ты должна рассказывать женщинам о моде, о стиле, о новинках подиума, а вместо этого работаешь девочкой на побегушках!

– И? – Хмыкаю я, проходя в гостиную. – Ты не ложилась спать, чтобы напомнить мне об этом?

По крайней мере, хорошо одно: раз мать без настроения, значит, она сегодня не пила. Трезвый рассудок не самым лучшим образом влияет на ее нервную систему.

– И как долго это будет продолжаться? – Зудит она, следуя за мной по пятам. – Даже если ты найдешь подходящего мужчину, он не станет терпеть такие долгие отлучки на работу! Ни один мужик не выдержит того, что его променяли на карьеру! И семья этого не выдержит! Ты останешься одна, как и я! – Театрально заломив руки, мать роняет голову. – Все повторяется, все…

– Мам, тебе не о чем переживать. – Уверяю ее я, оборачиваясь. – Мужчину, который не станет что-то там терпеть от меня, я сама не стану терпеть ни секунды. Сечешь?

Мама останавливается и закатывает глаза.

– Тоже записалась в феминистки? – Фыркает она.

– А туда даже и записываться не нужно. – Усмехаюсь я. – Нужно всего лишь уважать себя.

– Это до добра не доведет.

– Зато я уж точно не стану переживать, что «осталась» одна в «своем возрасте». – Говорю ей, стараясь по-доброму улыбаться. – Жизнь не заключается в том, чтобы счастливо устроиться «за мужчиной», она заключается в том, чтобы быть счастливой в гармонии с собой.

– Бедная моя девочка. – С этими словами мама заключает меня в объятия. – Такая глупенькая, такая наивная!

Я обнимаю ее в ответ.

И улыбаюсь, вспоминая, как хорошо провела вечер с Карлом. Если честно, я могла бы перебирать бумажки и обсуждать с ним дела журнала хоть до самого утра.

– Ну, чего ты разошлась? – Высвобождаясь из объятий, спрашиваю я. Убираю маме волосы за уши. – Целый день не виделись, а ты встречаешь меня своим ворчаньем. Спросила бы, «как дела, Диана?»

– Как дела, Диана? – Примирительно улыбается мама.

– Прекрасно. Наш журнал проходит переформатирование, и я делаю все, чтобы остаться в команде, которая продолжит работу после отъезда европейского ревизора. Это будет совершенно новый, современный проект, мама. И я рада, что смогу быть его частью и заниматься любимым делом.

– Кстати, насчет любимого дела. – Мама тянет меня за собой в комнату. – Я нашла и почистила от пыли твою швейную машинку. Прибралась в раскройных материалах и инструментах.

– Ого. – Я останавливаюсь в дверях, глядя на машинку, стоящую на столике. – Мы с ней не виделись с самого переезда в эту квартиру!

– А помнишь, ты обещала сшить мне сарафан?

– Да. – Улыбаюсь я. – Осталось купить ткань и придумать фасон.

– У меня есть кое-какие идеи. – Подмигивает мама, обнимая меня за талию.

– Значит, сошьем, как только появится свободное время.

– Да-да, когда твой великий большой босс уедет, оставив тебя в покое!

– Угу. – Глядя на машинку, сжимаю челюсти я.

Мне теперь совсем не хочется думать о том, что Карл может уехать. Я привыкла к тому, что вижу его утром, днем и вечером. И мне не хочется думать, что однажды это закончится.

– И, наконец-то, у тебя появится время на личную жизнь. – Медовым голоском добавляет мама.

– У меня нет с этим проблем. – Вру я.

– Ну, как же. – Она шутливо щипает меня за бок. – Пока ты вчера принимала душ, я видела у тебя пропущенные от какого-то Артура. Если все время откладывать реальную жизнь на потом, то можно никогда не выйти замуж, Диана!

– Мам, – отстраняюсь я, – моя работа и есть моя жизнь, уверяю тебя. И какого черта ты, вообще, лезешь в мой телефон?

– Милая, не злись. – Она тянет ко мне руки, хихикая. – Зато мама та-а-ак обрадовалась, когда увидела, что у тебя есть молодой человек!

Меньше всего мне хотелось бы вспоминать сейчас об Артуре.

– А это что? – Спрашиваю, заметив на диване поношенную белую майку большого размера.

– Ой, а это Альфред Семенович забыл! – Подскакивая и хватая майку, щебечет мама.

– Какой еще Альфред?.. – Хмурюсь я. – Ты что, водишь сюда мужиков?!

– Боже мой, нет! – Она возмущенно округляет глаза. – Каких мужиков? Упаси господь! Альфред Семенович – мой клиент! Он приходил на массаж.

– Ты теперь принимаешь в моей квартире клиентов?! – У меня глаза лезут на лоб.

– Не сердись. – Пряча майку за спину, лепечет мать.

– Это еще хуже. – Вздыхаю я. – Проходной двор! В моей квартире! В съемной квартире! А если хозяйка узнает? Ей не понравится, что в ее квартире устроили массажный салон!

– Не сгущай краски. – Отмахивается она. – Всего-то человек пять в день от силы.

– Они раздеваются прямо здесь! На моем диване!

– На полу, милая. Я стелю матрасик и простынь. – Улыбается мама. – Поверь, на диване было бы неудобно. Пока я не куплю профессиональный массажный стол…

– Все. Хватит. – Взмахнув руками, я удаляюсь в спальню. – Я слишком устала для того, чтобы ругаться с тобой.

– Но Дианочка!

– Поищи себе работу, мама. Или у меня будут проблемы.

– Но…

– И мы обе окажемся на улице! – Кричу я.

И хлопаю дверью.

Глава 33

Карл

– Что по аудиокнигам? – Спрашиваю я у Хмельницкой.

Мы вдвоем быстро движемся по офисному коридору. Я направляюсь к Алле, а моя помощница использует каждую возможность, чтобы информировать меня о текущих делах.

– Я связалась с Катковым, гендиректором издательского холдинга, в целом они встретили наше предложение с энтузиазмом. Есть возможность получить даже перечень бесплатных книг по психологии, они очень помогли бы нам в раскрутке этого сегмента проекта. – Диана роется в своем блокноте. – Их представитель должен согласовать сегодня время и место встречи для переговоров.

– Хорошо. – Одобрительно киваю я. – Держите этот вопрос на контроле. Затягивать нельзя.

– Есть. – Говорит она, делая пометку.

– Что с анализом продаж нового номера? Нужно определяться с размером будущих тиражей в условиях функционирования нового сайта.

– Бумаги принесут… – Диана бросает взгляд на часы. – Хм. Опаздывают. Сбегаю, узнаю. Еще Усов обещал дать комментарий, тоже позвоню, вызову его к вам.

– Да, разберитесь. Что с бюджетом на продвижение?

– Обсчитали эфиры на ТВ, ждем информацию по видео-экранам.

– Держите меня в курсе. – Прошу я, останавливаясь у двери.

Жалюзи в кабинете Аллы Денисовны опущены, поэтому я стучу дважды прежде, чем войти. Ее секретарь срывается с места, но уже поздно: я отворяю дверь и застаю Аллу… в недвусмысленном положении.

– Простите! – И резко закрываю дверь обратно. Оборачиваюсь к помощнице. – Хмельницкая, а что там со спецпроектами по физлицам?

Девушка не успела ничего увидеть, я перекрыл ей обзор своим плечом, и теперь она с недоумением смотрит на меня.

– Э… Выкладки обещали сегодня.

– Поторопите их.

– Хорошо. – Она делает пометку в блокноте. – А вы…

– Что? – Я обхожу ее и продолжаю путь по коридору.

– Вы не зайдете к Алле Денисовне?

Я бросаю взгляд на секретаря главного редактора, виновато жующую губу, и пожимаю плечами. Не скажу же я своей помощнице, что застал только что Аллу милующейся с одним из сотрудников прямо на рабочем месте? Это как-то не по-мужски. И не по-человечески даже.

– Похоже, она занята. Зайду к ней позже.

– А, ладно. – Глядя через плечо на кабинет начальницы, бормочет Диана.

Мы идем дальше – теперь в обратную сторону по коридору. Сотрудники в общем офисе опускают головы, делая вид, что сосредоточены на работе. Я оглядываю их по очереди, гадая, кто же из них все-таки мог оставить мне те послания, что обнаружил на своем столе на следующий день после праздника.

– Ой, – вдруг звенит голос Дианы.

Я поворачиваюсь, а ее уже нет. Останавливаюсь, ошеломленно оглядываясь вокруг.

– Хмельницкая? – Делая шаг в сторону лестничного марша, который примыкает вплотную к коридору. Толкаю дверь. – Хмель…

И вижу ее стоящей на верхних ступенях.

– Куда вы… зачем вы убежали?

Диана стоит на верхнем марше, испуганно прижав к груди блокнот.

– Я… я не могу. – Пищит она. – Там… там… – Хмельницкая сжимает зубы, явно пытаясь придумать ответ.

– Да что там? – Злюсь я.

Выхожу обратно и вижу в конце коридора, возле приемной, женщину в шерстяном полупальто овсяного цвета. У нее в руках красная сумочка, и она переминается с ноги на ногу, явно томясь в ожидании.

– Там женщина. – Говорю я, возвращаясь к лестнице. – Вы ее испугались?

– Не испугалась. – Кусает губы Хмельницкая, подходя к перилам. – Просто… не хочу ее видеть.

Я делаю несколько шагов и замираю на первой ступеньке. Отсюда открывается вид, который меня смущает и забавляет одновременно. С этой наблюдательной точки, пардон, отлично просматривается все, что находится у моей помощницы под юбкой.

– Ваша подруга? – Спрашиваю я, опуская взгляд.

– Если бы! – Диана нерешительно ступает на пару ступеней вниз.

Я поднимаю взгляд и – о, черт – снова вижу то, что мне не следует видеть!

– Хмельницкая! – Рявкаю на нее. – Да спуститесь вы уже!

И чувствую, как жар подбирается к щекам – словно у какого-то юнца, ей-богу!

– Вы могли бы сказать, что меня сегодня не будет? – Жалобно просит она, спускаясь. Останавливается на ступеньку выше. – Что я заболела, например?

– А если она не понимает по-английски? – Спрашиваю я, с трудом переводя взгляд на помощницу.

Вид ее стройных ножек все еще стоит у меня перед глазами.

– Я не хочу ее видеть. Пожалуйста. – Диана складывает ладони лодочкой и делает такие глаза, что мне трудно устоять.

– Ладно. Но это в первый и последний раз, Хмельницкая. – Грозно заклинаю я. – Не забывайте, что вы – мой секретарь, а не наоборот!

Она отчаянно кивает.

– Это так важно для вас? – Спрашиваю я на русском.

– Да. – Заверяет девушка.

– Ну, о’k.

Я разворачиваюсь, выхожу в коридор и иду в свой кабинет.

Незнакомка оживляется, завидев меня.

– Простите, вы не знаете, где мне найти Диану? – Интересуется она, перекрывая мне путь. – Темненькая такая, большеглазая, одевается ярко. Мне сказали, она здесь работает.

– Извините, что? – Отвечаю я на английском.

– О, вы не говорите по-русски… – Она нервно поправляет прическу. – Хм. Ммм… Диана? – Пытается перейти на английский. – Знаете Диану? Мне сказать, она работает здесь.

– Нет. – Я отрицательно мотаю головой. – Здесь никаких Диан нет.

– Простите… – Поникает женщина.

Я обхожу ее и вхожу в свой кабинет. Закрываю дверь.

Незнакомка, потоптавшись еще немного, уходит прочь. И только тогда я вижу, как Хмельницкая, по-шпионски озираясь, возвращается к рабочему месту.

Она благодарит меня взглядом и садится в кресло. В ту же секунду на моем столе звонит телефон. Я снимаю трубку, ожидая, что это Диана, которая решила поблагодарить меня, но слишком поздно соображаю, что ей достаточно было связаться со мной по внутреннему переговорному устройству.

– Карл? – Слышится голос Аллы на линии.

– Да. – Отвечаю я.

– Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этой сцены. – Хрипло говорит она.

– Ты не обязана обсуждать это. – Сухо произношу я. – Не знаю, как заведено у вас, но у нас достаточно проинформировать о служебных отношениях отдел кадров.

– В любом случае это порицается. – Печально заключает Алла. – Как бы объяснить…

– Это не мое дело. – Заверяю я.

– Но полагаю, это скажется на принятии тобой решения в отношении журнала? – Горько усмехается она.

– Тебе не о чем переживать. – Говорю я. – Но позаботься о том, чтобы личное не мешало бизнесу.

– Пообедаем вместе? – Предлагает Алла.

– Тебе ни к чему умасливать меня.

– Как друзья. – Настаивает она. – Ты сделаешь вид, что не видел, как мой подчиненный лезет мне под юбку, и мы спокойно обсудим текущие вопросы. Идет?

– Хорошо. – Соглашаюсь я. – Попрошу Хмельницкую забронировать нам столик.

Глава 34

Диана

– Да откуда я знаю, какого черта нужно было жене Артура в нашем офисе?! – Восклицаю я. – Увидела ее и сразу узнала! Юркнула на лестницу, чтобы она меня не заметила, и попросила босса сказать, что меня нет!

Мы сидим в небольшом кафе, располагающемся на первом этаже офисного здания. Девчонки заняты обедом, а мне кусок в горло не лезет после того, как я увидела жену этого козла возле приемной шефа.

– Наверное, это просто совпадение. – Рискует предположить Алиса. – Она прогуливалась по своим делам и случайно набрела на наш офис.

– Да. Тем более, что в нашем бизнес-центре бесконечное количество разных фирм и фирмочек. По десять на каждом этаже! – Поддерживает Катя, ковыряясь вилкой в фетучини.

– Нет. Она спросила у Линдера про меня. – Возражаю я. – Конкретно назвала мое имя! А потом пошла к лестнице, и мне пришлось улепетывать на верхний этаж, чтобы она меня не заметила!

– Так и спросила бы у своего Артура, – всплескивает руками Люба, – зачем он свою супружницу к тебе присылает?

– Или вышла бы к ней. – Соглашается Алиса. – И спросила бы прямо, чего ей от тебя нужно.

– Да я в тот момент вообще не соображала! – Оправдываюсь я. – Испугалась, что она меня за волосы будет драть!

Катя хохочет.

– В прошлый раз, насколько я помню, она предлагала тебя подвезти. – Напоминает Алиса. – Не возражает против интрижек мужа на стороне, спокойно реагирует на любовниц. Мировая тетка!

– Это и пугает. – Вздыхаю я.

– Лучше поешь. – Толкает меня локтем Люба. – Носишься вечно по офису замыленная, даже перекусить времени нет.

– Ну да. – Киваю я, бросая взгляд на часы и прикидывая, сколько у меня осталось минут до окончания обеда Линдера с Барракудой. – Надо бы поесть, только аппетита нет.

– Она сейчас любовью сыта. – Подмигивает мне Катя. – Мистер Стояк ее каждый вечер допоздна задерживает. Сидят у него в кабинете, бумажки с места на место перекладывают, болтают о всяком. Я сама вчера видела. Романтика!

– Чего? – Кашляю я, давясь карбонарой. – Какая такая любовь? Да он меня припахивает, как на исправительных работах! Вообще не жалеет!

– Да-да. – Переглядываются девчонки и хохочут.

Я краснею.

– Ну вас. – Улыбаюсь, пряча взгляд.

– Вот скажи. – Просит Катюха, наклоняясь на стол. Ее взгляд прожигает меня до костей. – Тебе с утра охота в офис идти? Что ты ощущаешь? Радость? Или раздражение, будто тебя ведут на эшафот?

– Хм. Не знаю. – Вру я.

– Знаете, девочки, а ведь я словно летела в офис, когда поняла, что мне Мишка нравится! Как на крыльях! – Рассказывает она, оглядывая нас по очереди. – И сердчишко так рвано билось, и дыхание замирало от предвкушения, что вот-вот его увижу. И причесочки все эти, и макияж, и туфельки долго выбирала по утрам. Знакомо?

– Может быть, – смущенно говорит Люба.

– Во-о-от! Так все и бывает. – Щелкает пальцами Катюха. – Расцвела наша Дианка! Вроде строже стала одеваться, сдержаннее, но… смотрите сами. Глаза блестят, лицо сияет, походка от бедра! И даже прическа – волосок к волоску!

– Идите вы. – Мрачно отвечаю я, наматывая макаронные изделия на вилку.

– Мы же радуемся за тебя! Ну! – Морозова поднимает бокал. – Давайте выпьем за нашу дорогую подругу! За то, чтобы каждая из нас с таким же удовольствием шла на работу!

– Это лимонад. – Ворчу я.

– Возможно. – Подмигивает Катя. – Или нет.

Алиса с Любой смеются, и я беру бокал.

– За нас!

– За нас!

– Кстати. – Я хватаюсь за подходящий момент, чтобы перевести тему. Делаю глоток и продолжаю. – Сегодня был такой странный момент. Линдер приперся к Барракуде в кабинет, открыл дверь и тут же снова закрыл. Будто передумал заходить! И по-быстрому увел меня оттуда. Как думаете, что он там увидел? Может, застал ее ковыряющейся в носу?

– Умоляю! – Восклицает Люба. – С ее-то маникюром? С ним полезешь в нос только, если хочешь зарезать саму себя!

– Владика он там увидел. – Вдруг шокирует нас своим заявлением Катя.

– Кого?!

– Владика-подлизу.

– Нашего Владика? – Алиса откладывает в сторону столовые приборы. – Брюки в облипочку, колечко в ухе?

– Да. Шуры-муры у них. – Спокойно говорит Катя. – Я сама их несколько месяцев назад заставала вдвоем в ее кабинете. Думала, это так: мимолетное увлечение, игры. Мало ли. Думала, потом само рассосется. Ну, или Владик наш убогий на развод подаст. Но затянулось у них что-то. – Она пожимает плечами. – Видимо, серьезно все. Кстати, те капкейки с подписью «Моей куколке» он притащил в офис. Очевидно, для нее – как подарок на праздник.

– А я думала, Владик – гей. – Удивленно вздыхает Люба.

– Мы тоже думали. – Хмыкает Алиса. – А потом он женился.

– А потом с начальницей закрутил. – Добавляет Катя.

– А потом их Линдер застукал. – Потрясенно добавляю я.

– Думаешь, в Европе с этим строго? – Задумывается Алиса.

– Думаю, как везде. – Отвечаю честно. – Люди есть люди. – Доедаю карбонару, быстренько запиваю лимонной шипучкой из бокала и встаю. – Простите, девочки, нужно бежать!

– Посиди еще пять минут! – Стонет Люба.

– Никак, простите! – Поднимаю руки.

– Если к возвращению дракона прекрасной девы не будет в башне… – начинает Катя.

– Достала! – Бросаю я, щипая ее за плечо.

– Ай! – Вскрикивает она.

– Люблю вас! – Говорю я.

Посылаю воздушные поцелуи и убегаю, повесив сумочку на плечо.

Сверяюсь с часами, выхожу в холл, подхожу к лифтам и… замираю на месте. Прямо передо мной стоит жена Артура.

– Ну, привет. – С улыбкой произносит она.

Глава 35

– Здрасьте…

– Да не пугайся ты так. – Женщина, кажется, и сама смущена.

– Вы следили за мной? – Возмущенно спрашиваю я.

И делаю шаг назад, едва она вскидывает руку.

– Не надо, не бойся меня. – Просит жена Артура, поднимая обе ладони, будто сдаваясь. – Я не следила. Но я ждала тут, надеясь, что все-таки встречу тебя.

– Зачем?

– Я видела вашу переписку. – Женщина пытается улыбнуться, но выходит не очень. Видно, что сама ситуация для нее унизительна. – У Артура в телефоне. Ты писала ему, что работаешь в «Manner», вот я и подумала, что…

– Черт. – Вырывается у меня. – Послушайте. – Вздохнув, говорю я. – Что бы вы там себе не придумали, знайте, мне ваш Артур не нужен. Я не знала, что он женат! Он не предупреждал, ясно? И если бы я была в курсе, то никогда, слышите? Никогда бы не связалась с ним. Я понимаю, что вы чувствуете…

– Нет. Не понимаешь. – Тихо возражает она.

Между нами повисает тишина.

– Ладно. Не понимаю. – Через несколько секунд продолжаю я. – И мне не хотелось бы оказаться на вашем месте. Это так. Но.

Женщина делает шаг навстречу, и я останавливаю ее жестом.

– Стойте, где стоите. Мы в людном месте. – Предупреждаю. – Если захотите выкинуть какой-то номер или плеснете в меня какой-то гадостью, то здесь куча свидетелей. А вот там – пост охраны. Стоит мне крикнуть…

– Диана, пожалуйста… – Надтреснуто произносит она. Ее плечи бессильно опускаются. – Я пришла не затем, чтобы выяснять отношения.

– А зачем же тогда? – Теряюсь я.

Женщина боязливо оглядывается по сторонам и понижает тон:

– Артур скучает по тебе. Я вижу, как он изводит себя.

– И… что?

– Раньше такого не было. – Мнется она. – Ты ему по-настоящему понравилась. Не как другие.

– Другие? – Морщусь я. Мне становится реально жаль ее. – Были еще и другие? И много?

– Я сбилась со счета еще пару лет назад. – Попытка улыбнуться превращает ее лицо в гримасу боли и отчаяния.

– В смысле? – У меня как будто что-то обрывается внутри. – И… зачем вы терпите это? Почему не уйдете?

Она смотрит на меня так, будто мне не дано понять высокого смысла ее любви к мужу.

– Я люблю его, Диана.

– Тогда зачем все это? Если он не любит вас. Почему вы терпите?

Женщина пожимает плечами.

– Артур тоже любит меня. Он очень любит! – Ее пальцы сжимаются на ремне красной сумочки. – Но он всегда был таким. Ему… ему мало секса только со мной. Ему нужно разнообразие. И я всегда его понимала. И принимала эту его черту. Мы ведь все разные, правда? – Она с надеждой смотрит на меня. – Мы все со своими недостатками.

– Я бы не хотела делить своего мужа с кем-то еще. – Решительно говорю я.

– Не зарекайся. – Улыбнувшись, отвечает женщина. – Любовь иногда удивляет нас самих: своей силой, своей глубиной, болью, которую может причинить.

– Так чего вы хотите от меня? Зачем пришли? – Не выдерживаю я. – Как вас? Я даже не знаю, как вас зовут.

– Кристина.

– Что вы хотите от меня, Кристина?

– Я хочу, чтобы ты не бросала моего мужа из-за меня. Он хороший человек, и ты действительно ему понравилась больше остальных, и…

– Стоп. Стоп. – Прошу я, мотая головой. – Вы хотите, чтобы я что? Не бросала вашего мужа? То есть, вы готовы делить его со мной?

– Да. – Кивает она. – Лучше так. Ты хорошая, красивая, умная. Ты мне нравишься, и мы могли бы подружиться. Но что важнее, ты очень зацепила Артура. И я думаю, что благодаря тебе он на долгое время забудет о других женщинах. Уверяю, я буду относиться к тебе с уважением. Я клянусь в этом! Обо мне можешь вообще не переживать: у нас с Артуром свободные отношения, и он нормально относится к тому, что и я могу встречаться с другими мужчинами.

– Кристина. – Хрипло говорю я, делая шаг навстречу.

Женщина поднимает взгляд, и я вижу слезы, застывшие в ее глазах.

– Да?

– Кристина, скажи, сколько раз ты спала с другими мужчинами, пока была замужем за Артуром? – Я кладу руку на ее плечо.

Она как будто съеживается.

– Я…

– Скажи мне честно.

– Ни разу. – Вдруг выдыхает она.

И с этим выдохом ее тело будто покидает часть тяжелого груза.

– И ты пришла сюда, – оглядев ее с сочувствием, говорю я, – чтобы унижаться перед любовницей мужа и просить ее не бросать его? Но зачем?

– Диана, ты не понимаешь…

Я беру ее за оба плеча и хорошенько встряхиваю.

– Кристина! Может, я ничего и не понимаю, но знаю одно: я никогда в жизни не хотела бы делить с кем-то своего любимого человека и никогда не хотела бы, чтобы и он делил меня с кем-то. Потому, что любовь исключает подобное. – Я перемещаю ладони на ее щеки, по которым катятся слезинки, и стираю их большими пальцами. – Хочешь бесплатный совет, Кристина?

– Нет. – Всхлипывает она.

– Посмотри на себя в зеркало. – Мой голос дрожит. – Ты – шикарная молодая женщина. Черт, да что я говорю? Ты совсем еще девчонка! Сколько тебе? Тридцать? Тридцать с хвостиком? И у тебя ни одной морщинки! Все впереди, слышишь? Ты достойна большего, достойна быть счастливой, а не вот это вот все.

– Но я люблю Артура! – Пищит она.

И я сгребаю ее в охапку, чтобы обнять.

– Тогда скажи ему. Скажи, что не спала ни с одним мужчиной за все годы вашего брака!

– Он взбесится. Возненавидит меня. Скажет, что я пытаюсь им манипулировать, давлю на совесть…

– Правильно! Пусть бесится! Потому, что те условия, на которых держатся ваши отношения, выгодны только ему. Он спит с кем хочет, считая, что дает тебе такое же право. И никогда. Никогда! Никогда он не сможет быть только твоим. Он просто по-другому устроен.

Кристина почти виснет на мне, теряя силы и самообладание. Слезы буквально катятся у нее из глаз.

– Я не… я не… я все время гнала от себя эти мысли!

– Я знаю. – Я отпускаю ее. – Вот держи. – Достаю из сумочки салфетку.

Она прикладывает ее к распухшим векам, утирает слезы.

– Ты точно не передумаешь? Может, позвонишь ему? – Спрашивает, подавляя всхлипы. – Он был таким довольным и счастливым, когда общался с тобой.

И в этот момент я понимаю, что время еще не пришло. Она не готова. Будут еще Маши, Люси, Наташи, и только потом Кристина решится уйти от мужа.

– Просто скажи ему. – С теплом даю ей последний совет. – Скажи ему, что чувствуешь. А я… я тут не при чем. Артур – совсем не мой вариант. И не твой. – Я делаю шаг назад, отступая к лифтам. – И ничей, скорее всего. Такие, как он, любят только себя.

– Но, может… – Она добела закусывает губы.

– Будь счастлива, Кристина. – Говорю я и отворачиваюсь. – Придержите, пожалуйста! – Прошу, бросаясь к лифту.

И перед тем, как дверцы сомкнутся, их останавливает мужская рука.

– Спаси… бо… – Я удивляюсь, увидев Карла.

Видимо, нам суждено сталкиваться в этом лифте. И он, очевидно, только что стал свидетелем нашей «сопливой» встречи с Кристиной.

– Вы больше не боитесь ее? – Спрашивает он меня с усмешкой, когда двери лифта закрываются, и кабина начинает движение вверх.

Я с облегчением выдыхаю: больше не нужно смотреть на слезы жены Артура.

– Нет. – Отвечаю я с улыбкой и позволяю себе бросить на него короткий взгляд. – Теперь мне ее жаль.

– Она… ваша… враг?

– Жена моего экс-бойфренда. – Пожимаю плечами. – Я не знала, что он женат.

– О… – Задумчиво произносит босс.

Вернувшись в приемную Линдера, я первым делом швыряю букет в мусорное ведро. Там ему самое место.

Глава 36

– Хочешь, научу, как стать более продуктивной? Нужно просто брать меньше задач! – Язвит Морозова, когда мы болтаем, столкнувшись случайно в уборной в пятницу.

– Я честно не могу, Кать. – Заверяю ее. – Проект в решающей фазе. Линдер торопится запустить сайт, наши тестят его каждый день, а он все чем-нибудь да недоволен! И на мне срывается: загружает работой, всякими идиотскими поручениями. Да и ребята все на взводе: сегодня Гриша от усталости положил бумагу в шредер, а не в копир! Теперь мне нужно срочно перепечатывать заявки на бюджет по таргетингу!

– И как это связано с тем, что мы собираемся на девичник завтра вечером? – Она с укором приподнимает бровь.

– Я хочу отоспаться до обеда, а вечером написать пару заметок: сделать обзор по трикотажу и анализ летних трендов. Не хочется окончательно превращаться в секретаря, не хватало еще потерять свою должность в модном отделе.

– Ладно. – Подруга хлопает меня по плечу. – Но если закончишь до шести, свистни, захватим тебя с собой.

– Конечно.

Она выходит, и я провожаю ее взглядом. А затем отправляюсь в одну из кабинок, чтобы пописать. Вхожу, закрываюсь, делаю свои дела, и тут в уборной слышатся шаги. И голоса.

– Вчера подкараулила его возле лифтов. Знаешь, теперь ведь проблематично стало попасть в кабинет, эта его ручная миньонша заставила все помещение цветами, и теперь внутри как в оранжерее, а у меня, сама знаешь – аллергия!

– Подкараулила и..?

– Ах, да. – Продолжает первый голос. – Увидела, как он выходит из лифта и сделала вид, что иду в ту же сторону. Дай, думаю, между делом, приглашу поужинать – чего выходным зря пропадать? И депиляции.

– А он?

Я наклоняюсь ниже и вижу зеленые туфельки Таты, а рядом остроносые башмаки сорок второго размера, принадлежащие Жанне.

– А он мне: «Чем это воняет?» – Возмущается она. – А ведь это мои новые духи с ферромонами! Специально для него покупала: продавец-консультант обещала мгновенный эффект!

– Чем тебе не мгновенный? – Хрюкает Тата.

– Обалдела? – Злится Жанна. – Я выложила за них десятку!

– Так сдай обратно! Десятка скоро будет нелишней: неизвестно, кого он уволит. Барракуда проговорилась, что на следующей неделе Линдер уже уедет – сразу после запуска проекта.

– Серьезно?!

– Да.

– Ну и пусть валит. Все равно отказался со мной ужинать: сказал, что занят на выходных.

– Лишь бы не уволил!

– Точно! Говорят, и список уже есть, и он всегда носит его с собой.

Я наклоняюсь еще ниже, и из кармана моей блузки на пол со звонким стуком выпадает ручка. Дзынь! И катится из кабинки прямо к ногам девушек.

Я замираю.

Они тоже перестают говорить.

В уборной стоит оглушительная тишина.

Я натягиваю трусики и поправляю юбку, ругая себя, на чем свет стоит. Слышу, как они перешептываются, и жду. Но сотрудницы финотдела не спешат покидать помещение. Тогда я жму кнопку слива и снова жду. Но так и не дожидаюсь звуков удаляющихся шагов. И тогда выхожу.

– Привет. – Говорю, открывая дверцу кабинки.

Обе стоят возле раковин, скрестив руки на груди.

– Подслушиваешь? – Кривит губы Тата.

Я подхожу к одной из раковин и включаю воду.

– Мы в туалете. – Напоминаю им. – Сюда приходят по другим причинам.

– Ну да. Ну да. – Хмыкает она.

– Кстати, Диана. – Спрашивает Жанна, когда я стряхиваю с рук воду и беру бумажное полотенце. – Ты-то, наверное, в курсе, кого босс собирается оставить в новой команде?

Я бросаю смятое полотенце в урну и поворачиваюсь к ней.

– Конечно. – Говорю с язвительной улыбкой. – Я ведь его ручная миньонша. Я знаю все.

Разворачиваюсь и выхожу из уборной, сопровождаемая их внимательными ошалелыми взглядами.

И только за дверью позволяю себе тихо выругаться.

– Вот с… собаки! С-сутулые!

Но по пути в кабинет ловлю себя на том, что их обидные слова совсем не задели меня. А вот известие о том, что Линдер торопится уехать – это да. Расстраивает меня. Не то, чтобы я воображала себе, что между нами может что-то быть. Но… но, черт подери, да – я себе именно это и воображала!

– Дианочка, – буквально врезается в меня возле приемной Гриша, – там босс… кипятится! Спрашивает про те заявки, а я не знаю, что ему ответить!

– Да не переживай ты. – Я бросаю взгляд на кабинет Линдера. – Мне составить их заново – минутки две, потом распечатаю и занесу.

– Ты – чудо! – Он стискивает меня в своих объятиях и отпускает. – Спасибо!

Гриша уносится дальше по коридору, а я поправляю блузку, ловя на себе взгляд Карла. Босс наблюдал за этой сценой, и почему-то выглядит не очень довольным.

– Зайдите ко мне. – Раздается его голос из динамика.

Ну, что ж. Взяв себя в руки, я вхожу.

Останавливаюсь напротив его стола. Там лежит тот самый ежедневник, который, может быть, таит в себе ответы на все вопросы, что не дают покоя сотрудникам этого офиса. Мне стоит усилий поднять глаза на Карла. Его взгляд обжигает холодом.

– Заявки. – Четко произносит он. – Я просил документ еще час назад.

– Простите. – Отвечаю я, сглотнув. – Будут через пару минут.

– Они нужны мне немедленно. – Тоном не терпящим возражений требует Линдер.

От грохота его голоса у меня начинают дрожать поджилки.

– Дело в том, что я уничтожила документ. По ошибке. – Тихо говорю я. – И мне нужно всего пару минут, чтобы это исправить.

– Почему ты берешь на себя чужую вину? – Спрашивает Карл, вставая из-за стола. – Я же знаю, что это не ты виновата.

– Вовсе нет. – Дрожащим голосом произношу я. Затем беру себя в руки, расправлю плечи и возвращаю свой взгляд на шефа. – Я задумалась и сунула бумаги в шредер. С кем не бывает?

– Со мной не бывает! – Вскрикивает он. – И я хочу получать то, что мне нужно, сразу, как попросил! А ты… ты витаешь в облаках!

– Да я пашу как гребаная лошадь! – Не выдерживаю я. – Ненормированный рабочий день, куча работы, беготни, а вместо благодарности – придирки! Ни минуты свободной! – Нервно всплескиваю руками. – Ни выспаться нормально! Никакой личной жизни!

– Хмельницкая!

– Что?! Что, Хмельницкая?! – Зверею я. – Хромаю третий день, а вам все равно! «Где мой кофе?!», «Почему холодный?!», «Срочно вызовите мне такого-то сотрудника! Его нет на месте? Найдите!», «А еще хочу стейк! И непременно средней прожарки! Средней, запомнили?!» Как будто я умственно отсталая! Да я даже не секретарь, я – журналист! Какого черта, вообще?!

– Хмельницкая… – Карл уставляется на меня с удивлением.

Похоже, он не ожидал от кроткого секретаря подобной тирады.

– Что? – Рявкаю я, тяжело дыша.

– Вы устали. – Говорит он примирительно. Таким тоном обычно общается психиатр клиники для душевнобольных со своими подопечными. – Вы не в себе. Вам нужно отдохнуть. – Босс мягко берет меня за плечи и выводит за дверь. – Пойдите, поспите. Сегодня ваша помощь мне не понадобится.

– А заявки? – Строго спрашиваю я.

– Разберусь.

– А видео-совещание с европейским офисом?

– Организую сам.

Он берет из встроенного шкафа мой плащ, помогает надеть, затем вкладывает в мои руки сумочку.

– Вы уверены? – Уточняю я.

Меня все еще потряхивает.

– Уверен. – Серьезно отвечает Линдер. – До понедельника.

– До понедельника… – На автомате бормочу я и нехотя плетусь к лифту.

Фух, сама от себя не ожидала. Ну, и день…

Глава 37

Карл

Субботний полдень. Я стою у дверей ее квартиры и сверяю номер, указанный на табличке, с тем, что написан в бумажке. Все верно. Странное место. Не очень симпатичный дом, не самый ухоженный подъезд: видимо, Хмельницкая снимает здесь жилье.

И как вообще в центре города все еще держат такие полуразваленные старинные здания? Ремонта здесь, наверное, не бывало с пятидесятых годов.

Я заношу руку над дверью, чтобы постучаться, и останавливаюсь. Не стоит этого делать. Если у меня получалось так долго удерживаться от сближения с этой девушкой, то зачем сейчас все портить? Еще несколько дней, и меня не будет в этой стране. К чему все усложнять?

Но вспомнив вчерашнее происшествие: как я приревновал ее к одному из сотрудников, который обнял ее, и как она разбушевалась в ответ на мою суровость, я вновь наполняюсь решимостью и стучу в дверь.

Сердце делает кульбит в моей груди.

«Нужно уйти! Уйти, пока не поздно. Пока она не открыла!» – подсказывает разум.

И тут открывается дверь.

На пороге стоит мужчина средних лет: голый по пояс, в одних брюках, босиком. Он не похож на ее отца, скорее, сгодился бы в любовники. Но разве этот неопрятный и неухоженный громила достоин Хмельницкой? Он совсем ей не подходит.

– Ты кто? – Зычным басом вопрошает мужчина.

– Я… – Начинаю растерянно. И тут же догадываюсь, что самое время перейти на русский. Прочищаю горло. – Я ищу Диану. Она тут живет?

– Кто? – Хмуро обводит меня взглядом верзила.

– Ой, Степа, это, наверное, к Дианочке. – Слышится женский голос. Через мгновение в дверях появляется женщина в футболке и спортивных брюках. – Здрасьте. – Говорит она, с удивлением оглядывая меня. – Вы к Диане?

И поправляет прическу.

– Добрый день. – Улыбаюсь я. – Меня зовут Карл. Я бы хотеть видеть Диану.

– О, вы, наверное, ее начальник! – Восклицает она. Толкает бедром мужчину. – Степа, отойди, будь добр! Дай гостю войти. И вообще, мы с тобой закончили, и я велела тебе одеваться!

Странная парочка отходит в сторону, пропуская меня в квартиру. Я вхожу и останавливаюсь в коридоре, осматривая обстановку. Внутри уютно и мило, намного лучше, чем в подъезде. Вполне пригодное для жилья помещение.

– А я – мама Дианы. Валерия. – Вытирая руки о полотенце, сообщает женщина. И снова оборачивается к мужчине. – Степа, да приди ты уже в себя. Можешь одеваться, а завтра приходи к двенадцати.

Тот, нехотя, начинает напяливать на себя вещи, раскиданные по дивану.

– Очень приятно. – Отвечаю я.

Валерия ловко сворачивает матрас, расстеленный на полу, и ставит в угол комнаты.

– Диана-а-а! – Вдруг взвывает она. – К тебе пришли!

– Чего? – Голос Хмельницкой заставляет мое сердце замереть. Через секунду она появляется в дверном проеме смежной с гостиной комнаты. – Ты что-то сказала? Ой… – Заметив меня, она осекается. – Вы?..

– Здравствуй. – Говорю я.

На Диане длинная футболка и пижамные штаны. Ее волосы скручены в култышку, а на лице – тканевая маска.

– Вы что здесь делаете? – Срывая ее с кожи, бормочет она.

И бросает смущенный взгляд на мать. Похоже, ей не по себе от ее присутствия. А вот Валерия, напротив, буквально сияет – как будто я не заявился без приглашения, а являюсь желанным гостем в ее доме.

– Пришел, чтобы увидеться с тобой. – Перехожу на английский.

– Зачем? – Облизывает губы Диана.

Я вынужден признаться самому себе: она потрясающе хороша без макияжа. И без сомнений ее губы выглядят только притягательнее без помады. Хмельницкая просто прекрасна в этом простом домашнем одеянии.

– Карл, хотите чаю? – Вклинивается между нами Валерия.

– Да, спасибо. – К своему же удивлению соглашаюсь я. – Диане нужно время to get dressed… э… чтобы одеть-ся. – Поворачиваюсь к своей помощнице. – Хочу, чтобы ты прогулка… прогуляться со мной.

– Прогуляться? – Хмельницкая округляет глаза.

– Она с радостью прогуляется! – Мать буквально вталкивает дочь обратно в комнату. – Переоденься, дорогая! Не заставляй Карла ждать! – Поворачивается и берет меня под руку. – Я так рада, что вы зашли! – Тянет меня, очевидно, в кухню. – Сейчас заварю вам чай на травах, Дианочка тоже очень любит такой. – Оборачивается и вопит через плечо: – Степа, закрой за собой дверь, как будешь выходить!

Когда мы оказываемся на кухне, она выдвигает мне стул и буквально силой усаживает.

– Вот, садитесь. – Стряхивает невидимые пылинки с моих плеч, не забывая при этом широко улыбаться. – Боже, какое у вас шикарное пальто! Это шерсть? Дорогое, наверное?

– Не очень. – Отвечаю я.

– Уверена, вы можете себе позволить. – Говорит Валерия, порхая по кухне. Она ставит чайник, достает чашки. – Такой солидный, деловой мужчина, еще бы!

– Простите, что пришел без предупреждений.

– Ничего. – Ласково замечает она. – Кстати, пальто можете снять.

– Ох, да. – Спохватываюсь я.

– Я унесу.

– Все нормально. Положу на стул. – Сняв пальто, вешаю на спинку стула.

– Вы отлично говорите по-русски.

– Не достаточно. Долго не имел практика.

– Какая глупость! Вы прекрасно говорите! – Она ставит передо мной чашку. – Еще пару лет в стране, и никто не догадается, что вы не местный.

Я киваю, решая не сообщать ей о скором отъезде. Мне вообще сегодня не хочется думать об этом. Хочется прожить этот день нормально – не думая ни о чем.

– С сахаром? – Уточняет Валерия.

– Спасибо, нет.

– Так вы расскажете, как вам работается с моей дочерью? – Женщина садится за стол и уставляется на меня.

– Работает-ся? – Неуверенно повторяю я.

– Да. Имею в виду, вы нашли общий язык? Понимаете друг друга? Она у меня очень старательная девочка. И если честно… – Валерия понижает тон голоса и наклоняется на стол, – думаю, с ее способностями нельзя долго засиживаться в помощницах.

– Абсолютно согласный. – Искренне соглашаюсь с ней.

Глава 38

Диана

С трудом уняв волнение, я вхожу в кухню.

Мама, как и ожидалось, уже вошла в раж, пытаясь сосватать меня гостю: смеется и жестикулирует, не забывая нахваливать свое единственное дитя. А Линдер в непривычной обстановке выглядит слегка смущенным, при этом держится вполне уверенно. «Интересно, зачем это он пожаловал ко мне в выходной день?»

– Карл? – Зову его тихо.

Он вскидывает голову и смотрит на меня.

– Я готова.

Вижу, как его взгляд быстро скользит по моей фигуре, а затем останавливается на лице. Мы смотрим друг другу прямо в глаза, и я ощущаю, как краснею.

– О, отлично. – Спохватывается Карл. Встает, пожимает руку моей матери. – Спасибо, Валерия. Потрясающий чай!

– Для потрясающего мужчины. – Многозначительно улыбается она. – Хорошо провести время с моей потрясающей дочерью!

Мне хочется закрыть лицо руками и разрыдаться. Настолько неловко мне не было со времен старшей школы, когда мама прямо при мне давала наставления мальчишкам, с которыми я собиралась пойти в кино.

– Как вы узнали мой адрес? – Спрашиваю я Карла на английском, когда он, надев пальто, выходит за мной в коридор.

– Нашел в личном деле. – Он помогает мне надеть куртку.

– Хорошей прогулки! – Щебечет мама, провожая нас за дверь.

– Всего доброго! – Салютует ей Карл.

Пока мы спускаемся, она провожает нас довольным взглядом.

«Прекрати!» – говорю я ей взглядом, брошенным через плечо.

«Лови удачу за хвост!» – подмигивает мне мать.

– Уау. – Удивляется Карл, выйдя из подъезда. С неба хлопьями валит снег. – Весна сошла с ума? Уже середина марта, разве такое возможно?

– Это Россия, здесь возможно абсолютно все. – Улыбнувшись, говорю я. И подставляю ладонь для снежинок. – Эта зима на удивление была теплой и снежной. Наивно было полагать, что она отступит рано.

– Сегодня вы, хотя бы, тепло оделись. – Замечает Линдер. – В нашу первую встречу…

– Помню. – Смеюсь я. – Зато вы сегодня без шапки.

Белые снежинки сливаются с его волосами, и их почти не заметно. Зато представляю, что там на моих – наверное, уже шапка из снега.

– Я все оставил в Швеции. Пуховик, шапку, ботинки. – Карл делает шаг и, заметив мое напряжение, поясняет. – Нужно надеть на вас капюшон.

– Спасибо. – Бормочу я, ощущая на себе его теплое дыхание.

– Вот так. – Линдер сексуально морщит нос.

У меня буквально подкашиваются коленки от близости его тела.

– Так зачем вы пришли? – Напоминаю я.

– О-о. – Уголки его губ дергаются в улыбке. – Я задолжал вам подарок. Помните?

– Ах, это.

– Да. Вы так ничего и не купили себе: я проверил расходы по карте.

– Я просто забыла. – Признаюсь я. – Да это и не обязательно. Уверяю, у меня все есть. И вообще, главное – внимание. То, что вы хотели сделать мне приятное, уже приятно.

– Категорически не согласен. – Хмурится Карл. Шрам над его бровью блестит на солнце. – Я привык держать слово.

– Хорошо. – Сдаюсь я. – И что вы решили насчет подарка?

– Я решил пригласить вас в хороший ресторан.

– Хм. Вы знаете хороший ресторан возле моего дома?

Он задумывается. Оглядывается по сторонам.

– Нет. Но, уверен, вы знаете.

– Тогда, может, у вас есть соображения, как добраться до ресторана? – Теперь уже я оглядываю улицу, которая укрывается снегом, в поисках машины.

– Черт, я же отпустил такси! – Восклицает Карл. И начинает рыться по карманам. – Нужно снова вызвать, это не проблема.

– Стойте. – Прошу я.

Он замирает и уставляется на меня.

– Сделайте мне подарок: не будьте моим боссом хоть один день.

– Что это предполагает? – С юношеской игривостью смотрит на меня Карл.

– Сегодня вы слушаетесь меня. Делаете, что я скажу. И… – Задумчиво закатываю глаза. – И говорите только по-русски!

– Даже, если не получается?

– Даже если не получается!

– О’k. – Кивает Линдер. – I mean да. Согласен!

– Сейчас мы пойдем в мой любимый ресторан, а дальше увидите. – Радостно сообщаю я.

– Возражать не имею. – Послушно говорит Карл. – Правильно сказал?

– Правильно. – Смеюсь я.

Беру его под руку, и мы переходим улицу.

– Тогда почему ты смеять… смеется… смешн… тьфу!

– Смеешься!

– Да-а-а! – Подхватывает он.

Глава 39

Карл

Я сижу в небольшом кафе, наполненном людьми. Здесь маленькие круглые столики, много шума, музыки, смеха, и каждые две минуты кто-то входит, чтобы взять напитки на вынос. В пятидесяти метрах отсюда находятся торговые ряды и пафосный бизнес-центр, но Хмельницкая притащила меня именно в эту забегаловку. Неужели, это, и правда, ее любимое место?

Хотя, чего я хотел от девушки, которая опаздывает на работу, красит губы в лифте, вечно что-то роняет, забывает, разбивает, и вообще – больше похожа на стихийное бедствие, чем на девушку?

Невольно вспоминаю о своем брате и улыбаюсь.

Они чем-то похожи. Эрик такой же импульсивный, открытый, легкий на подъем. Тоже любит подобные шумные места, странную одежду с барахолок, ест там, где спит, и спит там, где ест. Полная моя противоположность. И я люблю его, несмотря ни на что. Как и…

От мыслей отвлекает официант, который приносит заказ. Глинтвейн в бумажных стаканчиках и две огромных штуки, похожих на тортильи.

– Спасибо. – Благодарю я.

– То, что нужно, чтобы согреться! – Подлетает к столику Диана.

Пристраивается рядом со мной на высоком стуле.

– Где ты была? – Взволнованно спрашиваю ее. – Сказала, что на минуту, и пропала.

– Успели заскучать? – Лукаво улыбается она. – Я ходила в торговый центр. Вот за этим!

Девушка достает из-за спины что-то красное вязаное и в тот момент, когда я успеваю разглядеть, что это шапка с помпоном, она напяливает ее мне на голову.

– Что это? Шапка? – Я пытаюсь разглядеть свое отражение в стеклянной панели на стене.

– Чтобы не замерзнуть! – Улыбаясь, Диана поправляет ее. – Ой, как вам идет!

– Хорошо? – Уточняю я.

– Лучше, чем хорошо! – Ее глаза сияют.

Мне нравится, когда я почти физически чувствую идущее от нее тепло.

– Но я похож на… студента! – Пытаюсь протестовать.

– Оглянитесь вокруг! – Предлагает Хмельницкая. – Теперь вы не выделяетесь из толпы!

Я смотрю на разношерстную публику маленького кафе и вдруг понимаю, чем всех привлекает это место – простой и расслабленной атмосферой. Здесь все равны, и никто не пытается строить из себя того, кем не является.

– На вас все еще дурацкий костюм и строгое пальто, – шепчет она, наклоняясь, – но уверяю, с этой шапкой вы точно сойдете за своего.

– А зачем мне быть своего? – Вдыхая аромат ее парфюма, спрашиваю я.

Между нашими лицами расстояние сантиметров в пятнадцать. Одно неловкое движение, и случится поцелуй. От понимания этого у меня сильнее бьется сердце.

– За тем, что мы идем на каток! – Едва не подпрыгивая от предвкушения сообщает Диана. И потирает руки. – Последние деньки, и станет тепло, лед растает. Нельзя упустить такой шанс!

– Ты катаешься? Коньки? – Решаю уточнить я.

– Нет! Но всегда хотела научиться! Когда, если не сейчас?

Я сглатываю.

– Что? – Спрашивает Диана, видя, что я нахожусь в замешательстве.

– Я тоже не катаюсь. Я больше как… э… лыжи.

– Супер! – Почему-то радуется она. – Вот вместе и научимся! – Подвигает ко мне стаканчик с горячим глинтвейном, пряно пахнущим вином, корицей и цитрусовыми. – Приступайте, нам нужно согреться и идти покорять лед!

Через полчаса мы вдвоем уже ковыляем вдоль бортика катка под открытым небом во взятых на прокат коньках.

– Отпускай! Отпускай! – Хохочет Диана. – Видишь? Я еду! Еду! У-ух!

Она неуклюже отталкивается, а затем, проехав пару метров, заваливается назад и падает на задницу.

– Больно? – Кричу я, выкатываясь на встречу.

– Осторожно! – Пытается предупредить Диана.

Мимо меня проносится опытный конькобежец, и я ожидаемо теряю равновесие и падаю рядом с ней.

– А-ха-ха-ха! – Хохочет Диана.

Она пытается встать, чтобы помочь мне, но тут же валится обратно.

– Не смешно! – Пытаюсь сопротивляться я. – Я выгляжу глупо!

– Сегодня можно! – Заливисто хохочет Хмельницкая, падая на спину.

Я ложусь рядом с ней, и мы оба смотрим на небо, с которого падают на наши лица снежинки. Мы лежим у самого бортика, и тут не так страшно, что кто-то может наехать на нас ненароком.

Я поворачиваюсь к Диане и тихо спрашиваю:

– Ты сильно злая, что нужно работать мой ассистентом?

Она замирает. Ее щеки горят от мороза, а губы пылают от горячего дыхания.

– Нет. – Отвечает Диана. – Но те несколько лет, которые я провела на должности обозревателя, мне было проще. Можно было уходить пораньше, чтобы кормить воображаемого кота.

– Воображаемый кота? – Переспрашиваю я.

Она смеется где-то с полминуты, а уже потом отвечает:

– Да. Долгая история! Как-то раз я сказала, что мне нужно торопиться домой потому, что мой кот целый день был один и ужасно соскучился. А потом еще раз. И еще. И я больше никогда не задерживалась после пяти!

– Реально?

– Ага! – Ее улыбка прожигает маленькие дырочки в моем сердце. – Мой любимый воображаемый кот Басик! Кажется, его знает и любит уже весь офис!

Я тоже смеюсь. Заливисто, открыто.

– Знаешь, почему меня взяли в журнал? – Спрашивает Диана, поднимаясь.

– Почему?

– В день собеседования меня укусила оса, а я все равно пришла! – Снова хохочет Хмельницкая. – «Если уж она в таком виде пришла, – решила Алла Денисовна, – значит, точно ответственная!» И отдала мне должность!

– Невероятно! – Качаю головой. – Расскажу тебе, как я попал в холдинг десять лет назад?

– Давай. – Поднявшись на ноги и отряхнувшись, она подает мне руку.

– Парень из HR сказал, чтобы я продать ему его лэптоп.

– А ты?

– А я закрыл его лэптоп, положил в руку, – показываю.

– Сунул подмышку? – Диана тоже показывает на себе.

– Да. – Киваю. – И ушел.

– Просто ушел?! – Ее глаза расширяются от удивления.

– Да. – Отвечаю я, вставая на ноги. – А потом они искать мой телефон в документы, звони-ли мне!

– А ты? – Хохочет Диана, отряхивая снег с моего пальто.

– А я сказал: «Тысяча бакс, и лэптоп ваш!»

– Серьезно?

– Они же просили продать!

И мы смеемся, держась друг за друга, чтобы не упасть. И придвигаемся все ближе и ближе. И мне очень хочется, не ударить в грязь лицом и удержать ее, но равновесие удается удерживать с большим трудом.

– Диана. – Говорю я, заставляя ее посмотреть на меня.

– Да? – Она невольно прижимается к моей груди, ее пальцы впиваются в мои предплечья.

– Я узнал в Google, что есть «вы-пен-дреж-ник».

– О-о… – Выдыхает Хмельницкая, буквально повисая на мне. – И что же?

Ее губы так близко, что у меня кружится голова от желания прикоснуться к ним.

– Ты меня обманул. Это не есть солидный.

– Вот как. – Смущенно тянет она.

– И мужлан это не есть то же, как и мужчина.

– Разве?

– Я не хочу, чтобы ты думала, что я есть такой. – Обнимая ее за талию, говорю я. – И я не сухарь.

– Я знаю. – Награждая меня взглядом, который способен остановить сердце, говорит Диана.

И в этот момент мне становится страшно: вдруг по моим глазам все понятно? Вдруг я смотрю на нее этим жалким щенячьим взглядом, полным надежды? Вдруг она видит сейчас все мои страхи насквозь?

– Не надо больше писать про меня такое. – С улыбкой прошу я.

– Хорошо. – Возвращая мне улыбку, произносит она.

Снежинка садится на кончик ее носа и тут же тает. Мы с Дианой смотрим друг на друга, словно решая, кто должен первым сделать шаг навстречу. Секунда, две, три.

– Поберегись! – Вдруг орет кто-то сзади.

Проносится в полуметре, обдавая нас ветром и ледяными брызгами. И мы снова падаем на лед, хохоча, как обезумевшие. И снова делаем попытку встать.

Глава 40

Диана

Утром в понедельник я загружаю свой офисный компьютер и вижу фото Линдера на заставке. Сначала меня прошибает током, и только спустя пару секунд я догадываюсь, чей это розыгрыш. Набираю номер Кати.

– Морозова! А если бы кто-нибудь кроме меня увидел?

– Ты в выходные все уши нам про него прожужжала! – Смеется подруга. – Я думала, тебя порадует возможность иметь перед глазами его фото и любоваться на него, когда вздумается!

– И не лень ведь было прийти пораньше, чтобы сделать мне такую подлянку!

– Пораньше? Вот еще. – Фыркает она. – Мы с Мишкой заехали вчера вечером!

И мы обе хохочем.

– Ладно, мне пора. – Спохватываюсь я, взглянув на часы. – Карл вот-вот придет, а я еще не решила, как мне себя вести после вечера на катке.

– Ну, а как вы расстались в субботу?

– Я же говорила: вежливо, вполне по-дружески.

– Без поцелуев?

– Без поцелуев. Он уехал на такси, а я помахала ему рукой.

– М-да. – Вздыхает Морозова. – Плохой был глинтвейн. Любкин коньячок явно действеннее!

– Я хочу целоваться на трезвую голову.

– Тогда будь решительнее!

– Все, я убежала. – Брякаю я, заметив идущего по коридору Линдера. Бросаю трубку, отворачиваю экран компьютера, беру папки с бумагами, стакан и приветствую шефа. – Доброе утро!

– Доброе утро, Диана. – Отвечает он, улыбнувшись.

Я следую за ним в его кабинет.

– Ваш кофе. – Ставлю стакан на стол. – Бумаги, которые вы просили.

Положив документы рядом с кофе, отхожу на шаг назад и складываю руки в замок, ожидая указаний. На самом же деле, мне хочется лишь одного, чтобы Карл сегодня, хотя бы, в виде исключения, не делал вид, что между нами ничего не было.

– Благодарю. – Говорит он, снимая пальто и убирая его в шкаф. Затем садится за стол, берет лист из блока для записей, ручку и что-то пишет. – Нужно отправить срочную посылку по этому адресу. – Просит Карл, придвигая ко мне листок.

Босс поднимает на меня взгляд, и мое сердце перестает биться.

«Ну, что-нибудь!»

«Ну, хоть маленький знак!»

Ничего.

– Посылку в Швецию? – Уточняю я.

– Да. – Он подтягивает к себе пакет, который принес, и передает мне. – В Истад. Небольшие презенты родителям на годовщину свадьбы. Хочу, чтобы пришли в срок.

– О, вы – заботливый сын. – Замечаю я, принимая пакет и мельком заглядывая внутрь.

Внутри лежат какие-то коробочки. Их содержимое беспокоит меня меньше, чем пустота, растущая внутри меня самой.

– Стараюсь. – Отвечает Карл. – Оформите посылку прямо сейчас. Ускоренную, чтобы успела добраться к сроку. К сожалению, у меня совсем не было времени на неделе, и в магазин я смог попасть лишь вчера.

– Сделаю. А когда у них годовщина?

– В среду. – Линдер берет со стола принесенные мной бумаги и начинает изучать. – Вообще-то, они ждут меня, а не подарки, но я, вряд ли, смогу успеть. Приеду позже.

– Как долго они вместе? – Зачем-то спрашиваю я.

– Кто? – Отвлекается от бумаг Карл.

В этот момент он мало похож на того, кто смеялся со мной на катке, валялся в снегу и ловил ртом снежинки.

– Ваши отец и мать.

– А. Сорок лет. – Сообщает он, как нечто обыденное.

– Сорок?

– Да. – Карл возвращается к изучению документов.

– Это потрясающе. Хотелось бы и мне так. – С придыханием говорю я.

– А у меня нет ни малейшего желания обременять себя узами брака. – Холодно произносит босс. – Вряд ли, я могу дать женщине то, что ей нужно.

Я так и остаюсь стоять с открытым ртом. «Ну, что ж. Тоже позиция. Вполне ожидаемо. И очень даже похоже на него. Другое дело, что мне с таким совсем не по пути».

– А вы? – Обнаружив мое замешательство, поднимает взгляд Карл. – У вас есть кто-то? Вы уже думали, что оставите после себя?

– Почему вы спрашиваете? – Мои внутренности холодеют.

– Люди же за этим женятся, да?

– Нет. – Тихо произношу я. – У меня никого нет. Но я бы хотела. – И чувствуя потребность уточнить, добавляю: – Не замуж, а так, чтобы раз и на всю оставшуюся жизнь.

«У нас с ним ничего общего. Увы», – тихо шепчет мой внутренний голос.

– Оставшуюся жизнь… – задумчиво повторяет за мной Карл, он откидывается в кресле и уставляется за окно. – Хорошо, когда не знаешь, сколько тебе осталось. Можно мечтать, что впереди много-много лет.

Я следую за его взглядом.

«Что с ним такое? Вроде пришел, улыбнулся, а теперь все это».

– Весна передумала. – Замечает Карл.

– Что?

– Сегодня солнечно, и уже как-то не верится, что в субботу падал снег.

Я смотрю на блестящие от солнечных лучей крыши, но вижу тот день, когда мы даже не вспоминали о субординации. Каток, огоньки гирлянд, музыка, морозный воздух и смех. Словно это было с кем-то другими.

– Спасибо. – Вдруг тепло говорит Карл. – За эту прогулку. Она вышла чудесной.

– Спасибо за подарок, – переводя на него смущенный взгляд, отвечаю я. – И за то, что были собой. Это важно для меня.

Разворачиваюсь и иду к двери.

– Я боюсь такого себя. – Неожиданно признается Карл.

Он говорит это с такой тоской, что у меня перехватывает дыхание. Столько невысказанности, столько боли в его словах.

Я оборачиваюсь и долго смотрю на Карла.

Мне хочется подбежать, чтобы поцеловать его, и я уже почти бегу – мое сердце толкается так, что гонит вперед, к нему, но тут я напоминаю себе, что это он выстраивает все эти преграды между нами, и только ему под силу их сломать.

– Такой большой, а боится. – Вместо этого с улыбкой отвечаю я.

И покидаю кабинет, давая ему возможность разобраться в себе и решить, чего он хочет. Потому, что я ни черта не понимаю, что у него в голове.

– Босс сегодня в хорошем настроении? – Интересуется Барракуда, подкарауливая меня в приемной, когда я выхожу. – Это хорошо!

«Вообще-то, плохо. – Думаю я. – Уж лучше, когда без сюрпризов. Когда он привычно сдержан, холоден и закрыт ото всех».

– Проект почти завершен. – Говорю вслух. – Думаю, это радует его.

– В таком случае, может, и ты порадуешь меня? – Заглядывая в глаза, вопрошает начальница. – Узнала, что там есть в его ежедневнике?

– Наверное, что-то очень важное. – Отвечаю я, пожав плечами. – Потому, что он не расстается с ним ни на секунду.

– Жаль. – Цокает языком Барракуда. – Но да ладно. Осталось недолго, какая теперь разница?

И, поправив лацканы жакета, отправляется к нему.

«Осталось недолго» – мысли об этом режут меня по живому.

Глава 41

Карл

Запуск сайта взрывает медиа-пространство.

За период со вторника по четверг аудитория увеличивается в разы, и количество посетителей, а также среднее время, которое они проводят на сайте и в приложении, продолжает увеличиваться. Это успех! И даже сравнивая данные с данными европейских отделений «Manner», я могу смело добавить – ошеломительный. Ошеломительный успех!

– Я получил цифры. – Сообщает Уильям, когда мы созваниваемся вечером в четверг. – Если это правда, то за три дня социальная сеть «Manner» побила все рекорды посещаемости среди подобных ресурсов страны.

– Да, цифры вдохновляют. – Признаю я.

– Похоже, у издания есть будущее в таком формате, и мы подумаем, как внедрить эту систему в других филиалах.

– Там, где это необходимо. – Поправляю его я. – Массовое сокращение людей при переходе на цифровую трансформацию не то, чего ждут от крупного холдинга.

Я поднимаю взгляд и смотрю сквозь стеклянную стену на коридор. Там, в глубине общего офиса сотрудники «Manner» собираются, чтобы отпраздновать нашу победу.

– Кстати, об этом. Оптимизация предполагает сокращение штата, Карл, ты уже обнародовал список тех, кто покинет команду?

Мне словно камень опускается на грудь.

– Да, но… мне кажется, я смогу изыскать возможности для функционирования компании в новых условиях без увольнения сотрудников. Сайт стал популярен буквально с первых часов запуска, у нас налажен контакт с блогерами, и аудитория будет только прирастать. Чтобы обеспечивать растущие потребности сайта…

– Теперь журналу не требуется полсотни сотрудников, Карл. Оставь двадцать, а остальным выплатим компенсации. – Тоном не терпящим возражений, говорит Уильям. – Обнародуй список завтра же, а после выходных я жду тебя в римском офисе, здесь создалась такая обстановка, что без твоей квалифицированной помощи руководству не обойтись.

– Но, Уильям. – Не оставляю надежд я.

– Ты приехал в эту чертову страну, чтобы закрыть убыточное отделение журнала, Линдер. – Мягко напоминает босс. – И у тебя получилось продлить его жизнь – это замечательно, но не значит, что ты должен оставаться там еще на год и продолжать нянчиться с сотрудниками, пока они не достигнут нужного уровня интеллекта!

– Эти люди не такие. – Возражаю я. – Среди них много талантливых…

– До понедельника, Карл. – Холодно говорит Уильям. – Я ценю твои профессиональные качества, но не будь слишком сентиментальным. Бизнес прежде всего.

– Да. – Выдыхаю я.

У меня внутри все переворачивается. Мои внутренности словно перемалываются на крупных жерновах.

– Карл, вы идете? – Заглядывает в кабинет Диана. – Алла Денисовна собирается открывать шампанское. Ждут только вас!

Я кладу телефонную трубку и уставляюсь в экран лэптопа, где до звонка Уильяма набирал письмо для брата. Сохраняю его, закрываю лэптоп и встаю.

– Да. Конечно, иду.

– Нам понадобятся новые серверные мощности. – Щебечет Диана, пока мы идем в сторону общего офиса. – Никто не предполагал, что сайт обретет такую популярность в такой короткий срок!

– Это радует. – Говорю я.

– Что с вами? – Она оглядывается на меня.

Ее улыбка, ее ласковый взгляд, поворот головы, легкая походка – мне хочется запечатлеть все это в памяти, точно на фотопленке.

– Все хорошо. Просто устал.

– Конечно! Вы опять морите себя голодом! – Ее глаза сияют, наполняя меня светом, теплом и силой. – Сейчас принесу вам бутерброд.

Мы входим в холл, куда сотрудники уже притащили диван и столы, и попадаем в атмосферу шума, веселья и суеты.

– А вот и виновник торжества! – Приветствует нас Алла.

Один из сотрудников открывает шампанское. Бум! Игристое льется на пол, а затем в бокалы. Сотрудники шумят, смеются, и каждый норовит дотронуться до меня. И все что-то наперебой говорят, кричат, поздравляют. Фотограф делает снимки.

– Твой бутерброд. – Дождавшись своей очереди, чтобы подойти ко мне, говорит Диана.

– Спасибо. – Отвечаю я по-русски.

Бокал дрожит в моих пальцах, и виной тому не слабость, не болезнь, и не страх, а появившееся из ниоткуда и растущее желание изменить свою жизнь. Или то, что от нее осталось.

Может быть, у меня в запасе полгода, может, чуть больше. И я не хочу, чтобы Хмельницкая была сиделкой, если я решу провести это время с ней. Не хочу. Потому, что люблю.

Диана

Сегодня пахнет весной. Отчетливо пахнет талым снегом, солнцем, теплым ветром и просыпающейся природой.

Закалывая волосы перед зеркалом, я прокручиваю в голове вчерашний вечер. Импровизированный фуршет, взгляды Карла, его слова, его усталость, которую он скрыл бы от кого угодно, только не от меня. Я не знаю, есть ли у него кто-то, но уверена, что он в любом случае сделает правильный выбор. Если у нас есть хоть малейший шанс.

Или, если его тревожит что-то другое, уверена, что помогу ему справиться.

Каждый новый день для нас как шаг навстречу друг другу.

Мы словно понемногу сокращаем расстояние между нами. Становимся ближе, и все лучше понимаем друг друга. Сейчас я ощущаю себя на пороге чего-то важного: места для движения вперед уже не так много, осталось только прикоснуться, и…

Я улыбаюсь, представляя, что уже через час увижу его. За ночь мне пришло столько идей по развитию модного блока сайта, что, боюсь, у Карла челюсть отпадет, когда я все это на него вывалю. Секретарь из меня, конечно, никудышный. Но что касается всего остального, Хмельницкая – ценнейший сотрудник!

Улыбаясь собственным мыслям, я сажусь в такси. А далее проклятая пробка на проспекте, долгое ожидание, нервы, и вот я спешу вдоль по улице, понимая, что нещадно опаздываю, и мне придется опять выслушивать недовольства босса. По пути перехватываю кофе в кофейне и, запыхавшись, вбегаю в здание бизнес-центра.

– Доброе утро! – Охранникам.

Лифт, коридор, приемная.

Я застываю от удивления, не застав босса на рабочем месте. Бросаю взгляд на часы. Карл должен был прийти еще полчаса назад. Наверное, решил прогуляться до кабинета Барракуды. При этом отмечаю, что на столе нет его ежедневника и лэптопа.

Это странно.

Оставив стакан с кофе на своем столе, я спешу в общий офис. Пусто. Из конференц-зала слышатся голоса. Иду на них и вижу, что все собрались там. Дергаю дверь и вхожу.

– Нашедшие себя в этих списках могут получить расчет в отделе кадров уже сегодня. – Слышится скорбный голос Барракуды. – Спасибо, что были частью «Manner» все эти годы.

Толпа расступается, и мы с ней сталкиваемся взглядами.

– Бедная. – Шепчет кто-то справа.

– Не повезло. – Слева.

– Хмельницкая, ты опоздала. – Вздыхает Алла Денисовна.

Я выхватываю из толпы сочувствующие взгляды подруг и, все еще ничего не понимая, возвращаю глаза на начальницу.

– Не удивительно, что он решил ее уволить! – Усмехается Жанна.

– Попрошу вас! – Рявкает на нее Барракуда.

Мой взгляд падает на листы, лежащие на столе перед ней. Мое дыхание слабеет. «Что все это значит?», «А где Карл?» – не дают покоя мысли.

– Он что, не предупредил, что увольняет тебя? – Никак не унимается Жанна. – Плохо ублажала босса!

– Да заткнись ты! – Накидываются на нее одновременно Катя и Алиса.

До меня все их голоса доносятся как сквозь вату.

– Хмельницкая! – Зовет меня Алла Денисовна.

Но я не слышу ее.

Я просто пячусь к двери, а затем убегаю из конференц-зала, из офиса, из здания, подальше от всей этой нелепицы.

Он не мог со мной так поступить! Просто не мог!

Чушь какая-то!

Я бреду по улицам, не разбирая дороги. В кармане надрывается телефон. Сев на лавочку, проверяю входящие: Катя, Алиса, Люба. И у меня кружится голова.

Я просто ничего не понимаю. Ничего.

«Почему? За что? Он что, не мог сказать мне это в глаза?»

Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я немного прихожу в себя. Выпиваю две чашки кофе в какой-то забегаловке, интересуюсь у официанта, куда меня занесло. Соображаю, как теперь выбраться из этой дыры, а потом выхожу и снова просто иду вперед. Каждый вдох дается мне с невероятным усилием, а каждый выдох отбирает силы.

Наконец, я обнаруживаю себя стоящей у входа в отель. Долго смотрю на окна и только потом вхожу. Поднимаюсь на третий этаж и останавливаюсь у номера триста двенадцать. Делаю рваный вдох и решительно стучу в дверь.

Глава 42

Карл

– Почему? – Спрашивает она, едва я отворяю дверь.

Мне кажется, что я уже умер.

Диана стоит на пороге моего номера – взъерошенная, смятенная, нервная. Ее сознание словно блуждает, а пытливый взгляд устремлен прямо на меня. Поверить не могу, что вижу ее перед собой. Я отложил разговор с ней на момент возвращения в страну, хотел, чтобы она остыла, чтобы была готова выслушать меня.

А теперь Диана стоит передо мной, и я гляжу в ее бездонные темные глаза, и дверь в моем сердце, которую я запер на сто замков, распахивается настежь.

– Почему?! – Повторяет Диана. – Просто ответь, почему?!

Я делаю шаг назад, и Хмельницкая входит. В несколько шагов пересекает номер и ждет, когда я закрою дверь.

– Привет, – сделав это, произношу я.

– По-русски! – Вдруг требует она. – Говори на чертовом русском, понял?!

Ею всю трясет.

– Я понимаю. – Выполняя ее требование, я перехожу на ее язык.

Знаю, как ей это важно. Она вот-вот разрыдается, и мне дико стыдно, что мои действия – тому причина.

– Что ты понимаешь?! – Кричит Диана, подбегая и толкая меня ладонями в грудь. – Что ты, мать твою, понимаешь?!

– Понимаю, что ты чувствуешь сейчас. – Стараясь сохранять спокойствие, отвечаю я.

Вид у нее сейчас такой, будто ее только что ударили.

– Ни хрена ты не понимаешь… – Задыхаясь, говорит Хмельницкая.

В ее глазах блестят слезы. Она мечется, и я замираю, ожидая новый толчок, но вдруг глаза девушки натыкаются на чемодан, стоящий у двери.

– Что это? Ты уезжаешь?!

– Да. – Киваю я.

– Ты уволил меня, даже не объяснившись, и теперь вот так просто уезжаешь?! – Взмахивает руками Диана. – Да ты еще больший козел, чем я предполагала!

– Я сделал тебе одолжение. – Честно говорю я ей. Мне хочется объяснить свое решение мягче, но русский безжалостен, и он звучит так, как звучит. – Это все ваш менталитет. Здесь все покупается и продается. Люди получают работа за связи. Тебе там не место. Ты… ты зарываешь свои таланты и способности, Диана. Тебе нужно искать свой путь. Другой путь.

– Да что ты знаешь обо мне?! – Кричит она.

Ее лицо искажается гримасой боли.

– Ты права. Я хотел бы знать больше. – Примирительно вскидываю руки. – И, надеюсь, еще узнаю.

– Это моя работа! Моя! Работа! – Всхлипывая, произносит Диана мне в лицо. – А из-за тебя все разрушилось! Я потеряла все!

Она ударяет по моей груди от отчаяния, и я перехватываю ее ладони.

– Ты достойна больше. – С болью говорю я.

И Диана замирает, уставляясь на меня. Ее свет разливается по ее прекрасному лицу, вокруг глубоких карих глаз. У меня все внутри сжимается от этого света.

– Я хотел бы дать тебе больше. – Признаюсь я, наклоняясь к ее губам. – Сколько еще смогу.

И я целую Диану.

Так страстно, так нежно и так долго, насколько хватает моего дыхания.

Затем отстраняюсь и внимательно смотрю в ее глаза, пытаясь прочесть их. Увидеть возмущение, сопротивление, или наоборот – желание. Хмельницкая выглядит ошарашенной, сбитой с толку. А ее пылающие губы так и манят прикоснуться еще раз и продолжить начатое.

Это неправильно. Это не приведет ни к чему хорошему.

И мне стоит сразу предупредить ее об этом, но Диана не дает мне ни единого шанса: притягивает меня к себе, и мы позволяем пожару разгореться еще сильнее.

Я теряю контроль, раздевая ее и оставляя огненные дорожки поцелуев на ее теле. Срывая с себя одежду, мы на ощупь добираемся до кровати и обрушиваемся в нее. Мое дыхание смешивается с биением сердца. Ее. Или моего. Я уже ничего не понимаю. И не контролирую себя. Как бы я не сопротивлялся, Диана – все, чего я хочу. И хотел с первого дня, как увидел ее в лифте.

– Диана…

Я схожу с ума, чувствуя жар ее тела под своими ладонями, ощущая сладость ее губ на своем языке. Мы сливаемся в неистовых поцелуях. Задыхаемся. Гибнем. Горим в жарком пламени наших желаний и тонем в неистовом безумии, которое делает нас на этот тягучий, длительный миг одним целым.

Я так этого хотел. Я так этого боялся!

Я хотел бы жить и умереть ради этого.

Ради того, чтобы быть с ней столько, сколько смогу.

– Карл… – Диана выгибает спину, не в силах подавить стон, когда я оказываюсь в ней.

Обвивает ноги вокруг моей поясницы и подается навстречу. Ее расширенные зрачки суетятся в ее черных глазах, ресницы дрожат, припухшие красные губы слегка приоткрываются на выдохе.

Она делает вдох, и мы продолжаем. Двигаемся быстрее и быстрее, желая познать всю глубину этих прекрасных ощущений.

Мы словно вечность ждали друг друга. Страдали друг без друга.

И мы продолжаем, не думая о последствиях, пока нас обоих не наполняет неистовая дрожь. Я будто падаю в толщу воды, тону, задыхаюсь, и это настолько незабываемо, что заставляет отмести любые тревожные мысли. Оставить их на время где-то на задворках сознания.

Диана

Мы лежим в обнимку на смятой постели, и я слушаю, как бьется его сердце. Сильно, ровно, уверенно. И этот стук успокаивает меня. За окном темнеет, и по стенам номера скользят уличные огни.

– Во сколько твой рейс?

– Через час нужно выезжать. – Вздыхает Карл. – Лечу сначала до Копенгагена, оттуда поеду через Мальмё в Истад.

– Там красиво? – Я впиваюсь пальцами в его руку. Мне ужасно не хочется отпускать Карла.

– Очень. – Признается он. Его взгляд блуждает по темным стенам. – Я там родился, у родителей в Истаде домик на берегу моря.

– Море. – Мечтательно произношу я.

– Östersjön. – Произносит он. – Балтийское. И там нет гор. Есть холмы, леса, поля. Истад – небольшой город. Тихий. Это меня всегда привлекало и пугало одновременно. Жизнь там такая неспешная, будто замерла.

– И туда ты решил сбежать от меня?

Карл прижимает меня крепче.

– Нет, я должен увидеться с братом. У него в субботу свадьба, а мы поссорились. Сильно. И я понял, что должен исправить это. Написал ему письмо, но он не отвечает.

– Значит, ты вернешься?

– А ты хочешь?

У меня замирает сердце.

– Хочу.

– Значит, да.

Он задумывается, будто не договорив что-то, и я решаю перевести тему.

– Что это? – Спрашиваю, проводя пальцем по его предплечью. Свет из окна падает на мгновение на его кожу, и я вижу забавную татуировку. – Умоляю, скажи, что это переводное тату.

– Нет. – Усмехается Карл. – К сожалению, настоящее.

– Кто это? Чип из мультфильма «Чип и Дейл спешат на помощь»?

– Да.

– Я бы никогда не подумала, что у такого серьезного мужчины под строгим костюмом может быть татуировка с мультперсонажем!

– Это все Эрик, мой брат. Я был молодой и пьяный, а он спорил, что я не смочь.

– Поспорил на «слабо»? – Смеюсь я.

– Как ты сказала?

– На слабо.

– Надо запоминать.

– Мне нравится эта часть тебя. – Целуя его, говорю я.

Я только начинаю по-настоящему узнавать своего босса, но это лучшее из моих открытий.

– У меня еще много частей, которые надо рассказать тебе. – Хрипло отвечает Карл. – Не все такие веселые.

– Расскажешь, как вернешься. А сейчас, давай, не будем тратить время на разговоры. – Привлекая его к себе, шепчу я.

И мы целуемся, словно сумасшедшие, и все мое существо наполняется радостью и ощущением счастья.

Я не знаю, что будет дальше, но знаю, что все будет хорошо. Впереди еще столько всего! У нас столько времени, чтобы узнать друг друга, что я не хочу тратить его сейчас на пустые слова. Мне нужна каждая секунда этой близости, ведь я так долго этого ждала!

Мы занимаемся сексом, и наши стоны заглушают наше дыхание. Меня пьянит эта дикая, оглушительная жажда жизни и любви, которая охватывает меня всю, заглушая все остальные чувства.

– Я скоро вернусь. – Слышится голос Карла сквозь сон немногим позднее. – И я останусь с тобой. Навсегда.

И я верю ему.

Как никогда прежде не верила никому на этом свете.

Часть 2. Прощальный подарок

Глава 43

Диана

Семнадцать дней.

Столько прошло с того момента, когда я видела Карла в последний раз.

Семнадцать дней с той секунды, как я проснулась в темноте пустого гостиничного номера и обнаружила, что постель рядом со мной пуста.

Семнадцать дней с тех пор, как он перестал отвечать на мои сообщения и отключил телефон.

Карл Линдер исчез из моей жизни, будто его и не было.

Не уверена, что помню, как он выглядит, и что хочу встретиться с ним когда-либо еще. Этот человек не просто вышвырнул меня из своей жизни и исчез, он оставил меня без работы и с разбитым сердцем. Не знаю, на что я надеялась, когда спала с ним, и почему поверила ему, когда он сказал, что вернется ко мне.

Надежда на то, что отключенный телефон всего лишь недоразумение, теплилась во мне первые три дня. Мало ли – проблемы со связью, и все такое. Но чуть позже до меня все-таки дошло, что мной всего лишь воспользовались.

Глупая девчонка, которая выполняла все капризы босса, старалась во всем угождать и надеялась в обмен на это сохранить должность в журнале. Глупая девчонка, переспавшая с боссом, после того, как он без зазрений совести лишил ее средств к существованию.

Идиотка, которая никогда не будет счастлива, потому что верит мужчинам! Дурочка, готовая обманываться всякий раз, когда ей скажут про то, какая она особенная, и как она нужна!

Черт. А ведь Карл не говорил мне даже этого.

Он ничего не говорил.

Я поверила его глазам, а не словам. Я отыскала в его взгляде что-то такое, чему можно довериться. Обнаружила глубину и надежность там, где их отродясь не водилось.

Я сама придумала его. Сама сотворила.

Не было никакого Карла Линдера, он словно мираж, картинка из прошлой жизни. Мутное фото, на котором проступают очертания моментов, когда я была счастлива.

Он ушел. А вместе с ним ушла и моя вера в людей.

– Дианочка, может, ты поешь? – Заглядывает в комнату мама.

– Не хочу. – Не отрываясь от выкроек, отвечаю я.

– Сделать тебе чаю?

– Потом.

Она уходит, так и не дождавшись того, что я подниму на нее взгляд.

А у меня просто нет сил. Ни на что больше нет сил – ни на разговоры, ни на жизнь. Я шью с утра до ночи и рисую эскизы просто, чтобы чувствовать, что еще жива.

А еще я не могу смотреть маме в глаза. Тогда она непременно поймет, что опять оказалась права, что победила.

Она с детства твердила, что я повторю ее судьбу, и все, что я сейчас делаю – иду к этой цели. Уверена, мать будет довольна тем, что не ошиблась во мне.

Все последние дни проносятся передо мной, как кадры кинопленки. Я проживаю их, как зритель, сторонний наблюдатель. У меня просто нет желания на что-то влиять. Я опустошена. Даже прокручивая в памяти последнюю неделю, проведенную с Карлом, я вижу, что все летело кувырком. Быстро – будто по кочкам. Как в плохом кино.

Он спешил уехать, а я спешила подарить ему себя.

Я совершенно не знала и не понимала этого человека.

Даже убравшись из моей жизни, он остался чужим. Хотя, не вполне…

– Дочь, к тебе девочки пришли. – Приоткрыв дверь в мою комнату, сообщает мама.

– Хорошо. – Не поднимая головы, отвечаю я.

И продолжаю давить на рычаг швейной машинки, пока не закончится строчка.

Алиса, Катя и Люба входят, удивленно озираясь по сторонам. В помещении темно, повсюду раскиданы наброски, эскизы, выкройки и куски ткани. Свет от настольной лампы освещает лишь машинку, ставшую моим островком безопасности на эти дни.

– Закройте дверь. – Хрипло прошу я.

И только, когда они закрывают за собой дверь, я убираю руки от шитья и отодвигаюсь от стола.

– Ну, что ты. – Успокаивает меня Алиса.

Она подходит, обнимает меня за плечи, и следом за ней то же самое делают и остальные. Я остаюсь сидеть, а девочки облепляют меня вокруг, сжимая в объятиях. В этот момент труднее всего становится сдерживать слезы, и мне приходится до боли сжать челюсти, чтобы ни одна слезинка не пробралась наружу.

– Две недели. – Замечает Катя, отпуская руки и заглядывая мне в глаза. – Может, хватит затворничества? Это всего лишь работа. Верка сказала, что модному дому «Рябининъ» требуется дизайнер одежды: думаю, самое время отправить туда свое портфолио. Тебе ведь так нравятся их платья!

– Причем тут работа? – Злится Люба. – Она страдает из-за секси босса! Поматросил и бросил, кому приятно будет?

– Он – всего лишь мужик! Не горевать же теперь до старости? – Разводит руками Морозова. – Думать об этом козле – себя не уважать! Вставай, Дианка, поедем в клуб! Будем тебе нового парня искать! Хватит киснуть!

– Слушай, не гони лошадей. – Мягко просит ее Алиса. – Видишь, плохо человеку?

– Жила б я с маменькой, мне б тоже, знаешь, как плохо было? – Фыркает она. – Нужно жить дальше! Вставай, Дианка, вставай! Все еще будет: и любовь, и работа! На должности в «Manner» и белобрысом трусливом заграничном шефе еще свет клином не сошелся! Ты у нас девчонка видная…

– Погоди. – Берет ее за руку Алиса. – Не кричи, Кать. Она сейчас разревется. Видишь? Ди поддержка нужна, а не нравоучения.

– А я что? – Возмущается Морозова. – Я как могу, так и поддерживаю! В задницу этого Линдера! Свалил и свалил! Что тебе мешает про него забыть и жить дальше? – Уставляется она на меня. – Ди?

Я сглатываю и обвожу их тяжелым взглядом, а затем выдвигаю ящик стола.

– Это. – Говорю тихо.

И три пары глаз уставляются на содержимое ящика.

– Елки-палки… – Вздыхает Люба.

– М-да. – Произносит Катя, почесав затылок. – Как же так…

Алиса же просто кладет ладони на мои плечи и предпочитает промолчать.

– Сегодня утром узнала, – поясняю я, буравя взглядом тест на беременность, лежащий в ящике. – Так неожиданно…

И вспоминаю, как сперва чуть не лишилась чувств, а затем долго не хотела верить.

– Это точно? – Спрашивает Люба.

Я выгребаю рукой из глубины ящика еще три теста, и все с двумя полосками.

– Более чем.

– Когда вы успели? – Интересуется Катя. – Ты же говорила…

– За пару часов до его позорного бегства. – Выдыхаю я.

– Ну, в общем и целом, это поправимо. – Решает успокоить меня Морозова. – Срок ранний, проблем не будет.

– Катя, а меня ты поддержала, когда я решила оставить ребенка. – Напоминает ей Алиса.

– И Диану поддержу, если она решит также. – Хмурится Катя.

– Я оставлю его. – Решительно говорю я. – Конечно, оставлю. Он же живой. Я… у меня не было в этом сомнений с той секунды, как я увидела тест!

– Молодец. – Сжимает мою ладонь Люба.

– А он знает? – Вдруг спрашивает Алиса, заглядывая мне в глаза.

– Нет. – Мотнув головой, отвечаю я. – Его телефон отключен, и пошел он, знаешь, куда? – Меня охватывает дрожь. – После его поступка, я даже слышать о Карле Линдере больше не хочу! Он к моему ребенку даже близко не подойдет!

– Так его. – Поддерживает Люба. – Пошел он!

– Диана, – мягко говорит Алиса, опускаясь передо мной на корточки и заглядывая в глаза. – Карл должен знать.

Глава 44

Решение было быстрым. Благо, наличие у меня биометрического паспорта намного упрощало оформление любых документов и пересечение границ.

Билеты поздним вечером нашлись только на ближайший рейс до Стокгольма с пересадкой в Турции. Девочки проводили меня и пожелали удачи. Все время полета меня не отпускала мысль, что я совершаю ошибку, но отступать уже было поздно. Проведя четырнадцать часов в аэропорту Стамбула, я только сильнее уверилась, что делаю очередную глупость, но разве глупости – не моя фишка?

Через три с половиной часа, измотанная и опустошенная, я оказалась в Стокгольмском аэропорту. Этот город находится на востоке Швеции, а мне нужно было на юг – в провинцию Сконе: сначала до Мальмё, а оттуда в Истад. Так я оказалась на ночном поезде, который вез меня шесть с половиной часов до Мальмё, а там я села на автобус до Истада.

Повезло, что почти все шведы, кто встречался мне на пути, хорошо владели английским. Так меня вовремя сориентировали, что поездка на такси обойдется мне в девятнадцать раз дороже, чем на рейсовом автобусе, и я неплохо сэкономила. Учитывая, что на путешествие ушла половина всех моих оставшихся средств, в случае неудачи я рисковала оказаться в не очень комфортной ситуации.

Холмы, леса, поля, озера – все, как и описывал Карл. Места здесь чудесные. Автобус въезжает в Истад, и я прилипаю к окну. Оранжевые крыши, белые ставни в домах, старинные и хорошо сохранившиеся здания из красного керамического кирпича в стиле готики Ганзы. Как в кино!

На автобусной станции все сходят, и я тоже выхожу из автобуса и нерешительно останавливаюсь у края дороги. В руке у меня листок с адресом, который написал Карл, и имя – Това Линдер.

– Förlorade? – Спрашивает пожилая женщина, сошедшая с автобуса вместе со мной.

– Что, простите? – Извиняюсь я на английском. – Не говорю, по-шведски.

– А, туристка? – Незнакомка без проблем переходит на английский.

– Да. – Киваю я, протягивая ей бумажку. – Не подскажете, как мне добраться сюда?

– О, это на берегу. – Она указывает вдаль. – Сейчас вниз по этой дороге, затем влево, и там увидите нужную улицу.

– Спасибо.

– Удачного отдыха!

Мое сердце начинает неистово колотиться. Чем дальше я спускаюсь по дороге к морю, тем сильнее мне хочется развернуться и побежать обратно, к автобусу.

«Нужно отыграть назад. Вернуться в страну, сделать вид, что ничего не было, избавиться от ребенка и жить дальше, строить карьеру». «Что, значит, избавиться? Это живой человек, а не какая-то вещь!» «Да я его даже не чувствую. Кроме тех двух полосок на тесте ничего во мне не изменилось! Может, это ошибка? Может, просто просроченный тест!» «А где тогда менструация? Разве ты не ждала ее прихода еще неделю назад?»

– Боже, да прекратите вы! – Молю я своих внутренних ангелов и демонов, устроивших между собой спор. – И без вас тошно!

Ноги подкашиваются, дыхание перехватывает.

На самом деле, пугает лишь одно: сейчас Карл откроет мне дверь, и его лицо скривится от раздражения. Лучше было дозвониться до него через Барракуду, Стокгольмский офис или написать в соцсетях! Все, что угодно, а вместо этого я выбрала самый сложный и экстремальный вариант – явиться к его родителям! Может, его там и нет?

– О чем ты только думала, Хмельницкая! – Злюсь я на себя. – Совсем потеряла способность соображать! И девчонки туда же: нет бы образумить, так помогли собрать чемодан и посадили меня на самолет!

Я сверяюсь с адресом. Вот она – нужная улица. Куча частных домовладений на береговой линии.

Иду дальше, периодически останавливаясь, чтобы взглянуть на темно-синие волны и парящих над ними чаек, подставить лицо прохладному ветру и полюбоваться перистыми облаками.

Песок под ногами светлый, он затягивает в себя мою обувь вместе со ступнями, противно просачивается и щекочет меж пальцев. Мне приходится подняться от воды к деревьям, и с этой точки я замечаю дом с красной крышей, от которого к морю тянется длинный деревянный пирс. Что-то внутри екает, и я понимаю – это то, что мне нужно.

Через пять минут я уже стою у входа в дом.

Подавив оглушающее желание убежать, решительно стучу. Слышатся шаги, и мое сердце обрушивается вниз.

Секунды тянутся медленно, забирая у меня остатки воли, и когда дверь, наконец, отворяется, я почти готова упасть в обморок. Но этого не происходит. Как только я вижу перед собой Его, все остальное становится ненужным и неважным.

Он застывает в удивлении, увидев меня на пороге своего дома. Но в его взгляде нет ни злости, ни презрения. И тогда я решаю произнести те слова, которые не давали мне покоя все эти дни.

– Я думала, у нас с тобой ничего общего… – Мои губы немеют на полуслове. – Но ошибалась.

– Hej. – Озадаченно хмурится Карл. – Vem är du?

Он словно забыл, что я не говорю по-шведски. Или вообще не узнает меня.

– Что? – Переспрашиваю я.

– Who are you? – Переходит на английский Линдер.

Он спрашивает меня, кто я. И у меня кружится голова.

«Что за игры, вообще?»

А затем Карл, так и не дождавшись ответа, добродушно улыбается. И тогда я понимаю, что передо мной… не Карл.

Глава 45

Они что-то говорят на шведском. Ругаются. Или просто взволнованы. По интонациям не разобрать.

Миловидная пожилая дама с короткой стрижкой в темном платье, слегка полноватый мужчина лет шестидесяти, напоминающий актера Стеллана Скарсгарда, и еще один – кто он?

Я постепенно складываю мозаику из образов, слов, обрывков речи. И картинка перед глазами проясняется.

– Где я? – Спрашиваю хрипло.

Делаю попытку приподняться.

Они начинают еще сильнее причитать и спорить, склоняясь надо мной. Женщина с короткой стрижкой, полноватый мужчина и Карл.

– Ты очнулась. – Говорит последний по-английски.

Его рука касается моей, и я испуганно вздрагиваю. Поджимаю под себя ноги, оглядываюсь по сторонам. Мы в какой-то комнате, я на кресле. Не помню, как тут оказалась…

– Все хорошо. – Успокаивает меня Карл. – Просто ты упала в обморок.

И я снова обращаю на него недоверчивый взгляд.

На нем мятая льняная рубаха с закатанными до локтя рукавами, потертые джинсы. Его волосы давно требуют стрижки, на щеках проступила щетина, губы обветрены. Я на мгновение теряю дар речи, ныряя в омут его светлых глаз, лучащихся какой-то необыкновенной, мальчишеской добротой.

Такие знакомые глаза… Такие родные. Их свет успокаивает.

– Карл? – Спрашиваю я.

Мужчина переглядывается с остальными. Женщина вздыхает, ее супруг отводит взгляд. Они переговариваются по-шведски, а затем тот, кого я приняла за Карла, тихо произносит:

– Эрик.

– Эрик? – Ошарашено повторяю за ним я.

Он кивает.

– Не Карл? – Переспрашиваю недоверчиво.

И вижу, как искажаются горечью их лица.

– А где Карл? – Не унимаюсь я.

Эрик опускается передо мной на колени, берет меня за руку. Я внимательно слежу за каждым его движением, и внутри меня нарастает тревога. У меня буквально поджилки трясутся от ощущения, что сейчас произойдет что-то непоправимое.

Прежде, чем сказать, мужчина делает вдох, и его лоб захватывают продольные напряженные складки. Теперь я точно вижу, что это не Карл – у этого нет шрама над бровью.

– Ты – друг Карла из России? – Вдруг говорит он по-русски. – Я правильно понимать?

– Я… – У меня язык прилипает к нёбу от волнения. – Я… да. – И тут же добавляю. – Нет. – Поднимаю взгляд на пожилую пару. – Я – его девушка. Где Карл?

Похоже, они ничего не понимают из моей речи, кроме имени Карл. Услышав его, женщина стискивает руку мужа.

– Вот. – Покопавшись по карманам, я достаю записку от босса и передаю ей. – Это он написал. Ваш адрес. Вы – Това? Да? Това Линдер?

Ей приходится опереться на локоть мужа, настолько она взволнована. Женщина пробегает глазами по записке, и у нее выступают слезы.

– Да что происходит? – Спрашиваю я по-английски.

И Эрик делает новую попытку взять меня за руку.

– Как тебя зовут? – Он говорит по-русски, видя мое смятение и пытаясь привлечь внимание.

– Диана.

– Ты – подруга Карл из России?

– Да. – Киваю я, злясь, что он разговаривает со мной, как с ребенком. – Где Карл? Мне нужно с ним поговорить.

Эрик делает глубокий вдох и зажмуривается. Я не понимаю, почему он не может сразу сказать мне, в чем дело. И тут же сразу понимаю, потому что Эри почти шепотом произносит:

– Карл ушел, его больше с нами нет.

Глава 46

– Он никого не предупредил. – Рассказывает Това. – Мы не ждали его приезда в тот день…

Мы сидим за столом на веранде, выходящей на море. Гьорд Линдер разливает кофе по чашкам, а Эрик устраивает на моих плечах теплый плед.

– Спасибо. – Благодарю я.

У меня не получается не смотреть на него: я впитываю взглядом буквально каждое его движение, и от этого по коже разбегаются мурашки.

– Мы сильно поругались перед его отъездом, – мрачно сообщает Эрик, усаживаясь на стул, стоящий справа от меня. – Я не верил, что Карл изменит решение и приедет на мою свадьбу.

– Карл всегда был своенравным, упрямым мальчиком. – Вздыхает его мать.

– У него был скверный характер, Това. – Поправляет ее муж.

– Да. Временами с ним было трудно. – Заключает она. – Поэтому мы не ждали, что он приедет на торжество. Но в пятницу вечером к нам заявились полицейские.

Това всхлипывает, закрывая рот ладонью.

– Карл не доехал совсем немного. – Поглаживая ее по плечу, рассказывает Гьорд. – Его такси слетело с дороги в двадцати километрах от Истада. По версии полицейских водитель уходил от столкновения со встречным автомобилем.

Я перестаю дышать, думая о том, как жила последние семнадцать дней, считая его подлецом.

Вспоминаю все его слова, хранящиеся у меня в сердце, все слова в целом мире, которые мы могли, но так и не сказали друг другу, и уже никогда не скажем. И все эти слова остаются теперь во мне навсегда – океанами фраз и восклицаний, которые накрывают с головой и утягивают меня в безумный водоворот.

– Диана?

Я открываю глаза. Эрик таращится на меня в изумлении.

– Ты в порядке?

– Не уверена. – Хрипло отвечаю ему.

– О, прости нас, деточка. – Зачем-то извиняется его мать. – Карл надеялся, что проживет намного дольше: хотя бы, месяцев семь. Для нас всех это невосполнимая утрата, мы ведь собирались быть с ним до последнего дня – пока болезнь не отнимет его у нас.

– Болезнь? – Мой голос дрожит.

– Рак. – Поясняет Гьорд. – Он… тебе не говорил?

Мне делается нехорошо. Я словно продираюсь куда-то сквозь вату. Его таблетки, плохое самочувствие, прием у доктора Якобссона…

– Он никому не говорил, мама. – Качает головой Эрик. – Ты же знаешь Карла. Все, что угодно, только не показывать свою слабость. Этот парень не привык никому уступать, даже мне. А тут какая-то болезнь. Кто угодно, только не Карл Линдер признал бы свое поражение!

– Он что, умирал? – Пищу я.

В моих глазах закипают слезы.

– Сын узнал, что смертельно болен в январе. – Надтреснуто произносит Това. – Лечение бы не помогло, да и Карл не хотел проживать полтора-два года в муках. Он отказался. Ему хотелось полноценно прожить столько, сколько отмерено. Хотелось сделать больше, успеть больше. – Она печально улыбается, глядя на море. – Мой мальчик всегда был увлечен только работой. Он думал, что у него в запасе еще куча времени…

Эрик закусывает щеку изнутри – точно также, как делал Карл.

– Это ужасно. – Вздыхаю я. – Несправедливо и ужасно.

Но так мне яснее становятся причины, по которым Карл постоянно выстраивал между нами барьеры. «Вряд ли, я могу дать женщине то, что ей нужно», – эти его слова разорвали меня на части. А ведь он всего лишь пытался сказать мне о том, чего боялся!

– Не знаю, станет ли мне когда-нибудь легче, – опуская голову на плечо мужа, говорит Това. – Я даже не успела поговорить с ним перед его гибелью! Я не смогла быть с ним последние минуты его жизни. Я не сказала, как люблю его!

– Мама, он знал. – Произносит Эрик.

– Он был так молод! – Сокрушается она. – И ничего не успел! Ничего не оставил после себя!

– Мам. – Он наклоняется через стол, чтобы сжать ее руку.

– Вообще-то, это не так. – Тихо говорю я. И все взгляды устремляются на меня. – Мой приезд… – Делаю глубокий вдох, затем выдох. – Я не была уверена, обрадуется Карл или нет, но приехала, чтобы сообщить ему, что жду от него ребенка. – Они замирают, уставившись на меня, поэтому мне приходится пояснить. – Да, я беременна от Карла. У нас будет ребенок.

И вдруг сквозь оглушительную тишину до меня добирается мысль: «Никаких «нас» нет, и уже не будет. Больше никаких «нас». Есть только я и мое дитя».

И я начинаю рыдать так, будто эти слезы – единственный выход для боли, которая стремится покинуть мое тело.

Глава 47

Эрик

Мама готовит для Дианы постель в бывшей комнате Карла, отец отпаивает гостью на кухне травяным чаем, а я выхожу на пирс, чтобы немного подышать свежим воздухом.

Кутаясь в воротник куртки, дохожу до конца деревянного помоста, сажусь и обнимаю руками колени как в детстве. В дальней точке, где море встречается с небом, образуя линию горизонта, я ищу своего старшего брата, которого любил, ненавидел, снова любил и всегда считал примером для подражания и путеводной звездой.

– Какого черта, Карл? – Задыхаясь, произношу я. – Как ты мог меня бросить?!

И слезы срываются с моих глаз впервые с того момента, как мне сообщили о его смерти. До сегодняшнего дня я был ошарашен, выбит из колеи, смятен – все, что угодно, но только не осознавал тот факт, что Карла на самом деле больше никогда не будет рядом. Но приехала эта девушка, сказала эти слова, и всё: они уничтожили меня. Я понял, что он мертв.

– Ну, ты и засранец! – Взъерошивая волосы, рычу я.

Услышав о его диагнозе в январе, я все никак не мог поверить.

У меня в голове не укладывалось, что мой сильный старший брат, непрогибаемый, упрямый, волевой – что он смертельно болен. Так не бывает. Только не он! Кто угодно, но не Карл Линдер. Пусть даже я – это больше походило бы на правду. Ведь я абсолютно никчемный. Но его-то за что? Почему это произошло с ним?

Клянусь, я верил, что он справится.

Что найдет лекарство, не сдастся, непременно одержит победу над раком, ведь Карл всегда побеждал. И я ужасно разозлился, когда узнал, что он отказался от лечения. Мне не хотелось слушать его аргументы. Я хотел, чтобы он бился с недугом! Лекарства могли подарить ему дополнительное время – полгода, год, неважно сколько. Я просто хотел, чтобы он был рядом!

И я воспринял его отказ от лечения как намерение бросить меня.

– Прости. – Шепчу я, утирая слезы.

За то, что не был с тобой. За то, что не слышал тебя. За то, что не знал – про твою жизнь в последние дни, про Диану, про ваши отношения.

– Это правда? Ты ее любил? – Спрашиваю я у моря. И оно волнуется в ответ. – Или это вышло случайно?

Ветер хлестко бьет мне в лицо.

У Карла Линдера не было в жизни ничего случайного. Он сам был сводом правил, мерилом ответственности и эталоном честности. Именно поэтому мы поссорились в тот день, когда я сообщил о своей помолвке с Агатой.

– Если ты делаешь это из-за того, чтобы насолить мне, то должен знать, что мне плевать на эту девицу! – Надвигаясь на меня, сказал Карл. – Женишься на этой пигалице – будешь жалеть об этом всю жизнь!

– Как ты назвал мою девушку? – Вспылил я, не собираясь уступать ему.

– Еще полгода назад она была моей девушкой. – С усмешкой напомнил брат. – Мы встречались два месяца, и все это время ее больше интересовали мои деньги, а не я. Как думаешь, почему она переметнулась к тебе?

– Ты просто бесишься, что она предпочла не тебя!

– А ты просто набитый идиот, который не видит дальше своего носа! Агата – та еще стерва, но не сильна умом. Ее приемчики настолько убоги, что читаются на раз-два! – Прорычал он мне прямо в лицо. – Если ты этого не видишь, то ты настолько же туп, как и эта девица!

– А, может, ты злишься, что проиграл? – Хмыкнул я. – Однажды я тебе уступил, но в этот раз – ни за что. Она – моя, ясно?

– Дурак! – Качнув головой, вздохнул брат. – Никак не можешь простить мне Марту?

– Марта давно в прошлом!

– Если бы ты был немного решительнее, или, хотя бы, сказал мне тогда, что она тебе нравится, я уступил бы тебе Марту.

– Вот! Вот оно! – Презрительно поморщившись, прокричал я ему в лицо. – В этом наше главное отличие! В том, что ты никогда не сможешь любить!

– Может быть. – Пожав плечами, сказал Карл. – Но жениться на меркантильной шлюхе ради того, чтобы что-то доказать брату, я уж точно не стану!

И я ударил его по лицу.

Это был наш последний разговор.

Я закрываю лицо руками. Это я должен был умереть. Я должен был умереть!

Когда я возвращаюсь, застаю родителей в гостиной.

– Я постелила ей в комнате Карла. – Говорит мама. – Девочка устала с дороги, ей нужно отдохнуть.

Я наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Наверное, мое лицо покраснело от слез, но мне плевать. Стойким в нашей семье был Карл, а мне всегда позволялось быть слюнтяем. Вот и отец не удивляется тому, что я плакал. Встает, подходит и хлопает ладонью мне по спине.

– И что вы думаете? – Сдержав желание пустить очередную слезу, спрашиваю родителей. – Вы верите ей?

– Я верю. – Твердо говорит мама.

– А ты, отец? – Я поворачиваюсь к нему.

– Для всех нас это бесценный подарок. – После недолгой паузы отвечает он.

– Карла никогда не беспокоили такие вещи, как продолжение рода или брак, но меня, как мать, очень волновал этот вопрос. – Вздыхает мама. – Я понимала, что мой сын умирает, и ничего не могла с этим поделать, а теперь эта девушка принесла настоящее чудо в наш дом.

– Карл был болен. – Напоминаю я. – Мог ли он?..

– Я верю ей. – Решительно заявляет она.

И ее глаза наполняются слезами. Маме очень хочется верить.

– Хорошо. – Говорю я. – Пойду, пожелаю ей добрых снов.

– Пожалуйста, помягче, Эрик, – просит отец.

– Я знаю, пап.

Считаю ступеньки на лестнице. Два, четыре, шесть, восемь, десять. Никогда еще подъем сюда не был таким трудным. Я не входил в эту комнату с похорон Карла и теперь почти трясусь с головы до ног.

Останавливаюсь перед дверью, за ней горит свет. Стучусь.

– Можно?

– Входи. – Отвечает она по-русски.

Я открываю дверь и вхожу.

Диана сидит на кровати. Она кажется такой хрупкой и обессиленной, точно маленькая отчаявшаяся девочка. Убирает волосы за уши, поправляет футболку и шорты, в которые успела переодеться. Краснеет, напряженно приподнимает плечи, словно ожидает от меня какой-то неожиданной выходки.

Я подхожу ближе и только в этот момент понимаю, чем вызвана эта реакция. Девушка буквально в ужасе от того, как я похож на своего брата. Она никак не может привыкнуть.

– Это прекрасно и ужасно одновременно. – Шепчет Диана, разглядывая меня. – То, как ты похож на него.

Мое сердце разрывается от боли и нежности. Я вижу, как она хочет прикоснуться ко мне, и как боится, что это убьет ее окончательно. Я хочу дотронуться до ее прекрасного лица, чтобы стереть слезинку, дрожащую в уголке ее левого глаза, но боюсь ее напугать.

– Прости. – Хрипло отвечаю я.

И сажусь на кровать рядом.

– Можно я посмотрю на тебя еще немного? – Просит Диана. Ее губы дрожат, руки трясутся. – Никак не могу привыкнуть, что больше не увижу его.

– Конечно. – Киваю я.

И мы оба буквально задыхаемся от боли. Она – потому что видит лицо того, кого любила. Я – потому что вижу, что это действительно была любовь. На меня никто в жизни так не смотрел. Этот взгляд согревает. Он обжигает кожу. У меня даже не находится слов, чтобы описать свои чувства.

Я завидую брату. Завидую тому, что его так любили. И я понимаю его. Если бы я встретил эту девушку первым, то тоже пропал бы.

– Я не знала. – Выдавливает она. – Он не говорил, что вы… близнецы.

Я невольно улыбаюсь. Мы были такими разными, что забывали об этой особенности.

– А я жалею, что не общался с ним весь последний месяц. Иначе бы Карл непременно рассказал о тебе.

– Карл тоже жалел. – Произносит Диана. – И он ехал помириться с тобой.

Мне так больно, что я стискиваю челюсти.

– Он хотел все исправить. – Добавляет она. – Это его слова. Последние слова, которые я слышала от Карла. – Ее губы кривятся от попыток сдержать подступающие рыдания. – И еще он сказал, что останется со мной навсегда. Зачем он так сказал?

Диана опускает голову и сцепляет руки в замок. Костяшки ее пальцев белеют. Мне хочется обнять ее, чтобы успокоить, но я боюсь все испортить.

– Он просто не думал, что все так… оборвется. – Шепчу я.

Она всхлипывает.

– Карл сказал, что написал тебе письмо.

– Я ничего не получал. – Удивляюсь я.

– Твоя мать попросила меня остаться у вас. – Вдруг говорит Диана, поворачиваясь ко мне. – Пожить здесь до твоей свадьбы.

– Она рада тому, что у тебя будет ребенок от Карла. – Киваю я, делая попытку улыбнуться. – Мама заждалась внуков.

– Так ты не против?..

– Я?

– Да. – Улыбается она в ответ. – Твоя мать считает, что здешний климат приведет мои нервы в порядок. Я сомневаюсь в том, что оставаться в этом доме уместно, поэтому…

– Нет, оставайся! – Обрываю ее я. – Конечно! Карл хотел бы этого.

– Вы даже не знали о моем существовании. – Смущенно говорит Диана.

– Главное, что теперь знаем. – Заверяю я.

– Хорошо. Я все равно пока осталась без работы. – Она закусывает губу. – Карл меня уволил.

– Серьезно? – Эта новость не может не вызвать у меня улыбку.

– Кажется, он хотел дать пинка моему саморазвитию, но я обиделась, конечно. – Улыбается Диана, утирая слезы.

– Вообще, похоже на Карла. – Замечаю я.

Мы так долго смотрим друг на друга, что нам приходится отвести взгляды, чтобы перестать смущаться.

– Можно? – Спрашиваю я после паузы, протягивая ладонь.

– Он еще очень мал, чтобы ты мог что-то почувствовать. Я сама еще ничего не чувствую. – Замечает Диана, но, все же, придвигается ближе. – Малыш, познакомься со своим дядей.

Я кладу руку на ее впалый живот, и у меня перехватывает дыхание.

Я будто падаю в пропасть, и только тепло кожи в низу живота не дает мне разбиться, удерживает, заставляя медленно парить в воздухе. Диана сжимает губы добела, но продолжает смотреть в мое лицо в этот момент.

Я даже не хочу представлять, что она ощущает. Мне просто хочется ее поддержать. Уверен, брат бы тоже этого хотел.

Глава 48

Диана

– Мне очень жаль.

– Это невообразимо.

– Диана, не представляю, что ты сейчас чувствуешь!

Мы на видео-связи. На экране телефона передо мной родные лица – Катя, Алиса, Любанька. Девчонки растеряны и не знаю, что сказать, чтобы меня поддержать. Меня сейчас порадовали бы их объятья.

– Я держусь, девочки. – Отвечаю, собравшись с духом. – Все это как дурной сон, ей-богу. А то, что брат Карла, Эрик – его точная копия, так это вообще…

– Копия?

– Они – близнецы.

– У-у-у! – Тянут девчонки.

– То есть, он так же хорош, как Мистер Стояк? – Хмурится Катя.

– Морозова! – Одергивает ее Алиса.

– А что? Естественный вопрос!

– Меня здесь хорошо приняли. – Прерываю их я. – Приглашают остаться на пару недель до свадьбы Эрика. Родители Карла – чудесные люди, и я вроде как приняла их приглашение.

– Правильно, отдохни. – Кивает Люба.

– Это бабушка и дедушка твоего будущего ребенка. – Соглашается Алиса. – Хорошее решение, познакомиться с ними поближе.

– Ну да. Чтобы не терять связь после его рождения. – Поддерживает Катя.

– Меня смущает, что Эрик в каждом движении, мимикой и голосом напоминает мне Карла. – Признаюсь я. – Это так жутко. Но это же и притягивает. Я как будто могу побыть с Карлом подольше. Глупо цепляться за подобное, да?

– Он – дядя твоего малыша. – Говорит Алиса. – При хорошем развитии событий Эрик мог бы частично покрыть потребность племянника в отеческой заботе и внимании.

– Как он, вообще? – Придвигаясь к экрану, интересуется Катя.

– Другой. – Честно отвечаю я. – Такой же, но абсолютно другой. Простой, открытый. В нем нет внутреннего напряжения, свойственного Карлу. Эрик… более расслабленный, что ли. Если Карл был чем-то недосягаемым для меня, то его брат… он земной.

– Тогда, тем более, познакомься с ним ближе. – Советует Люба.

– Вечерком созвонимся, расскажешь обо всем. – Глядя на часы, бормочет Катя.

Где-то на заднем фоне слышится недовольный голос Барракуды:

– Морозова!

– Обнимаю тебя, моя хорошая! – Целует экран Алиса.

– Мы с тобой. – Шепчет Люба.

Связь обрывается.

– Доброе утро! Садись завтракать. – Приглашает меня к столу Това.

– Доброе утро. – Улыбаюсь я, входя в столовую.

– Как ты? Сегодня уже лучше? – Интересуется она.

– Да, спасибо.

– Я понимаю. – Вздыхает мать Карла. – Лучше нам станет еще не скоро.

– Мои чувства вряд ли можно сравнивать с вашими, – усаживаясь за стол, замечаю я. – Вы потеряли сына.

– Ты знаешь, – говорит женщина, ставя передо мной чашку кофе и бутерброды, – твой приезд будто вернул мне смысл жизни. Это известие… о том, что у меня будет внук или внучка…. – Она прикладывает ладони к груди. – Это как свет в конце туннеля. Я снова знаю, ради чего мне жить. Знаю, куда идти, к чему стремиться!

Я поднимаю на нее взгляд. В ее усеянных мелкими морщинками веках стоят слезы. Това смахивает их пальцами и улыбается. И я узнаю в этой улыбке Карла. И узнаю Эрика. И понимаю, что эта улыбка теперь – часть меня самой, моего дитя, и от этого она становится мне еще роднее.

– Я рада. – Тихо произношу я. – Наверное, мне стоит начать учить шведский. – Замечаю с улыбкой. – И ради будущего ребенка, и ради того, чтобы вам было проще общаться со мной.

– Я была бы счастлива. – Кладет руку на мое плечо Това. – И даже сама собиралась спросить, не против ли ты, чтобы я научила шведскому своего внука.

– Как я могу быть против?

– Ну, мало ли. Не хочу навязываться. – Морщинки разбегаются по ее лбу.

– Вы обязаны научить шведскому своего внука. – Улыбаюсь я.

Ее пальцы сжимаются на моем плече.

– Я действительно хотела бы играть значительную роль в его жизни. – Тихо произносит Това. – Я чувствую, что это мне нужно. У меня еще столько нерастраченной любви…

– У вас будет такая возможность. – Обещаю я.

– Ну, как дела? – Раздается за спиной бодрый голос Карла, и меня словно прошивает током. – Доброе утро, Диана!

Я поворачиваюсь и вижу, как в столовую входит Эрик.

– Привет. – Единственное, что удается выдавить мне.

Возможно, когда-нибудь я привыкну к тому, что они так похожи, но пока мне жутко. И любопытно. Потому, что я машинально слежу за каждым его движением. Буквально не могу оторвать глаз.

– Где папа? – Спрашивает он, целуя мать в щеку.

– Гьорд отправился на пробежку по берегу. – Многозначительно дернув бровями, отвечает она. – Наконец-то, вспомнил о своем здоровье. Его сердцу нужны тренировки.

– Это Диана так хорошо на всех влияет. – Уверенно заявляет Эрик, усаживаясь за стол рядом со мной. Мы встречаемся взглядами, и меня охватывает смущение. – Ты подарила моим родителям надежду. Спасибо.

– Милая, расскажи, как вы познакомились с Карлом? – Просит Това, садясь напротив меня и подпирая подбородок рукой.

– Ну… – Сделав глоток кофе, тяну я. – Предупреждаю сразу: это не история про любовь с первого взгляда.

– Еще бы. – Усмехается Эрик. – Я не ждал ничего другого от брата.

– В общем, в тот день, как он появился в нашем офисе, я не ожидала от вселенной никаких подвохов. – Начинаю я, оглядывая их по очереди. И Эрик, и Това слушают меня, открыв рты. – Для меня Карл был лишь незнакомцем из лифта, которого я попросила подержать зеркальце, пока крашу губы.

– Лучшее начало для романтического фильма. – Мечтательно произносит Това.

– Для фильма ужасов. – Поправляю ее я. – Потому, что уже через полчаса меня представили новому боссу, который и оказался незнакомцем из лифта!

– Аха-ха!

– Меня приставили к нему секретарем, а я, вообще-то, модный обозреватель! Представьте, мое возмущение! Кто, вообще, делает так?

– Уверен, Карл был рад такому сотруднику. – Уверенно заявляет Эрик.

– «Мельниська! Мельниська, зайдите ко мне!» – вот так он вызывал меня в кабинет. А я ужасно злилась, что он специально коверкает мою фамилию – Хмельницкая.

– Кмэл-нись-кайа! – Пытается произнести Эрик.

– И ты туда же… – Вздыхаю я.

Мы смеемся. Карл Линдер будто снова жив. Разговоры о нем оживляют и нас самих.

– Он наводил ужас на всех сотрудников офиса! Клянусь! Все стали пытаться что-то делать, чтобы ему понравиться, и перессорились между собой, боясь, что их уволят. Когда Карл появился, мне вообще показалось, что мы в «Manner» только прикидываемся крутой командой крутого журнала, но, на самом деле, даже не представляем, как нужно делать дело. А Карл… Карл выглядел, как настоящий профессионал!

– Он действительно часто бывал занудным и дотошным. – Смеется Эрик.

– Ужасно дотошный! – Подтверждаю я. – Однажды попросил меня купить ему рубашек. Как вспомню его требования к тканям, размерности, посадке, цвету и прочему!

– О-о! – Тянет Эрик, ударяя ладонями себе в лицо. – Вот поэтому Карл считал, что я одеваюсь в отрепье!

– Мою одежду он вообще называл безвкусицей и секонд-хендом! – Говорю я.

– Обожаю секонд-хенды! – Восклицает Эрик.

– И я! – Соглашаюсь с ним.

– Значит, это ты говорила со мной, когда я звонила ему в офис? – Улыбаясь, спрашивает Това.

– Я. – Киваю.

– Ты уж прости, что Карл так обходился с тобой.

– Он просто требовательный. – Говорю я с улыбкой.

– И заносчивый. – Добавляет Эрик. – Без обид, мам.

– Да я знаю.

– С ним не было легко. – Вспоминаю я. – Так что нельзя сказать, что мы сразу понравились друг другу. Скорее наоборот, только начинали приглядываться, когда… когда все закончилось. И мне жаль, что я не узнала Карла лучше.

– Нам всем жаль. – Говорит Това. – И я бы хотела познакомиться с тобой при других обстоятельствах. Чтобы он сам представил тебя мне. И… чтобы у моего сына была возможность жить. Но уж лучше так, чем никак.

– Да.

Я ловлю на себе взгляд Эрика. И он улыбается так, что его улыбка делает комнату на несколько тонов светлее.

Глава 49

– Карл скрывал, что немного говорит по-русски. – Усаживаясь в машину, рассказываю я. – Он полагал, что так будет удобнее шпионить за сотрудниками.

– Серьезно? – Спрашивает Эрик, заводя двигатель старой Volvo.

– Да, ему хотелось знать, что говорят о нем за его спиной.

– Получилось?

– Кое-что он узнал. – Саркастично ухмыляюсь я. – В основном, о себе. И в основном, всякие пошлости, о которых фантазировали сотрудницы.

– Представляю!

Несколько минут мы едем в тишине, я любуюсь старинными каменными зданиями, соседствующими с современной городской постройкой. Пытаюсь представить, как могла бы гулять по этим улочкам за руку с Карлом, но у меня ничего не выходит.

– Эти земли в семнадцатом веке стали шведскими, – рассказывает Эрик, – но в них еще сохранился датский дух. Смотри, вот это дом восемнадцатого века. Картины, украшения, кухонная утварь – все внутри него старинное. Сейчас там музей. Хочешь, сходим вместе как-нибудь?

– Хочу.

– Отлично, договорились.

– А это что такое? – Выпрямляюсь. – Как красиво!

– Это церковь Святого Петра. Ее архитектура полностью сохранилась до наших времен. Здесь был монастырь, который основали рыцари.

– Невероятно. – Потрясенно выдыхаю я. – Ни грамма позолоты, но сколько величия!

– У нас красивый город. – Подтверждает Эрик. – Хоть и маленький: здесь проживает всего восемнадцать с половиной тысяч человек. У меня дом в Мальмё, но работать я часто приезжаю сюда. Мне больше нравится в тишине.

– Кем ты работаешь?

– Я – писатель.

– Ничего себе. – Изумляюсь я. – Увлекательно, наверное?

– Бывает. – Усмехается он.

– Я не способна написать ничего длиннее статьи. Для меня целая книга – космос!

– А я не силен в короткой форме.

– В твоем случае это преимущество.

– Наверное.

– Так ты не сказал, где же вы с Карлом учили русский? – Поворачиваюсь я к нему.

– Он не говорил тебе? – Эрик на мгновение бросает на меня взгляд.

Умереть, не встать. Он также сексуально хмурится, как Карл. Надеюсь, мои эмоции не написаны прямым текстом на моем лице.

– Не успел.

– Понятно. – Он сглатывает. Его пальцы впиваются в руль. – Мы учились в университете Мальмё, и там была девушка. Марта. Она из семьи дипломатов, поэтому усердно учила русский и мечтала поехать в Россию, чтобы работать там. Она мне так сильно нравилась, что я тоже взял курс русского. А Карл пошел со мной за компанию. Он, знаешь ли, всегда считал, что не должен уступать мне ни в чем.

– Это та Марта, которая теперь трудится послом? – Решаю уточнить я.

– Да.

Мне хочется понять по его реакции, как он относится к тому, что рассказал, но, похоже, Эрик включает защиту Карла Линдера – его непроницаемое лицо.

– Стало быть, девушка, которая тебе понравилась, стала встречаться с твоим братом?

– Угу.

– Звучит печально.

– Я пережил. – Эрик подтверждает сказанное широкой улыбкой.

– Но ты рад, что у них ничего не вышло?

Он пожимает плечами.

– Не думаю. В конечном итоге, они оба – заядлые трудоголики. Не разойдись они тогда, разошлись бы позже.

– А еще ты помолвлен. – Напоминаю я. – Значит, у тебя все сложилось, несмотря на прошлые неудачи.

– Выходит, так. – Отвечает Эрик.

И теперь защита имени Линдеров уже не выглядит неприступной броней. Я отчетливо читаю на его лице какое-то сомнение.

– Из-за смерти брата тебе пришлось отложить свадьбу. – Вдруг вспоминаю я. – Прости.

– Ничего. – Говорит он. – Агата не захотела уменьшить список гостей и провести скромную церемонию, поэтому мы просто отложили торжество на некоторое время.

– Она живет с тобой в Мальмё?

– Мы съехались месяц назад.

– И где она сейчас?

– У нее много работы. Агата – блогер.

– А ты сейчас остаешься в доме из-за родителей? Чтобы поддержать их? Или пишешь книгу?

– И то, и другое. – Отвечает Эрик. – Если честно, брат не особо поддерживал меня в выборе профессии. Работа по линии журналистики или финансов казалась ему чем-то более значительным. А я не смог бы как он: расписание, цифры, офис, дресс-код – все это сужает мои рамки комфортного существования.

– Но ты добился того, чего хотел, к чему шел?

– Мне кажется, для писателя это процесс бесконечный. – Нервно смеется он и останавливает автомобиль на небольшой парковке. – Приехали.

Глава 50

Эрик

В желтоватом свете весеннего дня ее волосы переливаются темным блеском. Диана медлит прежде, чем достать с заднего сидения букет, что приготовила для моего брата. А достав, прячет в него лицо и мучительно долго вдыхает аромат цветов.

Глядя на нее, я почему-то думаю о том, какая она хрупкая, какие тонкие у нее плечи. Эта девушка запросто утонула бы в моих объятиях.

Что чувствовал Карл, обнимая ее? Мне интересно. Хотя, одновременно я ощущаю стыд за то, что вообще смею думать об этом.

– Готова?

– Да. – Отвечает она.

И взмахивает своими очаровательными темными ресницами.

– Нам туда. – Сглотнув, я указываю путь вдоль по дорожке.

Диана ступает мягко, осторожно. Каждое ее движение естественно, не нарочито. Она очень женственна, и я не представляю, каким насилием над личностью должно стать для нее требование носить строгую офисную униформу. Эта девушка будто создана для летящих платьев, легких сандалий, причесок без прически – когда волосы распущены и свободно струятся по плечам.

И я морщусь, невольно вспоминая Агату с ее трехчасовыми сборами перед выходом из дома, постоянными неврозами на тему того, как она выглядит, и как на нее посмотрят. С ее позированием, игрой на публику и желанием всем понравиться. Я злюсь на себя за то, что сравниваю свою невесту с другой девушкой. И еще больше за то, что подобное мне вообще могло прийти в голову.

Наверное, просто я невольно любуюсь Дианой. И восхищаюсь ее природным умением быть красивой, а не казаться. Она так разительно отличается от всех, кого я встречал прежде, что у меня не получается не думать об этом.

– Это здесь. – Я подвожу ее к могиле брата. – Позже здесь будет памятная табличка.

Диана подходит ближе и застывает у колышка с надписью «Карл Линдер».

– До сих пор не верю в это. – Произносит она.

Ее пошатывает, и мне приходится взять девушку под локоть. Меня и самого мутит от осознания чудовищности произошедшего. Здесь, на кладбище, все ощущается как-то острее.

– Мне тоже. – Тихо говорю я. – Кто угодно, только не Карл.

– Не представляю, как ты это пережил. – Переводит взгляд на меня Диана. Ее глаза пробираются мне под кожу. – Ты… Ты ведь…

– Я смотрел на лежащего в гробу брата и понимал, что выглядел бы также на его месте. Это и был я из какой-то параллельной реальности. Будто.

Мне становится тяжело говорить, я прячу взгляд и умолкаю.

Диана опускается на колени и кладет букет к уже завядшим цветам. Она долго смотрит на знакомые буквы и, кажется, даже не моргает. У нее просто нет сил. Тогда я решаюсь сказать ей о том, о чем не говорил никому прежде.

– С тех пор, как Карл умер, я каждый день думаю о смерти. Он был моей лучшей половиной, моим лучшим другом. Такие, как он, не должны уходить рано. За что это ему? Другое дело я – неудачник. Карл был так близок мне, так важен, что я не могу теперь перестать думать о его смерти. И о смерти вообще. Самое сильное впечатление, это когда ты смотришь на труп любимого человека и не узнаешь его в этом теле. Потому, что это не он. Он никогда не был просто телом.

Диана поднимается с колен, но не спешит поворачиваться ко мне. Ей не хочется смущать или прерывать мои откровения.

– Я до сих пор будто ищу что-то. – Продолжаю я. – Спокойствие, умиротворение, утешение. Я борюсь со страхом смерти, и мне не помогает вера в бога, вселенную или любые другие высшие силы. И я не могу принять, что это просто божественный план. Что конец это конец. Так не может быть! Не должно быть! Но так и есть. И, может, так проще принимать трагедии. Осознавая, что так надо. Ведь весь мир живет так, и вся земля. Она хранит множество смертей и превращает их в цветы. Мой брат тоже будет землей и цветами, которые дадут пищу растениям и другим формам жизни. И наше продолжение – это тот путь, в котором наша плоть в итоге становится чьей-то пищей и удобрением. Почему я раньше не думал об этом, глядя на цветущие поля, луга и травы на них?

– Тебе просто нужно цепляться за что-то сейчас. – Надломлено произносит Диана, оборачиваясь ко мне. Ее глаза красны от слез. – Нам всем сейчас нужно цепляться корнями за что-то. Как цветам.

Мне приходится подавить в горле чудовищный комок, чтобы просто сделать следующий вдох. И как только это получается, я обнаруживаю Диану в своих объятиях.

Ее лоб прижимается к моей груди, и она дает волю чувствам. Плачет так, что во всем моем теле вибрациями отдаются эти рыданья. Я обнимаю ее крепче и позволяю ее слезам пропитать свою рубашку насквозь.

И я прячу свое лицо в ее волосах, и слушаю биение ее сердца, и напитываюсь теплом, идущим от ее тела. И на долю секунды мне кажется, что я поступаю неправильно, но все сомнения отметает облегчение, которое я получаю взамен.

Мне нужна была цель в жизни, и сейчас у меня такое ощущение, будто я ее обретаю.

Глава 51

– Конструктором одежды? – Диана пожимает плечами. – Конечно, думала о таком, но и журналистику отпускать не хочется. Мне нравилось говорить о моде.

– А что насчет вести свой блог о моде? – Спрашиваю я, открывая перед ней дверь. – Ты тоже сможешь разговаривать с людьми, делиться своим мнением.

– О, любимый, наконец-то! – Сбивает меня с толку восклицание Агаты. Она вскакивает с дивана и бросается нам навстречу. – Устала тебя ждать!

Невеста падает мне в объятия, будто не замечая мою спутницу. Отстраняется, но только лишь для того, чтобы запечатлеть на моих губах горячий поцелуй.

– Что ты тут делаешь? – Кашлянув, интересуюсь я.

Мне становится не по себе.

– Приехала сделать тебе сюрприз. А это кто? – Агата переводит взгляд на стоящую за моей спиной девушку.

– Это Диана. – Представляю ей нашу гостью, переходя на английский. – Она не понимает шведского, так что, пожалуйста…

– А, это та секретарша, про которую сказала твоя мать? – Продолжает она на шведском. Затем улыбается и жмет Диане руку. – Хелло-о-оу.

– Это Агата. – Подавив растущее раздражение, знакомлю Диану со своей избранницей.

– Его невеста. – Прижимаясь к моему плечу, добавляет она.

– Приятно познакомиться.

Чуть позже, за столом, во время обеда с родителями Агата наклоняется к моему уху и шепчет:

– Не могу поверить, чтобы у него была девушка.

– Перестань, – шикаю на нее я.

Решив проигнорировать мою просьбу, Агата пускается в бой.

– Так сколько вы были знакомы с Карлом, Диана? – Спрашивает она, подцепляя вилкой мясо.

– Вообще-то, меньше месяца. – Подумав, осторожно отвечает Диана.

– Ничего себе! – Моя невеста оглядывает моих родителей в поисках поддержки, затем возвращает взгляд на девушку. – Меньше месяца, и такая любовь!

Вилка Дианы повисает в воздухе, девушка сразу не находится, что бы ответить, но через мгновение, облизнув губы, замечает:

– У нас не стандартная история.

– Но вы официально встречались? – Не унимается Агата.

Я кладу ладонь на ее колено. Это движение призвано привлечь внимание моей не в меру разошедшейся невесты и слегка охладить ее пыл.

– Мы не встречались. – С достоинством, хотя, и не без напряжения, парирует Диана. – Мы просто переспали.

– Вот это да! – Победоносно восклицает Агата.

– Но Карл был мне дорог. – Твердо добавляет Хмельницкая. – Уверена, наши отношения продлились бы так долго, как только это было бы возможно.

– Кстати, да. Карл ведь был болен!

Мама кашляет, прикрывая рот салфеткой, отец тяжело вздыхает.

– К чему это вы? – Стойко выдерживает взгляды Диана.

– Он точно мог зачать этого ребенка? – Ерзая на стуле, вопрошает Агата.

– Прошу тебя. – Говорю я, обращаясь к ней.

– А что? – Она переходит на шведский. – Вы уверены, что она не мошенница? Откуда вам знать, что это ребенок Карла? Он умирал от рака!

Над столом повисает гнетущая тишина. Больше никто не думает о еде.

– Прости. – Произношу я, взглянув на Диану.

Она не двигается. Ее щеки горят огнем. Видно только, как высоко на вдохе вздымается ее грудь. Девушка вот-вот готова сорваться и убежать из-за стола.

– Ты могла бы не говорить по-шведски? – Обращаюсь я к невесте. – Это неуважение к нашей гостье. И прекрати, пожалуйста, этот гнусный допрос.

– А что? Что я такого сказала? – Вспыхивает Агата. Она поворачивается к Диане. – Разве я сказала что-то обидное? Нет. Это простые вопросы. Вы приезжаете сюда и говорите этим замечательным людям, что носите под сердцем их внука. Разве не справедливо было бы убедиться в том, что вы не обманываете их?

– Да. – Почти шепчет Диана.

– Я могу допустить, что вы спали с Карлом – не велико достижение! Но вы могли также спать и с любым другим мужчиной! Как вы собираетесь доказывать, что Карл Линдер – отец вашего ребенка?

– Для этого есть ДНК-тест. – Ледяным тоном отвечает Хмельницкая. – Это исследование с высокой точностью докажет, является ли, например, Гьорд дедушкой моего ребенка, а Эрик – его дядей.

– Вы можете, хотя бы, доказать, что у вас вообще были хоть какие-то отношения с Карлом? У вас есть общие фото? Любовные переписки? С чего эти люди должны давать вам свой материал для исследований? – Почти визжит Агата.

– Замолчи сейчас же. – Все еще спокойным тоном требую я.

– Вы правы. – Говорит Диана. Она отодвигает стул и встает. – У меня ни одной фотографии, кроме снимка с приема в посольстве. У меня нет никаких переписок, кроме деловых. У меня нет никаких доказательств, что я спала с Карлом, кроме того, что я знаю его родинки и татуировки. У меня ничего нет. – Ее голос хрипнет. – Но я и не собираюсь ничего требовать. Мне не нужно наследство Карла. Я вообще не за этим сюда приехала. И если вы думаете, что я должна что-то вам доказывать, выслушивая оскорбленья…

– Диана, подожди. – Встаю я.

– Мне лучше уйти. – Качает головой она. – Простите, господин Линдер, госпожа Линдер. Прости, Эрик. – Диана пятится к двери. – Завтра же я покину этот дом и страну. Не хотела никому из вас причинить боль или неудобства.

Она разворачивается и уходит. Родители ошарашено переглядываются друг с другом.

А я поворачиваюсь к своей невесте.

– Агата!

– Что? – Приступая к ужину, как ни в чем не бывало, спрашивает она. – Я просто сделала вам одолженье! Не благодари.

Глава 52

– Все еще злишься? – С вызовом спрашивает Агата, когда мы остаемся вдвоем в моей спальне.

– Нет. – Отвечаю я ледяным тоном.

Моя невеста не терпит критики и сейчас настроена на выяснение отношений. А у меня нет ни сил, ни желания идти у нее на поводу.

– Тогда чего так смотришь на меня? – Она садится на мою кровать, закидывает ногу на ногу, берет пилочку для ногтей и начинает полировать ногти.

Ее движения нервны и резки. Агате жизненно необходимо выпустить пар, поэтому она меня провоцирует. Возможно, Карл на моем месте уже сорвался бы на нее. И вполне очевидно, что она ожидает от меня того же. Или надеется на извинения?

Мне не хочется даже разбираться.

– Не смей никогда больше вести себя так при моих родителях. – Говорю холодно. – Здесь они решают, кого принимать у себя за ужином, и с кем как разговаривать.

Агата замирает, едва не роняя пилочку.

– Куда ты? – Вскакивает она с постели, когда я разворачиваюсь в сторону двери.

– Мне нужно остыть. – Бросаю через плечо.

– Ну, Эричек, ну, прости! – Пищит Агата мне вслед.

Но я хлопаю дверью и ухожу.

Через полчаса успокаиваюсь. Прохожу пару километров в одну сторону вдоль берега, затем обратно. Умываюсь ледяной водой из крана, набираюсь смелости и поднимаюсь наверх.

– Можно?

– Входи. – Отвечает Диана.

Я захожу в комнату брата и закрываю за собой дверь. Быстро оцениваю обстановку: открытый чемодан стоит на стуле, вещей в нем наполовину, документы разложены на столе. Поворачиваюсь к Диане. Она стоит у окна, ко мне спиной. На ней длинное хлопковое платье, ее волосы распущены и обволакивают шелковистым платком плечи.

– Послушай…

– Твоя невеста все правильно сказала, ты не должен извиняться.

– Я и не хотел.

Она оборачивается.

– Я хотел предложить тебе пропустить слова Агаты мимо ушей. – Поясняю я. – Эта ситуация ее совершенно не касается.

– Она почти член вашей семьи. – Напоминает Диана.

– Значит, ей придется уважать и других членов моей семьи. Например, моего племянника. И тебя.

Диана качает головой.

– А у тебя-то откуда такая уверенность, что я сказала правду?

– Шестое чувство.

– Ты веришь в такую чепуху? – Усмехается она.

Я пожимаю плечами.

– Почему бы и нет.

– Тогда, может, знаешь, мальчик там или девочка?

– Мальчик. – Уверенно говорю я. – Светловолосый и голубоглазый. Как только мои родители его увидят, необходимость в ДНК-тесте отпадет сама собой.

Диана, не выдержав, разражается беззвучным смехом.

– Ты меня видишь, вообще? – Она откидывает волосы назад, как горделивая цыганка.

– Карл Линдер привык побеждать. Спорим, его генетика окажется сильнее твоей?

– Ты так уверен? – Усмехается.

– На все сто. – Протягиваю руку. – Спорим?

– Карл Линдер уже проигрывал. – Напоминает Диана, печально закусив губы. – Как насчет его болезни?

– А разве твой ребенок не победа над его болезнью?

Она задумывается. Инстинктивно складывает ладони на животе, опускает взгляд.

– Ладно, слушай. – Я подхожу ближе. – Не нужно никаких споров, я просто хотел уговорить тебя остаться. Это нужно моей матери, моему отцу. Мне.

Диана поднимает голову и смотрит на меня.

– Нет, ну, а что? Я тебе верю. – Говорю ей. – Дай мне только поговорить с мамой, и…

– Она уже была здесь. Только что. – Тихо сообщает девушка. – Мы поговорили.

– И? – С надеждой спрашиваю я.

– И она очень просила меня остаться.

– А ты?

– Не смогла ей отказать.

– Супер! – Я вскидываю руки, чтобы ее обнять, тут же понимаю, что это неуместно, и, неуклюже взмахнув руками, вдруг обнимаю самого себя. И тут же роняю руки вниз. – Отлично…

– Кстати. – Диана подходит к своей сумочке, долго роется и, наконец, вытаскивает оттуда банковскую карту. – Это принадлежало Карлу. Работая его секретарем, я расходовала оттуда средства на его личные нужды. – Она протягивает ее мне. – Возьми, пожалуйста. Глупо вышло. Вчера забыла отдать его твоей матери, а сегодня уже как-то не к месту. После обвинений о том, что я аферистка, понимаешь?

– Вот ты и попалась с поличным. – Грозно говорю я. – Что еще из вещей моего брата обнаружится у тебя?

– Я…

– Шутка! – Смеюсь, выхватывая из ее пальцев карту.

– Фух. – Взволнованно улыбается мне Диана.

Я прячу карту в карман шортов.

Мы стоим, смотрим друг на друга, и меня накрывает каким-то странным ощущением… не понимаю этого… как будто мне совсем не хочется уходить отсюда.

– Эрик. – Вдруг произносит она.

– Да?

– А как ты думаешь… Я все давно хотела тебя об этом спросить…

– Ну, говори.

– Карл… чувствовал боль?

Между нами повисает тишина.

– Я думаю, что он не боялся боли. – Прочистив горло, говорю я. – Согласиться на тяжелое лечение, чтобы продлить жизнь на год, но провести этот год в немощном состоянии… Нет, это не для него. Карл знал, что ему будет становиться хуже с каждым днем, и планировал сделать много важных и полезных вещей.

– И он сделал. – Кивает Диана. – И сделал бы еще больше, если бы не авария.

– Знаю. – Шепчу я.

– Эрик.

– Да?

Диана так взволнована, что в ее глазах видна душа, вздымающаяся волной. Душа, похожая на заблудившийся ветер, дикий шторм, запертый в тесном помещении.

– Тебе тоже кажется, что веселья уже никогда не будет? Жизни не будет? Что все это осталось где-то позади и уже никогда не повторится?

– Тоже. – Признаюсь, кивнув. – Но я не хочу в это верить. Жизнь не такая.

– Мне кажется, что я пришла в кинотеатр на комедию, а с середины без предупреждения началась драма. Вот, что такое сейчас моя жизнь. И если в кинотеатре можно возмутиться по поводу содержания фильма, то, как быть здесь? Кому предъявлять претензии?

– Ты что, когда-то предъявляла в кинотеатре претензии по поводу содержания фильмов? – Хмурюсь я.

– Нет. – Улыбается Диана.

– Уф! Вот сейчас прям реально было страшно! Как будто я пришел на комедию, а с середины фильма всем начинают отрезать головы, и кровь летит на стены.

– Ну, например, у Тарантино всегда так.

Мы улыбаемся друг другу, и мне на душе становится спокойнее.

– Давай-ка, я тебе кое-что покажу. Уверен, тебя это развеселит.

Я нахожу в шкафу старые школьные альбомы, выгребаю и сажусь на кровать. Диана устраивается рядом.

– Готова?

– Да. – Кивает она.

– Тут нам по семь лет. Не спрашивай, где наши зубы. Мы завели специальную коробочку для их хранения. Звучит премерзко, правда?

– Боже. – Хихикает Диана, притягивая альбом ближе. – Серьезно? Это точно вы, а не два гадких утенка?

– Все всегда об этом спрашивают.

Я выхожу из комнаты Дианы, когда она уже засыпает. Мельком замечаю, что на часах половина четвертого. На цыпочках пробираюсь в свою комнату. К счастью, Агата спит. Я снимаю футболку, шорты и осторожно ложусь с другой стороны кровати. Накрываюсь одеялом.

– Мм… – Придвигается ко мне сзади Агата.

Обвивает мою талию ногой, обнимает меня рукой.

Я перестаю дышать, старательно притворяясь спящим.

Глава 53

Диана

Следующие несколько дней я стараюсь держаться от Агаты подальше.

Ухоженная шведка не выглядит лицемерной или расчетливой, но что-то такое подсказывает мне, что она такая и есть. Разумеется, я оставляю эти мысли при себе. Идеальная до кончиков ногтей, всегда до тошнотворного вежливая с четой Линдер, Агата создает впечатление человека, лишь играющего определенную, выбранную для каких-то целей роль.

Я не виню ее за неудобные вопросы, которыми она бомбардировала меня за столом – невеста Эрика имеет на них законные основания. Но притворяться, что я забыла об унижениях, и делать вид, что мы теперь друзья – выше моих сил. Поэтому последние дни сторонюсь ее и поднимаюсь наверх, если она хозяйничает в доме.

Утром мы гуляем с Товой у моря, много разговариваем о жизни, о детях. Она рассказывает мне истории из своей молодости и о детстве своих сыновей. После завтрака гуляем по городу, или Гьорд везет нас на рынок за свежими овощами.

За обедом я молчу, потому что много разговаривает Агата. Иногда мы встречаемся взглядами с Эриком, и я тут же отвожу глаза.

Нужно признать, они с Агатой красиво смотрятся вместе. Хорошая пара. Бывает, я наблюдаю из окна комнаты Карла на то, как они гуляют вечером по берегу. Невеста просит Эрика фотографировать ее в лучах заката и принимает утонченные позы. У нее нет навыков и умений профессиональной модели, но, думаю, снимки получаются красивыми, ведь у нее ноги от ушей, а волосы красиво струятся по ветру.

Но чаще всего я читаю вечерами. Взяла пару книг Эрика из домашней библиотеки и теперь устраиваюсь с ними в кресле, укрывшись пледом. Надо признать, тексты Линдера младшего наполнены удивительным теплом и пронзительным смыслом. Они очень уютные и даже грустные, но с ними я постоянно смеюсь.

Раньше, когда кто-то говорил, что по книгам автора можно судить о его характере и внутреннем мире, я лишь смеялась. Множество стилей, персонажей, сотни историй с кардинально различными поворотами и концовками, десятки литературных приемов и выразительных средств – как среди этого всего отыскать эхо души писателя?

А теперь мне кажется, я вижу Эрика между строк. Вот это его фирменные словечки, вот его манера шутить, а тут его улыбка.

И когда заканчивается книга, я жалею, что так мало было переведено на английский. И начинаю всерьез подумывать о том, чтобы начать учить шведский, ведь мне будет не хватать этого тепла, которое льется между строк.

Иногда мне ночами снится Карл.

И никогда он не ласков со мной. Обычно ворчит что-то, просит какие-то бумаги, приказывает. Не знаю, почему мое подсознание показывает мне его таким. Может, бережет мою психику.

Стоит вспомнить те короткие мгновения, что мы были вместе, и у меня в горле встает ком. Я словно лишилась чего-то очень важного в жизни. А ведь, если так подумать, разве люди становятся такими близкими друг другу за такой короткий срок?

Разве только они уже были вместе в прошлой жизни? Но на такие темы мне не хочется фантазировать и рассуждать. Никакие попытки понять мистическую сущность произошедшего не помогут вернуть мне Карла.

– Он не умер, он всего лишь немного остыл к тебе! – Хохочет в моем сне Катя Морозова.

И я смеюсь вместе с ней.

Во сне эта фраза кажется мне ужасно смешной.

А утром я начинаю сомневаться, не схожу ли с ума. Но потом приходит Това и приносит кофе, и все встает на свои места. Мы вместе ищем исцеление от горечи и поддерживаем друг друга.

Идем гулять на берег, а по возращении снова пьем кофе. Мне кажется, тут вообще почти не пьют ничего другого. Fika правит Швецией – это такая традиция (шведы говорят религия): время от времени делать перерывы на кофе с вкусняшкой или без.

И, кажется, Това с Гьордом поставили себе цель – откормить меня до беспредела, потому что на каждую фика они несут печенье, плюшки, сладости. И неважно, какое время дня, который час, и кто чем занят – фика означает, что весь мир подождет.

А Эрик пьет кофе без сахара. Совсем как Карл.

Я отметила эту особенность еще в первый день пребывания в Истаде. Но с ним мы не успели это обсудить: после той ночи, которую мы провели за разговорами, я избегаю его. Похоже, что у Агаты взрывной характер, и мне не хочется провоцировать ее общением наедине с ее женихом.

Зато когда она, наконец, уезжает в Мальмё… я с трудом дожидаюсь подходящего момента, чтобы пообщаться с Эриком.

– Можно? – Спрашиваю, заглядывая в его кабинет.

Внутри светло, вдоль стен тянется стеллаж, уставленный книгами, из другой мебели – лишь рабочий стол и кресло. По-мужски, и ничего лишнего.

– Диана? – Поднимает он голову от компьютера. Его брови взлетают вверх от удивления. – Да, да. Конечно, входи!

– Как дела? – Я останавливаюсь перед его столом, сложив в замок руки.

– А… Пф! – Эрик всплескивает руками. – Честно говоря, не очень. Похоже, мое возвращение к писательству закончилось, так и не начавшись! Совершенно не получается сосредоточиться!

– Ты пишешь в тишине?

– Обычно. – Кивает он, вставая и выбираясь из-за стола. – Если меня что-то отвлекает, очень трудно потом вернуть мысль и закончить главу.

Эрик так усиленно трет себя по бедрам, что я начинаю подозревать, не мое ли появление так разволновало его?

– Поэтому Агата уехала? Чтобы не беспокоить тебя?

Мужчина на секунду меняется в лице.

– А, ну да. – Он пытается усмехнуться. – Знаешь, она ненавидит все это. Что я постоянно занят, что не могу поговорить с ней, когда ей этого хочется, или… что, например, я не могу сорваться в любой момент, чтобы сходить с ней в ресторан. Для всех писать книги это…

– Ненастоящая работа? – Улыбаюсь я.

– Вроде того. – Отчаянно соглашается Эрик. – Для всех ты как бы такой… бездельник! Который встает, во сколько ему хочется, делает, что хочет, а когда приходит муза, он несется к клавиатуре. – Его светлые глаза прищуриваются, рождая в уголках по морщинке. – На самом же деле, это по большому счету дисциплина: работай каждый день, делай текст каждый день, начал рассказывать историю, так не останавливайся. А Агата не понимает, почему нельзя позвать гостей и устроить дома вечеринку посреди бела дня.

Он смеется, и его улыбка очаровательна. Карл дарил мне улыбки редко, словно дорогие подарки, Эрик же раздаривает свои щедро и по большей части авансом.

– Так у тебя нет музы? – Спрашиваю я.

– Нет. – Пожимает он плечами.

– Значит, твоя муза – тишина.

– Думаешь?

– Да. Я ведь прочитала две твоих книги. – Подмигиваю ему. – Жаль, что всего две были в переводе.

– Ты прочитала мои книги? – Возмущается Эрик.

– Что, нельзя было?

– Это же первое правило этого дома: никто не должен брать мои книги! – Он реально слегка покрывается румянцем.

– Ты стесняешься?

– Ну, не так чтобы… Да, черт возьми, я терпеть это не могу!

– Серьезно?

– И не смей обсуждать со мной мои книги! Сделай вид, что ты их в глаза не видела!

– Конечно, конечно. – Указываю на дверь. – Кстати, хотела позвать тебя прогуляться. Говорят, смена деятельности хорошо влияет на мозг.

– Пошли. – Радостно соглашается Эрик.

– Куда пойдем?

Он открывает мне дверь и пропускает вперед:

– Есть одно хорошее место, где можно вкусно поесть под джазовую музыку.

– Звучит неплохо.

– А на вкус еще лучше.

– Кстати, по поводу твоей книги. Та история про отшельника…

– Прекрати!

Глава 54

– У тебя на зубах розмарин!

– Правда? И чего ты мне сразу не сказал?!

– Не хотел лишать тебя обаяния, смотрелось ужасно мило.

– Как же стыдно! – Глядя в свое отражение в автомобильное зеркальце, сокрушаюсь я.

– Нисколько не вру: ужасно мило. – Продолжает дразниться Эрик.

Мы подъезжаем к дому.

– Чья это машина? – Отстегиваясь, интересуюсь я.

– О… – Кажется, у моего спутника перехватывает дыхание.

– Что? – Перевожу взгляд на него.

– Это автомобиль Элиаса. – Произносит он ошеломленно.

– Секретаря Карла?

– Значит, нашелся его багаж.

– О чем ты?

Эрик быстро выходит из машины, я за ним.

– Багаж потерялся в аэропорту Копенгагена. Элиас сказал, что Карл звонил ему после прилета. Он был возмущен, так как…

– Это его второй потерянный багаж за месяц… – говорю я.

– И если Элиас здесь…

– Значит, багаж нашелся?

– Да. Идем скорее! – Эрик берет меня за руку, и мы вместе несемся к дому.

– Сынок, тут Элиас.

– Знаю, мама.

Мы проходим в гостиную, и Эрик жмет руку молодому парню с модной стрижкой. На вид ему лет двадцать пять, в ухе серьга, на шее татуировка с надписью латиницей. Они о чем-то переговариваются на шведском, затем Элиас передает родителям Карла документы.

– Кстати. – Спохватывается Эрик. – Это Диана, ты ее не знаешь, она…

– Вообще-то, мы знакомы. – Говорю я, протягивая руку. – Заочно. Элиас, я русский секретарь господина Линдера.

– О, это ты! – Он крепко жмет мою руку.

– Как ты? – Спрашиваю я.

– У меня теперь другой шеф. – Печально. – И над английским все еще работаю, как видишь.

Мы обмениваемся улыбками, и я поворачиваюсь к Эрику. Тот кладет набок и вскрывает чемодан. Внутри, среди аккуратно сложенной одежды оказывается лэптоп Карла и его ежедневник.

– Он никогда не слушал моих советов. – Вздыхает Эрик, доставая лэптоп. – Такие вещи нужно брать в ручную кладь.

Он разматывает провода, ставит гаджет на зарядку. Родители разговаривают с Элиасом, а я подхожу к чемодану и сажусь перед ним на колени. Интересно, что будет, если я возьму одну из рубашек, погружу в нее свое лицо и медленно вдохну запах, оставшийся от Карла? Наверное, умру от тоски по нему.

– В эту штуку он записывал свою скучную, никому не нужную аналитику. – Объясняет Эрик, доставая ежедневник. – Цифры, заметки, всякая ерунда. А вечерами в своей Стокгольмской квартире или гостиничном номере, который ему снимала компания, долго изучал эти свои записи и делал какие-то выводы, придумывал стратегии.

Легким движением он перелистывает страницы ежедневника, и оттуда выпадает бумажка. Она летит и приземляется прямо мне в руки. Я открываю ее и читаю: «БЕСЧУВСТВЕННЫЙ МУЖЛАН».

И с моих глаз срываются слезы.

– Что там? – Пугается Эрик.

– Ничего. – Отзываюсь я. – Там моя записка.

Он обнимает меня за плечи, успокаивая. Его взгляд падает в бумажку, на которой от моих слез уже расплываются буквы.

– О, ты собиралась его отшлепать. – Со смешком говорит Эрик.

И я обнимаю его и плачу. И смеюсь. И снова плачу. Мне так радостно, что письмо нашлось. Как будто кусочек Карла вернулся ко мне.

– Можно? – Спрашиваю я, немного успокоившись.

– Ежедневник? – Уточняет Эрик.

– Да. Почитаю на веранде.

– Конечно.

Он отдает мне книгу, я накидываю плед и выхожу подальше от шума разговоров. Сажусь в кресло, открываю ежедневник и всматриваюсь в ровные строчки. Вожу по ним пальцами. Карл был воистину человеком мира, все деловые записи вел на английском. Я повторяю пальцами мелкие буковки и внимательно читаю каждое слово.

Черная книга увольнений, которую все так боялись, оказывается совсем не страшной. В ней нет никакого компромата, нет фамилий, списков на сокращение. Это просто книга делового человека, который анализирует исходные данные, просчитывает каждый шаг и планирует, пытаясь просчитать возможные потери.

Наконец, я дохожу до марта текущего года. Улыбаюсь, узнавая цифры собственной компании. Бюджеты, отчеты, главные показатели. И тут я замираю, обнаружив на полях короткую запись: «Ее духи пахнут солнечным светом». И меня словно пронзает током.

Листаю дальше. И вот снова: «Она ненавидит скучный мир. Розовая юбка, фиолетовая помада, шарф в горошек, синие перья».

«Слишком много слов. Не умеет молчать»

И еще: «У нее все валится из рук. Это не так уж плохо. Кажется».

А потом все больше и больше, и я вспоминаю все дни, когда эти строки были написаны.

«Прозрачное платье. Абсолютно прозрачное. Мне хотелось закрыть ее своим пиджаком, чтобы другие мужчины перестали пялиться».

«Слишком строг с ней».

«Люблю, когда она пачкает едой губы»

«У нее букет. Почему меня это бесит?»

«Теперь она хочет меня отшлепать».

«Цветы, цветы, цветы. И даже они меняют цвета, когда она входит»

«Я будто застрял во времени, и только она удерживает меня между «здесь» и «там»».

«Стало плохо при ней. Не могу простить себя за это. И за то, что снова хочу держать ее за руку».

«Не отпустил ее домой. Много говорили»

«Ненавижу коньки, но это лучший вечер. Я чуть не поцеловал ее».

«Диана не простит, что я ее уволил. Как объяснить ей так, чтобы она меня не убила?»

И последнее:

«Вечность существует для того, чтобы хранить нашу любовь».

В последние часы его жизни. Оно было написано в последние часы его жизни!

Я возвращаюсь, перечитываю его послания и качаю головой. Так мало дней, чтобы построить что-то вечное! Так мало слов, чтобы сказать о многом!

– Эй, – на веранду выходит Эрик. – Как ты?

Я размазываю ладонями слезы по лицу.

– Он писал обо мне. – Провожу пальцами по страницам. – Здесь.

– Еще вот что нашел в чемодане. – Спрашивает он, усаживаясь в соседнее кресло. – Не его стиль. Чье, не знаешь?

Я поворачиваюсь и вижу в его руке красную шапку с крупным помпоном.

– Знаю. – Тихо отвечаю я, принимая шапку из его рук. – Это подарок.

Надеваю шапку на голову и спускаю вниз, прямо на лицо. Мне хочется вернуться в тот день, когда эта шапка была символом чего-то безумно романтичного. Сейчас она – лишь средоточие печали, пропитанное запахом Карла Линдера. Она – все, что от него осталось.

Или нет.

И я кладу ладонь на живот.

Глава 55

Эрик

Этой ночью мне не спится. Столько эмоций от нашедшегося чемодана, и они все никак не утихнут. Не знаю, что на меня находит, но я встаю с постели, одеваюсь и спускаюсь в гостиную, где снимаю с зарядки лэптоп Карла. Сажусь в кресло, ставлю его на колени, открываю и начинаю изучать.

То, что не дает мне покоя, обнаруживается в папке «Исходящие».

«Привет, Эрик.

Наша с тобой ссора весь прошедший месяц лежала на мне тяжким грузом. Мы никогда не ругались так надолго, и оттого я ощущаю угнетение.

А еще вину. Я виноват перед тобой. Несколько минут, на которые я родился раньше, не делают меня мудрее, но я все еще твой старший брат, который всю свою жизнь ощущал ответственность за твое благополучие.

Однажды ты проснешься и поймешь, что меня больше нет. Я останусь лишь воспоминанием о несносном братце, который вечно из штанов лез, чтобы оставить тебя в дураках, подставлял подножки или щелкал по носу исподтишка и удирал. Братце, который помогал тебе с домашкой по экономике, давал глупые советы в любовных делах и ужасно завидовал тому, каким свободолюбивым и открытым ты можешь позволить себе оставаться.

Ты терпеть не можешь половину моих привычек, но принимаешь меня. Спасибо.

А я горжусь тем, что ты всегда остаешься самим собой.

Мы неидеальные идеальные дополнения друг друга, и нам нельзя позволить, чтобы оставшееся у меня время ушло в пустоту. Я не хочу дожить свои последние дни, будучи твоим врагом.

Время – песок в руках человека, оно неумолимо утекает сквозь пальцы. В моих же руках не осталось ничего кроме воздуха. И я в полной мере ощущаю неизбежность своего положения. Я вроде бы есть, но меня уже нет. Мою участь решила за меня болезнь.

И тем страшнее сопротивляться ей, чем ближе подбирается конец. И тем сложнее противиться своей человеческой природе, что отрицает смерть. Звучит ужасно и банально (и, может быть, ты не поверишь), но я влюбился.

Обреченному на смерть, быть может, впервые в жизни открывается смысл истинной любви – что может звучать пошлее?

Однако, это так.

И я, наверное, эгоист, ведь был обязан отказаться от любви. Но не смог.

И не нашел в себе до сего момента сил, чтобы признаться этой девушке, что умираю. Как такое, вообще, можно сказать вслух?!

Тебе бы она тоже понравилась. Ее зовут Диана.

Хорошо, что я встретил ее первой. Она осветила мою жизнь собой, подарила смысл моему существованию. И это не просто чувство. Я не знал равных ему по силе. Моя любовь к ней останется в вечности.

Эрик, скоро у меня самолет, я лечу в Швецию. После твоей свадьбы я наведаюсь к нотариусу, чтобы составить завещание. Хочу оставить Диане часть своих средств. И хочу просить тебя заранее об особом одолжении.

Позаботься о ней, когда меня не станет.

С любовью,

Твой брат Карл».

Я перечитываю несколько раз его прощальные строки. Обдумываю каждое слово. Карл словно чувствовал что-то, он боялся, что ему не хватит времени. Он словно знал, что не успеет увидеться со мной.

Закрываю лэптоп, иду к своему компьютеру.

Снова проверяю почту: входящие, рассылки, спам, корзина. Ничего. Пытаюсь восстановить в памяти события последних дней перед смертью брата. Мы тогда активно готовились к свадьбе, и я почти не проверял письма. Сунулся лишь спустя неделю, после похорон, но почти уверен, что не пропустил бы в ворохе накопившихся писем послание от Карла.

Немного побродив по дому, я поднимаюсь наверх и застываю у двери, за которой спит Диана. Раздумываю, постучать ли. Поднимаю руку, но тут дверь открывается.

– Ты чего? – Спрашивает она.

На ней длинная футболка, волосы взъерошены.

– Не спится. – Отвечаю я, пожимая плечами.

– И мне. – Вздыхает Диана, закручивая волосы в пучок. – Вертелась, вертелась, сон ни в какую не идет.

– Может, подышим воздухом?

– Давай.

Она накидывает длинный вязанный кардиган, обвязывает разноцветным шарфом шею, и мы спускаемся вниз. Я помогаю Диане надеть сапоги, сам накидываю куртку, и мы выходим к берегу.

Песок сочится темной желтизной, переходя в иссиня-черную темень волн, набегающих на него. Небо разделено идеально ровным черным горизонтом. Море шумит монотонно, его шелест завораживает.

– Ты скучаешь по нему, наверное, еще сильнее, чем я. – Говорит Диана.

– Ни в одном языке нет слов, чтобы описать эти чувства. – Отвечаю я, вглядываясь в загадочное ночное небо, раскинувшееся над нами.

– Я смотрю на тебя и понимаю, что ты совершенно другой. – Поморщившись от взлетевших в воздух мелких брызг, замечает она. – Но все равно ты каждую секунду напоминаешь мне его.

– Тебе плохо от этого?

– Наоборот. – Улыбнувшись, Диана обнимает себя руками. – Это мне помогает.

Глава 56

Диана

– Я понимаю вашу озабоченность. – Доктор Якобссон смеряет меня внимательным взглядом. – Он был тяжело болен. Но должен вас успокоить, Карл не вел прием морфинов и токсичных препаратов на момент зачатия. Риск развития каких-либо патологий минимален. Через шесть недель вы можете обратиться к гинекологу и наблюдаться как обычная беременная. Информация о заболевании Карла может быть полезной для гинеколога, и при необходимости он спрогнозирует возможные риски.

– А как же предрасположенность? – Вступает в разговор Эрик.

– Понимаю. – Кивает доктор. – Вы переживаете, что ребенок может наследовать генетические предрасположенности к болезни? Это так. И мы не знаем, разовьется ли в будущем заболевание, или нет. Но предупреждены, значит, вооружены. К тому же, Диана тоже может передать ребенку предрасположенности к болезням всех своих предков, и это тоже нормально. На данном этапе я не вижу никаких причин для особых беспокойств.

– Спасибо. – Выдыхаю я.

Эрик сжимает мою руку, и мы обмениваемся счастливыми взглядами.

– Спасибо, док. – Говорит он, поворачиваясь к врачу.

– Пожалуйста. – Улыбается доктор Якобссон. – Не забывай проверять и ты свое здоровье, приятель.

С этого разговора проходит около десятка дней.

Линдеры дали мне полное ощущение семьи, но я все острее чувствую, что мне пора уезжать и устраивать свою жизнь. Если я не найду дело по душе, то уже через полгода превращусь в толстую беременную, которая не способна обеспечить себя и ребенка и потому вынуждена сидеть на шее у бабушек и дедушек своего малыша.

Дни в Истаде пролетают быстро, точно птицы над морем. Утром мы с Товой обычно что-то мастерим, ухаживаем за садом или готовим, а после я постигаю премудрости изучения шведского языка. Гьорд из солидарности со мной начал учить русский. Мы смеемся друг над другом, заставляя на скорость произносить самые сложные слова. В соревновании на самое нелепое произношение неизменно побеждаю я.

Эрик много работает. Несколько часов пишет в первой половине дня, затем мы обедаем и немного гуляем в городе, обсуждая то, что он написал, а потом он возвращается к тексту. И заканчивает уже около шести. А в перерыве я приношу ему кофе.

– Господин Линдер, ваш кофе.

– Надеюсь, он без сахара, Хмельницкая? – Подмигивает Эрик.

И я ухожу, чтобы не отвлекать его.

Зато к вечеру знаю, что, когда Эрик освободится, меня будет ждать веселое общение, битва на подушках, прогулка с поеданием вредных бургеров, велосипедный марафон или другие сюрпризы. Он помогает мне бороться с тошнотой, дразнит веселыми прозвищами, устраивает просмотры фильмов перед сном и даже позволяет засыпать на его коленях. Окунаясь в сон, я чувствую, как он бережно освобождает мои волосы от прилипшего к нему попкорна.

А во сне я рассказываю Карлу, что обрела хорошего друга.

И он кивает в ответ.

А иногда мне кажется, что Эрик мне не просто друг. И тогда я гоню от себя эти мысли подальше. И иду в гардеробную, чтобы полюбоваться на его свадебный костюм, ожидающий там своего часа. И напоминаю себе, что у Агаты к этому костюму есть белое платье. И мне в этой истории совсем нет места.

– Диана! Диана! – зовет Эрик.

– Ты чего кричишь? – Спрашиваю я, выходя на веранду. – Твои родители, кажется, уже легли. Не разбуди их своим криком!

Небо стало совсем чернильным, с моря веет прохладой, а Эрик в одной майке и шортах расположился у стола на веранде.

– Иди сюда! – Нетерпеливо подзывает он.

– Что ты там делаешь?

Я ступаю из полоски света в тень. Приглядываюсь.

– Починил старый проигрыватель. – Радостно сообщает он.

Глаза привыкают к сумраку, и мне действительно удается разглядеть стоящий на столе аппарат и разложенные вокруг него инструменты.

– Где ты откопал его?

– На чердаке. Когда мне было семь, я притащил его с помойки. Мы с отцом починили его, и я слушал музыку каждый вечер.

Я кутаюсь в кофту.

– У тебя и пластинка есть.

– А как же. – Эрик наклоняется, достает из коробки винил, сдувает с него пыль и водружает его на проигрыватель. – Сейчас.

Он долго возится с иглой, а я вдруг замечаю пятнышко, темнеющее на его предплечье.

– Что это? – Осторожно касаюсь пальцами его кожи.

– Уже почти. – Не реагирует Эрик.

И тут я не удерживаюсь от улыбки потому, что узнаю рисунок на его коже – этот Дейл из мультика.

– Чего смеешься? – Спрашивает Эрик, выпрямляясь.

Проигрыватель оживает, из него льется женский голос.

– Теперь я поняла смысл.

– Какой? – Хмурится он.

– Чип и Дейл. – Смеюсь я. – Деловой зануда в куртке Индианы Джонса и простак-весельчак в гавайской рубахе.

– Ах, ты об этом. – Эрик улыбается, опуская взгляд на тату. – Нам тогда казалось это жутко забавным, и мы не планировали вырастать и становиться серьезными мужчинами.

– Ну, ты и не стал. – Хихикаю я.

Эрик подходит ближе, берет меня за талию и притягивает к себе.

– Потанцуем?

Мое дыхание обрывается.

Из проигрывателя негромко струится песня, что-то на шведском, и Эрик берет мою руку в свою руку. И начинает осторожно вести меня в танце по кругу.

– Сошьешь мне рубаху как у Дейла? – Спрашивает он, глядя мне в глаза. – С карманом.

Между нашими лицами такое малое расстояние, что я боюсь оступиться и налететь случайно на его губы. Тем более, мое тело играет со мной странные шутки – само льнет к телу Эрика. А сердце предательски наращивает ритм.

– Не думаю, что ты будешь выглядеть в ней современно. – Выдыхаю я ему в губы.

Его глаза смеются.

– Никогда не ставил себе цель быть современным.

– Тогда без проблем.

Я стараюсь не обращать внимания на дрожь, бегущую по моему телу.

– Диана. – Говорит Эрик, замедляя движения.

– Да? – У меня почти не получается дышать.

– Ты помогаешь мне пережить это.

Я осторожно киваю. И жду, что он продолжит танец, но Эрик больше не двигается. И не отводит от меня взгляда. Время останавливается.

– Не надо. – Шепчу я, намекая на то, что так мы только все испортим.

Но он меня целует.

И его губы такие мягкие, а рот такой горячий и живой, что я и сама чувствую, как оживаю. И не могу сдержать стон. Хочу оттолкнуть Эрика, но вместо этого отвечаю на его поцелуй с таким жаром, что чувствую, как на меня сверху льется все сумрачное небо. И время снова идет в нужном направлении, а музыка крушит мир.

– Подожди! – Я все-таки отстраняюсь и, сбивая по пути стул, отхожу на пару шагов назад. Прикладываю ладонь к разгоряченным губам, будто так можно спрятать свой стыд. – Это не правильно…

И, шатаясь, устремляюсь к пирсу.

– Диана!

Я слышу за спиной его шаги.

– Оставь! Не ходи за мной! – Я ускоряю шаг.

– Диана! – Его голос звучит хрипло, надрывно.

Меня тянет к нему обратно, а вместо этого я бегу по пирсу в темные объятия моря. Я понятия не имею, что со мной происходит, и что с этим делать. Мне просто хочется сбежать – упасть в волны, отдавшись в руки неведомых сил, исчезнуть, раствориться, взорваться.

– Стой! – Эрик хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Так нам его не забыть! – Кричу я.

– Знаю. Прости…

И он обнимает крепко-крепко. И я зарываюсь носом в его грудь и плачу, чувствуя, что Карл стоит где-то рядом и смотрит на нас.

Глава 57

Диана

Утром в дом приезжает Агата.

Я спускаюсь вниз с чемоданом и сообщаю Тове, что решила вернуться в Россию.

– Ты уверена? – Спрашивает Това, держа меня за руки.

– Да. Мне сейчас нужно устроить свою жизнь, и я хочу посвятить оставшиеся до родов месяцы работе.

Она опускает взгляд на мой живот, который еще долго будет не заметен под одеждой.

– Что ж. Как женщина, я тебя понимаю.

– Я обязательно приеду еще. – Говорю я.

Мы обнимаемся, и я ловлю на себе взгляд Эрика. Он смотрит на меня, затем на чемодан, стоящий у меня в ногах, и стискивает челюсти.

– Моя хорошая девочка, бросаешь Гьорда. – Обнимает меня старший Линдер.

– Буду скучать по тебе больше всего. – Обещаю я.

– Я помогу. – Говорит Эрик.

Берет мой чемодан, выносит из дома.

– Счастливого пути! – Машет на прощание Агата.

– Это из-за вчерашнего? – Спрашивает Эрик, когда мы садимся в машину. Его взгляд наполнен сожалением. – Ты не должна уезжать из-за этого!

– Так будет лучше, Эрик. – Уверяю я. – Скоро у тебя свадьба, и мне ни к чему быть здесь и мозолить вам глаза.

– Ты – часть этой семьи! – Восклицает он. – Ты…

Я вижу, какие эмоции бушуют внутри него, но ничего не могу сделать. Так будет лучше для всех.

– Ты женишься, Эрик. – Напоминаю я.

– Останься не ради меня. – Просит он.

– Ради тебя я уеду. – Отвечаю я.

Он отвозит меня в Копенгаген, и всю дорогу мы молчим.

Из Эрика толчками изливается грусть, и внешне он будто высушен. Я понимаю, что причиняю ему боль, но то, что мы оба чувствуем, это не любовь. Это лишь попытка заместить пустоту в душе.

В аэропорту Эрик отдает мне чемодан, а я опускаю взгляд в пол. Я все еще в том ощущении, когда его рот жадно впивался в мои губы, и все еще чувствую жар его тела, хочу продолжения, и потому не могу. Просто не могу смотреть на него. Кажется, один только взгляд меня выдаст!

– Останься. – Шепчет Эрик, нависая надо мной.

– Не могу. – Вздыхаю я.

Мне так тесно, что хочется выпрыгнуть из тела.

Он подходит ближе, и касается двумя пальцами пальцев на моей руке. Такое осторожное, невинное прикосновение. Мне хочется, чтобы он сгреб меня в охапку и унес отсюда, но я не могу пошевелиться.

– Я не знаю, почему все так. – Говорит Эрик.

Он шумно втягивает воздух.

Мое сознание танцует с ним в вечерней прохладе, на веранде под музыку из проигрывателя.

– Я тоже. – Выдыхаю я.

Пальцы касаются пальцев еще мгновение. А затем Эрик уходит.

Эрик

– Ты так напряжен. – Агата снимает с меня рубашку, а я наблюдаю за этим, будто со стороны.

Она целует меня, а я даже не могу нормально ответить. Рубашка летит на пол, следом за ней джинсы.

– Слушай, я, наверное, сначала в душ. – Говорю, отстраняясь.

– Я думала, ты соскучился по мне! – Топает ножкой Агата.

– Прости, дорога вымотала.

Она провожает меня недоверчивым взглядом.

Я захожу в ванную, закрываю дверь. Включаю воду, наклоняюсь на раковину и долго смотрю на себя в отраженье. Мне не нравится то, что я там вижу.

Наконец, сделав усилие, отрываюсь от этого бесполезного занятия и проверяю температуру воды. Вспоминаю, что не взял полотенце. Выхожу из ванной и застываю.

– Ой. – Брякает Агата испуганно.

– И часто ты проверяешь мой телефон, когда меня нет рядом?

– Я не… я просто… – Она откладывает смартфон в сторону.

Внутри меня что-то обрывается.

– Письмо от брата. – Напоминаю я. – Его видно было в приложении с телефона, когда оно пришло. Это ты удалила его?

– Что… я… не… – Агата берет себя в руки. – Как ты можешь говорить такое, вообще?!

– Я был занят, ты прочитала его и подумала, какая теперь разница, если Карла уже нет. Так? К чему нам знать, что у него была девушка, и он собирался оставить ей наследство? Да, Агата?

Она краснеет.

– Ты все знала и все равно устроила ей разнос за столом. Ты все знала.

– Бред!

– Бред это то, что мы до сих пор вместе. – С горечью признаю я.

Глава 58

Диана

Жила-была девочка, и однажды она влюбилась в мальчика. Но тот умер, оставив ее одну. В один из дней выглянул он из окна рая и увидел, что девочка стала серой от тоски, и бросил ей клубок ниток, разматывая которые она пришла к дому этого мальчика. Вошла и увидела в нем другого мальчика, как две капли воды похожего на первого. И это сработало. Ни дня больше не грустила та девочка.

– Диан!

– А?

Я с трудом соскребаю себя с постели. Кажется, сутки проспала после перелета. И сны еще такие снились – брр! Ерунда какая-то. Сказочная.

– Тебе Алла Денисовна звонит!

– Алла кто… Кто?! – Моментально прихожу в себя.

– Алла Денисовна. – Заглядывает в комнату мама. И понижает тон голоса до шепота: – Бар-ра-ку-да.

– Ох!

Я подскакиваю и несусь в гостиную. И только спустя пару секунд, когда беру трубку, до меня вдруг доходит, что можно не вытягиваться в струнку и не торопиться – она больше не моя начальница.

– Да.

– Хмельницкая?!

Меня передергивает от ее истеричного голоска.

– Меня зовут Диана. – Напоминаю я.

– Чтобы через час была у меня в кабинете. – Чеканит она. – Не хочу опоздать из-за тебя на деловой завтрак!

И не успеваю я возразить, как в трубке раздаются гудки.

«Да что она себе позволяет?!»

– Что ей надо? – Интересуется мама.

– Наверное, хочет, чтобы я пришла за трудовой книжкой. – Отвечаю, пожимая плечами.

– Или хочет принять тебя обратно! – С умным видом заключает мать. – Ты давай, приведи себя в порядок, а то выглядишь… – Она морщится. – Не очень.

Я одергиваю широкую футболку. Хоть, живота и не видно, но мне все равно не хочется, чтобы мама узнала о моей беременности вот таким образом. В идеале – хотелось бы оттянуть этот момент до последнего. Только бы избежать нравоучений.

Скрывать свое положение теперь становится все труднее. Особенно, когда тебя тошнит по утрам. Я закрываюсь в ванной, включаю воду и опускаюсь на колени перед унитазом. Освобождаясь от остатков ужина, я думаю о том, что, возможно, стоит все-таки посвятить маму в свою тайну. Будет, кому подержать волосы.

Даже если она при этом и будет ворчать.

Я появляюсь в офисе через полтора часа.

Выхожу из лифта походкой уверенной в себе женщины, но, окунаясь в ту же атмосферу, из которой бежала больше месяца назад, вдруг чувствую сомнения. Столько воспоминаний, столько чувств. Яркие картинки перед глазами.

Не задерживаясь у входа в общий офис, я следую по коридору к кабинету Барракуды. Здороваюсь с коллегами, киваю в знак приветствия тем, чьи лица мне знакомы. Они удивлены увидеть меня здесь и толкают друг друга локтями, чтобы все успели заметить, что я вернулась в офис, из которого меня так позорно выперли.

Я иду, расправив плечи и качая бедрами, а мои волосы бьют по лопаткам на каждом шаге. У меня ощущение, что жизнь несет меня на крыльях, и впереди все только самое лучшее. Не знаю, с чего вдруг я чувствую это.

Говорят, что ощущение потери живет вечно. Становится частью тебя, прорастает внутрь. Даже если бы не мой будущий малыш, я бы все равно не забыла Карла. И не перестала бы испытывать к нему трепетные чувства.

Все, что я могу сделать для Карла – прожить свою жизнь так, чтобы он гордился мной. И дать тепло и счастье нашему сыну. Так уж устроена жизнь: мы теряем, ищем, находим, и снова по кругу. И там где потеря, там всегда будет подарок судьбы.

Карл Линдер тоже в это верил.

– Наконец-то! – Вспыхивает Барракуда, когда я появляюсь на пороге ее кабинета. – Ты знаешь, сколько стоит минута моего времени, Хмельницкая? – Она грозит мне пальцем, стоя в дверях. – Я вычту эти деньги из твоей зарплаты!

– Я больше на вас не работаю. – Напоминаю я.

– Все время об этом забываю. – Фыркает Аллочка Денисовна, оглядывая меня с интересом. – Ладно, входи.

Она отходит в глубину кабинета, а я лишь делаю один шаг и застываю на месте.

– Зачем вы меня вызвали?

Начальница сцепляет руки в замок.

– Ты… слышала о Линдере? – Ее лицо напряженно хмурится.

– Что он погиб? – Спрашиваю тихо. – Да, слышала.

– Ясно. – Она сжимает губы. – Я вот только неделю назад узнала. Такая трагедия…

– Вы пригласили меня, чтобы я забрала трудовую книжку?

Барракуда словно отходит ото сна.

– А… нет. – Она дергает плечами. – Вообще-то, по другому поводу. – Шефиня подходит к своему столу и берет какую-то бумагу. – Господин Линдер прежде, чем огласить решение насчет сокращения сотрудников, передал мне свое распоряжение насчет тебя.

– Какое же?

У меня кружится голова.

– Он распорядился, чтобы я предложила тебе возглавить модный отдел, когда пройдет месяц после твоего увольнения. – Она прищуривается. – Не знаешь, чем продиктовано такое его решение?

Я улыбаюсь.

– Знаю. – По моей коже разбегаются мурашки. – Господин Линдер хотел, чтобы я нашла свой путь. И я послушаю его. Простите, но вынуждена буду отказаться от этой должности.

Барракуда принимается обмахиваться документом.

– Ты бы подумала, Хмельницкая.

– Меня зовут Диана. – Улыбаюсь я.

– И кстати. – Она трясет головой. – Тебе тут каждые пару дней приходит по букету от какого-то Артура! Не могла бы ты сказать, чтобы «горшочек больше не варил»? Тут приличное заведение. Я еще от 8 марта никак оправиться не могу, а мне снова тащат цветы! Устала принимать антигистамины!

– Диана! – Этот голос заставляет меня обернуться.

Сердце обрушивается в пятки.

Я вижу Эрика в конце коридора, и… мне сразу становится так легко! Я смотрю на него и улыбаюсь, точно безумная.

– Что ты тут делаешь? – Спрашиваю я, пока Эрик приближается.

На нем джинсы, футболка, кожаная куртка. Он выглядит взъерошенным и смятенным.

– Я… Я нашел в его ежедневнике только этот адрес. – Говорит Эрик, останавливаясь передо мной. – Надеялся, что тут мне кто-нибудь подскажет, где тебя искать. – Он приглаживает волосы ладонью и широко улыбается. – Как же я рад, что нашел тебя…

– А я боялась, что ты не придешь… – Признаюсь я.

Он привлекает меня к себе и целует со всем жаром, на который способен.

И мне хочется, чтобы этот поцелуй не заканчивался никогда, но он заканчивается слишком быстро потому, что за моей спиной слышится грохот.

– Ой! Алла Денисовна! – Бросаюсь я к бывшей начальнице.

– Что с ней? – Опускается на колени Эрик.

– Она не знала, что у Карла есть брат-близнец! – Объясняю я, ударяя ее по щекам. – Алла Денисовна, очнитесь!

– Здорово головой приложилась о пол. – Вздыхает Эрик.

– Дианка, ты откуда тут?! – Спрашивает меня Морозова, появляясь в дверях. – Ого, еще и Барракуду кокнула! Здрасьте. – А это уже Эрику. – Ух, ты! Вылитый!

В кабинете начинает собираться все больше и больше народа. Я приподнимаю голову начальницы и устраиваю у себя на коленях.

– Алла Денисовна!

– Что случилось? – Спрашивают входящие сотрудники.

– А что это тут у вас? – Их уже толпа.

– А-а-а! – Вопит Алла Денисовна, очнувшись и увидев Эрика.

И снова падает в обморок. А Катюха брызгает на нее водой из графина.

– Господин Линдер! – Начинают шептаться сотрудники. – Здравствуйте, господин Линдер!

– Изыди, – бормочет Барракуда и крестится.

А мы с Эриком смотрим друг на друга и смеемся.

Люди не забывают горечь утраты, но учатся мириться с ней.

Жила-была девочка, и однажды она влюбилась в мальчика. А дальше у них родился еще один, похожий на них, мальчик. Или девочка. Сейчас они еще не знают, но уже твердо решили, что на одном ребенке точно не остановятся.

КОНЕЦ

Примечания

1

Катя Морозова – героиня книг «Доктор Красавчик» и «Sex-дневник Кати Морозовой» Лены Сокол. Здесь и далее будут встречаться и другие герои этого цикла.

Content

Лена Сокол
С любовью, Босс

Пролог

Часть 1. Значит, война!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Часть 2. Прощальный подарок

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Примечания