Сергей Пушкарев

Россия 1801–1917. Власть и общество

Учебно-научный центр высшего педагогического образования.

Федеральная целевая программа «Государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 гг.»

Допущено Учебно-методическим объединением по специальностям педагогического образования в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 032600 – история

Сергей Германович Пушкарев

Предисловие

Богатое наследие русского зарубежья было нам длительное время недоступным. Лишь к концу XX века началось слияние двух разорванных потоков отечественной культуры. «Вернулись в Россию стихами» многие поэты Белой России, стали переиздаваться ранее недоступные произведения прозаиков, труды философов. Вышел ряд ценных справочных и учебно-методических изданий – биографических словарей, хрестоматий, исследований по истории эмиграции. Были, наконец, переизданы некоторые научные труды русских зарубежных историков – Г.В. Вернадского, С.П. Мельгунова, П.М. Савицкого, П.Б. Струве, М.В. Шахматова, Е.Ф. Шмурло. Изданные зачастую небольшими тиражами, они до сих пор мало известны. Довольно широкое распространение получил труд Сергея Германовича Пушкарева «Обзор русской истории». Он вышел в 1953 г. в США, был переиздан в 1987 г. в Канаде и затем трижды, в 1991, 1993 и 1999 гг. переиздан уже в России. Представляемая читателям книга, по словам автора, «является как бы продолжением и дополнением» «Обзора».

Книга называется «Россия 1801-1917: власть и общество». В этом названии заключена постановка задачи – рассмотреть историю России, историю становления, расцвета и кризиса имперской государственности в соотношении двух ее основных сторон – государства-власти и общества-народа. Не стоит забывать, что во многих исторических произведениях, не говоря уже о публицистике, как в Советском Союзе, так и на Западе, приоритет в этом соотношении отдавался власти, причем власти сильной, авторитарной. На основании этого делался вывод о якобы имевшей место традиционной отсталости, «патриархальности» России, ее «невосприимчивости» к демократическим институтам. Тезис о «национальной специфике» России, в такой интерпретации, фактически оправдывал существование тоталитарного строя.

В противоположность такому подходу, С.Г. Пушкарева в течение всей его научной деятельности интересовали в первую очередь элементы политической свободы, общественного самоуправления и самоорганизации, имевшие в России глубокие корни со времен древнего Киева и Новгородской республики. Соответственно, и в рассматриваемый в книге период он обращает пристальное внимание на структуры крестьянского «мира», земского самоуправления, кооперативного движения, на независимые общественные объединения, профессиональные и благотворительные. Роль многих из них резко возросла в начале XX века, когда Россия получила представительные учреждения. Этот подъем гражданской самодеятельности был насильственно оборван в результате октябрьского переворота 1917 г.

Осознание отечественных традиций местного самоуправления сегодня весьма актуально. Через структуры самоорганизации и самоуправления, различные самодеятельные объединения общество получает возможность выражать свое мнение, отстаивать свои интересы перед властью. Существование этих структур пробуждает общественную активность, приводит к тому, что «подданные» государства становятся гражданами, т.е. сознательными, деятельными участниками происходящих в стране процессов. Это и представляет собой, по сути, модель «гражданского общества», о которой много говорится и пишется в настоящее время. Именно общество есть тот самый фундамент, на котором только и возможно построение прочного государственного здания.

Историографическая концепция С.Г. Пушкарева, наряду с концепциями правоведа Г.К. Гинса, экономиста А.Д. Билимовича, социолога И.А. Сорокина, философов И.А. Ильина, С.Л. Франка, С.А. Левицкого оказала влияние на формирование в зарубежье социально-политических идей российского солидаризма.

Эти идеи отражали стремление к самобытному пути общественно-политического развития России, сочетающему принципы сильного государства и широкого народного самоуправления. Во многом они близки тем поискам национальной модели взаимодействия общества и государства, которые намечали русские мыслители XIX – начала XX веков. Экономическую сторону подобной модели разрабатывали теоретики кооперативного движения – М.И. Туган-Барановский, В.Ф. Тотомианц, А.В. Чаянов и другие.

Не подлежит сомнению тезис, что общество, построенное на началах «организованной взаимопомощи», всегда будет динамичнее, перспективнее, чем общество, полностью контролируемое государством. Это показал, в частности, опыт функционирования советской государственной системы, когда всеобщее огосударствление жизни лишило внутренних стимулов развития и личность, и общество, и государство. Но и в истории России XIX века можно найти примеры, и это неоднократно подчеркивает С.Г. Пушкарев, когда государственная власть намеренно сдерживала развитие общественных структур и народного представительства, сопротивлялась реформам, сохраняя межсословные перегородки, замедляя процесс ликвидации крепостного права. Пятидесяти лет, прошедших после Великих реформ Александра II, все-таки оказалось недостаточно, чтобы полностью преобразовать систему самодержавной власти.

Не случайно в конце своей книги С.Г. Пушкарев отмечает, что одна из причин слабости имперской государственности заключалась в подавленности гражданского сознания, в гражданской пассивности и в увлечении общественных деятелей идеологическими химерами, которое проистекало из недостаточного опыта реальной политической работы. Это, в свою очередь, в значительной степени предопределило события второй «русской Смуты» после февраля 1917 года: острое столкновение различных политических сил и социальных групп, последующее оформление модели «государственного социализма» с его абсолютным пренебрежением к несанкционированной сверху личной и общественной самодеятельности, инициативе и творчеству. Быстрый рост гражданской инициативы в 1906-1918 гг. оказался недостаточным, чтобы спасти страну так, как он спас ее во время первой Смуты 1606-1613 гг.

Хронологические рамки книги охватывают правление пяти российских императоров – Александра I, Николая I, Александра II, Александра III и Николая II. Однако главным в структуре книги стал не хронологический, а предметный подход. Историю России Пушкарев излагает не только как историю государственной власти, но и как историю социально-правового положения различных слоев населения, историю общественного движения, историю экономики, образования, светской культуры и церкви. В вопросах внешней политики автор сосредоточивает внимание не столько на дипломатических и военных действиях, сколько на их результатах и последствиях.

В книге подробно рассматриваются вопросы социального устройства российского государства. С.Г. Пушкарев особое внимание уделяет истории крестьянства – сословия, составлявшего подавляющее большинство населения империи. Показателен, в этой связи, подход автора к оценке результатов и перспектив аграрных преобразований П.А. Столыпина. Не разделяя мнения тех, кто считал столыпинские реформы обреченными на неудачу, Пушкарев пишет, что одной из важных составных частей их было мощное развитие кооперации и становление «среднего сословия» частных собственников (выражаясь современным языком, «среднего класса») – главной опоры государства. Но и здесь фактор недостатка времени сыграл роковую роль.

Отдельно выделяется история оппозиционных движений в России. Без этого невозможно понять и объяснить причины и исход трех революций, которые охватили Россию в начале XX века. Вполне обоснованным представляется вывод, что именно продуманная, хорошо подготовленная реформаторская политика имела будущее в России, вопреки усилиям как революционеров, так и реакционеров.

Не случайно название английского издания книги можно перевести как «Модернизация России 1801-1917». Этот процесс первые полвека шел медленно, а затем нарастающим темпом. Он имел реальную перспективу завершиться утверждением России в мире как одного из наиболее сильных в экономическом и социальном отношении государств. То, что этот процесс не был завершен, а насильственно прерван, не умаляет значения данного, во многом уникального, опыта перехода от традиционного общества к гражданскому. И если сегодня речь идет о новой модернизации России, то пренебрегать тем, что было сделано прошлыми поколениями, не следует.

Первое русское издание книги называлось «Россия в XIX веке» и вышло в Нью-Йорке в 1956 г. Расширенный и дополненный вариант вышел по-английски в 1963 г. в США и в 1985 г. в Канаде под названием «The Emergence of Modem Russia 1801-1917». Он использовался как учебник американскими и канадскими вузами, хотя во многом не соответствовал принятым на Западе взглядам на дореволюционную Россию.

Настоящее издание подготовлено для российской высшей школы. Книга может применяться в качестве как основной, так и дополнительной учебной литературы в лекционных курсах и на семинарских занятиях, а также для самостоятельной работы. Предполагается ее использование в рамках курсов «История России», «Новейшая история Отечества», «Историография и источниковедение истории России» и «Историография и источниковедение новейшей отечественной истории», «История культуры». Большое количество документальных материалов позволит использовать книгу и в качестве хрестоматии. В качестве наглядного материала могут быть использованы имеющиеся в книге иллюстрации, карты, схемы, таблицы. Помимо высших учебных заведений, издание может быть рекомендовано и как пособие для преподавателей и учащихся старших классов средней школы.

Мы надеемся, что знакомство с исследованием профессора С.Г. Пушкарева станет интересным и полезным для российской учащейся молодежи.

A. В. ЛУБКОВ Профессор Московского педагогического государственного университета, доктор исторических наук

B. Ж. ЦВЕТКОВ Доцент Московского педагогического государственного университета, кандидат исторических наук

Об авторе и о книге

Без верного знания о прошлом невозможно осмысленно создавать будущее, поскольку они связаны неразрывно. Это знал Сергей Германович Пушкарев, когда писал эту книгу в зарубежье четыре десятка лет назад. Как профессиональный историк он требовал от себя максимальной точности фактов. Но двигало им стремление дать импульс будущему. Недаром предыдущую книгу – «Обзор русской истории» он посвятил «русскому юношеству». И в заключительных словах данной книги (в ее англоязычном варианте 1963 г.) писал, что тщательное изучение истории подсказывает: «Россия не обречена жить под тоталитарной диктатурой навеки».

«Русскому юношеству» еще предстоит осознать свои корни и свою преемственность. Необходимому для этого пониманию дореволюционной России поможет подход автора, который он в «Обзоре» определил так: «Я стремлюсь быть объективным докладчиком, но не прокурором и не адвокатом нашего прошлого: я не окрашиваю его ни в черный, ни в нежно-розовый цвет. Я не стараюсь втиснуть факты нашей истории в рамки какой-либо исторической или социологической схемы». В предисловии к первому изданию этой книги он писал: «Как и в первой книге, мое изложение основано главным образом на источниках, ибо я хочу, чтобы читатель, по возможности, слышал голос деятелей нашего прошлого не в моей передаче, но в собственных их словах».

Сергей Германович Пушкарев родился в слободе Казацкой Старооскольского уезда 8 августа 1888 г. Его отец служил нотариусом в Курске, а у матери было имение в Прохоровке (которая позже станет известной по битве на Курской дуге 1943 г.). Здесь Сергей провел детство. В 1907 г. он окончил гимназию с золотой медалью и поступил на историко-филологический факультет Харьковского университета. В гимназические годы у него в комнате висел портрет императора Александра II, но в студенческие годы он сблизился с РСДРП. За контакт с меньшевиками Пушкарев был в 1910 г. арестован. Потом выехал за границу и в 1911-14 гг. слушал лекции в университетах Гейдельберга и Лейпцига. Вернувшись в Россию, окончил Харьковский университет в 1917 г. Провал «наступления Керенского» в июле 1917 г. так задел патриотические чувства Сергея Германовича, что он – к удивлению окружающих – поступил добровольцем в распадающуюся армию. В декабре 1917 г. был демобилизован из Виленского военного училища (находившегося тогда в

Полтаве) и вернулся в Харьковский университет. Здесь он в мае 1918 г. выдержал государственные экзамены и был, по предложению проф. М.В. Клочкова, оставлен «для подготовки к профессорскому званию» (то есть, в аспирантуре) по кафедре русской истории. К тому времени его социал-демократические симпатии испарились, и когда в июне 1919 г. в Харьков вошли Белые войска, он поступил добровольцем в Сводно-стрелковый полк. Осенью под Екатеринославом в бою с махновцами был тяжело ранен, полгода его лечили в лазарете. Вернувшись в строй, служил в управлении начальника авиации и на бронепоезде «Офицер». Вместе с армией генерала П.Н. Врангеля был в ноябре 1920 г. эвакуирован из Крыма в Турцию.

В рамках «русской акции» по поддержке беженцев от большевизма, предпринятой чехословацким правительством, прибыл в конце 1921 г. в Прагу. Под руководством проф. И.И. Лаппо выдержал магистерские экзамены в 1924 г., получил звание приват-доцента и целиком погрузился в научную работу. Его труды выходили на русском, чешском и английском языках. С.Г. Пушкарев – доцент Русского свободного университета в Праге, постоянный научный сотрудник чешской Академии наук, член Славянского института, секретарь Русской академической группы, при которой были Русские курсы для учащихся в иностранных школах. Он ими руководил и вел преподавательскую работу как историк.

В 1927 г. С.Г. Пушкарев женился на Юлии Тихоновне Поповой (1896-1961), дочери священника из родного Старого Оскола, которая до того жила в СССР и преподавала естествознание в средних школах Ленинграда. В октябре 1929 г. родился их сын Борис.

Занимая «непредрешенческую» позицию, Пушкарев сторонился эмигрантской политики меньшевиков, эсеров, кадетов и монархистов. В 1920-е гг. он короткое время интересовался евразийством. «С робкой надеждой» встретил Пражский манифест генерала А.А. Власова в ноябре 1944 г. В апреле 1945 г. выехал с семьей из Праги на Запад, но поезд был разбит американской авиацией. Пришлось задержаться в западной Чехии, куда вскоре вошли американские войска. А чешские партизаны, ограбив семью до нитки и продержав ночь в тюрьме, выдали ее Красной армии. Благодаря молодому лейтенанту, по профессии историку, который вел допрос, и его командиру, назвавшему себя «майором Павловым», встреча окончилась благополучно. В июле 1945 г. семья с транспортом беженцев прибыла из Чехии в американскую зону оккупации Германии. Здесь Пушкаревы провели четыре года в лагерях «перемещенных лиц», где Сергей Германович был директором и преподавателем русских средних школ.

При содействии проф. Г.В. Вернадского, с которым Сергей Германович был знаком по Праге, он приехал в июле 1949 г. с семьей в Нью-Хейвен (США) и в 1950 г. стал в Йелском университете преподавателем русского языка. В 1951-54 гг. читал курсы лекций по русской истории в Фордамском и Колумбийском университетах. Фонды Йелской библиотеки позволили ему частично восстановить утраченные по пути из Праги выписки из источников, и в 1953 г. в издательстве им. Чехова в Нью-Йорке вышел «Обзор русской истории», а в 1956 – «Россия в XIX веке».

С 1956 по 1972 год Пушкарев готовил материалы для трехтомной хрестоматии по русской истории «А Source Book for Russian History» (1972) и толковый словарь «А Dictionary of Russian Historical Terms» (1970). В течение 20 лет его кабинет в Йелской библиотеке служил местом консультаций для студентов и молодых американских историков. Ему было 88 лет, когда он переехал к сыну в штат Нью-Джерси, где разбирал свой архив и написал «Воспоминания историка: 1905-1945», вышедшие в Москве в 1999 г. Скончался С.Г. Пушкарев в Нью-Джерси 22 января 1984 г. и похоронен на кладбище Бивердейл в Нью-Хейвене.

Круг научных интересов С.Г. Пушкарева был широк, но основное направление уловить нетрудно. Первой работой в Праге был «Очерк истории крестьянского самоуправления в России» (1924). Затем следовали: «Как русский народ заселял Сибирь» (1925), «Очерк истории Донского казачества» (1926), работы о средневековом городе – на севере России и в Чехии; два очерка о целовальниках в Московской Руси (1933, 1936) и более десятка статей о роли Церкви в русской истории. Две из них переизданы в книге «Роль Православной Церкви в истории России» («Посев-США», 1985). «Историография Русской Православной Церкви и старообрядчества» (1974) перепечатана в «Журнале Московской Патриархии» (№ 5-7 за 1998 г.).

Главной работой пражского периода стала «Поземельно-передельная община в России» (ч. I 1939, ч. II 1941, ч. III утрачена), восполненная и переизданная в США (Newtonville, МА, 1976). Особняком от этой тематики – самоуправления в России – стоят работы о Петре Великом (1926 и 1974 гг.).

В США историк переходит к новым темам. Одна из них – Россия и Запад, другая – октябрьский переворот 1917 г. Развитию первой темы способствовала шокировавшая его русофобия ряда американских историков и публицистов. Он усердно опровергает расхожие кривотолки о русской истории. По второй теме он редактирует английский перевод книги С.П. Мельгунова «Как большевики захватили власть» («The Bolshevik Seizure of Power», Santa Barbara, CA, 1972) и пишет серию статей, вошедших в сборник «Ленин и Россия» («Посев», 1978, 1988).

К концу жизни он возвращается к теме, с которой начинал, пишет работы «Русская земля в безгосударное время 1606-1613» (1967) и «Элементы политической свободы и общественного самоуправления в допетровской Руси» (1976), задумывает большую книгу о свободе в России, опровергающую тезис «страна рабов». Ее он написать не успел. Вышедшее посмертно «Самоуправление и свобода в России» («Посев», 1985) – как бы ее конспект. Библиография работ С.Г. Пушкарева дана в «Записках Русской академической группы в США», т. XIX, 1986 (169 названий), в московском журнале «Библиография» № 4, 1994 (139 названий) и в диссертации О.Н. Семякиной «История России в творчестве С.Г. Пушкарева», МПУ, 2001 (216 названий).

Настоящая книга, возможно, самый значительный труд С.Г. Пушкарева. Вначале она вышла как «Россия в XIX веке». Но часть рукописи в опубликованный текст не вошла; кроме того, повествование заканчивалось 1914 годом. По просьбе американского издателя автор вместе с сыном дополнили текст, довели его до 1917 г., и книга увидела свет под названием «The Emergence of Modem Russia 1801-1917» в издательстве Holt, Rinehart & Winston в США (1963). Второе английское издание вышло в Канаде в университетском издательстве Pica Pica Press (1985).

Настоящее, наиболее полное издание получило название «Россия 1801-1917: власть и общество». Над ним мы работали с 1999 по 2001 год с Е.Ю. Князевой и Б.С. Пушкаревым. Из первоначальной авторской рукописи внесены части, опущенные в издании 1956 г. Кроме того, добавлены выдержки из нескольких статей 1967-83 гг. и переведены на русский язык дополнения, подготовленные к английским изданиям (в основном главы 10, 12 и Эпилог). Восстановлены ссылки на источники и в некоторых случаях добавлены ссылки на современные издания. Заново переработан указатель имен, имевшийся только в английском тексте, добавлены хронологическая таблица и иллюстрации. Мы надеемся, что для данного периода книга послужит в качестве краткой энциклопедии «Россиеведения» – обобщающей дисциплины, столь необходимой нам сегодня.

Евгений КНЯЗЕВ

Канд. пед. наук, профессор Академии повышения квалификации и переподготовки работников образования

Москва, август 2001

Введение

Россия на рубеже XVIII – XIX веков

Эпоха Екатерины II (1762-96) была временем наибольшего внешнего блеска и военного могущества империи Всероссийской. Победы «екатерининских орлов» – Суворова, Румянцева и других – прославили русское оружие, а дипломатические успехи Екатерины создали России положение могущественной державы, имевшей огромное влияние в международных делах. Территориальные пределы государства раздвинулись на юг до Черноморско-Азовского побережья и северных предгорий Кавказа, а на западе включили в состав империи все западнорусские области, кроме Галиции и Подкарпатской Руси, Литву и Курляндию.

Екатерина II

Присоединение обширных черноморских степей и Крымского полуострова имело важное военно-стратегическое и национально-экономическое значение. Была, наконец, обеспечена полная безопасность южных границ государства и открыты новые просторы для колонизации. Со всех сторон на плодородные земли Новороссии хлынули потоки колонистов всех вероисповеданий, племен и национальностей: великороссы, украинцы, греки, южные славяне, немцы, евреи, армяне, а также сектантские общины духоборов и менонитов.

Под умелым руководством светлейшего князя Потемкина-Таврического и его преемников выросли за короткий срок не пресловутые потемкинские деревни, а совершенно реальные города: Херсон, Николаев, Екатеринослав, Симферополь, Севастополь (база новорожденного черноморского флота) и южная красавица Одесса.

Черноземные степи Новороссии покрылись множеством селений, заколосились пшеничными полями и скоро сделались житницей Европы.

Население Российской империи, составлявшее в 1762 г. 23 млн, возросло к 1796 г., благодаря территориальным приобретениям и естественному приросту, – до 37 млн человек.

Внутри государства Екатерина старалась создать стройную систему местной администрации (губернские учреждения 1775 г.), а в области образования и духовной культуры, стремясь воспитать «новую породу людей», заложила основы общеобразовательной школы, покровительствовала развитию науки, искусства и просвещения. При Екатерине II началось пробуждение научных, литературных и философских интересов в русском обществе, зарождение русской интеллигенции. Идейно преобладало влияние французской просветительной литературы с ее проповедью естественных прав человека, свободы и равенства. Вольтер правил умами, и молодые русские аристократы ездили в Ферней для поклонения «королю философов».

Однако на блестящий екатерининский век падает густая тень социальной несправедливости и культурного разрыва между господствующим дворянским сословием и многомиллионной массой бесправных крепостных рабов. Крестьяне, некогда закрепощенные государственной властью за военно-служилым сословием для обеспечения возможности нести государеву службу, после освобождения дворян от обязательной службы в 1762 г. были превращены в частную собственность частных людей и не могли не чувствовать всей несправедливости такого положения. Между тем, именно во второй половине XVIII в. крепостное бесправие достигло своего апогея: господа получили право наказывать своих крепостных за «продерзости» и неповиновение, вплоть до ссылки в каторжную работу. А крестьяне были лишены права жаловаться на своих господ, т.е. вынуждались безропотно сносить не только господскую власть, но и злоупотребления этой власти. Бурный и кровавый ураган пугачевщины, пронесшийся над страной в 1773-75 гг., смертельно напугал дворянство, но нисколько не улучшил положения крепостных. К резкому социальному антагонизму сословий присоединялся и культурный разлад: офранцузившийся высший слой дворянства чуждался серой массы «подлого народа», как называлось при Екатерине простонародье, и сам был чужд этому народу. С другой стороны, для большинства русских поклонников Вольтера либеральные идеи оставались теоретическим «украшением ума» и не воплощались в жизнь. Русский барин конца XVIII в., либерал и «философ» в салонах, нередко был деспотом и самодуром в крепостной деревне.

По смерти Екатерины в 1796 г. над Россией быстро пронеслось суетливое, бестолковое и жестокое царствование Павла I, павшего под ударами офицеров-заговорщиков в ночь на 12 марта 1801 г. На престол вступил его старший сын Александр.

1. Государственная власть в первой половине XIX в.

1.1. Александр I, его личность и политика

Централизованный самодержавный характер российского государства на пороге XIX в. неизбежно придавал особое значение фигуре государя. Личность императора накладывала свой отпечаток на целую эпоху, и Александр I не был исключением. Его биография и личные качества были столь же своеобразно противоречивы, как и политика 25-летнего царствования.

Александр I

Александр, старший сын Павла, бывшего тогда наследником престола, родился в декабре 1777 г. Екатерина II вскоре отобрала внука у родителей и занялась его воспитанием, стремясь сделать из него в будущем идеального государя. Она подыскивала для него наилучших учителей и воспитателей, составляла для них подробные инструкции, а для внука сочиняла азбуку, сказки и учебно-воспитательные руководства. Всей душой Екатерина привязалась к своему воспитаннику и восторгалась его умом, добротой и красотой. Из приглашенных ею воспитателей наиболее влиятельным и близким к Александру стал швейцарский француз Лагарп – республиканец и демократ по убеждениям. Он был воспитателем Александра с 1784 по 1795 г. и стал задушевным другом своего воспитанника, который до конца жизни сохранил к нему чувства искренней любви и благодарности. Лагарп внушил Александру любовь к идеалам свободы, равенства и братства, но этот теоретический либерализм Александра мало соприкасался с окружавшей его русской действительностью.

Будучи баловнем Екатерины и всего двора, Александр не получил, однако, от своих воспитателей и учителей ни достаточного запаса положительных знаний, ни привычки к самостоятельному мышлению и систематическому труду. К тому же образование Александра закончилось рано. Когда ему не было и 16 лет, бабушка женила его на пятнадцатилетней баденской принцессе Луизе (принявшей имя Елизаветы Алексеевны), и весь двор умилялся зрелищем «двух ангелов».

Вскоре Екатерина задумала сделать Александра своим наследником, устранив от престола Павла. Последний, обиженный и озлобленный, жил со своим «малым двором» в Гатчине, занимаясь, главным образом, муштровкой своего небольшого гатчинского войска, среди которого находился и знаменитый впоследствии «гатчинский капрал» Аракчеев. Если при дворе Екатерины молодой Александр играл роль очаровательного принца-философа, то в Гатчине он должен был изображать бравого вояку-фронтовика.

В.О. Ключевский писал, что Александр «должен был жить на два ума и держать двойной прибор манер, чувств и мыслей». Это ложное и двусмысленное положение Александра между бабушкой и отцом развивало в нем двуличие, приучало к скрытности, лицемерию и притворству. Впрочем, Александр (как и его младший брат, Константин) скоро вошел во вкус солдатской муштры, увлекся гатчинской парадоманией, и это его увлечение особенно тяжело отозвалось на участи русского солдата.

В царствование Павла (1796-1801), который назначил сына главным военным губернатором Петербурга, Александр должен был поддерживать палочную дисциплину в войсках и приводить в исполнение взбалмошные и жестокие приказания Павла, живя, таким образом, под постоянным тяжелым моральным гнетом. В письме, тайком переправленном Лагарпу в 1797 г., Александр горько жаловался на правление Павла, при котором

«мое несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию <…> Я сам, обязанный подчиняться всем мелочам военной службы, теряю всё свое время на выполнение обязанностей унтер-офицера <…> Я сделался теперь самым несчастным человеком»1.

Именно тогда возникла и укрепилась дружба Александра с «гатчинским капралом» А.А. Аракчеевым, помогавшим ему усвоить все тонкости гатчинской военной науки.

В начале 1801 г. офицеры, составившие заговор с целью устранения Павла от престола, посвятили Александра в свои планы, поклявшись, однако, не посягать на жизнь его отца. Убийство Павла произвело на Александра гнетущее впечатление и навсегда осталось тяжким грузом на его совести. Возможно, что мысль о причастности к убийству отца стала одной из причин мрачного настроения и религиозно-мистических исканий Александра в последние годы его жизни.

Став императором, Александр возвестил в Манифесте о своем восшествии на престол, что он намерен править «по законам и по сердцу <…> бабки нашей, государыни императрицы Екатерины Великия, коея память нам и всему отечеству вечно пребудет любезна»2.

В 1801 г. один за другим последовал ряд указов, отменивших стеснительные и карательные меры Павла. Было восстановлено действие «жалованных грамот» дворянству и городам, возвращены на службу все исключенные без суда чиновники и офицеры, число которых превышало 10 тысяч. Были освобождены из тюрем и возвращены из ссылки все арестованные и сосланные «тайной экспедицией», а сама «экспедиция» упразднена, ибо, как гласил царский указ, «в благоустроенном государстве все преступления должны быть объемлемы, судимы и наказуемы общею силою закона»3. Было запрещено «под страхом неминуемого и строгого наказания» применение пыток, «чтобы, наконец, самое название пытки, стыд и укоризну человечеству приносящее, изглажено было бы навсегда из памяти народной»4. Разрешено было открывать частные типографии; отменено запрещение ввоза из-за границы книг и разрешен свободный выезд русских подданных за рубеж.

Фридрих Цезарь Лагарп

Желая установить строгую законность в государственном управлении и «поставляя в едином законе начало и источник народного блаженства», Александр учредил «комиссию составления законов», которой надлежало внести порядок в хаотическое законодательство России. До сих пор – как гласит указ от 5 июня 1801 г. – законы издавались от случая к случаю, без определенной системы.

«Отсюда всеобщее смешение прав и обязанностей каждого, бессилие законов в их исполнении. И удобность переменять их по первому движению прихоти самовластия»5.

В первые годы царствования Александра его главными советниками и ближайшими сотрудниками становятся не престарелые екатерининские вельможи, формально возглавлявшие различные ведомства, но кружок молодых либеральных друзей Александра, составивших Негласный комитет, члены которого назвали его шутливо «Комитетом общественного спасения», а противники – «якобинской шайкой». Это были граф П.А. Строганов, который, попав в Париж в 1790 г., действительно вступил в члены якобинского клуба, граф Н.Н. Новосильцев и польский патриот, князь Адам Чарторыский (Чарторыжский).

На долгих неофициальных собраниях Александр и его друзья обсуждали вопросы необходимых реформ в государственном управлении России, улучшения положения крепостного крестьянства. Наиболее настоятельная нужда ощущалась в реформе центрального управления, и в 1802 г. был подготовлен и издан закон об учреждении министерств.

В области крестьянской реформы государь и члены комитета, несмотря на искреннее желание облегчить положение крепостных крестьян, не решались нарушить права и интересы помещиков серьезными и обязательными мероприятиями в пользу крестьян. Изданный в 1803 г. закон «О свободных хлебопашцах» имел весьма незначительные практические результаты. В конце 1803 г. Александр охладел к работе Негласного комитета, и его заседания прекратились.

С 1804 г. внимание Александра обращается к вопросам внешней политики. Огромные успехи и честолюбивые планы Наполеона, провозгласившего себя в 1804 г. императором, побудили Александра вступить в военную коалицию европейских держав против Франции, но войны 1805-07 гг. принесли России тяжкие поражения при Аустерлице и Фридланде.

Тильзитский мир 1807 г. положил начало союзу и кратковременной «дружбе» с Наполеоном. Александр снова обратился к мысли о необходимости внутренних преобразований. Он приближает к себе М.М. Сперанского, который занимает весьма влиятельное положение и подготавливает план коренного преобразования государственного строя России.

Одновременно Александр призывает своего гатчинского друга Аракчеева для реорганизации армии. Аракчеев последовательно занимает посты инспектора артиллерии (с 1803 г.), военного министра (с 1808 г.) и председателя военного департамента Государственного совета (с 1810 г.). Уже в 1807 г. Александр издает указ: «Объявляемые генералом от артиллерии графом Аракчеевым Высочайшие повеления считать именными нашими указами». В 1808 г. Александр писал Аракчееву: «Довольно не могу нахвалиться тобою и имею отличного в тебе помощника»6. В 1809 г. во время войны со Швецией Александр особым указом вверил Аракчееву «власть неограниченную во всей Финляндии».

Из намеченных и подготовленных Сперанским реформ осуществилось лишь учреждение в 1810 г. Государственного совета. С 1811 г. внимание Александра снова всецело привлекает внешняя политика, точнее – надвигающаяся великая борьба с Наполеоном. В марте 1812 г. Сперанский, обвиненный в симпатиях к Бонапарту, лишается всех должностей и удаляется в ссылку, а государь уезжает на западную границу, где сосредоточиваются русские войска для отражения ожидаемого нашествия Наполеона. Однако в 1812 г., уступая настояниям советников, Александр устраняется от руководства военными действиями. В начале августа 1812 г. он назначает главнокомандующим нелюбимого им, но популярного в войсках генерала Кутузова. Но когда – после разгрома «великой армии» Наполеона – война переносится в Европу, Александр снова отправляется к армии и в кампании 1813 г. непосредственно руководит военными операциями. Победоносно окончив войну против Наполеона, Александр погружается в дела европейской политики, играет весьма активную роль в Венском конгрессе и затем создает свое странное религиозно-политическое детище – Священный союз, который только он один искренно считает священным.

Великие и трагические события 1812-15 гг. произвели в душе Александра глубокий переворот: из деиста, безразлично относившегося к религии, он обращается в верующего человека. В 1818 г. он пишет прусскому епископу Эйлерту:

«Пожар Москвы осветил мою душу, а суд Божий на ледяных полях наполнил сердце теплотой веры, какой я не ощущал до тех пор. Тогда я познал Бога»7.

Однако Александр не мог, кажется, найти успокоения в какой-либо определенной религии: мы видим его в общении то с масонами, то с немецкими мистиками, то с английскими квакерами, то с русскими сектантами, то, наконец, со злобным и фанатичным архимандритом Фотием, которого он тайком принимает у себя во дворце.

В первое послевоенное время Александр еще не оставлял своих конституционных симпатий и планов. Он настоял, чтобы восстановленный на французском престоле Людовик XVIII дал Франции конституционную хартию. Сам он даровал либеральную, по тем временам, конституцию присоединенному в 1815 г. к России Царству Польскому. В 1818 г. царь заявил о своем намерении даровать «либеральные учреждения» всем странам, находящимся под его властью, и тогда же поручил Н.Н. Новосильцеву составить проект конституции для России. Проект был составлен, но не приведен в исполнение. В 1820 г. после волнений в Семеновском полку и революционных движений в Западной и Южной Европе Александр окончательно оставил конституционные планы и погрузился, с одной стороны, в европейские дела, а с другой – одновременно в мистику и в шагистику. Мрачная и тусклая фигура гатчинского капрала Аракчеева окончательно заслонила от России некогда светлый облик Александра Благословенного. Он окончил свои дни в далеком Таганроге в полном моральном отчуждении от русского общества и атмосфере всеобщего разочарования и недовольства, а то и прямой враждебности. Александр умер в Таганроге 19 ноября 1825 г. Возникла легенда, что он не умер тогда, но тайком перебрался в Сибирь, где доживал свою жизнь под именем старца Федора Кузьмича.

Оценка личности и характера Александра I вызывала резкие споры и противоречия как у его современников, так и в исторической литературе. Современники начали с обожания «нашего ангела» и кончили планами цареубийства, чтобы избавить Россию от «жестокого и бессмысленного деспота», как писал декабрист Якушкин. Историки не раз пытались объяснить противоречивый характер Александра. И многие не признали в нем ничего ни сложного, ни загадочного: просто он – актер, «игрок», который ни в чем не был искренним, а движущей силой его поступков было будто бы лишь тщеславие и погоня за популярностью.

Такое толкование характера и политики Александра представляется мне слишком простым, а главное, оно не соответствует фактам. Александр, действительно, был очень хорошим актером – особенно на сцене внешней политики. Но имеем ли мы право утверждать, что все хорошие актеры были в жизни шуты и обманщики? Многие его решения и поступки в важных вопросах вели не к росту его популярности, а к ее падению, чего он, как умный человек, не мог не видеть.

Его антипатия к крепостному праву, хотя бы только на словах, не могла способствовать популярности у окружавшего его крепостнического дворянства, а крестьяне о ней, разумеется, ничего не знали. Его союз с Наполеоном в 1807 г. вызвал резкое недовольство в обществе. Когда он приблизил к себе «поповича и выскочку» Сперанского в 1808-11 гг., то вызвал недовольство придворных и чиновничьих кругов. И какое мы имеем основание утверждать, что его стремление к преобразованию государственного строя в России было притворным? Перед кем он позировал, когда, сидя в своем кабинете наедине со Сперанским, обсуждал подробности будущей реформы? Дарование Александром конституции Польше и его планы территориального расширения Царства Польского за счет прилегающих к Польше русских земель опять-таки вызвали недовольство и протесты в русском обществе. Отказывая в помощи восставшим в 1821 г. грекам, Александр еще более резко разошелся с русским общественным мнением. Наконец, неужели он мог думать, что тесная дружба с Аракчеевым способствует его популярности?

Военный парад перед Зимним дворцом в 1815 г.

И еще одно. Почти все актеры политической сцены, начиная от римских цезарей и кончая диктаторами XX в. – Муссолини, Гитлер, Сталин чрезвычайно любили самопревозношение, помпу, хвалебные славословия и раболепное преклонение толпы перед их мнимым величием. Александр начисто отвергал все это и в своих бесконечных путешествиях запрещал устраивать ему какие-либо парадные встречи, выставлять его портреты, статуи, вензеля. Даже когда он, прославленный победитель Наполеона, возвращался в 1814 г. в Петербург, готовившийся к торжественной встрече царя, последний, узнав об этих приготовлениях, прислал главнокомандующему ген. С.К. Вязмитинову категорический приказ: «Объявите повсюду мою непременную волю, дабы никаких встреч и приемов для меня не делать». Пришлось разобрать триумфальные арки, гирлянды и сооружения для иллюминации. По возвращении Александра святейший Синод, Государственный совет и Правительствующий сенат приняли постановление о поднесении государю титула «Благословенный» и о сооружении ему памятника. В ответ последовала высочайшая резолюция: «Оставить оное без всякого исполнения»8.

1.2. Конституционные проекты Сперанского и Новосильцева

В письме, которое престолонаследник Александр тайком послал Лагарпу в сентябре 1797 г., он писал своему другу, что его целью, по вступлении на престол, будет «дарование России свободы и предохранение ее от поползновений деспотизма и тирании»9.

Когда Александр в 1801 г. вступил на престол и восстановил «жалованные грамоты» Екатерины дворянству и городам, возникло предложение даровать ко дню коронации всему народу России жалованную грамоту, обеспечивающую гражданскую свободу и личные права граждан. Д.П. Трощинский и граф А.Р. Воронцов составили проект «всемилостивейшей грамоты, Российскому народу жалуемой», но грамота осталась неопубликованной^10. Как можно было провозглашать правовые гарантии для всех граждан, когда почти половина населения – крепостное крестьянство – вообще никаких прав не имела? В 1804 г. министр юстиции и управляющий комиссией составления законов кн. П.В. Лопухин «по высочайшему повелению» поручил барону Розенкампфу составить проект конституции для России. Этот проект исследователями не найден и практических результатов не было.

После установления мирных отношений с Наполеоном в 1807 г. Александр поручил М.М. Сперанскому составить план коренного преобразования государственного строя России.

Михаил Михайлович Сперанский родился в 1772 г. в семье сельского священника и получил духовное образование, но затем поступил на гражданскую службу и скоро выдвинулся из общей массы чиновников. Он отличался большим и ясным умом, сильной и гибкой волей, необыкновенной трудоспособностью, большими теоретическими и практическими познаниями, даром слова и умением четко и ясно излагать свои мысли письменно.

После Тильзитского мира Сперанский стал докладчиком и советником государя по всем делам управления и законодательства. Александр назначил его товарищем министра юстиции и поручил руководство «Комиссией составления законов», а также дал поручение выработать общий план государственного преобразования. Придворная и чиновная знать враждебно относилась к Сперанскому как к «поповичу и выскочке», но тот, сильный доверием государя, осуществлял порученное ему дело, невзирая на интриги.

М.М. Сперанский в 1806 г.

В 1809 г. Сперанский провел два указа, которые еще более усилили недовольство придворных и чиновных кругов. Указом 3 апреля 1809 г. было установлено, что придворные звания камергеров и камер-юнкеров сами по себе не дают никаких чинов и служебных прав и преимуществ, для получения коих придворные «должны избирать род действительной службы». Есть свидетельства, что Александр сам не жаловал придворных и называл их «полотерами». Второй указ от 6 августа 1809 г. предписывал чиновникам, не имеющим университетских дипломов, для производства в коллежские асессоры и статские советники выдержать специально установленные экзамены.

Общий план государственного преобразования Сперанский вырабатывал при непосредственном участии самого Александра, и осенью 1809 г. план этот в готовом виде лежал на столе императора. Главная задача реформы состояла в том, чтобы «правление, дотоле самодержавное, поставить и учредить на непременяемом (т.е. на постоянном), твердо установленном законе»11. План Сперанского устанавливал разделение всего населения Российской империи на три класса:

1) Дворянство.

2) «Среднее состояние», в т.ч. купцы, мещане и государственные крестьяне, «имеющие недвижимую собственность в известном количестве».

3) «Класс рабочего народа», в который входят помещичьи крестьяне, мастеровые, работники и домашние слуги.

Первые два класса пользуются правами гражданскими и политическими, «народ рабочий имеет права гражданские, но не имеет прав политических». Сперанский, конечно, отрицательно относится к рабству помещичьих крестьян и проектирует постепенное освобождение их от власти помещиков. Для этого, прежде всего, надлежит законом определить повинности и платежи, которые землевладелец может требовать от своих крестьян; затем надлежит освободить крестьян от судебной и полицейской власти помещиков и, наконец, возвратить им «их древнее право свободно переходить от одного землевладельца к другому».

Права политические суть участие в «силах» (властях) законодательной, судебной и исполнительной: «право избрания» и «право представления». Причем «и у нас непременно должно следовать общему во всех государствах принятому правилу, именно, что в производстве выборов может участвовать только тот, кто имеет недвижимую собственность или капиталы». Точного определения размеров требуемого имущественного ценза в плане Сперанского нет, сказано лишь, что для «права представления» доход должен быть выше, чем для права участия в выборах^12.

«Державная власть» по плану Сперанского делится на три «порядка» или ветви: законодательную, исполнительную и судебную, представленные, соответственно, тремя верховными органами: Государственной думой (законодательным собранием), Правительствующим сенатом (кабинетом министров) и Сенатом судебным (т.е. верховным судом). Четвертый орган, Государственный совет, представлял собой учреждение, «в коем все действия частей законодательной, судной и исполнительной, в главных их отношениях соединяются и через него восходят к державной власти (императора) и от нее изливаются». «Совет составляется из особ, высочайшею доверенностью в сие сословие призываемых». Министры должны быть членами Совета по должности. В Государственном совете происходит предварительное рассмотрение всех законов и уставов, подлежащих затем внесению в Государственную думу. Законодательная инициатива принадлежит только верховной власти, как и утверждение законов, одобренных в Государственном совете и Государственной думе. «Предположение и утверждение закона» должно принадлежать исключительно державной власти, но, с другой стороны, «никакой закон не может иметь силы, если не будет составлен (т.е. одобрен) в законодательном сословии» (т.е. собрании).

Характерной чертой плана Сперанского были не прямые, а ступенчатые выборы в законодательное собрание (Думу), при которых все избиратели могли лично знать своих кандидатов на каждой ступени голосования. «Порядок законодательный имеет четыре степени (ступени): волостную, окружную (округ у Сперанского соответствует уезду), губернскую и государственную». Волостная дума формируется каждые три года в каждом волостном городе из всех владельцев недвижимой собственности; «казенные селения от каждого пятисотенного участка посылают в Думу одного старшину». В ведение волостной думы входят: выбор членов волостного правления; рассмотрение отчета предыдущего правления; выбор депутатов в окружную думу; составление списка 20-ти «отличнейших обывателей волости»; представление окружной думе об общественных волостных нуждах. Из депутатов, избранных волостными думами, каждые три года в окружном городе составляется собрание окружной думы. Оно проводит: выборы членов окружного совета и окружного суда, выборы депутатов в губернскую думу; составляет список 20-ти «отличнейших обывателей» округа (из лиц, представленных волостными думами); принимает «отчет прежнего начальства в общественных суммах» и представление губернской думе об общественных нуждах. Из депутатов, избираемых окружными думами, составляется губернская дума с соответственной компетенцией, избирающая, в свою очередь, депутатов в Государственную думу.

Государственная дума собирается ежегодно в сентябре, выбирает председателя, который затем утверждается императором, и различные комиссии. Ведению Государственной думы подлежит рассмотрение и одобрение законов и уставов, постановления о налогах и повинностях, о продаже или залоге государственных имуществ. Дела в Государственную думу вносятся министрами от имени «державной власти», за исключением: 1) представления о государственных нуждах; 2) представления об уклонении должностных лиц от ответственности; 3) представления о мерах, нарушающих коренные государственные законы. В этих трех случаях инициатива может исходить от членов Государственной думы. Они могут предъявлять обвинения против министров, нарушающих законы, и «когда обвинение большинством голосов признано будет основательным, и вместе с тем утвердится державною властью, тогда наряжается суд или следствие».

В порядке судебном учреждаются также четыре ступени суда, именно: суд волостной, окружной, губернский и верховный, или Сенат. В порядке судебном державной власти принадлежит только «надзор и охранение форм судебных», остальные судебные полномочия принадлежат выборным судьям с участием присяжных заседателей. Места сенаторов замещаются пожизненно из лиц, избранных в губернских думах, и внесенных в государственный избирательный список.

Во главе организации исполнительной власти стоят министры, назначаемые государем, обязанные подписывать акты верховной власти и ответственные за нарушение законов. Общее собрание министров образует правительствующий Сенат в отличие от Сената судебного. Во главе «губернского правительства» стоит назначенный царем губернатор. При нем находится «совет, составленный из депутатов всех сословий, имеющих в губернии собственность». Губернский совет собирается раз в год, и губернатор представляет ему финансовый отчет. Во главе окружного управления стоит вице-губернатор и при нем окружной совет. Члены волостного правления избираются волостной думой.

План Сперанского отличался стройностью и последовательностью и был, в принципе, одобрен императором Александром. Но осуществление его в условиях крепостной России встретило бы, конечно, значительные трудности. Ввиду сложности дела преобразование было начато сверху: учреждением Государственного совета в 1810 г. и преобразованием министерств в 1810-11 гг. Дальнейшая работа Сперанского была прервана и внутренними и внешними обстоятельствами.

Реформы Сперанского встретили решительную оппозицию консервативных кругов. Самым ярким их выразителем стал Н.М. Карамзин, который в 1811 г. представил Александру I свою записку «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях». Не упоминая имени Сперанского, Карамзин резко критикует деятельность правительства, отвергает планы ограничения самодержавия, которое «есть палладиум» России, и критикует планы заимствования гражданских законов из Кодекса Наполеона:

«Для того ли существует Россия, как сильное государство, около тысячи лет; для того ли около ста лет трудимся мы над сочинением своего полного Уложения, чтобы торжественно, перед лицом Европы, признаться глупцами и подсунуть седую нашу голову под книжку, слепленную в Париже шестью или семью экс-адвокатами и экс-якобинцами? Законы народа должны быть извлечены из его собственных понятий, нравов, обыкновений, местных обстоятельств»13.

Французские симпатии М.М. Сперанского в то время, когда уже чувствовалась неизбежность предстоящей борьбы с Наполеоном, вызывали слухи и шепот об его измене. Всеобщее недовольство увеличивалось расстройством государственных финансов, которое Сперанский не мог остановить. Когда же отношения с Францией начали обостряться и в русском обществе возникла враждебность ко всему французскому, Александр I уже не видел возможности удерживать при себе Сперанского. В марте 1812 г. он был уволен и выслан в Нижний Новгород, а потом в Пермь. В своем оправдательном письме опальный государственный деятель писал, что вся его работа проходила с согласия или по прямому поручению Александра. В 1816 г. Сперанский был вновь принят на службу и назначен пензенским губернатором. В 1819 г. стал генерал-губернатором Сибири. В 1821 г. возвратился в Петербург. При Николае I Сперанский, будучи членом Государственного совета, произвел в 1826-33 гг. огромную кодификационную работу (см. гл. 1.7). Скончался он в 1839 г.

После Наполеоновских войн к России было присоединено Царство Польское, которому Александр даровал конституцию 1815 г. Открывая польский Сейм в 1818 г., Александр высказал намерение распространить действие «законно-свободных учреждений» на все страны, находящиеся под его властью. В том же году император поручил Н.Н. Новосильцеву составить новый проект конституции для России.

Проект Новосильцева под названием «Государственная уставная грамота Российской Империи»14 был во многом близок к польской конституции 1815 г., откуда заимствовались большинство статей и даже многие термины. Уставная грамота постановляла, что «государь есть единственный источник всех в империи властей», но «законодательной власти государя содействует государственный Сейм» (т.е. Дума), и «образ действия» державной власти «определяется сею государственною уставною грамотой, жалуемою нами любезным нашим верноподданным на вечные времена». Грамота торжественно объявляет о введении в России народного представительства «отныне навсегда».

Н.Н. Новосильцев

Характерной чертой Новосильцевской грамоты было федеративное устройство. Российское государство разделяется на большие области, так называемые наместничества, каждое из которых состоит из нескольких губерний. В этих областях образуются «сеймы», «рассуждающие» о местных делах и законах и избирающие кандидатов в члены общегосударственного сейма. Из «половинного числа» этих кандидатов формируется – по назначению государя – вторая палата общегосударственного сейма, или «палата земских послов».

Верхнюю палату составляет сенат, состоящий из пожизненных членов по назначению государя.

Общий государственный сейм рассматривает проекты законов, «рассуждает о прибавлении и уменьшении налогов, податей, сборов и всякого рода общественных повинностей» и о составлении общегосударственного бюджета, «равно как и обо всех других предметах, на рассуждение по воле государя ему отсылаемых». Сейм рассматривает наказы избирателей земским послам, делает из них извлечения и представляет их правительству для принятия желательных мер. Подобно плану Сперанского, сеймы наместнических областей собираются каждые 3 года, но, в отличие от него, общегосударственный сейм собирается лишь каждые 5 лет, и функции его скорее законосовещательные, чем законодательные. «Уставная грамота» объявляет:

«Да будет российский народ отныне навсегда иметь народное представительство, оно должно состоять в государственном сейме, составленном из Государя и двух палат. Первую, высшую палату, образует Сенат, а вторую, Посольскую палату, земские послы и депутаты окружных городских обществ».

Избирательными правами пользуются две группы населения. 1) «Дворяне каждого уезда, владеющие собственными недвижимыми имениями, составляют между собою дворянские собрания», или «сеймики», которые избирают «земских послов» в наместнические сеймы.

2) «Окружные городские общества» выбирают от себя депутатов в сеймы, в состав которых входят лица с известным имущественным или образовательным цензом. В их число входят: а) недворяне, владельцы недвижимой собственности в городе и уезде; б) именитые граждане, имеющие университетские аттестаты, художники, архитекторы, банкиры, судовладельцы; в) купцы первых двух гильдий; г) цеховые мастера.

Основные положения «Уставной грамоты» о судебной власти таковы: судьи назначаются государем, но затем пользуются независимостью, действуют по законам. Судья отрешается от должности только за противозаконный поступок. «Уставная грамота» содержит в себе «ручательства», т.е. гарантии прав населения. Свобода вероисповедания, «свобода тиснения» (т.е. печати), неприкосновенность личности и собственности. Статья 81 устанавливает «коренной российский закон: без суда никто да не накажется».

Однако новосильцевской «Уставной грамоте» тоже не суждено было стать основным российским законом. После восстания в Семеновском полку в 1820 г. Александр оставил свои конституционные устремления и грамоту Новосильцева положил под сукно. Во время польского восстания 1830-31 гг. революционное правительство нашло в Варшаве текст новосильцевской грамоты и напечатало его. Когда ген. И.Ф. Паскевич в 1831 г. взял Варшаву, он нашел там текст российской конституции и сообщил о своей находке императору Николаю. Последний был очень встревожен опубликованием революционных экспериментов своего брата, приказал собрать все печатные экземпляры «Уставной грамоты», прислать их в Россию и сжечь.

1.3. Реформа центральных учреждений

В конце XVIII в. система центрального управления в виде коллегий, основанных некогда Петром Великим, расстроилась. Вне зависимости от коренных конституционных реформ настоятельно требовалась реформа центрального управления. С этой целью Манифестом 8 сентября 1802 г. в России учреждались восемь министерств:

1) Министерство военных сухопутных сил (переименованное в 1808 г. в Военное министерство);

2) Министерство морских сил;

3) Министерство иностранных дел;

4) Министерство юстиции;

5) Министерство внутренних дел;

6) Министерство финансов;

7) Министерство коммерции;

8) Министерство народного просвещения.

Министрами были назначены преимущественно старые екатерининские вельможи. Из молодых друзей Александра гр. В.П. Кочубей занял пост министра внутренних дел, товарищем министра стал граф П.А. Строганов^15. Кн. А. Чарторыский занял пост товарища министра иностранных дел, а министром был назначен престарелый государственный канцлер А.Р. Воронцов. В скором времени Александр взял ведение дел внешней политики в свои руки^16. Министерство внутренних дел должно было «пещись о спокойствии, тишине и благоустройстве всей Империи и о повсеместном благосостоянии народа». Оно имело не только административно-полицейские функции, но и экономические: в его ведении находились медицинская коллегия и главное почтовое управление. Совершенно новым учреждением было Министерство народного просвещения, воспитания юношества и распространения наук. В его ведении находилось главное училищное управление, которое энергично занялось организацией школьного обучения.

Министерства строились по принципу единоличной власти и ответственности. Для объединения их деятельности и обсуждения вопросов, касающихся нескольких министерств или всего государства, собирался Комитет министров, в котором до осени 1805 г. председательствовал сам император. Общий надзор над деятельностью администрации принадлежал Правительствующему сенату, которому министры должны были представлять свои отчеты с последующим докладом государю.

В эпоху влияния Сперанского (1810-11 гг.) произошло новое разделение государственных дел по министерствам. Манифест 25 июня 1810 г. провозглашает «главным предметом» Министерства внутренних дел «попечение о распространении и поощрении земледелия и промышленности». Министерство коммерции было упразднено, а для «устройства внутренней безопасности» было учреждено особое Министерство полиции (упраздненное в 1819 г.). Кроме того, были созданы «особые главные управления» ревизии государственных счетов, путей сообщения и «духовных дел иностранных исповеданий».

25 июня 1811 г. было издано «общее учреждение министерств» и подробный наказ министерствам. Теперь центральная бюрократическая машина была приведена со стороны внешней организации в полный порядок. Ход этой машины от министров до столоначальников, экзекуторов и регистраторов был тщательно отрегулирован. Министерства делились на департаменты, департаменты – на отделения, отделения – на столы. Директора департаментов составляли «совет министра», впоследствии в состав министерских советов назначались особые чиновники.

В период религиозно-мистических увлечений Александра возникло своеобразное комбинированное Министерство духовных дел и народного просвещения. Манифест 24 октября 1817 г. гласил:

«Желая, дабы христианское благочестие было всегда основанием истинного просвещения, признали Мы полезным соединить дела по министерству просвещения с делами всех вероисповеданий в составе оного управления. К этому же министерству должны присовокупиться дела святейшего Синода»17.

Карамзин называл это учреждение «министерством затмения», а современную мистику – «мистической вздорологией»18. Министерство просуществовало до 1824 г., когда оно снова было разделено на составные части.

В начале своего правления, стремясь утвердить государственный порядок «на незыблемом основании закона», Александр издал указ от 5 июня 1801 г. о «сочинении Сенатом доклада о правах и обязанностях». Указ «о правах и обязанностях Сената» от 8 сентября 1802 г. гласил, что Сенат «есть верховное место Империи, которому подчинены все присутственные места»19.

Власть Сената «ограничивается единой властью императорского величества, иной же высшей власти он над собой не имеет. Сенат есть высшая судебная инстанция и как хранитель законов печется о повсеместном наблюдении правосудия». Первоначально Сенату предоставлялось важное государственно-политическое право критики тех или иных императорских законов. Впрочем, у Александра недолго сохранялась готовность выслушивать критику своих указов. В 1803 г. Сенат представил императору возражения о том, что изданный им указ нарушает права и вольности дворянства. Александр сделал Сенату выговор и разъяснил, что представления Сената не должны касаться вновь издаваемых императором указов.

В марте 1801 г. в самом начале Александрова царствования был издан указ об учреждении при государе «Непременного» (т.е. постоянного) совета из 12 членов для рассмотрения важных государственных дел. До прихода к власти Сперанского совет этот не играл важной роли. Сперанский же стремился поставить во главе управления авторитетное законосовещательное учреждение. В этом он видел начало осуществления плана общего государственного преобразования. Манифест от 1 января 1810 г. (написанный, конечно, Сперанским) гласил, что цель преобразований – «учреждать образ правления на твердых и непременяемых основаниях закона». Вводился новый порядок, по которому все проекты законов, уставов и учреждений «предлагаются и рассматриваются в Государственном совете», после чего утверждаются государем. Н.М. Карамзин в своей «Записке» зло критикует нововведение:

«Государь российский внемлет только мудрости, где находит ее, в собственном ли уме, в книгах ли, в голове ли лучших своих подданных. Но в самодержавии не надобно ничьего одобрения для законов, кроме подписи Государя, он имеет всю власть»20.

Государственный совет состоял из высших сановников, назначаемых государем. «Министры суть члены Совета по их званию». Председательствует в Совете государь или особо им назначенный (на один год) председательствующий член Совета. Совет разделяется на департаменты: 1) законов, 2) военных дел, 3) дел гражданских и духовных, 4) государственной экономии. В нужных случаях созывается общее собрание Совета. Во главе делопроизводства стоит «государственный секретарь», которым был назначен М.М. Сперанский^21.

1 января 1810 г. Александр торжественно открыл заседание Государственного совета речью, в которой заявил: «Я всегда желал, чтобы благосостояние империи утверждалось на законе».

1.4. Реакция в конце царствования Александра I. Аракчеев

В 1815 г. окончилась затяжная и трудная борьба с Наполеоном, в которой Александр принимал самое активное и горячее участие.

«Весь запас твердой воли Александра, – говорит его биограф, – оказался истраченным на борьбу его с Наполеоном, потребовавшую высшего напряжения всех его духовных и физических сил, и ничего нет удивительного, что у государя проявилась крайняя усталость и душевное утомление»22.

Усталый и разочарованный в людях Александр решил опереться на своего гатчинского друга и верного слугу Аракчеева. Выказывая свое бескорыстие и преданность Александру, Аракчеев отказывается от пожалованного ему высшего российского ордена Андрея Первозванного и фельдмаршальского жезла.

«Быстрыми шагами приближалось то время, когда усталый победитель Наполеона должен был скрыться за мрачной фигурой гатчинского капрала»23.

Погрузившись в туман религиозно-мистических исканий, Александр возложил главную тяжесть трудов и забот об управлении государством на Аракчеева. А сам он в последние годы своего царствования больше всего интересовался в Европе – осуществлением принципов созданного им Священного союза, а в России – муштровкой армии и военными поселениями. Стремление довести армию до полного совершенства на смотрах и парадах принимало совершенно уродливые формы. На маршировку с надлежащим «вытягиванием носка» обращали гораздо больше внимания, чем на обучение стрельбе и вообще на боевую подготовку войск. Майор В.Ф. Раевский в 1820 г. писал своему другу об этой новой системе:

«…учебного солдата вертят, стягивают, крутят, ломают, толкают, затягивают и перетягивают, коверкают. Вот и Суворов, вот Румянцев, Кутузов, <…>все полетело к черту»24.

Правда, майор Раевский был оппозиционер, но вот свидетельство царского брата, великого князя Константина Павловича, который сам был усердным служакой гатчинского типа. В 1817 г. в письме к ген. Н.М. Сипягину он писал:

«…ныне завелась такая во фронте танцевальная наука, что и толку не дашь. Я более двадцати лет служу и могу правду сказать, даже во времена покойного государя (т. е. Павла) был из первых офицеров во фронте, а ныне так перемудрили, что и не найдешься». В другом письме Константин писал: «Вели гвардии стать на руки ногами вверх, а головою вниз и маршировать, так промаршируют…»25.

А в 1819-1820 гг. ген. И.В.Сабанеев писал ген. П.Д. Киселеву:

«У нас солдат для амуниции, а не амуниция для солдата. Учебный шаг, хорошая стойка, параллельность шеренг, неподвижность плеч и все тому подобные <…> предметы столько всех заняли и озаботили, что нет минуты заняться полезнейшим»26.

Вместе с этой «танцевальной наукой» в армии царила суровая дисциплина и применялись жестокие наказания. За нарушение дисциплины, за неисправность во фронте или в одежде виновных «прогоняли сквозь строй» через 500 или через тысячу человек по одному, по два раза, а за серьезные провинности до шести раз. Эта отвратительная система наказания состояла в том, что выстроенные в шеренги солдаты должны были быть палачами – бить шпицрутенами (толстыми и гибкими прутьями) своих провинившихся товарищей. Конечно, телесные наказания применялись в то время не только в русской армии. Само немецкое название «шпицрутен» свидетельствует о том, что русские заимствовали этот метод наказания у «цивилизованной» Европы. Были случаи, когда эти истязания заканчивались смертью. Так, после подавления бунта в Чугуевских военных поселениях в 1819 г. Аракчеев писал царю:

«Происшествия, здесь бывшие, очень меня расстроили. Я не скрываю от Вас, что несколько преступников, самых злых, после наказания, законами определенного, умерли. И я от всего этого начинаю уставать»27.

В октябре 1820 г., когда Александр был за границей, произошла печально известная «семеновская история», которая еще более усилила реакционное настроение Александра. Солдаты любимого царем лейб-гвардии Семеновского полка, выведенные из терпения мелочными придирками и жестокими наказаниями недавно назначенного командира полковника Г.Е. Шварца, оказали непослушание начальству и потребовали его удаления.

Обучение рекрутов

В результате зачинщики были подвергнуты жестокому телесному наказанию, а весь личный состав полка – офицеры и солдаты – были распределены по разным армейским полкам. Семеновский же полк был сформирован заново из офицеров и солдат нескольких гренадерских полков.

Последние годы жизни Александра получили название аракчеевщины. И современники, и историки разных направлений согласно рисуют картину всемогущества Аракчеева. В это время, после 1820 г., Александр окончательно отказался от планов реформ в государственном управлении. Ему нужны были теперь не смелые реформаторы, а преданные слуги, исполнители приказаний и охранители существующего порядка, на которых он мог бы вполне положиться. Именно таким и был Аракчеев, с его административным талантом, трудоспособностью, личной честностью. Он не был казнокрадом, как многие, и отличался «собачьей преданностью» государю. Ф.Ф. Вигель называл его «бульдогом», всегда готовым загрызть царских недругов^28.

Усталый, разочарованный, потерявший свои прежние идеалы и, по-видимому, не нашедший новых, Александр передал дела внутреннего управления Империи в «жесткие руки верного друга, доверие к которому было всегда неограниченно»29. Все дела государственного управления, не исключая даже духовных, рассматривались и приготовлялись к докладу в кабинете Аракчеева: «В это время он сделался первым или, лучше сказать, единственным министром. Император Александр, наконец, стал принимать с докладом только одного графа Аракчеева, через которого входили к государю не только представления всех министров, но даже, лишавшиеся вследствие того всякого значения, мнения Государственного совета»30.

Аракчеев руководил всей деятельностью комитета министров. Министры, в большинстве своем, назначались теперь по его рекомендации и были лишь исполнителями его указаний. Немудрено, что все преклонялось и трепетало перед суровым временщиком: «Передняя временщика сделалась центром, куда с четырех часов утра стекались правители и вельможи государства»31. Гибкий Сперанский написал брошюру, восхвалявшую военные поселения. Университеты и академии избирали Аракчеева своим почетным членом. Впрочем, низкопоклонство в эпоху аракчеевщины все же не доходило до безграничного раболепства сталинской эпохи: иногда смелые люди даже публично бросали суровому временщику дерзкие вызовы. Так, в 1820 г. в журнале «Невский зритель» появилось стихотворное послание К.Ф. Рылеева «К временщику», которое начиналось довольно выразительными словами:

Надменный временщик, и подлый и коварный,

Монарха хитрый льстец и друг неблагодарный,

Неистовый тиран родной страны своей,

Взнесенный в важный сан пронырствами злодей!

А оканчивалось стихотворение угрозой мести современников или проклятиями потомства. Правда, оно имело подзаголовок «Подражание Персиевой сатире к Рубеллию»32. Но весь Петербург прекрасно понимал, что речь тут идет не о Рубеллии. По словам современника Н.А. Бестужева, жители Петербурга оцепенели «при сих неслыханных звуках правды и укоризны, при сей борьбе младенца с великаном» и ожидали гибели «дерзновенного поэта»33. Однако «обиженный вельможа постыдился узнать себя в сатире», и смелый поэт остался безнаказанным. Даже у Аракчеева был стыд, а может быть, и некоторые остатки совести, тогда как в эпоху тоталитарных режимов XX в. стыд и совесть были, как известно, признаны «буржуазными предрассудками» и уже никакого влияния на правительственную практику не оказывали.

Прогоняют сквозь строй…

Весьма показательное событие случилось в Петербурге в сентябре 1822 г. на заседании совета Академии художеств. Президент Академии А.Н. Оленин предложил избрать почетными членами гр. А.А. Аракчеева, гр. В.П. Кочубея и гр. Д.А. Гурьева. На что вице-президент Академии, действительный статский советник, известный масон А.Ф. Лабзин возразил, что достоинства этих лиц и их заслуги перед искусством ему совершенно неизвестны. Смущенные члены совета объяснили недогадливому вице-президенту, что они «выбирают сих лиц как знатнейших, что сии лица близки к особе Государя Императора». На это Лабзин «отозвался», что в таком случае он, со своей стороны, предлагает в почетные любители государева кучера Илью Байкова, который «гораздо ближе к особе Государя Императора, нежели названные лица» (при езде в маленьких санках седок находился в непосредственной близости к кучеру и часто при крутых поворотах держался за него, чтобы не вылететь из саней). Смущенный президент Академии постарался обратить заявление Лабзина в шутку. Но, узнав о «наглом поступке действительного статского советника Лабзина», царь рассердился, велел уволить Лабзина от службы и выслать из Петербурга в Сингилей^34.

Одним из наиболее темных пятен на фоне «аракчеевщины» были пресловутые «военные поселения». Идея этого «чудовищного учреждения»35 зародилась, по-видимому, в голове самого Александра, а его «навеки верный друг» Аракчеев с усердием взялся за ее исполнение. Он командовал впоследствии «корпусом военных поселений»36. Впрочем, в своем первоначальном виде идея военных поселений не была ни «чудовищной», ни жестокой. Наоборот, учреждение поселений мотивировалось соображениями гуманности, желанием, чтобы солдат не отрывался на 25 лет от дома и семьи. Практической же целью военных поселений было уменьшение расходов казны на содержание армии, которая должна была быть переведена как бы на «самоокупаемость».

Воинам-поселенцам был обещан целый ряд льгот и всесторонняя помощь в хозяйстве. «Они освобождаются единожды навсегда от всех государственных поборов и от всех земских повинностей. Содержание их детей и приготовление оных на службу правительство принимает на свое попечение, производя им продовольствие и обмундирование без всякого обременения родителей». Инвалидам, вдовам и сиротам будет выдаваться «казенный провиант». «Взамен ветхих строений возведены будут новые дома, удобнейшие к помещению. Земледельческими орудиями, рабочим и домашним скотом наделены будут все из них, кому подобное пособие окажется необходимым».

Таковы были те радужные перспективы, которые правительство рисовало перед военными поселенцами. Что же получилось на практике? Для организации военных поселений правительство передавало некоторые территории, населенные казенными крестьянами, из гражданского ведомства в военное. И тогда все их трудоспособные жители мужского пола до 46 лет превращались в солдат, получали обмундирование и подчинялись военной дисциплине. Мальчики от 6 до 18 лет также получали солдатское обмундирование и обучались строю. У семейных солдат-хозяев жили и работали как батраки (за содержание) холостые солдаты. Сельские работы производились командами в мундирах под руководством офицеров, параллельно шла и военная муштровка, конечно, в ущерб сельским работам. В письме от 6 июня 1817 г. Аракчеев с удовлетворением писал царю о своих успехах в деле организации военных поселений:

«В военном поселении, слава Богу, все благополучно, и дети военных поселян, от 6 до 18 лет, все обмундированы. Обмундирование, по распоряжению моему, началось в один день, в 6 часов утра, при ротных командирах<…>, при чем ни малейших неприятностей не повстречалось, кроме некоторых старух, которые плакали, которые думали, что вместе с обмундированием возьмут от них детей».

Аракчеев сообщает о наказании плетьми и батогами нескольких «бунтовщиков» и продолжает:

«Как скоро оное наказание будет окончено, то во всех деревнях розданы будут мундиры, и всем крестьянам до 46 лет будет приказано в один день во всех деревнях одеться в мундиры и остаться в оных навсегда, употребляя оные уже ежедневно во всех своих работах. Волосы же стричь и бороды брить я не велю, а оставляю в нынешнем положении, ибо сие само по себе временем сделается».

Уже 17 июня 1817 г. Аракчеев доносит царю о своих дальнейших успехах:

«Все годные на службу люди в Высотской волости обмундированы и работают уже в мундирах. Сие окончено столь тихо и успешно, что я и сам не ожидал. Многое число жителей уже остригли бороды, а другие выбрили, говоря, что непристойно уже в мундире быть в бороде».

А насколько «пристойно» было работать на поле в тесных солдатских мундирах, начальство не думало. Вопреки поговорке «с одного вола двух шкур не дерут», в военных поселениях, как пишет Ф.Ф. Вигель,

«два состояния между собою различные впряжены были под одним ярмом: хлебопашца приневолили взяться за ружье, воина за соху… бедные поселенцы осуждены были на вечную каторгу. Все было на немецкий, на прусский манер, все было счетом, все на вес и на меру. Измученный полевою работой военный поселянин должен был вытягиваться во фронт и маршировать. Он должен был объявлять о каждом яйце, которое принесет его курица»37.

Материальное положение населения в этих аракчеевских «колхозах» было не так уж плохо.

А.А. Аракчеев

Начальство поддерживало в них чистоту и порядок, не допускало никого до состояния нищеты и разорения, помогало в несчастных случаях. Но непрерывные труды, тяжелый гнет палочной военной дисциплины и мелочная регламентация всей жизни поселенцев порою становились невыносимыми, и не раз вспыхивали бунты то в северных, то в южных округах военных поселений. За бунтами следовали жестокие усмирения, а потом наступали снова «тишина, спокойствие и удовольствие населения». Корпус военных поселений разрастался и захватывал все новые и новые территории: «Военные поселения с 1816 г. получили быстрое и широкое развитие, и в последние годы царствования ими. Александра они включали в себя уже целую треть русской армии. Отдельный корпус военных поселений, составлявший как бы особое военное государство под управлением гр. Аракчеева, в конце 1825 г. состоял из 90 батальонов новгородского поселения, 36 батальонов и 249 эскадронов слободско-украинского (харьковского), екатеринославского и херсонского поселений»38. Кроме того, были две «поселенные» артиллерийские бригады в Могилевской губернии.

Военные поселения были предметом ненависти либеральных кругов русского общества и усиливали недовольство Александром. Недовольство вызывали и другие меры внутренней и внешней политики: поход М.Л. Магницкого и Д.П. Рунича против молодой русской университетской науки, усиление цензурных стеснений (см. гл. 3), политика Александра в польском и греческом вопросах (см. гл. 4).

1.5. Вопрос о престолонаследии

Вдобавок ко всем затруднениям последних лет царствования Александра I осложнился еще и династический вопрос. У него не было детей, и наследником престола стал его брат цесаревич Константин Павлович, проживавший в Варшаве, где формально был только командующим польской армией, а фактически – наместником. Но уже в 1818 г. Константин сообщил царю, что не желает наследовать престол, который в таком случае должен перейти к следующему брату Николаю Павловичу.

Цесаревич Константин Павлович

Александр предупредил Николая о том, что ему придется царствовать, но никаких формальных шагов в этом направлении не предпринял. В 1820 г. Константин официально развелся со своей женой, бывшей немецкой принцессой, и вскоре женился на полюбившейся ему польской аристократке.

Александр манифестом от 20 марта 1820 г. установил правило, что если лицо императорской фамилии вступит в брак «с лицом, не имеющим соответственного достоинства», то дети от такого брака не имеют права наследовать престол, но сам Константин продолжал считаться наследником престола. В 1822 г. Константин написал брату решительное письмо о своем отказе от престола.

Александр решил, наконец, оформить вопрос о престолонаследии, но выбрал для этого очень странный способ. 16 августа 1823 г. он подписал манифест об отречении цесаревича Константина от престола и назначении наследником престола Николая Павловича. Но почему-то решил держать этот манифест в секрете от всех и даже от нового наследника престола. Знали о манифесте только трое: Аракчеев, кн. А.Н. Голицын и митрополит Филарет. Подлинник акта Александр велел хранить до востребования или до его смерти в Успенском соборе в Кремле, а три копии были положены на хранение в Петербурге – в Государственном совете, в Синоде и в Сенате с собственноручной надписью Александра на каждом пакете: «Хранить до моего востребования, а в случае моей кончины раскрыть, прежде всякого другого действия, в чрезвычайном собрании». Мы увидим далее (глава 3.8), при каких обстоятельствах пришлось раскрывать эти пакеты и к каким последствиям повела эта странная игра в прятки с престолонаследником, создавшая в ноябре и декабре 1825 г. междуцарствие.

1.6. Николай I, его характер и программа

Младший брат Александра Николай Павлович родился в 1796 г. накануне вступления его отца на престол. После смерти Павла в 1801 г. он воспитывался под руководством вдовствующей императрицы Марии, назначившей ему в воспитатели балтийского немца гр. М.И. Ламздорфа. Николай с юности хорошо знал языки, но гражданскими науками занимался неохотно; в первую очередь его интересовало военное дело. Его огорчало, что мать и брат лишь в 1814 г. разрешили ему поступить в армию, да и то держали вдалеке от театра военных действий. В 1817 г. он женился на дочери прусского короля Шарлотте, ставшей впоследствии императрицей Александрой Федоровной^39?.

К этому времени он уже вел армейскую жизнь, к которой с юности так стремился. Он был назначен генерал-инспектором по инженерной части, в 1818 г. стал бригадным командиром, а в марте 1825 г. получил дивизию. Перед 1825 г. Николай 7 лет был командиром второй бригады первой гвардейской пехотной дивизии и до конца дней оставался на престоле бригадным генералом.

Он хотел командовать Россией, как командовал своими гвардейскими полками: поддержание установленного порядка, строгой дисциплины и внешнего благообразия было предметом его неустанных забот. Неисчислимые «высочайше утвержденные уставы, учреждения, положения и правила», а также специальные «именные указы» должны были регулировать все проявления жизни общественной, правовой, экономической и культурной, начиная от уклада жизни калмыцкого и киргизского народов и кончая деятельностью университетов, академий, ученых обществ, страховых учреждений и коммерческих банков.

В армии по-прежнему исключительное внимание уделялось солдатской выправке, муштре и обмундированию. Множество правил регламентировали даже мельчайшие подробности воинского одеяния со всеми аксессуарами и украшениями: эполетами, погонами, аксельбантами, петлицами, обшлагами, выпушками, нашивками, галунами, лампасами, кантами, пряжками, крючками и пуговицами. Немалое внимание уделялось также форме одежды гражданских чиновников различных ведомств и воспитанников различных учебных заведений.

Николай стремился «урегулировать» не только обмундирование военных и гражданских служащих, но даже их внешность. Военнослужащим предписывалось носить усы, тогда как гражданские чиновники должны были ходить начисто обритыми. Именные указы, изданные в марте и апреле 1838 г., констатировали, что некоторые придворные и гражданские чиновники «позволяют себе носить усы, кои присвоены только военным», и бороды.

«Его Величество изволит находить сие совершенно неприличным» и «повелевает всем начальникам гражданского ведомства строго смотреть, чтобы их подчиненные ни бороды, ни усов не носили, ибо сии последние принадлежат одному военному мундиру»40.

Николай высоко ценил усы, как специальное украшение военных физиономий, не только на своих генералах, штаб– и обер-офицерах, но и на себе самом. В 1846 г. особым именным указом

«Государю Императору угодно было высочайше повелеть, чтобы впредь на жалуемых медалях лик Его Императорского Величества изображен был в усах».

Этот бравый фельдфебельский «лик в усах» тридцать лет смотрел на Россию строгим взором, хотел все видеть, все знать, всем командовать. Правда, в отличие от другого «лика в усах», который управлял Россией сто лет спустя, Николай искренно любил Россию, желал ее славы и благоденствия, старался служить России в качестве ее «отца-командира» и неоднократно проявлял личное мужество в непосредственной опасности. Но его понимание блага России было крайне узким и односторонним.

Напуганный декабрьским восстанием и революционным движением в Европе, он свои главные заботы и внимание посвящал сохранению того социального порядка и административного устройства, которые уже давно обнаружили свою несостоятельность и требовали не мелких починок и подкрасок, но полного и коренного переустройства. Поэтому всеобъемлющая, энергичная и неустанная деятельность императора Николая Павловича не привела Россию ни к славе, ни к благоденствию, наоборот, – под его водительством Россия пришла к военно-политической катастрофе Крымской войны. На смертном одре Николай должен был признать, что он сдает своему сыну «команду» в самом расстроенном виде.

Восстание 14 декабря 1825 г. оказало на политику Николая разностороннее влияние. Прежде всего, оно напугало его самим фактом возможности революционного движения в столь близких к престолу гвардейских полках и тем, что во главе движения стояли представители высшей русской аристократии. Граф В.А. Соллогуб писал:

«Восстание 14-го декабря вселило в сердце императора Николая I навсегда чувство недоверчивости к русскому дворянству и потому наводнило Россию тою мелюзгою фонов и бергов, которая принесла родине столько неизгладимого на долгое время вреда»41.

Декабрьское восстание, с одной стороны, усилило консервативно-охранительные тенденции Николая, посеяло недоверие к русской знати и вызвало стремление опираться главным образом на бюрократию и на немцев (из Прибалтики и Германии), которые окружили престол и заняли немало руководящих мест в высшем государственном управлении: К.В. Нессельроде, Е.Ф. Канкрин, А.Х. Бенкендорф, И.И. Дибич, П.А. Клейнмихель и другие.

Николай I

С другой стороны, показания и письма декабристов раскрыли перед Николаем множество злоупотреблений и неустройств в русской жизни и государственном управлении. Николай должен был хотя бы попытаться принять все меры для их устранения. Делопроизводителю следственной комиссии по делу декабристов А.Д. Боровкову было поручено составить из писем и записок декабристов систематический свод о внутреннем положении России для представления государю и высшим государственным сановникам. Эта работа была выполнена и представлена Николаю, который оставил этот свод у себя в кабинете, переслав один список с него цесаревичу Константину, а другой – председателю Государственного совета и Комитета министров кн. В.П. Кочубею.

Свод был представлен также для «соображения» в секретный комитет, учрежденный 6 декабря 1826 г. для обсуждения проектов необходимых государственных преобразований. Таким образом, по словам А.А. Кизеветтера, в основу внутренней политики Николая I легли две несбыточные идеи. Во-первых, мысль о возможности произвести серьезные реформы в государственном и социальном устройстве общества «путем частичных и нечувствительных изменений в мелких подробностях старого порядка». Во-вторых, надежда произвести эти реформы чисто бюрократическим путем, без обращения к общественной самодеятельности и инициативе, которых Николай так боялся.

Отсюда бесконечные заседания «секретных комитетов», долго обсуждавших проекты необходимых преобразований и не давших почти никаких реальных результатов, кроме множества исписанной бумаги. От этого же последовало чрезвычайное развитие организации и деятельности «Собственной Его Императорского Величества канцелярии», посредством которой Николай пытался вовлечь в круг своего непосредственного наблюдения и руководства различные отрасли государственной и общественной жизни.

Прежняя канцелярия превратилась теперь в «I отделение Собственной Е.И.В. канцелярии», которое играло роль личной канцелярии императора, подготовляло бумаги для доклада государю и следило за исполнением «высочайших повелений». В 1826 г. было учреждено «II отделение» – кодификационное. В январе того же года «комиссию составления законов» упразднили и задачу составления нового «Уложения отечественных наших законов» возложили на это новообразованное отделение.

В июле 1826 г. учреждено пресловутое «III отделение» для заведования делами «высшей полиции». Оно должно было наблюдать за всеми «подозрительными и вредными людьми» и в случае надобности высылать их и держать «под надзором полиции», а также следить за сектами и «расколами», за иностранцами, проживающими в России, собирать «статистические сведения, до полиции относящиеся», и «ведомости обо всех без исключения происшествиях». В 1831 г. был издан указ о представлении в «III отделение» по одному экземпляру всех печатаемых в типографиях газет, журналов и альманахов «немедленно по выходе оных в свет».

После смерти императрицы-матери Марии Федоровны в 1828 г. было учреждено «IV отделение Собственной Е.И.В. канцелярии» для заведования теми образовательными и благотворительными учреждениями (институтами, училищами, приютами, богадельнями, больницами), которые прежде находились в ведении и под покровительством императрицы Марии. Совокупность этих заведений впоследствии получила название «ведомства учреждений императрицы Марии».

В 1836 г. было основано «V отделение Собственной Е.И В. канцелярии» для преобразования управления казенных крестьян. В 1843 г. было еще создано временное «VI отделение» для выработки правил по устройству и управлению Закавказского края.

Императрица-мать Мария Федоровна

Вскоре после вступления на престол Николай ко всеобщему удовольствию уволил от службы всесильного Аракчеева и двух гасителей просвещения, бывших попечителями учебных округов – Магницкого и Рунича. Из видных деятелей эпохи Александра при Николае играли важную роль председатель Государственного совета кн. В.П. Кочубей и М.М. Сперанский. Надолго сохранили свои посты выдвинувшиеся в конце этой эпохи министр финансов ген. Е.Ф. Канкрин и министр иностранных дел гр. КВ. Нессельроде.

Канкрин – способный, дельный и бережливый финансист, был вполне на своем месте.

Нессельроде же был полной бесцветной канцелярской посредственностью. Во главе политической полиции Николай поставил ген. А.Х. Бенкендорфа, человека невеликого ума и образования. Успешными военачальниками николаевской эпохи были генералы И.И. Дибич и И.Ф. Паскевич.

В 1830-е гг. выдвигаются на сцену правительственной деятельности две новые характерные фигуры николаевского царствования: гр. С.С. Уваров, с 1833 до 1849 г. министр народного просвещения, и гр. П.Д. Киселев, с 1837 по 1856 г. министр вновь учрежденного Министерства государственных имуществ. Граф Киселев, способный, энергичный, гуманный, внимательно и доброжелательно относившийся к крестьянам, осуществил реформу, которая внесла серьезные улучшения в положение государственных крестьян, составлявших около половины крестьянской России (см. гл. 2.6).

1.7. Кодификация Сперанского

Последний русский кодекс – Соборное Уложение царя Алексея Михайловича – был составлен в 1649 г. и в эпоху империи безнадежно устарел. Петр I, Елизавета, Екатерина II и Александр I настойчиво стремились кодифицировать законодательство. Однако все их попытки остались безуспешными, и в юридической жизни России продолжал царить тот законодательный хаос, на который все горько жаловались и от которого все, кроме сутяг и взяточников, жестоко страдали.

Учреждая в 1826 г. второе, кодификационное отделение Собственной Е.И.В. канцелярии, Николай назначил его начальником старого, надежного чиновника М.А. Балугьянского, но фактически организатором и руководителем всего дела кодификации был М.М. Сперанский. Помня либеральные «грехи» Сперанского, Николай боялся поставить его одного во главе этого дела. Балугьянский должен был следить, чтобы Сперанский не наделал таких «проказ», как в 1809-10 гг.

В 1830 г. Сперанский со своими помощниками закончил составление 45 громадных томов Полного собрания законов Российской империи. Из них последние пять томов содержат приложения: таблицы, чертежи, штаты учреждений, таможенные тарифы, а также алфавитный и хронологический указатели. В первых 40 томах приведено свыше 30 тысяч законов, начиная с Уложения 1649 г. и кончая актами декабря 1825 г. Позже были составлены второе Полное собрание законов, с декабря 1825 до марта 1881 г., и третье – с марта 1881 г. до конца империи.

По окончании своего колоссального труда Сперанский по поручению государя взялся за составление Свода законов. К концу 1832 г. он закончил и эту работу. В Свод вошли только действующие законы, систематически собранные и разделенные по предметам и отделам. В Своде находится только текст законов без мотивировок и пояснений. Текст разбит на краткие, нумерованные статьи. Свод Сперанского составили 15 больших томов.

I том – основные государственные законы и законодательные постановления об императорской фамилии и о высших государственных учреждениях. II том – законы о губернских, городских и уездных учреждениях. III том – «свод уставов о службе гражданской». IV том – уставы о повинностях личных и натуральных населения. V-VIII тома – «уставы казенного управления», именно уставы о прямых налогах, о пошлинах и об акцизных сборах, учреждения и уставы таможенные (и таможенные тарифы), уставы монетный, горный, лесной и т.д. IX том – «законы о состояниях», т.е. о правовом положении отдельных сословий. X том – законы гражданские и межевые. XI том – уставы ученых учреждений и учебных заведений, уставы кредитный, вексельный, торговый и устав о промышленности. XII том – уставы путей сообщения, почтовый, телеграфный, строительный, страховой, устав сельского хозяйства и другие. XIII том – уставы об обеспечении народного продовольствия, об общественном призрении (т.е. организация благотворительности) и устав врачебный. XIV том – устав о паспортах, устав о беглых, о ссыльных и о «содержащихся под стражею», устав о цензуре, устав о «предупреждении и пресечении преступлений». XV том – «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных».

Николай I награждает Сперанского за составление Свода законов орденом Андрея Первозванного в 1833 г.

После судебных реформ 1864 г., коренным образом изменивших русскую судебную организацию, к Своду законов был добавлен XVI том, содержащий «учреждение» новых «судебных установлений» и Уставы уголовного и гражданского судопроизводства. Помимо гражданских законов, в 1839 г. был издан «Свод военных постановлений».

Свод законов был введен в действие 1 января 1835 г. С этих пор Российская империя формально стала государством, управляемым «на точном основании законов». Беда была лишь в том, что трудно было найти управу на чиновных нарушителей законов…

Конечно, Свод законов издания 1832 г. не мог долго оставаться в своем первоначальном виде, ибо времена и законы менялись.

Уже в 1842 г. последовало 2-е издание. В 1845 г. вышло новое «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных», которое помещено в XX т. 2-го Полного Собрания Законов. В 1857 г. вышло 3-е издание Свода законов. Потом до 1917 г. переиздавались отдельные тома, в которых исключались отмененные законы и включались вновь изданные.

1.8. Бюрократический аппарат

Бюрократический аппарат Российской империи окончательно сложился и оформился при Николае I. Именно упорядочением форм бюрократической работы Николай надеялся достичь улучшения самого существа ее. Отсюда бесчисленные комитеты и комиссии, сочинявшие бесконечные «положения», «учреждения», наказы и инструкции, регулировавшие работу всех правительственных учреждений, начиная с Государственного совета и кончая низшими органами сельской полиции.

«Скрипели перья, исписывались горы бумаги, комиссии и комитеты беспрерывно сменяли друг друга, и деятельность правящих сфер носила все видимые черты интенсивной работы. Но эта бумажная работа не получала реальных отражений на жизненной практике <…> То был непрерывный бюрократический «бег на месте» <…>, при котором люди, деятельно двигаясь, никуда не подвигаются»42.

Высшие органы государственного управления – Государственный совет и Сенат – в основном сохраняли при Николае I свое прежнее положение и организацию. В 1842 г. было издано новое «Учреждение Государственного совета», был добавлен 5-й департамент по делам Царства Польского. В Сенате также были добавлены два новых варшавских департамента. После подавления польского восстания 1830-31 гг. прежняя конституция Царства Польского была отменена. Польша была подчинена власти высших органов общеимперского управления.

В составе министерств при Николае I произошли два изменения. В 1826 г. было образовано Министерство императорского двора и уделов. «Уделами» назывались имения, принадлежавшие императорской фамилии. В 1837 г. учреждено Министерство государственных имуществ для заведования казенными землями и государственными крестьянами, которые до того находились в ведении Министерства финансов.

Во главе провинциального управления стояли гражданские губернаторы. В столицах и в некоторых областях были особые генерал-губернаторы. Всеобъемлющие функции губернаторов наказ 1837 г. определял следующим образом:

гражданские губернаторы, как «непосредственные начальники» вверенных им губерний, «суть первые в оных блюстители неприкосновенности верховных прав самодержавия, польз государства и повсеместного точного исполнения законов <…> Имея постоянное и тщательное попечение о благе жителей всех состояний управляемого ими края, они обязаны действием данной им власти охранять повсюду общественное спокойствие, безопасность всех и каждого и соблюдение установленных правил порядка и благочиния. Им поручено и принятие мер для сохранения народного здравия, обеспечения продовольствия в губернии, доставление страждущим и беспомощным надлежащего призрения и высший надзор за скорым отправлением правосудия»43.

Под председательством губернатора действует «губернское правление» в составе вице-губернатора, трех советников и асессора, с соответственной канцелярией; при губернском правлении – губернский казначей, губернский архитектор и губернский землемер.

А.Х. Бенкендорф

Губернатору, назначаемому императором, подчиняется «земская полиция»; во главе уездной полиции, так называемого «земского суда», стоит земский исправник и с ним старший, или непременный, заседатель, которые «избираются в сии должности дворянством». Уезд разделяется на участки или станы, в которые «определяются от короны губернским правлением» участковые заседатели или становые пристава; они назначаются «преимущественно из местных, имеющих в той губернии недвижимую собственность дворян». Так называемый «земский суд», т.е. земская полиция, является и судебной инстанцией в маловажных делах, для людей низших сословий. Земский суд «имеет окончательную расправу в делах о краже, мошенничестве и всяком обмане на сумму до 20 руб., учиненных людьми низших состояний, подлежащих телесному наказанию». Дворянство, духовенство, гильдейское купечество и почетные граждане телесному наказанию не подлежали.

В городах начальниками полиции были назначаемые правительством полицеймейстеры и городничие. Судебным делом в губерниях ведали палаты уголовного и гражданского суда, председатели которых, согласно екатерининскому положению о губернских учреждениях 1775 г., назначались правительством, а «заседатели», которые при Николае получили название «советников», избирались дворянством. В 1831 г. дворянству было предоставлено избирать по два кандидата на должности председателей палат, которые затем представлялись Сенату «для поднесения на высочайшее усмотрение». По-видимому, вскоре правительству пришлось усомниться в том, что эти выборные дворянством председатели палат обладают достаточными юридическими познаниями и опытностью. В 1837 г. постановили ввести в палатах должность товарища председателя, причем «назначение из советников товарища председателя предоставлено было усмотрению министра юстиции».

От времен Екатерины до эпохи Великих реформ 60-х годов XIX в. по выборам дворянства заполнялось множество должностей в судебных и административных учреждениях, и отнюдь не всегда для занятия этих должностей находились способные и достойные кандидаты. На это жаловались не только обыватели, но и сам император Николай в указе от 1 января 1832 г:

«Лучшие дворяне или уклонялись от служения, или не участвовали в выборах, или с равнодушием соглашались на избрание людей, не имеющих потребных качеств к исполнению возлагаемой на них обязанности. От сего чиновники по судебной части оказывались нередко не сведущими в законах, по части же полицейской открывались злоупотребления»…

Желая улучшить положение и ввести надлежащий порядок в дворянские выборы, правительство в декабре 1831 г. издало «Положение о порядке дворянских собраний, выборов и службы по оным». Выборы должны были проводиться на «обыкновенных» дворянских губернских собраниях, которые должны были собираться «через каждые три года»; принимать участие в дворянских собраниях с правом голоса могли лишь потомственные дворяне, которые «имеют, по крайней мере, чин 14-го класса и владеют недвижимым имуществом в губернии (остальные могут присутствовать без права голоса). Правом избирать в должности пользуется лишь дворянин, имеющий не менее 100 душ крестьян мужского пола, живущих на его земле, или не менее Зтыс. десятин незаселенной земли. Имеющие не менее 5 душ или 150 десятин незаселенной земли принимают участие в выборах через уполномоченных (по одному на каждый полный ценз). Избираемые в должности (кроме должности предводителей) могут быть и дворяне, не имеющие полного ценза.

Губернский предводитель дворянства и председатели судебных палат утверждаются в должности императором, «все прочие избираемые дворянством чиновники утверждаются начальником губернии». «Избираемые дворянством чиновники» включаются в общую чиновную иерархию, носят установленные форменные мундиры, награждаются за службу чинами и орденами. Таким образом, правительство хотело, с одной стороны, использовать помещиков как «полицмейстеров» в отношении их крепостных (по выражению, приписываемому Николаю I), а с другой – стремилось всех мало-мальски годных дворян привлечь на службу и нарядить в чиновничьи мундиры. Николаевские дворяне, со своей стороны, охотно облачались в эти мундиры. Некоторые, по-видимому, больше интересовались мундиром и жалованьем, чем службой, о чем свидетельствует сенатский указ от 16 февраля 1844 г.:

«слушали дело о дворянах, числившихся на службе без всяких занятий в присутственных местах некоторых губерний. Приказали: всем губернским правлениям и присутственным местам подтвердить, чтобы лица, не имеющие никаких обязанностей по службе, отнюдь в оной не числились».

Первую половину XIX в. можно считать, по выражению Ключевского, «самой бюрократической эпохой нашей истории»; «теперь дворянство потонуло в чиновничестве». В местном управлении дворянство тесно переплелось с чиновничеством и само стало орудием коронного управления. Центральное управление развилось в огромную «машину канцелярий», которая затопляла местные учреждения бумажными потоками приказов, циркуляров, инструкций, «отношений» и запросов, а в центр, в свою очередь, стекались обратные потоки донесений, рапортов, докладов и протоколов. Часто в этом бумажном море входящих и исходящих бумаг тонули живые нужды и интересы людей. И недаром говорилось при Николае, что государством правит не император, а столоначальник. Порой плавание в этом бумажном море становилось слишком трудным и для самого правительства. Тогда оно возбуждало вопрос «о сокращении переписки», однако, без видимого успеха.

Над дворянско-чиновничьим, мундирно-бумажным миром николаевского царствования реяли особые, наблюдательно-охранительные силы в светло-синих мундирах «отдельного корпуса жандармов». Корпус этот был учрежден в 1826 г. одновременно с учреждением пресловутого III отделения Собственной Е.И.В. канцелярии. Начальник III отделения ген. А.Х. Бенкендорф был одновременно и командиром отдельного корпуса жандармов. Согласно положению о корпусе жандармов, изданному в 1836 г., вся Россия была разделена на семь жандармских округов с жандармскими генералами во главе. Начальниками губернских жандармских управлений были жандармские штаб-офицеры: полковники, подполковники и майоры. В их распоряжении находились жандармские команды под начальством капитанов и поручиков.

Парад войск (около 30 тыс.) на Дворцовой площади по поводу открытия Александровской колонны в 1834 г.

(Гравюра из монографии А.А. Монферрана 1836 г.)

Назначение этого корпуса было двоякое. Во-первых, открывать «дурные умыслы против правительства» и препятствовать распространению «политических вольнолюбивых идей». Во-вторых, «наблюдать за справедливым решением дел в судах, указывать губернаторам на всякие беспорядки, на лихоимство гражданских чинов, на жестокое обращение помещиков с их крестьянами и доносить о том своему начальству»44.

Согласно официальным инструкциям, жандармские офицеры должны были охранять «благосостояние и спокойствие» жителей и «совершенное правосудие». Однако действительная роль жандармов оказалась далека от этой идиллии, и жандармская сеть, наброшенная Николаем на Россию, произвела гнетущее и деморализующее действие.

В итоге развитие России в первой половине XIX в. представляет собой смешанную картину медленной модернизации и жестких ограничений, сдерживавших поступательное движение. Главные учреждения центрального правительства, созданные в начале царствования Александра I, – министерства, Государственный совет и Сенат – представляли собой значительно более рациональную систему, чем та, что им предшествовала. Они продержались целое столетие без существенных изменений. Успех осуществленных за это время реформ был в значительной мере обеспечен жизнеспособностью этих учреждений. Свод законов, вступивший в силу в 1835 г., упорядочил предшествующий сумбур и, постоянно обновляясь, действовал до конца империи. Даже нижние уровни бюрократии, часто подвергавшиеся критике за неспособность и взяточничество, тем не менее, представляли собой рычаг, при помощи которого будущие реформаторы смогли осуществлять свои планы.

С другой стороны, упорное стремление правительства сохранить самодержавие и регламентировать множество дел без всякой нужды истощало жизненные силы страны. Всеобъемлющий бюрократический и полицейский контроль далеко вышел за рамки, необходимые для сохранения общественного порядка, и вызвал отчуждение интеллигенции – как раз той части общества, которая могла дать правительству образованных людей и реформаторский дух и сделать управление эффективным. Власть почти 40 лет стремилась командовать обществом так, как она командовала военными парадами, и не желала вступать с ним в диалог. Как поняли позже Николай I и его наследник, Александр II, катастрофа Крымской войны 1853-56 гг. показала невозможность следовать далее бюрократически-полицейским путем. «Охранительная» политика берегла обветшалый и непригодный для жизни строй. А общественная инициатива, загнанная в подполье, вылилась в 1860-е гг. в самые крайние формы.

Примечания

1 Шильдер Н.К. Император Александр I, его жизнь и царствование. СПб., 1904. Т. I. Приложение.

2 Корнилов А.А. Курс истории России ХIХ в. Лекция V. М., 1918.

3 Шильдер Н.К. Указ. соч.

4 Полное Собрание Законов (далее ПСЗ). Т. ХХVI. № 20022.

5 ПСЗ. Т. ХХVI. № 19904

6 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. I.

7 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. III. Ч. II. С. 328.

8 ПСЗ. Т. XXXII. № 25629.

9 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. I. С. 164

10 Корнилов А.А. Указ. соч. Лекция V.

11 План государственного преобразования гр. М.М. Сперанского. М., 1905.

12 План государственного преобразования, представленный Сперанским имп. Александру в 1809 г. // Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. II. Приложение. С. 372–395.

13 Карамзин Н.М. О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях // Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I. СПб., 1908. Приложения. С. 479–534.

14 Государственная уставная грамота Российской Империи. Проект Н.Н. Новосильцева // Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. IV. Приложения. С. 479–526.

15 Вел. кн. Николай Михайлович. Граф П.А. Строганов (1774–1817). Историческое исследование эпохи имп. Александра I. СПб., 1903. Т. II. 16 ПСЗ. Т. XXVII. № 20406.

17 Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. СПб., 1864. Т. 1.

18 Карамзин Н.М. Неизданные сочинения и критика. СПб.,1862. Ч. 1.

19 История правительствующего Сената за двести лет (1711–1911). СПб., 1911. 5 тт.

20 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. М., 1918. Лекция V.

21 Государственный совет 1801–1901. СПб., 1901; Даневский П.Н. История образования Государственного совета в России. СПб., 1859; Щеглов В.Г. Государственный совет в России. М., 1904.

22 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. IV. С. 4

23 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. III. С. 250.

24 Декабристы. Сборник отрывков из источников. Л.,1926; Щеголев П.Е. Первый декабрист В.Ф. Раевский. СПб., 1908.

25 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. IV. С. 16-17.

26 Заблоцкий-Десятовский А.П. Гр. П.Д. Киселев и его время. СПб., 1882. Т. 1. С. 83.

27 Граф Аракчеев и военные поселения 1809–1831. СПб., 1871.

28 Вигель Ф.Ф. Воспоминания. М., 1864–65. Т. I–VII.

29 Шильдер Н.К. Указ. соч.

30 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. IV. С. 5.

31 Довнар-Запольский М.В. Идеалы декабристов. М., 1907.

32 Рылеев К.Ф. Собр. соч. М., 1906.

33 Бестужевы Н., М., П. Воспоминания. М., 1931.

34 Вел. кн. Николай Михайлович Романов. Русские портреты XVIII и XIX столетий. СПб., 1905-1909; его же: Император Александр I. Опыт исторического исследования. СПб., 19^12.

35 Вигель Ф.Ф. Указ. соч.

36 Кизеветтер А.А. Император Александр I и Аракчеев // Кизеветтер А.А. Исторические очерки. М., 19^12.

37 Вигель Ф.Ф. Воспоминания. Т. V. С. 120.

38 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. IV. С. 28.

39 Шильдер Н.К. Император Николай I, его жизнь и царствование. СПб., 1903.

40 II ПСЗ. Т. XII. Ст. 10076 и 10092.

41 Шильдер Н.К. Император Николай I. Т. I. Примечание 311.

42 Кизеветтер А.А. История России. Т. I. С. 170

43 II ПCЗ. Т. XII. Ст. 10303.

44 Вигель Ф.Ф. Указ. соч.

2. Социально-экономическое положение до великих реформ

2.1. Дворянство

В первой половине XIX в. население Российской империи увеличилось за счет собственного роста и приобретения новых территорий с 38 млн в 1801 г. до 72 млн в 1857 г., по окончании царствования Николая I. Из этого числа почти 57 млн жили в 50 губерниях Европейской России без Польши, Финляндии и Кавказа^1. На них и сосредоточено наше внимание.

Самым привилегированным слоем населения было дворянство, которое не следует путать с аристократией. Лишь немногие дворяне носили знатные титулы (князь, граф), унаследованные с допетровских или петровских времен. Большинство было нетитулованным и вошло в дворянское сословие на основании военной или гражданской службы.

По «ревизии» 1857 г. в России числилось около 103 тыс. дворян-помещиков. Включая семьи, в дворянском сословии состояли 887 тыс. человек, т.е. на 64 человека населения приходился 1 из дворянского сословия (1,6%). Дворяне владели имениями, где жили около 22 млн крепостных крестьян. Владение крепостными душами было монополией потомственного дворянства. Число «посессионных» крестьян, приписанных к фабрикам и заводам, принадлежащим купцам и фабрикантам недворянского звания, было невелико.

Из общего числа дворян 41% был «мелкопоместным». Им принадлежало 3% крепостных крестьян, в среднем по 16-18 душ на имение. 34% помещиков имели в среднем по 100 крепостных душ на имение. Это уже давало возможность вполне зажиточной жизни, но все же далекой от той роскоши, которая видится порой западным наблюдателям. Дворянская «мелкота» в своей жизненной обстановке мало отличалась от крестьян. Но тем более ценила свое «столбовое дворянство» и усиленной эксплуатацией немногих подданных пыталась сохранить положение «господ», т.е. возможность жить, не занимаясь физическим трудом. Часть «мелкопоместных» поступала на государственную службу или занимала второстепенные должности по выборам дворянских обществ, некоторые неудачники попадали в положение приживальщиков у богатых соседей.

На другом конце спектра примерно 1% дворян-помещиков в 1857 г. владел 30% крепостных, в среднем по 4500 душ на имение, а еще 2% владели 15% крепостных, в среднем по 1300 душ на имение. Этот высший слой русского дворянства пережил свой «золотой век» во второй половине XVIII столетия. Время «дворянской царицы» Екатерины II было временем расцвета дворянской культуры и наибольшего развития социальных привилегий «благородного сословия». В культурном отношении время это характеризуется господством французского влияния. Русские аристократы вместе с матушкой царицей увлекались французской просветительской литературой, которую, впрочем, усваивали поверхностно. Из петровского служилого дворянина начала XVIII в. к концу века выработался «дворянин-философ, масон и вольтерьянец»2. Аристократы конца века, уступая чужому культурному влиянию и поверхностно усваивая принципы французской просветительской философии, теряли связь с русской, особенно крестьянской, средой. Они смотрели на «варварскую» крестьянскую массу так, как американские плантаторы смотрели на негров, – исключительно как на объект хозяйственной эксплуатации и источник извлечения доходов для устройства «цивилизованной» жизни. Ключевский так характеризует русского «вольтерьянца»:

«Все усвоенные им манеры, привычки, вкусы, симпатии, самый язык – все было чужое, привозное, а дома у него не было никаких живых органических связей с окружающим. Чужой между своими, он старался стать своим между чужими, был в европейском обществе каким-то приемышем. В Европе на него смотрели как на переодетого татарина, а дома видели в нем родившегося в России француза. Чужие слова и идеи избавляли образованное русское общество от необходимости размышлять, как даровой крепостной труд избавлял его от необходимости работать»3.

Фасад дворянской культуры конца XVIII в. не был лишен красоты и импозантности. Богатство и пышность императорского двора находили свое отражение в быту аристократии: роскошные дворцы, парки и сады с оранжереями, свои театры, оркестры, хоры, свои живописцы украшали и услаждали жизнь высшего слоя русской аристократии. За этим фасадом находился неприглядный «задний двор» крепостного рабства, деморализовавшего и развращавшего все слои общества.

При Александре I после бурной эпохи наполеоновских войн во время правительственной реакции наиболее активная и идеалистическая часть аристократии составляет тайные общества, чтобы путем военного переворота осуществить те идеалы «свободы, равенства и братства», которые для екатерининской знати были не столько искренним убеждением, сколько игрой ума. Неудача восстания 14 декабря означала конец политической роли дворянства. «Теперь дворянство становится простым орудием правительства»4. При Николае I большинство дворян облачается в чиновничьи мундиры и украшается орденами соответственно своим чинам и званиям.

Дворянские усадьбы: парк с водопадом в имении Бобринских (А.Т. Болотов)

Дворянские приемы: салон Зинаиды Волконской

(о картины Г. Мясоедова)

Полного слияния бюрократии и дворянства все же не происходит. Император Николай Павлович называл себя «первым дворянином» и не желал, чтобы потомственное дворянство без остатка растворилось в море чиновничьей мелкоты и армейского офицерства. Поэтому он, с одной стороны, ограничивает доступ в ряды потомственного дворянства через службу, а с другой – создает для сохранения крупной аристократии институт «майоратов», больших неделимых наследственных имений. «Положение о заповедных наследственных имениях» было издано 16 июля 1845 г. Владельцы крупных имений – не менее 400 крестьянских дворов или 10 тыс. десятин удобной земли – могли с разрешения государя превращать свои имения в «заповедные», переходящие в полном составе к одному наследнику.

При Петре Великом велено было всем, получившим хотя бы первый офицерский чин, дать «патенты на дворянство». Но, согласно манифесту от 11 июня 1845 г., потомственное дворянство приобретают на военной службе только получением первого штаб-офицерского чина (майора). А на гражданской – получением «чина 5-го класса» (т.е. статского советника). Более низкие чины давали звание «личного дворянина» или «почетного гражданина». В 1856 г. возможность получения потомственного дворянства была еще более ограничена: на гражданской службе – производством в чин «действительного статского советника», а на военной – в чин полковника или капитана 1-го ранга во флоте.

Между крупной аристократией и мелкопоместной «мелюзгой» находилась масса среднего поместного дворянства, сидевшего по своим «медвежьим углам» и занимавшегося сельским хозяйством. Дворянская молодежь обыкновенно поступала на службу (преимущественно военную). Получив первый или второй офицерский чин, выходили в отставку, обзаводились семьей и поселялись в отцовских имениях, где предавалась хозяйственным заботам или бездумному и бездельному «пошехонскому раздолью».

Его описывает Салтыков-Щедрин: осенью гонялись за зайцами, зимой ездили в гости и принимали гостей, устраивали пиры и пирушки^5. Причем особенным гостеприимством и тороватостью отличались предводители дворянства, если хотели быть переизбранными на следующее трехлетие. Яркие типы провинциального дворянства дал Н.В. Гоголь в «Мертвых душах», но, конечно, не все помещики были ноздревыми, Чичиковыми, Плюшкиными и собакевичами. Знаменитые гоголевские персонажи изображены писателем с тонкой иронией, а их характерные черты – со свойственным Гоголю гротеском, показавшим истинный образовательный и моральный уровень помещичьей среды.

«Народ этот ни в высь, ни вширь, ни по сторонам не заглядывался. Рылся около себя, как крот, причины причин не доискивался, ничем, что происходило за деревенской околицей, не интересовался. Даже к сельскому хозяйству <…> помещичья среда относилась совершенно рутинно, не выказывая ни малейших попыток в смысле улучшения системы или приемов. Однажды заведенные порядки служили законом, а представление о бесконечной растяжимости мужицкого труда лежало в основании всех расчетов»6.

В 30-х – 40-х годах XIX в. среди более активной части дворянства просыпается предпринимательский дух. Некоторые дворяне заводят фабрики и заводы, принимают участие в винных откупах, пытаются завести усовершенствованные приемы обработки полей по английским образцам. Однако зачастую эти предприятия кончались крахом, а привезенные из Англии дорогие машины валялись в сломанном виде на задних дворах, возбуждая насмешки мужиков над барином, который «чудит». Причинами неудач были «круглое невежество экспериментаторов»7, недостаток капиталов и малая производительность подневольного крестьянского труда.

Крестьянская телега и барская бричка

2.2. Чиновничество и «почетные граждане»

Разделенное по «табели о рангах» на 14 чинов (от коллежского регистратора до государственного канцлера) чиновничье сословие держит в своих руках все отрасли и нити государственного и местного управления. Верхние этажи бюрократической башни заполняются обыкновенно представителями «столбового дворянства», нижние – пестрой массой выходцев из всех сословий: дворян, духовенства, мещан, «посадских». Даже потомственный дворянин, чтобы иметь право участия в дворянских собраниях, должен был иметь, по крайней мере, чин 14-го класса. В это время все, кроме духовенства, купцов и лиц «податных» сословий, или служили, или состояли на службе при ком-нибудь.

Кроме обычных бюрократических пороков – формализма, волокиты и чисто бумажного решения вопросов в ущерб живому делу и живым людям – чиновничье сословие, получавшее весьма скромное жалованье, отличалось в большинстве любостяжанием и лихоимством. Об этом свидетельствуют и царские указы о борьбе с лихоимством, и показания декабристов, и свидетельства современников, знавших чиновный мир по своей службе в нем (Ф.Ф. Вигеля, А.И. Герцена, Н.В. Гоголя, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др.). В 1816 г. Александр I писал министру юстиции Д.П. Трощинскому:

«Поручаю вам усугубить надзор, чтобы правосудие не было помрачаемо ни пристрастиями к лицам, ни мерзким лихоимством, Богу противным и мне ненавистным»8.

А.А. Бестужев писал Николаю I: «Прибыльные места продавались по таксе и были обложены оброком. Кто мог, тот грабил, кто не смел, тот крал»9. А.И. Герцен характеризует чиновническое сословие как «класс искусственный, необразованный, голодный, не имеющий ничего делать, кроме служения, ничего не знающий, кроме канцелярских форм»10.

Ограничив доступ чиновников-недворян в дворянское сословие, Николай I не желал, однако, чтобы низшие слои чиновничества и другие промежуточные группы населения смешались с серой массой низших «податных» сословий, подлежавших не только платежу подушной подати и отбыванию рекрутской повинности, но и телесным наказаниям. Поэтому манифестом 10 апреля 1832 г. было учреждено новое сословие «почетных граждан» (потомственных и личных). Членам этого сословия была предоставлена свобода от подушного оклада, от рекрутской повинности и от телесных наказаний. В состав нового сословия могли войти чиновники, не имеющие прав на получение дворянства, лица недворянского сословия с высшим образованием, верхушка торгово-промышленного класса, а также законные дети личных дворян.

Типы москвичей: чухонец продает масло, торговка и щеголек, рыбак и разносчик дичи, молочница и прачка, конфетчик и парикмахерский ученик, разносчица календарей и журналов

Свадебная процессия горожан, 1840-е гг.

2.3. Крепостное крестьянство

Далеко не все крестьяне в дореформенной России были крепостными, но 22 миллиона крепостных составляли в Европейской России самую многочисленную группу населения, примерно 39%. Кроме того, в 50 губерниях Европейской России жило около 19 миллионов казенных крестьян и 2 миллиона крестьян удельных, проживавших на землях императорской фамилии. Так что в состоянии крепостного бесправия в 1857 г. находились две пятые всего населения и около половины крестьянства.

И в советской, и в дореволюционной литературе было принято рисовать положение крепостного крестьянства самыми мрачными красками. Помещиков полагалось изображать в виде извергов, которые находили удовольствие в истязании крестьян всеми возможными орудиями пытки – розгами, палками, кнутами, плетьми, железными цепями, рогатками, «щекобитками». Бесспорно, случаи жестоких истязаний крестьян были. Мы находим сведения о них в судебных протоколах и воспоминаниях современников. Но они именно потому и попали в акты судов и на страницы мемуаров, что рассматривались как преступления, как исключительные случаи.

Отвергая слащавую теорию «патриархальной власти», согласно которой помещики относились к крестьянам как заботливые родители к любимым детям, мы не можем, однако, принять и противоположной, весьма распространенной теории сплошного зверства «класса помещиков». Если даже согласиться с утверждением, что помещики видели в своих крепостных не людей, а рабочий скот, позволительно усомниться в том, что большинство сельских хозяев находило удовольствие в его постоянном истязании. М.Е. Салтыков-Щедрин, которого никто не заподозрит в сочувствии крепостному праву, пишет в «Пошехонской старине»:

«Вообще мужика берегли, потому что видели в нем тягло, которое производит полезную и для всех наглядную работу. Изнурять эту рабочую силу не представляло расчета, потому что подобный образ действия сократил бы барщину и внес бы неурядицу в хозяйственные распоряжения. Поэтому главный секрет доброго помещичьего управления заключался в том, чтобы не изнурять мужика, но в то же время не давать ему «гулять»11

Дать общую картину положения крепостного крестьянства невозможно, ибо в сотне тысяч помещичьих вотчин оно было чрезвычайно разнообразно и подвержено переменам. Декабрист П.И. Пестель пишет в 3-й главе «Русской Правды»:

«Весьма различно положение, в котором находятся различные дворянские крестьяне. У самых добрых господ они совершенным благоденствием пользуются. У самых злых – они в совершенном злополучии обретаются. Между сими двумя крайностями существует многочисленное количество разнообразных степеней злополучия и благосостояния»12.

В наихудшем положении находился класс «дворовых людей», составлявший в середине XIX в. около 10% 22-миллионной массы крепостного крестьянства. Лишенная собственного дома и хозяйства, постоянно на глазах у барина, нередко изнуряемая длительной работой дворня, особенно дворовые девушки, полностью зависели от господского произвола и третировались как «дармоеды».

Три дворовые девушки ублажают молодую барыню

Крестьяне, собственно, делились на две основные группы: оброчных, плативших господину лишь определенную денежную сумму, и барщинных, обязанных работать на господском поле. Н.И. Тургенев писал в 1818 г.:

«Не нужно доказывать, что оброчные крестьяне пользуются лучшим состоянием, нежели пахотные. Состояние оброчного крестьянина улучшается еще тем, что он в быту своем обыкновенно не чувствует над собой едва неограниченной власти господина. Оброчные деревни управляются старшинами, от самих крестьян избираемыми. Крестьяне повинуются миру, а не прихотям помещика или управителя»13.

Положение же «пахотных», или барщинных, крестьян Н.И. Тургенев описывает так:

«Здесь рабство представляется во всем своем ужасе. Известно, что не все помещики довольствуются тремя днями работы крестьян своих. Известно, что многие помещики сверх трех дней работы берут с крестьян другие подати в натуре и деньгами»14.

Численное соотношение этих двух групп было различно в губерниях черноземных и нечерноземных и изменялось со временем. В конце XVIII в., по исчислениям В.И. Семевского, в черноземных губерниях Великороссии было 26% крестьян оброчных и 74% барщинных; в нечерноземной полосе – 55% оброчных и 45% барщинных; во всех великороссийских губерниях было 44% оброчных и 56% барщинных крестьян. К концу 50-х гг. процент оброчных крестьян в нечерноземных губерниях значительно повысился и дошел в Московской губернии до 68%, во Владимирской – до 70%, в Ярославской – до 90%. В черноземных губерниях, наоборот, несколько возрос процент барщинных крестьян^15.

Положение оброчных крестьян было, как уже говорилось, значительно более благоприятным, чем барщинных. Они имели большие земельные наделы, ибо помещики в нечерноземных губерниях часто вовсе не вели сельского хозяйства и отдавали все удобные земли в пользование крестьян. Они, как правило, пользовались значительной долей самоуправления. Большая часть населения оброчных вотчин центральной промышленной полосы уходила на заработки в «отхожие промыслы». Правда, суммы оброчных платежей в течение первой половины XIX в. были значительно повышены и падали на крестьянский бюджет тяжелым грузом.

Положение барщинных крестьян было во всех отношениях хуже. Вмешательство господ в крестьянскую жизнь и хозяйство было более назойливым. Управляли барщинными вотчинами или сами господа непосредственно, если они проживали в деревне, или наемные управители, или назначенные из крепостных бурмистры. Крестьяне должны были работать на барской пашне, и, хотя нормальной считалась трехдневная барщина, во многих имениях существовал еще один «поголовный день» в неделю. Иногда это было воскресенье после обедни, когда все крестьяне должны были работать на господском поле.

В некоторых вотчинах от крестьян требовалась четырех– или пятидневная барщина, и тогда крестьянам приходилось на своих полях работать по праздникам и по ночам. Наконец, в некоторых имениях, правда, это было исключение, крепостные, получая от господина пропитание – «месячину», работали на господских полях все 6 дней в неделю. Кроме рабочей повинности, иногда и сверх оброка, крестьяне платили господину «столовый запас» – баранов, гусей, кур, яиц, ягод, грибов – и исполняли «подводную повинность» по перевозке продуктов барского хозяйства.

Положение барщинных крестьян было самым тяжелым у «мелкопоместных» владельцев, где эксплуатация крестьянского труда была особенно сильной и господское вмешательство в крестьянскую жизнь особенно стеснительным.

Тяжелое положение крепостного крестьянства нередко вызывало крестьянские волнения, отказы в повиновении помещикам и попытки жалоб «высшему начальству». В царствование Николая I насчитывается историками до 600 случаев крестьянских волнений, из которых около половины были подавлены с помощью воинских команд. Впрочем, надо иметь в виду, что выезжавшие для «усмирения» губернаторы, исправники и жандармские штаб-офицеры часто проявляли усердие не по разуму. Желая выслужиться перед высшим начальством и «схватить» лишнюю награду за свою «распорядительность», они превращали в «бунты» такие действия крестьян, которые на самом деле не имели ничего общего с восстаниями. Отказ от повиновения помещику или попытка коллективной жалобы высшему начальству – все это уже почиталось за «бунт». Были и случаи индивидуальных расправ крепостных со своими господами: с 1835 по 1855 г. известно около 150 случаев убийств помещиков крепостными и около 75 случаев покушений на убийство^16.

2.4. Попытки реформ крепостного права

Отношение русского общества к крепостному праву было двояким. Большинство помещиков и бюрократии усматривало в крепостном праве один из «исконных устоев» русской жизни и считало недопустимым освобождение крестьян, особенно с землею. Во-первых, потому, что это было бы нарушением «священных прав собственности», а во-вторых, потому, что освобождение крестьян грозило бы тяжелыми политическими потрясениями, ибо крепостное право тесно связано с самодержавием и помещики служат главной опорой царского трона.

Цвет дворянской интеллигенции, декабристы, ненавидели «крепостное рабство» и требовали его упразднения. А позже и большинство «разночинной» интеллигенции и неширокие круги интеллигенции дворянской, причем «западники» и «славянофилы» одинаково, относились к крепостному праву отрицательно и желали освобождения крестьян. Однако обсуждение крестьянского вопроса в печати находилось под строгим цензурным запретом.

Изгнанный из области открытой политики и публицистики, крестьянский вопрос проник в русское общественное сознание через «окно» художественной литературы.

В 40-х гг. появляются в печати повести Григоровича («Деревня» и «Антон Горемыка»), «Записки охотника» И.С. Тургенева, а также произведения А.И. Герцена, М.Е. Салтыкова-Щедрина, А.Ф. Писемского, Н.А. Некрасова, которые привлекают внимание русского общества к «горькой судьбине» страждущего под игом крепостного бесправия «младшего брата».

«В результате этого литературного движения к концу 50-х гг. не только был окончательно завоеван для русской литературы русский «мужик», не только найдены для его изображения правдивые художественные краски, но и для самого «мужика-человека» были завоеваны в общественном сознании его человеческие права»17.

Крепостное право, точнее, крестьянское бесправие в XVIII в. достигло своего апогея. Первый закон, содержавший некоторое ограничение помещичьей власти, был издан при Павле I. Манифестом 7 апреля 1797 г. было приказано «дабы никто и ни под каким видом не дерзал в воскресные дни принуждать крестьян к работе». В том же манифесте было сказано, что трехдневная недельная барщина крестьян будет достаточна «на удовлетворение всяким хозяйственным надобностям». Но прямого запрета требовать с крестьян больше трех дней работы в манифесте не было. С другой стороны, Павел расширил область крепостного права, во-первых, тем, что раздал в частное владение около 300 тыс. душ крестьян мужского пола, а во-вторых, тем, что запретил «самовольный переход поселян с места на место» в Новороссии и на Северном Кавказе^18.

Александр I искренне желал освобождения крепостных крестьян, но, встретив сопротивление окружающих, не решился осуществить это намерение. Он исполнил, однако, свое решение – не раздавать больше казенных населенных имений в частные руки. Затем при нем произошло освобождение крестьян без земли в Прибалтийских губерниях. Таким образом, хотя общее число населения Европейской России с 1811 по 1857 г. увеличилось более чем на одну треть, численный рост крепостного крестьянства почти прекратился. Число крепостных крестьян мужского пола составило:

в 1811 г. (по 6-й ревизии) 10 417 000,

в 1833 г. (по 8-й ревизии) 10 872 000,

в 1850 г. (по 9-й ревизии) 10 709 000,

в 1857 г. (по 10-й ревизии) 10 969 000.

В эти 10-11 млн крепостных крестьян мужского пола входило около 1,5 млн «дворовых», которые жили и работали в господском дворе, не имея собственного хозяйства^19.

Не решаясь провести коренную и обязательную реформу в положении крепостных, Александр I издал 20 февраля 1803 г. закон, который дозволял помещикам отпускать своих крестьян на волю с земельными наделами «по заключении условий, на обоюдном согласии основанных». Отпущенные таким образом крестьяне образовали в составе государственных крестьян состояние «свободных хлебопашцев». Практические результаты закона 1803 г. были невелики: при Александре I перешло в «свободные хлебопашцы» около 47 тыс. душ мужского пола, при Николае I – еще около 66 тыс.: всего немного более 1% общего числа крепостных.

Существенным мероприятием стало запрещение помещикам ссылать крестьян на каторжные работы, которые может назначать лишь суд «для важных преступников»20.

В 1818 г. Александр поручил Аракчееву составить проект освобождения крепостных «без отягощения помещиков». Проект, составленный Аракчеевым, предполагал постепенное приобретение в казну помещичьих крестьян и дворовых людей покупкою, на добровольных условиях, но к осуществлению этого проекта правительство так и не приступило.

Николай I вступил на престол с намерением улучшить положение крестьян, но без ущемления интересов помещиков, в которых усматривалась незаменимая опора трона. Задача эта была неразрешима, неудовлетворительны были и способы, которыми он пытался решить ее. Для обсуждения крестьянского вопроса были учреждены «секретные комитеты» чисто бюрократического состава, которые должны были работать не только без какого-либо содействия печати или общественности, но с полным сохранением глубочайшей тайны. «Работа» этих комитетов не дала и не могла дать никаких практических результатов, ибо все николаевские вельможи, за исключением гр. Киселева, считали недопустимым сколько-нибудь серьезное ограничение помещичьей власти или малейшее нарушение помещичьих интересов.

Отношение самого императора Николая I к крепостному праву было изложено в его речи в Государственном совете при обсуждении закона об «обязанных крестьянах» 30 марта 1842 г.:

«Нет сомнения, что крепостное право, в нынешнем его у нас положении, есть зло для всех ощутительное и очевидное. Но прикасаться к оному теперь было бы злом, конечно, еще более гибельным. Однако всякому благоразумному наблюдателю ясно, что теперешнее положение не может продолжаться навсегда. Необходимо ныне приуготовить средства для постепенного перехода к иному порядку вещей»21.

В 1845 г. министр внутренних дел Л.А. Перовский представил записку о постепенном ограничении крепостного права рядом мер, которые должны привести к освобождению крестьян «незаметным для крестьян образом». В 1846 г. 5-й секретный комитет,

«обсудив предположения и объяснения министра внутренних дел, вполне одобрил основную его мысль: достигнуть освобождения людей крепостного состояния постепенным ограничением крепостного права, незаметным для них образом, не возбуждая в народе опасных толков и не произнося даже слова: свобода или вольность»22.

Полную отмену помещичьей власти комитет считал невозможной, ибо

«власть помещика <…> есть орудие и опора самодержавной власти», «власть помещика не должна, однако же, быть неограниченна и крестьянин должен быть огражден законами от злоупотребления оной»23.

Таким образом «всесильное» николаевское правительство обнаруживало в крестьянском вопросе крайнюю робость и ставило перед собой неразрешимую задачу: освободить крепостных крестьян так, чтобы последние этого вовсе не заметили.

В результате длительных секретных обсуждений 2 апреля 1842 г. был издан закон об «обязанных крестьянах», или «о предоставлении помещикам заключать с крестьянами договоры на отдачу им участков земли в пользование за условленные повинности, с принятием крестьянами, заключившими договор, названия обязанных крестьян».

Закон 2 апреля 1842 г. вызвал много шуму и толков среди помещиков, но не имел почти никаких последствий. В положение «обязанных» перешло лишь около 25 тыс. душ мужского пола, принадлежавших трем аристократическим фамилиям. В царствование Николая I был издан ряд законов, вводивших или пытавшихся ввести различные меры для частичных улучшений положения крепостных и для ограничения помещичьего произвола.

Указ 30 августа 1827 г. постановлял, чтобы – за продажею помещиками земли – оставалось у них не менее 4,5 десятины земли на ревизскую душу. Указ 1827 г. регулировал и частью ограничивал право помещиков ссылать своих крестьян в Сибирь. Закон дозволял отсылать в Сибирь людей не старше 50 лет, не дряхлых и не увечных, однако без зачета за рекрута. При этом вменялось не разлучать мужей и жен и с ними отправлять малолетних детей мужского пола до 5 лет и женского пола до 10 лет.

Указ 2 мая 1838 г. запрещал принимать крепостных людей без земли в обеспечение и удовлетворение частных долгов, а также продавать и отчуждать крепостных людей с землею или без земли отдельно от их семейств. «Семейством же, не подлежащим раздроблению, считать: отца, мать, и из детей их сыновей неженатых и дочерей незамужних».

Указом 2 января 1841 г. было подтверждено правило о запрещении продажи крестьян отдельно от их семейств и установлено правило о приписке их к населенным имениям. Закон запрещал продажу дворовых людей и крестьян обоего пола лицам, которые не имеют населенных имений.

8 ноября 1847 г. был издан указ о предоставлении крестьянам имений, продающихся с публичных торгов за долги, права выкупать себя с землею. Указ этот вызвал недовольство среди помещиков, и через два года его действие было приостановлено.

Право помещиков наказывать своих крепостных за всякого рода «продерзости» не было регулировано законами, и правительство Николая I пытается такие постановления ввести. В Своде законов (изд. 1832 г.) помещикам предоставляется право наказывать своих крестьян:

«Для удержания крепостных людей в повиновении и добром порядке помещик имеет право употреблять домашние средства исправления и наказания, но без увечья и тем менее еще с опасностью их жизни». Если домашние способы наказания будут недостаточны, то помещик может обратиться к содействию правительства и, по его просьбе, крепостные подвергаются заключению в смирительных и рабочих домах или арестантских ротах»24.

В 1846 г. были определены права помещиков относительно домашнего суда и расправы. Помещики или их управляющие могли подвергать крепостных наказанию розгами до 40 или палками до 15 ударов или же аресту на время от одного до семи дней, а в случаях особенной важности и до двух месяцев с тем, чтобы виновный был содержим в сельской тюрьме.

За более важные преступления и проступки помещик может отсылать крепостных в смирительные и рабочие дома на время от двух недель до трех месяцев или в исправительные арестантские роты – от 1 до 6 месяцев; неисправимых и «вредных» крепостных помещики могут удалять из своих имений. С другой стороны, помещики за «жестокое обращение» со своими крепостными, связанное, очевидно, с истязаниями или увечьями, подлежали по закону ответственности и серьезному наказанию.

В «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г. находим отдел «О злоупотреблении помещичьей власти». Ст. 1900 гласит:

«Когда виною помещика, чрез обременение безмерными сборами или иными также непомерными тягостями, населенное имение будет доведено до разорения, то сие и всякое другое населенное имение его берется в опеку», и помещику воспрещается пребывание в нем. По статье 1901 «помещики, изобличенные в жестоком со своими крепостными людьми обращении, сверх учреждения опек над ними и всеми населенными их имениями, лишаются права иметь в услужении своих крепостных людей и подвергаются заключению в смирительном доме на время от 6 месяцев до 3 лет».

Всего в 1851 г. в опеке состояло 200 дворянских имений за жестокое обращение их владельцев с крепостными. Беда была, однако, в том, что крепостные по-прежнему были лишены права жалобы на своих помещиков, так что дела о преследовании помещиков за жестокое обращение с крепостными могли возбуждаться только по инициативе местных властей, а последние обыкновенно не спешили проявлять в этом вопросе инициативу.

Говоря о правовом положении крепостных, нужно еще упомянуть о том, что в 1827 г. было запрещено принимать детей крепостных крестьян и дворовых в гимназии и университеты, но им было дозволено «как и доселе, невозбранно обучаться в приходских и уездных училищах», а также в земледельческих и ремесленных школах. Мотивировано это запрещение тем, что худшие из детей крепостного состояния

«входят в училища уже с дурными навыками и заражают ими товарищей своих в классах, тогда как лучшие по прилежанию и успехам приучаются к роду жизни, к образу мыслей и понятиям, несоответствующим их состоянию. Неизбежные тягости оного для них становятся несносны, и от того они нередко в унынии предаются пагубным мечтаниям или низким страстям».

Этот указ был подтвержден указом 1837 г., по которому крепостных можно было принимать в гимназии и университеты, если они «получают от своих помещиков увольнение от сего состояния».

При Александре I произошли серьезные изменения в положении крепостного крестьянства Прибалтийских губерний. В 1804 г. было издано «Положение для поселян Лифляндской губернии», регулировавшее отношение крестьян к земле и к помещикам. Крестьяне должны были превратиться в наследственных владельцев земельных участков. Их повинности и платежи за землю определялись законом или постановлениями «ревизионных комиссий». Крестьянам предоставлялись личные гражданские права, вводилось крестьянское самоуправление и крестьянский суд. В 1805 г. подобные «положения» были выработаны и утверждены для Эстляндской губернии.

Однако прибалтийское дворянство почувствовало себя стесненным этими «положениями» и стало добиваться их пересмотра. Соглашаясь на предоставление крестьянам личной свободы, дворянство («рыцарство») Прибалтийских губерний требовало признания земли полною собственностью дворян, и правительство пошло навстречу их домогательствам. Первая статья изданного в 1816 г. «Учреждения для эстляндских крестьян» гласила:

«Эстляндское рыцарство, отрекаясь от всех доселе принадлежащих ему крепостных наследственных прав на крестьян, предоставляет себе токмо право собственности на земли».

Но в этом «токмо» заключалось очень многое! Крестьяне, сделавшись лично свободными, но не получив никаких земельных наделов, попадали в полную экономическую зависимость от помещиков и превращались в арендаторов помещичьей земли или батраков в помещичьих хозяйствах. На таких же условиях были «освобождены» в 1817 г. крестьяне Курляндской губернии, ав 1819 г. – крестьяне в Лифляндской губернии и на острове Эзеле.

При Николае I было подготовлено и затем осуществлено – при содействии энергичного генерал-губернатора Юго-Западного края Д.Г. Бибикова – введение в Юго-Западном крае «инвентарей», определявших платежи и повинности крестьян в соответствии с находящимися в их пользовании земельными участками. В 1847 г. вступили в силу «Правила для управления имениями по утвержденным для оных инвентарям в Киевском генерал-губернаторстве», в состав которого входили губернии Киевская, Волынская и Подольская, где большинство помещиков составляли поляки.

Аналогичное устройство было введено в 1846 г. в губерниях Царства Польского, где крестьяне по декрету Наполеона в 1807 г. получили личную свободу, но без всяких земельных прав. В 1852 г. было решено ввести «инвентарные правила» в губерниях Северо-Западного края, но эта попытка вызвала недовольство и жалобы помещиков, так что в 1854 г. пришлось инвентарные правила пересматривать.

2.5. Государственное крестьянство

Единственным сословием, которое по своей численности соперничало с крепостными крестьянами, были крестьяне государственные. Они жили свободными от гнета помещиков на государственных землях, и никто их не мог продавать или покупать. По 8-й «ревизии», состоявшейся в 1833 г., в 54 губерниях Европейской России и Сибири числилось около 8,5 млн «ревизских душ» (т.е. душ мужского пола) государственных, или казенных, крестьян, что составляло около 44,5% общего числа крестьян^25.

Однако правовое и хозяйственное положение казенных крестьян в первой трети XIX в. тоже было довольно безотрадным. Казенные земли и жившие на них крестьяне находились в ведении «департамента государственных имуществ» в составе Министерства финансов, которое смотрело на казенных крестьян лишь как на один из источников казенного дохода. Местными органами управления для казенных крестьян были: со стороны финансовой – хозяйственное отделение казенной палаты; а со стороны административной – земская полиция, в лице земского исправника и заседателей, а с начала 30-х гг. еще и становых приставов. Земская полиция взыскивала подати и недоимки с казенных крестьян, и это взыскание обыкновенно сопровождалось незаконными поборами и разными злоупотреблениями. В 1827 г. М.М. Сперанский писал в «Записке по крестьянскому вопросу» о положении казенных крестьян:

«Сей род людей беднеет и разоряется не менее крестьян помещичьих. Работы и повинности их также неопределенны. Земские исправники суть те же помещики, с той разностью, что они переменяются, и что на них есть некоторые способы к управе. Но взамен того сии трехпетние владельцы не имеют никаких побуждений беречь крестьян, коих они ни себе, ни потомству своему не прочат»26.

Ревизоры, обследовавшие в конце 30-х гг. положение казенных крестьян, были завалены жалобами крестьян на притеснения и вымогательства со стороны земской полиции. Воронежский ревизор писал в своем отчете о деятельности становых приставов: «Люди сии большею частью необразованные и безнравственные, притом облеченные большою властью, беспощадно обирают казенных поселян»27.

С конца XVIII в. и до реформы Киселева в 1838 г. правительство пыталось упорядочить систему крестьянского самоуправления, но так и не смогло точно определить ни состав, ни компетенцию его органов. Закон 1797 г. предусматривал два яруса крестьянского самоуправления в казенной деревне: на уровне волости и на уровне селения. На каждом из них собирался сельский сход. Помимо того, каждая волость имела свое выборное правление, председателем которого был волостной голова. В правление также входили старосты селений, составлявших данную волость, и волостной писарь. В каждом селении был избиравшийся сельским сходом на годичный срок староста (или сельский выборный), а также десятские, избиравшиеся каждыми десятью дворами. Сельский староста мог вести суд по мелким делам, а сельский сход обладал довольно широкими полномочиями, о которых ниже.

Однако состояние крестьянского самоуправления в это время было столь же безотрадным, как и состояние государственной администрации. На выборные должности часто проходили ставленники «мироедов», богатых крестьян, которые, поставив «миру» достаточное количество ведер водки, пользовались потом решающим влиянием в мирских делах. По выражению одного из ревизоров, «из кабака изливаются самые убедительные доказательства» при решении всех крестьянских дел. При безграмотности и пассивности крестьянской массы главную роль в сельской администрации играли волостные и сельские писаря, отличавшиеся весьма невысоким культурным и моральным уровнем. Результатом этого были крайняя запутанность сельского и волостного делопроизводства, произвол, поборы, взятки, вымогательства и всевозможные злоупотребления в административных и хозяйственных делах крестьянского мира.

Высшее правительство неоднократно предписывало казенным палатам позаботиться о наделении казенных крестьян землею по норме 15 десятин (16,4 га) на ревизскую душу в губерниях многоземельных и по 8 десятин (8,7 га) – в губерниях малоземельных. Однако предписания эти в полной мере никогда не были осуществлены. По данным ревизии 1833 г. из 43 губерний Европейской России лишь в 13 губерниях наделы государственных крестьян превышали 5 десятин (5,5 га) удобной земли на душу, а в 30 они составляли менее 5 десятин.

Платежи и повинности казенных крестьян в первой четверти XIX в. значительно возросли. Подушная подать, составлявшая в начале столетия 1 руб. с души, была в 1818 г. установлена в 3 руб. 30 коп. Оброк, плата за пользование казенной землей, составлявший в конце XVIII в. 3 руб. с души, взимался с 1812 г. в разных местностях в размерах от 7 руб. 50 коп. до 10 руб. Кроме подушной подати и оброка, казенные крестьяне платили деньги на разные «мирские сборы» и «земские повинности», а также «отбывали натурою» повинности: дорожную (устройство дорог и мостов), подводную (перевозка казенных и военных грузов и людей) и постойную (или квартирную). Наиболее тяжелою личною повинностью была рекрутская повинность, т.е. поставка молодых людей в армию при рекрутских наборах.

Неурожаи или пожары при отсутствии надлежащей помощи увеличивали бедствия казенной деревни. Немудрено при таких условиях, что крестьяне, особенно после неурожаев, становились неисправными плательщиками казенных податей. Правительство принимало насильственные меры для взыскания недоимок, а это, в свою очередь, вело к дальнейшему разорению крестьянских хозяйств.

Ко всему этому присоединялись низкий уровень сельскохозяйственной техники, отсутствие школ, врачебной помощи, учреждений мелкого кредита и чрезмерное «присутствие» кабаков, которые вытягивали у мужиков каждую лишнюю копейку и всячески облегчали им возможность напиваться – нс горя, и с радости, и по всяким другим случаям.

2.6. Крестьянская реформа Киселева

Правительство Николая I, бессильное разрешить крестьянский вопрос в целом и упразднить крепостное право, решило принять серьезные меры для улучшения положения казенных крестьян. Осуществить крестьянскую реформу на государственных землях был призван гр. П.Д. Киселев, быть может, самый выдающийся государственный деятель николаевского царствования.

Павел Дмитриевич Киселев родился в Москве в 1788 г. В 1806 г. вступил корнетом в кавалергардский полк. Участвовал в Наполеоновских войнах, по окончании которых имел чин полковника и звание «флигель-адъютанта». В 1819 г. был назначен начальником штаба 2-й армии. В Тульчине, главной квартире 2-й армии, Киселев находился в дружеских отношениях с будущими декабристами, но сам к тайному обществу не принадлежал. В 1834 г. он был назначен членом Государственного совета и приглашен Николаем быть «начальником штаба по крестьянской части». Киселев с готовностью принял это предложение, ведь уже в 1816 г. он подал Александру I смелую и яркую записку о необходимости упразднения крепостного права^28.

29 апреля 1836 г. было учреждено V отделение Собственной Е.И.В. канцелярии, которому было поручено «преобразовать управление казенных крестьян». Его начальником и стал генерал-адъютант Киселев, который взялся за дело с энергией, необычной для николаевских бюрократов. Он разослал по губерниям особых чиновников с поручением подробно обследовать положение государственных крестьян не только по бумажным «ведомостям», но путем личных опросов крестьян и изучения поданных ими жалоб.

Ревизия эта продолжалась с 1836 по 1840 г. и собрала богатые материалы о положении казенной деревни. Не довольствуясь посылкой ревизоров, Киселев сам объехал несколько губерний для личного ознакомления с положением. В донесении, которое он подал царю, говорилось о тяжелом положении казенных крестьян и необходимости серьезной реформы в «управлении государственными имуществами».

На этом основании в конце 1837 г. было создано Министерство государственных имуществ, которое учреждалось с тройной целью: «для управления государственными имуществами, для попечительства над свободными сельскими обывателями и для заведования сельским хозяйством». В следующем году был издан закон о местных органах нового управления.

«Теперь фискальная сторона отступала на задний план, и новая администрация должна была удовлетворять крестьянские интересы независимо от их отношения к казначейству. Благосостояние государственных крестьян должно было стать самоцелью во взглядах и деятельности новой администрации. Самый план административного устройства отличался стройностью, напоминающей работы Сперанского»29.

Изданное 30 апреля 1838 г. обширное «Учреждение об управлении государственными имуществами в губерниях» заключало «четырехъярусную» систему учреждений. В губерниях учреждались «палаты государственных имуществ» во главе с управляющим^30.

Далее создавались окружные управления во главе с «окружным начальником». При образовании округов за основание принималось уездное деление, но при незначительном числе казенных крестьян казенные селения двух или трех уездов могли быть объединены в один округ. Окружной начальник должен был быть носителем попечительной власти, покровителем и защитником подведомственных ему крестьян. «Окружной начальник должен выслушивать терпеливо и с особою внимательностью все жалобы, приносимые ему государственными крестьянами», и «обязан охранять и защищать подведомственные ему волости, сельские общества и принадлежащих к ним крестьян от всяких притязаний, притеснений и злоупотреблений». Он должен был также надзирать за законностью действий органов крестьянского самоуправления. Однако не должен командовать сельскими сходами – как впоследствии могли командовать ими земские начальники из отставных корнетов. Статья 31 положения о сельском управлении гласит:

«Чиновникам палаты государственных имуществ и окружного начальства не дозволяется участвовать в совещаниях государственных крестьян на сельском сходе».

Эта степень либерализма Киселева не была впоследствии достигнута ни в императорской, ни в советской России. Окружной начальник должен заботиться об улучшении нравственности подведомственных ему крестьян, о заведении приходских училищ, о «врачебном благоустройстве», об обеспечении продовольствия на случай неурожайных годов, о местных путях сообщения, об улучшении крестьянского хозяйства. Конечно, он должен заботиться также и о соблюдении государственных интересов, о сборе податей и исполнении натуральных повинностей, правильном отбывании крестьянами рекрутской повинности.

П.Д. Киселев

Третьей административной ступенью было волостное управление. Волости образуются из соединения нескольких сельских обществ с общим числом населения до 6 тыс. ревизских душ. Волостное правление состоит из головы и двух заседателей. Волостной голова избирается на 3 года волостным сходом. Волостной сход составляется из выборных от сельских обществ – по одному от каждых 20 дворов и утверждается палатой государственных имуществ по представлению окружного начальника. Волостной голова может оставаться в должности неопределенное время и увольняется по собственному желанию, по неспособности или по жалобе крестьян. Заседатели избираются на 3 года волостным сходом и утверждаются палатой. Волостной писарь назначается окружным начальником.

Кроме волостного правления, в волости должна быть «волостная расправа» (суд) из двух избираемых сходом «добросовестных» под председательством волостного головы. Она является второй инстанцией для «сельской расправы».

Низшей ступенью администрации и суда в деревне является сельское управление. В 1839 г. для государственных крестьян были изданы «сельский полицейский устав» и «сельский судебный устав», которыми должны были руководствоваться в своей деятельности органы сельского управления и суда.

Вводя в жизнь новые органы крестьянского управления, Киселев старался подобрать удовлетворительный состав чиновников и обеспечить их достаточным содержанием, а затем неуклонно внушал им необходимость благожелательного отношения к крестьянам и строгого соблюдения законности. Министерский циркуляр 1843 г. предписывал чиновникам

«содействовать развитию между крестьянами собственного мирского управления, наблюдать за исполнением преподанных им правил, но не вмешиваться в суждения по делам, принадлежащим сельскому управлению и расправе, ни в постановления мирских сходов, если в собственных своих делах они действуют по праву, предоставленному законом».

Программа Киселева ставила своею целью всесторонний подъем хозяйственного и культурного уровня казенной деревни. При этом Киселев должен был прежде всего встретиться с вопросом об общинном землевладении. Он видел и понимал, что «душевой раздел земель» есть институт, «вредный для всякого коренного улучшения в хозяйстве». Однако институт этот «имеет свою выгоду в отношении устранения пролетариев, и потому составляет вопрос, которого решение выходит из пределов чисто экономических»31.

Кроме того, Киселев усматривал в общинном землевладении исконный институт народного обычного права. Он желал не только «сохранения существующих законов», но и «соблюдения коренных обычаев народа». Поэтому, сохраняя общинное землевладение, он стремился лишь урегулировать земельные переделы и устранить вредное влияние чрезмерной чересполосицы.

Киселев сознавал вред частых земельных переделов, при которых полевые участки постоянно меняют своих хозяев, «от чего государственные крестьяне не имеют ни охоты, ни выгоды обрабатывать их с должным рачением». При переселении крестьян на новые места и переезде семей из малоземельных селений на соседние казенные земли предполагалось устраивать нераздельные семейные наследственные участки. Этот интересный проект, предвосхитивший идею столыпинских хуторов, был утвержден 9 декабря 1846 г. Николаем I.

Киселев и руководимая им новая администрация энергично и настойчиво работали над улучшением положения «казенных поселян». Значительно было двинуто вперед межевое дело. Число «межевых чинов» составляло до учреждения министерства всего 80 чел. К 1856 г. было 1419 землемеров, межевщиков и межевых учеников, и к тому же году было снято на план земель до 53 млн десятин, т. е. более половины удобных казенных земель. В 18 губерниях крестьянские оброки были переложены с душ на земли и промыслы.

«Из свободных казенных земель было отведено нуждавшимся казенным крестьянам 2 444 790 десятин. Сверх того до 500 тыс. десятин было отмежевано для водворения 56 тыс. человек, не имевших прежде земли вовсе. Наряду с наделением крестьян землей было предпринято наделение сельских обществ лесом с расчетом по одной десятине на душу. Всего, таким образом, было отведено в пользование сельским обществам 2 191 339 десятин казенного леса»32. Производилось переселение малоземельных крестьян, причем было переселено 169 тыс. душ, которым в местах их новых поселений было отведено 2,5 млн. десятин, по нормам наделов от 8 до 15 десятин на ревизскую душу (1 десятина = 1,0925 га.).

Покос (с картины Г. Мясоедова)

В стремлении увеличить продовольственные средства населения правительство в 1840 г. издало распоряжение о заведении в казенных селениях посевов картофеля. Однако при введении общественной запашки для посевов картофеля наблюдалось чрезмерное усердие местной администрации. Враждебное отношение казенных крестьян к общественной запашке (в которой они усматривали вид ненавистной им барщины) и слухи о передаче казенных крестьян помещикам или удельному ведомству вызвали в 1841^3 гг. волнения в нескольких селениях Пермской, Вятской, Оренбургской, Казанской и Саратовской губерний. Во время этих «картофельных бунтов» «по трем губерниям беспорядки уничтожены были без употребления силы, а в двух – местное начальство признало нужным употребить оружие», причем погибло «18 человек ослушников»33. Крестьян, особо отличившихся в разведении картофеля, велено было награждать денежными премиями, золотыми и серебряными медалями.

Были введены правила лесного хозяйства, которым ведали губернские и окружные лесничие. Принимались меры для описания и охраны лесов и для разведения леса в безлесных местностях. Под руководством Киселевской администрации производились также осушение болот, расчистка неудобных земель под пашню, устройство дорог и речных пристаней. Для обеспечения народного продовольствия в неурожайные годы были устроены хлебозапасные магазины.

Для помощи отдельным хозяевам на случай нужды было создано свыше тысячи мелких сельских банков и несколько сот «вспомогательных» и «сберегательных» касс. По случаю пожаров погорельцам выдавались безвозвратные пособия и ссуды. Введено было в действие положение о взаимном страховании крестьянских строений от огня. Рекомендовалась постройка домов каменных или на каменном (кирпичном) фундаменте. Первых было построено за 18 лет свыше 7,5 тыс., вторых – свыше 90 тыс., для чего основано 600 кирпичных заводов.

Киселевская администрация заботилась не только о материальных, но и о духовных нуждах крестьян. В казенных селениях было построено 90 новых церквей и отремонтировано 228 пришедших в ветхость старых. Приобретались дома для приютов и отводились земельные участки для их содержания. Сдвинулось с мертвой точки и школьное дело: в 1838 г. у государственных крестьян было всего 60 школ с 1800 учащихся, в 1856 г. – 2550 школ с 111 тыс. учащихся (в т. ч. 18,5 тыс. девочек).

Было положено начало медицинской помощи сельскому населению: определено на службу по ведомству государственных имуществ 79 врачей, устроено 15 больниц, подготовлялись для обслуживания населения оспопрививатели и повивальные бабки.

«За восемнадцатилетнее управление Киселева министерством государственных имуществ деятельность созданной им администрации благодаря той энергии, которою он ее одушевлял, дала ощутительные результаты»34. Благосостояние и благоустройство государственных крестьян во «времена Киселева», несомненно, поднялись. Этот подъем отразился на росте доходности государственных имуществ и на значительном уменьшении недоимок государственных крестьян.

2.7. Положение крестьянской общины

И казенные, и частновладельческие крестьяне жили в условиях самоуправляющейся общины, известной как крестьянский мир. Вокруг него много лет шли горячие споры: одни считали его исконным устоем русского национального быта, другие – бюрократическим нововведением. Причина этих споров – в смешении двух совершенно разных понятий: мира как самоуправляющейся общественно-административной единицы и как органа совместного владения землей, перераспределявшего ее между крестьянами на началах уравнительной разверстки.

Мир как орган крестьянского самоуправления действительно уходит своими корнями далеко в глубь истории. Уже в памятниках XIV-XV вв. мы встречаем крестьянские выборные органы: старост, целовальников, сотских и «судных мужей». Между тем, поземельно-передельная крестьянская община складывается уже вполне «на глазах», главным образом в течение XVIII в. как следствие налоговой политики Петра Великого: введения подушной подати^35.

На землях частных владельцев крестьянское самоуправление в течение XVII-XVIII вв. было придавлено властной опекой помещичьей администрации, хотя и не было уничтожено полностью. На землях государственных оно сохранялось непрерывно, но в XVII и XVIII вв. правительство стало использовать выборные органы крестьянского мира для своих административных и фискальных целей.

Указ 1769 г. предписывал в случае неуплаты крестьянами подушной подати забирать в города старост и выборных, держать их «под караулом» и «употреблять их в тяжкие городовые работы без платежа заработных денег, доколе вся недоимка заплачена не будет». Этот указ вводил круговую поруку крестьянских обществ в уплате податей и обращал сельские общества в податные единицы казенного финансового управления.

Принцип ответственности крестьянских обществ и их выборных властей за исправную уплату казенных платежей подтверждался впоследствии рядом правительственных указов. При проведении крестьянской реформы 1861 г. круговая порука сделалась обязательным законом для всех крестьян и была отменена лишь в 1903 г.

В конце XVIII в. правительство стало регулировать деятельность органов крестьянского самоуправления. В 1797 г. был издан закон «о разделении казенных селений на волости и о порядке внутреннего их управления». Закон устанавливал разделение всей совокупности казенных селений на волости определенной величины (не свыше 3 тыс. душ мужского пола) и ставил во главе их волостные правления.

Волостное правление состояло из избираемого на 2 года «волостного головы», старосты (или «выборного») того селения, в котором находилось волостное правление, и волостного писаря. В каждом селении на год избирался «выборный» – должность, соответствующая старосте. Кроме того, каждые 10 дворов избирали по одному десятскому – преимущественно для поддержания полицейского порядка. Состав волостных и сельских сходов и их компетенция еще не были точно определены законом. Закон 1797 г. содержит лишь следующее постановление:

«В каждом селении по сделанной от волостного головы или выборного через десятских повестке, должны жители по одному с каждого двора, или сколько приказано будет, на сход поспешать. И там внимать и в точности исполнять, под штрафом за неповиновение или небытие по позыву на сход 50 копеек, а за бесчинство и шум против того вчетверо».

Таким образом, сходы созывались скорее для выслушивания и исполнения начальственных распоряжений, чем для самостоятельной деятельности. Указом 1812 г. было предоставлено

«головам на мирской сходке чинить расправу по всем таковым делам, где преступление не будет заключать в себе большой важности, как-то: кража, не превосходящая пяти рублей, и тому подобное, и виновных наказывать по их приговору домашним образом».

В девятом томе Свода законов «Законы о состояниях», разд. IV «О сельских обывателях» (изд. 1832 г.), мы находим следующие постановления «О правах и обязанностях сельских обществ», ст. 406:

«Каждое отдельное селение сельских обывателей составляет свое мирское общество и имеет свой мирской сход. Соединением сельских обывателей, к одной волости принадлежащих, составляется волостное мирское общество»36.

Статья 407:

«На сельском мирском сходе производятся следующие дела: 1) сельские выборы; 2) дозволение принадлежащим к тому обществу крестьянам на переселение; 3) разделение между поселянами общественных земель в пользование; …5) отдача мирских оброчных статей в содержание; 6) раскладка податей, оброка и повинностей; 7) дача доверенностей на хождение по делам общества; 8) суждение маловажных проступков казенных поселян и назначение за то наказаний».

Согласно статье 408, на сельских мирских сходах, кроме того, постановляются приговоры о приеме («приписке») новых членов и об увольнении казенных поселян из общества.

Что касается фактического положения крестьянского мира в первой половине XIX в. и его деятельности, то отзывы современников об этом сильно расходятся в оценках. В начале 1826 г. декабрист П.Г. Каховский писал о деятельности крестьянского мира в имениях тех богатых помещиков, где «земледельцы управляют мирскими сходками»:

«Я был на многих из совещаний сих маленьких республик! Сердце цвело во мне, видя ум и простое убедительное красноречие доброго народа русского. О, как хорошо они понимают и обсуждают нужды свои! В рассуждениях своих ум русский ясен, гибок и тверд»37.

Славянофил А.И. Кошелев утверждал, что «у нас в крестьянстве мирское начало живо, сильно и всеобъемлюще»38. К.С. Аксаков, отстаивая самостоятельность и независимость крестьянского мира, обращаясь к деятелям реформы 1861 г., восклицал:

«Ведь вы не со скотами имеете дело, а, напротив, с народом, который в общественном деле смыслит гораздо побольше вас, членов благородного дворянского собрания», и утверждал: «Мир есть народ, как одно мыслящее, говорящее и действующее целое»39.

Однако ревизоры, которые в 1836-40 гг. обследовали положение казенных крестьян по поручению П.Д. Киселева, вынесли, как мы видели выше, весьма безотрадное впечатление о деятельности крестьянского мира. В частности, они указывали, что немаловажную роль на сельском сходе играют ведра поставленной водки. Относительный порядок и благообразие они нашли лишь в северных губерниях Вологодской, Архангельской и Олонецкой, где традиции крестьянского самоуправления коренились в глубокой древности.

В результате реформы Киселева организация и деятельность органов волостного и сельского управления были приведены в стройную систему, круг их прав и обязанностей точно очерчен законом. Губернским и окружным чиновникам Министерства государственных имуществ была поручена власть «наблюдателя» и «попечительство» над крестьянами. Они не имели права вмешиваться в сферу компетенции органов крестьянского самоуправления. Сельские общества с максимальным числом до 1,5 тыс. ревизских душ были учреждены в каждом большом селении, несколько малых селений были соединены в одно сельское общество. Органами сельского управления были сельский сход, сельское «начальство» и «сельская расправа».

Сельский сход составлялся из должностных лиц сельского управления и из «выборных» – по 2 человека от каждых 10 дворов. Полагая, что чрезмерное многолюдство сельского схода будет препятствовать толковому обсуждению вопросов, Киселев таким образом заменил поголовную крестьянскую сходку собранием выборных представителей от крестьян. Однако для решения вопроса, имевшего жизненное значение для каждого крестьянина – а именно, для раздела общественных земель, – на сельский сход «приглашались» все домохозяева.

В ведении сельского схода (ст. 20 «Учреждения») были:

– выборы сельских должностных лиц;

– увольнение из общества и прием в общество новых членов;

– «раздел между государственными крестьянами земель сельского общества»;

– раскладка казенных податей, повинностей и сборов между крестьянами и меры по взысканию недоимок;

– дела по отбыванию рекрутской повинности;

– назначение денежных сборов на мирские расходы;

– рассмотрение отчетов сборщика податей и смотрителя запасного хлебного магазина;

– постановления о мирских оброчных статьях;

– регулирование пользования общими лесами и сенокосами;

– дела о семейных разделах;

– назначение и учет опекунов к малолетним сиротам;

– рассмотрение просьб о пособиях;

– «дача доверенностей на хождение по делам общественным».

Сельский сход избирал на три года «сельское начальство» в следующем составе: сельского старшину, который затем утверждается палатою государственных имуществ, и от одного до трех сельских старост. В небольших обществах – численностью до 200 ревизских душ – должности старшины и старосты могли быть соединяемы. Далее сход выбирал сборщика податей и смотрителя сельского запасного хлебного магазина. Низшими органами, наблюдающими за порядком в деревне и за сохранностью лесов, были «десятские» и «полесовщики».

Судебная власть в деревне принадлежала «сельской расправе», состоявшей – под председательством сельского старшины – из двух «добросовестных», избираемых сходом на три года из государственных крестьян, «отличных хорошим поведением и доброю нравственностью». Она выносила окончательные приговоры по тяжбам об имуществе стоимостью не свыше 5 руб. серебром и приговаривала виновных к следующим наказаниям за проступки: к денежной пене до 1 руб. серебром, к аресту или общественным работам до 6 дней, к наказанию розгами до 20 ударов. Руководством для «сельских расправ» должен был служить изданный в 1839 г. «Сельский судебный устав». Недовольные решениями «сельской расправы» могли обжаловать ее приговоры в «волостную расправу».

Таково было административное и судебное устройство казенных крестьян при Киселеве. При освобождении помещичьих крестьян в 1861 г. оно в значительной мере послужило образцом для устройства суда и управления в селениях бывших крепостных.

Управление помещичьих крестьян до реформы 1861 г. отличалось крайним разнообразием. В крупных вотчинах выборные органы крестьянского «мира» имели больше шансов сохраниться, чем в имениях «мелкопоместных» владельцев, где господин, живший в непосредственной близости к своим крестьянам, сам руководил всей хозяйственной деятельностью своих «подданных», сам творил «суд и расправу» в деревне.

В крупных оброчных имениях помещики часто ограничивались получением с крестьян лишь известной суммы платежей, не вмешиваясь в их жизнь и хозяйство, и потому крестьянам жилось много легче и свободнее. Здесь зачастую выбранные миром сельские власти: «бурмистры», старосты, «целовальники», сборщики, «добросовестные» производили сбор и раскладку барского оброка, а затем сами вели все дела текущего управления, творили «суд и расправу» над крестьянами, подчиняясь лишь общему надзору господ и назначенных ими управителей. Иногда владельцы крупных вотчин, не жившие в имениях, составляли для своих управителей и для сельских властей подробные наказы или инструкции, регулировавшие их деятельность и взаимные отношения.

В барщинных вотчинах власть помещиков и назначенных ими управителей (приказчиков, бурмистров) опутывала всю жизнь крестьянина, включая его семейные отношения. При таких условиях о широком развитии крестьянского самоуправления, конечно, не могло быть и речи. Хотя в крупных барщинных имениях выборные крестьянские органы имелись, но они были лишены всякой самостоятельности. Безграничная власть помещика над крестьянином и заинтересованность его в извлечении наибольшего дохода из своей вотчины и вместе с тем ответственность его перед правительством за исправный взнос подушной подати привели в XVII-XVIII вв. к систематическому вмешательству помещичьей администрации в хозяйственную жизнь крепостных.

Разная величина земельных участков и вообще разница в хозяйственном положении крестьянских дворов затрудняли для помещиков как разверстку между крестьянами помещичьих повинностей и платежей, так и государственной подушной подати, введенной Петром Великим.

Подушная подать в одинаковом размере ложилась на каждую «ревизскую», т.е. мужскую душу начиная от грудных младенцев и кончая столетними стариками, включая и здоровых работников, и калек. Чтобы в этих условиях создать рациональную систему распределения платежей и рабочих повинностей, помещик в конце XVII в. и в течение XVIII в. организует новую хозяйственно-податную и рабочую единицу – крестьянское «тягло».

Все взрослое и трудоспособное крестьянское население помещичьих вотчин, особенно состоящих на барщине, разделялось на известное число «тягол». В каждое «тягло» обыкновенно входила одна рабочая крестьянская пара – муж с женой, но встречались и более многолюдные тягла. На каждое тягло теперь налагалась одинаковая сумма казенных платежей и барских повинностей. Вместе с тем, в силу равенства платежей и повинностей отдельные тягла должны были быть в равной мере обеспечены землей, как основным средством производства. А необходимость поддерживать это земельное «уравнение» вызывала необходимость земельных переделов.

В результате во второй половине XVIII в. поземельно-передельная община со всеми ее характерными чертами: чересполосицей, принудительным севооборотом (с традиционным трехпольем), с общими и частными переделами пахотной земли и сенокосов, распространилась в помещичьих хозяйствах Великороссии.

Чересполосица и принудительный севооборот неразрывно связаны с уравнительным общинным землепользованием. Вся земля, находившаяся в пользовании данной общины, сначала должна была быть разделена на несколько больших участков, сообразно качеству почвы и расстоянию от места жительства крестьян. Потом каждый из этих участков разделялся на три поля – озимое, яровое и пар, и в каждом из этих полей домохозяину отводилась полоса, соответственно числу его «тягол», или работников, едоков или ревизских душ.

Выйти из пределов традиционного трехполья не мог ни один домохозяин, ибо не только паровое поле употреблялось сообща для пастьбы скота, но и на других полях по окончании уборки до новой вспашки пасся скот. Существовали разные комбинации при разверстке полос.

Схема общинного владения землей и чересполосицы.

Размеры полос, находившихся в пользовании отдельных дворов, не были одинаковы, но варьировались в зависимости от принципа уравнительного распределения: по числу работников или едоков, или ревизских душ.

Однако система «уравнительного» землепользования в XVIII в. еще не сделалась господствующей. Во многих оброчных вотчинах мы встречаем с одной стороны – богатых, а с другой – «маломочных» крестьян.

Государственные крестьяне в XVII и в первой половине XVIII в. еще распоряжаются своими пахотными и сенокосными участками как частной собственностью: продают и покупают их, закладывают, меняют, дарят, завещают, отдают в приданое за дочерьми. В результате между государственными крестьянами в XVIII в. образовалось значительное экономическое неравенство, и рядом с «богатеями», богатевшими не только от сельского хозяйства, но и от занятия промыслами и торговлей, образовалось значительное количество «маломочных» крестьян и даже безземельных батраков. Обеспокоенное этим правительство во второй половине XVIII в. начинает стеснять крестьянское право распоряжения землями. Межевые инструкции 1754 и 1766 гг. запрещают казенным крестьянам продавать и закладывать участки в целях сохранения их податной платежеспособности. Вместе с тем возникает мысль об изъятии земельных излишков у купцов, посадских и богатых крестьян для передачи их «многодушным», имеющим большие семьи, но «маломощным», т.е. малоземельным и безземельным крестьянам. Планы такой земельной дележки вызывали, конечно, сочувствие деревенской бедноты и решительную оппозицию со стороны зажиточного крестьянства северных областей. В большинстве крестьянских наказов депутатам Екатерининской комиссии по составлению нового уложения (1767-1768 гг.) крестьяне настаивают на сохранении старого порядка земельного владения.

В наказе крестьян одной из волостей Важского уезда находим суровую критику проектов земельной дележки в пользу «мотов» и «ленивцев» и в ущерб рачительным крестьянам, которые «прилагают неусыпные свои труды для распространения хлебопашества путем расчистки пашни и сенных покосов вновь из лесов и болотных мест». Другие «тунеядцы всегда обращаются в лености и мотовствах, и оттого участки свои размотали и запустили, и пришли в скудность и к платежу податей в не состояние, и просят, чтоб им те унавоженные земли поделить по душам»40. Однако правительство в конце XVIII в. продолжает настойчиво стремиться к земельному «уравнению» казенных крестьян. В 1785 г. архангельский директор экономии предписал старостам и крестьянам всех волостей своего округа, «дабы они все тяглые земли между собой уравнили безобидным разделом». В подтвердительном приказе 1786 г. он же писал:

«Справедливость требует, чтобы поселяне, платя одинаковую все подать, равное имели участие и в угодьях земляных, с коих платеж податей производится» и потому «уравнение земель… почитать надлежит неминуемо нужным, сколько для доставления способа поселянам платить подати свои бездоимочно, тем не менее, для успокоения малоземельных крестьян»41.

«Безобидный раздел» пашенных земель на севере – это была квадратура круга, и вследствие протестов и жалоб крестьян-собственников осуществить его до конца XVIII в. не удалось.

В царствование Павла I правительство решительно берет курс на земельное «уравнение». Ряд сенатских указов требует доведения нормы крестьянского землевладения до размеров от 8 до 15 десятин (8,7 до 16,4 га) на ревизскую душу. Для этого надо было отвести в надел крестьянам пустующие казенные земли, то есть произвести переселение малоземельных крестьян на свободные земли и «учинить разверстку земель между казенными поселянами совершенно уравнительную» (указ 19 августа 1798 г.). Повторный сенатский указ (1800 г.) требовал от казенных палат

«соблюсти по крайней возможности такое правило, чтобы всякий из поселян казенных, будучи одинаковою повинностью обязан, одинаковые ж со стороны земляного пространства и почвы имел и выгоды» 42.

Затеянное правительством земельное «уравнение» вызвало в северной деревне острую социальную борьбу. В 1803 г. 67 пострадавших от раздела домохозяев одной из удельных волостей Вологодской губернии подали в департамент уделов жалобу. Они писали, что волостной голова принуждал крестьян насильно подписываться под приговором о разделе земли, «бил и сажал на цепь», чтобы они отдали в надел другим крестьянам их земли, «состоящие из древних лет как за предками ихними, так и за ними самими в бесспорном владении, и вновь расчищенные собственным их капиталом и трудами». При производстве следствия по жалобе волостной голова признал, что один из протестантов «во избежание упорства и дерзости, посажен был им на цепь, но не на долгое время»43. Таким образом, некоторым сторонникам частной собственности на землю пришлось проникаться убеждением в преимуществах земельного «уравнения», сидя на цепи!

В течение первых десятилетий XIX в. с большими трудностями и проволочками правительству удалось, наконец, согласно одному из сенатских указов и на севере «достигнуть спасительной цели уравнять поселян землею». Конечно, «уравнение» могло быть достигнуто лишь в пределах сельских обществ. Значительное земельное неравенство между различными губерниями, уездами и волостями продолжало существовать.

2.8. Города, промышленность, торговля, транспорт

В первой половине XIX в. в России, несомненно, шло развитие денежного хозяйства, промышленности и торговли, но шло оно крайне медленно. В конце XVIII в. Россия в экономическом отношении находилась не ниже других европейских стран. Например, по выплавке чугуна она стояла на одном уровне с Англией и ежегодно вывозила около 3 млн пудов (50 тыс. т) железа. Однако через 60 лет Англия превосходила Россию по выплавке чугуна более чем в 12 раз: в 1859 г. в Англии было выплавлено 234 млн пудов (3,8 млн т) чугуна, в России – 19 млн пудов (0,3 млн т). На долю России теперь приходилось лишь 4% мировой выплавки. Крепостное право и крепостной труд, подневольный и малопроизводительный, стали тормозом экономического развития.

«Те отрасли производства, в которых крепостной труд продолжает господствовать, перестают развиваться. Европа быстро перегоняет нас в техническом отношении; вывоз обработанных изделий из России абсолютно сокращается »44.

Крепостное право тормозило промышленное развитие и со стороны спроса. Крепостное крестьянство, отдавая все свои «излишки» барину, было не в состоянии покупать промышленные изделия, а сами помещики тоже старались ограничиться продуктами собственного хозяйства и работой собственных мастеров. Для изготовления одежды, правда, приходилось покупать сукна и ситцы, но шили одежду домашние портные и мастерицы. Даже сахар считался предметом роскоши и подавался лишь при гостях, а сами обходились медом и медовыми сладостями, как во времена Олега и Святослава. Потому внутренний рынок для промышленных изделий был очень узким, и лишь текстильная (особенно хлопчатобумажная) промышленность находила достаточный спрос на свою продукцию.

Тем не менее, городское население в России первой половины XIX в. растет и абсолютно и относительно. В 1796 г. оно составляло 1,3 млн (3,5 % всего населения), а в 1857 г. – 5,4 млн (или 7,4 %). Однако в сравнении с западными странами рост этот был невелик. Так, США в 1790 г. были близки к российскому уровню – 5% населения жило в городах; но к 1860 г. эта доля поднялась до 20%. Основной разрыв между Россией и экономически более развитыми странами, сохраняющийся и поныне, произошел именно в первой половине XIX в.

Надо, впрочем, иметь в виду, что в России торгово-промышленная деятельность не была сосредоточена только в городах, но растекалась по всей стране, находя себе место в посадах, слободах и даже в селах и деревнях. Но, с другой стороны, и русский город зачастую не был средоточием торгово-промышленной деятельности. Он представлял собою чахлый и малолюдный административный центр, где, кроме нескольких церквей, высилось только одно большое здание «присутственных мест». Было немного купеческих лавок и домов, а большинство мещан жили в маленьких деревянных домишках, занимались не только ремеслами и мелочной торговлей, но и сельским хозяйством, а по улицам «города» спокойно разгуливали куры и гуси, свиньи и коровы. В 1826 г. декабрист А.А. Бестужев писал Николаю I:

«У нас города существуют только на карте. Мещане, класс почтенный и значительный во всех других государствах, у нас ничтожен, беден, обременен повинностями, лишен средств к пропитанию»45.

Две столицы российского государства, Петербург и Москва, были политическими, экономическими и культурными центрами страны. В Петербурге в 1825 г. жили 425 тыс. человек^46, размещался императорский двор и все центральные правительственные учреждения. Он был средоточием блестящей придворной жизни, городом чиновников и военных. Но в нем уже обозначился рост промышленности, занятой кораблестроением и обработкой металлов.

Санкт-Петербург в 1803 г.

Знаменитый Путиловский оружейный завод был основан здесь в 1801 г. Характер старой «матушки Москвы», прежней столицы, где в 1830 г. жили около 306 тыс. человек, существенно изменился в первой половине века. Барон фон Гакстхаузен^47, немец, посещавший Россию в 1843-44 гг., свидетельствует, что в начале века половину московского населения составляли дворяне и их многочисленная челядь, съезжавшиеся туда в особенности зимой, то уже в 40-х годах,

«с ростом торговли и мануфактур, состав населения Москвы полностью изменился. Место дворян с их бесчисленной и ленивой прислугой теперь заняла промышленность с ее не менее многочисленными рабочими».

Постепенно Москва сделалась главным центром торговли, а также и промышленности, особенно текстильной. Наличие Московского университета способствовало тому, что она стала и центром культуры.

Другие города далеко отставали от столиц по своей величине и по своему значению. Самым крупным была Одесса: в 1847 г. ее многоязычное население насчитывало 78 тыс. Это был портовый город – главные ворота черноморской торговли. Другими центрами торговли и промышленности на юге были Киев, Харьков и Кишинев, причем первые два были университетскими городами. В Прибалтике ведущую роль играли Рига и Вильно. К югу от Москвы Тула стала центром высококвалифицированной металлообрабатывающей промышленности. В восточной части страны все важнейшие города были расположены по течению Волги. Это были Нижний Новгород, с его знаменитой ярмаркой и разветвленными торговыми связями, в частности, со странами Азии; Казань, как центр мусульманской культуры; Саратов – речной порт для погрузки зерна и Астрахань – центр каспийской рыболовной промышленности. На Кавказе самым крупным городом был Тифлис. Но, в общей сложности, помимо двух столиц, в 1847 г. в Российской империи (не считая Польши) было только 16 городов, чье население превышало 30 тыс. жителей^48.

В России отсутствовал класс многочисленной, самостоятельной и богатой буржуазии, который играл столь важную роль в политической, экономической и культурной жизни Европы и Северной Америки. Жалованная грамота городам, данная Екатериной в 1785 г., не могла в одночасье создать у нас «среднее сословие», поэтому городское самоуправление, введенное этой грамотой, влачило жалкое существование и авторитетом ни у начальства, ни у жителей не пользовалось.

В 1846 г. было издано новое «Положение об общественном управлении Санкт-Петербурга»49. Представители пяти сословий: 1) потомственных дворян, 2) личных дворян и почетных граждан, 3) купцов, 4) мещан, 5) цеховых ремесленников составляли «общую городскую думу» и избирали «распорядительную городскую думу», которая под председательством городского головы должна была вести городское хозяйство. «Положение» 1846 г. не создало, однако, даже в Петербурге живого и деятельного самоуправления.

Переходя к развитию отдельных отраслей промышленности, отметим, прежде всего, что основная отрасль, промышленность железоделательная, находилась в состоянии относительного застоя. Главным центром чугуноплавильного производства был Уральский горный район, где производилось около 4/5 всего русского железа. Заводы на Урале были или казенные, или «посессионные»50. На последних работали крестьяне и мастеровые, «приписанные» к заводам и отбывавшие заводскую работу как барщину. В 1847 г. на Урале было 37 заводов, к которым было приписано 178 тыс. крестьян мужского пола. Примитивная техника (при отсутствии свободной конкуренции), мелочная бюрократическая регламентация заводской жизни, подневольный крепостной труд обусловливали техническую отсталость горнозаводского дела на Урале. Средняя ежегодная выплавка чугуна в России составляла:

1826-30 гг. – 10,2 млн пудов (167 тыс. т);

1846-50 гг. – 12,3 млн пудов (202 тыс. т);

1851-55 гг. – 13,9 млн пудов (228 тыс. т).

При отсталости русской металлургии в первой половине XIX в. успешно шло развитие текстильной, особенно хлопчатобумажной, промышленности. Применение несложных ткацких и прядильных станков позволило снизить цену на одежду из бумажной ткани, и она находила широкий сбыт.

Киев. Вид на Киево-Печерскую лавру

В 1804 г. в России было около 200 бумаготкацких фабрик с 6,5 тыс. рабочих, в 1814 г. – 424 фабрики с 40 тыс. рабочих. Дальше идет непрерывный рост. Средний годовой ввоз хлопка-сырца и бумажной пряжи в Россию составлял

в 1816-20 гг. около 240 тыс. пудов (3,9 тыс. т),

в 1856-60 гг. около 2 830 тыс. пудов (46,4 тыс. т), что означало увеличение за 40 лет почти в 12 раз.

Исследователь истории русской фабрики М.И. Туган-Барановский усматривает интересный факт своеобразной эволюции в развитии русской текстильной промышленности – фабрика дала сильный толчок развитию мелкой кустарной промышленности.

«Этот своеобразный ход русской промышленной эволюции в первой половине XIX в. был значительно усилен и ускорен войной 1812 г.», которая разорила множество фабрик, главным образом московских, а рабочие, состоявшие в большинстве из оброчных крестьян, разошлись и, по сути, превратили свои избы в мелкие кустарные мастерские^51.

Рост кустарного производства в текстильной промышленности продолжался в течение всей первой половины XIX в. Число рабочих на бумаготкацких фабриках составляло в 1836 г. около 95 тыс., а в 1857 г. около 75 тыс. Несмотря на это сокращение, объем бумаготкацкого производства за эти 20 лет возрос более чем в 3 раза. Допуская влияние технического прогресса в фабричном производстве, повысившего норму выработки, все же надо признать значительный рост домашнего кустарного производства тканей. Кустарь успешно конкурировал с фабрикой.

«Николаевская эпоха, – отмечает Туган-Барановский, – может быть, по справедливости, названа эпохой расцвета кустарной промышленности». Кустарные промыслы были особенно развиты в Московской, Владимирской, Ярославской, Костромской, Калужской губерниях. Однако кустари-ткачи обычно не были независимыми производителями. Они зависели или от фабрикантов, которые раздавали им бумажную пряжу для обработки ее на дому, или от скупщиков-торговцев, которым они сбывали свой товар^52.

Суконная промышленность в первой половине XIX в. тоже быстро развивалась: в 1850 г. насчитывалось около 500 суконных фабрик. Общий рост фабричной промышленности в дореформенной России характеризовался следующими цифрами: в 1815 г. в Российской империи (без Польши и Финляндии) числилось около 4,2 тыс. фабрик с 173 тыс. рабочих; в 1857 – 11,5 тыс. фабрик с 520 тыс. рабочих.

В начале XIX в. велико было число дворянских вотчинных фабрик. Крестьяне, работавшие на них, отбывали фабричную барщину, которая была им особенно трудна и ненавистна. Однако в XIX в. происходит непрерывное уменьшение числа вотчинных фабрик, и уже в 1830-х гг. дворянские фабрики составляют только 15% всех русских фабрик, а к концу 40-х гг. доля их понизилась до 5%. В руках дворянских предпринимателей остаются главным образом заводы, непосредственно связанные с сельскохозяйственным производством – свеклосахарные и винокуренные. Первый русский свеклосахарный завод был построен в 1802 г. В 1848 г. числилось 340 заводов с производством 900 тыс. пудов (14,75 тыс. т) в год. Размеры сахарного производства, как видим, были еще невелики.

Посессионная фабрика в XIX в. тоже шла к упадку. Их общее число было около 200. В 1816 г. было запрещено покупать крестьян для работы на фабриках и заводах. В 1840 г. владельцам посессионных фабрик было предложено освобождать рабочих, переводить их в сословие государственных крестьян и переселять на казенные земли. Этим воспользовались более половины посессионных фабрик, которые, таким образом, по желанию владельцев перешли к вольнонаемному труду.

Новый класс фабрикантов образовался главным образом из купцов, а частью из бывших крепостных крестьян, разбогатевших и выкупившихся на волю. Например, почти все фабриканты села Иванова Шуйского уезда Владимирской губернии вышли из крестьян, бывших кустарей.

«Село Иваново представляло собою в начале XIX века оригинальную картину. Самые богатые фабриканты, имевшие более 1000 чел. рабочих, Гарелин, Грачев и др., юридически были такими же бесправными людьми, как и последние голыши из их рабочих. Все они были крепостными Шереметева»53.

Из крепостных графа Шереметева вышли также Морозовы в Зуеве и другие будущие «короли» текстильной промышленности.

Уже в крепостную эпоху вольнонаемный труд на фабриках постепенно вытесняет труд крепостной. В 1804 г. из 95 тыс. фабричных рабочих вольнонаемных было 45 тыс., или около 48%. В 1825 г. из 210 тыс. было около 115 тыс., или 55% вольнонаемных. Затем вольнонаемных рабочих на фабриках становилось все больше.

Смоленск. Вид на город (1812 г.)

Развитие фабрично-заводской промышленности в России происходило в той или иной мере под покровительством правительственной власти. Екатерининское промышленное законодательство освободило промышленность от государственной опеки и регламентации, которую в свое время установил Петр Великий, упразднило государственные и частные монополии и объявило свободу торговой и промышленной деятельности. Учрежденная Петром мануфактур-коллегия была закрыта в 1780 г.

Однако, издавая таможенные тарифы, правительство Екатерины II, а затем и Александра I обыкновенно налагало пошлины на импортные товары, которые могли конкурировать с изделиями русской промышленности (причем, конечно, вместе с протекционистскими мотивами играли роль мотивы фискальные, т.е. заботы об увеличении государственных доходов). И хотя тарифы 1816 г. и особенно 1819 г. были достаточно либеральны, то тариф 1822 г. возвратился к покровительственной системе, а частью имел запретительный характер. Манифест 12 марта 1822 г. о введении нового тарифа утверждал, что

«разрешение привоза всех иностранных мануфактурных изделий с продолжением времени обратиться может к стеснению собственной промышленности. И к угнетению мануфактур и фабрик, в значительном количестве уже умножившихся, но требующих еще особенного покровительства».

Этот покровительственно-запретительный тариф действовал с некоторыми изменениями до середины XIX в., и лишь тарифы 1850 и 1857 гг. покончили с запретительной системой Канкрина.

Ко времени Николая I относятся и слабые зачатки фабричного законодательства в России. Первый закон «об отношениях между хозяевами фабричных заведений и рабочими людьми, поступающими на оные по найму» был издан в 1835 г. Правила эти запрещали рабочим до истечения договорного срока оставлять работу или требовать прибавки, но давали фабриканту право уволить рабочего за «дурное поведение». Фабрикантам предписывалось завести расчетные книжки для рабочих и вывешивать правила фабричного распорядка.

Изданное в 1845 г. Уложение о наказаниях устанавливало наказание за стачку – арест от 7 дней до 3 недель, а для «зачинщиков» – от 3 недель до 3 месяцев. Фабрикант за «самовольное» понижение платы рабочим раньше условленного срока или за принуждение рабочих получать плату не деньгами, а товарами, подвергался денежному штрафу от 100 до 300 руб. Сверх того, он должен был вознаградить рабочих за понесенные убытки.

В том же 1845 г. фабрикантам было запрещено ставить на ночные работы малолетних до 12-летнего возраста, о чем государь повелел «обязать подписками хозяев фабрик», а Сенату – разослать соответствующие указы, повелев местному начальству надзирать за четким соблюдением этого предписания. К сожалению, этот гуманный закон должным образом не соблюдался.

Развитие внутренней торговли в первой половине XIX в. тормозилось и недостатком путей сообщения, из-за чего местные рынки оказывались изолированы один от другого, и цены на хлеб испытывали значительные колебания в различных областях государства в зависимости от местных урожаев и множества других причин. Торговля не была достаточно организована и испытывала недостаток в кредите. Лишь в 1817 г. в Петербурге был открыт государственный коммерческий банк с отделениями в шести важных торговых городах для кредитования торговли и учета векселей.

Нехватка лавок и магазинов в сельских местностях повела к развитию торговли «в разнос». Торговцы-разносчики («ходебщики», «офени») разносили свои товары из села в село, где их покупали помещики и крестьяне (чаще помещицы и крестьянки), если у них «завелась» лишняя копейка.

Для совершения оборотов по оптовой торговле, а также для продажи крупного товара (особенно лошадей) существовали по всей России ярмарки, которые приурочивались обычно к каким-нибудь большим праздникам. Наиболее важным «всероссийским торжищем» была в XIX в. знаменитая Макарьевская ярмарка в Нижнем Новгороде. В 1817-18 гг. ее было велено перевести в Нижний из маленького городка Макарьева после того, как там сгорел гостиный двор. В Нижнем ярмарочная торговля широко развернулась, здесь заключалось множество сделок не только по внутренней торговле, но и по торговле со странами азиатского Востока. В 1824 г. на нижегородской ярмарке было продано товаров на 40 млн руб., а в 1838 г. уже на 130 млн руб.

Вознесенская бумагопрядильная мануфактура под Дмитровым (1845 г.)

Внешняя торговля России в первой половине XIX в. тоже возросла. Ценность русского вывоза в начале XIX в. составляла около 75 млн руб., а накануне крестьянской реформы поднялась до 230 млн руб. Ввоз иностранных товаров за то же время возрос с 52 млн руб. до 200 млн руб. Главными предметами русского экспорта были хлеб и иные продукты земледелия и скотоводства, а также лес и сырье. Больше всего вывозилось через Одессу пшеницы. Вывоз хлеба составлял в середине XIX в. 30-35% всего русского экспорта. Вывоз готовых изделий составлял в 1851-53 гг. лишь около 3% общей стоимости экспорта.

Пути сообщения были одной из самых больных проблем дореформенной России. Как встарь, летом ездили по рекам, зимой – по снегу на санях, а осенью и весной сидели дома, потому что через густую черноземную грязь, не говоря уже про заливные луга, болота и овраги, было ни пройти, ни проехать. Под руководством основанного в 1810 г. Главного управления путей сообщения в 1816 г. началась постройка шоссейных дорог, и в 1833 г. было закончено шоссе между Петербургом и Москвой. Впрочем, шоссейные дороги в России не получили значительного развития. Общая их протяженность в Европейской России в середине 1850-х гг. составляла 7,5 тыс. верст (8 тыс. км) и увеличилась к концу века только до 12 тыс. верст (12,8 тыс. км).

Первым в России искусственным водным путем была Вышневолоцкая система, соединившая в 1709 г. Петербург с бассейном реки Волги еще при Петре Великом. К 1810 г. она была дополнена Мариинским и Тихвинским водными путями. В западных областях Огнинский водный путь соединял Неман и Припять, а Березинский – Днепр и Западную Двину. По каналам и по рекам против течения суда обычно проводились вручную, бурлаками. В 1815-16 гг. в России появились первые пароходы. Однако интенсивный рост пароходства начался лишь с конца николаевского царствования. Между 1854 и 1860 гг. число пароходов увеличилось со 115 до 392. Паровой военно-морской флот также стал создаваться лишь после Крымской войны.

Николаевская железная дорога: деревянный мост через реку Веребье, 1850 г.

Первая железная дорога была открыта в 1838 г. между Петербургом и Царским Селом, на 8 лет позже дорог Ливерпуль-Манчестер в Англии и Балтимор-Огайо в США. В числе противников железных дорог был и министр финансов Е.Ф. Канкрин, полагавший, что они только «подстрекают к частым путешествиям без всякой нужды и таким образом увеличивают непостоянство духа нашей эпохи»54. Все же в 1842 г. правительство приступило к сооружению Петербургско-Московской («Николаевской») железной дороги[1], открытой в 1851 г. Путь между двумя столицами теперь занимал 18 часов, а не 4-5 суток, как на конном дилижансе.

Модель поезда Петербург-Москва (1851 г.)(Из фондов Центрального музея ж.-д. транспорта МПС РФ)

Построена была железная дорога Варшава-Краков и начата постройка железной дороги из Петербурга в направлении Варшавы. Но в итоге на 1855 г., к концу царствования Николая I, в Российской империи была 1 тыс. км железных дорог, в то время как в США их протяженность составляла уже 30 тыс. км. Отсутствие железных дорог, в частности, не позволило быстро перебросить войска на помощь осажденному Севастополю во время Крымской войны.

2.9. Государственные финансы

Правительство Екатерины II быстро усвоило изобретенный в Европе способ делать деньги «из ничего», точнее, из бумаги. В 1768 г. был учрежден «ассигнационный банк» с разменным фондом в 1 млн руб. и на такую же сумму было выпущено в обращение бумажных денег, или «ассигнаций». К 1774 г. сумма обращающихся ассигнаций возросла до 20 млн руб.; в 1786 г. – до 100 млн; а по окончании второй турецкой войны в 1791 г. сумма ассигнаций превысила 150 млн руб. В результате курс ассигнационного рубля к концу царствования Екатерины упал до 50 металлических копеек.

В начале царствования Александра I общая сумма внутренних и внешних долгов вместе с находящимися в обращении ассигнациями составляла около 408 млн руб. А с 1805 г. начался период продолжительных и тяжелых войн, внесший дальнейшее расстройство в государственные финансы. Сметы на 1805, 1806 и 1807 гг. были сведены со значительными дефицитами; в 1808 и 1809 гг. пришли новые войны, а потом экономические и финансовые неурядицы, связанные с континентальной системой. Затем следовали новые выпуски бумажных денег и новое падение их курса. В 1810 г. сумма ассигнаций достигла 577 млн руб., а курс их на серебро упал до 20-25 коп.55.

В 1810-11 гг. за упорядочение государственных финансов взялся М.М. Сперанский. Составленный им финансовый план предусматривал прекращение дальнейшего выпуска ассигнаций: сокращение расходов и установление лучшего контроля над государственными издержками, введение новых и повышение старых налогов, продажу некоторой части государственных имуществ. Последняя операция не удалась, ибо на пустующие казенные земли трудно было найти покупателей.

Подушная подать, составлявшая в начале столетия 1 рубль с души, была поднята до двух, а потом до трех рублей. Оброчные платежи с казенных крестьян были значительно повышены. Повысились также оклады с мещан и купцов и был введен даже налог с помещичьих доходов в размере от 1 до 10% дохода. Налог взимался с имений, приносящих более 500 руб. годового дохода, но был отменен в 1819 г. Помимо повышения прямых налогов, продажная цена казенной соли была повышена с 40 коп. за пуд до 1 руб.

Усилия Сперанского привести в порядок государственные финансы имели лишь кратковременный успех. Новые войны с Наполеоном в 1812-15 гг. вызвали необходимость новых расходов и дополнительных выпусков бумажных денег. В результате сумма находящихся в обращении ассигнаций с 581 млн руб. в 1811 г. поднялась к 1817 г. до 836 млн руб.

В таком расстроенном виде государственные финансы дожили до 1820-х годов. Назначенный в 1823 г. министр финансов Е.Ф. Канкрин начал наводить строгую экономию в расходах и накопил некоторый металлический запас. Ему удалось установить равновесие в бюджете и несколько поднять курс ассигнационного рубля, который в 1830 г. стоил 26,5 коп. серебром, а в 1839 г. – около 33,5 коп.

Тогда правительство решило провести денежную реформу^56. Манифестом 1 июля 1839 г. было объявлено, что серебряная рублевая российская монета «отныне впредь устанавливается главною государственною платежною монетою», а государственные ассигнации «остаются вспомогательным знаком ценности» с постоянным курсом по расчету 1 руб. серебром = 3 руб. 60 коп. ассигнациями (то есть твердый курс ассигнаций был установлен в 27,7 коп.).

1 января 1840 г. была открыта «депозитная касса» для приема на хранение серебряной монеты. Выдаваемые ею «депозитки» имели хождение по курсу серебряной монеты и могли быть обменены на серебро. С 1841 г. вместо ассигнаций стали выпускаться «государственные кредитные билеты», подлежавшие размену на серебро по номинальной цене.

Е.Ф. Канкрин

Манифест 1 июля 1843 г. установил государственные кредитные билеты как основной денежный знак, свободно размениваемый на серебро и обеспечиваемый разменным фондом, состоящим из золота и серебра. Выпущенные раньше «ассигнации» (в общей сумме составлявшие в это время 595 млн руб., т.е. по новому курсу 170 млн руб.) подлежали постепенной замене новыми «кредитными билетами». Финансовая реформа Канкрина оказалась удачной: выпускаемые в умеренном количестве кредитные билеты сохраняли свой курс до Крымской войны (1853—56), когда размен их на серебряную монету был прекращен.

Главной расходной статьей русского дореформенного бюджета было содержание армии и флота, которое в 1801 г. поглощало 50% бюджета, в 1825 г. – 43% и в 1850 г. – 42%. Платежи по государственному долгу в это время поглощали от 10 до 15% расходного бюджета. На все гражданские нужды, таким образом, оставалось менее половины бюджета. По вычислениям П.Н. Милюкова, суммарные государственные расходы составляли (в миллионах металлических руб.) в 1801 г. 64,2 млн, в 1825 – 111,6 млн и в 1850 г. —284,5 млн^57.

В доходном бюджете дореформенной России основную роль играли подушная подать и питейный доход. Во взимании последнего правительство колебалось между системами акциза (т.е. уплаты налога с каждого ведра продаваемого вина) и откупа, при котором продажа вина в каждом округе была монополией «откупщика». Последний платил в казну известную сумму денег и потом всеми правдами и неправдами стремился извлечь из карманов жителей все задержавшиеся у них рубли, пятаки и копейки. А иногда поил их и в кредит, дорого им обходившийся. Тягостная для населения система откупа была простой с точки зрения финансовой администрации и, введенная в 1827 г., продержалась более 30 лет до 1861 г.

В целом, несмотря на крайне замедленное развитие, социально-экономическое положение России в первой половине XIX в. не было беспросветным. Хотя тень от крепостного рабства и падала на все общество, по крайней мере, рост его был остановлен и в принципе правительство признало необходимость крестьянской реформы. Помочь крепостным крестьянам оно оказалось бессильным, но зато добилось успехов в пользу казенных крестьян. При всех изъянах бюрократия показала, что способна осуществить большую программу социальных преобразований, когда ее возглавил решительный и дальновидный руководитель. П.Д. Киселева вполне можно считать предтечей реформаторов 1860-х гг. Тем не менее, крепостное право, за сохранение которого так близоруко ратовал привилегированный класс дворянства, оставалось главным препятствием на пути к социальной и экономической модернизации России в середине XIX в.

Примечания

1 Кабузан В.М. Народонаселение России в XVIII – первой половине XIX в. (по материалам ревизий). М., 1963.

2 Ключевский В.О. Собр. соч. Курс русской истории. Ч. V. Пг., 1922.

3 Ключевский В.О. Указ. соч.

4 Ключевский В.О. Указ. соч.

5 Салтыков-Щедрин М.Е. Пошехонская старина. Собр. соч. Т. XII. СПб., 1906.

6 Салтыков-Щедрин М.Е. Указ. соч.

7 Салтыков-Щедрин М.Е. Указ. соч.

8 Шильдер Н.К. Император Александр I, его жизнь и царствование. СПб., 1904.

9 Декабристы. Материалы и документы. М., 1926.

10 Герцен А.И. Былое и думы. М.-Л., 1946.

11 Салтыков-Щедрин М.Е. Указ. соч.

12 Пестель П.И. «Русская Правда». Наказ Временному Верховному правлению. СПб., 1906.

13 Тургенев Н.И. La Russie et les Russes. Paris. 1847.

14 Тургенев Н.И. Указ. соч.

15 Семевский В.И. Крестьянский вопрос в России в ХVIII – первой половине XIX в. Т. 1. СПб., 1888.

16 Семевский В.И. Указ. соч. Т. I. СПб., 1888.

17 Великая Реформа. Т. III. СПб., 1911. С. 266.

18 Шильдер Н.К. Император Павел I, его жизнь и царствование. СПб., 1901.

19 Корнилов А.А. Крестьянская реформа. СПб., 1905.

20 Семевский В.И. Указ. соч. Т. I. СПб., 1888.

21 Шильдер Н.К. Император Николай I, его жизнь и царствование. Т. 1–2. СПб., 1903.

22 Семевский В.И. Указ. соч. Т. 2. СПб., 1888.

23 ХIХ век. Исторический сборник. Кн. 2. М., 1872. С. 189–191.

24 II ПСЗ. Т. XXI. № 19640. Ст. 1680.

25 Дружинин Н.М. Государственные крестьяне и реформа П.Д. Киселева. М., 1946.

26 ХIХ век. Исторический сборник. Кн. 2. М., 1872. С. 164.

27 Дружинин Н.М. Указ. соч. Т. 1. С. 355.

28 Заболоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселев и его время. Т. 1–4. СПб., 1882; История России в XIX в. Под ред. М.Н. Покровского. СПб., изд. Гранат. 1910. Т. 1.

29 Богословский М.М. Государственные крестьяне при Николае I // История России в XIX в. СПб., 1907. Т. 1. Гл. XVII. С. 236–260.

30 II ПСЗ. Т. XIII. № 11189.

31 Заболоцкий-Десятовский А.П. Указ. соч. Т. II. С. 199.

32 Богословский М.М. Указ. соч.

33 Заболоцкий–Десятовский А.П. Указ. соч. Т. II. С. 107.

34 Богословский М.М. Указ. соч.

35 Пушкарев С.Г. Крестьянская поземельно-передельная община в России. Newtonville, MA., 1976.

36 ПСЗ, Т. IX. СПб., 1832.

37 Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М.-Л., 1951. ТТ. 1–3.

38 Кошелев А.И. Записки. Берлин, 1884.

39 Аксаков К.С. Сочинения. М., 1861. Т. I; Замечания на новое административное устройство крестьян в России. Лейпциг, 1861.

40 Сборник Императорского русского Исторического Общества, Т. 123, наказ № 167.0.

41 См.: Ефименко А.Я. Исследования народной жизни. Вып. I, М. 1884. Крестьянское землевладение на крайнем севере. С. 331–333.

42 ПСЗ. Т. XXVI. № 19500.

43 В[оронцов] В. Начало переделов на севере России // Русская Мысль, 1897, XII. С. 11.

44 Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в ее прошлом и настоящем. СПб., 1898.

45 Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909.

46 Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1904, Ч. 1; Статистические сведения о Санкт-Петербурге. СПб., 1836.

47 Барон фон Гакстхаузен. Российская Империя, ее население, учреждения и ресурсы. Лондон, 1856. Т. 1. С. 47–49.

48 Дитятин И.И. Городское самоуправление в России. Городское самоуправление до 1870 г. Ярославль, 1877. Т. II. С. 323–325.

49 ПСЗ, ХХI, N 19721.

50 Туган-Барановский М.И. Указ. соч.; Ляшенко П.И. История народного хозяйства СССР. М.-Л., 1947–48. Т. 1; Хромов П.А. Экономическое развитие России в XIX–XX вв. М., 1950.

51 Туган-Барановский М.И. Указ. соч. С. 208–2^12.

52 Туган-Барановский М.И. Указ. соч.

53 Туган-Барановский М.И. Указ. соч.

54 Божерянов И.Н. Граф Егор Францевич Канкрин, его жизнь, литературные труды и двадцатилетняя деятельность управления министерством финансов. СПб., 1897; Семенковский Р.И. Е.Ф. Канкрин, его жизнь и государственная деятельность. СПб., 1893.

55 Блиох И.А. Финансы России в XIX в. CПб., 1882. Т. 1; Министерство финансов 1802–1902. СПб., 1902.

56 Корф М.А. Император Николай в совещательных собраниях // Сборник императорского Русского исторического общества. СПб., 1896. Т. 98.

57 Милюков П.Н. Указ. соч.

3. Культура и общество в первой половине XIX в.

3.1. «Дней Александровых прекрасное начало»

Внезапное окончание мрачного и жестокого царствования Павла и вступление на престол благожелательного, молодого, гуманного и либерального монарха, привлекавшего взоры и женские сердца своей наружностью и обращением, вызвали в столичном обществе бурный восторг. «В домах, на улицах люди плакали от радости, обнимая друг друга, как в день Светлого Воскресения»1. «Первые годы царствования Александра были самые счастливые и благодатные. Литература воскресла от благотворных лучей свободы. Все веселилось и танцевало»2. Поэты воспевали Александра в одах, петербургские дамы называли его не иначе как «наш ангел». При Павле были строго запрещены французские моды. Первые перемены коснулись костюмов.

«Не прошло двух дней после известия о кончине Павла, как круглые шляпы явились на улицах. Дня через четыре стали показываться фраки, панталоны и жилеты. В Петербурге все перерядились в несколько дней»3.

Первые мероприятия молодого царя (см. гл. 1.1), его приветливое обращение с подданными и все его поведение – он гулял по улицам столицы один, без всякой охраны – увеличивали его популярность. Возникло ожидание дальнейших перемен в государственной и общественной жизни. Литература и публицистика пробудились от летаргического сна, в который погрузил их Павел, и заговорили.

Эти годы стали годами рождения отечественной журналистики, которая затем играла столь выдающуюся роль в течение всего XIX в. С 1802 г. Н.М. Карамзин начал издавать «Вестник Европы», сделавшийся вскоре самым популярным журналом. Ф.Ф. Вигель красочно описывает «муки родов» русской независимой журналистики:

«С воцарением Александра, после тягостного сна, все благородное воспрянуло, и Карамзин прилежно и сильно принялся за дело. Он сделался первым издателем первого у нас журнала, достойного сего названия. Его «Вестник Европы» начал нас знакомить как с ее произведениями, так и с нашей древностью. Какое мужество, какое терпение и какое бескорыстие были потребны Карамзину! Какая бедность в материалах! Какой недостаток в сотрудниках! Какое малое число подписчиков, и какая низкая цена за издание! Едва прикрывались издержки, а труд шел почти даром. Он принужден был почти один постоянно заниматься, сочинять, переводить. Но великий писатель достигнул своей цели. Он водрузил знамя, под которое стали собираться молодые таланты и развиваться под его сенью»4.

Вскоре в Петербурге начинают издаваться журналы: «Северный вестник», «Журнал российской словесности», «Санкт-Петербургский вестник», «Сионский вестник» (масонский журнал), «Северная почта», а также ряд журналов в Москве: «Новости русской литературы», «Друг просвещения», «Московский курьер», «Ученые ведомости», издаваемые при Московском университете.

Некоторые из возникших в это время журналов существовали недолго. Перед Отечественной войной стали выходить два журнала национально-патриотического и «охранительного» направления. «Русский вестник» (под редакцией С.Н. Глинки) вышел в 1808 г. и обещал читателям публиковать то, что «может услаждать сердца русские». Материал для этого услаждения брался из русской истории. «Сын отечества» под редакцией Н.И. Греча возник в 1812 г. на правительственные деньги для «возбуждения патриотического духа и ненависти к Наполеону». Французский император именовался в журнале как «величайший убийца и зажигатель всемирной истории», «новый Каракалла», «фабрикант мертвых тел»5.

Правительство вначале оказывало покровительство науке и литературе. В первое десятилетие XIX в. была издана частью с правительственной поддержкой масса новых книг – экономических, политических и философских трактатов, из которых огромное большинство представляло собою изложение или переводы с разных европейских языков произведений второй половины XVIII в. Тогда же появились русские переводы сочинений Монтескье, Беккариа, Бентама, Канта, Адама Смита.

Н.М. Карамзину, решившему приняться за написание «Истории Государства Российского», в 1803 г. был пожалован титул «историографа» и назначена ежегодная пенсия в 2 тыс. руб.6. Но особенно много было сделано в первые годы XIX в. для распространения в России высшего и среднего образования.

3.2. Образование

В 1802 г. было учреждено «Министерство народного просвещения, воспитания юношества и распространения наук»7. Министром назначили старого екатерининского вельможу графа П.В. Завадовского, но он, получая министерское жалование, играл роль свадебного генерала для парадных случаев. Действительным организатором школьного дела был товарищ министра (зам. министра) способный и деятельный М.Н. Муравьев.

Органом, ведавшим вопросами образования, было «главное правление училищ». В него входили шесть попечителей учебных округов, а непосредственную подготовку школьной реформы вела особая «комиссия об училищах».

Уже к началу 1803 г. был разработан и 26 января 1803 г. утвержден закон «Об устройстве училищ». Законом устанавливается четыре рода училищ: 1) приходские училища в сельских местностях; 2) уездные училища в уездных городах; 3) губернские гимназии и 4) университеты^8. Российская империя разделялась на 6 учебных округов во главе с «попечителями». В каждом округе должен был быть университет, руководивший средними и низшими школами своего округа. Сверх прежних университетов – Московского, Виленского (польского) и Дерптского (немецкого) учреждались три новых – в Петербурге, в Харькове и в Казани. Харьковский и Казанский университеты были открыты в 1804 г. В Петербурге тогда же открылся педагогический институт, преобразованный в университет в 1819 г.

В 1804 г. были изданы университетские уставы, а также «Устав учебных заведений, подведомственных университетам» (гимназий и уездных училищ)9. Университеты разделялись на четыре факультета: 1) нравственных и политических наук, 2) физических и математических наук, 3) медицинских наук, 4) словесных наук (в том числе исторических).

Н.М. Карамзин

Совет университета формировался из ординарных (штатных) и «заслуженных» профессоров. Совет избирал профессоров, почетных членов и адъюнктов, деканов факультетов и ректора университета. Последний представлялся затем «на высочайшее утверждение», а деканы – на утверждение министра народного просвещения. Первоначально было установлено ежегодное избрание ректора, но в 1809-11 гг. был установлен трехлетний срок.

Органы университетского самоуправления – совет и правление. Правление состояло из ректора, деканов и «непременного заседателя», назначаемого попечителем из ординарных профессоров.

Оно не только пользовалось автономией в университетских делах, но и наблюдало за деятельностью других учебных заведений в пределах своего округа, назначало директоров и педагогический состав.

Цензурным уставом 1804 г. университетам же была поручена цензура книг и иных печатных произведений, выходящих в их округе. В докладе министра народного просвещения указывалось, что цензура вводится «не для стеснения свободы мыслить и писать, а единственно для принятия пристойных мер против злоупотребления оной». Основные положения устава о цензуре заключались в том, что:

1. В книгах и периодических изданиях не должно быть ничего «противного закону Божию, правлению, нравственности и личной чести какого-либо гражданина.

2. При оценке сочинения надо руководствоваться благоразумным снисхождением, избегая пристрастного и придирчивого толкования.

3. Скромное и благоразумное исследование истины пользуется совершенною свободою тиснения, возвышающих успехи просвещения^10.

При Николае I цензура была изъята из ведения университетов и передана в руки чиновников, хотя цензорами часто назначались университетские профессора.

В гимназии принимались ученики всякого звания, окончившие науки в уездных училищах. (Как уже говорилось, в 1827 г. Николай I запретил принимать в гимназию детей крепостных.) В гимназиях должны были преподаваться следующие предметы: латинский, немецкий и французский языки; география и история; статистика; «начальный курс философии и изящных наук»; основы политической экономии; курс математики чистой и прикладной; курс опытной физики и естественной истории; основы коммерческих наук и технологий; рисование^11.

«Учение в гимназиях начинается с тех предметов, которые следуют за оконченными в уездных училищах». Учение в гимназиях длилось 4 года. В уездных училищах должны преподаваться следующие предметы: закон Божий и священная история, «должности человека и гражданина», российская грамматика. В тех губерниях, где в употреблении другой язык, сверх грамматики российской, грамматика местного языка, чистописание и правописание. А также правила слога, география, история, арифметика и начальные правила геометрии, физики, естественной истории и технологии, рисование. Курс обучения в уездных училищах – двухлетний.

Приходские училища открывались при церковных приходах. «Сии училища в казенных селениях вверяются приходскому священнику и одному из почтеннейших жителей. В помещичьих селениях они предоставляются просвещенной и благонамеренной попечительности самих помещиков». В действительности начало народному образованию в казенных селениях было положено лишь в 40-х гг. министерством Киселева (см. гл. 2.6). В бывших помещичьих селениях только земство начало учреждать школы после отмены крепостного права.

К 1808 г. в России было 38 губернских гимназий и 126 уездных училищ, к 1830-м гг. их число возросло до 50 гимназий и 400 уездных училищ. Кроме университетов и гимназий, в царствование Александра I был открыт ряд иных учебных заведений, некоторые из них – по частной инициативе и на частные средства. «Гимназия высших наук» кн. А.Г. Безбородко в Нежине (1805), «Высшее училище правоведения» (1805), Демидовский лицей в Ярославле (1805), Царскосельский лицей (1811), Ришельевский лицей в Одессе (1817). В 1814 г. получили новые уставы духовные академии, семинарии и уездные духовные училища^12.

В общем, в первую половину Александровского царствования в деле распространения высшего и среднего образования были достигнуты несомненные успехи. «Министерство просвещения работало наиболее продуктивным образом, достигая действительно блестящих результатов»13. «В главном правлении училищ собрались достойные представители интересов образования, которые проводили в учреждения свою искреннюю любовь к просвещению и свои гуманные взгляды»14. Второе десятилетие XIX в. было в России временем увлечения «ланкастерскими школами» (школами по методу взаимного обучения). Обучение по «ланкастерскому» методу вводилось в петербургских гвардейских полках и в школах, устроенных для солдатских детей. В 1818 г. в Петербурге образовалось «Общество учреждения училищ по методе взаимного обучения», которое открыло несколько школ в Петербурге и в провинциальных городах.

Московский университет на рубеже XVIII—XIX вв. Вид со стороны реки Неглинной

Конечно, обучение в новых университетах наладилась не сразу. Был недостаток как студентов, так и профессоров. Лишь Московский университет, основанный в 1755 г., был сравнительно многолюдным: в 1811 г. в нем было 215 студентов, в 1820 г. – около 500, а в 1825 г. – почти 900 человек. В провинциальных университетах – Харьковском и Казанском – первое время было лишь по нескольку десятков студентов. Казанский университет начал полностью действовать лишь с 1814 г. За недостатком русских профессоров главным контингентом преподавателей сначала были иностранные ученые из Германии и Франции, читавшие лекции на немецком, французском или латинском языках.

Русская высшая школа не успела еще прочно стать на ноги, как над ее головой сгустились тяжелые тучи. Реакционный поворот во внешней и внутренней политике Александра и его мистические увлечения коснулись ее напрямую. В 1817 г. появился манифест об учреждении «Министерства духовных дел и народного просвещения», которому было поручено заботиться о том, «дабы христианское благочестие было всегда основанием истинного просвещения» (см. гл. 1.3). Мысль неплохая, но воплощение ее было весьма неудачным. Министром нового министерства, которое должно было одновременно управлять делами народного просвещения и «делами всех вероисповеданий», был назначен друг Александра князь А.Н. Голицын – человек религиозный и благодушный, но мягкий и слабовольный.

«Этот добрый бедный князь, кроткое создание, которое с умыслом бы и мухи не обидело, легко поддавался влиянию людей при нем находившихся. То сумасбродов, то злоумышленников, то невежд, то изуверов, которые причинили государству неисчислимое зло»15.

Помощники князя Голицына, пресловутые М.Л. Магницкий и Д.П. Рунич – ханжи, лицемеры и карьеристы – взялись насаждать «христианское благочестие» путем злобных преследований «вольнодумства», и их политика повела к разгрому свободной науки в некоторых университетах.

В 1819 г. Магницкий был послан на ревизию Казанского университета и, усмотрев в нем бездну лжемудрия и вольнодумства, предложил царю… разрушить университет. Александр не согласился на эту дикую меру, но придумал тоже не очень удачное решение вопроса: он поручил «исправление» университета тому же Магницкому, назначив его попечителем Казанского округа. Магницкий уволил из университета 11 профессоров (около половины всего профессорского состава), заменил власть избранного ректора властью назначаемого директора, изъял из университетской библиотеки все книги «вредного направления». А для студентов ввел режим, который был чем-то средним между монастырем, детским пансионом и домом заключения^16.

Д.П. Рунич, назначенный попечителем Петербургского округа, изгнал из университета четырех профессоров и предал их суду. Нелепое дело по обвинению их в несуществующих преступлениях долго тянулось по инстанциям и было прекращено лишь в царствование Николая I. Харьковский университет меньше пострадал от «нового курса», а Московский вовсе не пострадал, ибо московский попечитель М.Н. Муравьев был искренним другом просвещения.

В 1824 г. «мистическое министерство» князя Голицына было упразднено, ведомство исповеданий было снова отделено от ведомства просвещения. Князь А.Н. Голицын получил в управление почтовый департамент. Однако ни просвещению, ни литературе от того легче не стало. Министром народного просвещения был назначен реакционер, престарелый адмирал А.С. Шишков, систематично и настойчиво продолжавший борьбу с «вольнодумством». В его руках было теперь и цензурное ведомство, и цензоры изощрялись в охранительном усердии, которое «было бы смешно, когда бы ни было так грустно»17.

С.С. Уваров

Император Николай I вскоре по вступлении на престол ко всеобщему удовольствию прогнал со службы Рунича и Магницкого. Но адмирал А.С. Шишков оставался министром до 1828 г., когда его сменил кн. К.А. Ливен. А с 1833 до 1849 г. министром просвещения был гр. С.С. Уваров – автор или, во всяком случае, усердный проповедник знаменитой «триединой» формулы «официального национализма» – православие, самодержавие и народность. Они, по его мнению, составляли исконное начало русской жизни, «верный залог силы и величия нашего отечества» и должны были служить главным принципом воспитания российского юношества.

В 1835 г. был издан новый «Общий устав императорских российских университетов», который хотя и не отменил автономию университетских советов, но существенно ее ограничил. Изданное незадолго перед тем «положение» об учебных округах исключало из компетенции университетов управление средними учебными заведениями и передавало его попечителям учебных округов. Попечитель назначал директоров (с утверждения министра), инспекторов и учителей гимназий, смотрителей и учителей уездных училищ. Университеты также «вверяются особенному начальству попечителя». Заметим, что Николай часто назначал попечителями учебных округов генералов. При попечителе существовал совещательный орган – совет, в состав которого входил и ректор университета. Университет теперь состоял из трех факультетов: 1) философского, с двумя отделениями: гуманитарным и математическим (в 1850 г. эти два отделения были сделаны самостоятельными факультетами: историко-филологическим и физико-математическим); 2) юридического; 3) медицинского.

Для православных студентов учреждались кафедры богословия, церковной истории и церковного законоведения. Для надзора за поведением и успехами студентов попечитель назначал инспектора, в обязанности которого входило требовать от студентов соблюдения религиозных обязанностей, «безусловного повиновения начальству, чистоты нравов и беспорочного поведения» и надлежащего исполнения учебных обязанностей^18.

«Первая обязанность профессора заключается в полном правильном и благонамеренном преподавании своего предмета». Совет профессоров ведет учебные дела университета. Совет избирает на четыре года ректора, который затем утверждается «высочайшей властью», профессоров и адъюнктов, подлежащих затем утверждению министра. Ему «предоставляется право и по собственному своему усмотрению назначать в профессоры и адъюнкты на вакантные кафедры людей, отличных ученостью и даром преподавания»19.

Деканы избирались факультетами и утверждались министром. Правление университета состояло из ректора, деканов и синдика, который назначался попечителем из состава юридического факультета. Для ведения хозяйственной части попечитель назначал чиновника – экзекутора.

После польского восстания по приказу Николая I в 1832 г был закрыт Виленский университет. Через два года на его базе был учрежден Университет имени св. Владимира в Киеве. В 1828 г. в Петербурге был создан Технологический институт, позже преобразованный в Горный и Лесной институты.

Надо признать, что «попечительное» управление С.С. Уварова не подавляло плодотворной и успешной научной и преподавательской деятельности профессорского состава. Немалую пользу приносили командировки молодых русских ученых, готовящихся к профессуре, в Дерпт и за границу. Из командированных за границу кандидатов профессуры вышла потом целая плеяда выдающихся ученых и преподавателей: Т.Н. Грановский, П.Г. Редкий, Ф.И. Буслаев, К.А. Неволин и др.

30-е и 40-е гг. в русских университетах были временем формирования той традиции, которая стремилась соединить самостоятельное научное исследование с проповедью гуманности и общественного блага. В сумерках и спячке николаевского царствования университетские профессора стали «не цеховыми учеными, а миссионерами человеческой религии»20. А сами университеты – теми оазисами культуры, которые не только двигали науку, но и будили общественную мысль и нравственное сознание.

Ведущую роль играл Московский университет. Среди его профессоров наибольшей популярностью и влиянием пользовался знаменитый гуманист Т.Н. Грановский, читавший лекции по всеобщей истории. Он был учителем и воспитателем целого поколения русского образованного общества. «Влияние Грановского на университет и на все молодое поколение было огромно и пережило его; длинную и светлую полосу, оставил он по себе»-ГК.С. Аксаков писал о влиянии Грановского:

«Он воспитывал своих слушателей; он поднимал их над обыденной жизнью в высшие сферы духа; он будил в них благородные движения и чувства; он образовывал и устремлял их силы… вот почему эта всеобщая любовь к Грановскому».

Т.Н. Грановский

С.М. Соловьев

Революционные события в Европе в 1848-1849 гг. напугали правительство Николая I и заставили его принять особые меры для недопущения в университетах вольного духа. Даже гр. С.С. Уваров оказался для этого времени чересчур либеральным и был заменен на посту министра народного просвещения мрачным реакционером кн. П.А. Ширинским-Шихматовым. Управление некоторыми учебными округами и находящимися в них университетами было поручено генерал-губернаторам. Выборных ректоров заменили назначаемые.

Такие «неблагонадежные» предметы, как, например, государственное право иностранных держав и философия, были исключены из университетского преподавания. Чтение логики и психологии было поручено профессорам богословия. Число «своекоштных» студентов в каждом университете (за исключением медицинских факультетов) было ограничено комплектом в 300 человек. А университетскому начальству было предписано строго надзирать за преподаванием.

Согласно инструкции 23 января 1851 г. ректор и деканы должны были ежедневно посещать лекции профессоров и сличать их с утвержденными программами, от которых не допускалось никаких отступлений. Если профессор дозволил себе безвредное отступление от программы, то ректор и декан делали ему соответствующее внушение. А если он дозволил себе говорить на лекциях что-либо «вредное», то об этом следовало немедленно донести попечителю учебного округа и даже министру.

В 1828 г. был издан новый устав гимназий^22 и гимназии сделаны семиклассными. Первые три класса по программе соответствовали курсу уездных училищ. В программу гимназий введены закон Божий и церковная история, российская словесность и логика, а философия, политическая экономия, технология и коммерция исключены. В 1831 г. было запрещено воспитание российского юношества (до 18 лет) за границей ввиду «вредных последствий чужеземного воспитания»23.

3.3. Наука

Первая четверть XIX в. была временем зарождения самостоятельной российской науки, питавшейся до тех пор от щедрот европейского ученого мира. Блестящим, но единственным исключением в XVIII в. был великий русский ученый М.В. Ломоносов (1711-1765). Центрами научной деятельности становятся университеты: два столичных и два провинциальных – в Харькове и Казани. При университетах в начале XIX в. возникает ряд ученых и литературных обществ. В 1811 г. «Общество истории и древностей Российских» при Московском университете получает «высочайше утвержденный» устав. Впоследствии с 40-х гг. XIX в. до 1917 г. общество это регулярно издавало свои «Чтения», содержавшие ценные исторические исследования и материалы.

В том же 1811 г. в Москве образовано «Общество любителей российской словесности». В 1805 г. возникло Московское «Общество испытателей природы». В 1811 г. был «высочайше утвержден» устав «Общества математиков». В 1817 г. образовалось «Минералогическое общество». В 1827 г. в Петербурге возникло «Общество естественных наук», в 1845 г. – «Русское географическое общество», в 1846 г. – «Археологическое общество». В 1811 г. была учреждена «Комиссия для издания собрания государственных грамот и договоров» под руководством гр. Н.П. Румянцева, которая в 1813-1828 гг. выпустила в свет пять огромных томов этого собрания, содержащих важные исторические источники.

В 1810 г. была основана ив 1814 г. открыта для пользования Императорская Публичная библиотека в Петербурге. Своя библиотека была и при каждом университете.

Н.И. Лобачевский

На рубеже XVIII и XIX вв. не только естествознание, но даже разработка русской истории находилась в руках иностранных ученых, преимущественно немцев. В 1805 г. А.Л. Шлецер на немецком языке издал свое известное исследование о летописи Нестора. С 1803 г. при поддержке правительства за разработку русской истории взялся Н.М. Карамзин. Он собрал множество исторических документов, которые потом опубликовал в виде примечаний к своему труду. В 1818 г. вышли в свет 8 томов его «Истории Государства Российского»24. Труд Карамзина имел огромный успех у публики. Пушкин писал о впечатлении, произведенном появлением «Истории» Карамзина:

«Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия казалась найдена Карамзиным, как Америка – Коломбом»25.

Карамзин написал 12 томов своей «Истории», доведя ее до Смутного времени. В предисловии он объясняет теоретическую и практическую важность национальной истории, требует от историка достоверности и в то же время художественности в изображении прошедших событий. И, повествуя о прошлом, высказывает патриотическую и нравственно-поучительную точку зрения, ибо история есть «завет предков к потомству». Современным политикам следовало бы помнить наставления российского историографа:

«Правила нравственности и добродетели святее всех иных и служат основанием истинной политики. Суд истории не извиняет и самого счастливого злодейства».

Из русских ученых трудов того времени следует упомянуть «Право естественное» проф. А.П. Куницына (1818-1820); «Опыт теории налогов» Н.И. Тургенева (1818); «История философских систем» А.И. Галича (1818); «Рассуждение о славянском языке» А.Х. Востокова (1820).

Неутомимым тружеником на поле русской истории был московский профессор М.П. Погодин (1800-1875). В конце 40-х гг. в Московском университете начинает свою научную деятельность основоположник новой русской исторической науки – С.М. Соловьев (1820-1879). В 1847 г. он защитил магистерскую диссертацию «История отношений между князьями Рюрикова дома» и стал профессором на кафедре русской истории, на которой работал вплоть до кончины. С 1851 г. начал писать «Историю России с древнейших времен» и, выпуская ежегодно по одному тому, успел опубликовать 29 томов, доведя изложение до 1775 г. Этот огромный труд, вобравший в себя необъятное количество исторических материалов, до сих пор является необходимым пособием для всякого, серьезно занимающегося историей русского государства. Впрочем, как справедливо было отмечено критиками, история Соловьева представляет собой в большей степени историю государства, чем историю народа. Главное место в ней отведено истории государей и их власти, а также истории внешней, военно-дипломатической, хотя и о внутренней истории говорится немало.

Другими замечательными деятелями Московского университета были профессора всеобщей истории Т.Н. Грановский и И.И. Кудрявцев, историки-юристы К.Д. Кавелин, И.Д. Беляев и И.В. Калачов, «словесники» и языковеды Ф.И. Буслаев, И.С. Тихонравов, О.М. Бодянский. Выдающимся педагогом-гуманистом был хирург Н.И. Пирогов (1810-1881). В Петербурге работали знаменитый языковед А.Х. Востоков и историк-юрист К.А. Неволин.

В начале 30-х гг. была предпринята важная акция, положившая начало научной разработке русской истории на твердом основании исторических источников. В 1829-34 гг. Археографическая экспедиция Академии наук под руководством П.М. Строева объездила всю Россию для отыскания исторических источников: летописей, договоров, актов публичного и частного права и других документов. Экспедиция нашла и собрала огромное количество документов (преимущественно в монастырских архивах). В 1834 г. образована особая Археографическая комиссия для издания собранных актов. Стоящие во главе комиссии П.М. Строев, К.Ф. Калайдович, Д.Н. Бантыш-Каменский энергично принялись за работу и к 1836 г. издали четыре тома «Актов Археографической экспедиции». Археографическая комиссия в течение XIX и начале XX в. издала множество важных источников по русской истории. В 1841 г. начали издавать «Полное собрание русских летописей», составлявшее более 20 томов. Затем – «Акты Исторические» (5 томов «Актов» и 12 томов «Дополнений» к ним). А также – «Акты Юридические», «Акты, относящиеся к истории Западной России». Было издано свыше 30 томов разных материалов в серии «Русская Историческая Библиотека» и т.д.

Физико-математические науки получили в России свое самостоятельное и быстрое развитие лишь во второй половине XIX в. (см. гл. 10.3). Однако и в первой половине столетия в этой области были значительные достижения. Создание в 1835-39 гг. Пулковской обсерватории близ Петербурга было детищем ее устроителя и директора астронома В.Я. Струве (1793-1864). Профессор Казанского университета, знаменитый математик Н.И. Лобачевский (1793-1856), положил начало неэвклидовой геометрии. Заслуженным биологом первой половины XIX в. был К.Э. Бэр, выдающимся химиком – Н.Н. Зинин, открывший в 1842 г. анилин.

3.4. Литература

Несмотря на бдительный цензурный и жандармский надзор, критика и публицистика достигли к середине XIX в. значительной высоты, а изящная литература вступила в свой «золотой век». «Николаевская эпоха, несмотря на все драконовские строгости полицейской опеки, чрезвычайно богата умственными и литературными течениями»26. В деле подавления свободы слова и свободомыслия николаевским жандармам и цензорам было далеко до своих преемников в тоталитарных государствах XX в.27.

На рубеже XVIII и XIX в. на русском поэтическом Олимпе возвышался общепризнанный патриарх русской поэзии, старый екатерининский вельможа-поэт Г.Р. Державин. Хорошо известен был своими комедиями и сатирическими журналами И.А. Крылов (1768-1844), который с 1806 г. начал писать и печатать свои басни. Хотя сюжеты некоторых из них заимствованы у Лафонтена, они написаны прекрасным народным языком и заключают в себе квинтэссенцию бесхитростной народной мудрости и здравого смысла. Многие крыловские выражения превратились в пословицы и поговорки и вошли в повседневный язык.

Двумя восходящими звездами на литературном небосклоне на рубеже столетий были Н.М. Карамзин (1766-1826) и В.А. Жуковский (1783-1852). Карамзин, обративший на себя внимание «Письмами русского путешественника», дебютировал в художественной литературе в 1792 г. сентиментальной повестью «Бедная Лиза», имевшей огромный успех. Публика, особенно барышни и молодые дамы, зачитывалась ею до слез. С 1802 г. Карамзин начал издавать журнал «Вестник Европы», а с 1803 г. приступил к подготовке своего знаменитого труда «История Государства Российского».

Карамзину принадлежит большая заслуга и как реформатору русского литературного языка. Оставив тяжелый славяно-русский стиль Ломоносова и Державина, Карамзин приблизил литературный язык к разговорному, а, кроме того, ввел в него множество неологизмов, или прямо заимствованных из других языков, или образованных от русских корней. Таких, например, как эпоха, катастрофа, момент, процесс, эстетический, моральный, влияние, обстоятельство, развитие, представитель, промышленность, будущность, потребность и др.

Литературные «староверы» во главе с А.С. Шишковым и под покровительством Г.Р. Державина выступили против новаторства Н.М. Карамзина. В 1803 г. Шишков выпустил «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка», в котором отстаивал чистоту языка и протестовал против засорения его иностранными словами. По мнению Шишкова, иностранные слова можно и должно заменить русскими: актер – лицедей, аллея – просад, героизм – добледушие, аудитория – слушалище.

Для защиты старого русского языка Шишков с друзьями основал в Петербурге в 1811 г. «Беседу любителей русского слова». Литературные новаторы в 1815 г. основали в противовес «Беседе» общество под названием «Арзамас» (1815-18), в которое входили В.А. Жуковский, К.Н. Батюшков, кн. П.А. Вяземский и только что окончивший лицей А.С. Пушкин.

Василий Андреевич Жуковский (1783-1852), поэт-романтик, начавший свою литературную деятельность переводом элегии Грея «Сельское кладбище» (1801), скоро стал знаменит своими балладами, оригинальными и переводными, и стал корифеем отечественной словесности. В конце своей жизни он перевел на русский язык «Одиссею» Гомера. Перевод блестяще передает поэтический смысл оригинала, несмотря на то, что Жуковский не знал греческого и пользовался немецким текстом.

В 1826 г. поэт был приглашен наставником к великому князю Александру Николаевичу, будущему императору Александру II, к которому в стихотворении «На рождение Александра» обратился с призывом не забывать «святейшего из званий – человек».

И.А. Крылов, А.С. Пушкин, В.А. Жуковский и Н.И. Гнедич (с картины Г.Г. Чернецова, 1832 г.)

Из других писателей начала XIX в. надлежит упомянуть В.А. Озерова, автора многочисленных трагедий, и кн. А.А. Шаховского, автора популярных в свое время, скоро, впрочем, забытых комедий, и Н.И. Гнедича – переводчика «Илиады».

Двадцатые годы XIX в. были ознаменованы появлением множества поэтических талантов. Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) был первым в поэтической плеяде «золотого века» отечественной поэзии. Его первое стихотворение «К другу стихотворцу» появилось в печати в 1814 г., а в 1820 г. – поэма «Руслан и Людмила», в 1821 г. – «Кавказский пленник». Многие из вольнодумных стихотворений – «К Чаадаеву», «Сказки», «Вольность», «Кинжал», «Деревня» – не могли быть напечатаны по цензурным условиям, но ходили по рукам во множестве списков. Высылка поэта из Петербурга на юг только увеличила его популярность.

А.С. Грибоедов

После кратковременного увлечения Байроном, которое отразилось в «Кавказском пленнике», «Бахчисарайском фонтане» и «Цыганах», Пушкин стал основателем русского художественного реализма. Его роман в стихах «Евгений Онегин» (1831) рисует широкую и живую картину жизни столичного высшего света и провинциального дворянства. Историческая драма «Борис Годунов», написанная в 1825 г. и опубликованная в 1830 г., отражает интерес Пушкина к русской истории и влияние шекспировских трагедий на поэта. В поэмах «Полтава» (1829) и «Медный всадник» (1833) звучит имперский патриотизм и высокая оценка основателя империи – Петра Великого. Недаром Г.П. Федотов назвал Пушкина «певцом империи и свободы». В «Повестях Белкина» (1831), «Капитанской дочке» и «Пиковой даме» (1834) и других произведениях он создал стилистически простой и ясный язык художественной прозы, на основе которого расцвела вся блестящая литература XIX в. Конец 1820-х и 30-е гг. ознаменовались расцветом таланта Пушкина и всеобщим признанием его величайшим русским поэтом.

Время Пушкина дало много талантливых, но теперь в большинстве несправедливо забытых поэтов. К.Н. Батюшков сосредоточил свое внимание на поэзии классического мира и итальянского Возрождения. Его элегантные стихи – переводные и оригинальные – воспевали эпикурейство. Н.М. Языков писал о любви, вине и других радостях жизни, не углубляясь в философские размышления. Элегические и меланхолические стихи Е.А. Баратынского были наполнены духом печали и разочарования в людях и образе жизни современной ему эпохи.

Поэтами того времени были также кн. А.И. Одоевский, кн. П.А. Вяземский, А.А. Дельвиг, Д.В. Веневитинов. Будущие декабристы К.Ф. Рылеев, А.А. Бестужев-Марлинский и Н.А. Бестужев в 1823-25 гг. издавали литературный альманах «Полярная Звезда», пользовавшийся большим успехом.

Александр Сергеевич Грибоедов (1795-1829) – автор знаменитой комедии «Горе от ума», оконченной им в 1824 г., но по цензурным условиям тогда не опубликованной. Как и некоторые стихотворения Пушкина, она ходила по рукам в списках и заучивалась наизусть. Пьеса появилась в печати лишь в 1833 г. Множество выражений Грибоедова, как и предсказал Пушкин, вошли в оборот нашего разговорного языка^28.

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814-1841), убитый на дуэли четырьмя годами позже А.С. Пушкина, гениальный поэт и прозаик. Обстоятельства личной жизни и влияние Байрона сделали его одиноким в высшем свете, свое презрение к которому он выразил в знаменитых стихах на смерть Пушкина. Лермонтов начал служить офицером конной гвардии, но дважды был выслан из Петербурга в действующую армию на Кавказ.

М.Ю. Лермонтов

Н.В.Гоголь

Красота горной природы и героическое сопротивление свободолюбивых горцев произвели глубокое впечатление на молодого офицера и нашли свое отражение в его кавказских поэмах «Измаил-Бей» (1832), «Мцыри» «Демон» и других. Романтическое настроение Лермонтова и его способность создавать великолепные образы человеческого характера отражены в его знаменитом романе «Герой нашего времени» (1839-40). Главный герой – Печорин – служащий, как и автор, офицером в кавказской армии, бросил высшее общество. Он разочарован, эгоцентричен, потерял интерес к жизни и к применению своих сил и способностей. В своих элегических и лирических стихах, многие из которых проникнуты глубоким религиозным чувством, Лермонтов создал образцы высокой поэзии.

Третьим великаном русской литературы 30-40-х гг. был Николай Васильевич Гоголь (1809-1852). В 1831 г. вышли его «Вечера на хуторе близ Диканьки», собрание рассказов о жизни на Украине. В 1835 г. – сборники рассказов «Арабески» и «Миргород». Известная повесть «Тарас Бульба» изображает борьбу казаков в XVI в. против польских угнетателей. Главными произведениями Гоголя стали комедия «Ревизор» (1836) и поэма «Мертвые души», первый том которой вышел в 1842 г. В этих произведениях даны яркие сатирические образы провинциальных чиновников и дворян того времени. Ряд персонажей сделались символическими: мошенники Хлестаков и Чичиков, мечтатель Манилов, скупец Плюшкин, хвастун Ноздрев. Проза Гоголя отличается исключительной выразительностью. К концу жизни писатель пережил духовный кризис и посчитал себя призванным начать моральное возрождение падшего человечества, которое он так больно бичевал в своих сатирах. Во втором томе «Мертвых душ» он предполагал изобразить положительных героев, но потом сжег свою рукопись. В 1847 г. он опубликовал «Выбранные места из переписки с друзьями», где выступил в защиту существующего политического и общественного строя.

Из других писателей 30-40-х гг. упомянем поэтов А.В. Кольцова, А.Н. Майкова, Я.П. Полонского, И.С. Никитина, Т.Г. Шевченко, А.Н. Плещеева, а также прозаиков, авторов исторических романов – М.Н. Загоскина, И.И. Лажечникова и романтика-декабриста А.А. Бестужева-Марлинского.

В художественной литературе конца 40-х гг. господствующим направлением был реализм, доминирующим содержанием – социальные мотивы, гуманность, сочувствие и сострадание к «униженным и оскорбленным». В 1846 г. вышли «Бедные люди» Ф.М. Достоевского и «Деревня» Д.В. Григоровича, на следующий год – его повесть «Антон

Горемыка». В том же 1847 г. опубликован первый рассказ «Записок охотника» И.С. Тургенева «Хорь и Калиныч». Рассказы Тургенева, исполненные искренней симпатии к крепостным, оказали сильное влияние на читающую публику, равно как и произведения А.Ф. Писемского: «Горькая судьбина», «Плотничья артель», «Питерщик» и С.Т. Аксакова: «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова внука». Все эти произведения психологически подготовили отмену крепостного бесправия в 1861 г.

3.5. Идейные истоки движения декабристов

Движение декабристов было самым ярким и трагическим явлением общественно-политической жизни России XIX в. и потому заслуживает подробного рассмотрения. Основными источниками служат показания декабристов следственной комиссии,29 их письма, мемуары^30 и сохранившиеся документы. Следуя, в основном, историкам «декабризма» В.И. Семевскому^31 и М.В. Довнар-Запольскому^32, мы приняли во внимание и советские издания источников по истории декабристов.

Нашествие Наполеона «и с ним двадесяти язык» на Россию, превратившее в пепел «матушку Москву» и закончившееся бегством и уничтожением «великой армии», вызвало широкое народно-патриотическое движение. Декабрист И.Д. Якушкин отмечает в своих «Записках»:

«Война 1812 г. пробудила русский народ к жизни и составляет важный период в его политическом существовании. Все усилия и распоряжения правительства были бы не достаточны для отражения грозного нашествия, если бы весь народ не поднялся против врагов. Не по распоряжению начальства жители при приближении французов удалялись в леса и болота, оставляя свои жилища на сожжение. Не по распоряжению начальства выступало все народонаселение Москвы вместе с армией из древней столицы. По рязанской дороге, направо и налево, поле было покрыто пестрой толпой, и мне теперь еще помнятся слова шедшего около меня солдата: «Ну, слава Богу, вся Россия в поход пошла!» Каждый сознавал себя участником великого дела – защиты Родины»33.

Последовавшая затем война за освобождение Европы, приведшая русскую армию в Париж, вызвала в участниках великой борьбы еще больший подъем. Современник М.А. Фонвизин пишет:

«Все это необыкновенно возвысило дух наших войск, и особенно молодых офицеров. В таком настроении духа, с чувством своего достоинства и возвышенной любви к отечеству большая часть офицеров гвардии возвратилась в 1815 г. в Петербург»34.

С другой стороны, долговременное пребывание за границей ознакомило интеллигентные круги русского офицерства с идейными течениями, социальными отношениями и политическими учреждениями европейских стран.

«В походах по Германии и Франции наши молодые люди ознакомились с европейскою цивилизациею, которая произвела на них сильнейшее впечатление… многие из них познакомились в походе с германскими офицерами, членами тайного прусского союза (Tugendbund), который приготовил восстание Пруссии и содействовал ее освобождению, и с французскими либералами. В откровенных беседах с ними, наши молодые люди нечувствительно усвоили их свободный образ мыслей и стремление к конституционным учреждениям, стыдясь за Россию, так глубоко униженную самовластием»35. «Теперь было невыносимо смотреть на пустую петербургскую жизнь, и слушать болтовню стариков, выхваляющих все старое и порицающих всякое движение вперед. Мы ушли от них на сто лет вперед»36.

В феврале 1816 г. полковник барон И.И. Дибич в секретном донесении фельдмаршалу М.Б. Барклаю-де-Толли писал:

«Офицеры в прусской королевской гвардии открыто говорят, что никаких королей не нужно, и что состояние мирового просвещения делает необходимым республики. Говорят, что в нашей армии распространяется такой же дух между офицерами вследствие соприкосновения их с тайными обществами во Франции, Германии, и что подобные же выражения употребляют даже офицеры свиты вашего сиятельства»37.

Возвратившись в Россию, офицеры победоносной русской армии нашли здесь полнейшее неуважение к правам личности, насильственное введение военных поселений, аракчеевский режим, расцвет крепостного рабства, «подвиги Магницкого», всевозможные злоупотребления власти, повсюду царствующий произвол. Из письма А.А. Бестужева к Николаю I:

«Для того ли мы освободили Европу, – говорили офицеры, – чтобы наложить цепи на себя? Для того ли дали конституцию Франции, чтобы не сметь говорить о ней, и купили кровью первенство между народами, чтобы нас унижали дома?»38.

Крепостное право подвергалось будущими декабристами жестокой критике, и они требовали его отмены. Н.И. Тургенев писал в своем дневнике в 1818 г.: «Я теперь более, нежели когда-либо, ненавижу всю гнусность рабства. Все доводы в защиту, в извинение рабства приводимые, суть самый пустой вздор». П.И. Пестель в «Русской Правде» заявляет: «Обладать другими людьми как собственностью своею есть дело постыдное»39.

Возмущение и протесты молодых офицеров вызывали и тяготы солдатской службы: бесконечная ее продолжительность (25 лет), бессмысленная муштровка солдат с целью превращения их в марширующие автоматы, жестокие и несправедливые наказания. Сами они старались обходиться с солдатами гуманно и доброжелательно, но, конечно, не могли пересилить господствующую систему аракчеевщины.

Особую ненависть либеральных офицеров вызывали военные поселения. «Из всех действий императора Александра после изменения его образа мыслей учреждение военных поселений было самое деспотическое и ненавистное», – писал Фонвизин^40. Г.С. Батеньков, служивший под начальством Аракчеева, на следствии показывал: «Военные поселения представили мне страшную картину несправедливостей, притеснений, наружного обмана, низостей, все виды деспотизма». Пестель писал в «Русской Правде»:

«Одна мысль о военных поселениях наполняет каждую душу терзанием и ужасом. Сколько пало невинных жертв для пресыщения того неслыханного зловластия, которое с яростью мучило несчастные селения, для сего заведения отданные!»41

Декабристы жестоко критиковали общее административное неустройство, волокиту, взяточничество и «кривосудие» в судебных органах. Г.С. Батеньков писал:

«Сенат, сие хранилище законов и блюститель благоустройства, не знал ни о чем и обращен был в простую типографию. Министры же владели вверенными им частыми, как бы уделами, не заботясь об общих интересах государства»42.

П.Г. Каховский писал Николаю I из заключения:

«Безопасность лиц и собственности ничем не ограждена. Совершенное отсутствие закона и справедливости в судопроизводстве, тяжкие налоги, сжатое просвещение, задушенная свобода».

А.А. Бестужев также из тюрьмы описывает Николаю состояние России в конце Александрова царствования:

«Лихоимство чиновников дошло до неслыханного бесстыдства. Прибыльные места продавались по таксе и были обложены оброком. Дела в судебных инстанциях тянулись бесконечно, и десятки лет проходили прежде решения. В судах, в комиссариатах, у губернаторов, везде, где замешался интерес, кто мог, тот грабил, кто не смел, тот крал. Везде честные люди страдали, а ябедники и плуты радовались».

«Не правосудие, а лихоимство заседает в судилищах, где не защищается жизнь, честь и состояние гражданина, но продают за золото или другие выгоды пристрастные решения» – делает вывод А.И. Якубович.

Как мы видели выше, в течение нескольких лет после окончания наполеоновских войн император Александр I еще не оставлял конституционных планов. Однако революционные события в Европе, совпавшие по времени с волнениями в Семеновском полку, окончательно отвратили Александра от либерального направления.

Когда в начале 1820-х гг. восторжествовал курс «аракчеевщины» во внутренней политике и «меттерниховщины» во внешней, прежние чувства любви и преданности императору Александру, возглавителю России и Европы в борьбе с Наполеоном, сменяются в сердцах многих офицеров сначала разочарованием, а потом и негодованием по поводу того, что Александр предал свои идеалы. И.Д. Якушкин пишет:

«Во всех членах Союза Благоденствия проявилось какое-то ожесточение против царствующего императора. Он с каждым годом становился все мрачнее и все более и более отчуждался от России. Душа его была в Европе. В России же он заботился об увеличении числа войск. Царь был всякий день у развода. Шагистика вошла в полную силу»43.

А П.Г. Каховский писал Николаю I из тюрьмы:

«Император Александр много нанес нам бедствия, и он собственно причина восстания 14 декабря. Не им ли раздут в сердцах наших светоч свободы, и не им ли она была после так жестоко удавлена не только в отечестве, но и во всей Европе?»44.

Не только внутренняя, но и внешняя политика Александра I в последние годы его царствования вызывала возмущение. Александра обвиняли в том, что он во всем отдает предпочтение иностранцам перед русскими, которых он презирает и унижает. Национальное и патриотическое чувство оскорблялось тем, что государь даровал конституционные учреждения присоединенным к России областям, Польше и Финляндии, но победительницу-Россию считал недостойною политической свободы. Ходили слухи о намерении Александра отторгнуть от России и присоединить к Польше Литву и западнорусские области, принадлежавшие Польско-Литовскому государству до разделов Речи Посполитой в XVIII в. В результате в 1817 г. среди офицеров впервые возникла мысль о цареубийстве. Декабрист Д.И. Завалишин пишет:

«Русских оскорбляло дарование конституции побежденной и завоеванной Польше, прежде, нежели она была дана победительнице ее самой России».

В общеевропейской политике Александр в 1820-21 гг., в полном согласии с Меттернихом, стремился подавить революционно-освободительные движения. В 1820-21 гг. правители Священного союза решили вооруженной рукой подавить революционные движения в Испании и Италии, русские же гвардейские офицеры не желали идти в Италию в качестве усмирителей революции. Когда в 1821 г. началось греческое восстание против турецкого владычества, то все свободолюбивые круги Европы и России горячо сочувствовали борьбе греков за независимость. Александр же, по внушению Меттерниха, отказался от помощи грекам, чем окончательно оттолкнул от себя либеральные круги русского общества и усилил в офицерских кругах революционные тенденции, подогретые европейскими событиями начала 1820-х гг.

Д.И. Завалишин считал, что внешняя политика России признавалась изменой русскому народу в пользу поляков и немцев. И.В. Поджио писал: «Ничто меня столь не оскорбляло, как явное господство и влияние

Венского кабинета над нашим». По свидетельству А.П. Беляева, в России «имя Меттерниха произносилось с презрением и ненавистью».

Конгресс в Вероне, отказавшись от поддержки восставших греков,

«…выдал эллинов турецкому султану, что вызвало общее негодование русских против Александра за бесчеловечное равнодушие к единоверцам. Эллины были в праве ожидать от него деятельной помощи, тем более что с давних времен Россия возбуждала греков против их угнетателей и обещала им независимость. Державы, совокупившиеся Священным христианским союзом, оставляют христиан, погибающих под мечом варваров»45.

Лица, возглавившие тайные общества второго и третьего десятилетий XIX в., были интеллектуальной элитой тогдашнего русского общества. Значительная их часть принадлежала к высшей аристократии и сделала блестящую служебную карьеру. Среди участников движения, преимущественно молодежи, было и несколько человек, имевших генеральские и полковничьи чины.

Многие из вольнодумцев знали не только современную европейскую литературу, но и античную историю, откуда, по их мнению, проистекали вольнолюбивые идеалы. И.Д. Якушкин писал: «В это время мы страстно любили древних: Плутарх, Тит Ливий, Цицерон, Тацит были у каждого из нас настольными книгами»46. П.И. Пестель вспоминал «блаженные времена Греции, когда она состояла из республик, и жалостное ее положение потом. Я сравнивал величественную славу Рима во дни республики с плачевным ее уделом под правлением императоров»47.

Среди декабристов были писатели и поэты – К.Ф. Рылеев, кн. А.П. Одоевский, А.А. Бестужев-Марлинский, В.К. Кюхельбекер. Другие создали научные и публицистические труды: Н.И. Тургенев, барон В.И. Штейнгель, П.И. Пестель, Г.С. Батеньков. Они оставили ряд ценных записок и воспоминаний.

Свободолюбие декабристов часто носило романтический оттенок, развиваясь без учета практических возможностей и реальной социально-политической обстановки. Вот показания декабристов о причинах, побудивших их вступить в тайные общества: «любовь к отечеству и свободе, сострадание к сочеловекам, находящимся в столь бедственном злополучии, меня принудили вступить в общество»48. «Причина, побудившая нас к сему, была: угнетение народа. К облегчению его участи я решился из патриотизма жертвовать собою»49. Князь А.П. Барятинский на следствии показал: «Молодость, идея о конституции и свободе крестьян прельстили меня, и я себя почел обязанным войти в общество, которое мне казалось стремящимся ко благу моего отечества». Полковник А.М. Булатов заявил из тюрьмы: «Я на свободе презирал тиранство, и в заключении моем таков же». П.Г. Каховский написал из тюрьмы следователю генералу В.В. Левашову письмо, содержащее гимн свободе:

«Согретый пламенной любовью к отечеству, одна мысль о пользе оного питает душу мою. Смело говорю, что из тысячи молодых людей не найдется ста человек, которые бы не пылали страстью к свободе. Народы, почувствовав сладость просвещения и свободы, стремятся к ним. Правительства же, огражденные миллионами штыков, силятся оттолкнуть народы во тьму невежества. Но тщетны все их усилия. Свобода, сей светоч ума, теплотвор жизни, была всегда и везде достоянием народов, вышедших из грубого невежества. И мы не можем жить, подобно предкам нашим, ни варварами, ни рабами»50.

Стремление к политической и гражданской свободе соединялось у декабристов с патриотическими чувствами. А.А. Бестужев ставит в упрек русской литературе и культуре страсть к подражанию иноземным образцам, отсутствие национальных черт. Он жалуется, что «мы всосали с молоком безнародность и удивление только к чужому», и вместе с К.Ф. Рылеевым призывает русскую литературу к самобытности. Устав «Союза благоденствия» предписывает своим членам

«…показывать всю нелепую приверженность к чужеземному, и худые сего следствия. Также стараться уверить, что добродетельный гражданин должен всегда предпочитать приятному полезное и чужеземному отечественное. При воспитании юношества должно сколь возможно избегать чужестранного, дабы ни малейшее к чужому пристрастие не потемняло святого чувства любви к отечеству»51.

С патриотическим чувством у декабристов сочетался живой интерес к русской истории. Фонвизин пишет, что в общественном быту древних славян «преобладала стихия демократическая – общинная. В древних вольных общинах источник всякой власти находился в народе, составлявшем вечевые собрания»52. В XVI–XVII вв. часто созывался «государственный собор» или «великая земская дума», с которой «правительство совещалось о важнейших земских делах». «Коренной славянской стихией, – полагает Фонвизин, – было свободное общинное устройство, основанное на началах чисто демократических, с выборными властями». П.Г. Каховский с большой симпатией и похвалой описывает деятельность крестьянского мира там, «где земледельцы управляются мирскими сходками».

И.Д. Якушкин высоко оценивал значение крестьянской поземельной общины в России: «Распределение поземельной собственности между крестьянами и общинное владение ею составляют у нас основные начала, из которых со временем должно развиться все гражданское устройство нашего государства»53. В конституционных проектах декабристы пытаются изменить, введенные Петром, иностранные названия учреждений, должностей и чинов русскими названиями: вече, собор, приказы и управы. П.И. Пестель в «Русской Правде» пытается заменить даже военную терминологию: вместо армии – рать, вместо корпуса – ополчение, вместо колонны – «толпик или восход», вместо генералов – воеводы. В некоторой мере декабристы по своей идеологии были предшественниками славянофилов.

Либеральное настроение и оппозиция правительству Александра-Аракчеева не были монополией будущих декабристов, в начале 1820 гг. они охватили широкие круги русского общества и офицерства, по крайней мере, в столицах. Речь Александра на Варшавском сейме 1818 г., в которой он заявил о своем намерении ввести конституционные учреждения в России, произвела большое впечатление и вызвала надежды на либеральные реформы. В апреле 1818 г. Н.М. Карамзин писал: «Варшавские новости сильно действуют на умы молодые. Варшавские речи сильно отозвались в молодых сердцах: спят и видят конституцию». Но тем сильнее было разочарование, когда надежды эти были обмануты.

Революционные события в странах Южной и Западной Европы в 1820-21 гг., с одной стороны, встретили горячее сочувствие в обществе, а с другой окончательно толкнули Александра в объятия Меттерниха и тем расширили пропасть между царем и передовыми элементами русского общества. Намерения Александра двинуть русские войска для подавления революции в Италии и отказ в помощи восставшим грекам обострили недовольство правительством. По поводу намерения Александра ввести войска в Италию для подавления революции в Неаполе и Пьемонте командир гвардейского корпуса генерал-адъютант И.В. Васильчиков писал начальнику главного штаба князю П.М. Волконскому:

«Настроение умов нехорошо. Неудовольствие всеобщее. Офицеры не желают идти против неаполитанцев. Вы можете по этому судить, как успешно распространились у нас либеральные идеи. Не отвечайте мне на это избитой фразой: «заставьте их молчать». Число говорунов слишком велико, чтобы их заставить молчать. Революция в умах уже существует».

П.И. Пестель в показаниях на следствии утверждал:

«Происшествия в Неаполе, Гишпании и Португалии имели тогда большое на меня влияние. Доказав непрочность монархических конституций, эти происшествия укрепили меня весьма сильно в республиканском и революционном образе мыслей».

Г.С. Батеньков говорит о настроении в Петербурге, куда он возвратился в 1821 г. после нескольких лет службы в Сибири:

«В сие время Петербург был уже не тот, каким оставил я его прежде, за 5 лет. Разговоры про правительство, негодование на оное, остроты, сарказмы встречались беспрестанно, коль скоро несколько молодых людей были вместе».

В обществе, особенно среди молодежи, были широко известны и заучивались наизусть вольнолюбивые стихотворения Пушкина. Декабрист И.Д. Якушкин в своих «Записках» говорит о «ненапечатанных стихотворениях» Пушкина, что в то время не было сколько-нибудь грамотного прапорщика в армии, который не знал бы их наизусть. М.П. Бестужев-Рюмин на следствии показывал:

«Вольнодумческие стихи Пушкина в рукописях распространились по всей армии. Рукописных экземпляров вольнодумных сочинений Пушкина и прочих столько по полкам, что это нас самих удивляло».

В.И. Штейнгель в письме из тюрьмы Николаю утверждает, что

«…вольнодумством было проникнуто все современное молодое поколение, а не одни лишь члены тайных обществ. Преследовать теперь за свободомыслие не то ли же будет значить, что бить слепого, у которого трудною операциею сняты катаракты и которому показан свет, за то, что он различает предметы. Всемилостивейший Государь! Сколько бы ни оказалось членов тайного общества или ведавших про оное, сколько бы многих по сему преследованию ни лишили свободы, все еще останется гораздо множайшее число людей, разделяющих те же идеи и чувствования. Кто из молодых людей, несколько образованных, не читал и не увлекался сочинениями Пушкина, дышащими свободою. О, Государь! чтобы истребить корень свободомыслия, нет другого средства, как истребить целое поколение людей, кои родились и образовались в последнее царствование».

3.6. Формирование оппозиции: тайные общества

Ознакомившись с политической обстановкой десятилетия 1815-25 гг. и с общественными настроениями, обратимся к тайным обществам этого времени. Конец XVIII и начало XIX в. были классическим временем тайных обществ. Особое распространение получили масонские ложи разных направлений. В одних преобладал религиозно-мистический дух, в других – стремление к нравственному самосовершенствованию, забота о помощи ближним и распространении просвещения, в третьих проявлялись политические либеральные стремления. В Петербурге в начале XIX в. появилось множество масонских обществ, в составе которых мы встречаем и высших государственных сановников и будущих руководителей движения декабристов, в частности, П.И. Пестеля^54. Кроме масонских лож в начале XIX в., в Европе существовали два типа национально-политических организаций:

1) Немецкое национально-патриотическое общество Tugendbund (буквально «Союз добродетели», основанный в 1808 г.) ставило своей целью национально-культурный и моральный подъем немецкого народа как предпосылку его освобождения от Наполеонова ига.

2) Политические конспиративные организации – итальянские «карбонарии» и греческие «гетеристы» ставили своей целью национально-политические революции и введение либеральных конституций.

Оба типа организаций нашли отражение и своих сторонников в кругах будущих русских декабристов. В России начало тайных политических обществ относится ко времени, непосредственно следовавшему за окончанием заграничных походов русской армии. В 1816-17 гг. группа гвардейских офицеров образовала тайное общество, названное «Союз спасения», или «Общество истинных и верных сынов Отечества». Его инициатором был 23-летний полковник Генерального штаба Александр Николаевич Муравьев. К нему примкнул его двоюродный брат Никита Михайлович, за ним князь Сергей Петрович Трубецкой, потом и другие гвардейские офицеры. В конце 1816 г. была образована комиссия для составления устава. Эта первая в России революционная комиссия состояла из четырех гвардейских офицеров, полковников, масонов, из которых трое были князья Рюриковичи: И.А. Долгоруков, С.П. Трубецкой, Ф.П. Шаховской. Четвертым был сын сибирского генерал-губернатора И.Б. Пестеля, печально известного свирепым нравом и жестокими притеснениями местного населения – П.И. Пестель. Он получил хорошее образование, обладал блестящими способностями, сильным умом, твердой волей и исключительной энергией^55.

С.И. Муравьев-Апостол

К.Ф. Рылеев

Не дошедший до нас устав этого общества был составлен П.И. Пестелем в начале января 1817 г. Основными целями Союза, по показаниям его участников, были введение в России представительного правления и освобождение крестьян от крепостной зависимости. Прием в члены Союза был обставлен сложными обрядами, формами и клятвами в духе современных масонских организаций. Члены Союза разделялись на три разряда: «братий», «мужей» и «бояр». Боярами назывались основатели Союза. Только «бояре и мужи» знали все тайные цели и планы Союза. Кроме членов предполагались еще и друзья Союза, т.е. люди, имевшие свободный образ мыслей и которых предполагалось в будущем привлечь в члены Союза. Мало известно о деятельности первого Союза, который просуществовал недолго. Среди его членов скоро возникли разногласия и требования перемены устава. За основу было решено принять устав немецкого Tugendbund, приспособив его к русским условиям. В переходный период возникло среди офицеров «Военное тайное общество». Но оно тоже вскоре распалось, большинство его членов вошло в 1818 г. в «Союз благоденствия».

В первой части устава Союза, дошедшей до нас и известной всем членам, признавалось «первым естественным законом» «при совокуплении людей в общество» «соблюдение общего блага». Правительство («ежели оно справедливо») «должно иметь целию благо правляемых». Со своей стороны «Союз благоденствия в святую себе вменяет обязанность, распространением между соотечественниками истинных правил нравственности и просвещения, споспешествовать правительству к возведению России на степень величия и благоденствия, к коей она самим Творцом предназначена». И.Д. Якушкин по поводу этого места устава замечает: «В этих словах была уже наполовину ложь, потому что никто из нас (в то время) не верил в благие намерения правительства». Деятельность членов Союза, по уставу, должна была охватывать следующие четыре главные отрасли: 1) человеколюбие, 2) образование, 3) правосудие, 4) общественное хозяйство. В деле образования и воспитания юношества члены Союза должны были бороться с «нелепою приверженностью к чужеземному» и развивать в учащихся интерес и любовь к отечественному, а также «стараться распространять изучение грамоты в простом народе. Они должны были бороться с злоупотреблениями власти чиновников и помещиков и «стараться склонять помещиков к хорошему с крестьянами обхождению, представляя, что подданные такие же люди». В управлении подвластными члены Союза должны быть «добросердечными и человеколюбивыми». Вторая, не дошедшая до нас, часть устава, известная только основателям Союза и не утвержденная собранием всех его членов, ставила целью введение в России представительного правления. Но по вопросу о способах и путях достижения этой цели в среде руководителей Союза не было согласия. Устав Союза по цвету переплета получил название «Зеленой книги».

Организация «Союза благоденствия» представляется в следующем виде. Члены-основатели Союза входят в «коренной союз, который избирает из среды своей шесть членов, коим вверяется главное управление Союза». Они составляют «Совет коренного Союза». Один из них избирается блюстителем Союза. Члены «коренного союза» вместе с членами «коренного совета» составляют «коренную управу», которой принадлежит верховная власть в Союзе. Члены «коренной управы» должны составлять новые управы. В каждой управе число членов должно быть не менее 10 и не более 20. В 1818-19 гг. происходил быстрый рост Союза в Петербурге, где число его членов доходило до 200, и в Москве, а также в Тульчине, где находилась южная «управа», организованная полковником П.И. Пестелем. На юге в Союз входили генерал-майор князь С.Г. Волконский и начальник 16-й пехотной дивизии ген. М.Ф. Орлов.

В своем отношении к подчиненной солдатской массе большинство офицеров – членов Союза отличались гуманностью и справедливостью. Они воздерживались от телесных наказаний и организовывали школы для обучения солдат по ланкастерской системе, методу взаимного обучения. Однако прямой противоправительственной пропаганды среди солдат члены Союза не вели. Исключение составлял майор В.Ф. Раевский, заведовавший в Кишиневе школами для юнкеров и нижних чинов и арестованный в 1822 г. по обвинению в революционной пропаганде среди солдат.

М.П. Бестужев-Рюмин на допросе (Рис. А.А. Ивановского, 1826 г.)

П.Г. Каховский

Однако просветительская и «человеколюбивая» деятельность не могла удовлетворить всех членов Союза. Некоторые из руководящих членов Союза во главе с Пестелем полагали, что вопрос о политическом преобразовании России должен быть поставлен на повестку дня теперь же, а не только в неопределенно-далеком будущем. В начале 1820 г. в Петербурге на собраниях «коренной думы» обсуждался вопрос о преобразовании политического строя в России, и большинство членов, недовольных режимом Александра-Аракчеева, высказалось за введение республики. Однако предложение П.И. Пестеля о «ликвидации» императорской фамилии и учреждении временной верховной власти не получили одобрения большинства. Вопрос о способах устранения самодержавного режима для членов Союза остался нерешенным.

В 1820 г. Союз переживал кризис: часть членов отошла от него, не видя реальных результатов его деятельности и реальных перспектив в будущем. Среди руководящих членов Союза не было согласия по вопросам политической тактики и по вопросам, касающимся будущего политического строя. К внутренним разногласиям присоединилось известие о том, что правительству стало известно о существовании Союза, и оно следит за его деятельностью. В 1821 г. начальник штаба войск гвардии П.И. Дибич представил начальству подробное донесение о тайном обществе с длинным списком его участников. Доклад Дибича был представлен Александру, но царь положил его «под сукно», не дав делу никакого хода.

В январе 1821 г. в Москве состоялся съезд одиннадцати уполномоченных Союза из Петербурга, Москвы и Тульчина, который вынес постановление о закрытии Союза. «Но уничтожение общества было сделано лишь для видимости, чтобы обмануть бдительность правительства и удалить неблагонадежных членов»56. И.Д. Якушкин подтверждал в своих «Записках»: «Этой мерой ненадежных членов удаляли из общества».

Южное общество. После формального закрытия «Союза благоденствия» образовались тайные общества политически-революционного направления. Большинство членов Тульчинской «управы» во главе с Пестелем не признали московского постановления о ликвидации Союза и решили создать Южное общество. Это общество, как и первоначальный «Союз спасения», должно было делиться на «бояр, мужей и братьев». Впрочем, на деле эта градация членов строго не соблюдалась. Во главе общества стояла «директория» из двух лиц: П.И. Пестеля и генерал-интенданта 2-й армии А.П. Юшневского. В 1825 г. в состав «директории» был введен подполковник Черниговского полка Сергей Иванович Муравьев-Апостол. В непосредственном заведовании «директории» находилась тульчинская «управа». Кроме нее, существовали «управы» в Каменке под руководством ген. кн. С.Г. Волконского и местного помещика, отставного полковника В.Л. Давыдова, и в Васильково – под руководством С.И. Муравьева-Апостола и М.П. Бестужева-Рюмина.

Северное общество. В Петербурге в 1822 г. также произошло восстановление тайного общества, которое получило название Северного. «Правителем» общества был избран гвардии капитан Никита Михайлович Муравьев, который, впрочем, в основном занимался разработкой будущей конституции Российского государства, а не подготовкой революционных выступлений. В 1823 г. Северное общество сумело создать организацию. Круг основателей общества образовал «верхнюю думу», которая должна была избрать правление или «дирекцию» общества из трех членов. Первыми «директорами» были избраны Н.М. Муравьев, полковник кн. С.П. Трубецкой и поручик кн. Е.П. Оболенский. В 1824 г. взамен уехавшего в Киев С.П. Трубецкого в «дирекцию» вступил К.Ф. Рылеев, поэт-романтик и пламенный революционер, ставший после отъезда из Петербурга Н.М. Муравьева душою Северного общества. Он привлек в общество много новых членов, сочинял песни для агитации среди солдат и простого народа. Рылеев проповедовал применение крайних революционных средств, включая истребление всей царской фамилии, хотя он нередко колебался по поводу будущего государственного устройства и планов его осуществления.

В 1823 г., независимо от Южного тайного общества, из офицеров некоторых воинских частей, расположенных на юге России, образовалось тайное общество под названием «Общество соединенных славян». В отличие от знатного и чиновного офицерства, возглавлявшего Северное и Южное общества, «Общество соединенных славян» составляли незнатные и небогатые младшие офицеры провинциальных армейских частей. Из привлеченных к суду 23 членов общества большинство составляли офицеры Пензенского пехотного полка, а также 8-й и 9-й артиллерийских бригад. Во главе общества стояли подпоручики братья Петр и Андрей Ивановичи Борисовы и Иван Иванович Горбачевский. Последний в своих «Записках» так формулировал программу общества:

«Общество имело главною целью освобождение всех славянских племен от самовластья, уничтожение существующей между некоторыми из них национальной ненависти и соединение всех обитаемых ими земель федеративным союзом. Предполагалось с точностью определить границы каждого государства, ввести у всех народов форму представительного демократического правления, составить конгресс для управления делами союза и для изменения в случае надобности общих коренных законов, предоставляя каждому государству заняться внутренним устройством и быть независимым в составлении частных своих узаконений»57.

В сентябре 1825 г. во время стоянки войск в Лещинском лагере пламенные речи одного из вождей Южного общества – М.П. Бестужева-Рюмина – побудили членов «Общества соединенных славян» присоединиться к Южному обществу и избрать представителей для постоянной связи с ним.

3.7. Политические планы декабристов

О планах тайных обществ относительно будущего государственного и общественного строя России наиболее полное представление дают нам «Конституция Никиты Муравьева» и «Русская Правда» Пестеля. «Конституция Никиты Муравьева» сохранилась в трех вариантах: первый текст, найденный в бумагах кн. С.Л. Трубецкого, относится к 1822 г. Второй, более полный вариант, найденный в бумагах И.И. Пущина, относится к 1824 г. Третий и последний вариант был написан Муравьевым в тюрьме в январе 1826 г. по требованию следственной комиссии^58. Из критических заметок на полях сохранившихся вариантов конституции видно, что текст ее не был окончательно принят всеми членами общества, но находился в процессе обсуждения и переработки. Мы излагаем проект Н.М. Муравьева по Пущинскому варианту^59.

В первых статьях «Конституция» декларирует, что «источник верховной власти есть народ» и что «русский народ, свободный и независимый, не может быть принадлежностью никакого лица и никакого семейства». Император Всероссийский есть только «верховный чиновник Российского правительства», и объем его власти точно определяется конституционным законом. Правление Российской империи должно быть федеративным или союзным, ибо только такое правление «согласило величие народа и свободу граждан». Россия разделяется на 13 «держав» и 2 области, составляющие в совокупности Российскую империю. Все русские граждане равны перед законом. Крепостное состояние и разделение на сословия отменяется, «поелику оно противно вере, по которой все люди братья». В первом варианте «Конституции» Муравьева говорится лишь об отмене крепостного права. Причем, «земли помещиков остаются за ними». По третьему варианту, написанному Муравьевым уже в тюрьме, устанавливаются более выгодные для крестьян условия освобождения. «Крепостное состояние отменяется. Помещичьи крестьяне получают в свою собственность дворы, в которых они живут, скот и земледельческие орудия… и по две десятины земли на каждый двор для оседлости их». «Остальные земли они обрабатывают по договорам обоюдным, которые они заключают с владельцами оных. Они получают право приобретать земли в потомственное владение».

Всем гражданам обеспечивается личная неприкосновенность, свобода выбора занятий, право составлять «всякого рода общества и товарищества», свобода «в отправлении своего богослужения», свобода печати и право петиции. «Право собственности, заключающее в себе одни вещи, священно и неприкосновенно». Политическими правами, т.е. правом избирать чиновников и народных представителей, пользуются лишь граждане, обладающие имущественным цензом: «имеющие недвижимой собственности на 500 рублей серебром или движимой на 1000 рублей серебром». Те, которые пользуются землями «в общественном владении», т.е. крестьяне-общинники, избирают для участия в выборах уполномоченных, по одному на 500 жителей мужского пола.

Законодательная власть в государстве принадлежит Народному вечу, состоящему из двух палат: Верховной думы и Палаты «представителей народных». Верховная дума состоит из 42 членов, избираемых представительными собраниями отдельных «держав» на шестилетний срок. Каждые 2 года переизбирается одна треть из них. Палата представителей (в составе 450 членов) избирается на два года гражданами отдельных «держав», имеющими политические права.

Н.М. Муравьев

П.И. Пестель

В организации народного представительства и в определении его прав и полномочий «Конституция» Н. Муравьева близко следовала конституции Северо-Американских Соединенных Штатов. Так, например, статья 72 конституции Н.М. Муравьева гласит: «Палата представителей сама избирает своего председателя. Она одна пользуется правом предавать суду сановников Империи». В одной статье сведены две совершенно разные вещи, ибо это почти прямой перевод соответствующей статьи конституции США^60. Муравьевская «Верховная дума» соответствует американскому Сенату, тогда как Палата представителей народных – the House of Representatives.

В отличие от американской конституции, у Муравьева предполагается весьма высокий имущественный ценз для народных представителей. Чтобы стать сенатором, надо обладать недвижимым имуществом на сумму 30 тыс. руб. серебром, а движимым имуществом на 60 тыс. руб. серебром. Кроме того, центральное народное представительство – Народное вече – у Муравьева имеет более широкую компетенцию, чем Конгресс США. В частности, вече избирает правителей «держав», тогда как губернаторы американских штатов избираются местным населением.

По «Конституции» Муравьева Верховная исполнительная власть принадлежит императору. Его власть наследственная, однако его права и полномочия соответствуют, приблизительно, правам и полномочиям президента США. В частности, он заключает договоры с иностранными державами и назначает верховных судей и высших государственных чиновников с согласия Верховной думы, как американский президент с согласия Сената. Императору назначался оклад 8 млн. руб. серебром, на который содержался двор. Каждая из «держав» имеет свое представительное собрание, состоящее из двух палат: Державной думы и Палаты выборных. Высшая исполнительная власть в «державах» принадлежит Державному правителю, которого на 3 года избирает центральное Народное вече из списка кандидатов, представленных представительными собраниями «держав».

Судьи и чиновники, включая «тысяцкого», главного администратора уезда, – выборные должности. В суде все уголовные дела и более крупные гражданские тяжбы должны производиться с участием присяжных, которым принадлежит решение дела по существу.

«Конституция» Н. Муравьева – политическая программа большинства членов Северного общества. Но она встречала возражения с разных точек зрения. Особенно энергичным критиком выступил П.И. Пестель, который склонил на свою сторону многих «северян». Позже в своих показаниях Пестель свидетельствовал: «Сия конституция Никиты Муравьева многим членам общества весьма не нравилась по причине федеративной ее системы и ужасной аристократии богатств, которая оною созидалась в обширнейшем виде». Третьим принципиальным разногласием было то, что все «южане» и часть «северян» отвергали Муравьевскую наследственную монархию, хотя и с весьма ограниченной властью, и предпочитали республиканский строй.

Программа П.И. Пестеля была изложена в трактате «Русская Правда: наказ временному верховному правлению». Текст не закончен; из намеченных 10 глав написаны только первые 5. Из ненаписанных наиболее важная 6-я глава «долженствовала рассуждать о верховной власти». Некоторой заменой этой главы служит сохранившийся «Государственный завет» Пестеля с кратким изложением организации центральной власти.

В своих показаниях Пестель заявил, что в результате изучения политической литературы и наблюдений над политической жизнью он стал убежденным республиканцем.

«Все газеты и политические сочинения так сильно прославляли возрастание благоденствия в Северных Американских Соединенных Штатах, приписывая сие государственному их устройству, что сие мне казалось ясным доказательством в превосходстве республиканского правления. Я сделался в душе республиканцем и ни в чем не видел большего благоденствия и высшего блаженства для России, как в республиканском правлении».

В «Русской Правде» Пестель формулирует принципы демократического правления: «Постановления государственные должны быть в таком же согласии с неизменными законами природы, как и со святыми законами веры». Государство должно доставлять «возможное благоденствие всем и каждому», иначе правительственная власть превращается в «зло-властие». «Правительство есть принадлежность народа, и оно существует для блага народного». При организации государств должно принимать во внимание два основных принципа: «право народности» и «право благоудобства». «Право народности должно брать вверх для тех народов, которые могут самостоятельною политическою независимостью пользоваться». Остальные народы, подчиняясь «праву благоудобства», непременно должны состоять под властью какого-либо сильнейшего государства».

«Великий народ российский, с подвластными ему народами, должен составлять государство единое и неразделимое». При разнородности частей России федеративное устройство могло бы повести к распадению государства, и потому всякая мысль о федеративном устройстве для России «отвергается совершенно, яко пагубнейший вред и величайшее зло». Республика Пестеля носит централизованно-якобинский характер. После успешного переворота должно быть учреждено в России «временное правление» с диктаторскими полномочиями на продолжительный срок, лет на десять, для полного переустройства государства по составленному Пестелем плану.

Его план предполагает сильную центральную власть и однородное устройство всех частей государства, которые должны быть нивелированы не только в административно-политическом, но даже в культурном отношении: «все племена должны слиты быть в один народ». Во всем государстве должны господствовать одинаковые законы, учреждения, социальные и культурные отношения и даже «один только язык российский». Так, чтобы «в политическом и гражданском отношениях вся Россия на целом своем пространстве, являла бы вид единородства, единообразия и единомыслия».

Пестель соглашается предоставить «независимое существование» Польше, но лишь при условии, чтобы она находилась в тесном военно-политическом союзе с Россией, и чтобы политическое и государственное правление было устроено «по тем же точно правилам в Польше, как и в России». Что касается еврейского народа, то наилучшее, по мнению Пестеля, решение вопроса состояло бы «в содействии евреям к учреждению особенного отдельного государства в какой-либо части Малой Азии».

В области социальных отношений планы Пестеля были широки и радикальны. Прежде всего, конечно, он требовал полного и немедленного уничтожения крепостного права. «Уничтожение рабства и крепостного состояния возлагается на временное Верховное правление, яко священнейшая и непременнейшая его обязанность».

Вместе с отменой крепостного права и с уравнением в правах всех граждан должна быть произведена широкая аграрная реформа. Пестель признает, с одной стороны, что «земля есть общая собственность всего рода человеческого» и потому никто не может быть лишен права пользования землею. С другой стороны, для процветания и усовершенствования земледелия необходима частная предприимчивость, упорный труд и значительные издержки, которые будут прилагаться к земле только в том случае, если сельский хозяин «в полной своей собственности землю иметь будет». Для того, чтобы согласовать эти два различных принципа, надлежит разделить земли каждой волости на две половины: «Одна половина получит наименование земли общественной, другая земли частной. Земля общественная будет всему волостному обществу совокупно принадлежать и неприкосновенную его собственность составлять. Она ни продана, ни заложена быть не может». Земля эта разделяется на участки, достаточные для прокормления одной семьи, и «земские сии участки должны раздаваться членам волостного общества» во временное пользование. Таким образом, «каждый россиянин будет совершенно в необходимом обеспечен». Другая половина – земли, находящиеся в частной собственности, – «служить будут к доставлению изобилия». При осуществлении аграрной реформы крупные землевладельцы, имеющие более 10 тыс. десятин земли, должны уступить крестьянам половину своей земли безвозмездно, остальные получают за уступаемые земли известное вознаграждение.

Пестель признавал право собственности «священным и неприкосновенным» и то, что «богатые всегда будут существовать, и это очень хорошо, ибо их богатство повышает национальное богатство». Однако он возражает против предоставления богатым людям особых политических преимуществ, ибо в таком случае «аристократию феодализма» заменит «аристократия богатства», и положение народной массы нисколько не улучшится. Поэтому «все российские граждане должны одинаковым образом пользоваться всеми правами частными, гражданскими и политическими», в частности, избирательными правами. Пестель заявляет, что «личная свобода есть первое и важнейшее право каждого гражданина и священнейшая обязанность каждого правительства».

Однако в соответствии с его якобинско-централистическими принципами, в «Русской Правде» находим и существенные ограничения свободы граждан. Воспитание юношества должно быть исключительно в руках государства. Частные лица не имеют права открывать каких-либо учебных заведений. Далее, «всякие частные общества, с постоянною целью учреждаемые, должны быть совершенно запрещены, как открытые, так и тайные, потому что первые бесполезны, а вторые вредны». Пестель полагал, что общегосударственное правительство, с одной стороны, и волостная организация, охватывающая все население, с другой, совершенно достаточны для удовлетворения всех законных потребностей и интересов россиян.

Будущий общественно-политический строй России представляется Пестелю в таком виде: основной общественно-политической единицей является волость, все члены которой «составляют вместе так сказать одно политическое семейство под названием волостного общества». Все граждане каждой волости образуют «земское народное собрание», которое выбирает членов «наместных» (т.е. представительных) собраний – волостного, уездного и окружного (губернского), и таким образом «все члены всех наместных собраний будут во всей точности и в полной мере самим народом избираемы». Окружные (губернские) собрания избирают членов «Народного веча», которому принадлежит верховная законодательная власть в государстве, право объявлять войну и заключать мир.

Власть «верховно-исполнительная» принадлежит «державной думе», состоящей из 5 членов, избираемых на 5 лет «народным вечем» из кандидатов, предлагаемых окружными собраниями. Особо стоит «власть блюстительная», которую осуществляет «верховный собор», состоящий из 120 «бояр», избираемых таким же порядком, но на всю жизнь, и наблюдающий за законностью действий правительства и «Народного веча».

Кроме программ Муравьева и Пестеля, в среде декабристов обсуждались и другие планы будущего государственного устройства, но определенной, принятой всеми политической программы не было. Пестель свидетельствует в своих показаниях: «Весьма часто то, что сегодня было решено, завтра опять поступало на суждение и спор». В общем можно сказать, что Южное общество принимало программу республиканскую, а Северное – конституционно-монархическую. Но у членов того и другого общества нередко наблюдались колебания. Даже Пестель свидетельствовал:

«Нельзя никак утвердительно сказать, какой образ правления Союз, в самом деле, наконец, избрал бы. Сие более всего зависело от обстоятельств. Вот причина, почему я имел намерение написать главу о верховной власти вдвойне: одну монархическую, а другую республиканскую».

Не было согласия и по вопросам тактики: определенного плана действий общество не разработало. Больше всего споров возбуждал вопрос о цареубийстве. Северяне в большинстве относились к цареубийству отрицательно. В Южном обществе Пестель и большинство членов склонялись к необходимости цареубийства. Были даже планы истребления всей царской фамилии, включая женщин и детей. В Южном обществе «все говорили, что революция не может начаться при жизни государя императора Александра Павловича, и что надобно или смерть его обождать или оную ускорить». Предполагалось «ускорить» смерть Александра I во время царского смотра на летних маневрах 1826 г., а затем восставшая южная армия должна была двинуться на Москву, «провозглашая конституцию».

Будущая революция, в представлении значительного большинства декабристов, должна была носить характер чисто военного переворота, без участия народных низов. О перспективах новой пугачевщины С.П. Трубецкой писал:

«С восстанием крестьян неминуемо соединены будут ужасы, которых никак воображение представить себе не может. И государство сделается жертвою раздоров, и может быть, добычей честолюбцев. Наконец, может распасться на части, и из одного сильного государства обратиться в разные слабые. Вся слава и сила России может погибнуть, если не навсегда, то на многие века»61.

М.П. Бестужев-Рюмин показывал на следствии: «Мы не хотели возбуждать народ к возмущению Мы желали, чтобы переворот был не продолжителен и не кровопролитен». Потому большинство офицеров-декабристов относилось отрицательно к революционной агитации среди солдатской массы. Справедливым и гуманным обращением с солдатами они надеялись приобрести такую любовь и доверие, что солдаты в нужный момент пойдут за ними всюду. Только более радикальные «славяне» считали необходимым участие всего народа в революции и пытались вести агитацию среди солдат. И.И. Горбачевский писал:

«Никакой переворот не может быть успешен без согласия и содействия целой нации. Хотя военные революции быстрее достигают цели, но следствия оных опасны: они бывают не колыбелью, а гробом свободы, именем которой совершаются»62.

Для успеха переворота «славяне» «считали необходимым содействие всех сословий». В отношениях же к солдатской массе они полагали, что «от солдат ничего не надобно скрывать, но стараться с надлежащей осторожностью объяснить им все выгоды переворота». В частности, офицеры 8-й артиллерийской бригады «объявили солдатам о замышляемом перевороте», чтобы им знать, за что они будут сражаться. Революционная агитация велась также среди солдат Черниговского пехотного полка, причем, по словам И.И. Горбачевского, «к чести русских между нижними чинами не нашлось ни одного изменника». За доверие они платили своим офицерам верностью, слушая пылких «славян» с любопытством, хотя и не без удивления.

В поисках возможных союзников в будущей революции члены Южного общества вступили в переговоры с членами Польского тайного революционного общества, но безрезультатно. Поляки требовали признания независимой Польши в границах 1772 г. «Южане», признавая принцип независимой Польши в этнографических границах, уклонялись от решения спорных территориальных вопросов или соглашались на уступки Польше лишь некоторых областей, «недовольно обрусевших». «Северяне» же, узнав о переговорах «южан» с поляками, возражали против предрешения будущих русско-польских отношений договором между тайными обществами. К.Ф. Рылеев полагал, «что никакое общество не вправе делать подобного условия, и что подобные дела должны быть решены на Великом Соборе».

3.8. Восстания декабристов в 1825 году

27 ноября 1825 г. курьер привез в Петербург известие о смерти императора Александра I в далеком Таганроге 19 ноября. Брат умершего царя Николай Павлович не счел возможным воспользоваться тайным манифестом Александра от 16 августа 1823 г. о передаче ему престола, минуя цесаревича Константина. Он распорядился, чтобы войска, правительственные учреждения и население столицы принесли присягу новому императору Константину Павловичу и послал курьера в Варшаву к новому императору с донесением обо всем происшедшем. Константин подтвердил в письме к брату свой отказ от престола. В письме к председателю Государственного совета кн. П.В. Лопухину Константин Павлович сделал строгий выговор за принесенную ему присягу, которая «есть неправильна и незаконна, и для того должна быть уничтожена» и заменена присягой Николаю. Но Николай сначала не хотел удовлетвориться частным письмом. Было необходимо, чтобы Константин Павлович или вступил на престол, или, приехав в Петербург, торжественно объявил официальным манифестом о своем отречении. Но тот не делал ни того, ни другого. Переписка между Петербургом и Варшавой продолжалась, и таким образом в России возникло напряженное и тревожное состояние междуцарствия.

Утром 12 декабря в Петербурге было получено экстренное донесение из Таганрога от генерала И.И. Дибича. Разбирая бумаги покойного государя, генерал обнаружил в них два подробных доноса о существующем в армии обширном революционном заговоре с указанием имен заговорщиков. В тот же день пришло письмо от Константина из Варшавы с подтверждением его отречения, и Николай, наконец, решил действовать. Был заготовлен манифест о вступлении его на престол, на 14 декабря назначена в Петербурге новая присяга – на этот раз императору Николаю. На юг были экстренно посланы жандармские офицеры для ареста заговорщиков. Зная, что гвардия недолюбливает его за чрезмерную приверженность к «шагистике», Николай не решился произвести аресты в столице. Дни 12 и 13 декабря он провел в большой тревоге. Он писал князю П.М. Волконскому: «Воля Божия и приговор братний надо мной совершается! 14 числа я буду государь или мертв…»63. Он не был уверен в повиновении гвардейских полков и, призывая к себе командиров, стремился всячески их задобрить и привлечь на свою сторону, чтобы подготовить петербургские полки к новой присяге.

Смерть Александра I застала врасплох не только высшие правительственные круги, но и членов Северного тайного общества и его «Верховную думу», не располагавшую конкретным планом революционных действий. Неожиданно наступившее междуцарствие открывало непредвиденные реальные возможности для совершения политического переворота.

Вожди Северного общества знали, что силы их невелики, но все же решили осуществить попытку переворота. К.Ф. Рылеев объявил: «Теперь или никогда!». Он заражал окружающих его заговорщиков своим энтузиазмом и готовностью к самопожертвованию. Н.А. Бестужев вспоминает: «Мы работали усерднее, приготовляли гвардию, питали и возбуждали дух неприязни к Николаю, существовавший между солдатами»64. В квартире Рылеева постоянно происходили совещания будущих декабристов. После продолжительных совещаний накануне 14 декабря заговорщиками был намечен следующий план действий: склонить гвардейские полки к отказу от присяги Николаю, которого в гвардии не любили за жестокое и придирчивое обращение с подчиненными, а затем потребовать, чтобы Сенат вместе с Синодом назначил «Временное правление». «Первым действием временного правления было бы созвание представителей России от всех свободных сословий, которые бы и определили будущую судьбу ее и образ правления»65. В состав «Временного правления» намечалось от 2 до 5 лиц: в первую очередь назывались имена адмирала Н.С. Мордвинова, М.М. Сперанского, генерала А.П. Ермолова, а также П.И. Пестеля и Г.С. Батенькова. Был составлен проект Манифеста, который должен был бы быть издан от имени Сената. Провозглашалось уничтожение крепостного права и военных поселений; «равенство всех сословий перед законом»; свобода выбора занятий, свобода печати и «свободное отправление богослужения всем верам»; сокращение срока солдатской службы (до 15 лет); образование «судной части с присяжными»; «учреждение волостных, уездных губернских и областных правлений» с выборными членами, «кои должны заменить всех чиновников доселе от гражданского правительства назначаемых». После обнародования Сенатом манифеста войско должно было выступить из города и расположиться в окрестностях. Для руководства восстанием, назначенным на 14 декабря, «диктатором» избрали гвардии полковника князя С.П. Трубецкого.

Николай, со своей стороны, принял меры, чтобы обеспечить легальность своего воцарения. Вместе с манифестом о его восшествии на престол были опубликованы манифест Александра I от 16 августа 1823 г. об отказе цесаревича Константина в пользу Николая, а также полученные от Константина письма, которыми он подтверждал свое отречение.

Государственный совет принес присягу Николаю в ночь на 14-е, а Сенат – в 7 утра, так что к моменту прихода на площадь восставших рот Московского полка заседание Сената уже закончилось и сенаторы разошлись. Большинство гвардейских полков после надлежащих объяснений и увещеваний принесли присягу Николаю рано утром 14-го, хотя в некоторых полках были колебания и промедления. Офицерам-заговорщикам удалось отклонить от присяги некоторые воинские части, убедив их в том, что Константин в действительности не отрекался от престола и что присяга Николаю является незаконной.

Восставшие роты лейб-гвардии Московского полка (около 700 человек с двумя ротными командирами) в 11 утра вышли на Сенатскую площадь. Там они построились в каре и стояли, выжидая прибытия подкрепления, в поисках которого некоторые члены тайного общества направились в казармы других полков. Позже к восставшим присоединились лейб-гренадеры (около 1100 чел. с 5 офицерами), а затем матросы гвардейского экипажа (около 1000 чел. с 12 офицерами). Построившись в два каре, восставшие заняли выжидательное положение. Вскоре они были окружены густой толпой горожан, выражавших им свое сочувствие. Они также выжидали развития событий. Тем временем новый император стягивал со всех сторон полки, присягнувшие ему, и окружал мятежников своими войсками, силы которых (около 12 тыс.) во много раз превышали силы восставших.

Обе стороны долго занимали пассивно-выжидательное положение. Намеченный в диктаторы князь С.П. Трубецкой, узнав о том, что огромное большинство гвардии присягнуло Николаю, потерял всякую надежду на успех восстания и не явился на Сенатскую площадь. Отсутствие руководства внесло растерянность и замешательство в ряды восставших, не знавших, что им делать дальше. Николай не был уверен в преданности своих войск и в их готовности стрелять «по своим» и потому не решался приступить к военным действиям против мятежников. В своих воспоминаниях о 14 декабря Николай писал: «Видя что дело становится весьма важным и не предвидя еще, чем кончится, послал я Адлерберга с приказанием шталмейстеру князю Долгорукову приготовить загородные экипажи для матушки и жены, и намерен был в крайности выпроводить их с детьми под прикрытием кавалергардов в Царское Село». Николай посылал к восставшим, с увещаниями покориться, одного за другим своих генералов, великого князя Михаила Павловича, митрополита Серафима с духовенством. Все увещания были безуспешны, а подъехавший к каре петербургский военный генерал-губернатор М.А. Милорадович (один из героев войны 1812 года) был убит П.Г. Каховским.

После безуспешных переговоров Николай приказал конной гвардии атаковать восставших. Конница наступала вяло и неохотно, и ее атаки были легко отбиты. Приближались сумерки, и появилось опасение, что силы восставших могут увеличиться присоединением к ним солдат из присягнувших полков. В 6 часов вечера Николай приказал выдвинуть пушки и открыть по мятежникам огонь картечью. Восставшие понесли большие потери и были разгромлены.

П.Г. Каховский убивает ген. М.А. Милорадовича

В середине и в конце декабря правительство производило аресты среди членов Южного тайного общества, причем был арестован и подполковник Черниговского полка С.И. Муравьев-Апостол, один из «директоров» Южного общества. Остававшиеся на свободе офицеры – участники заговора освободили его из-под ареста и затем под его командой подняли восстание в Черниговском полку. К восстанию примкнуло около 1000 солдат и 10 офицеров. 31 декабря 1825 г. восставшие заняли г. Васильков и, отслужив молебен на площади, двинулись по направлению к Белой Церкви. Объявив, что «российское воинство грядет восстановить правление народное», они надеялись, что к ним примкнут другие части войск, размещенные в южном крае. Однако 3 января 1826 г. восставшие были встречены воинским отрядом верных правительству гусар с конной артиллерией. Восставшие были рассеяны картечным огнем, сам Муравьев-Апостол тяжело ранен.

Для расследования действий и намерений «злоумышленных обществ» Николай учредил особую Следственную комиссию, в работе которой он сам принимал непосредственное участие, то угрозами и кандалами, то ласковым обращением и обещанием милости добиваясь от арестованных наиболее откровенных и подробных показаний. Число всех проходивших по делу декабристов, главным образом дворян, в большинстве своем офицеров, достигало 579. Под арест было взято 316. Прогнали сквозь строй 178 солдат, участников восстания. Из остальных участников восстания был сформирован полк и отправлен в действующую армию на Кавказ. В результате почти 6-месячной работы комиссия нашла нужным привлечь к суду 121 члена трех тайных обществ, в том числе 61 члена Северного общества, 37 членов Южного общества и 23 члена Союза соединенных славян. Указом от 1 июня 1826 г. учреждался «Верховный уголовный суд» в составе членов Государственного совета, Сената, Синода и 15 особо назначаемых лиц из высших воинских и гражданских чиновников. Руководить работой «суда» император назначил М.М. Сперанского.

Ни разу даже не увидев обвиняемых, основываясь только на докладе следственной комиссии, 1 июля суд представил государю свой приговор. По мнению суда, «все подсудимые без изъятия подлежат смертной казни», и дарование «некоторым из них» жизни возможно лишь «действиям одного монаршего милосердия». Все же суд счел возможным разделить их на 11 разрядов по степени вины. Причем 5 человек были поставлены «вне разрядов» и приговорены к четвертованию, 31 человек «преступников первого разряда» были осуждены на смертную казнь путем отсечения головы, остальные – в большинстве – присуждены к долгосрочным каторжным работам. Лишь немногим из них могло быть вменено судом «личное действие в мятеже», другим вменялось в вину лишь «знание о приготовлениях к мятежу», а особенно многие пострадали за «умысел на цареубийство», за «участие в умысле согласием» или даже только за «знание умысла». Из 120 подсудимых суд приговорил 36 человек к смертной казни.

После утверждения императором, значительно смягчившим назначенные судом наказания, приговор получил следующий вид: пять человек были приговорены к смертной казни повешением, 88 человек присуждено к каторге (от бессрочной до двухлетней). К ссылке в Сибирь на поселение были приговорены 19 человек, остальные – к отдаче в солдаты.

13 июля 1826 г. были казнены пять декабристов: П.И. Пестель, К.Ф. Рылеев, П.Г. Каховский, С.И. Муравьев-Апостол и М.П. Бестужев-Рюмин. Современники свидетельствуют, что казнь эта потрясла русское общество, отвыкшее в предшествовавшее царствование от казней. Даже Вигель, далекий от сочувствия революционерам, свидетельствует в своих «Записках»: «В этот день жители Петербурга исполнились ужаса и печали»66. Кошелев пишет, что «описать… ужас и уныние, которые овладели всеми, нет возможности; словно каждый лишился своего отца или брата»67.

А затем началась отправка в Сибирь небольшими партиями осужденных в каторгу и в ссылку. Иркутскому губернатору было послано предписание, «дабы сии преступники были употребляемы как следует в работу и поступлено было с ними во всех отношениях по установленному для каторжников положению». Однако и население, встречавшее ссылаемых декабристов с симпатией, и даже представители местной администрации понимали, что «сии преступники» не обыкновенные злоумышленники. Только первой партии декабристов, сосланных в Нерчинские рудники, пришлось сначала плохо, но потом, когда все осужденные были собраны в Читинском остроге под управлением гуманного коменданта ген. С.Р. Лепарского, их положение значительно улучшилось. «Всякий работал по силам своим, а иные и совсем не работали», – свидетельствует И.Д. Якушкин.

Восстание 14 декабря на Сенатской площади

К 11 «преступникам» приехали в Сибирь их жены. Из России декабристы получали письма, деньги, русские и иностранные книги, журналы и газеты. Они создали прекрасную библиотеку, занимались чтением, науками, ремеслами (кто желал) и взаимным образованием. Для хозяйственных дел устроили артель с выборным «хозяином». В 1830 г. они были переведены из Читы в Петровский завод и скоро начали выходить из тюрьмы на поселение. Сроки каторжных работ не раз сокращались, и в 1839 г. последние каторжники перешли на поселение. В течение Николаевского царствования многие умерли в Сибири, но некоторые получили уже при Николае разрешение возвратиться в Россию. А все дожившие в Сибири до воцарения Александра II (около 40 человек, в т.ч. кн. С.П. Трубецкой и кн. С.Г. Волконский, кн. Е.П. Оболенский, И.Д. Якушкин, И.И. Пущин, М.А. Бестужев, Г.С. Батеньков) по манифесту и указу от 26 августа 1856 г. получили разрешение вернуться в Россию и были восстановлены в гражданских правах.

3.9. Общественная мысль; западники и славянофилы

Французское влияние господствовало среди русской аристократии и зарождающейся разночинной интеллигенции в конце XVIII и в начале XIX в.: французский язык, литература, театр, французские моды, «вольтерьянство», космополитизм и безразличие к религии. Даже будущий идеолог национально-консервативного направления Н.М. Карамзин писал в «Письмах русского путешественника» (1791-92 гг.), что «путь просвещения один для всех народов», что «всё народное ничто перед человеческим», и что «главное дело стать людьми, а не славянами».

Наряду с этим главным течением, отчасти соприкасаясь и переплетаясь с ним, с конца XVIII в. в России появляется масонство, которое в идейном и общественно-политическом отношении не было однородным. Центром русского масонства в конце XVIII в. был кружок Н.И. Новикова и И.Г. Шварца, находившийся под влиянием немецких «розенкрейцеров» и ставивший своей целью нравственное самоусовершенствование человека. Некоторые масонские общества отрицательно относились к рационализму и материализму французской просветительской философии, другие ее принимали.

В царствование Александра I, преимущественно в столицах, образовалось множество масонских кружков и «лож» разных школ и систем. Личный состав их был чрезвычайно пестрым. Он включал и высших сановников империи и будущих декабристов. Столь же различны были и их направления: в религиозном отношении среди масонов были и мистики, и пиетисты, и люди, безразличные ко всякой религии. В одних ложах господствовала «обыкновенная масонская мораль братолюбия и благотворительности»68, в других проявлялись политические тенденции либерализма и даже радикализма. В эпоху «аракчеевщины» и начинающейся церковно-православной реакции в 1822 г. велено было закрыть все масонские ложи и обязать подписками всех чиновников, «что они ни к каким масонским ложам или тайным обществам не принадлежат и впредь принадлежать не будут»69.

Антифранцузские настроения. В начале XIX в. в некоторой части русского общества возникает национально-консервативная реакция против господствующего французского влияния. Она усиливается политическими обстоятельствами того времени – начинающейся борьбой против наполеоновских захватов. В 1802 г. Н.М. Карамзин пишет «рассуждение» «О любви к отечеству и народной гордости», в котором он призывает русское общество к национальной самобытности и народному самосознанию, стремится пробудить в нем патриотизм, отвергает и порицает «рабское подражание» всему иноземному: «Хорошо и должно учиться, но горе человеку и народу, который будет всегдашним учеником». «Мы никогда не будем умны чужим умом и славны чужою славою». Позже, в 1811 г. в записке «О древней и новой России» Карамзин создает систему национально-консервативной политической философии. Он нападает на преобразования Петра Великого, который, «увидев Европу, захотел сделать Россию Голландиею», возражает против заимствования чужих правовых норм, против ограничения самодержавия и отмены крепостного права.

В ряды противников галломании в литературе и в жизни становятся старый поэт Г.Р. Державин и адмирал А.С. Шишков, которые в 1811 г. создают общество «Беседа любителей русского слова». Общество ставило своей целью борьбу с засорением русского языка иностранными словами и неологизмами. В «Рассуждении о любви к отечеству» Шишков призывал бороться с идейным влиянием Запада, с теми «развратными нравами, которым новейшие философы обучили род человеческий, и которых пагубные плоды, после столикого пролития крови, поныне еще во Франции гнездятся». Баснописец И.А. Крылов обличал галломанию в своих комедиях «Модная лавка» и «Урок дочкам»70.

В хор антифранцузских обличений ворвался и резкий, крикливый голос гр. Ф.В. Ростопчина, будущего московского главнокомандующего, который в своем сочинении «Мысли вслух на Красном крыльце» (1807 г.), написанном свойственным ему псевдонародным жаргоном и переполненном балаганными остротами, поносил французов и «французоманию»71.

В журналистике консервативное национально-патриотическое и антифранцузское направление было представлено журналами «Русский Вестник» и «Сын Отечества». «Русский Вестник» (основанный С.Н. Глинкой в 1808 г.) уделял большое внимание русской (идеализированной) старине, возвеличивал русскую мощь и русскую самобытность и боролся против французского воспитания и французского влияния вообще. «Сын Отечества», который во время войны в 1812 г. начал издавать Н.И. Греч на пособие правительства, был боевым патриотически-шови-нистическим органом и вел резкую агитацию против Наполеона, Франции и французской философии. «XVIII век, – утверждал журнал, – столь неправильно названный веком просвещения, покрыл вселенную мраком ложной философии».

Однако французское влияние в России оказалось весьма живучим, и даже Отечественная война не смогла его уничтожить. Приехавший в Москву в 1814 г. Ф.Ф. Вигель нашел все общество снова говорящим по-французски: «В городе, который нашествие французов недавно обратило в пепел, все говорили языком их». Нападки Чацкого в комедии Грибоедова «Горе от ума» на галломанию показывают, что последняя была жива в московском обществе и в 20-х гг. XIX в. В своеобразной форме французское влияние проявилось и в движении декабристов.

После неудачи декабрьского восстания и крушения надежд на преобразования «по французским образцам» верхушка русского общества подпадает под влияние немецкой идеалистической философии. Но между Отечественной войной и декабрем 1825 г. лежала еще полоса мистически-религиозных увлечений. Причина этого частью лежала в общей религиозно-покаянной атмосфере эпохи реставрации, частью это было подражание тому направлению, которое господствовало в душе и при дворе Александра I.

В 1812 г. в Петербурге было основано Библейское общество по образцу лондонского. Во главе его стал обер-прокурор Синода кн. А.Н. Голицын. В 1814 г. оно было преобразовано в «Российское Библейское общество», ставившее своей целью печатание и распространение Библии по всей империи. Пользуясь покровительством придворных кругов и высшей иерархии, общество сначала успешно развивало свою деятельность и открыло к 1824 г. 89 отделений в провинциальных городах^72. Оно имело христианский, но межконфессиональный характер. Консервативный церковник А.С. Шишков возмущался тем, что в библейских обществах «наши митрополиты и архиереи заседают вместе с лютеранами, католиками, Кальвинами, квакерами…».

В это время в Петербурге преуспевают в своей деятельности религиозные деятели и проповедники самого различного толка: мистики – баронесса Ю. Крюденер^73 и г-жа Е.Ф. Татаринова, глава скопческой секты Кондратий Селиванов. Члены ордена иезуитов во главе с Жозефом де Местром открывают в Полоцке иезуитскую академию, а в

Петербурге – институт для обучения детей русской аристократии. Часть петербургской публики увлекается мистически-хлыстовскими радениями в кружке мадам Татариновой. Другие, главным образом петербургские барыни-аристократки, склонясь на увещевания отцов-иезуитов, переходят в католицизм. Это религиозное «многогласие» в петербургском обществе вскоре вызывает церковно-православную реакцию, которую возглавляет митрополит Серафим. Главным ее деятелем становится пресловутый архимандрит Фотий^74. В 1820 г. последовал указ об изгнании иезуитов из России и об упразднении основанных ими школ за пропаганду католицизма и совращение православных^75.

В 1822 г. велено было закрыть масонские ложи и все тайные общества^76. В 1824 г. митрополит Серафим подал Александру I записку о необходимости закрыть Библейское общество. Деятельность его была прекращена Николаем I, а имущество передано ев. Синоду.

В том же 1824 г. произошло падение князя А.Н. Голицына, над которым митрополит Фотий произнес «анафему», почитая его отступником от православия. Его «мистическое министерство» разделили на составные части. Управление духовными делами православной церкви было возвращено Синоду, обер-прокурором которого стал кн. Мещерский, а министром народного просвещения назначили строгого церковника и политического консерватора адмирала А.С. Шишкова. Князь А.Н. Голицын получил в управление почтовый департамент^77

Неудача декабрьского восстания и суровая кара, постигшая его участников, произвели гнетущее впечатление на русское интеллигентное общество, цвет которого внезапно очутился в Сибири. Общество, подавленное, запуганное, поставленное под бдительный надзор III отделения, погрузилось на некоторое время в духовную спячку, в личные дела и светские удовольствия. Герцен пишет об этом времени:

«Первые десять лет после 1825 года были страшны не только от открытого гонения всякой мысли, но от полнейшей пустоты, обличившейся в обществе. Оно пало, оно было сбито с толку и запугано. Лучшие люди разглядывали, что прежние пути развития вряд ли возможны, новых не знали. Серое осеннее небо тяжело и безотрадно заволокло душу»78.

«Общество любомудров»; немецкая идеалистическая философия. Мыслящая часть общества, потеряв надежду на политическое преобразование России и отвращая взоры от неприглядной действительности, пыталась погрузиться в глубину отвлеченной философии, изучая немецких философов-идеалистов: сначала Шеллинга, потом Фихте и Канта, наконец, Гегеля. Впрочем, интерес к немецкой идеалистической философии пробудился в России еще до декабрьской катастрофы. В 1824 г. кн. В.Ф. Одоевский и В.К. Кюхельбекер стали издавать в Москве философский альманах «Мнемозина»79. А в 1825 г. в Москве образовался кружок молодых русских «любомудров». В него входили братья И.В. и П.В. Киреевские, Д.В. Веневитинов, кн. В.Ф. Одоевский, С.П. Шевырев, А.И. Кошелев и др. Кошелев вспоминает в своих «Записках»:

«Немецкая философия и особенно творения Шеллинга нас всех так к себе приковывали, что изучение всего остального шло у нас довольно небрежно, и все наше время мы посвящали немецким любомудрам».

С университетских кафедр в столицах «проповедовали» шеллингианство профессора Д.М. Велпанский, А.И. Галич, П.В. Павлов, И.И. Давыдов, Н.И. Надеждин. Центром умственной жизни и духовного горения с начала 30-х гг. становится Московский университет. В 1829 г. туда поступил В.Г. Белинский, в 1830 г. – Н.В. Станкевич, М.Ю. Лермонтов, А.И. Герцен, Н.П. Огарев, в 1831 г. – И.А. Гончаров, в 1832 – КС. Аксаков. С университетских кафедр раздается вдохновенная проповедь философского идеализма. Студенты образуют кружки, в которых живо обсуждаются морально-философские вопросы и проповедуется служение знаменитой идеалистической триаде: истина, добро и красота.

Наибольшим успехом среди университетской молодежи пользовался кружок Н.В. Станкевича, восторженного идеалиста, который имел огромное влияние на окружающих и оставил по себе светлую память в сердцах всех, знавших его. Он умер в 1840 г., 27 лет. Кружок был образован в 1831 г. и существовал до 1839 г. Членами кружка были К.С. Аксаков, В.П. Боткин, М.А. Бакунин, Т.Н. Грановский, М.Н. Катков. После отъезда Станкевича за границу кружок возглавил В.Г. Белинский.

В 1831-34-х гг. другой кружок, во главе с А.И. Герценом и Н.П. Огаревым, снова обращает свой интерес к общественно-политическим вопросам, изучает произведения французских писателей-социалистов (главным образом Сен-Симона) и развивает свое миросозерцание в направлении позитивизма и социализма. Среди философствующей молодежи в 30-х гг. влияние Шеллинга сменяется господством гегелевской философии.

«Гегель полновластно царил над умами и делил свое господство только с представителями немецкой поэзии и искусства. Бакунин и Белинский стояли во главе московских гегелианцев. К ним примыкали Аксаковы, Хомяков, Киреевские, В. Боткин и др.»

В 30-х гг. под знаменем немецкой идеалистической философии стояли будущие западники и будущие славянофилы, столь резко и далеко разошедшиеся в своих воззрениях в следующее десятилетие.

В 1836 г. произошло событие, которое, по словам А.И. Герцена, «потрясло всю мыслящую Россию». Оно поставило на очередь обсуждение основных вопросов русской истории и жизни и дало толчок к кристаллизации двух основных направлений русской общественной мысли середины XIX в. Это было «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева, появившееся в журнале Н.И. Надеждина «Телескоп». Письмо это было, по выражению Герцена, «мрачным обвинительным актом против России». Автор не видит ничего светлого ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем России. «В Западной Европе и именно в католицизме Чаадаев видел мощного и верного хранителя начал христианства и христианской цивилизации»80. Приняв христианство из упадочной Византии, отколовшейся от истинного, т.е. западного, христианства, Россия оказалась «отторгнутой от мирового братства» и не участвовала в «величественном шествии» остального христианского мира.

«У нас совершенно нет внутреннего развития, естественного прогресса». «Мы растем, но не зреем». «Мы живем., без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя». Россия не сделала никакого взноса в общечеловеческую культуру и является каким-то «пробелом в нравственном миропорядке». «Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его. Мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили»81.

Письмо Чаадаева вызвало переполох в официальных сферах, журнал «Телескоп» был закрыт, а Чаадаев объявлен сумасшедшим. Впоследствии Чаадаев значительно смягчил многие из своих мрачных приговоров^82.

П.Я. Чаадаев остался одинокой, хоть и крупной, фигурой в истории русской общественной мысли.

П.Я. Чаадаев

Настоящим властителем дум молодого поколения во второй половине 30-х гг. и в 40-х гг. стал его современник Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848), критик и публицист, талантливый, порывистый – «неистовый Виссарион». В студенческие годы он написал трагедию «Дмитрий Калитин», направленную против крепостного права.

Трагедия была запрещена цензурой и в 1832 г. автора исключили из университета.

Настоящим литературным дебютом Белинского была его статья «Литературные мечтания» (1834 г.), за которой последовал ряд других статей в московских журналах. В эти годы Белинский был проповедником нравственного самоусовершенствования, самопожертвования «для блага ближнего, родины, для пользы человечества». Познакомившись в 1837 г. с философией Гегеля (в одностороннем и неточном ее толковании), Белинский провозгласил примирение с «разумной действительностью» и в ряде статей (например, о «Бородинской годовщине» в 1839 г.) оправдывал современную российскую действительность, доказывая, в частности, прогрессивность для России монархической власти.

В 1839 г. Белинский переехал из Москвы в Петербург и возглавил отдел критики и библиографии в «Отечественных Записках». Здесь произошел новый резкий поворот в его взглядах. Он порвал с «философским колпаком» Гегеля, проклял свое «гнусное стремление к примирению с гнусной действительностью» и признал «идею либерализма» «в высшей степени разумной и христианской», ибо ее задача есть восстановление попранного человеческого достоинства, обеспечение прав и свобод личности. Белинский стал усиленно призывать литературу к общественному служению. В 1840 г. он писал В.П. Боткину:

«Судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судеб всего мира! Задача общества есть обеспечение прав личности, задача литературы – служение общественным интересам»83.

А в 1847 г. Белинский писал:

«Отнимать у искусства право служить общественным интересам – значит не возвышать, а унижать его, потому что это значит – лишать его самой живой силы т.е. мысли, делать его предметом какого-то сибаритского наслаждения, игрушкой праздных ленивцев»84.

Временами Белинский склонялся к социалистическим идеям, усматривая в них наилучший способ обеспечения прав личности. Знаменитое письмо Белинского к Гоголю по поводу книги «Выбранные места из переписки с друзьями» – страстный обвинительный акт против николаевской России. Его нельзя было, по цензурным условиям, напечатать, но в рукописях оно разошлось по всей России.

«…Вы столько лет привыкли смотреть на Россию из Вашего прекрасного далека; а ведь известно, что ничего нет легче, как издалека видеть предметы такими, какими нам хочется их видеть… Поэтому Вы не заметили, что Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она их слышала!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности их исполнение. А вместо этого она представляет собой ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр – не человек; где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Васьками, Стешками, Палашками. Страны, где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка… Самые живые, современные национальные вопросы в России теперь: уничтожение крепостного права, отменение телесного наказания, введение, по возможности, строгого выполнения хотя бы тех законов, которые уже есть»85.

Как знаток современной литературы, проповедник идей свободы, справедливости и гуманности, Белинский пользовался огромной популярностью, особенно у молодежи. Не только в столицах, но и в глухих медвежьих углах читающая публика с нетерпением ожидала очередной книжки журнала со статьей Белинского и жадно проглатывала ее.

Вместе с историком-гуманистом Т.Н. Грановским Белинский возглавлял то течение русской общественной мысли, которое принято называть западниками. «Левый фланг» западников в течение 40-х гг. был идейно близок к направлениям социализма и позитивизма. Политическим проявлением этого движения стал образовавшийся около 1845 г. кружок М.В. Буташевича-Петрашевского.

В.Г. Белинский

Довольно широкий круг «петрашевцев» собирался по пятницам у своего лидера, где происходили чтения и обсуждения сочинений французских социалистов (преимущественно Шарля Фурье). Здесь создавались умозрительные планы социального и политического переустройства России. Среди петрашевцев были Ф.М. Достоевский и поэт А.Н. Плещеев, к кружку примыкал также М.Е. Салтыков-Щедрин. Кружок не был политической организацией и не располагал определенным планом действий, это был только «заговор идей». Однако напуганное европейской революцией 1848 г. правительство Николая I усмотрело в петрашевцах опасных заговорщиков. В 1849 г. 20 членов кружка были арестованы, преданы суду и присуждены к смертной казни, которая после долгого жестокого ожидания осужденных была «всемилостивейше» заменена ссылкой в каторжные работы.

В своей записке, представленной в следственную комиссию, М.В. Петрашевский горячо восхвалял учение Фурье:

«Когда я в первый раз прочитал его сочинения, я как бы родился заново, благоговел пред величием его гения. Будь я не христианин, а язычник, я бы разбил всех других богов, сделал бы его единым моим божеством»86.

М.Е. Салтыков-Щедрин писал впоследствии о себе, что он

«воспитанный на статьях Белинского, естественно примкнул к западникам. Но не к большинству западников, а к тому безвестному кружку, который прилепился к Франции. Разумеется, не к Франции Луи-Филлипа и Гизо, а к Франции Сен-Симона, Кабе, Фурье, Луи Блана и в особенности Жорж-Занда. Оттуда лилась на нас вера в человечество, оттуда воссияла нам уверенность, что «золотой век» находится не позади, а впереди нас. Словом сказать, все доброе, все желанное шло оттуда».

Западники верили в единство человеческой цивилизации и утверждали, что Западная Европа идет во главе этой цивилизации, наиболее полно осуществляет принципы гуманности, свободы и прогресса и указывает правильный путь всему остальному человечеству. Поэтому задача России, отсталой, невежественной, полуварварской страны, которая лишь со времени Петра Великого вступила на путь культурного общечеловеческого развития, как можно скорее изжить свою косность и азиатчину и, примкнув к европейскому Западу, слиться с ним в одну общечеловеческую культурную семью.

Против этой системы взглядов решительно выступила в 40-х и 50-х гг. группа талантливых и убежденных писателей и публицистов, получивших в истории общественной мысли название славянофилов. Это были А.С. Хомяков, И.В. и П.В. Киреевские, К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин, А.И. Кошелев, кн. В.А. Черкасский и другие, полностью или частично примыкавшие к этому течению.

Славянофилы утверждали, прежде всего, что не существует единой общечеловеческой цивилизации и нет единого пути развития для всех народов. Каждый народ (или группа родственных народов) живет своей «самобытной» жизнью, в основе которой лежит глубокое идейное начало, «народный дух». А.И. Кошелев заявлял, что отношение к славянам «вовсе не составляло главного, существенного отличия нашего кружка от противоположного кружка западников». «Называть нас следовало не славянофилами, а, в противоположность западникам, туземниками или самобытниками» 87.

Культура каждого народа растет на своей почве и питается своими корнями, и ее нельзя пересадить на чужую почву. По мнению славянофилов, между Россией и Западом существует глубокое принципиальное различие. Основным идейным началом жизни русского народа является

православная христианская вера, которая определяет характер народа и проникает весь его быт. «Русский народ поставил христианскую веру главным основанием всего в жизни. Недаром Русь зовется святая Русь»88. «Мы на учении Христовом, хранящемся в нашей православной церкви, основывали весь наш быт, все наше любомудрие»89. С православием, как религией любви и соборности, тесно связаны принципы внутренней правды, духовной свободы и братского общения. Воплощением этих начал в русской жизни является община, крестьянский мир, «как добровольный союз взаимной помощи и поддержки». Идеализируя историческую действительность, славянофилы поют восторженные гимны русской общине, крестьянскому «миру»:

«Мир по существу своему есть самозаконное, верховное явление народа, вполне удовлетворяющее всем требованиям законности, общественной правды, общественного суда, одним словом, общественной воли». «Община представляет нравственный хор, и как в хоре не теряется голос, но, подчиняясь общему строю, слышится в согласии всех голосов: так и в общине не теряется личность, но, отказываясь от своей исключительности для согласия общего, она находит себя… в согласии равномерно самоотверженных личностей»90. «Русский дух утвердил навсегда мирскую общину, лучшую форму общежительности». «Община есть одно уцелевшее гражданское учреждение всей русской истории. Отними его, не останется ничего. Из его же развития может развиться целый гражданский мир»91.

А.С. Хомяков

К.С. Аксаков

«Такого мирского устройства в других землях нет; у нас же, к счастью, оно есть, в нем наша сила в настоящем и залог нашей крепости и нашего могущества в будущем»92. «Общинное начало составляет основу, грунт всей русской истории, прошедшей, настоящей и будущей, и корни всего великого, возносящегося на поверхности, глубоко зарыты в его плодотворной глубине», – писал Ю.Ф. Самарин.

Ставя так высоко русскую общину, славянофилы, особенно К.С. Аксаков, отрицательно относятся к государству в его западноевропейских формах. Аксаков усматривает на Западе «поклонение государству», торжество идеалов внешнего порядка, внешней стройности, «механического устройства», гарантированного государственными законами и, как результат этого, обеднение человека внутреннего. В отличие от морально-религиозной основы русской жизни, западный или германо-романский мир строит свою жизнь на принципах формально-юридической справедливости и внешней организации, и потому ни западные принципы, ни западные организационные формы не нужны и неприемлемы для России. Дело государства есть лишь защита земли от врагов, без вмешательства в ее внутреннюю жизнь. Народу должна принадлежать «полная свобода жизни и духа», свобода мысли и слова. Правильное отношение между государством и «землей» существовало, по мнению К.С. Аксакова, в Московской Руси, где «дело земское» и «дело государево» существовали параллельно, не смешивались. Петр Великий нарушил добровольный союз «земли» и государства, подчинил «землю» государственной власти и «захотел втолкнуть Россию на путь Запада, путь ложный и опасный». Однако за ним пошли лишь люди государственные, люди служилые, тогда как «народ собственно, простой народ остается при прежних началах». К «простому народу» славянофилы относились с живым интересом и глубокой симпатией. С этим связан их интерес к русскому фольклору, собирание народных былин, сказаний, песен и сказок. Тогда как их отношение к бюрократической петербургской монархии (построенной по европейским образцам) было отрицательным. Их политический идеал – патриархальная народная монархия, не ограниченная формальной конституцией, но опирающаяся на добровольную поддержку «земли», с которой царь совещается во всех важных случаях, созывая земские соборы, по примеру царей московских^93.

При всех идейных разногласиях славянофилы и западники сближались в практических вопросах русской жизни: оба течения относились отрицательно к крепостному праву и к современному бюрократически-полицейскому строю, требовали свободы слова и печати. А потому в глазах николаевского правительства были одинаково неблагонадежны.

В начале Крымской войны, в 1854 г., вождь славянофилов А.С. Хомяков, призывая Россию выступить «на брань святую» для спасения славянских братьев от турецкого угнетения, призывал ее в то же время очиститься от своих «грехов ужасных»:

В судах черна неправдой черной

И игом рабства клеймена.

Безбожной лести, лжи тлетворной,

И лени мертвой и позорной,

И всякой мерзости полна!

Выдающийся публицист и политический деятель середины XIX в., А.И. Герцен, родоначальник русского социализма и политического радикализма, занимает особое место между славянофилами и западниками. Он не разделяет религиозной философии славянофилов, их преданности «византийской церкви», монархизма, национализма, отрицательного отношения к демократическим политическим формам. Но вполне разделяет их симпатии к простому народу, к «стихиям» русской народной жизни, стремление к духовной свободе, высокую оценку русской общины. Герцен находит в общине зародыш будущего справедливого социального строя, который, однако, может развиться лишь в том случае, если будет оплодотворен «западной мыслью», т.е. западными теориями социализма. Разочаровавшись в западном буржуазном строе – «мещанстве», Герцен продолжал верить в западный социализм.

А.И. Герцен

Он говорит о славянофилах:

«Важность их воззрения, его истина и существенная часть вовсе не в православии и не в исключительной народности, а в тех стихиях русской жизни, которые они открыли под удобрением искусственной цивилизации… Одна мощная мысль Запада в состоянии оплодотворить зародыши, дремлющие в патриархальном быту славянском. Артель и сельская община, раздел прибытка и раздел полей, мирская сходка и соединение сел в волости, управляющиеся сами собой, – все это краеугольные камни, на которых зиждется храмина нашего будущего свободно-общинного быта. Но эти краеугольные камни – все же камни… и без западной мысли наш будущий собор остался бы при одном фундаменте… Разумное и свободное развитие русского народного быта совпадает со стремлениями западного социализма»94.

Предваряя надежды русских народников второй половины века, Герцен надеялся, что Россия перейдет от общинного быта к социализму, минуя буржуазно-мещанскую стадию европейского развития.

На крайнем левом фланге русского и европейского революционного движения стоял аристократ, революционер, романтик-анархист, неутомимый бунтарь М.А. Бакунин. Впрочем, не «стоял», а непрерывно метался по Европе, сражаясь на баррикадах то в Праге, то в Дрездене во время революции 1848-49 гг., произнося речи на всевозможных конгрессах и митингах, сочиняя зажигательные статьи и воззвания, словом, прилагая нечеловеческие усилия к тому, чтобы разжечь пожар социальной революции. Сначала он ратовал за создание революционным путем свободной всеславянской федерации, но впоследствии его планы расширились, и он проповедовал «разрушение всех государств и основание на их развалинах всемирной федерации свободных производственных ассоциаций всех стран». Для полного освобождения трудящихся, по его мнению, необходимо было не только полное уничтожение всех видов государственной организации, но также уничтожение существующих церковных, военно– и граждански-бюрократических, юридических, ученых и финансово-экономических учреждений^95.

М.А. Бакунин

На крайнем правом фланге русской общественности 30-х и 40-х гг. стояли последователи и защитники так называемой официальной идеологии, сформулированной в 1833 г. графом С.С. Уваровым в известной триаде «православие, самодержавие и народность». Первые два пункта этой программы были ясны, третий же весьма расплывчат. С 1841 г. начал выходить журнал «Москвитянин» под руководством двух консервативных профессоров Московского университета М.П. Погодина и С.П. Шевырева, принимавших, в общем, официальную идеологию. Среди журналистов, стремившихся писать в духе, желательном для начальства, выделялась известная тройка: О.И. Сенковский, Н.И. Греч и Ф.В. Булгарин^96. За прочими журналистами и писателями этого времени внимательно следило недреманное око николаевской цензуры, стремившейся, как выражался цензурный устав 1826 г., дать произведениям печати «полезное, или, по крайней мере, безвредное для блага отечества направление».

3.10. Церковь

Со времени Петра Великого русская православная церковь находилась под управлением святейшего Синода – коллегии из нескольких епископов. Синодом управлял государственный чиновник, обер-прокурор, назначаемый царем. Власть и влияние обер-прокурора постепенно возрастали и из наблюдателя, «дабы Синод в своем звании праведно и нелицемерно поступал», как предписывала ему инструкция Петра Великого, обер-прокурор сделался как бы министром церковных дел.

При этом Александр I и Николай I, не довольствуясь наблюдением обер-прокурорского ока, сами пристально наблюдали за ходом церковной жизни. В результате происходило постоянное вмешательство светской власти в церковные дела. Правительство стремилось контролировать все стороны церковной жизни и управления – вплоть до пения и архитектуры.

Так, в начале николаевского царствования Министерством внутренних дел было издано «Собрание планов, фасадов и профилей для строения каменных церквей» – обязательное руководство для сооружения новых храмов. В министерство нужно было представлять «точный план и фасад» каждой проектируемой церкви, и постройка должна была производиться под наблюдением «аттестованного архитектора»97.

Интересна предыстория этого постановления. Император Александр I по дороге из Санкт-Петербурга в военное поселение заметил в Чудове новую церковь, фасад которой ему не понравился. Александр сообщил об этом Аракчееву, а тот – министру внутренних дел, пославшему по этому поводу запрос новгородскому губернатору. Губернатор сообщил, «что начато строение церкви в Чудове по желанию священно-церковнослужителей и прихожан на сумму доброхотных дателей, по проекту ими составленному и одобренному покойным Михаилом, митрополитом Новгородским». Губернатор пояснил, что «определительных правил об отношениях гражданского начальства к постройке церквей» не существует, и что «духовное начальство распоряжается по сей части без всякого сношения с гражданским». Тогда и последовал запрет на постройку новых храмов иначе как по типовым проектам Министерства внутренних дел. Постройка деревянных церквей в 1800 г. была вовсе запрещена по соображениям пожарной безопасности. Но так как местное население часто не имело средств на постройку дорогих каменных зданий, то в 1835 г. последовало высочайшее разрешение строить деревянные церкви, но лишь с одобрения св. Синода^98.

Если царское око в те времена оценивало благовидность церковных зданий, то царский слух оценивал благолепие церковного пения. Ряд указов и распоряжений регулировал вокальную сторону богослужения. В синодском указе 22 декабря 1804 г. сообщалось, что

«Его Императорское Величество во время высочайшего своего по некоторым губерниям проезда, и бывши в церквах для слушания службы Божией, имел неудовольствие слышать пение церковнослужителей, большею частью разнообразное, не согласное и произносимое с неприятным криком».

Поэтому отныне предписывалось, «дабы пение простое, но благопристойное службе Божией введено было во всех церквах». 14 февраля 1816 г. вслед за «именным», т.е. царским, указом был издан синодский указ «О неупотреблении в церквах для пения рукописных нот и о печатании нотных книг известных сочинителей с одобрения директора придворного певческого хора», действительного статского советника Д.С. Бортнянского". В 1833 г. последовал синодский указ «О введении в церквах круга церковного пения, потребляемого в придворных церквах»:

«Господин министр императорского двора сообщил господину синодальному обер-прокурору, что Государь Император, желая, чтобы церковное пение везде согласовалось с придворным напевом, высочайше повелеть соизволил: предложить святейшему Синоду о предписании епархиальным архиереям снабдить сими нотными книгами вверенные им епархии»100.

Император был верховным покровителем церкви, и светское правительство следило за исполнением православными обывателями их религиозных обязанностей. Отступничество от православия было запрещено законом и считалось уголовным преступлением^101. Исполнение религиозных таинств и обрядов было обязательным. Традиционной формулой письменных показаний было выражение «…имярек, вероисповедания православного, у исповеди и св. Причастия бываю ежегодно». Полиции предписывалось следить за соблюдением в церквах во время богослужений должного порядка, благочиния и тишины; за нарушение их смехом или разговорами полагался штраф или арест (от 3 до 7 дней). По ст. 231 Уложения о наказаниях за богохульство полагались тяжелые кары, вплоть до каторжных работ.

Местное церковное управление в XIX в. было организовано на тех же бюрократических началах, как и светское. Каждая епархия соответствовала губернии. Государь назначал епархиальных архиереев, по представлению Синода, а с конца XVIII в. стал награждать их орденами, наравне со своими министрами, губернаторами и генералами. Архиерей назначал приходских священников и управлял вверенной ему епархией посредством духовной консистории – церковно-бюрократического учреждения, ведавшего все «духовное сословие», а по брачным и бракоразводным делам – и мирян.

Высочайше утвержденный в 1841 г. устав духовных консисторий, состоявший из 368 пунктов, подробно регламентировал их судебно-административную деятельность. Старые традиции общественно-приходской жизни и выбора мирянами приходских священников были совершенно забыты. Духовенство в синодский период превращается в замкнутое «духовное сословие», и нередко церковные приходы становились наследственными, переходя от отца к сыну.

Митрополит Иннокентий

Отметим, что в конце XVIII и в начале XIX в. правительство принимает серьезные меры для поднятия образовательного уровня православного духовенства. В конце XVIII в. были открыты четыре духовные академии – в Петербурге, в Троице-Сергиевой лавре, в Киеве и в Казани. В 1814 г. были изданы уставы духовных школ, регулировавшие систему духовного обучения, параллельную системе светских учебных заведений.

Духовные академии соответствовали университетам, духовные семинарии в губернских городах – гимназиям; в уездных городах были уездные духовные училища.

Получение специального духовного образования стало обязательным для приходского духовенства. В 1840 г. в России было около 31 тыс. православных церквей и 53 тыс. священников и диаконов, состав всего «духовного сословия» был, конечно, значительно больше. В то же время действовало 547 монастырей с 15 тыс. монашествующих и послушников обоего пола^102.

Образовательный уровень приходского духовенства, несомненно, поднялся, но его материальное положение часто было не легким. Это вынуждало священников повышать плату за требы, что возбуждало недовольство населения, особенно крестьян. К тому же в помещичьих селениях священники находились в полной зависимости от помещиков, которые зачастую обращались с ними пренебрежительно и грубо и тем подрывали их авторитет.

Число православных в Сибири и на Дальнем Востоке росло благодаря деятельности православных миссионеров среди туземного населения. Выдающимся миссионером был о. Иоанн Вениаминов, впоследствии митрополит Иннокентий (1797-1879), просветитель народов Восточной Сибири и Северо-Западной Америки. Он, в частности, составил грамматику алеутского языка и перевел на него Евангелие и богослужебные книги.

Часть старообрядцев стала стремиться к соглашению с синодальной церковью и около 1800 г. возникло «единоверие». Старообрядцы-«единоверцы» признавали иерархию и догматы синодальной церкви, а взамен получали священников, обязанных служить согласно со старыми книгами и обрядами.

Важным событием стало совершившееся в 1839 г. воссоединение с православием западнорусских униатов. Собор униатских епископов, во главе с митрополитом Литовским Иосифом Семашко, состоявшийся в Полоцке в 1839 г., постановил просить о присоединении «к прародительской православной всероссийской церкви». Синод, с дозволения государя, принял униатскую церковь в «полное и совершенное общение» с православною церковью и «в нераздельный состав церкви Всероссийския»103.

С другой стороны, некоторая часть православного населения уходит от церкви в старообрядчество или в разные секты: хлыстов, скопцов, молокан, духоборов, менонитов. Определить количество ушедших в сектантство невозможно, ибо тысячи сектантов, опасаясь репрессий, сохраняли свою новую веру в тайне, внешне оставаясь членами господствующей православной церкви.

Отношение к сектантству со стороны власти, светской и церковной, было очень разным при Александре I и при Николае I. При Александре правительство проявляло религиозную терпимость и никаких преследований сектанты не испытывали. Глава скопческой секты Кондратий

Селиванов в начале XIX в. проживал в Петербурге, виделся с самим царем, принимал у себя знатных вельмож. В 1804 г. духоборцам и молоканам, жившим в Тамбовской губернии, было велено отвести в Северной Таврии из свободных казенных земель по 15 десятин на каждую душу мужского пола и освободить их на 5 лет от государственных податей^104. В 1820 г. было издано «Положение о наделении казенными землями духоборцев и молокан», переселившихся в Новороссийский край.

При Николае I отношение правительства к сектантам резко изменилось. Начались совсем нехристианские преследования не только сект, признанных «особенно вредными», но и «раскольников» – старообрядцев. Высочайше утвержденным в 1830 г. «мнением Государственного совета» «о духоборцах, иконоборцах, молоканах, иудействующих и других признанных особенно вредными ересях» было постановлено сектантов, изобличенных «в распространении своей ереси», а также «в буйстве и дерзостях против церкви», выявлять и годных отдавать в солдаты, иных «отсылать для водворения в Закавказские провинции»105.

Св. Серафим Саровский

По ст. 215 Уложения о наказаниях устройство раскольнических скитов грозило тюремным заключением от 1 года до 2 лет.

Полицейская практика в отношении сектантов и старообрядцев и инквизиторское усердие некоторых «миссионеров» составляют одну из самых темных сторон Николаевского царствования^106.

Но не всё в церкви в XIX в. обюрократилось и обездушило.

Среди духовенства и монашества были праведники и подвижники. В это время жил светлый праведник ев. Серафим Саровский (1760-1833), в это время подвизались подвигом духовным старцы Оптиной пустыни. Профессора духовных академий издавали ценные труды, занимались переводом на русский язык и изданием творений ев. отцов Церкви.

Вопрос о роли православия в жизни русского народа и общества в XIX в. достаточно сложен, и мы ограничимся лишь несколькими замечаниями. В конце XVIII в. среди офранцуженного русского барства «неверие почиталось непременным условием просвещения»107. Второе десятилетие XIX в. было временем пробуждения религиозности в ее самых разнообразных проявлениях, хотя трудно установить, что тут было искренним, а что модой, шедшей из императорского дворца. В среде декабристов мы видим борение двух противоположных начал: материалистического и горячей религиозности. Даже якобинец П.И. Пестель намеревался окончить свою жизнь – после успешной революции – схимником в Киево-Печерском монастыре.

Большинство провинциальных «пошехонских» помещиков воспринимали православие больше с обрядовой, внешней его стороны: «Религиозный элемент был сведен на степень простой обрядности. Ходили к обедне аккуратно каждое воскресенье… Колени пригибались, лбы стукались об пол, но сердца оставались немы»108.

В интеллигенции 1840-х гг., особенно в среде западников, проявляются позитивистские и атеистические тенденции, но среди славянофилов живо сознание святости православия и религиозное чувство горит ярким пламенем. Вождь славянофилов А.С. Хомяков становится выдающимся светским богословом. Константин Аксаков писал, что «история русского народа есть единственная во всем мире история народа христианского»109, что православная вера есть главное начало и основание всей его жизни, что его история читается как жития святых. А В.Г. Белинский и А.И. Герцен утверждали, что русский народ, по существу, народ атеистический, хотя и не свободный от «суеверий»

Несомненно, что большинство русского крестьянства воспринимало религию, главным образом, с внешней, обрядовой стороны, ибо религиозное горение всегда и везде было уделом лишь немногих праведников. Но из среды русского народа всегда выходили такие праведники и подвижники, типы которых часто встречаются в русской литературе.

Примечания

1 Карамзин Н.М. // Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I. СПб., 1908.

2 Греч Н.И. Соч. Т. 1–3, СПб., 1855.

3 Вигель Ф.Ф. Воспоминания. Т. I–VII. М., 1864–65.

4 Вигель Ф.Ф. Указ. соч. Т. II. С. 197–198.

5 Пятковский. Очерки по истории русской журналистики. СПб., 1880.

6 Погодин М.П. Н.М. Карамзин. (Материалы для биографии). Т. 1–2. М., 1866.

7 Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 1. Царствование имп. Александра I. СПб., 1864.

8 ПСЗ. Т. XXVII. № 20597.

9 ПСЗ. Т. XXVIII.

10 Шильдер Н.К. Император Александр I, его жизнь и царствование. СПб., 1904. Т. II. С. 108–109.

11 Рождественский С.В. История Министерства народного просвещения. Т. 2. Царствование имп. Николая I. СПб., 1865.

12 ПСЗ. Т. ХХХII. № 25 673.

13 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. М., 1918. Лекция VI.

14 Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I. СПб., 1908. С. 105.

15 Вигель Ф.Ф. Указ. соч.

16 Корнилов А.А. Указ. соч. Лекция XI.

17 Лемке М.К. Очерки из истории русской цензуры и журналистики XIX столетия. СПб., 1904.

18 II ПСЗ. Т. IX. С. 7472

19 II ПСЗ. Т. IX. С. 80.

20 Герцен А.И. Былое и думы. М.-Л., 1946.

21 Герцен А.И. Указ. соч.

22 II ПСЗ. Т. III. № 2502.

23 II ПСЗ. Т. VI. № 4364.

24 Карамзин Н.М. История Государства Российского. 2-е изд. Т. 1–12. СПб., 1818–29.

25 Погодин М.П. Н.М. Карамзин по его сочинениям, письмам и отзывам современников. Ч. 1–2. М., 1866.

26 История России в XIX в. Т. II. С. 44.

27 Лемке М.К. Николаевские жандармы и литература 1826–1855. СПб., 1908.

28 Гершензон М.О. Грибоедовская Москва. М., 1913.

29 Восстание декабристов. Материалы и документы. М.–Л., Т. 1–18. 1925–86; Донесение следственной комиссии для изыскания о злоумышленных обществах. СПб., 1826.

30 Якушкин И.Д. Записки. М., 1906; Волконский С.Г. Записки. СПб., 1901; Розен А.Е. Записки декабриста. СПб., 1907; Трубецкой С.П. Записки. СПб., 1906; Муравьев-Апостол М.И. Воспоминания и письма. Пг., 1922; Горбачевский И. Записки и письма декабриста. М., 1925; Бестужевы Н., М., П. Воспоминания. М., 1931.

31 Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909.

32 Довнар-Запольский М.В. Идеалы декабристов. М., 1907; его же: Тайное общество декабристов. М., 1906; Мемуары декабристов. Киев. 1906.

33 Якушкин И.Д. Записки. М., 1905.

34 Записки и воспоминания М.А. Фонвизина, кн. Е.П. Оболенского и бар. Штейнгеля // Общественные движения в России в первой половине XIX в. Т. I. СПб., 1905.

35 Фонвизин М.А. Указ. соч.

36 Якушкин И.Д. Записки. СПб., 1905.

37 Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909.

38 Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М., 1951. Т. 1.

39 Пестель П.И. Русская Правда. Наказ Временному Верховному Правлению. СПб., 1906.

40 Фонвизин М.А. Указ. соч.

41 Пестель П.И. Указ. соч.

42 Мемуары декабристов. Киев, 1906, С. 161.

43 Якушкин И.Д. Записки. СПб., 1905.

44 Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М., 1951. Т. 1. С. 511.

45 Фонвизин М.А. Указ. соч.

46 Якушкин И.Д. Указ. соч.

47 Пестель П.И. Указ. соч.

48 Андреевич Я.М. // Избранные социально-политические и философские произведения декабристов.

49 Борисов А. И. // Избранные социально-политические и философские произведения декабристов.

50 Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М., 1951. Т. 1. С. 511.

51 Пыпин А.Н. Общественное движение в России при Александре I. С. 547–576.

52 Фонвизин М.А. Обозрение проявлений политической жизни в России. // Якушкин В.Е. Государственная власть и проекты декабристов. М., 1907.

53 Якушкин И.Д. Указ. соч.

54 Пыпин А.Н. Русское масонство. Пг., 1916.

55 Павлов-Сильванский Н.П. П.И. Пестель // Русский биографический словарь; его же: Декабрист Пестель перед Верховным уголовным судом. СПб., 1906.

56 Семевский В.И. Указ. соч.

57 Горбачевский И.И. Записки и письма декабриста. М., 1925.

58 Дружинин Н.М. Конституция Никиты Муравьева // Декабристы и их время. Т. I. М., 1927. С. 62–108; или: Дружинин Н.М. Революционное движение в России в ХIХ в. Избранные труды. М., 1985.

59 Текст Пущинского списка был напечатан в приложении к книге В.Е. Якушкина «Государственная власть и проекты государственной реформы в России». СПб., 1906. С. 131–161; Семевский В.И. Указ. соч. С. 447–472; а также в сб. «Избранные социально-политические и философские произведения декабристов». М., 1951. С. 295–329; Декабристы. М., 1926. С. 235–249.

60 Art. 1, Sect. II–5.

61 Трубецкой С.П. Записки. СПб., 1906.

62 Горбачевский И.И. Записки и письма декабриста. М., 1925.

63 Шильдер Н.К. Император Николай I. СПб., 1903. Т. I. С. 251–252.

64 Воспоминания Бестужевых. М., 1931.

65 Пыпин А.Н. Общественное движение в России…

66 ВигельФ.Ф. Указ. соч. Т. 7. С. 50.

67 Кошелев А.И. Указ. соч. С. 18.

68 Пыпин А.Н. Общественное движение в России…

69 ПСЗ. Т. ХХХVIII, № 29151.

70 Бочкарев В.Н. Консерваторы и националисты в России в начале ХIХ в. // Отечественная война и русское общество. Т. 2. М., 1911.

71 Бочкарев В.Н. Консерваторы и националисты в России в начале ХIХ в. // Отечественная война и русское общество. Т. 2. М., 1911. С. 194–220.

72 Пыпин А.Н. Российское библейское общество // Вестник Европы. 1868. № 8, 9, 11, 12.

73 Пыпин А.Н. Госпожа Крюденер // Вестник Европы. 1896. № 8, 9.

74 Миропольский С. Фотий Cпасский, юрьевский архимандрит // Вестник Европы. 1878. № 11, 12; Барсов Н. Архимандрит Фотий и кн. Голицын // Русская старина. 1881.

75 ПСЗ. Т. ХVII. № 28198.

76 ПСЗ. Т. ХVIII. № 29151.

77 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. Лекция XIII.

78 Герцен А.И. Былое и думы. С. 291.

79 «Мнемозина». Сборник. М., 1824–1825. Ч. 1–4.

80 Корнилов А.А. Указ. соч. Лекция XVIII.

81 Гершензон М.О. Сочинения и письма Чаадаева. Т. II. М., 1914. С. 106–126; его же: П.Я. Чаадаев. Жизнь и мышление. М., 1908.

82 Москов Е.А. Русский философ Чаадаев, его идеалы и его эпоха. Нью-Йорк, 1937. С. 29–46.

83 Белинский В.Г. Полное собрание сочинений. М., 1953. Т. 10. С. 306.

84 Там же. С. 311.

85 Полярная звезда. 1855.

86 Семевский В.И. Из истории общественных идей в России в конце 40-х годов. Ростов-на-Дону, 1905.

87 Кошелев А.И. Записки. Берлин. 1884. С. 76–78.

88 Аксаков К.С. Сочинения. М., 1861. Т. 1. С. 20.

89 Кошелев А.И. Указ соч. С. 76.

90 Аксаков К.С. Замечания на новое административное устройство крестьян. М., 1861

91 Хомяков А.С. Полное собрание сочинений. М., 1900. Т. 3. С. 198.

92 Кошелев А.И. Указ. соч. Приложение 5. С. 121.

93 Аксаков К.С. Сочинения. М., 1861. Т. 1. С. 292.

94 Герцен А.И. Былое и думы. Л., 1946. С. 284, 293, 294.

95 Бакунин М.А. Собрание сочинений и писем // Государственность и анархия. М., 1934–35.

96 Погодин М.П. Сочинения. М., 1874; Греч Н.И. Записки о моей жизни. СПб.,

1886; Булгарин Ф.В. Отрывки из виденного и слышанного и испытанного в жизни. СПб., 1846–49.

97 II ПСЗ. Т. I. № 186.

98 II ПСЗ. Т. ХХ. № 8517.

99 ПСЗ. Т. XXXIII. № 26143.

100 II ПСЗ. Т. VIII. № 6238.

101 ПСЗ. Т. XXXVIII. № 26122.

102 Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. II. СПб., 1902. С. 169.

103 II ПСЗ. Т. XIV, № 12467.

104 ПЗС. Т. XVIII. № 21556.

105 II ПСЗ. Т.V. № 4010.

106 Дубровин Н.Ф. Материалы для истории православной церкви в царствование имп. Николая I // Сборник Императорского Русского исторического общества. СПБ., 1901. Т. 113.

107 Вигель Ф.Ф. Воспоминания. Т. II. М., 1864. С. 197–198.

108 Салтыков-Щедрин М.Е. Пошехонская старина // Собр. соч. Т. 12. С. 39.

109 Аксаков К.С. Сочинения. Т. 1. С. 18–22.

4. Внешняя политика от Наполеона до Крымской войны

4.1. Наполеоновские войны

По вступлении на престол Александр заявил европейским державам о своем решении – не вмешиваться в дела других государств. В циркуляре русским представителям в Лондоне, Вене и Берлине от 5 июля 1801 г. он писал:

«Я не вмешиваюсь во внутренние несогласия, волнующие другие государства. Мне нет нужды, какую бы форму правления ни установили у себя народы, пусть только в отношении к моей империи руководствуются тем же духом терпимости, каким руководствуюсь я, и мы останемся в самых дружественных отношениях». В негласном комитете Александр заявил: «Мы не имеем надобности в союзах с иностранными державами»1.

26 сентября (8 октября) 1801 г. в Париже был заключен мирный договор с Францией, с которой Павел прекратил войну, но еще не успел заключить мир. Еще раньше, 5 (17) июня 1801 г. с Великобританией была заключена конвенция о дружбе и о свободе торговли и мореплавания^2.

В начале лета 1802 г. Александр ездил в Мемель для свидания с прусской королевской четой. Он пробыл здесь неделю, и за это время у него завязались тесные дружеские отношения с королем Фридрихом-Вильгельмом III и его очаровательной супругой королевой Луизой.

Однако мир продолжался недолго. В 1802 г. Наполеон провозгласил себя пожизненным консулом, что не понравилось Александру. Еще большее недовольство Александра вызвал захват французами в 1804 г. Баденских владений (откуда была родом его супруга) и затем расстрел герцога Энгиенского (родственника французского королевского дома). Александр протестовал против нарушения Францией безопасности и независимости европейских государств. Франция ответила резкой и оскорбительной нотой с напоминанием о безнаказанном убийстве Павла I. В том же 1804 г. Наполеон провозгласил себя императором. Параллельно с укреплением власти внутри страны он производил захваты новых территорий в Италии и Германии. Тогда Александр окончательно признал его тираном, стремящимся к порабощению Европы, и вступил в союз с Австрией и Англией против Наполеона.

В 1805 г. вспыхнула война между Австрией и Францией, и Александр послал пятидесятитысячное войско под командованием М.И. Кутузова через Галицию в Моравию на помощь Австрии. Сам царь был при армии, так что Кутузов был главнокомандующим лишь номинально. В битве под Аустерлицем 20 ноября (2 декабря) 1805 г. соединенное русско-австрийское войско было наголову разбито Наполеоном и понесло тяжкие потери. Австрия была вынуждена заключить с Наполеоном тягостный для нее Пресбургский мирный договор, а Пруссия заключила с Францией союз. Но Александр решил продолжать борьбу. Он уговорил прусского короля, с которым они незадолго до того виделись в Потсдаме и у гроба Фридриха Великого поклялись в вечной дружбе, заключить летом 1806 г. секретный союзный договор. Таким образом, прусский король оказался в союзе с Францией против России и в союзе с Россией против Франции. «Дружественные уверения король одинаково расточал в письмах к Александру и к Наполеону»3.

Осенью 1806 г. дружба Александра перетянула прусского короля на русскую сторону. Тогда Наполеон объявил Пруссии войну, в битвах при Иене и Ауэрштедте наголову разбил прусскую армию и в октябре 1806 г. вступил в Берлин. Прусский король удалился в Восточную Пруссию, и Александр поспешил ему на помощь, мобилизуя все военные силы. В России был произведен новый рекрутский набор, для усиления регулярного войска было образовано многочисленное временное «земское войско или милиция». Синод по приказанию Александра составил для чтения в церквах резкое воззвание против Наполеона. Но все это не помогло. После двух кровопролитных, но нерешительных битв (под Пултуском в бывшей Польше в декабре 1806 г. и при Прейсиш-Эйлау в Восточной Пруссии в январе 1807 г.) Наполеон нанес русской армии решительное поражение при Фридланде (в июне 1807 г.) и вынудил ее отступить за Неман. Теперь вся Пруссия была в его руках. Но, убедившись в высоких боевых качествах русской армии, Наполеон был склонен к миру, как и Александр, оставшийся без союзников.

10 (22) июня 1807 г. было заключено перемирие, а спустя три дня состоялось знаменитое свидание Наполеона с Александром на плоту на реке Неман против Тильзита. Два великих актера политической сцены искусно разыграли свои роли, выражая чувства взаимного уважения и симпатии, и заключили не только мир, но и союз между собою. Условия мирного договора, подписанного в Тильзите 25 июня (7 июля) 1807 г., были следующие: Наполеон «из уважения к Его Величеству Императору Всероссийскому» соглашается возвратить прусскому королю часть его владений по правую сторону реки Эльбы. Земли по левую сторону Эльбы образуют новое королевство – Вестфальское (с королем Иеронимом Бонапартом). Александр признает Рейнский союз западногерманских земель (под покровительством Наполеона), признает «его величество короля Неаполитанского Иосифа Бонапарта» и «его величество короля голландского Людвига Бонапарта». То есть Александр признал легальными все захваты Наполеона, назначавшего своих братьев «королями» различных европейских стран.

Из большей части польских областей, которые достались Пруссии при разделе Речи Посполитой, было образовано «герцогство Варшавское» под протекторатом Наполеона и номинальной властью короля саксонского. Белостокская область была уступлена России^4. По требованию своего нового союзника Александр согласился принять «континентальную систему», т.е. прекратить торговлю с Англией и прервать сношения с ней. В секретном соглашении Наполеон предоставил своему союзнику, в вознаграждение за дружбу и за убытки, с нею связанные, усиливаться за счет Турции и Швеции.

Тильзитский договор и союз с Наполеоном вызвал в русском обществе всеобщее недовольство и ропот. Он считался унизительным для России. «Континентальная система» подрывала внешнюю торговлю и причиняла значительные убытки помещикам, отпускавшим за границу продукты сельского хозяйства. Упадок внешней торговли вызвал банкротство многих торговых домов. С другой стороны, цены заграничных «колониальных» товаров, особенно сахара, чрезвычайно поднялись. Большие расходы на военные нужды вызывали постоянный дефицит в государственном бюджете, а усиленные выпуски бумажных денег – быстрое падение их стоимости и, в результате, общий рост дороговизны.

Встреча Наполеона с Александром I и королем прусским Фридрихом-Вильгельмом III на Немане в июне 1807 г.

Дружба Александра с Наполеоном продолжалась недолго. Видимость ее еще сохранялась в 1808 г., когда в сентябре Александр ездил для свидания с Наполеоном в Эрфурт. Здесь была заключена секретная конвенция, по которой Наполеон соглашался на присоединение к России Молдавии и Валахии, а Россия обещала Наполеону военную помощь в случае его войны с Австрией и подтвердила свой союз с Наполеоном против Англии.

В следующем, 1809 г., действительно вспыхнула новая война между Австрией и Францией, и Александр, сохраняя формальную верность договору, послал в Галицию свою армию на помощь Наполеону против австрийцев. Но русская армия не принимала никакого участия в военных действиях. Все же после победы над Австрией Наполеон решил вознаградить своего «союзника». Россия получила в 1809 г. восточную часть Галиции (Тарнопольский округ); большая часть Галиции была присоединена к Варшавскому герцогству.

В 1810-11 гг. «дружба» двух императоров дала явные и глубокие трещины. Александр требовал от Наполеона формального обязательства, что Польша не будет восстановлена. Наполеон на словах обещал, но от письменного обязательства уклонялся. С другой стороны, он продолжал хозяйничать в Германии, словно у себя дома. Захватывая северогерманские области и присоединяя их к французским владениям, он взял также владения герцога Ольденбургского (женатого на сестре Александра). Александр формально протестовал перед европейскими дворами против нарушения Францией существующих трактатов и требовал от Наполеона удовлетворения герцога Ольденбургского за потерянные владения.

Между тем Наполеон был крайне недоволен, что Россия отклонилась от «континентальной системы». Изданное 19 декабря 1810 г. «положение о нейтральной торговле на 1811 год» дозволяло привоз в русские порты колониальных товаров под нейтральным (главным образом американским) флагом, под которым могли быть и английские товары. В то же время изделия французских фабрик, главным образом предметы роскоши, облагались высокими пошлинами. Наполеон тщетно протестовал против русской таможенной политики. Отношения между двумя «союзниками» все более обострялись.

В начале 1812 г. обе стороны уже явно чувствовали приближение великой борьбы и усиленно готовились к ней. Весною 1812 г. Наполеон писал королю Вюртембергскому:

«Война разыграется вопреки моему желанию, вопреки императору Александру, вопреки интересам Франции и России… Все это уподобляется оперной сцене, и англичане стоят за машинами»5.

В манифесте о новом рекрутском наборе от 23 марта 1812 г. было весьма прозрачно упомянуто, что «настоящее состояние дел в Европе требует решительных и твердых мер, неусыпного бодрствования и сильного ополчения», которое могло бы «оградить великую Империю нашу от всех «могущих против нее быть неприязненных покушений». С 1810 г. возобновлялись укрепления Риги и строились новые крепости в Бобруйске и Двинске, которые велено было «считать первоклассными крепостями»6. Производились формирования новых частей: пехотных, конных и артиллерийских. Надо отдать должное Аракчееву: он хорошо подготовил русскую артиллерию к предстоящей войне.

В марте 1812 г. Наполеон заключил союзные договоры с Пруссией и с Австрией и стал формировать свою будущую «великую армию» для похода на Россию. В апреле Александр потребовал от Наполеона вывода французских войск из Пруссии и герцогства Варшавского. Наполеон признал это требование для себя оскорбительным, и война стала неизбежной. В мае Наполеон устроил в Дрездене блестящий съезд европейских государей и как признанный вождь Европы двинулся из Восточной Пруссии к русским границам во главе многочисленной, разноплеменной армии, которая 12 (24) июня переправилась через Неман и вступила в пределы России.

Основное ядро «великой армии» составляло 450 тысяч человек. В течение похода к ним присоединились пополнения, около 150 тыс. Армия везла с собой громадный обоз (до 10 тыс.), затруднявший и замедлявший ее движение. Не менее серьезной причиной, ослаблявшей ее силу, был ее разноплеменный состав. Едва ли половина солдат была французами или жителями недавно присоединенных к Франции областей. Остальные были подневольные «союзники» – немцы, поляки, итальянцы, испанцы, голландцы, португальцы, хорваты и т.д. Кроме поляков, ожидавших от Наполеона восстановления независимой Польши, остальные солдаты шли весьма неохотно, поистине «из-под палки», ибо видели в Наполеоне поработителя и угнетателя своих стран.

Русские войска, сосредоточенные на западных границах, разделялись на армии и чуть не в три раза уступали войску Бонапарта в численности. Первая армия под командованием М.Б. Барклая-де-Толли (в составе около 120 тыс. человек) была расположена в Виленской губернии. Вторая армия генерала П.И. Багратиона (около 49 тыс.) располагалась к югу от нее, а третья армия ген. А.П. Тормасова (около 44 тыс.) находилась на Волыни. Отдельный корпус генерала П.Х. Витгенштейна прикрывал путь на Петербург и еще несколько корпусов было в резерве. Для усиления регулярного войска манифестом 18 июля 1812 г. было велено составить в некоторых губерниях «временное внутреннее ополчение» из помещичьих крестьян. Государственные крестьяне должны были поставлять большее число рекрутов в регулярную армию. Армии Барклая и Багратиона вынуждены были начать отступление перед значительно превосходящими их силами неприятеля. Под Смоленском обе армии соединились, но в начале августа после кровопролитного сражения, задержавшего натиск французов, продолжали отступать в глубь страны. Французы двигались за ними в направлении на Москву.

Нашествие неприятеля на Россию вызвало подъем патриотических чувств во всех слоях русского народа и готовность дать врагу достойный отпор. Отступление русских войск вызывало недовольство главнокомандующим-немцем. Барклай-де-Толли был способным полководцем, умным и честным человеком, и его тактика была логичной и целесообразной. Багратион, храбрый и любимый солдатами генерал, но не всегда искусный стратег, яростно нападал на Барклая, требуя перехода армии к активным действиям.

М.И. Кутузов

Уступая общественному мнению, Александр назначил главнокомандующим популярного старого генерала Кутузова, который только что с успехом закончил турецкую войну. При продвижении внутрь России французская армия все более слабела, неся большие потери от военных действий и от болезней, удаляясь от своих баз и испытывая большие затруднения в снабжении провиантом и фуражом. Русское население уходило вместе с армией в глубь страны и предавало оставляемые места огню и опустошению. Кутузов видел, что дальнейшее отступление было бы самой разумной тактикой, ибо французская армия непрерывно таяла, двигаясь в глубь чужой необъятной страны навстречу своей погибели. Но общественное мнение требовало остановить натиск неприятеля и не отдавать ему Москвы. Кутузов был вынужден остановиться (в 130 верстах от Москвы и в 10 верстах от Можайска), чтобы дать неприятелю генеральное сражение.

Сражение это произошло 26 августа при селе Бородине и отличалось необыкновенным упорством и кровопролитием. Обе стороны понесли большие потери. Русская армия удержала свои позиции и готовилась на следующее утро возобновить бой, но осторожный главнокомандующий дал приказ об отступлении. На военном совете 1 сентября в деревне Фили под Москвой горячо обсуждался вопрос о сдаче Москвы без боя, но решение Кутузова было непреклонно – отступать. 2 сентября французы заняли Москву, оставленную русскими войсками и почти всеми жителями.

П.И. Багратион

М.Б. Барклай-де-Толли

Донося об этом Александру, Кутузов писал, что с армией, ослабленной тяжелыми потерями в Бородинском сражении, «не мог я никак отважиться на баталию», и справедливо указывал, что «вступление неприятеля в Москву не есть еще покорение России», коль скоро сохраняется боеспособная русская армия. Однако сдача Москвы произвела угнетающее впечатление. Особенно негодовал и поносил Кутузова московский главнокомандующий гр. Ф.В. Ростопчин, который перед тем обещал московской толпе в своих «афишках» легкую победу над «злодеем» Наполеоном. Крикливая и суетливая, но бесполезная деятельность гр. Ростопчина в Москве снискала ему широкую известность, и многие поверили тому, что он своими балаганными «афишками» играл важную роль в борьбе с Наполеоном.

Наполеоновские войны 1812-1814 гг.

Заняв Москву, Наполеон возомнил себя победителем и обратился к Александру с предложением мира, но не получил ответа. Между тем в Москве начались пожары, охватившие весь город и способствовавшие начавшейся деморализации и дезорганизации французской армии. После того, как все найденные в Москве припасы сгорели или были разграблены, французская армия стала испытывать недостаток провианта. Русские войска перехватывали и уничтожали французские отряды, посылаемые по деревням за провиантом и фуражом. А насилия французских фуражиров и мародеров, возмущая население, заставляли крестьян браться за оружие и вилы, чтобы избавиться от непрошеных гостей. Среди начальников партизанских отрядов прославился Денис Давыдов и другие.

Наполеон в Москве (сентябрь 1812 г.)

Вдобавок ко всем бедствиям французов против них началась «народная война». 7 октября Наполеон дал приказ об отступлении и выехал из Москвы. Общепринятая легенда о том, что Наполеона в России победил «генерал Мороз», не соответствует фактам. Морозы только добили французскую армию, отступавшую в состоянии морального упадка и полного разложения. Приказом об отступлении Наполеон уже признавал свое поражение, между тем в средней России в конце сентября и в начале октября еще никто не замерзал. Современник пишет по этому поводу:

«Все еще толкуют о генерале Морозе, забывая, что этот год осень стояла у нас теплее, чем во Франции. Первые поражения французов при Тарутине и Малом Ярославце были в начале октября, и что на протяжении почти четырехсот верст от Москвы до Смоленска, когда еще генерал этот не думал показываться, уже целые бригады и дивизии начали исчезать в неприятельской армии»7.

Французы сделали попытку пройти от Москвы к Калуге, чтобы не отступать по старой и опустошенной дороге, но в сражениях при Тарутине и Малоярославце были остановлены. Их вынудили повернуть на старую смоленскую дорогу. Преследуемое русской армией, окруженное казаками и партизанами, французское войско таяло в поспешном отступлении, которое к началу ноября переросло в беспорядочное бегство. Уже 3 ноября был издан царский манифест об изъявлении российскому народу благодарности за избавление отечества от неприятельского нашествия. Манифест сообщает, что неприятель

«бежит от Москвы с таким уничижением и страхом, с каким тщеславием и гордостью приближался к ней. Бежит, оставляя пушки, бросая обозы, подрывая снаряды свои. Неприятельские силы главною частично или истреблены, или в полон взяты. Все единодушно в том содействовали».

Манифест описывает проявления «верности и любви к отечеству» всех сословий русского народа, в частности крестьян, которые «охотно и добровольно вступали в ополчения» и мужественно сражались. Во многих губерниях, особенно в Московской и Калужской, поселяне сами собирались в ополчения, избирали предводителей и вели борьбу с неприятелем.

«Многие селения с невероятным мужеством оборонялись и нападали на появляющегося неприятеля, так что многие тысячи оного истреблены и взяты в плен крестьянами, и даже руками женщин». Эти пленные были «жизнью своею обязаны человеколюбию тех, которых они приходили жечь и грабить»8.

Но в партизанской войне было, конечно, немало жестокостей с обеих сторон.

14-16 ноября при переправе через реку Березину близ г. Борисова в Минской губернии отступающие французы понесли тяжкие потери.

Большинство их погибло или было взято в плен. После переправы французская армия превратилась в жалкую толпу беглецов. Тогда-то и наступили сильные, губительные морозы. К концу года почти вся «великая армия» погибла. Лишь жалкие остатки ее (около 1 тыс. вооруженных и 20 тыс. безоружных) перешли границу России. Наполеон вернулся во Францию готовить новую армию.

Еще несколько слов о «генерале Морозе». Естественно, что в воспоминаниях уцелевших солдат и офицеров «великой армии» мучивший их последние недели отступления мороз остался самым сильным впечатлением и окрасил собою всю картину отступления. Но хронология всегда слабое место мемуаристов. Решающей хронологической справкой является факт, что катастрофическая переправа через Березину происходила 14-16 ноября. Под огнем русской артиллерии и напором огромной толпы бегущих мосты проваливались, и тысячи беглецов тонули в реке. Значит, река до середины ноября еще не замерзла, то есть сильных морозов не было.

«Если бы морозы ударили тремя днями раньше, не было бы никакой катастрофы. Не успели французы переправиться, как Березина замерзла»9.

Французскому правительству «теория» гибельного мороза была необходима для объяснения своему народу причин поражения великой армии непобедимого дотоле Наполеона. Когда Наполеон начал отступление, официальные французские сообщения объясняли его как стратегическую перегруппировку войск, необходимую для нанесения России решительного поражения ударом в направлении на Петербург.

Денис Давыдов

Официальное сообщение гласило: «Мир не может быть подписан иначе, как в Петербурге: потому концентрация великой армии в окрестностях Смоленска и Витебска необходима, как Денис Давыдов предварительное условие дальнейших операций». Через месяц, когда гибель армии нельзя было больше скрывать, пришлось объяснить французскому общественному мнению, как и почему она погибла. Тогда в официальном сообщении от 16 декабря и было сообщено о катастрофических морозах, которые внезапно погубили дотоле блестящую и непобедимую армию^10.

Царский манифест от 25 декабря 1812 г. объявил о полной ликвидации неприятельского нашествия, при отражении которого «войско, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни, составили единую душу».

После уничтожения наполеоновской армии М.И. Кутузов советовал остановиться на границе России и не вмешиваться в европейские дела. Но Александр решил взять на себя задачу освобождения Европы от наполеоновского ига и двинул войска в Германию. Кутузов умер в апреле 1813 г. в прусском городке Бунцлау, и Александр сам повел армию. С осени 1813 г. формально главнокомандующим союзными войсками считался австрийский генерал Шварценберг.

В феврале 1813 г. прусский король снова заключил союз с Александром. Вскоре русские войска заняли Берлин, а прусский король призвал своих подданных подняться для освобождения отечества от чужеземцев. Сначала война в Германии для союзников шла не очень успешно, но когда к союзу против Наполеона примкнули Австрия и Англия, то перевес сил явно склонился на их сторону. В октябре 1813 г. в трехдневной «битве народов» под Лейпцигом русско-австрийско-прусские войска одержали решительную победу над Наполеоном, и 1 января 1814 г. русские войска перешли французскую границу. В изданном перед вступлением во Францию воззвании к русским воинам Александр говорил:

«…неприятели, вступая в средину царства нашего, нанесли нам много зла, но и претерпели страшную казнь. Не уподобимся им: человеколюбивому Богу не может быть угодно бесчеловечие и зверство. Забудем дела их. Понесем к ним не месть и злобу, но дружелюбие и простертую для примирения руку…»

И действительно, русские «варвары», пришедшие в столицу Европы – Париж, оказались гораздо более цивилизованными, чем французы и иные европейцы, явившиеся в столицу «варваров» – Москву.

19 (31) марта 1814 г.: Александр I, Фридрих-Вильгельм III и австрийский император Франц I вступают в Париж у Porte St. Martin

25 февраля (9 марта) Россия, Австрия, Пруссия и Англия заключили в Шомоне союзный договор против Наполеона сроком на 20 лет. Затем после безуспешных мирных переговоров с Наполеоном войска союзников двинулись на Париж. 18 (30) марта французская столица капитулировала, и трое государей во главе своих армии торжественно вступили в Париж. Принимая на другой день парижскую депутацию, Александр заявил: «У меня только один враг во Франции, это Наполеон»11. Постановлением французского сената Наполеон был лишен престола, и королевский престол Франции занял Людовик XVIII (брат казненного революцией Людовика XVI). По настоянию Александра Людовик дал Франции конституционную хартию, хотя и с весьма ограниченным избирательным правом. В мае 1814 г. союзники заключили с Францией мир, по которому Франция отказалась от своих завоеваний в Европе и возвратилась к границам 1792 г. Наполеон подписал отречение от французского престола с сохранением титула императора и получил во владение остров Эльбу. По заключении мира войска стран-союзников быстро покинули пределы Франции.

4.2. Венский конгресс и Священный союз

В сентябре 1814 г. в Вене собрался многолюдный и блестящий конгресс европейских государей и дипломатов, который должен был договориться о новом устройстве Европы. Наполеоновские войны и завоевания совершенно перекроили политическую карту Европы, и теперь конгрессу надлежало решить множество трудных территориальных и династических вопросов. Дипломатические конференции в Вене сменялись блестящими балами, и остроумцы говорили, что дела не двигаются вперед потому, что конгресс не идет, а пляшет. Наиболее трудными были польский и саксонский вопросы. Александр требовал присоединения к России герцогства Варшавского с тем, чтобы Пруссия была вознаграждена за потерю польских земель присоединением Саксонии. Это требование встречало оппозицию других держав, и дело дошло до того, что 3 января 1815 г. представители Австрии, Англии и Франции (Меттерних, Кестльри и Талейран) подписали секретную военную конвенцию, направленную против России.

Дипломатические переговоры в поисках компромиссного решения продолжались, как вдруг в начале марта 1815 г. пришло ошеломляющее известие, что Наполеон покинул Эльбу и высадился во Франции. Французские войска и население перешли на его сторону. Людовик XVIII столь поспешно бежал из Парижа, что забыл на столе в своем кабинете секретный договор против России, заключенный 3 января. Наполеон, снова водворившийся во дворце, нашел этот договор и послал его в Вену Александру, желая обнаружить перед ним двуличие и коварство его «союзников» и тем отвлечь от коалиции. Но для Александра Наполеон оставался главным врагом. Он призвал Меттерниха, показал ему этот договор, и прежде чем растерявшийся австрийский канцлер мог промолвить что-либо в свое оправдание, царь бросил договор в пылавший камин и обещал никогда больше о нем не говорить.

Угроза возрождения Наполеоновской империи побудила собравшихся в Вене государей и дипломатов быстро договориться по всем вопросам. 21 апреля (3 мая) 1815 г. они заключили трактат между Россией, Австрией и Пруссией относительно нового устройства польских дел, а 28 мая (9 июня) подписали главный акт Венского конгресса, устанавливавший новый политический порядок в Европе. Герцогство Варшавское присоединялось к России, причем оговаривалось, что поляки «будут иметь народных представителей и национальные государственные учреждения». Познань (герцогство Познанское) отдавалось Пруссии. Галиция передавалась Австрии (включая Тарнопольский округ, принадлежавший после 1809 г. России). Краков с его областью объявлялся «на вечные времена вольным, независимым и нейтральным городом, под покровительством России, Австрии и Пруссии». Значительная часть владений короля саксонского (бывшего союзника Наполеона) присоединялась к Пруссии, так же как и богатые рейнские провинции. «Все владетельные государи и вольные города Германии постановляют между собой вечный союз, под названием общего Союза Германского». Австрия получила все владения бывшей Венецианской республики (северное и северо-восточное побережье Адриатического моря) и Ломбардию.

В результате состоявшегося в Вене передела Россия получила территорию с населением свыше 3 млн, Пруссия – с 5,4 млн, Австрия – с 10 млн человек12. Короли и герцоги различных европейских государств, изгнанные Наполеоном, были по возможности восстановлены на своих престолах^13.

Относительно Наполеона союзные державы в марте 1815 г. заявили, что возвращением во Францию он «сам себя лишает покрова законов» и «с ним не может быть договоров и мира».

Вторая империя Наполеона существовала, как известно, только «сто дней». В июне 1815 г. наполеоновская армия была разгромлена англичанами и пруссаками при Ватерлоо (в Бельгии), что вынудило императора вторично отречься от престола. При попытке уехать в Америку он был захвачен англичанами и, в качестве «пленника всех союзных держав», отвезен на пустынный остров ев. Елены в южном Атлантическом океане, где и умер в 1821 г.

После изгнания Наполеона союзные державы в ноябре 1815 г. заключили с Францией второй мирный договор, по которому Франция обязывалась уплатить союзникам контрибуцию в сумме 700 млн франков. До этой выплаты пограничные области Франции (17 крепостей) оставались оккупированы союзными войсками. Тридцатитысячным оккупационным корпусом русских войск, стоявших близ бельгийской границы, командовал граф М.С. Воронцов, гуманно относившийся и к русским солдатам и к французскому населению. Когда корпус в 1818 г. покидал Францию, жители Мобежа и других соседних городов выбили медаль с изображением графа Воронцова и поднесли ему благодарственный адрес^14.

В сентябре 1815 г. (во время вторичной оккупации союзниками Парижа) появился небывалый в истории дипломатии документ: «Трактат братского христианского союза», заключенный императором Александром с императором австрийским и королем прусским. «Александр собственноручно начертал акт Священного союза»15. Три союзных монарха заявляли о своей «непоколебимой решимости» руководствоваться как во внутреннем управлении своими государствами, так и во внешнеполитических отношениях заповедями святой христианской веры, «заповедями любви, правды и мира». Договор состоял из трех статей.

В 1-й статье монархи обещали «подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь», а к подданным своим относиться «как отцы семейств».

Во 2-й статье союзные монархи, признавая Иисуса Христа истинным «самодержцем народа христианского», условились, что правилом для союзных правительств и их подданных будет «почитать всем себя как бы членами единого народа христианского» и всячески «утверждаться в правилах христианства».

3-я статья выражала готовность принять в Союз все державы, признающие его принципы^16.

Когда Александр предложил австрийскому императору Францу I и прусскому королю Фридриху-Вильгельму III подписать этот договор, они пришли сначала в некоторое недоумение, но бумагу все же подписали. Прусский король – по старой дружбе с Александром, которую он высоко ценил, а австрийский император – после того, как Меттерних его успокоил, что этот «звучный и пустой документ» (как он назвал его) не может причинить Австрии никакого вреда. Австрии этот договор, действительно, не повредил, чего нельзя сказать о России. Европейские державы усматривали в договоре 1815 г. пустую формальность, тогда как русское правительство в течение сорока лет считало его «краеугольным камнем» своей политической системы^17 и не раз приносило в жертву мнимо-священному союзу реальные интересы своей страны. Позднее к Священному союзу присоединились все европейские государи за исключением папы Римского, турецкого султана и английского короля. Английский принц-регент, будущий король Георг IV, заявил о своем сочувствии принципам союза, но формально к нему не присоединился из парламентских соображений.

После наполеоновских войн руководителем внешней политики Европейского континента становится австрийский канцлер К. Меттерних. В руках этого реакционного и бессовестного политика акт Священного союза стал орудием постоянного давления на волю Александра для направления ее в нужную для Меттерниха сторону. А сам Союз превратился в оплот европейской реакции, стремившейся к сохранению абсолютизма и подавлявшей все свободолюбивые стремления и движения народов.

Лозунгом Священного союза, точнее, Меттерниха и послушно следовавшего за ним Александра, стало «сохранение тронов и алтарей» в Европе. В.О. Ключевский называл Александра «караульным часовым чужих престолов против народов». А между тем очень скоро некоторые троны в Западной и Южной Европе пошатнулись.

В 1819 г. начались волнения в Германии. В марте того же года студент К. Занд заколол кинжалом агента Священного союза, личного информатора Александра – А. Коцебу. Это событие отразил А.С. Пушкин в стихотворении «Кинжал». В 1820-21 гг. вспыхнули революции в Испании и Италии (в Неаполе и Пьемонте). Конгрессы Священного союза, заседавшие в 1820-22 гг. в Троппау (в австрийской Силезии), в Лайбахе (Любляне) и в Вероне, постановили подавить революционные движения военными силами союзников, что и было исполнено: в Испании восстановила «порядок» французская армия, в Италии – австрийцы. В декларации трех союзных держав по поводу «возмущения, случившегося в Пьемонте», «заговорщики» обвинялись в том, что они не признают ни законов, ни «всем известных предписаний морали» и «готовят свету бесконечную цепь злополучий». Якобы для защиты населения от этих «злополучий» австрийские войска и явились в Италию «на помощь народу, порабощенному мятежниками»18.

В 1821 г. в Греции вспыхнуло восстание против турецкого владычества. Турки ответили на это страшным избиением христиан. Русское общество ожидало, что Александр окажет поддержку единоверным грекам. Но на страже «порядка» стоял Меттерних. В письме от 18 (30) ноября 1821 г. он писал Александру:

«Брешь, пробитая в системе европейского монархического союза войною с турками, явилась бы брешью, через которую ускоренным шагом вторглась бы революция. Судьба цивилизации находится ныне в мыслях и в руках вашего императорского величества»19.

Александр стал на сторону «цивилизации» в ее австрийско-турецком понимании. Собравшийся в 1822 г. в Вероне конгресс Священного союза признал греческое восстание революцией против законного монарха. Так христианский союз выступил на защиту магометанского трона и турецких башибузуков. К вящему унижению России и Александра, восставшие греки нашли себе иного покровителя: Англия заняла место, оставленное Россией. Английский премьер Каннинг заявил, что «Англия не может быть равнодушной к участи христианского народа, стонущего под игом варварства». Из Англии шел в Грецию поток добровольцев и пожертвований.

4.3. Кавказ и Персия

В 1801 г. Грузия, находившаяся с 1783 г. под протекторатом России, просила русского императора принять ее в подданство и под защиту, спасаясь от натиска Персии. Александр исполнил эту просьбу, подтвердив манифест Павла (от 18 января 1801 г.) о присоединении Грузии. Появление русских в Грузии вызвало недовольство Персии, которая в 1804 г. объявила России войну. Россия, занятая наполеоновскими войнами, не могла выделить больших военных сил против Персии. Война затянулась до 1813 г., закончившись Гюлистанским мирным договором, по которому Персия уступала России Грузию, Имеретию, Гурию, Мингрелию и Абхазию, а также Дагестан и Азербайджан с городами Дербент и Баку.

Наблюдательная вышка русских войск на Кавказе, 1840-е гг.

Появление русских на Кавказе и строительство Военно-грузинской дороги для сообщения России с Грузией, конечно, не могло понравиться воинственным и свободолюбивым кавказским племенам, особенно мусульманским, и с самого начала XIX в. начинается череда кавказских войн, точнее, непрерывная кавказская война, которая закончилась только при Александре II. При Александре I во главе кавказской действующей армии, или «отдельного кавказского корпуса», долгое время стоял популярный генерал А.П. Ермолов. Однако сломить храброе и упорное сопротивление горцев ему не удалось, хотя регулярные русские войска и казаки проявляли немалый героизм в непривычной для них горной войне.

При Николае I в 1826 г. снова вспыхнула война с Персией. После успешных действий армии ген. И.Ф. Паскевича, разбившего персов под Елисаветполем и взявшего важную персидскую крепость Эривань, шах вынужден был согласиться на мирные переговоры. По Туркманчайскому мирному договору, заключенному в 1828 г., Персия уступала России Восточную Армению (с городами Ереван и Нахичевань) и обязывалась уплатить военную контрибуцию. Река Араке стала южной границей России.

Кавказские горцы в 1840-е гг.

По окончании персидской и турецкой (1828-29 гг.) войн, принесших России значительные территориальные приобретения на западном и восточном Кавказе и в Закавказье, перед русским правительством стала задача умиротворения всего Кавказа. Вольнолюбивые и воинственные кавказские племена оказывали упорное сопротивление продвижению русских войск, мешали сообщению русских с Закавказским краем, нападали на пограничные поселения казаков на Тереке и Кубани. Русские войска с большим трудом и значительными потерями медленно продвигались в глубь кавказских гор. Проводили дороги (главною была Военно-грузинская до Тифлиса, пересекавшая Кавказ с севера на юг), рубили просеки в густых лесах, строили линии небольших крепостей, опорных и наблюдательных пунктов. Но в покоренных областях вспыхивали все новые восстания, требовавшие новых военных экспедиций.

В 30-40-х гг. в горах Чечни и Дагестана возникло широкое национально-религиозное движение «мюридов», объединившее горские племена и поднявшее их на «священную войну» (газават) против русских. Самым известным и успешным вождем горцев в этой войне был имам Шамиль. От его оружия русские войска в 40-х гг. не раз терпели чувствительные неудачи, и русская власть в этих областях почти исчезла. Только при Александре II удалось закончить длительную и трудную борьбу с Шамилем и его «мюридами».

4.4. Россия и Польша

Восстановление Польши, которую расчленила его бабка Екатерина II, было мечтой Александра. Это намерение Александра поддерживалось его близким другом и сотрудником, пламенным польским патриотом князем Адамом Чарторыйским. В русском же окружении сие полонофильство Александра не встречало никакого сочувствия. Дружба и союз Александра с прусским королем Фридрихом-Вильгельмом III, владевшим тогда большинством польских земель, вызвали разочарование и недовольство польских патриотов, поэтому в войне 1806-07 гг. поляки в большинстве заняли сторону Наполеона. По Тильзитскому миру 1807 г. он вознаградил их учреждением герцогства Варшавского, образованного из отобранных у Пруссии польских провинций. На престол нового польского государства Наполеоном был возведен послушный вассал.

Однако Наполеон вовсе не думал восстанавливать независимое польское государство, тем более, в его прежних границах. Он хотел лишь иметь на востоке Европы постоянный опорный район, который в случае возможной в будущем войны с Австрией или Россией доставлял бы ему рекрутов и провиант для армии. Конституция, данная Наполеоном Польше, носила столь же призрачный характер, как и другие наполеоновские конституции. Действительная власть находилась только в руках французского императора. Был учрежден Сенат, члены которого назначались королем из епископов и высшей администрации, и посольская изба из 100 депутатов, из которых 60 были представителями городов и гмин (сельских округов). Была образована национальная польская армия в составе 30 тыс. человек. В дополнение к конституции был издан декрет о предоставлении крестьянам личной свободы, тогда как вся земля была признана собственностью шляхты. Крестьяне могли быть лишь арендаторами или батраками в шляхетских имениях. В 1808 г. кодекс Наполеона был объявлен гражданским уложением, действующим в герцогстве Варшавском.

В границах 1807 г. герцогство Варшавское насчитывало около 2,4 млн жителей, но скоро оно получило значительное приращение. После победоносной войны с Австрией в 1809 г. Наполеон присоединил к Варшавскому герцогству отобранные им у Австрии области Люблинскую, Радомскую и Западную Галицию (с Краковом) с населением около 1,5 млн человек (см. карту на стр. 180).

В войне 1812 г. один из корпусов наполеоновского войска составляла польская армия герцогства Варшавского численностью 37 тыс. человек. Общее же число польских солдат в войсках Наполеона доходило до 80 тыс. Поляки стояли всецело на стороне Наполеона. Летом 1812 г. польский сейм, маршалом которого был избран князь Адам Чарторыйский, провозгласил восстановление польского королевства и образование «генеральной конфедерации» против России. 20 ноября, когда «великая армия» поспешно бежала из России, конфедерация издала постановление о созыве всеобщего ополчения для защиты против русского вторжения. Это постановление было последним ее актом и не имело никаких практических последствий.

А.П. Ермолов

Шляхта в литовских областях летом 1812 г. также приветствовала Наполеона как своего освободителя и сочувствовала провозглашенному в Варшаве манифесту о воссоединении польско-литовской Речи Посполитой. Немало литовцев вступили в войска Наполеона.

В декабре 1812 г. при приближении русских войск сторонники Наполеона в Польше и Литве могли ожидать репрессий со стороны русского правительства. Александр поспешил успокоить их: манифест 12 декабря 1812 г. объявил «всемилостивейшее прощение» жителям «от Польши присоединенных областей», которые участвовали в войне против России, и повелел «предать все прошедшее вечному забвению и глубокому молчанию»20. Обращение к жителям Варшавского герцогства, подписанное Александром в Вильне 25 декабря, гласило: «Вы опасаетесь мщения. Не бойтесь. Россия умеет побеждать, но никогда не мстит»21.

1 января 1813 г. русская армия во главе с Александром I и Кутузовым перешла Неман и вступила в пределы герцогства Варшавского, а 26 января русские войска заняли Варшаву. Александр послал своему старому другу князю Адаму Чарторыйскому письмо, в котором уверял, что интересы Польши по-прежнему дороги ему, и он остается верен своим идеям.

Будучи в Париже в 1814 г., Александр милостиво принял депутацию от польского войска, сражавшегося под знаменами Наполеона, и отдал должное их храбрости и патриотизму. Он разрешил польским войскам возвратиться на родину со своими командирами и знаменами. Однако главнокомандующим польской армией Александр назначил своего брата, вел. князя Константина Павловича. По пути на Венский конгресс, который должен был решить вопросы нового устройства Европы, Александр заехал в Пулавы, имение Чарторыйских, и обещал собравшейся там польской аристократии отстаивать на конгрессе интересы Польши. При этом император заявил: «У Польши три врага – Пруссия, Австрия и Россия. И один друг – это я».

Решением Венского конгресса польские области – за исключением Познани, отданной Пруссии, и Галиции, отданной Австрии, – «навсегда присоединяются к Империи Российской», с оговоркой, что поляки «будут иметь народных представителей и национальные государственные учреждения». Это решение было подтверждено заключительным актом Венского конгресса 28 мая (9 июня) 1815 г.

4 (16) мая 1815 г. Александр подписал в Вене проект будущей конституции Царства Польского, выработанный князем Чарторыйским. В изданном манифесте сообщалось о даровании Польше конституции, местного самоуправления, собственной армии и свободы печати. 9 (21) мая 1815 г. в Варшаве состоялось торжество восстановления польского королевства. Польское знамя с белым орлом было водружено на королевском замке и всех правительственных учреждениях.

Осенью Александр торжественно въехал в Варшаву и 15 (27) ноября 1815 г. подписал конституционную хартию Польши. По конституции 1815 г. польский король коронуется в Варшаве и приносит присягу в соблюдении конституции. Ему принадлежит верховная распорядительная и исполнительная власть. Его приказы скрепляются подписью министра, ответственного за то, чтобы приказы короля не противоречили конституции и законам страны.

Постоянным представителем короля в Варшаве является его наместник, при котором состоит Государственный совет (в его составе находится более узкая коллегия – административный совет). Дела текущего управления вверяются пяти административным комиссиям с министрами во главе. Королевство делится на восемь воеводств, которые, в свою очередь, – на поветы и гмины, пользующиеся правом местного самоуправления.

Законодательная власть принадлежит сейму из двух палат – верхней и нижней. Сенат состоит главным образом из епископов и областных правителей (воевод). Члены Сената назначаются пожизненно императором по представлению самого сената. «Посольская изба» состоит из 77 «послов», избираемых шляхетскими поветовыми сеймиками, и из 51 депутата от городов и гмин. Избиратели должны обладать известным цензом, имущественным или образовательным. Судьи в первых двух инстанциях являются выборными. Судьи высшей инстанции назначаются пожизненно королем.

Наместником Царства Польского Александр назначил старого генерала И. Зайончека, бывшего командира одной из польских дивизий в армии Наполеона. Фактически главную роль в управлении играли главнокомандующий армией вел. князь Константин и его помощник сенатор Н.Н. Новосильцев, который занимал непредусмотренную конституцией должность императорского комиссара при административном совете.

По конституции 1815 г. сейм должен был созываться каждые 2 года на 30 дней. В марте 1818 г. Александр торжественно открыл первый сейм тронной речью, в которой призвал представителей Царства Польского доказать своей деятельностью, что конституционные учреждения «не суть мечта опасная», но что, при надлежащем пользовании ими, они «вполне согласуются с общественным порядком и утверждают истинное благосостояние народов»–. На этом сейме вел. князь Константин Павлович присутствовал в качестве депутата, избранного от варшавского предместья Праги, а вел. князь Михаил Павлович занимал место между сенаторами.

В то же время Александр обсуждал со своими польскими друзьями планы расширения Царства Польского путем присоединения к нему литовских и некоторых западнорусских губерний. Однако планы эти встретили решительный отпор не только в правительственных, но и в общественных кругах России – от Н.М. Карамзина до будущих декабристов. Приступить к их осуществлению император не решился.

Вскоре в польском обществе возникло недовольство правительственной практикой вел. князя Константина и Новосильцева. В ответ правительство в 1818 г. ввело цензуру для периодических изданий и арестовало нескольких оппозиционеров. Революционные события в Европе в 1820 г. усилили в польском обществе оппозиционное настроение, которое проявилось на втором польском сейме осенью 1820 г. Александр предостерегал депутатов не поддаваться внушениям «духа зла», который «покушается водворить снова свое бедственное владычество в Европе». Предостережение не подействовало. Сейм проявил свою оппозиционность, отвергнув внесенные правительством законопроекты и предъявив жалобы на нарушения конституции действиями правительства.

По указу 1821 г. ликвидировались масонские ложи и тайные общества. Но вскоре после этого польские патриоты образовали тайное «Народно-патриотическое общество», ставившее своей целью независимость Польши. Однако заседания третьего сейма в мае 1825 г. прошли спокойно, и Александр на этот раз остался доволен ходом совещаний, о чем и сообщил депутатам в своей речи при закрытии сейма.

В январе и феврале 1826 г. в Польше были произведены многочисленные аресты членов тайного «Патриотического общества», которые были преданы суду и в 1828 г. приговорены к различным наказаниям, впрочем, гораздо более мягким, чем наказания, постигшие русских декабристов.

Николай I по вступлении на престол решил соблюдать дарованную Польше конституцию. Однако решительно отказался от мысли о территориальных уступках Польше, к которым склонялся Константин. В мае 1829 г. Николай прибыл в Варшаву и торжественно короновался на Царство Польское.

В ноябре 1830 г. в Варшаве вспыхнуло вооруженное восстание против русского владычества. Почти вся польская армия перешла на сторону восставших. Несколько генералов, сохранивших верность императору, были убиты восставшими. Цесаревич Константин с немногочисленной русской гвардией с трудом выбрался из Варшавы и ушел из пределов Царства Польского. Вскоре он умер от холеры.

В Варшаве образовалось временное польское правительство, которое объявило диктатором главнокомандующего польской армии ген. Хлопицкого. В январе 1831 г. польский сейм принял акт о лишении Николая I и династии Романовых польского престола и вручил власть «национальному правительству» («ржонд народовы») из пяти членов.

Для подавления польской революции Николай I послал войска под командованием ген. И.А. Дибича. Русские сначала потерпели ряд неудач, но уже в мае 1831 г. поляки были разбиты под Остроленкой. Вскоре место ген. Дибича, умершего от холеры в июне 1831 г., занял ген. И.Ф. Паскевич, который в сентябре взял штурмом Варшаву и восстановил в Польше русскую власть.

Ген. Паскевич, которого Николай назначил своим наместником в Царстве Польском, надолго соединил в своих руках высшую военную и гражданскую власть в Польше. Назначенный Николаем «верховный уголовный суд» приговорил к смертной казни 258 главных участников восстания, но Николай заменил смертную казнь изгнанием за границу или ссылкой в Сибирь. Имения главных участников восстания были конфискованы и розданы высшим русским чиновникам и офицерам. Рядовых участников восстания выслали в Сибирь и на Кавказ.

Дарованная Александром I конституция была отменена. Заменивший ее в 1832 г. «органический статут» оставлял Царству Польскому особое законодательство (гражданское и уголовное уложения), местное самоуправление (шляхетское, городское и сельское). Оставались «местные права и установления», свобода вероисповедания, личная свобода граждан, неприкосновенность собственности и польский язык в суде и администрации. Польская армия упразднялась.

Польское восстание 1830 г. Площадь Сигизмунда в Варшаве

Главное управление Царством Польским поручалось Совету, состоящему из высших чинов администрации и членов, особо назначаемых императором^23. Совет действовал под председательством наместника. Наместник фактически имел власть военного диктатора, оформленную в 1833 г. объявлением в Царстве Польском военного положения, которое потом не отменялось более 20 лет.

Вскоре после подавления восстания польские университеты в Варшаве и Вильне были закрыты. Тяжелый для страны режим военно-полицейской диктатуры, возглавляемый Паскевичем, сохранялся в Царстве Польском до конца николаевского царствования.

4.5. Швеция и Финляндия

В 1807 г. на свидании в Тильзите и в 1808 г. в Эрфурте Наполеон предоставил Александру право расширять сферу своих интересов за счет Турции и Швеции. Он побуждал Александра напасть на Швецию, которая была в союзе с Англией – главным врагом Наполеона. В результате Тильзитского союза Александра с Наполеоном в начале 1808 г. последовал разрыв России со Швецией и затем начались военные действия. Русские войска вторглись в Финляндию и в течение нескольких месяцев заняли ее. Александр уже в 1808 г. объявил о покорении Финляндии и о присоединении ее к России, не дожидаясь заключения мирного договора. В конце зимы русская армия перешла по льду Ботнического залива на Аландские острова. Вигель пишет по этому поводу о «смелости почти безрассудной» русских генералов и солдат, «кои в продолжение трех-или четырехдневного перехода, при малейшей перемене ветра, могли быть поглощены морского бездной».

Дворцовый переворот в Стокгольме низложил короля Густава IV и передал престол его дяде Карлу XIII, с которым Россия заключила мир в сентябре 1809 г. в Фридрихсгаме. По условиям этого мира Швеция уступала России Финляндию и Аландские острова, а также обязывалась присоединиться к континентальной системе.

Завоевав Финляндию, Александр не только объявил финскому народу о сохранении его законов и прав, но и решил даровать Финляндии широкую политическую автономию, которая затем была закреплена финляндской конституцией, выработанной при участии Сперанского. М.М. Сперанский, бывший в это время главным сотрудником и советником Александра, назначается статс-секретарем и докладчиком по делам Финляндии, а также канцлером финского университета в Або.

«Финляндия не провинция, а государство», – заявил Сперанский. Представителем императора в Финляндии, но не правителем страны, был генерал-губернатор. Во главе гражданского управления в 1809 г. стоял правительственный совет, который в 1816 г. был переименован в сенат. Законодательная власть принадлежала сейму, состоящему из депутатов, избираемых разными сословиями финского народа. Первый финляндский сейм был торжественно открыт императором Александром в марте 1809 г. в Борго^24.

Уверенный в лояльности своих новых подданных, Александр в 1811 г. присоединил к великому княжеству Финляндскому Выборгскую губернию, завоеванную Петром Великим и находившуюся в непосредственной близости от русской столицы. Вскоре по окончании войны со Швецией русские войска были выведены из Финляндии, где были сформированы три егерских полка из местных жителей. В 1812 г. на войну с Наполеоном из Петербурга ушел русский гарнизон. Для несения караульной службы Александр призвал Выборгский егерский полк, которому он поручил охрану не только своей столицы, но и собственной персоны. В течение полутора лет финские егеря стояли на карауле в императорских дворцах, охраняя царское семейство.

В отношениях со Швецией, прежде одним из вековых исторических врагов России, Александр достиг больших дипломатических успехов. Шведский король Карл XIII был стар, дряхл и не имел потомства. В 1810 г. шведские государственные штаты выбрали наследником шведского престола французского маршала Бернадота, который и стал регентом государства. Наполеон надеялся увидеть в будущем шведском короле одного из своих послушных вассалов, каких в странах Европы было немало. Однако Берна дот в 1812 г. оказался в союзе с Александром и помогал ему в борьбе с Наполеоном. Весной 1812 г., когда война стала казаться неизбежной, Александр виделся с Бернадотом в Або. Русский император обещал содействовать присоединению Норвегии к Шведскому королевству, что и было сделано по окончании наполеоновских войн. В августе 1812 г., уже в разгар борьбы с Наполеоном, Александр снова встретился с Бернадотом в Або, результатом чего стала союзная конвенция между Россией и Швецией.

4.6. Восточный вопрос

В самом конце XVIII в. завоевательные планы Наполеона на Востоке и его экспедиция в Египет в 1798 г. вызвали страх Турции за свою независимость и заставили турецкое правительство искать помощи у России. В декабре 1798 г. между Турцией и Россией был заключен договор, который дал России полное господство на Черном море и преобладающее влияние в Турции. Русский флот (под командой сначала адмирала Ф.Ф. Ушакова, а потом адмирала Д.Н. Сенявина) проявлял в 1798-1800 гг. значительную активность в восточной части Средиземного моря и установил влияние России на островах Эгейского и Ионического морей. После изгнания французов с острова Корфу остров был занят русским десантом, и из островов Ионического моря была образована «республика семи соединенных островов», фактически находившаяся до 1807 г. под русским протекторатом.

Договором 1798 г. Россия гарантировала права и привилегии Дунайских княжеств, Молдавии и Валахии. «Гатти-шериф» 1802 г., изданный султаном по соглашению с Россией, устанавливал основное правило: господари Молдавии и Валахии назначаются султаном на семилетний срок, а до его истечения могут быть сменены только в случае серьезных злоупотреблений с ведома и согласия русского посольства. В 1805 г. договор был возобновлен, но в следующем году политическая обстановка на Балканах изменилась. Россия в это время воевала с Наполеоном и испытывала военные неудачи. В составе турецкого правительства образовалась «французская партия», стремившаяся заменить русский союз французским, чтобы избавиться от преобладания влияния России на Балканах. Наполеон теперь обещал Турции гарантии независимости и целости Оттоманской империи и убеждал султана начать борьбу с Россией.

Война с Турцией 1806-1812 гг. В начале зимы 1806 г. отношения между Россией и Турцией значительно обострились. Русские войска вступили в Дунайские княжества. В декабре 1806 г. султан объявил России войну, которая затянулась до 1812 г. В течение долгого времени ни та, ни другая сторона не могли добиться решительного успеха. Силы России были в значительной степени отвлечены другими театрами военных действий: войнами с Францией, Швецией и Персией. Турки также вынуждены были сражаться на два фронта, ибо, ведя борьбу с русскими на Дунае, они должны были еще и подавлять вспыхнувшее незадолго перед тем восстание сербов под предводительством легендарного вождя Георгия Черного (или Карагеоргия).

Затянувшуюся войну привел к победе назначенный в 1811 г. главнокомандующим на турецком фронте ген. М.И. Кутузов. В том же году он нанес турецкой армии полное поражение при Слободзее (на левом берегу Дуная, недалеко от Рущука), а 16 мая 1812 г. заключил в Бухаресте с турками мирный договор. Договор подтверждал прежние трактаты и конвенции, заключенные между Россией и Турцией, и объявлял «прощение и полную амнистию» подданным султана, сражавшимся против турок на стороне русских. Согласно договору сохранялись права и привилегии Дунайских княжеств (Молдавии и Валахии), и на Балканах создавалось новое автономное славянское княжество Сербия. Турция сохранила право держать турецкие гарнизоны в крепостях, находящихся на сербской территории, но обязалась «предоставить сербам самим управление внутренних дел их». Границею между Россией и Турцией признавалась река Прут до впадения ее в Дунай, а дальше – левый берег Дуная до Черноморского побережья. Таким образом, Россия приобрела Бессарабию (с городами Хотин, Бендеры, Измаил и Аккерман)25.

Поглощенное борьбой с наполеоновской Францией, русское правительство не уделяло Балканам достаточного внимания. Поэтому турки вскоре после заключения Бухарестского мира вторглись в Сербию и снова покорили ее. Однако в 1815 г. Сербское княжество под предводительством Милоша Обреновича вновь отвоевало себе автономию, но она была весьма шаткой и зависела от помощи России.

Греческое восстание 1821 г. было подготовлено тайным обществом «гетеристов», имевшим свои организации в Южной России. Весною 1821 г. адъютант Александра I, генерал русской службы Александр Ипсиланти во главе отряда «гетеристов» вторгся из Бессарабии в Дунайские княжества и провозгласил начало восстания за свободу и независимость Греции. Восстание было поддержано в Греции и на ее островах. Волнения в Дунайских княжествах были легко подавлены турками, но восстание в Греции разрасталось и вскоре сделалось центральной проблемой европейской международной политики. Борьба греков за свободу привлекала к себе всеобщее внимание и сочувствие как в странах Западной Европы, так и, особенно, в России. Однако Александр, напуганный европейскими революциями и волнениями в Семеновском полку, не только отказался от помощи восставшим грекам, но в официальном заявлении турецкому правительству осудил восстание, а генерала Ипсиланти приказал исключить из русской армии.

Турки ответили на греческое восстание массовым избиением греков в Константинополе и его окрестностях. Среди убитых были 74-летний константинопольский патриарх Григорий и три православных греческих митрополита, повешенные турками на первый день праздника Пасхи. Эта расправа вызвала возмущение в Европе и усилила желание помочь грекам. Однако Меттерних продолжал убеждать Александра в том, что помощь грекам была бы помощью европейской революции. Русский император опасался, что «пушечный выстрел, сделанный по туркам, перевернет вверх дном всю Европу». Поэтому он ограничился лишь бумажно-дипломатическим протестом против турецких зверств. Не получив от турецкого правительства ответа на свою ноту, русский посланник в Константинополе Г.А. Строганов предъявил вторую ноту с требованиями прекратить преследование христиан, не принимавших участие в восстании, а также обещать амнистию восставшим грекам и исполнить требования мирных договоров относительно прав и привилегий христианского населения Дунайских княжеств. Не получив в назначенный срок никакого ответа, Строганов объявил о прекращении дипломатических отношений с Портой, и вскоре русское посольство покинуло Константинополь. Затем греческий вопрос вступил в полосу долгих и бесплодных переговоров европейских держав с турецким правительством.

Между тем сочувствие грекам («филэллинизм») росло в Европе, особенно в Англии и Франции, откуда в Грецию направлялись денежные пожертвования и шли добровольцы. В числе последних был знаменитый английский поэт лорд Байрон, умерший в Греции от лихорадки в 1824 г. Движение в защиту греков вскоре нашло себе могущественную официальную поддержку в лице английского правительства, которое спешило занять на Балканах место, покинутое русским императором. В 1823 г. новый глава английской внешней политики Георг Каннинг писал лорду Странгфорду: «Россия покидает свой передовой пост. Англия должна воспользоваться этим и занять ее место, тем более, что человечество этого требует»26. Каннинг заявил также, что Англия не может быть равнодушною к участи борющихся за свое освобождение греков, которые несколько веков стонали под игом варварства. В 1823 г. Англия признала за греками права воюющей стороны и провозглашенную ими блокаду турецких берегов.

Однако положение греков оставалось крайне трудным. В 1822 г. греческое национальное собрание в Эпидавре провозгласило либеральную конституцию, которая не смогла устранить междоусобной борьбы различных партий и отдельных вождей движения. Военное положение стало особенно угрожающим в 1825 г., когда на помощь туркам явились армия и флот египетского паши. Его сын Ибрагим, командовавший армией, проник в Пелопоннес и опустошал мятежную страну.

Греческое народное собрание решило просить покровительства короля Великобритании. Александр I в последний год своего правления склонялся к военной помощи Греции, готовясь объявить Турции войну, но не успел осуществить этого намерения.

Николай I решил продолжать политику Священного союза и сохранять дружбу с Австрией и Пруссией, но в греческом вопросе занял самостоятельную позицию, чем вызвал раздражение Меттерниха. В марте 1826 г. Николай I и глава английского правительства герцог Веллингтон подписали в Петербурге протокол, по которому Россия и Англия решили добиться прекращения военных действий в Греции и признания султаном ее автономии. В следующем году к этому соглашению присоединилась Франция. Лондонский договор трех держав был подписан 27 июня (6 июля) 1827 г.

Наряду с переговорами с западными державами по делам Греции и Турции Николай начал налаживать связи с Портой с целью урегулировать политические отношения на Балканах. Конференция русских и турецких представителей в Аккермане заключила в сентябре 1826 г. конвенцию «объяснительную и подтвердительную Бухарестского договора», которая обеспечивала права и «выгоды» Молдавии, Валахии и Сербии. В частности, конвенция обязывала турецкое правительство назначать господарей Молдавии и Валахии из местных бояр, избираемых общим собранием их «дивана». Конвенция устанавливала свободу русской торговли на Черном море и обязывала Турцию возместить убытки, причиненные русским подданным морскими разбойниками^27.

Война с Турцией 1828-29 гг. Разрешить греко-турецкий спор путем дипломатических переговоров не удалось. Турция не исполнила требования трех держав о выводе турецко-египетских войск и флота из Греции и о предоставлении Греции автономии. В октябре 1827 г. союзные эскадры – английская, русская и французская – атаковали и уничтожили турецко-египетский флот у Наварина (у южных берегов Пелопоннеса).

Союзные послы покинули Константинополь, а Турция стала готовиться к «священной войне» с неверными, причем главным своим врагом Порта считала Россию. Весной 1828 г. русским войскам было велено вступить в Дунайские княжества, в апреле 1828 г. Николай I издал манифест о войне с Турцией и подробную декларацию о причинах войны. Декларация указывала на неисполнение турками Бухарестского и Аккерманского договоров, на стеснение русской черноморской торговли, на гонения христиан с 1821 г., отказ Турции исполнить Лондонский трактат 1827 г. о предоставлении автономии Греции 28.

Однако союзники занимали в русско-турецкой войне положение наблюдателей. Впрочем, французский экспедиционный корпус занял Морею, которую египетские войска оккупировали, и таким образом население Южной Греции могло, наконец, отдохнуть от ужасов турецко-египетского нашествия. В 1828 г. турецкие войска очистили среднюю и северную Грецию и отступили в Фессалию. Греция, наконец, была действительно освобождена от векового гнета.

В 1828 г. русско-турецкая война проходила без решительных результатов. В начале лета русские войска переправились за Дунай и скоро взяли приморскую крепость Варну. В Азии ген. И.Ф. Паскевич взял Карс и Ахалцых. Но осада русскими войсками сильной крепости Силистрии на южном берегу Дуная оказалась безуспешной и осенью 1828 г. была снята, после чего русская армия отошла на левый берег Дуная. С весны 1829 г. военные действия возобновились и летом ознаменовались крупными успехами русского оружия. Новый главнокомандующий ген. И.И. Дибич разбил турецкую армию у деревни Кулевчи, затем взял Адрианополь и угрожал Константинополю. Сильная крепость Силистрия сдалась. В Азии был взят Эрзерум. Турция вынуждена была просить мира, который и был заключен в Адрианополе в сентябре 1829 г.

Условия Адрианопольского мира были следующие: границей между Россией и Турцией были признаны река Прут и нижнее течение Дуная (так, что дельта Дуная отходила к России). На Кавказе Россия получила восточное побережье Черного моря с портами Анапа и Поти и области городов Ахалцых и Ахалкалаки. Россия «приняла на себя ручательство в благоденствии» Молдавии и Валахии, которым должно быть предоставлено «народное независимое управление». Дополнительная статья к трактату постановляла, что господари Молдавии и Валахии избираются из местных бояр пожизненно, а не на семь лет, как раньше, и что турецкие власти «ни под каким предлогом» не должны вмешиваться во внутренние дела княжеств. Относительно Греции Турция признавала Лондонский договор 1827 г. о предоставлении Греции политической автономии. «Порта торжественным образом обязуется возвратить немедленно Сербии шесть округов и навсегда обеспечить спокойствие и благосостояние верного и покорного народа сербского». Далее, Порта обязуется открыть проливы Босфор и Дарданеллы для торговых судов всех народов и уплатить России вознаграждение за военные издержки^29.

Манифест об окончании турецкой войны сообщал, что «мужественное Российское воинство, быстро переходя от победы к победе, проникло за Балканы и остановилось у самых ворот Константинополя»30.

В 1830 г., по соглашению европейских держав с Турциею, Греция была признана независимым государством. Еще в 1827 г. правителем Греции был избран вождь прорусской партии граф Иоанн Каподистрия, бывший при Александре I товарищем министра иностранных дел. Однако вскоре по окончании русско-турецкой войны в Греции началась ожесточенная борьба партий. Июльская революция 1830 г. во Франции расторгла тройственный союз России с Францией и Англией и вызвала острый антагонизм между Россией и ее бывшими союзниками. Политические раздоры в Греции усилились. Против правительства Каподистрии со всех сторон поднималась оппозиция, выливавшаяся в вооруженные восстания, ив 1831 г. правитель Эллады был убит. С его смертью русское политическое влияние в Греции, получившей свободу в результате русско-турецкой войны, рухнуло быстро и безвозвратно. В 1832 г. лондонская конференция европейских держав постановила объявить Грецию королевством и предложить греческую корону принцу Отто Баварскому.

И.Ф. Паскевич

И.И. Дибич

Княжества Молдавия и Валахия после войны 1828-29 гг. были на несколько лет оккупированы русскими войсками. Генерал П.Д. Киселев был назначен начальником гражданского управления в княжествах – «полномочным председателем диванов Молдавии и Валахии». Он выработал для них «органические уставы», которые ввели порядок в административное устройство и податную систему. Киселев урегулировал отношения крестьянского населения княжеств с боярами-землевладельцами.

Вскоре сама Турция обратилась за помощью к русскому императору. Осенью 1831 г. правитель Египта Мегмет-Али поднял восстание против султана, вторгся в Сирию и в 1832 г. разбил находившееся там турецкое войско, после чего угроза нависла над Константинополем. Султан обратился за помощью к императору Николаю, который заявил, что «всегда останется врагом мятежа и верным другом султана»31.

В феврале 1833 г. эскадра адмирала М.П. Лазарева и 10-тысячный десант генерала М.Н. Муравьева двинулись к Босфору спасать Турецкую империю от грозившей опасности. Отряд ген. Муравьева расположился лагерем на азиатском берегу Босфора для отражения возможного нападения египетских войск. Египетский паша не решился на войну с Россией, да и турецкий султан не намеревался задерживать своих русских гостей в Константинополе. Он поспешил заключить мир со своим непокорным египетским вассалом, уступив ему во временное владение Сирию.

Летом 1833 г. император Николай I прислал в Константинополь в качестве своего «чрезвычайного и полномочного посла» ген. А.Ф. Орлова, который заключил с султаном Ункяр-Искелесийский договор, названный по имени долины, в которой был расположен лагерь русских войск под Константинополем. Согласно договору, заключенному на восемь лет, Турция обязывалась закрыть Дарданеллы для иностранных военных кораблей и исполнять все постановления прежних мирных трактатов. Россия обязывалась по просьбе султана оказывать помощь морскими и сухопутными силами. Через два дня по заключении договора русский флот и транспортные корабли с войсками вышли из Босфора в Черное море.

«Его Величество Султан Турецкий, в воспоминание о пребывании в Босфоре вспомогательного отряда Российских войск, прибытием коего отвращена была чрезвычайная опасность, угрожавшая Порте», пожаловал, «в ознаменование сего события», особые медали всем чинам русского отряда: офицерам – золотые, а нижним чинам – серебряные^32.

Ункяр-Искелесийский договор вызвал неудовольствие, зависть и недоверие в европейских столицах, особенно в Париже и Лондоне. Англия и Франция немедленно заявили протест, их дипломатические представители в Константинополе принялись работать изо всех сил, чтобы парализовать или хотя бы ослабить русское влияние в Турции, что им в значительной мере и удалось.

В 1839 г. между Турцией и Египтом вновь началась война. Теперь в конфликт вмешались все ведущие европейские державы. Летом 1840 г. в Лондоне между Англией, Австрией, Россией и Пруссией, с одной стороны, и Турцией – с другой, была заключена конвенция, по которой они соглашались совместно поддерживать «целостность и независимость Оттоманской империи в интересах упрочения европейского мира»33. В случае надобности обязывались силой принудить египетского пашу Мегмета-Али к примирению с султаном. Конвенция постановляла далее, что проход через Босфор и Дарданеллы должен быть запрещен военным судам всех иностранных держав. Франция, которая сначала стояла на стороне египетского паши, в следующем году присоединилась к «концерту» великих держав.

Летом 1841 г. в Лондоне была подписана вторая конвенция того же содержания, но уже всеми пятью великими европейскими державами. Таким образом, Россия утратила свое преобладающее влияние в Турции, и союз великих европейских держав принял на себя гарантию целости и независимости Турецкой империи, а первую скрипку в европейском «концерте» теперь играла Англия.

Наваринское сражение 1827 г.

Николай I, убежденный, что «Турция – больной человек, и что недолго ждать ее смерти», поехал в 1844 г. в Англию. Он хотел уверить англичан в отсутствии у него каких-либо завоевательных намерений и территориальных притязаний. Молодая английская королева Виктория и правительство ее величества приняли российского императора с надлежащим вниманием, но попытка лично договориться с англичанами о согласованной политике на Ближнем Востоке оказалась безуспешной. Возобладало недоверие британцев к России.

В связи с общим революционным движением в Европе в Дунайских княжествах в 1848-49 гг. также происходили волнения. По соглашению русского императора с турецким султаном в княжества вступили русские и турецкие войска для восстановления «порядка и спокойствия». Весной 1849 г. между Россией и Турцией был заключен Балто-Лиманский мирный договор. Революционные события в Европе в 1848—49 гг. и позиция, занятая Николаем I в качестве защитника старого порядка, еще более углубили пропасть между Россией и западными державами.

4.7. Крымская война

После революции 1848 г. во Франции президентом республики избрали племянника Наполеона I – Людовика-Наполеона. В декабре 1852 г. он был провозглашен императором Наполеоном III. Николай I встретил это событие неприязненно и не хотел называть Наполеона в дипломатической переписке своим «братом», что весьма обижало французского монарха.

Новоиспеченный французский император стремился как можно скорее осветить и укрепить свою империю блеском военно-дипломатических успехов. Он вспомнил, в частности, что прежние французские «христианнейшие» короли пользовались правом покровительства католикам во владениях Оттоманской империи. Наполеон решил снова выступить их покровителем на Востоке. По его настоянию турецкое правительство отняло у православных ключи от Вифлеемского храма и отдало их католикам.

Эта победа «латинян» вызвала возмущение и протесты православного населения и духовенства, которое обратилось с жалобами к русскому императору как покровителю и защитнику православия в турецких владениях. Знаменитый «спор о ключах» при своей кажущейся незначительности был каплей, переполнившей чашу, ибо обладание Вифлеемской святыней имело в глазах Востока большое символическое значение. Потеря «ключей» существенно снизила престиж и влияние православия и его верховного покровителя – императора Николая I.

Николай решил восстановить и укрепить свое право покровительства православной церкви и православному населению в Оттоманской империи. В начале 1853 г. он послал в Константинополь своего чрезвычайного посла князя А.С. Меншикова для заключения соответственного договора с султаном. Но турецкое правительство, опираясь на обещания английского посла, игравшего в Константинополе роль главного советника по делам внешней политики, отказалось удовлетворить требования русского правительства, и Меншиков, объявив дипломатические отношения прерванными, покинул Константинополь.

В мае 1853 г. Николай отдал приказ русским войскам вступить в Дунайские княжества, заявляя при этом, что он не намерен начинать войну с Турцией, а хочет лишь «иметь в руках наших такой залог, который бы во всяком случае ручался нам в восстановлении наших прав»34.

Турция потребовала вывода русских войск из Дунайских княжеств и обратилась к западным державам с просьбой о помощи. В октябре английская и французская эскадры пришли в Мраморное море, и Турция объявила войну России. В ноябре 1853 г. русская черноморская эскадра под командой адмирала П.С. Нахимова уничтожила турецкий флот в битве у Синопа. Кавказская армия одержала победу над турками под Башкадыкларом. Теперь война с западными державами становилась неизбежной. В феврале 1854 г. английский и французский флоты вошли в Черное море, а в марте их правительства объявили России войну – для защиты турецкого султана от русской агрессии. Николай заявил:

«Мы не искали и не ищем завоеваний, ни преобладающего в Турции влияния, сверх того, которое по существующим договорам принадлежит России… Россия сражается за веру христианскую и защиту единоверных своих братий, терзаемых неистовыми врагами»35.

31 марта 1854 г. при обсуждении ответного адреса на послание королевы об объявлении войны лорд Кларендон заявил в парламенте, что Россия стремится к захвату Константинополя. Он назвал войну с ней «сражением за независимость Европы, борьбой цивилизации против варварства». Осуществление русских планов означало бы не только гибель Турции, но и потерю независимости многими странами Западной Европы.

П.С. Нахимов

При обсуждении вопроса в Палате общин депутат Брайт подверг восточную политику правительства обстоятельной критике. Он вообще не усматривал надобности в том, чтобы клонящаяся к упадку магометанская империя поддерживалась силою французских штыков и английского флота. По его мнению, было бы желательно, чтобы христиане Турции, численно превосходящее магометан, могли образовать на Балканах независимое христианское государство.

С резкими возражениями Брайту от имени правительства выступил виконт Пальмерстон, который заявил, в частности, что разрозненное и разноплеменное христианское население Балканского полуострова не способно образовать государство и что турецкая власть необходима для сохранения единства и независимости этих земель.

Во время греческого восстания 1821 г. Меттерних призывал русского царя «спасать» европейско-турецкую цивилизацию от греков. Теперь английские лорды призывали всех к спасению европейско-турецкой цивилизации от русско-славянского варварства. Рассуждения лорда Пальмерстона о необходимости турецкой власти над балканскими христианами напоминают заявления Гитлера о славянских «унтерменшах», представляющих собою «стадо, для которого необходим кнут».

Для Николая I большим разочарованием было, что к врагам России (Турции, Англии, Франции и королевству Сардинскому) присоединилась Австрия, которую он, подавив венгерское восстание 1849 г., спас от распада. Австрийское правительство ультимативно потребовало от Николая гарантии неприкосновенности турецких владений и вывода русских войск из Дунайских княжеств. Николай вынужден был уступить. Молдавия и Валахия оказались заняты австрийцами и турками.

Кроме того, Австрия сосредоточила на русских границах стотысячную «обсервационную» армию. Потому Николай был вынужден оставить на австрийских границах большой воинский контингент, который не мог участвовать в военных действиях против западных союзников.

Никто в России не знал, куда союзники направят свой главный удар, и русские военные силы были разбросаны на всем пространстве от Торнео до Тифлиса. Значительные войска сосредоточились на Балтике и границе с Австрией. Англичане начали военные провокации буквально повсюду: их суда бомбардировали Одессу на Черном море, Соловецкий монастырь – на Белом и Петропавловск-на-Камчатке.

Наконец, в сентябре 1854 г. 70-тысячная англо-франко-турецкая армия высадилась на Крымском полуострове в Евпатории и приступила к осаде русской военно-морской базы Севастополя. Город с суши был почти не укреплен. Под руководством военного инженера Э.И. Тотлебена были наскоро собраны военные отряды, которые при помощи гражданского населения начали возводить импровизированные оборонительные сооружения. Русский парусный флот не мог оказать сопротивления могучим эскадрам паровых судов союзников. Русские корабли были затоплены при входе в севастопольскую бухту, чтобы затруднить вторжение. Экипажи судов под командой своих адмиралов влились в состав гарнизона крепости.

В течение 11 месяцев офицеры, солдаты и матросы севастопольского гарнизона, которым помогало и гражданское население, с исключительным мужеством выдерживали осаду крепости. Они отражали штурмы неприятеля, исправляли повреждения, причиняемые непрерывными бомбардировками. При защите крепости погибли доблестные адмиралы П.С. Нахимов, В.А. Корнилов и В.И. Истомин.

Попытки русских войск выручить Севастополь ударами по союзным войскам при Инкермане в октябре 1854 г. и на р. Черной в августе 1855 г. под командованием сначала кн. А.С. Меншикова, потом кн. М.Д. Горчакова окончились неудачей. В конце августа 1855 года союзникам удалось овладеть Малаховым курганом – главным бастионом севастопольской обороны. Дальнейшая защита Севастополя стала безнадежной.

В ночь на 28 августа 1855 г. русские войска были выведены из южной части Севастополя на север, и союзные войска заняли окровавленные развалины крепости. В декабре 1854 г. император Николай «в ознаменование признательности своей за беспримерное мужество, усердие и труды» войск севастопольского гарнизона повелел «каждый месяц пребывания их в составе означенного гарнизона зачесть за год службы».

В.А. Корнилов

Э.И. Тотлебен

Некоторой компенсацией за потерю Севастополя было взятие в ноябре 1855 г. русскими кавказскими войсками сильной турецкой крепости Карса с большим турецким гарнизоном.

Героические подвиги русских войск в Севастополе не могли скрыть полное банкротство правительственной системы, которое обнаружила Крымская война. Николай, располагая миллионной армией, оказался не в силах победить 70-100-тысячный неприятельский десант.

Причинами военного поражения были хаотическое состояние военного хозяйства, отсталость русского вооружения и недостатки снабжения, отсутствие удобных путей сообщения, нехватка подготовленных и способных к самостоятельным действиям военачальников, а также неудовлетворительное состояние санитарно-медицинской части. Наконец, обнаружилось страшное воровство интендантов и злоупотребления во всех звеньях военной и гражданской администрации.

Николай I умер в феврале 1855 г. в самый разгар Севастопольской кампании. На престол вступил его сын, Александр II, который ясно видел необходимость коренных реформ в России и склонялся к заключению мира. В феврале 1856 г. открылись заседания мирной конференции в Париже, которая закончилась подписанием мирного договора 18 (30) марта 1856 г. Условия Парижского мира были следующие: союзники возвращают России Севастополь, Россия возвращает Турции Карс. Европейские державы «обязуются уважать независимость и целость Империи Оттоманской». Султан сообщает о даровании им его подданным «фирмана, коим улучшается участь всех его подданных, без различия вероисповедания и племенного происхождения», но державы ни в коем случае не имеют права вмешиваться «в отношения Его Величества Султана к его подданным и во внутреннее управление Империи его». «Черное море объявляется нейтральным», проливы должны быть открыты для торгового мореплавания всех народов, но закрыты для всех военных судов. Ни император, ни султан не имеют права держать на Черном море военный флот и береговые укрепления. Русское правительство отказалось от этого унизительного ограничения в 1870 г. во время франко-прусской войны. Судоходство по Дунаю признается свободным. В Бессарабии проводится новая пограничная черта: Россия уступает в пользу Молдавии устье Дуная и южную часть Бессарабии. Княжества Молдавское и Валахское будут, под верховною властью Порты «и при ручательстве договаривающихся держав», сохранять свое «независимое и национальное управление». «Никакой из ручающихся Держав не предоставляется исключительного над ними покровительства». Княжество Сербское, «под верховною властью блистательной Порты», которая имеет право содержать в Сербии турецкие гарнизоны, сохраняет свое «независимое и национальное управление». Дополнительной конвенцией император Всероссийский обязался не возводить укреплений на Аландских островах в Балтийском море^36.

Следует отметить, что русский парусный флот первой половины XIX в. отличился не только военно-морскими победами при Наварине и Синопе, но также рядом географических открытий. В 1803-1806 гг. И.Ф. Крузенштерн и Ю.Ф. Лисянский совершили первое из многочисленных русских кругосветных плаваний. В январе 1821 г. Ф.Ф. Беллинсгаузен и М.П. Лазарев открыли шестой континент – Антарктиду.

4.8. Отношения с Австрией и Пруссией

Основным принципом внешней политики Николая I было сохранение унаследованного им от Александра I Священного союза и «исполнение всех истекавших из него обязанностей»37. Однако немецкие партнеры Николая не усматривали в этом союзе решительно ничего священного и использовали политические предрассудки русского царя лишь для собственных целей и выгод. Особенно преуспевал в этом лукавый и циничный австрийский канцлер Меттерних. Разочарованный результатами своей греческой политики и напуганный европейской революцией 1830 г., Николай возвратился в объятия Меттерниха и своего тестя, прусского короля. В 1833 г. Николай встречался с австрийским императором Францем в Мюнхенгреце для соглашения по всем важным вопросам европейской политики. Заключенная договоренность содержала взаимное обязательство поддерживать существование Оттоманской империи под властью нынешней династии. Тайная статья постановляла, что в случае ниспровержения существующего в Турции порядка обе державы должны действовать совместно. Этим соглашением Меттерних, ничего не теряя, связывал руки своему партнеру и приобретал решающий голос в делах Балканского полуострова.

Парижская мирная конференция 1856 г.

В октябре 1833 г. в Берлине была заключена конвенция России, Австрии и Пруссии, которые обязались оказывать друг другу взаимную поддержку с целью «укрепления охранительной системы, составляющей незыблемое основание их политики» 38.

В августе 1835 г. в Теплице состоялось свидание императора Николая с новым австрийским императором Фердинандом и с прусским королем Фридрихом-Вильгельмом III. Монархи вновь убеждали друг друга в своей верности союзу. Конечно, теперь это уже не был тот общеевропейский Священный союз, который пытался создать Александр 1в 1815 г., а только тройственный – русско-австро-прусский. Однако Николай продолжал считать себя «защитником тронов и алтарей» в Европе. «Поддержание монархического принципа не только в России, но и за пределами ее, считал он неотъемлемым своим правом и священною обязанностью»39.

Министр иностранных дел, занимавший эту должность последнее десятилетие царствования Александра и все 30 лет правления Николая, тусклый бумажный дипломат вице-канцлер К.В. Нессельроде, проводя политику дружбы с немецкими державами и охранения существующего политического строя, не имел ни малейшего желания освобождать турецких или австрийских славян. «Славизм, – утверждал он в своем отчете государю за 1845 г., – есть не что иное, как маска, которою прикрывается революционная пропаганда французов и поляков, ищущих возмутить славянских подданных австрийского императора и султана». «Все внимание этого министра было устремлено на Запад, на борьбу с революцией и на утверждение самых тесных отношений русского двора с союзными дворами венским и берлинским»40.

Эту свою мнимую обязанность Николай принялся усердно исполнять в годы европейских революций 1848-49 гг. В марте 1848 г. он издал взволнованный манифест о революционных событиях в Западной Европе. В нем он заявлял, что «мятеж… имеет дерзость угрожать России… Мы готовы встретить врагов наших», а заканчивал манифест восклицанием: «С нами Бог! разумейте, языцы, и покоряйтесь яко с нами Бог!»41.

Никакие враги в Россию не явились, но в соседней Венгрии произошло восстание против габсбургского владычества. Венгры нанесли поражение австрийским войскам, объявили австрийскую династию лишенною прав на венгерский престол, провозгласили независимость Венгрии и избрали Лайоша Кошута главой временного мадьярского правительства. Молодой, недавно вступивший на престол австрийский император Франц-Иосиф обратился к императору Николаю с просьбой о помощи. Николай поспешил навести «порядок». Он послал в Венгрию армию ген. И.Ф. Паскевича, сказав при этом в качестве инструкции только три слова: «Не щади каналий». В изданном 26 апреля 1849 г. манифесте Николай объявил, что, согласно просьбе австрийского императора, просившего помощи «против общих наших врагов», он повелел русским армиям «двинуться на потушение мятежа и уничтожение дерзких злоумышленников, покушающихся потрясти спокойствие и наших областей»42.

После короткой летней кампании русская армия принудила 13 августа 1849 г. венгерскую армию под Вилагошем к капитуляции. Генерал Паскевич послал донесение Николаю: «Венгрия у ног Вашего Величества». После чего армия вскоре возвратилась в Россию, предоставив австрийцам расправляться с «дерзкими злоумышленниками». Вождей венгерского восстания вешали не русские, а австрийцы, но ненависть либеральной Европы направилась против русского жандарма, а не против австрийских палачей.

В 1852 г. Николай посетил Берлин и Вену и был принят с великим почетом и словесными изъявлениями дружественной преданности и верности. Однако, по замечанию С.С. Татищева, «Священный союз все же был не более как призраком». Прошел год, и «союзная» Австрия «удивила весь мир своей неблагодарностью», по тогдашнему выражению, вынудив русское правительство во время Крымской войны сосредоточить на западной границе большие военные силы, которые были бы достаточны для того, чтобы выручить осажденный Севастополь и сбросить в море англо-французский десант. Пруссия, правда, в открытую не выступала против России, но заключила с Австрией конвенцию о совместных действиях на случай русской агрессии. Таким образом, внешняя политика Николая I кончилась полным фиаско на всех военно-дипломатических фронтах.

Примечания

1 Шильдер Н.К. Император Александр I. Его жизнь и царствование. СПб., 1904. Т. II. С. 60.

2 ПСЗ. Т. XXVI. № 19907.

3 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. II. С. 150.

4 ПСЗ. Т. XXIV. № 22584.

5 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. III. С. 24.

6 ПСЗ. Т. XXXI. С. 24706.

7 Вигель Ф.Ф. Воспоминания. Т. IV. С. 77.

8 ПСЗ. Т. XXXII. № 25257.

9 Отечественная война и русское общество. М., 1912. Т. IV. С. 256.

10 Отечественная война и русское общество. Т. VI. С. 20–22.

11 Михайловский-Данилевский А. Записки 1814 и 1815 гг. СПб., 1832. С. 3.

12 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. III. С. 318.

13 ПСЗ. Т. XXXIII. № 25863.

14 Отечественная война…

15 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. III. С. 344.

16 ПСЗ. Т. XXXII. С. 25943.

17 См.: Татищев С.С. Внешняя политика Николая I. СПб., 1887.

18 ПСЗ. Т. XXXVII. № 28619.

19 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. IV. С. 226.

20 ПСЗ. Т. XXXII. № 25289.

21 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. III. С. 381.

22 Шильдер Н.К. Указ. соч. Т. I. С. 86–87.

23 II ПСЗ. Т. VII. № 5165.

24 См.: Шиловский П. Акты, относящиеся к политическому положению Финляндии. СПб., 1903.

25 ПСЗ. Т. XXXII. № 25110.

26 Татищев С.С. Внешняя политика императора Николая I. СПб., 1887. С. 255.

27 См.: Татищев С.С. Указ. соч.

28 II ПСЗ. Т. III. № 1948.

29 II ПСЗ. Т. IV. № 3128.

30 II ПСЗ. Т. IV. № 3165.

31 См:. Татищев С.С. Указ. соч.

32 II ПСЗ. Т. VIII. № 6325.

33 Юзефович Т. Договоры России с Востоком. СПб., 1869. С. 89–92.

34 См.: Татищев С.С. Указ. соч.

35 II ПСЗ. Т. ХХIХ. № 28150.

36 См.: Татищев С.С. Указ. соч.

37 См.: Татищев С.С. Указ. соч.

38 Татищев С.С. Указ. соч. С. 28.

39 Татищев С.С. Указ. соч. С. 29.

40 Татищев С.С. Указ. соч. С. 419.

41 II ПСЗ. Т. XXIII. № 22087.

42 II ПСЗ. Т. XXIV. № 23200.

5. Эпоха великих реформ

5.1. Император Александр II и его сотрудники

Царствование Александра II (1855-1881) было переломным периодом русской истории. Состоялись, наконец, коренные реформы, изменившие жизнь страны. Самой необходимой и трудной была крестьянская реформа. Вызванные ею сдвиги в обществе потребовали земской, затем судебной и военной реформ. Главный архитектор этих перемен, царь-освободитель, был реформатором скорее по необходимости, чем по призванию, и к моменту его гибели новое здание государства осталось незавершенным. Это позволило обратить вспять многие его начинания.

Александр II

Император Александр II – старший сын великого князя, будущего императора Николая Павловича и дочери прусского короля Фридриха-Вильгельма III Шарлотты – родился в Москве 17 апреля 1818 г. Его мать была сестрой будущего германского императора Вильгельма I. В 1841 г. Александр женился на принцессе Гессен-Дармштадтской, будущей императрице Марии Александровне. Этот брак укрепил династические связи с Германией и отразился на внешней политике царя.

Образование Александру давалось гуманитарное и военное. В.А. Жуковский приветствовал его рождение известными стихами, в которых завещал не забывать на высоте престола «святейшего из званий – человек». К.Ф. Рылеев также желал новорожденному быть «человеком и гражданином». Однако царская семья предпочла дать маленькому великому князю более определенные чины и звания.

Через 10 дней после рождения он был назначен шефом лейб-гвардии гусарского полка. В 7 лет произведен в чин корнета и зачислен в состав этого полка, а девятилетним был назначен атаманом казачьих войск.

Первым воспитателем мальчика стал капитан Мердер, человек гуманный и культурный. В 1826 г. наставником будущего государя был назначен В.А. Жуковский, стремившийся к развитию в наследнике престола «добродетели» и возражавший против преобладания военного элемента в воспитании. В письме к императрице-матери Жуковский писал:

«Должен ли быть только воином, действовать единственно в сжатом горизонте генерала? Когда же будут у нас законодатели? Страсть к военному ремеслу стеснит его душу. Он привыкнет видеть в народе только полк, в отечестве – казарму».

Удивительно, как это Николай Павлович не принял этого язвительного замечания на свой счет. Он назначил генерал-лейтенанта Ушакова главным воспитателем сына и заявлял не раз, что сын его «должен быть военный в душе». И, действительно, он стал военным. В восьмилетием возрасте Александр во время парада скакал на коне перед отцом на фланге своего лейб-гусарского полка. В 18 лет «за отличия по службе» он был произведен в генерал-майоры и на всю жизнь сохранил интерес и любовь к внешней стороне военного дела – парадам, смотрам, разводам караулов, учениям, маневрам.

Однако Александр сохранил свои природные и развитые воспитателями свойства: мягкость, доброту, «благодушие и кротость»!. Он был впечатлителен, остро переживал свое и чужое горе, даже плакал, узнавая о военных потерях, особенно о смерти лично ему известных офицеров.

Впрочем, Николай I старался дать своему сыну не только военное воспитание, но и подготовить его к будущей правительственной деятельности. М.М. Сперанский читал наследнику престола лекции о законах, дипломат барон Бруннов – о внешней политике. Для практического ознакомления с государственными делами Николай назначил сына после его совершеннолетия членом Государственного совета, Комитета министров, финансового комитета и даже членом Синода.

Вступая на престол, Александр, ученик и почитатель своего отца, не имел определенного плана широких и систематических реформ. Но, потрясенный неудачами войны 1854-55 гг., обнаружившими банкротство николаевского режима, он осознал необходимость серьезных преобразований и твердо решил осуществить их на благо России.

Первоочередной задачей была ликвидация крепостного права, с которым так тесно срослись интересы дворянства. Александр II не был противником дворянства как сословия: подобно отцу, он считал себя первым дворянином, видел в дворянстве первую опору престола.

Но, сознавая государственную необходимость упразднения крепостного права, царь мужественно и настойчиво взялся за это дело, преодолевая упорное сопротивление как высших придворных и бюрократических кругов, так и массы провинциального поместного дворянства. Один из инициаторов крестьянской реформы Я.А. Соловьев пишет:

«Великий почин в святом деле освобождения крестьян принадлежит всецело самому государю императору. Только его воля могла поддерживать малочисленную, слабую по своему общественному положению, прогрессивную партию, которая без этого могла быть уничтожена сильными и влиятельными представителями помещичьих интересов»2.

Я.И. Ростовцев

Вначале государь пытался двигать крестьянскую реформу почти в полном одиночестве, потом нашел себе верных союзников и помощников: великого князя Константина Николаевича, С.С. Ланского, Я.И. Ростовцева, Н.А. Милютина. Пока шли подготовительные работы, мощная партия крепостников запугивала государя, с одной стороны, оппозицией дворянского сословия, а с другой – неминуемой пугачевщиной, анархией и хаосом, которые последуют за отменой помещичьей власти над крестьянством. Сам шеф политической полиции, начальник III отделения кн. В.А. Долгоруков предупреждал государя, что не отвечает «за общественное спокойствие, если анти-дворянские предложения редакционных комиссий будут утверждены государем». 23 октября 1859 г. царь писал Я.И. Ростовцеву:

«Если господа эти думают своими попытками меня испугать, то они очень ошибаются. Я слишком убежден в правоте возбужденного нами святого дела, чтобы кто-либо мог меня остановить в довершении оного… В этом, как и всегда, надеюсь на Бога и на помощь тех, которые, подобно Вам, добросовестно желают этого столь же искренно, как я, и видят в этом спасение и будущее благо России. Не унывайте, как я не унываю, хотя часто приходится переносить много горя»3.

Но вот крестьянская реформа была проведена, и каковы же стали ее последствия? Компромиссное решение, единственно возможное при данных обстоятельствах, не удовлетворило никого. Аристократия и провинциальное дворянство возмущались нарушением их законных интересов и «священных прав», дарованных им «венценосными предками» теперешнего государя. Слева столь же громко кричали, в частности, в герценовском «Колоколе», что крепостное право вовсе не отменено и что «народ царем обманут».

Неутешительные результаты с трудом совершенного им «святого дела» удручающе подействовали на чувствительную душу Александра. Им овладело разочарование и недоверие к людям. Подобно Александру I, затратившему слишком много сил на борьбу с Наполеоном и душевно надломившемуся в ней, Александр II изнемог в затянувшейся борьбе с крепостничеством. К тому же его жизни стала грозить прямая опасность. С начала 60-х гг. революционные прокламации призывают к истреблению «императорской партии», а в 1866 г. выстрел Д.В. Каракозова открывает серию покушений на жизнь царя-Освободителя.

Граф П.А. Шувалов, шеф политической полиции (1866-74), часто преувеличивал размах революционных выступлений и угрожающей государю опасности, чтобы подчинить его влиянию своей, по выражению Д.А. Милютина, «реакционной шайки».

«Еще более тяжелое впечатление производят на государя доходящие до него выписки из частных писем. Систематически подносимый на прочтение государю подбор всяких клевет и хулы на все и вся, конечно, не может не влиять на его настроение. Он смотрит на всех с подозрительностью и недоверием. Везде видит злоумышление, обман, подлог»4.

В дневнике за 1873 г. Д.А. Милютин пишет:

«Все делается под исключительным влиянием гр. Шувалова, который запугал государя ежедневными своими докладами о страшных опасностях, которым будто бы подвергаются и государство, и лично сам государь. Вся сила Шувалова опирается на это пугало. Под предлогом охранения личности государя и монархии гр. Шувалов вмешивается во все дела, и по его наушничеству решаются все вопросы»5.

Союзниками П.А. Шувалова были министры: внутренних дел – А.Е. Тимашев, бывший начальник штаба корпуса жандармов, управляющий III отделением; юстиции – гр. К.И. Пален; народного просвещения и обер-прокурор Синода – гр. Д.А. Толстой.

Немудрено, что в 70-е годы реформы останавливаются. В правительстве проявляется реакция против прежних либеральных мер или застой. Д.А. Милютин пишет:

«Какое поразительное и прискорбное сравнение с той обстановкой, при которой вступил я в состав высшего правительства 13 лет назад! Тогда государь сочувствовал прогрессу, сам двигал вперед. Теперь же он потерял доверие ко всему, им же созданному, ко всему, окружающему его, даже к себе самому»6.

В 1874 г. П.А. Шувалов был назначен послом в Лондон, и влияние реакционной партии в правительстве ослабело. Политика Александра II стала двойственной. С одной стороны, главными его советниками остаются реакционеры П.А. Шувалов и Д.А. Толстой. С другой – он не отпускает от себя и своего либерального военного министра Д.А. Милютина, который в 1874 г. сумел провести последнюю из великих реформ – введение всеобщей воинской повинности.

Во второй половине 70-х годов внимание правительства и общества захватывает балканский кризис. Государь опять колеблется и долго не решается начать войну с Турцией. Он всей душой сочувствует борьбе балканских христиан и не запрещает русским офицерам ехать добровольцами в сербскую армию. Потом начавшаяся все же война ведет к известным поражениям под Плевной, но заканчивается блестящими победами русской армии. После мирного договора у ворот Константинополя в Сан-Стефано против России выступают Англия и Австрия.

Союзников у России нет, и Александру пришлось согласиться на конгресс в Берлине и заключение нового договора, который значительно урезал успехи, добытые русской кровью. В обществе, особенно в славянофильских кругах, раздаются горячие протесты против Берлинского договора. Император ясно видит необходимость уступок, но не может не чувствовать горечи. «Он чувствует себя как бы оскорбленным и униженным»,– пишет Д.А. Милютин. Снова – необходимый компромисс, и снова – всеобщее недовольство в России и на Балканах. Немудрено, что «у государя заметно утомление, скука. Он мало интересуется делами», – записывает Д.А. Милютин в дневнике за 1880 г.

Тем временем поднимается волна революционного террора, и покушения на жизнь Александра следуют одно за другим. В конце жизни он, видимо, убеждается в недостаточности мер охранительно-полицейского характера и, опираясь на советы своих последних либеральных министров М.Т. Лорис-Меликова, Д.А. Милютина и А.А. Абазы, намеревается закрепить и завершить великие реформы первой половины царствования. Именно в этот момент люди, считавшие себя выразителями народной воли, бомбой прекращают жизнь и тревоги царя-Освободителя и царя-мученика…

Говоря о сотрудниках Александра II, надо отметить, что, вопреки распространенному мнению о каком-то особенно реакционном духе, будто бы присущем военным, главными сотрудниками Александра II на пути либеральных реформ были именно военные: генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич и три сухопутных генерала – Я.И. Ростовцев, Д.А. Милютин и М.Т. Лорис-Меликов.

Великий князь Константин Николаевич (1824-1892), в детстве получивший звание генерал-адмирала, с 1850 г. возглавлял морское ведомство. У него было хорошее образование, он отличался живым, даже пылким темпераментом и после крымской катастрофы проникся искренним убеждением в необходимости коренных преобразований. Будучи назначен членом, а впоследствии председателем Главного комитета по крестьянскому делу, он приложил все старания, чтобы провести крестьянскую реформу, преодолевая сопротивление крепостников.

В морском ведомстве Константин провел отмену суровых телесных наказаний и затем горячо поддерживал все либеральные реформы александровского царствования. В 1865 г. он был назначен председателем Государственного совета. Благодаря ему в 1873 г. внесенный военным министром Д.А. Милютиным проект устава о всеобщей воинской повинности был благополучно проведен сквозь все подводные камни. Правды ради надлежит отметить, что в военно-техническом отношении морское ведомство под управлением великого князя не достигло существенных успехов, хотя и шло переоборудование парусного флота на паровой. Да и поведение его не всегда считалось безупречным. Зато как государственный деятель он

«с настойчивостью и часто с увлечением проводил, наперекор ретроградной оппозиции, всякую благую меру в смысле легальности и прогресса. В этом отношении великий князь Константин Николаевич оказал России такие заслуги, за которые можно простить ему многие личные недостатки»7.

По воцарении Александра III Константин Николаевич был уволен со всех постов и сошел с правительственной сцены.

Генерал-адъютант Я.И. Ростовцев, который в молодости был с декабристами и 12 декабря 1825 г. донес Николаю о готовящемся восстании, в конце николаевского царствования заведовал военно-учебными заведениями. В 1856 г. Александр назначил его членом секретного, потом Главного комитета по крестьянскому делу. Ростовцев отдался делу освобождения крестьян с энтузиазмом, вложив в него все свои силы и поистине, «не щадя живота своего». Председателю Главного комитета по крестьянскому делу кн. А.Ф. Орлову, сообщившему Ростовцеву о предложении государя назначить его председателем в редакционных комиссиях, Яков Иванович ответил следующее:

«Принимаю <…> с молитвою к Богу <…>, с благоговением к государю, удостоившему меня такого святого призвания, со страхом – перед Россией и потомством. С чувством долга – перед моею совестью. Да простят мне Бог и государь, да простит мне Россия и потомство, если я поднимаю на себя ношу не по моим силам, но чувство долга говорит мне, что ношу эту не поднять я не вправе»8.

С другой стороны, в 1858 г. А.И. Герцен в «Колоколе» писал: «Яков Ростовцев спрашивал в Петропавловской крепости у Петрашевского и его друзей, не было ли у них преступных разговоров об освобождении крестьян. Теперь царь стал во главе освобождения, и Яков Ростовцев – председателем в комитете освобождения».

В работе редакционных комиссий по составлению положений о крестьянах Ростовцев и Н.А. Милютин отстаивали крестьянские интересы, вызывая яростные нападки и укоризны со стороны крепостников. Позднею осенью 1859 г. Я.И. Ростовцев тяжело заболел, но и тогда не переставал живо интересоваться ходом реформы, заявляя, что «один только саван может отделить меня от крестьянского вопроса». Когда он умирал, он едва слышным голосом шептал царю, стоявшему у его смертного ложа: «Государь, не бойтесь…»

Вел. кн. Константин Николаевич

Дмитрий Алексеевич Милютин, впоследствии граф и генерал-фельдмаршал, был талантливым профессором военной академии и выдающимся военным историком. При покорении восточного Кавказа в 1856-59 гг. он был назначен начальником главного штаба кавказских войск, а с 1861 г. вступил в управление военным ведомством. Там он провел ряд коренных реформ, включая всеобщую воинскую повинность, преодолев сопротивление придворных и аристократических кругов. В войне 1877-78 гг. созданная им новая армия с успехом выдержала боевое испытание. Будучи искренним сторонником широких преобразований, Милютин не мог оставаться в правительстве Александра III.

Выйдя в 1881 г. в отставку, он поселился в своем крымском имении в Симеизе и дожил до глубокой старости, представляя для русского общества как бы живой монумент эпохи великих реформ. Он умер в 1912 г. 96 лет от роду.

Михаил Тариелович Лорис-Меликов, боевой генерал кавказской армии, взявший в 1877 г. сильную турецкую крепость Карс и получивший в 1878 г. за военные заслуги графский титул, в 1880 г. был призван царем на борьбу с революционным террором, сначала в качестве начальника Верховной распорядительной комиссии, а потом – министра внутренних дел. Ведя жестокую борьбу с террористами, граф Лорис-Меликов настойчиво убеждал царя, что репрессивных мер в борьбе с революционным движением недостаточно. Для успеха дела необходимо единение правительства со здравомыслящими кругами общества, ограничение административного произвола, расширение прав и самостоятельности органов самоуправления, предоставление большей свободы печати и привлечение представителей общества к участию в законодательной работе.

Бомба, брошенная народовольцами 1 марта 1881 г., изменила ход русской истории, и кавказского генерала на посту руководителя внутренней политики сменили тайные и действительные тайные советники…

Из штатских сотрудников Александра II надо упомянуть, прежде всего, деятелей крестьянской реформы. Ее подготовка велась в Министерстве внутренних дел. С 1855 по 1861 г. им руководил С.С. Ланской, бывший в молодости масоном и членом «Союза благоденствия». В николаевское время он искусно скрыл либеральные убеждения под чиновничьим мундиром. После смерти Николая I, когда новый государь сообщил Ланскому о своем намерении начать освобождение крестьян, он легко и с удовольствием взялся за это дело, подписывая записки, доклады и циркуляры, которые составляли его заместители, сначала А.И. Левшин, а потом Н.А. Милютин, брат военного министра. В 1857 г. кн. Д. Оболенский писал А.В. Головнину:

«Как не позавидовать счастью Ланского: знает себе, подписывает один циркуляр за другим, и прямо идет в бессмертие в розовом галстуке и клетчатых штанах».

Главными разработчиками крестьянской реформы в Министерстве внутренних дел были Н.А. Милютин и Я.А. Соловьев. Первый с начала 1859 г. временно исполнял обязанности товарища министра и фактически руководил работой редакционных комиссий, равно как и работой по подготовке учреждений земства. Второй управлял земским отделом министерства.

В 1861 г. Ланской был награжден графским титулом и уволен. Его место занял П.А. Валуев, представительный бюрократ с внушительными бакенбардами, большой ценитель собственного красноречия, витиеватого и нередко туманного, любитель писать циркуляры, записки и меморандумы, поклонник либеральной фразы (вплоть до проектов созыва народного представительства) и весьма нелиберальной административной практики. Он считал, что русскому уму нужен простор, но при этом старался обуздать печать.

Столпом реакционно-консервативной партии в правительственных сферах этого времени был граф Д.А. Толстой, сменивший в 1866 г. на посту министра народного просвещения либерального А.В. Головнина. Последний, по мнению историка Н.И. Костомарова, был умным и благородным министром, человеком, отличавшимся настолько же крепким и здравым умом, сколь и добрым сердцем. В 1863 г. он ввел новый университетский Устав, восстановивший университетскую автономию.

Н.А. Милютин

По мысли графа Толстого, наилучшим способом охраны традиционных устоев должно было быть сотрудничество православного духовенства, чинов отдельного корпуса жандармов и преподавателей латинского и греческого языков. В своей личной карьере Толстому удалось совместить эти начала: при Александре II он был одновременно министром народного просвещения и обер-прокурором Синода (с 1866 до 1880 г.). При Александре III стал министром внутренних дел и шефом жандармов. Однако совместить эти начала в государственном масштабе было затруднительно. Православное духовенство ограничивалось церковными молитвами за царя и царский дом и не стремилось к политическому влиянию. Социально-политических взглядов общества оно не формировало. Жандармские чины арестовывали политически неблагонадежных или подозрительных лиц, иногда зеленых и безобидных юнцов, но не сумели арестовать террористов, долго и настойчиво подготавливавших цареубийство. Преподаватели древних языков, угнетая несчастных гимназистов «экстемпоралиями» и грамматической зубрежкой, возбуждали в них отвращение к преподаваемым предметам, озлобление против учебного начальства и стремление искать интересного чтения и занятий вне гимназического курса и вообще вне школы.

В возникавших таким образом кружках самообразования наиболее развитая и активная молодежь нередко уходила далеко «влево» от русской жизни, а порой и от здравого смысла.

Номинальным руководителем внешней русской политики в конце царствования Александра II был князь А.М. Горчаков – государственный канцлер и министр иностранных дел. Он обладал громким титулом и аристократичными манерами, в совершенстве владел французским языком и традиционными дипломатическими формами, составлял множество красноречивых дипломатических депеш и нот. Князь собирал из них коллекцию, был очень доволен своим искусством и ошибочно считал, что вся европейская политика разыгрывается по его нотам. На самом деле политическая жизнь Европы шла независимо, особенно при Бисмарке, Дизраэли, Андраши и Кавуре. В конце своей дипломатической карьеры Горчаков совсем одряхлел, но царь не решился огорчить тщеславного старца увольнением в отставку. Он стал, советуясь с товарищем министра Н.К. Бирсом и военным министром Д.А. Милютиным, сам вести дипломатические отношения с иностранными правительствами.

Государственными финансами при Александре II управлял с 1862 по 1878 г. М.Х. Рейтерн, сторонник экономического либерализма и частного предпринимательства. Главным деятелем судебной реформы при министре юстиции Д.Н. Замятнине был С.И. Зарудный. Сменивший Замятнина министр юстиции гр. К.И. Пален (1867-78 гг.) стремился не укреплять новые судебные установления, а ограничивать сферу их деятельности и стеснять независимость.

5.2. Освобождение крестьян

Крепостное население России накануне реформы составляло 22 млн душ обоего пола – около 39% населения Европейской России (или 30% населения всей Российской империи). Наибольший процент крепостных был в центральных и западных губерниях: в Тульской и Смоленской губерниях он достигал 69%. Число душевладельцев было около 104 тыс., в том числе 44 тыс. беспоместных и мелкопоместных, имевших менее 20 ревизских душ.

Крепостное бесправие ложилось тяжелым гнетом на всю Россию, тормозило хозяйственное и культурное развитие страны и оказывало деморализующее влияние на общество. Лучшие люди России уже с конца XVIII в. мечтали о том, чтобы освободить русский народ от «ига рабства», по выражению поэта-славянофила А.С. Хомякова. Сами крепостные терпели этот гнет все с большим недовольством, вылившимся в эпоху Крымской войны в волнения помещичьих крестьян, призванных в государственное ополчение. Крестьяне надеялись, что за участие в военных действиях царь дарует им волю. Однако долгожданный приказ о роспуске ополчения призывал «всех ратников вернуться к прежним вашим занятиям и обязанностям»9.

Новый император Александр II сознавал настоятельную необходимость ликвидации крепостного бесправия. 30 марта 1856 г., принимая в Москве предводителей дворянства, государь произнес известную речь, вызвавшую растерянность и тревогу в придворных и дворянских кругах. Он сказал, что

«существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным», и добавил: «Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно начнет само собой отменяться снизу».

Государь просил предводителей «обдумать, как бы привести это в исполнение», и передать дворянам его слова «для соображения»10. По словам одного из деятелей крестьянской реформы А.И. Левшина,

«речь Государя московским предводителям была громовым ударом для большинства публики и светлым лучом надежды для немногих»!!.

Царь хотел, чтобы почин реформы исходил от самого привилегированного сословия, но вскоре был вынужден взять инициативу в свои руки.

Первым шагом в этом направлении было, по старой традиции, образование из высших сановников государства «особого» или Секретного комитета, чтобы найти пути решения этой безмерно трудной задачи. Возглавлять комитет был назначен убежденный крепостник, бывший шеф жандармов, председатель Государственного совета кн. А.Ф. Орлов. Он говорил, что «скорее даст отрубить себе руку, чем подпишет освобождение крестьян с землей». Крепостники составляли большинство из 11 членов комитета. Противниками реформы были министр юстиции гр. В.Н. Панин; министр государственных имуществ, будущий «вешатель» М.Н. Муравьев; шеф жандармов князь В.А. Долгоруков; член Государственного совета князь П.П. Гагарин. Сочувствовали реформе министр внутренних дел С.С. Ланской, председатель департамента законов гр. Д.Н. Блудов и генерал-адъютант Я.И. Ростовцев. Как замечает помощник председателя комитета А.И. Левшин:

«Состав комитета был весьма неудачным, комитет первое полугодие только смотрел на зверя, ему указанного, и ходил около него, не зная с какой стороны к нему приступить»12.

После московской речи государя сторонники освобождения крестьян, как западники, так и славянофилы: К.Д. Кавелин, А.И. Кошелев, Ю.Ф. Самарин, кн. В.А. Черкасский и многие другие, начали составлять проекты реформы. Государь все проекты передал для обсуждения в Секретный комитет, но там дело ограничилось бесплодными разговорами. Летом 1857 г. государь говорил гр. П.Д. Киселеву:

«Крестьянский вопрос меня постоянно занимает. Надо довести дело до конца. Я более чем когда-либо решился и никого не имею, кто помог бы мне в этом важном и неотложном деле»13.

К счастью, государь нашел сочувствующих в царском семействе. Это были брат государя великий князь Константин Николаевич и его тетка великая княгиня Елена Павловна, вокруг которой группировался кружок единомышленников. К нему принадлежал видный чиновник Министерства внутренних дел Н.А. Милютин, ставший вместе с Я.И. Ростовцевым главным деятелем крестьянской реформы. Для оживления весьма вялой деятельности Секретного комитета государь пригласил участвовать в его работе вел. князя Константина Николаевича. В августе 1857 г. комитет предложил проект реформы, которая разделялась на три этапа: «приуготовительный» – собирание сведений и материалов, «переходный» и «окончательный». Последний виделся где-то в далеком будущем. По существу решение крестьянского вопроса откладывалось на неопределенное время.

Осенью 1857 г. реформа получила неожиданный толчок. Дворянство Виленской, Ковенской и Гродненской губерний, недовольное стеснением своих прав принятыми незадолго перед тем инвентарными правилами, решило, что было бы выгодней освободить крестьян – без земли, по образцу реформы, проведенной при Александре I в Прибалтийских губерниях (см. гл. 2.4). Виленский генерал-губернатор В.И. Назимов привез в Петербург соответственные прошения от дворян этих губерний. Государь и министр внутренних дел С.С. Ланской воспользовались этим случаем, и 20 ноября 1857 г. последовал знаменитый рескрипт Назимову, сыгравший огромную роль в ходе крестьянской реформы. В этом рескрипте государь хвалил благие намерения дворян Виленской, Ковенской и Гродненской губерний и разрешал дворянам образовать «приуготовительные» дворянские губернские комитеты для составления проектов нового устройства крестьян. В основание предстоящей реформы были положены следующие положения:

1) Помещикам сохраняется право собственности на всю землю, но крестьянам оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в свою собственность посредством выкупа. Сверх того, предоставляется в пользование крестьян надлежащее, для обеспечения их быта и для выполнения их обязанностей перед правительством и помещиком, количество земли, за которое они или платят оброк, или отбывают работу помещику.

2) Крестьяне должны быть распределены на сельские общества, помещикам же предоставляется вотчинная полиция.

3) При устройстве будущих отношений помещиков и крестьян должна быть надлежащим образом обеспечена исправная уплата государственных и земских податей и денежных сборов^14.

В приложенном к рескрипту отношении министра внутренних дел от 21 ноября 1857 г. содержались дополнительные правила касательно состава и порядка деятельности губернских комитетов и принципов предстоящей реформы. Министр писал, что «уничтожение крепостной зависимости крестьян должно быть совершено не вдруг, а постепенно». Земля каждого имения должна была быть разделена на господскую и на «отведенную в пользование крестьян… Земля, однажды отведенная в пользование крестьянам, не может быть присоединяема к господским полям, но должна постоянно оставаться в пользовании крестьян вообще, или за отбывание ими для помещика натуральных повинностей и работ, или же за плату помещику оброка деньгами или произведениями». Заведование мирскими делами каждого крестьянского общества и мирская расправа предоставляется мирским сходам и крестьянским судам под наблюдением помещиков. Главным и «незыблемым» основанием реформы должно быть «обеспечение помещикам поземельной собственности, а крестьянам прочной оседлости и надежных средств к жизни и к исполнению их обязанностей»15.

Спеша «ковать железо, пока горячо», С.С. Ланской распорядился отпечатать рескрипт государя В.И. Назимову в большом количестве экземпляров и разослал эти документы губернаторам и губернским предводителям дворянства: «Для вашего сведения и соображения на случай, если бы дворянство вверенной вам губернии пожелало предоставить свои соображения об улучшении быта помещичьих крестьян»16.

С.С. Ланской

Воспользовавшись поступившими в начале года ходатайствами дворянства некоторых уездов Петербургской губернии о введении инвентарных правил, 5 декабря 1857 г. государь выпустил рескрипт на имя петербургского генерал-губернатора Игнатьева об учреждении дворянского комитета по крестьянскому делу в Петербургской губернии.

Теперь под воздействием побуждаемых правительством генерал-губернаторов и губернаторов начало шевелиться все провинциальное дворянство. Дворянские общества отдельных губерний одно за другим стали подавать заявления о желании «улучшить быт» крестьян. После чего следовали высочайшие рескрипты об учреждении дворянских комитетов по крестьянскому делу. По свидетельству А.И. Левшина, подавались эти заявления по «невозможности отстать от других. Чистосердечного желания освободить крестьян не было ни в одной губернии»17. В советской исторической и публицистической литературе много писалось о том, что освобождение крестьян от крепостной зависимости было выгодно помещикам, соответствовало их классовому интересу. На самом деле большинство помещиков никак не желали понимать своей «выгоды», от которой отбивались изо всех сил.

Большинство помещиков, усматривая в крестьянской реформе ущемление своих прав и интересов, пыталось реформу затормозить и ограничить. Их настроения сформулировал владимирский губернский предводитель дворянства Богданов, писавший:

«Первое впечатление на большинство дворян не могло не быть тягостно и грустно. Не все имеют достаточно твердости, чтобы не сожалеть о важных правах, может быть и несвоевременных, но составляющих материальную основу жизни сословия»18.

Заявления правительства о предстоящей отмене крепостного права вызывали среди дворян недовольство, испуг и даже панику. Самые трусливые из помещиков, ожидая всеобщего возмущения крестьян и повторения пугачевщины, уезжали из своих деревень: кто побогаче – за границу, кто победнее – в город. Вот несколько откликов и предсказаний провинциальных помещиков. Один предвидит, что он будет «висеть на фонаре параллельно и одновременно» с петербургскими реформаторами. Другой пишет: «Вместе с дарованием крестьянам вольности государь подпишет мне и многим тысячам помещиков смертный приговор. Миллион войска не удержит крестьян от неистовства». Третий утверждает: «Разрушить этот порядок, значит, приготовить гибель государству»19.

В то время, когда провинциальные помещики изливали свое горе и свои страхи в разговорах и частных письмах, сановные крепостники, близкие к царю, своими устными и письменными докладами, записками и донесениями старались запугать его, рисуя картины будущей пугачевщины или раскрывая замыслы «глубоко задуманного плана демократической революции».

«Губернское оппозиционное движение питало петербургское, а это последнее поддерживало губернскую оппозицию. В петербургских гостиных, на придворных выходах, на разводах и на смотрах войск, в стенах Государственного совета, Сената и в кабинетах министров <…> слышались более или менее энергичные протесты против намерения правительства»20.

Летом 1858 г. государь совершил большое путешествие по России, и к своему удовольствию не увидел нигде не революций, ни бунта. В Нижнем Новгороде государь просил: «Господа, делайте так, чтобы вам было хорошо и другим не худо. Думайте о себе, думайте и о других».

На другом полюсе русской общественности объявление о намерениях правительства приступить к ликвидации крепостного права было встречено с бурной радостью. Радикальные и либеральные круги общества с восторгом приветствовали освободительную инициативу царя. Н.Г. Чернышевский в «Современнике» и А.И. Герцен в «Колоколе» посвятили Александру II восторженные статьи. Либералы-западники и самобытники-славянофилы приветствовали «зарю восходящего дня». В периодической печати началось оживленное и всестороннее обсуждение крестьянского вопроса. 28 декабря 1857 г. в Москве состоялся банкет, на котором двести человек литераторов, купцов и разночинных интеллигентов произносили восторженные речи в честь грядущего освобождения.

Однако шум, поднявшийся вокруг предстоящей реформы, а также газетные и журнальные статьи вскоре напугали правительство. Оно поспешило притормозить общественный энтузиазм. Банкеты, подобные московскому, были запрещены. В периодической печати разрешили помещать только такие статьи по крестьянскому вопросу, которые не отклоняются от объявленной правительством программы и не возбуждают вражды между сословиями.

Указом 21 февраля 1858 г. Секретный или «особый» комитет был переименован в «Главный комитет по крестьянскому делу». 4 марта того же года при Министерстве внутренних дел был учрежден земский отдел, в котором сосредоточилась подготовительная работа по крестьянской реформе. Заведующий земским отделом Я.А. Соловьев, искренний сторонник крестьянской реформы, и директор хозяйственного департамента Н.А. Милютин, назначенный в начале 1859 г. временно исполняющим должность товарища министра внутренних дел, были главными деятелями по ее подготовке.

Подготовку реформы на местах должны были производить губернские дворянские комитеты. Перефразируя шутку М.Е. Салтыкова-Щедрина «приказано сделать добровольное пожертвование», можно сказать, что крепостникам приказано было подготовить освободительную реформу. Понятно, что за это дело они взялись весьма неохотно. В состав губернских комитетов, председателями которых были губернские предводители дворянства, входило по два члена от каждого уезда, выбранных из своей среды дворянами, владеющими в том уезде населенными имениями, и два опытных помещика по назначению губернатора.

Члены комитетов, назначенные правительством (в их числе были кн. В.А. Черкасский, Ю.Ф. Самарин, А.И. Кошелев), были обычно наиболее активными. Нередко они вступали в острые конфликты с крепостнически настроенным большинством. Правда, прямых защитников крепостного права в его прежнем виде теперь уже быть не могло. Все заявляли об отказе от прав на личность крестьян, но большинство настойчиво подчеркивало неприкосновенность своих прав на земли. В этом отношении правительственные рескрипты и сопроводительные циркуляры содержали неясность. С одной стороны, за помещиками признавалось право собственности на всю землю, с другой – крестьянам должны были быть отведены земельные наделы в постоянное пользование. Опираясь на первое положение, помещики могли оспаривать второе.

Особенно цепко держались за землю помещики черноземных губерний, которые соглашались на освобождение своих крестьян или вовсе без земли, или с минимальными и совершенно недостаточными для жизни крестьянской семьи земельными наделами. Помещики центральных промышленных губерний ценили не столько землю, сколько труд своих крестьян, обычно состоявших на оброке, и потому возбуждали вопрос о выкупе крестьянами их личной свободы.

Однако именной государев указ в ноябре 1858 г. запретил комитетам «входить в рассмотрение» вопроса о выкупе личности крепостных людей. Тогда был найден некоторый компромисс: при оценке крестьянских наделов, подлежащих выкупу, наиболее высоко оценивалась первая десятина надела, включая усадьбу, причем некоторые комитеты проектировали непомерно высокие оценки этой первой десятины.

Правительство внимательно следило за работами губернских комитетов и через губернаторов постоянно подталкивало их вперед в желательном направлении. К концу 1858 г. в Петербург начали поступать от губернских комитетов составленные ими проекты положений о новом устройстве крестьянского сословия. От многих комитетов поступило два проекта – от большинства и меньшинства. Меньшинство обычно предлагало более либеральный и выгодный для крестьян вариант. Наиболее либеральный проект подал Тверской губернский комитет-1, возглавляемый предводителем дворянства А.М. Унковским, впоследствии ставшим знаменитым адвокатом и другом М.Е. Салтыкова-Щедрина^22.

30 марта 1859 г. был издан указ об учреждении двух редакционных комиссий «для составления систематических сводов из всех проектов общего положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, и других законоположений, до этого предмета относящихся»23.

Комиссии под председательством ген. Я.И. Ростовцева образовали одно общее присутствие и ряд специальных отделений. Первое – юридическое, которое должно было определить права и обязанности крестьян. Второе – административное – для выработки проекта внутреннего устройства крестьянских обществ и их взаимоотношений с помещиками и местными властями. Третье – хозяйственное, решавшее вопросы о крестьянских усадьбах, наделах и повинностях. Вскоре, также под начальством Ростовцева, была образована особая финансовая комиссия для разработки вопроса о выкупе крестьянских наделов. Она составила четвертое отделение редакционной комиссии.

В состав общего присутствия редакционной комиссии входили 11 представителей от министерств; 7 членов финансовой комиссии; 18 экспертов из опытных помещиков, приглашенных Я.И. Ростовцевым «с высочайшего соизволения». Из приглашенных экспертов главную роль в комиссии играли кн. В.А. Черкасский и Ю.Ф. Самарин, Я.А. Соловьев, В.В. Тарновский, Г.П. Галаган. Правой рукой Ростовцева и фактическим руководителем работы комиссии стал Н.А. Милютин.

Механизм подготовки освобождения крестьян 1861 г.

Большинство членов комиссии составило сплоченный «прогрессивный блок», который отстаивал, как мог, интересы освобождаемого крестьянства от натиска защитников своекорыстных интересов помещичьего сословия. Но наряду с приверженцами реформы членами комиссии были и представители дворянских губернских комитетов, явившиеся по вызову правительства в Петербург для представления своих объяснений по проектам, составленным редакционными комиссиями.

«Это были предводители дворянства: Петербургской губернии гр. А.П. Шувалов и Орловской – В.В. Апраксин; генерал-адъютант кн. Паскевич; полтавский помещик Позен; редактор «Журнала землевладельцев» А.Д Желтухин и один из представителей Министерства государственных имуществ Булыгин, упорно отстаивавший взгляды своего шефа М.П. Муравьева»24.

В ряде записок и адресов, поданных государю дворянскими депутатами, содержались жестокие нападки на деятельность редакционных комиссий, которые, де, грабят и разоряют дворянство вопреки прямому смыслу императорских рескриптов, и просьбы «обуздать министерство внутренних дел и редакционную комиссию». С.С. Ланской и Я.И. Ростовцев в своих докладных записках государю, в свою очередь, обличали своекорыстные и антигосударственные стремления привилегированного сословия. В записке, составленной Н.А. Милютиным и поданной государю в августе 1859 г., министр внутренних дел С.С. Ланской подвергает суровой критике деятельность большинства дворянских губернских комитетов. Члены комитетов в большинстве

«мало оказывали сочувствия к освобождению крестьян, побуждаемые к тому личными материальными выгодами помещиков.. Большинство из них, рожденное и воспитанное в понятиях крепостного права, не могут постигнуть настоятельной нужды преобразования и ждут от него неминуемых потерь»25.

«Неудовольствие помещиков понятно, – пишут С.С. Ланской и Н.А. Милютин в другой записке, – им тяжело расставаться с плантаторскими преимуществами. Теперь, стыдясь в этом сознаться, силятся принять размеры политической оппозиции»26. Я.И. Ростовцев в октябре 1859 г. докладывал государю по поводу разногласий между редакционными комиссиями и депутатами дворянских комитетов:

«Главное противоречие состоит в том, что у комиссий и у некоторых депутатов различные точки исхода: у комиссий государственная необходимость и государственное право. У них – право гражданское и интересы частные. Они правы со своей точки зрения. Мы правы со своей. Смотря с точки гражданского права, вся зачатая реформа, от начала до конца, несправедлива, ибо она есть нарушение права частной собственности. Но как необходимость государственная и на основании государственного права, реформа эта законна, священна и необходима»27.

Напор защитников дворянских интересов на редакционные комиссии был настолько силен, что в отношении ряда вопросов (главным образом в определении норм крестьянских наделов в отдельных местностях) комиссии вынуждены были пойти на уступки, понизив принятые ими ранее нормы. За общий принцип было принято положение, что в руках крестьян должны оставаться все земли, которыми они пользовались в момент отмены крепостного права. Но потом комиссии согласились на отрезку земли у крестьян в пользу помещика, вопреки протестам Я.И. Ростовцева. Уменьшение наделов допускалось, если существующие превышали установленные для данной местности максимальные размеры или если после отвода земли крестьянам во владении помещика оставалось менее 1/3 всей площади удобной земли.

Осенью 1859 г. Я.И. Ростовцев тяжело заболел, возможно, вследствие переутомления и нервных перегрузок. В феврале 1860 г. он умер, оплаканный царем и друзьями.

После смерти Я.И. Ростовцева председателем редакционных комиссий был назначен министр юстиции гр. В.Н. Панин (внук усмирителя пугачевщины), заскорузлый николаевский бюрократ, «окаменелый консерватор» и крепостник. Человеческой речи граф предпочитал щебет говорливых попугаев, которых в большом количестве держал у себя дома. А.И. Герцен называл его «жирафом в андреевской ленте». Информацию о назначении Панина поместили в «Колоколе» в траурной рамке и снабдили следующим комментарием: «В прошлое царствование одного из умнейших людей России П.Я. Чаадаева считали по высочайшему повелению умалишенным. Теперь сумасшедший Панин по высочайшей воле считается умным». Его назначение вызвало недоумение, тревогу и уныние либералов, радость и торжество крепостников, ожидавших, что теперь реформу можно будет затормозить. Но государь категорически приказал Панину неукоснительно продолжать дело Якова Ивановича, и старый бюрократ не смел ослушаться^28.

В октябре 1860 г. редакционные комиссии закончили работу и были закрыты. За год и 7 месяцев сделали громадную работу: провели свыше 400 заседаний, рассмотрели около 60 проектов губернских комитетов и составили 17 проектов положений – 5 общих для всей России и 12 местных. В окончательном виде Положения 19 февраля составили увесистый том в 374 страницы – свыше 1800 статей.

Выработанные редакционными комиссиями проекты Положений поступили в Главный комитет по крестьянскому делу, где председателем стал великий князь Константин Николаевич, заменивший заболевшего князя А.Ф. Орлова. Не без труда и не без нажима на отдельных членов он провел через Главный комитет проекты редакционных комиссий. После чего проекты должны были поступить на рассмотрение Государственного совета. 28 января 1861 г. государь сам открыл общее собрание

Государственного совета большою речью, изложил историю крепостного права и попыток его ограничения при прежних государях, заявил о своей прямой и непреклонной воле уничтожить крепостное право и рассказал о ходе подготовительных работ. В заключение сказал, что охотно выслушает разные мнения, но добавил:

«Я вправе требовать от вас одного: чтобы вы, отложив все личные интересы, действовали не как помещики, а как государственные сановники, облеченные моим доверием»2^.

Совет быстро рассмотрел проекты и в середине февраля закончил эту работу. По предложению кн. П.П. Гагарина, Совет внес в положение дополнительную статью о так называемых дарственных наделах, гласившую, что с согласия крестьян им могут быть бесплатно отведены наделы в размерах 1/4 максимального.

19 февраля 1861 г. государь подписал Положения и Манифест об отмене крепостного права, который заканчивался известными словами:

«Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного».

Перед обнародованием Манифеста Александр сказал: «Когда народ увидит, что ожидание его, то есть свобода, по его разумению, не сбылась, не настанет ли для него минута разочарования?». Поэтому на масленицу обнародовать Манифест не решились. 5 марта «воля» была объявлена в столицах, а затем отпечатанные в огромном количестве экземпляров тексты Манифеста и Положений были разосланы по всей России.

Общество и народ по-разному приняли объявленную царем-освободителем волю. В обществе были недовольны и правые, и левые. Помещики негодовали или, по крайней мере, брюзжали по поводу уничтожения их законных прав и отнятия собственности. Левый лагерь (в России во главе с Н.Г. Чернышевским, на Западе – с А.И. Герценом) был разочарован половинчатостью реформы и даже отрицал самый факт отмены крепостного права. Народ принял положения 19 февраля, в общем, спокойно. Конечно, крестьяне не могли не почувствовать облегчения, избавившись от господской палки. Но все же во многих частях страны народ испытывал разочарование и недоумение, происходили волнения и беспорядки. Сложность опубликованных Положений делала их недоступными для понимания не только безграмотной крестьянской массы, но и многих ретивых местных администраторов, привыкших кричать и размахивать кулаками, но не умеющих понимать и терпеливо истолковывать новые законы, призванные распутать вековой клубок крепостных отношений. Крестьяне проявляли недовольство тем, что еще два года должны тянуть прежнюю крепостную лямку. Да и будущее состояние «временнообязанных» представлялось им неопределенным. Они ожидали какой-то «другой воли», которую будто бы дал им царь, но которую утаили от них помещики и чиновники.

В первые месяцы 1861 г. после опубликования Положений во многих местах произошли волнения и беспорядки, вызвавшие «усмирение» – особенно кровопролитное в селе Бездне (Казанской губ.), где войска стреляли в безоружную крестьянскую толпу: было убито несколько десятков крестьян и ранено более ста. Перед объявлением о даровании воли в каждую губернию послали по одному свитскому генералу или флигель-адъютанту – помочь местным властям в поддержании порядка в опасный, по мнению правительства и помещиков, переходный момент. Многие из этих царских посланцев вместе с местными губернаторами и жандармскими офицерами усердно, но неумно наводили порядок среди волнующихся крестьян, прибегая нередко к розгам и изредка к оружию.

Однако и крестьянские «бунты», о которых доносили начальству свитские генералы и жандармские офицеры, и «массовые стихийно-революционные восстания» крестьян, о которых повествуют советские историки, одинаково относятся к области мифологии. Ни восстаний, ни бунтов в действительности не было, ибо нигде крестьяне не убивали помещиков и чиновников, не совершали вооруженных нападений на войска или полицию. Напуганному воображению помещиков мерещился призрак новой пугачевщины, а ретивые администраторы николаевской школы усматривали бунт в каждой шумящей крестьянской толпе, в каждом отказе выходить на барщину. В результате следовали бессмысленно-жестокие усмирения. Там, где нашлись разумные и спокойные администраторы, вроде калужского губернатора В.А. Арцимовича, умевшие толково и доброжелательно разъяснить крестьянам Положение 19 февраля, никаких бунтов не было и никаких усмирений не понадобилось. В интересных воспоминаниях ген. М.Л. Дубельта говорится о том, как он в 1861 г. усмирил все «бунты» в Ярославской губернии без единого выстрела, одними разговорами с «бунтовщиками»30.

5.3. Условия освобождения

Первые статьи «Общего положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» содержат следующие постановления: «Крепостное право на крестьян, водворенных в помещичьих имениях, и на дворовых людей отменяется навсегда»31. Им «предоставляются права состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу». Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют в постоянное пользование крестьян усадебную оседлость и известное количество полевой земли и других угодий. За отведенные наделы крестьяне обязаны отбывать рабочую повинность. За полный душевой надел мужчины должны были отработать 40 дней, женщины – 30 дней в году или заплатить денежный оброк. В течение двух лет помещиками или «мировыми посредниками» должны быть составлены так называемые «уставные грамоты», в которых точно описывались полученные крестьянскими обществами земельные наделы и причитающиеся за них платежи. Пока крестьяне оставались «временно-обязанными», но после заключения договора о выкупе своего надела в собственность становились «крестьянами-собственниками», и все обязательные отношения между ними и помещиками прекращались.

Размеры крестьянских душевых наделов сильно разнились по величине в черноземной, нечерноземной, степной полосах и различных местностях каждой полосы. Согласно местному Положению для губерний великороссийских, новороссийских и белорусских, высший надел составлял в нечерноземной полосе от 3 до 7 десятин (3,3 до 7,6 га) на душу мужского пола. В черноземной полосе от 2,75 до 6 десятин (3,0 до 6,6 га). Низший надел составлял 1/3 высшего. В степной полосе полагался только один «указный» надел, составлявший, в разных местностях этой полосы, от 3 до 12 десятин (3,3 до 13,1 га) на душу. Средний размер надела помещичьих крестьян составлял, по позднейшим подсчетам, 3,3 десятины (3,6 га). 10 млн. 50 тыс. мужских ревизских душ получили около 34 млн. десятин земли. Около 500 тыс. душ получили дарственные наделы, т.е. 1/4 полного надела, и впоследствии страдали от малоземелья. Наименьшие наделы – не более 2,5 десятины (2,7 га) на душу – получили бывшие помещичьи крестьяне Подольской, Полтавской, Харьковской, Курской, Воронежской, Тамбовской и Пензенской губерний. При наделе землей было принято за правило, что во владение крестьянина поступала та земля, которую он обрабатывал при крепостном праве. Но в некоторых случаях в малоземельных губерниях крестьянские наделы были уменьшены в пользу помещика и стали называться «отрезками».

Крестьянские надельные земли, за исключением нескольких западных губерний, не отдавались в собственность отдельных крестьян или крестьянских дворов. Они были переданы крестьянским обществам, которые уравнительно распределяли полевые земли между своими членами и сообща пользовались общими угодьями – пастбищами, сенокосами и т.п. Статья 36 общего Положения и ст. 165 Положения о выкупе предусматривали право членов сельского общества требовать выдела своих участков в частную собственность, если они оплатят их стоимость. Ст. 163 Положения о выкупе позволяла обществу при согласии 2/3 голосов разделить надельную землю на подворные участки^32.

Крестьяне не имели денежных средств для выкупа отведенных им в надел земель. Государство должно было прийти им на помощь, организуя выкупную операцию^33. Сущность ее состояла в следующем: правительство уплачивало помещикам за земли, отведенные крестьянам, выкупные ссуды в размере 80% (при полном наделе или 75% при неполном наделе) денежного оброка, капитализированного из 6% , т.е. помноженного на 16,666. Сумму, полученную таким образом, правительство выплачивало помещикам пятипроцентными банковыми билетами и «выкупными свидетельствами» за вычетом числящихся за имением долгов, а затем взыскивало эти деньги с крестьян. Крестьяне должны были вносить в виде «выкупных платежей» по 6 копеек за рубль в течение 49 лет, после чего ссуда считалась погашенной, и они становились полными собственниками своей земли.

Выкупные договоры совершались «по взаимному добровольному между помещиками и крестьянами соглашению» или по требованию одного помещика. В этом случае он обязан был отвести крестьянам полный или высший надел. Выкупные платежи, как и все подати, крестьянские общества должны были платить «миром», за «круговою порукою». Общая сумма выкупных платежей, наложенных на надельные земли бывших помещичьих крестьян, составляла около 900 млн. руб. за 33 млн. десятин. Это составляет, в среднем, 27 р. 5 коп. за 1 десятину и, следовательно, ежегодный платеж, в среднем, 1 р. 62 коп. с десятины. Советские историки-экономисты считали эту оценку крестьянской земли непомерно высокой и указывали, что она значительно превосходит рыночные цены на землю, существовавшие в эпоху освобождения крестьян. Но ими упускается из виду, что рыночные цены на землю при крепостном праве были непомерно низки, потому что в то время ценилась не земля, а «души», жившие и работавшие на ней. Владение населенными землями было монополией дворянского сословия. На пустые же земли не было спроса, потому что у крестьян отсутствовали деньги для их покупки, а у богатых купцов и «разночинцев» не было рабочих рук для их обработки.

Коллективная ответственность крестьянского общества за уплату государству выкупных платежей делала выход членов из общества крайне невыгодным. Таким образом, свобода передвижения крестьян оставалась очень ограниченной, несмотря на их освобождение от власти помещика.

Размеры выкупных платежей были, как правило, определены законом по сложной шкале, принимавшей во внимание местные условия. Но из-за неразвитости земельного рынка, шкала эта опиралась на принятый в данной местности уровень оброчных платежей помещику. Кроме того, платежи эти были не обязательно пропорциональны площади выкупаемой земли: цена за десятину минимального надела была порой вдвое больше, чем за десятину максимального надела. Потому у многих крестьян складывалось впечатление, что выкупают они все-таки не землю, а самих себя, хотя закон такого и не допускал.

Наконец, в виде пресловутых «отрезков» в малоземельных губерниях порой отходили помещику земли (в частности луга, леса), которыми крестьяне исстари привыкли пользоваться, что тоже вызывало естественное их недовольство.

Предусмотренное законом право выделения наделов в частную собственность осталось пожеланием чисто теоретическим, так как требовало полной оплаты.

5.4. Управление освобожденных крестьян

Поскольку власть помещика на селе перестала существовать, а на крестьянское общество возлагалась новая обязанность – уплата государству выкупных платежей, необходимо было укрепить местное управление на селе. Управление это в значительной мере строилось по схеме, разработанной ранее П.Д. Киселевым для казенных крестьян (см. гл. 2.6). Освобожденные от власти помещиков крестьяне должны были образовать сельские общества с «мирским» общественным управлением. Органами этого управления были сельский сход и избиравшийся им сельский староста. Сельский сход, состоявший из принадлежащих к обществу крестьян-домохозяев, имел очень широкую компетенцию. По ст. 51-й общего Положения, ведению сельского схода подлежат:

1) выборы сельских должностных лиц: старосты, сборщика податей, сельского писаря и др. и выборных на волостной сход;

2) приговоры об удалении из общества вредных и порочных членов;

3) увольнение из общества и принятие новых членов;

4) назначение опекунов и попечителей и проверка их действий;

5) разрешение семейных разделов;

6) распоряжение мирской полевой землей и общими угодьями;

7) подача жалоб и просьб по делам общества и ходатайство об его нуждах;

8) назначение сборов на мирские расходы;

9) раскладка податей и повинностей;

10) учет сельских должностных лиц и назначение им вознаграждения;

11) дела по отбыванию рекрутской повинности;

12) раскладка оброка и работ в пользу помещика у «временнообязанных»;

13) меры по взысканию недоимок;

14) назначение ссуд и пособий;

15) выдача доверенностей на хождение по делам общества.

Для решения же вопросов о переделах мирской земли или о разделе ее на подворные, наследственные участки; об употреблении мирских капиталов и об удалении порочных крестьян из общества требуется 2/3 голосов. Крестьянин, связанный с миром узами круговой поруки, лишь с большими трудностями мог получить от общества «увольнительный приговор». И вот на каких условиях: отказ увольняемого от своего земельного надела, отсутствие каких-либо казенных, земских или мирских недоимок и бесспорных частных долгов, согласие родителей или представление «приемного приговора» от того общества, куда он переходит (ст. 130 общ. Положения).

Основной административной единицей и территориальным округом крестьянского управления была волость. Число жителей в волости – от 300 до 2 тыс. душ мужского пола. «Волостное управление составляют:

1) волостной сход, 2) волостной старшина с волостным правлением и 3) волостной крестьянский суд» (ст. 69). Волостной сход состоит из волостных и сельских должностных лиц и из выборных крестьян – по одному от каждых 10 дворов (ст. 71). Волостное правление состоит из старшины, «всех сельских старост или помощников старшины» и из сборщиков податей (87). Для составления волостного суда избирается ежегодно волостным сходом от 4 до 12 очередных судей. Судебное присутствие должно состоять не менее, как из трех судей (ст. 93). Волостной суд решает споры и иски между крестьянами ценою до 100 руб. Он может приговаривать виновных за проступки к общественным работам до 6 дней, к штрафу до 3 руб., к аресту до 7 дней или к наказанию розгами до 20 ударов. Срок службы для крестьянских выборных – 3 года, для сборщика податей – 1 год.

Волостной старшина утверждается в должности мировым посредником и «ответствует за сохранение общего порядка, спокойствия и благочиния в волости» (ст. 81). Он «обязан исполнять беспрекословно все законные требования мирового посредника, судебного следователя, земской полиции и всех установленных властей по предметам их ведомства» (ст. 85). Фактически волостной старшина скоро сделался агентом общей администрации, а волостное правление, состоявшее в действительности из старшины и волостного писаря, стало чисто бюрократическим учреждением со сложным делопроизводством и обширной перепиской. В частности, оно заведовало паспортными делами.

Одновременно с Положениями о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, было издано «Положение о губернских и уездных по крестьянским делам учреждениях»34. Была создана должность мировых посредников, сыгравших исключительно важную роль в деле проведения в жизнь реформы 19 февраля. Мировые посредники назначались на 3 года губернатором из местных дворян «по совещанию» с предводителями дворянства. Затем они утверждались в должности Сенатом и уже не могли быть отрешены от должности иначе, как по приговору суда. Число мировых посредников составляло от 35 до 50 на губернию.

Функции мировых посредников были весьма важны и разнообразны: разбор споров, жалоб и недоразумений между крестьянами и помещиками, проверка составленных последними уставных грамот или составление их при спорах сторон. Они вели и дела по выкупным договорам, окончательно ликвидировавшим отношения между помещиками и крестьянами. Им принадлежал надзор над деятельностью органов крестьянского самоуправления, а также судебно-полицейская власть в деревне. Они решали гражданские тяжбы, если цена иска не превышала 30 руб.

В мировые посредники, которым предстояла почетная, но трудная задача распутать вековой узел крепостных отношений, пошли люди, принадлежавшие к цвету дворянской интеллигенции. Циркуляр министра внутренних дел от 22 марта 1861 г.35 предписывал губернаторам

«всемерно стараться привлечь на открывающиеся вновь должности мировых посредников людей беспристрастных, образованных и искренно преданных святому делу, предпринимаемому всемилостивейшим нашим Государем… Для успеха всех предстоящих мер особенно важно, чтобы посредники пользовались не одною только властью над крестьянами, но и полным их доверием. В этих видах вашему превосходительству необходимо пригласить в посредники лишь таких лиц, которые известны несомненным сочувствием к преобразованию и хорошим обращением с крестьянами».

В рядах мировых посредников первого призыва стояли, между прочим, и выдающиеся общественные деятели: князь В.А. Черкасский, Ю.Ф. Самарин, возвратившийся из Сибири декабрист барон А.Е. Розен, бывший попечитель одесского и киевского учебных округов, знаменитый хирург и педагог Н.И. Пирогов и граф Лев Николаевич Толстой. А.И. Кошелев писал:

«Дворянство доставило вначале великолепных посредников. Эти общественные деятели действовали первые шесть лет вовсе не в сословном духе, а старались установить порядок, равно безобидный для землевладельцев и для крестьян»36.

В уездах коллегиальными органами по крестьянским делам были уездные мировые съезды, составлявшиеся под председательством уездного предводителя дворянства из всех мировых посредников уезда при участии представителя от правительства. В губернии общее руководство делом крестьянской реформы принадлежало губернскому присутствию, состоявшему из нескольких высших чиновников и представителей дворянства под председательством губернатора.

В 1874 г. должность мировых посредников была упразднена. Их обязанности передавались «уездным по крестьянским делам присутствиям» и общим полицейским, судебным и нотариальным учреждениям. Уездные по крестьянским делам присутствия состояли – под председательством уездного предводителя дворянства – из «непременного члена», назначаемого правительством из местных дворян, уездного исправника, председателя уездной земской управы и одного из почетных мировых судей.

5.5. Другие крестьянские реформы

Крестьянские реформы коснулись не только помещичьих крестьян, но и крестьян удельных и государственных. В 1860-х гг. было около 1 млн. душ мужского пола удельных крестьян и свыше 10 млн. душ мужского пола крестьян государственных. Средний размер земельного надела удельных крестьян составлял 4,8 десятины (5,2 га) на ревизскую душу, т.е. в полтора раза больше, чем у крестьян помещичьих.

Еще более благоприятным было поземельное устройство крестьян государственных. Законы об общественном управлении и о поземельном устройстве государственных крестьян были изданы в 1866 г. Средний размер надела на ревизскую душу у бывших государственных крестьян составлял более 6 десятин (6,6 га), почти вдвое больше, чем у бывших помещичьих. Всего в надел государственным крестьянам было отведено свыше 67 млн. десятин земли, которая до того числилась за государством, хотя, как мы видели ранее (гл. 2.7), до XVIII в. крестьяне привыкли ею распоряжаться как личной собственностью. Таким образом, почти все удобные для земледелия казенные земли в Европейской России были отведены крестьянам. За землю, отведенную им в надел, крестьяне должны были уплачивать государственную оброчную подать, которая в 1886 г. была повышена и «преобразована» в выкупные платежи. Средняя оценка десятины крестьянской надельной земли у бывших государственных крестьян составляла около 16 руб. против 27 руб. у бывших помещичьих крестьян. Продолжительность срока уплаты выкупных платежей была установлена в 44 года, начиная с 1 января 1887 г.

Особый характер имела крестьянская реформа 1863-64 гг. в северо-западных губерниях – Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской, и в губерниях Царства Польского, где реформу проводили Н.А. Милютин и кн. В.А. Черкасский. Здесь правительство стремилось опереться на крестьянство в борьбе против польской шляхты. Манифест 2 марта 1864 г. хвалил «здравый смысл» и «непоколебимую верность поселян», не примкнувших к только что подавленному мятежу. Все права польской шляхты на крестьянские повинности, а также вотчинная юрисдикция помещиков были отменены. Все земли, находившиеся в пользовании крестьян, были переданы в их полную собственность с некоторыми прирезками, и выкупная плата за отмененные повинности установлена весьма умеренная. Вместе с тем, крестьяне получили общественное управление – сельское и тминное, то есть волостное. Но, конечно, с подчинением тминного войта и солтысов (старост) надзору русских чиновников. Выборные сельские власти должны были находиться «под непосредственным ведением уездного начальника».

5.6. Земское и городское самоуправление

До эпохи Великих реформ никто всерьез не заботился о культурных и бытовых нуждах сельского населения. Правда, в селениях государственных крестьян администрация под управлением П.Д. Киселева положила начало народному образованию, медицинской помощи и страховому делу, но все это были только зачатки, недостаточные в сравнении с существующими нуждами. В помещичьих деревнях положение было хуже. Редко можно было увидеть в деревне школу, еще реже – больницу. Крестьянское население было поголовно неграмотным. В случае болезней обходились домашними средствами, бабками и знахарями. В случае пожара шли на барский двор просить помощи или, когда все сгорело, уходили побираться по миру. Дороги и мосты обычно находились в жалком состоянии. Об агрономии никто не слышал и даже не подозревал о ее существовании.

После освобождения крестьян от власти помещиков необходимо было создать учреждения, которые взяли бы на себя заботу о бытовом и культурном уровне населения при участии общественности в уездных и губернских городах. Этой цели отвечали введенные в 1864 г. земские учреждения.

Разработка законодательства о земских учреждениях началась в марте 1859 г., в самый разгар деятельности редакционных комиссий по крестьянской реформе. Эту работу в Министерстве внутренних дел возглавил Н.А. Милютин (брат военного министра). Следуя указаниям Александра II, он определил основные принципы новых учреждений: выборность, всесословность и самоуправление, т.е. независимость от центральной и губернской власти в местных вопросах. После отставки Милютина в апреле 1861 г. подготовительной работой заведовал министр внутренних дел П.А. Валуев.

«Положение о губернских и уездных земских учреждениях» было издано 1 января 1864 г.37, и в течение 1866-1875 гг. земское самоуправление было введено в 34 из 50 губерний Европейской России. Первоначально земство не было введено в западных губерниях, где правительство опасалось влияния польского дворянства. Оно также не было введено в Архангельской, Астраханской и Оренбургской губерниях и в Сибири, где почти не было дворянского землевладения. Дела, подлежавшие ведению земских учреждений, были, по закону, следующими:

1) заведование земскими имуществами и капиталом;

2) устройство и содержание местных путей сообщения;

3) меры обеспечения народного продовольствия;

4) благотворительность и «попечение о построении церквей»;

5) страхование имуществ;

6) «попечение о развитии местной торговли и промышленности»;

7) участие, «преимущественно в хозяйственном отношении», в попечении о народном образовании и народном здравии;

8) участие в предупреждении эпизоотий и охране растений от вредителей;

9) исполнение местных потребностей воинского и гражданского управления (например, подводная и постойная повинность) и участие в почтовой повинности – доставка почты по деревням;

10) раскладка, взимание и расходование земских денежных сборов;

11) представление правительству сведений и ходатайств о местных пользах и нуждах;

12) выборы исполнительных органов земства.

По уездам были образованы уездные земские собрания из уездных земских гласных (депутатов). Их каждые три года выбирали три разряда (или курии) избирателей:

1) Дворяне-землевладельцы с известным цензом. Обычно ценз составлял около 200 десятин. Мелкие землевладельцы выбирали уполномоченных в избирательное собрание, по одному на каждый полный ценз.

2) Городские общества.

3) Крестьянские общества.

По всем земским губерниям число уездных земских гласных составляло около 13 тыс. человек, в том числе 48% – от дворян, 40% – от крестьянских обществ и 12% – от городской курии^38. Председательствовал в уездном земском собрании уездный предводитель дворянства. Уездное земское собрание избирало на трехлетний срок свой исполнительный орган – уездную земскую управу, состоявшую из председателя и двух или более членов, и гласных в губернское земское собрание.

Губернское земское собрание, в котором председательствовал губернский предводитель дворянства, избирало губернскую земскую управу из председателя и шести членов. Председатель уездной земской управы утверждался губернатором; губернской – министром внутренних дел.

«Земские учреждения, в кругу вверенных им дел, действуют самостоятельно» гласил закон (ст. 6-я Положения). Однако «начальник губернии имеет право остановить исполнение всякого постановления земских учреждений, противного законам или общим государственным пользам» (ст. 9). В этом случае земские учреждения имеют право обжаловать распоряжение губернатора в Сенат, которому и принадлежит окончательное решение возникшего спора.

В земских собраниях встретились за одним столом и за одним делом крестьяне и помещики, вчерашние господа и их вчерашние крепостные. И встреча эта носила на удивление спокойный, деловой и мирный характер. Приведем интересные свидетельства с двух разных сторон. Видный общественный деятель того времени А.И. Кошелев пишет о первом земском собрании в городе Сапожке (Рязанской губ.) в 1865 г.:

«Это первое собрание поразило меня во многих отношениях. Гласные из крестьян, наши вчерашние крепостные люди, сели между нами так просто и бесцеремонно, как будто век так сидели. Они слушали нас с большим вниманием, спрашивали объяснение о том, чего не понимали, и соглашались с нами со смыслом, и вовсе не в силу преданий покойного крепостного права». О собрании осенью 1867 г. Кошелев пишет: «Собрание заседало восемь дней, и замечательно было единодушие, в нем господствовавшее между личными землевладельцами и крестьянами»39.

То же отмечали и иностранные наблюдатели. Д.М. Уоллес, англичанин, много лет проживший в России, пишет о земском собрании в Новгородской губернии:

«Больше всего на этом собрании меня поразило, что оно состояло частью из дворян, а частью из крестьян, при чем последние были в явном большинстве. Но нельзя было заметить и следа антагонизма между этими двумя классами. …Землевладельцы и их прежние рабы, очевидно, встретились сейчас на равной ноге»40.

Не так дружны и миролюбивы были отношения новых земских учреждений с органами правительственной власти. Бюрократическое начальство ревниво оберегало свои прерогативы и придирчиво наблюдало, чтобы земские учреждения не выходили из рамок своей компетенции. А земские собрания, во главе которых в первые годы стояли наиболее активные и либеральные элементы поместного дворянства, находили эти рамки слишком узкими и не прочь были их раздвинуть.

Вскоре после открытия земских учреждений произошел конфликт по вопросу о финансовых правах земства. Нуждаясь в средствах, земские собрания стали усиленно облагать земскими сборами торгово-промышленные предприятия. Представители промышленников стали обращаться к правительству с просьбой защитить их от якобы разорительных налогов. 21 ноября 1866 г. был издан указ, по которому земским собраниям предоставлялось право облагать по своему усмотрению лишь недвижимое имущество в городах и уездах. С торговых и промышленных предприятий было разрешено взимать не более 10% налогов, уплачиваемых ими в казну.

О результатах деятельности земства скажем впоследствии (гл. 9.5). Отметим только, что на первое место в его работе выдвинулись заботы о народном образовании и организации медицинской помощи населению. Земский учитель отдавал силы на борьбу с многовековым невежеством, а земский врач сделался символом самоотверженного служения народу.

Города в России до середины XIX в. влачили довольно жалкое существование, и многие из них лишь с натяжкой могли так называться. Из 595 городских поселений Европейской России, обследованных в начале 1860-х гг., только 1/6 представляла собой исключительно торгово-промышленные центры, в остальных население частично занималось земледелием или отхожими промыслами. Более 100 «городов» имели годовой доход менее 2 тыс. руб. и только 15 городов имели бюджет свыше 100 тыс. руб. К 1870 г. из общего состава населения империи (без Финляндии) 84,5 млн. человек городским числилось 8 млн., т.е. около 9,5%. Из 700 «городов» только пять: Петербург, Москва, Варшава, Одесса и Кишинев имели население свыше 100 тыс. В 11 городах – Бердичеве, Вильне, Казани, Киеве, Николаеве, Риге, Саратове, Ташкенте, Тифлисе, Туле и Харькове жило от 50 тыс. до 100 тыс. населения. Крупные города располагалась преимущественно на окраинах империи, а центр Великороссии оставался почти полностью сельским. После екатерининской жалованной грамоты 1785 г. формально существовавшее в городах самоуправление постепенно превратилось в чистую фикцию. Действительным хозяином города были полицмейстер или городничий^41.

Структура земских учреждений 1864-1890 гг.

Освобождение крестьян и связанное с ним оживление экономической жизни, начавшееся в 1860-х гг., требовало серьезных реформ и в городах. После долгих подготовительных работ 16 июня 1870 г. было издано новое «Городовое положение»42. В ведении городского общественного управления было: городское управление и хозяйство; внешнее благоустройство города; обеспечение населения продовольствием, устройство рынков и базаров; меры против пожаров; попечение о развитии торговли и промышленности, об устройстве бирж и кредитных учреждений; устройство благотворительных заведений и больниц, «участие в попечении о народном образовании», устройство театров, музеев, библиотек; представления правительству о местных пользах и нуждах.

Главным органом городского самоуправления была городская дума, состоящая из не менее 30 гласных, избираемых на 4 года. Дума избирала также на 4 года городского голову и не менее двух членов городской управы. Городской голова губернского города утверждался министром внутренних дел, а уездного – губернатором. Городской голова председательствовал в думе и в управе. Избирательное право имели в городах лица, владевшие недвижимым имуществом или содержавшие торговое или промышленное заведение, или платившие в пользу города установленный сбор с купеческих и промысловых свидетельств. Исходя из того, что распоряжаться городскими финансами должны те, кто платит городские налоги, закон 1870 г. устанавливал для выборов гласных «прусскую систему», разделяя избирателей на три курии, каждая из которых уплачивала 1/3 городских налогов и избирала 1/3 общего числа гласных. Таким образом, голос небольшой группы богатых плательщиков, избиравших 1/3 городских гласных, равнялся голосу нескольких сот средних плательщиков и нескольких тысяч мелких.

Подчеркивалось, что «городское общественное управление, в пределах предоставленной ему власти, действует самостоятельно», но в некоторых случаях его постановления подлежали утверждению правительственных властей. Городская дума имела право издавать для населения обязательные постановления по предметам городского благоустройства. Для наблюдения за действиями городского самоуправления учреждалось «губернское по городским делам присутствие» из высших губернских чиновников и представителей органов самоуправления. Губернатор мог приостановить исполнение «противозаконных определений думы» и передать их на рассмотрение губернского присутствия, которое, в свою очередь, могло постановление думы отменить. Городское управление имело право подать жалобу на решение присутствия в первый департамент Сената, который и выносил окончательное решение^43.

5.7. Судебная реформа

Старый суд являл собой одно из самых темных пятен дореформенной России. Взяточничество, вымогательство, произвол, волокита и бесконечное хождение дел по инстанциям, судопроизводство под покровом канцелярской тайны и при отсутствии сторон – составляли его характерные черты. Для каждого сословия существовал отдельный суд с выборными, но невежественными и плохо оплачиваемыми судьями, которые заботились лишь о том, чтобы пополнить скудное жалование «безгрешными доходами». Фактически «вершителями дел в судах были не судьи, а канцелярии судебных мест во главе с всемогущими секретарями»44. Только они уверенно плавали в безбрежном бумажном море неясных законов, запутанных инструкций и противоречивых решений.

«В уголовных делах подсудимые годами ждали решения и часто все это время томились под стражей. В гражданских делах стороны успевали иногда состариться, не дождавшись конца своей тяжбы»45.

Карательная система была чрезвычайно жестокой. Тяжелые наказания по уголовным делам, такие как ссылка на каторгу или на поселение, обязательно сопровождались телесными истязаниями: наложением клейма, кнутом или плетью – для лиц гражданского ведомства; палками, шпицрутенами или «кошками» – для военных. Иногда эти телесные наказания приводили к мучительной смерти осужденного.

Эпоха Великих реформ разрушила мрачное и жестокое царство старого «суда», стремясь создать на месте его «суд скорый, правый, милостивый, равный для всех». С привлечением лучших русских юристов в 1858-60 гг. были составлены проекты преобразования судебной части на основе новых «непреложных начал»: независимости суда от административной власти, введения суда присяжных и состязательности процесса, упразднения канцелярской тайны.

29 сентября 1862 г. «Основные положения судоустройства» получили высочайшее утверждение. Они были опубликованы и разосланы для отзывов в судебные учреждения, университеты и зарубежным юристам. Была образована комиссия для новых судебных учреждений и уставов. Официально председателем комиссии был государственный секретарь В.П. Бутков, в действительности же душою дела и руководителем комиссии стал статс-секретарь С.И. Зарудный – председатель гражданского отделения комиссии. Председателем уголовного отделения был Н.А. Буцковский, во главе отделения судоустройства стоял А.М. Плавский. Комиссия энергично взялась за работу и в течение 11 месяцев выработала превосходные проекты новых судебных уставов, которые затем были рассмотрены в Государственном совете и 20 ноября 1864 г. утверждены Александром II^46.

До введения в действие новых судебных уставов были приняты некоторые частные меры для исправления старого кривосудия. В 1860 г. учреждалась должность особых судебных следователей, дабы «отделить от полиции производство следствий по преступлениям, подлежащим рассмотрению судебных мест». За полицией оставалось лишь производство следствий о маловажных проступках. 17 апреля 1863 г. был издан указ «о некоторых изменениях в системе наказаний». Этот указ снижал меру уголовных наказаний и отменял телесные наказания плетьми и наложение клейма на преступников. Розги, до 20 ударов, оставались только в практике волостных судов. Наказание розгами было запрещено для лиц, занимающих общественные должности по выборам или получивших школьное образование не ниже трех классов. Одновременно в войсках и во флоте отменили прогон сквозь строй и наказания шпицрутенами и «кошками». Телесные наказания сохранялись для каторжников и ссыльнопоселенцев в случае совершения ими нового преступления, а в военном ведомстве – только в дисциплинарных батальонах для нижних чинов.

20 ноября 1864 г., одновременно с учреждением судебных установлений^47, изданы устав гражданского судопроизводства, устав уголовного судопроизводства и устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. В 1866 г. было издано новое Уложение о наказаниях, значительно смягчившее суровые постановления Уложения 1845 г.

Компетенция новых судов равно распространялась на представителей всех сословий. Новый суд учреждался открытым и гласным, с активным участием сторон. Как по гражданским, так и по уголовным делам вводился так называемый состязательный процесс. По гражданским делам перед судьями выступали обе стороны или их представители; по уголовным выступал, с одной стороны, государственный обвинитель, прокурор или товарищ прокурора, с другой – защитник подсудимого, адвокат, из состава вновь образованного автономного сословия присяжных поверенных, в которое входили лишь лица с юридическим образованием.

Если подсудимый не имел средств для оплаты адвоката, суд назначал ему бесплатного защитника.

Следствие по серьезным уголовным делам производил судебный следователь, который затем передавал дело для решения в окружный суд. Вопрос о виновности подсудимого решался коллегией из 12 присяжных заседателей, избиравшихся по жребию «из местных обывателей всех сословий», занесенных в соответственные списки.

По новым правилам судебная власть принадлежала следующим учреждениям: менее важные дела разбирались мировыми судьями, которые избирались на три года уездными земскими собраниями. В гражданских делах и по частным обвинениям их первой обязанностью было склонять спорящие стороны к примирению и пытаться закончить спор полюбовным соглашением. Кроме участковых мировых судей, земские собрания могли избирать еще почетных мировых судей. Следующей инстанцией были съезды мировых судей, составлявшиеся в каждом уезде из участковых и почетных мировых судей и избиравшие из своей среды председателя. Для более важных дел учреждались окружные суды, разделявшиеся на гражданские и уголовные отделения. Они состояли из коронных судей. Апелляционной инстанцией для окружных судов были судебные палаты, учрежденные в нескольких больших городах и стоявшие во главе соответственных судебных округов. Высшей судебной инстанцией Российской империи был правительствующий Сенат. Однако после реформы он действовал лишь в качестве верховного кассационного суда, т.е. он мог отменять приговоры низших судебных инстанций лишь в тех случаях, когда эти приговоры были вынесены с нарушением установленных законом правил судопроизводства.

Д.Н. Замятнин

С.И. Зарудный

Сенаторы назначались «по непосредственному усмотрению Императорского Величества», а члены окружных судов и судебных палат – из кандидатов, представленных этими учреждениями. Все назначаемые правительством члены судебных мест пользовались независимостью и несменяемостью, они «не могут быть увольняемы без прошения», как гласил закон, и «отрешению от должности они подвергаются не иначе, как по приговору уголовного суда»48.

Руководителям судебной реформы – министру юстиции Д.Н. Замятнину и его сотрудникам – удалось подобрать хороший состав для замещения судейских должностей. Это были лучшие судьи из прежних судов, где не все были взяточниками. Но большею частью судьями стали молодые люди с университетским образованием, бывшие студенты-идеалисты сороковых годов, поклонники идей Т.Н. Грановского и В.Г. Белинского. Они поставили новый суд на большую высоту и снискали ему широкую популярность в обществе. Интересные судебные дела, особенно с участием красноречивых и популярных адвокатов, привлекали в залы судебных заседаний массу публики, а потом долго служили злобой дня, предметом разговоров и споров, темами газетных и журнальных статей.

В мировых судах разбирались менее важные и совсем не громкие дела, но их деятельность имела громадное значение для воспитания правового сознания в народе. Перед мировым судьей простолюдин впервые почувствовал свое равенство перед законом с богатыми и знатными, получил возможность искать на них управу в доступном и справедливом суде. «Мировой говорил всем «вы», внимательно выслушивал и одинаково судил и знатного барина, генерала, миллионера, и лапотного мужика, и не давал в обиду маленького человека»49. Мировые судьи, отмененные в 1889 г., были снова введены, по закону 1912 г., в 10 губерниях.

Демократические и либеральные тенденции новых судов вызвали большое недовольство консерваторов и реакционеров, усматривавших в многочисленных оправдательных приговорах «потрясение основ» общежития и даже политическую опасность. Правительство также было смущено либерализмом новых судов. Особенно большое возмущение в правительственных кругах вызвал в 1878 г. оправдательный приговор петербургского окружного суда по делу Веры Засулич, тяжело ранившей петербургского обер-полицмейстера Трепова^50.

Уже Александр начинает ограничивать компетенцию суда присяжных. В 1866 г. судопроизводство по делам печати было передано из ведения окружных судов в судебные палаты. Дела о «государственных преступлениях» также были изъяты из ведения суда присяжных. Производство дознаний по этим делам было поручено офицерам отдельного корпуса жандармов под надзором прокуратуры. Для окончательного суждения эти дела передавались в судебные палаты или в особое присутствие Сената, а в исключительных случаях в военные суды. Судебные палаты разбирали дела без присяжных заседателей, но с участием сословных представителей: предводителя дворянства, городского головы и волостного старшины. Существенным ограничением судебной власти стало правило, что для привлечения к суду чиновников за должностные преступления требовалось постановление начальства обвиняемого о предании его суду. По делам печати, политическим, при народных волнениях при недостатке оснований для судебного преследования правительство прибегало к наказаниям в административном порядке^51.

5.8. Военная реформа

Крымская война вскрыла вопиющие недостатки николаевской армии и всей военной организации Российской империи. Армия пополнялась рекрутскими наборами из низших слоев населения. С 1762 г. дворянство оказалось свободно от обязательной военной службы, а богатые люди имели возможность откупиться от рекрутчины. Солдатская служба продолжалась 25 лет и была связана, помимо военных опасностей, с такими невзгодами и лишениями, что, сдавая своих сыновей в рекруты, матери навсегда прощались с ними. Солдатчина считалась тяжким наказанием: помещики стремились сбыть в рекруты самых непокорных крестьян. В уголовном законе отдача в солдаты прямо предусматривалась в числе наказаний наравне со ссылкою в Сибирь или заключением в арестантские роты.

Подготовка офицерского состава находилось в весьма неудовлетворительном состоянии. Для пополнения армии необходимыми офицерскими кадрами не хватало военных училищ. Большинство офицеров из дворянских «недорослей» или из выслужившихся унтер-офицеров имело весьма невысокий уровень военной подготовки. В военное время мобилизация в действующую армию сталкивалась с большими трудностями из-за отсутствия обученных офицерских и солдатских резервов.

В самом начале царствования Александра II в армии были устранены наиболее вопиющие несправедливости, оставшиеся от предшествовавшей эпохи: закрыты школы кантонистов, где царила палочная дисциплина, упразднены печально известные военнные поселения. В 1859 г. для вновь поступающих нижних чинов срок военной службы составил в армии – 15 лет, во флоте – 14. Уже находившимся на службе солдатам срок сократили до 20 лет.

В 1861 г., после назначения военным министром Д.А. Милютина, началась энергичная и систематическая работа в целях коренной и всесторонней реформы армии и всего военного ведомства. В 60-х годах Д.А. Милютин преобразовал центральное военное управление. В 1864 г. Положением о военно-окружном управлении Россия была разделена на несколько военных округов с командующими во главе: 10 округов в европейской части России, 3 в Азии и Кавказский округ. Таким образом, центральное военное управление в Петербурге разгрузили от множества мелких дел и, с другой стороны, создали условия для более быстрого и организованного проведения мобилизации в отдельных частях государства.

В заботах о подготовке офицерского состава армии Д.А. Милютин реорганизовал систему военного образования. Прежние немногочисленные кадетские корпуса преобразованы в военные гимназии с общеобразовательным курсом реальных училищ. А старшие классы образовали особые военные училища для специальной военной подготовки будущих офицеров. Ввиду немногочисленности военных школ создавались новые военные прогимназии с четырехлетним общеобразовательным курсом и юнкерские училища с двухлетним курсом обучения для специальной военной подготовки юношей, окончивших военные прогимназии или 4 класса других учебных заведений.

В 1880 г. в России существовало 9 военных училищ, включая специальные, 16 юнкерских училищ, 23 военные гимназии и 8 прогимназий. Для высшего военного образования имелись академии: Генерального штаба, Инженерная, Артиллерийская и Военно-медицинская. Была создана еще Военно-юридическая академия^52.

Главной реформой Милютина и его исторической заслугой стало введение в России всеобщей воинской повинности. Проект, выработанный Д.А. Милютиным, встретил сильную оппозицию на верхах власти. Заскорузлые консерваторы и сторонники дворянских привилегий возражали против реформы и пугали царя грядущей демократизацией армии. При поддержке государя и вел. князя Константина Николаевича, председательствовавшего в Государственном совете, Милютину все же удалось провести свой проект. 3 декабря 1873 г. государь сказал ему: «Есть сильная оппозиция новому закону.., а более всех кричат бабы»53. Подразумевались, конечно, не деревенские бабы, а придворные графини и княгини, которые никак не хотели примириться с мыслью, что их дети должны будут становиться в солдатские ряды вместе с деревенскими. В дневнике 1873 г. Д.А. Милютин замечает о прохождении проекта: «Идет туго, много споров», «горячее заседание», или: «На сцену снова является граф Д.А. Толстой, и снова раздражительные, желчные, упорные препирательства». Примечательно, что министр народного просвещения граф Толстой более всего спорил против тех образовательных льгот, на которых настаивал военный министр Милютин.

1 января 1874 г. был издан Манифест о введении всеобщей воинской повинности. В тот же день был опубликован Устав о воинской повинности, первая статья которого гласила:

«Защита престола и отечества есть священная обязанность каждого русского подданного. Мужское население, без различия состояний, подлежит воинской повинности»54.

Согласно новому закону, каждый год в ноябре проводится призыв в армию. Все молодые люди, которым до 1 января исполнилось 20 лет, должны явиться на призыв. Затем из тех, кто признан годным к военной службе, по жребию отбиралось требуемое для пополнения армии и флота число новобранцев. Остальные зачислялись в ополчение, которое призывалось на службу лишь в случае войны. Был установлен шестилетний срок действительной службы в армии. Отбывшие его зачислялись на 9 лет в запас армии. Во флоте соответственно сроки были 7 лет и 3 года. При Александре III срок службы сократился до 5 лет, а пребывание в запасе удлинилось до 13. Таким образом, закон, разработанный Милютиным, впервые в истории создавал для российской армии обученные резервы на случай мобилизации.

Д.А. Милютин

Целый ряд льгот был предоставлен по образованию и семейному положению. От призыва на действительную службу освобождались единственные кормильцы своих семей. Льготу I разряда имел единственный сын. Для лиц, получивших образование, срок действительной службы сокращался в зависимости от уровня образования. Для лиц с высшим образованием был установлен 6-месячный срок действительной службы и 14,5 лет пребывания в запасе. Лица, имевшие известный образовательный ценз, по достижении 17-летнего возраста могли отбывать воинскую повинность вольноопределяющимися, причем срок действительной службы для них еще более сокращался. По окончании службы и сдаче установленного экзамена они производились в первый офицерский чин и образовывали кадр офицеров запаса.

Под влиянием реформаторского духа времени и благодаря заботам и стараниям Д.А. Милютина в 1860-70-е годы совершенно изменился весь строй и характер жизни русской армии. Из войск постарались изгнать суровую муштровку и палочную дисциплину с жестокими наказаниями. Телесные наказания сохранились только для серьезно провинившихся и переведенных в дисциплинарные батальоны нижних чинов. Вместо шпицрутенов внедрялось разумное и гуманное воспитание и обучение солдат. Повышалась боевая подготовка: вместо церемониальных маршей солдаты обучались стрельбе в цель, фехтованию и гимнастике. Обучались они и грамоте, так что милютинская армия частично возмещала недостаток школьного образования в русской деревне.

Улучшалось вооружение армии. Заботясь о боевой подготовке, Д.А. Милютин разработал и издал новые Уставы о строевой и полевой службе, произвел перевооружение армии. В пехоте были введены винтовки, в артиллерии скорострельные орудия с нарезными стволами.

5.9. Финансовые реформы и народное хозяйство

Правительство Александра II унаследовало от предыдущего царствования расстроенное финансовое управление и огромные дефициты в государственном бюджете. Новое правительство, при участии М.Х. Рейтерна, бывшего с 1862 по 1878 г. министром финансов, стремилось упорядочить государственные финансы и способствовать экономическому развитию страны, в основном, путем железнодорожного строительства.

Прежде все расходы правительственных учреждений совершались под покровом канцелярской тайны, и каждое министерство самостоятельно требовало и расходовало нужные ему средства. В 1862-63 гг. правительство в корне реформировало финансовую администрацию, установив единство кассы, т.е. сосредоточив все денежные средства государства в руках Министерства финансов и обеспечив прохождение их через главное, губернские и уездные казначейства. Единая общегосударственная роспись доходов и расходов перестала быть государственной тайной и с 1863 г. публиковалась для всеобщего сведения. За правильностью исполнения смет и расходования государственных средств должен был следить заново преобразованный государственный контроль. В 1866 г. его местные органы – контрольные палаты – учреждались во всех губерниях.

Дефицит государственного бюджета еще со времен Крымской войны сказывался в течение всех 1860-х годов. Для его сокращения правительство неоднократно предписывало всем государственным учреждениям соблюдать строжайшую экономию. В первой половине 1870-х гг. удалось достигнуть сведения бюджета без дефицита, но русско-турецкая война 1877-78 гг. снова нарушила бюджетное равновесие.

В 1861 г. были отменены пресловутые винные откупа, их заменили акцизом на вино. Общая сумма ежегодных государственных доходов в царствование Александра II возросла приблизительно с 200 до 630 млн. руб.

В таможенной политике тарифы 1857 и 1867 гг. носили умеренно-протекционистский характер. Однако с 1 января 1877 г. было велено взимать таможенные пошлины в золотой валюте, что означало их фактическое повышение на 33%.

М.Х. Рейтерн

Правительство ясно сознавало необходимость усиленного железнодорожного строительства для развития народного хозяйства, но не располагало возможностью строить железные дороги на казенные средства; к тому же М.Х. Рейтерн был сторонником частного предпринимательства. Поэтому правительство старалось привлекать к железнодорожному строительству русские и иностранные частные компании, гарантируя им известный процент прибыли на затраченный капитал (обычно 5%). В 1857 г. из русских и иностранных предпринимателей было образовано Главное общество российских железных дорог. Впоследствии организация железнодорожного строительства приняла уродливые формы. Возникло несколько десятков железнодорожных обществ, которые беспорядочно и бесхозяйственно вели дела, завышали строительные расходы и всячески старались использовать казенный сундук для собственного обогащения. В 1873 г. министр путей сообщения гр. В.А. Бобринский писал в своем докладе государю:

«Существование многих наших железнодорожных обществ – мнимо. Фирмы их – фальшивы. Правления их – неправильны. Акционеры их – подставные. Акции их – не реализованы»55.

Несомненно, что казна на приплатах по гарантиям и прочих платежах железнодорожным спекулянтам несла убытки. Однако рост железнодорожной сети в это время был очень значительным. В начале царствования Александра II длина железных дорог в России составляла 1 тыс. км, а к 1880 г. – около 22 тыс.56

Торговля и промышленность страны начали бурно развиваться после отмены крепостного права. Характерным показателем был быстрый рост акционерных обществ. Если в период 1851-55 гг. по всем отраслям народного хозяйства было учреждено всего 18 акционерных обществ с капиталом около 16 млн. руб., то в 1866-70 гг. – 104 общества с капиталом около 700 млн. руб. Впрочем, после кризиса начала 70-х гг. рост акционерных предприятий несколько замедлился^57.

Некоторые отрасли производства, такие, как уральское горное дело, связанные с принудительным трудом, снизили темпы развития в первые пореформенные годы. Однако в целом промышленность стала развиваться несравненно быстрее и успешнее, чем в николаевскую эпоху. Оборот внешней торговли составил

в 1860 г. ~ 340 млн руб. (вывоз ~ 180 млн руб.; ввоз ~ 160 млн руб.),

в 1880 г. ~ 1120 млн руб. (вывоз ~ 500 млн руб.; ввоз ~ 620 млн руб.)58.

Кредитное дело также достигло в эпоху Великих реформ больших успехов. В 1860 г. учрежден Государственный банк, открывший свои отделения во всех крупных городах. Россия покрылась сетью общественных и частных банков, которых попросту не существовало при Николае I. В конце царствования Александра II число банков достигло 278. Кроме того, в городах возникло до сотни «обществ взаимного кредита». Появились частные акционерные коммерческие банки, число которых к 1880 г. составило 33, и 11 акционерных земельных банков^59.

Совет торговли и мануфактур в Петербурге и его отделение в Москве представлял интересы торговли и промышленности при Министерстве финансов. В провинциальных городах образовывались комитеты торговли и мануфактур. В крупных городах существовали биржи, управлявшиеся биржевыми комитетами.

Поглощенный железнодорожными и банковыми делами, М.Х. Рейтерн мало внимания обращал на сельское хозяйство^60. Между тем, при стабильно низкой урожайности крестьянских полей, частых неурожаях и быстром росте сельского населения, вызывавшем уменьшение площади крестьянских наделов на каждую душу, экономическое положение крестьянства в 1870-80-х гг. постепенно, но непрерывно ухудшалось.

5.10. Просвещение и печать

Царствование Александра II было временем быстрого и широкого развития периодической, или, как тогда ее именовали, повременной печати, значительного роста ее общественного влияния. Если в 1863 г. в России выходило (или было разрешено к выпуску) 195 периодических изданий, то в 1880 г. – уже 531^61. Суровую цензурную практику николаевского времени значительно смягчили в конце 50-х гг.62 Печать получила широкую возможность обсуждения культурных, социальных и даже политических вопросов, чего никогда ранее не имела. И эту возможность она использовала в полной мере. Ведущими журналами сильно увеличившейся разночинной интеллигенции в 1860-е гг. были «Современник» Н.Г. Чернышевского и Н.А. Добролюбова и «Русское Слово» Д.И. Писарева.

Н.Г. Чернышевский сосредоточивал внимание на вопросах социально-политических и вел пропаганду народнических и социалистических идей^63. В «Русском Слове» нигилисты (или, как они сами себя называли, «мыслящие реалисты») во главе с Писаревым проповедовали освобождение личности от всех авторитетов, традиций и предрассудков. В 1868 г. после закрытия журналов «Современник» и «Русское Слово» наиболее популярными и влиятельными среди народников стали «Отечественные записки» Н.А. Некрасова и М.Е. Салтыкова-Щедрина, выходившие до середины 80-х гг. В 1866 г. под редакцией М.М. Стасюлевича создается журнал «Вестник Европы», отражающий идеи русского либерализма.

Журнал «Русский вестник» М.Н. Каткова и газета «Московские ведомости» П.М. Леонтьева выражали взгляды консервативных кругов. Органы славянофилов: «Русская Беседа», «День», «Москва», «Парус» не пользовались ни широкой популярностью, ни благоволением начальства и один за другим добровольно или принудительно закрылись.

Встревоженное радикальным и оппозиционным направлением периодической печати правительство то и дело применяло к отдельным органам печати карательные меры. Цензура то ослаблялась, то снова усиливалась. В январе 1863 г. цензурное дело из ведения Министерства народного просвещения было передано в ведение Министерства внутренних дел. 6 апреля 1865 г. был издан закон «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати». Согласно новым «временным» правилам, в столицах все повременные издания, «коих издатели сами изъявят на то желание» освобождались от предварительной цензуры. От нее освобождались также все оригинальные сочинения объемом не менее 10 печатных листов, т.е. 160 страниц, и переводы объемом не менее 20 печатных листов. Повсеместно освобождались от цензуры «все издания академий, университетов и ученых обществ и установлений»64. Конечно, отмена предварительной цензуры не означала исчезновения наблюдательной и карательной власти. Министр внутренних дел имел возможность налагать на издателей газет и журналов денежные штрафы, запрещать печатание частных объявлений, а также объявлять три предостережения, после которых приостанавливать издание на срок до 6 месяцев. Для прекращения издания министр должен был «входить о сем с представлением» в Сенат. Либеральный министр внутренних дел П.А. Валуев и его преемники широко пользовались правом обуздания периодической печати: с 1865 по 1880 г. имели место 177 предостережений и 52 приостановки^65.

После вступления Александра II на престол были отменены введенные в конце николаевского царствования стеснения и ограничения университетской жизни. Согласно Уставу 1863 г. университеты вышли из подчинения генерал-губернатора. Была восстановлена автономия: возобновилось избрание ректоров советом университета. Профессорам предоставили свободу преподавания. Разрешен прием студентов без ограничения числа, и в университетских аудиториях введены публичные лекции для посторонних слушателей. Университеты стали доступны для всех и наполнились пестрой и шумной толпой разночинной молодежи. Жизнь в высшей школе забила ключом: общественные собрания, публичные лекции, вечера, диспуты сменялись один другим и привлекали толпы студентов и посторонних лиц. Студенты устраивали кассы взаимопомощи, библиотеки, читальни, литературные мероприятия.

Властителями дум молодежи становятся А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, Н.А. Добролюбов и Д.И. Писарев. Политическое направление студенческой молодежи становится радикальным, а ее состояние – возбужденным. То и дело возникают конфликты с университетским начальством и столкновения с полицией. В 1861 г. министр народного просвещения адмирал Е.В. Путятин решил навести в университетах порядок, запретил сходки и ввел «матрикулы» (зачетные книжки) и билеты для студентов. Эти меры повели к серьезным волнениям и беспорядкам в Петербургском университете и временному его закрытию. Волнения распространились и на другие российские университеты. В конце 1861 г. адмирала Е.В. Путятина уволили с должности министра народного просвещения, его место занял либеральный министр А.В. Головнин. Он подготовил и провел новый университетский устав, утвержденный 18 июня 1863 г.66

Устав обеспечил автономию университетов. Ректор, проректор и профессора избирались университетским советом, в который входили все ординарные и экстраординарные профессора, деканов выбирали собрания факультетов. Деканы подлежали утверждению министром народного просвещения, ректор – высочайшей властью. Профессорские коллегии самостоятельно управляли всем учебным процессом. Студенческими делами ведал избираемый советом проректор. По традиции европейских университетов организован университетский суд в составе трех судей из профессоров. Студенческие организации и студенческое представительство не были легализованы новым уставом 1863 г. Студенты рассматривались как отдельные посетители университета, а «сверх студентов, допускаются к слушанию лекций и посторонние лица»67.

В 1863 г. Петербургский университет был вновь открыт, и университетская жизнь во всей России начала нормально развиваться, хотя не раз прерывалась в 60-х и 70-х гг. вспышками студенческих беспорядков, ставших своеобразной традицией в жизни российской высшей школы. В царствование Александра II было открыто несколько новых высших учебных заведений: в 1864 г. – Новороссийский университет в Одессе, в 1869 г. – университет в Варшаве с преподаванием на русским языке, а под Варшавой – Институт сельского хозяйства и лесоводства в Новой Александрии. В 1867 г. открылся Историко-филологический институт в Петербурге, а в 1877 г. – Археологический институт.

Устав гимназий и прогимназий, изданный в 1864 г., регламентировал систему среднего образования. Согласно уставу существовали два типа учебных заведений: классические гимназии и реальные училища. Напуганное общественным брожением и студенческими беспорядками правительство решило реформировать среднюю школу, чтобы обеспечить для университетов более спокойный и благонадежный контингент слушателей.

Граф Д.А. Толстой, сменивший в 1866 г. А.В. Головнина на посту министра народного просвещения, посчитал, что изучение естественных наук ведет к материализму и нигилизму, а потому решил изгнать естествознание из гимназий. Было решено сделать все гимназии классическими, основными предметами должны быть латинский и греческий языки. При обсуждении в Государственном совете проект Д.А. Толстого был отвергнут большинством голосов: 29 против 19. Но государь утвердил мнение меньшинства. И в 1871 г. толстовский проект стал законом. Отныне учащиеся в школе и дома зубрили слова и грамматику, занимались переводами и письменными упражнениями. Изучение древних языков, по мнению Толстого, должно воспрепятствовать проникновению вольнодумных мыслей в головы «классиков» и сделать из них благонравных и послушных студентов, т.к. согласно закону 1871 г. только лица с гимназическим образованием могли поступать в университеты. Поведение гимназистов в школе и вне ее подробно регулировалось особыми правилами, за исполнением которых должны были следить классные наставники и их помощники^68.

В 1872 г. был издан устав реальных училищ, каковые «имеют целью доставлять учащемуся в них юношеству общее образование, приспособленное к практическим потребностям и к приобретению технических познаний»69. Курс учения в гимназиях был восьмилетний, в реальных училищах шести– или семилетний.

Уездные училища в 1872 г. переименовали в городские училища. Для подготовки учителей было открыто несколько учительских институтов. Организацию и ведение дела собственно народного образования должно было регулировать «Положение о начальных народных училищах», изданное 14 июля 1864 г.70. Губернские и уездные училищные советы, составленные из чиновников и представителей общественных организаций, заведовали делом народного образования.

Народные школы подчинялись Министерству народного просвещения, а церковно-приходские – духовному ведомству.

После назначения министром просвещения Д.А. Толстого правительство решило, во-первых, усилить собственный контроль, а во-вторых, привлечь к руководству делом народного образования представителей дворянского сословия. В 1869 г. была учреждена должность инспекторов народных училищ. Согласно данной им в 1871 г. инструкции, училища находились «под постоянным ближайшим наблюдением» инспекторов, которые на самом деле больше наблюдали за благонадежностью учителей, чем за их педагогической работой.

В 1874 г. было издано новое Положение о начальных народных училищах^71. Согласно ему народные школы разделяются на 4 разряда: школы духовного ведомства, Министерства народного просвещения, других ведомств и воскресные школы для взрослых. В уездном училищном совете председательствовал теперь уездный предводитель дворянства, в губернском – губернский. Учебной частью заведовал директор и инспектора народных училищ. «В случае беспорядка и вредного направления» по решению уездного училищного совета школа закрывается. «Губернатору принадлежит общее наблюдение за ходом и направлением первоначального обучения в губернии»72.

В эпоху Д.А. Толстого и обер-прокурора ев. Синода (с 1880 г.) К.П. Победоносцева правительство обнаруживало большую симпатию к церковно-приходским школам и всячески поощряло приходское духовенство к созданию таких школ. Дело, однако, подвигалось вперед довольно туго, и деятельность земских учреждений на ниве народного образования оказалась более успешной.

«Земству Россия обязана первою правильно устроенною начальной школой. Народная школа явилась самым любимым детищем органов местного самоуправления, первым и наиболее блестящим опытом их общественной деятельности»73.

Женское образование в эпоху Александра II получило широкое развитие. До того существовало лишь несколько институтов для девиц дворянского звания да несколько десятков полушкол-полуприютов Мариинского ведомства. В 1864 г. и затем в 1870 г. было издано Положение о женских гимназиях и прогимназиях. В гимназиях обычно было семь классов, но для приготовляющихся к педагогической деятельности учреждался дополнительный восьмой. Прогимназии состояли из трех или четырех классов. При гимназии создавали попечительный совет, который избирал начальницу гимназии и педагогический совет, председателем которого был директор мужской гимназии, назначавший преподавателей. К 1880 г. в ведомстве Министерства народного просвещения было 79 женских гимназий и 164 прогимназии, а в Мариинском ведомстве – 30 гимназий и 1 прогимназия. Число учащихся в женских гимназиях, составлявшее в 1864 г. около 4 тыс., в 1875 г. увеличилось до 27 тыс.

В 1870-е гг. в России появилось высшее женское образование. В этом Россия опередила другие европейские страны. Средние женские школы дали уже достаточный контингент выпускниц, стремившихся получить высшее образование. В столицах в 70-х гг. создаются высшие женские курсы с программами университетского преподавания. В 1872 г. курсы проф. В.И. Герье – в Москве, в 1878 г. проф. К.Н Бестужева-Рюмина – в Петербурге и там же высшие женские медицинские курсы, превратившиеся впоследствии в женский медицинский институт.

Поводя итоги, следует признать, что при всех ограничениях реформы Александра II открывали перед Россией возможность мирного и устойчивого развития. Важнейшая реформа – упразднение крепостничества – сделала из миллионов крестьян граждан, ранее же они были собственностью их хозяев. Это в корне изменило социальные отношения и психологию людей. Правда, гражданские права крестьян были ограничены, поскольку они составляли отдельное податное сословие и были под властью общины, а после 1889 г. еще и под властью земских начальников. Эти ограничения снял только Столыпин после 1906 г.

Тем не менее, освобождение крестьян было не обособленным актом, а частью системы преобразований, затронувших все стороны русской жизни. Введение сельского («земского») и городского самоуправления порвало с традицией бюрократической администрации и привлекло наиболее способных и дальновидных граждан к участию в общественной жизни. Они могли проявлять собственную инициативу, а не слушать приказы чиновников. Не менее важным было и введение работоспособной и честной системы правосудия, не уступающей европейской. Военная реформа сделала службу в армии нормальной гражданской обязанностью, ранее же она приравнивалась к тяжелому наказанию. Заодно на случай войны были созданы части запаса, которыми большинство европейских стран уже обладало. Наконец, строительство железных дорог, реформы финансового управления, повышение образовательного уровня населения создали предпосылки для экономического подъема России, начавшегося уже за рамками рассматриваемого периода.

Увы, ретроградная политика наследников Александра II, политическая незрелость интеллигенции и широких масс не дали стране следовать далее по пути мирного развития, на который она вступила в эпоху Великих реформ.

Примечания

1 См.: Милютин Д.А. Дневник. М., 1947. Т. I.

2 Соловьев Я.А. Крестьянское дело в 1856–59 гг. // Русская Старина. Февраль 1880, февраль и апрель 1881.

3 Семенов Н.П. Освобождение крестьян в царствование имп. Александра II. Хроника деятельности комиссий по крестьянскому делу. СПб.,1889. Т. II. С. 128.

4 Милютин Д.А. Указ.соч. Т. I. С. 110.

5 Там же. С. 119.

6 Там же. С. 120.

7 Милютин Д.А. Дневник. Т.IV. С. 44.

8 Семенов Н.П. Освобождение крестьян в царствование имп. Александра II. Хроника деятельности комиссий по крестьянскому делу. СПб., 1889. Т. I. С. 48–49.

9 Там же. Т. I.

10 Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. Т. 1. СПб., 1911. С. 174–206.

11 Левшин А.И. Достопамятные минуты моей жизни // Русский архив. 1885. № 8.

12 Там же. С. 480.

13 Семенов Н.П. Указ. соч.

14 II ПСЗ. Дополнение к т. XXXII. № 32465a.

15 Сборник постановлений по устройству быта помещичьих крестьян. СПб., 1858.

16 См.: Корнилов А.А. Очерки по истории общественного движения и крестьянского дела в России. СПб., 1905. С. 170.

17 Левшин А.И. Достопамятные минуты моей жизни // Русский архив. 1885, № 8, 537.

18 См.: «Русская Старина». 1881. Апрель. С. 748.

19 См. очерки: «На заре крестьянской свободы» // Русская Старина. 1897 и 1898. Т. 10–11.

20 Соловьев Я.А. Крестьянское дело в 1856–59 гг. // Русская Старина. Т. 27. 1881. С. 228–29.

21 Джаншиев Г.А. Роль тверского дворянства в крестьянской реформе // Эпоха великих реформ. СПб., 1908.

22 Джаншиев Г.А. А.М. Унковский. М., 1894.

23 II ПСЗ. Т. XXXIV. № 34311.

24 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. Лекция XXI.

25 Семенов Н.П. Указ. соч. Т. 1. Прил. 14.

26 Русская Старина. 1899. Апрель.

27 Семенов Н.П. Указ. соч. Т. 2. Прил. 4.

28 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. Лекция XXI.

29 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. Лекция XXII.

30 Русская старина. 1891. Т. 2. С. 469–74.

31 II ПСЗ. Т. XXXVI. № 36657.

32 Положение крестьян, вышедших из крепостной зависимости. СПб., 1861.

33 Положение о выкупе. II ПСЗ. Т. XXXVI. № 36659.

34 II ПСЗ. Т. XXXVI. № 36660.

35 II ПСЗ. Т. XXXVI. № 36770.

36 Кошелев А.И. Записки. Берлин, 1884.

37 II ПСЗ. Т.XXXIX, № 40457.

38 История России в XIX в. Т. II. С. 229.

39 Кошелев А.И. Указ. соч. С. 167–68, 189.

40 Wallace D.М. Russia. London. 1905. Р. 494.

41 См.: Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861–62 гг. СПб., 1863.

42 II ПСЗ. Т. XLV. № 48498.

43 Михайловский А.Г. Реформа городского самоуправления в России. М., 1908.

44 Чубинский М.П. Судебная реформа // История России в ХIХ в. Т. III. Гл. IV.

45 Там же.

46 Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны. СПб., 1867.

47 II ПСЗ. Т. XXXIX. № 41475.

48 II ПСЗ. Т. XXXIX. № 41475.

49 Джаншиев Г.А. Судебная реформа в эпоху Великих реформ. Отд. 4. М., 1898.

50 См.: Кони А.Ф. На жизненном пути. 2 тт. СПб., 19^12.

51 См.: Головачев А.А. Десять лет реформ. СПб., 1872.

52 Джаншиев Г.А. Общая воинская повинность // Эпоха Великих реформ. От. 7. М., 1898.

53 Милютин Д.А. Дневник. М.,1947–1950.

54 II ПСЗ. Т. XLIX. № 52983.

55 Татищев С.С. Указ соч. Т. II. С. 189.

56 Хромов П.А. Экономическое развитие России в XIX–XX вв. М., 1950. Приложения. Таб. 10.

57 См.: Историко-статистическое обозрение промышленности в России. СПб., 1882.

58 Там же.

59 Татищев С.С. Указ соч. Т. II. С. 162–222.

60 Уломзин А.Н., Рейтерн-Нолькен В.Г. М.Х Рейтерн. Биографический очерк. СПб., 1910.

61 Татищев С.С. Указ. соч. Т. II. С. 262.

62 Джаншиев Г.А. Цензурная реформа // Эпоха Великих реформ. М.,1898. С. 357–405; Лемке М.К. Эпоха цензурных реформ 1859–1865 гг. СПб., 1904.

63 См.: Плеханов Г.В. Н.Г. Чернышевский. СПб., 1909; Корнилов А.А. Общественное движение при Александре II. Исторические очерки. 1855–1880. М., 1909.

64 Сборник распоряжений по делам печати (с 1863 по 1865). СПб., 1865.

65 Джаншиев Г.А. Указ. соч. С.374.

66 II ПСЗ. Т. XXXVIII. № 39752.

67 II ПСЗ. Т. XXXVIII. № 39752.

68 История России в XIX в. Т. VII. Гл. XVIII–XIX.

69 II ПСЗ. Т. XLVII. № 50834.

70 II ПСЗ. Т. XXXIX. № 41068.

71 II ПСЗ. Т. XLIX. № 53574.

72 Положение 1874 г. о начальных народных училищах в связи с инструкцией инспекторам 1871 г., проектом наказа училищным советам и некоторыми другими законоположениями. СПб., 1901.

73 Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 2. С. 383.

6. Общество и власть после великих реформ

6.1. Пробуждение общественной мысли в 60-е годы

После поражения в Крымской войне в российском обществе царило возбуждение. Гром севастопольских пушек пробудил страну от долгой спячки. Военная катастрофа вызвала всеобщее недовольство правительством и сознание необходимости коренных перемен. Крестьянская реформа 1861 г. не принесла, однако, успокоения. Дворянство роптало, а радикальные круги были в ней полностью разочарованы. Бессмысленные и жестокие усмирения мнимых крестьянских «бунтов», особенно расстрел крестьян в селе Бездна, вызвали в Петербурге первые демонстрации против правительства.

Традиционное представление о том, что революционное движение в России началось как ответ на правительственную реакцию или даже «террор», совершенно не соответствует фактам и просто игнорирует хронологию. Крестьянство, которому мировые посредники добросовестно помогли разобраться в новом положении и урегулировать свои отношения с бывшими господами, оставалось спокойным в течение всего царствования Александра II. Все призывы народников 70-х гг. к бунту повисли в воздухе. Что же касается интеллигенции, то в ее среде революционное движение началось как раз в самый разгар либеральных реформ: в период между освобождением крестьян и земской и судебной реформами. Первое покушение на жизнь императора Александра II было совершено уже в 1866 г. Именно выстрел Каракозова и укрепил позиции реакционной группировки в правительстве.

В среде разночинной интеллигенции и университетской молодежи многие не были удовлетворены реформами Александра II. Самые радикальные из разночинцев относились отрицательно и к западному «буржуазному» парламентаризму, требуя полного разрушения существующего строя во имя некоего гипотетического социализма и весьма неясного «светлого будущего». Разумеется, никакое правительство не могло бы исполнить требований бакунинского анархизма. С другой стороны, власть, напуганная «крамолой», начинала преследовать не только революционно-анархические, но и либеральные устремления, расширяя лагерь оппозиции. Эта длительная и трагическая борьба двух слепцов, власти и оппозиции, завершилась полвека спустя обвалом 1917 года.

В конце 50-х и начале 60-х гг. наиболее влиятельным в прогрессивных кругах русского общества органом печати стал «Колокол» А.И. Герцена, основанный им в 1857 г. в Лондоне. Его читали все – «от сановников до гимназистов»!. Герцен обладал «властью», с которой многие считались. Однако уже в 60-е гг. революционера-романтика и умеренного социалиста Герцена далеко опередили более радикально настроенные авторы, писавшие в легальных журналах и нелегальных прокламациях и листках, выходивших в России. «Общественная жизнь развивалась с неимоверной быстротой и стремительностью»-.

Читатели этой литературы происходили из новой разночинной интеллигенции, которая вышла на политическую сцену в 1860-е гг. Если ранее декабристы происходили преимущественно из дворян, то теперь ряды радикальной оппозиции все больше пополнялась детьми духовенства, мелких чиновников, ремесленников, купцов и отчасти крестьян. Интеллигенция, вышедшая из этих слоев населения, стала все больше задавать тон в обществе.

Идейными вождями разночинной интеллигенции и особенно студенческой молодежи в это время становятся Д.И. Писарев, И.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов. Писарев стал главой и пророком русских «нигилистов», задавшихся целью отрицать и разрушать все, что хоть чем-нибудь связывалось с наследием прошлого, традициями отцов и дедов. По выражению А.А. Корнилова, он боролся за «освобождение личности и человеческой мысли от всяких религиозных, бытовых и семейных пут и предрассудков»3.

«Вот ультиматум нашего лагеря: что можно разбить, то и нужно разбивать, что выдержит удар, то годится. Что разлетится вдребезги, то и хлам. Во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и не может быть»4.

По мнению молодых «реалистов», вообще все идеалы представляли собой ненужный и вредный хлам. Они признавали только эгоизм, потребность человека «наслаждаться жизнью» и пользоваться «полной свободой личности». Писарев утверждал, что эгоизм есть

«система убеждений, ведущая к полной эмансипации личности», а «когда отдельная личность вполне расчетливо пользуется своими естественными способностями, тогда она неизбежно увеличивает сумму общечеловеческого благосостояния <…> Вполне расчетливый эгоизм совершенно совпадает с результатами самого сознательного человеколюбия»5.

Философией «реализма», по Писареву, является «современный здоровый и свежий материализм»6 и, конечно, атеизм. Впрочем, прямо писать об атеизме в легальной печати было нельзя. Предметом постоянных критических атак Писарева была и поэзия А.С. Пушкина, ибо искусство, как и наука, должно служить практическим потребностям большинства людей, а не праздной забаве ничтожного меньшинства. В области наук он считал наиболее полезным естествознание, которое одно может оживить народный труд, поднять его производительность и таким образом уничтожить «бедность и безнравственность народной массы». «Есть в человечестве только одно зло – невежество. Против этого зла есть только одно лекарство – наука»7. Для борьбы с бедностью и невежеством он предлагал «увеличивать число «мыслящих людей» в обществе и считал, что эти люди приведут общество к всеобщему благополучию. Писарев не был революционером в политическом смысле, но, поддавшись веяниям времени, написал резкую антиправительственную статью для нелегального издания. За это он подвергся аресту в 1862 г. и был заключен на 3 года в крепость, где написал большинство своих ярких критических статей для «Русского слова». В возрасте 28 лет, выйдя из заключения, он утонул.

Писарев оказал огромное влияние на молодежь 60-х годов, особенно на студенчество, проповедью всестороннего и полного освобождения личности от всяких авторитетов и традиций. В лице Евгения Базарова – главного героя романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» – многие усмотрели карикатуру на молодое поколение. Но Писарев взял его под свою защиту:

«Базаров везде и во всем поступает только так, как ему хочется и как ему кажется выгодным, <…> ни над собой, ни вне себя, ни внутри себя, он не признает никакого регулятора, никакого нравственного закона, никакого принципа. Если базаровщина – болезнь, то она болезнь нашего времени. Относитесь к базаровщине как угодно – это ваше дело; а остановить ее – не остановите. Это – та же холера»8.

Д.И. Писарев, прежде всего, боролся «за индивидуальность». Современники – Н.А. Добролюбов и Н.Г. Чернышевский вместе с А.И. Герценом – выступили с проповедью новых общественных идеалов и стали основоположниками русского народничества.

Д.И. Писарев

Н.А. Добролюбов стремительно сделался влиятельным критиком. С 1859 г. он редактировал сатирическое приложение «Свисток» журнала «Современник».

В 1861 г. он умер от чахотки в возрасте 25 лет. Он считал, что литературные произведения надо оценивать не только по художественным достоинствам, но, прежде всего, как фактор общественного прогресса или регресса. Разбор литературных произведений служит критику поводом для выяснения общественных требований и идеалов. В статьях «Темное царство» и «Что такое обломовщина?» Добролюбов сурово осуждает быт и нравы современного русского общества. В статье «Когда же придет настоящий день?» по поводу романа И.С. Тургенева «Накануне» он констатировал, что в нашем обществе пробуждается

«желание приняться за настоящее дело, сознание пошлости разных красивых игрушек, возвышенных рассуждений и недвижимых форм, которыми мы так долго себя тешили и дурачили»9.

По поводу книги о Суворове, изданной для юношества, Добролюбов спрашивал: «К чему вбивать в голову барабанный патриотизм?». Новые люди должны прислушаться к «стону и воплю несчастных братьев» и прийти им на помощь.

Н.Г. Чернышевский вместе с другими материалистами производил, по выражению Писарева, «разрушение эстетики», то есть доказывал, что ценность литературы заключается в ее полезности и определяется тем, насколько она служит запросам и потребностям современной действительности. Внимание и усилия он сосредоточил на статьях и исследованиях экономического характера. Он был сторонником европейских социалистических учений: «по своему миросозерцанию он был фурьерист»10. В период подготовки крестьянской реформы Чернышевский горячо отстаивал необходимость наделения освобожденных крестьян землею и сохранения общинного владения. Свои взгляды на поземельную общину он изложил в статьях «О поземельной собственности» и «Критика философских предубеждений против общинного владения», напечатанные в «Современнике» за 1857-58 гг. По его мнению,

«та форма поземельной собственности есть наилучшая для успехов сельского хозяйства, которая соединяет собственника, хозяина и работника в одном лице. Государственная собственность с общинным владением из всех форм собственности наиболее подходит к этому идеалу»11. «Европа уже пережила стадию общинного землевладения. Но мы должны использовать нашу отсталость для того, чтобы, минуя фазу частной поземельной собственности, прямо перейти на «высшую ступень» собственности коллективной. Отсталые народы, используя науку и опыт передовых народов, могут «подниматься с низшей ступени прямо на высшую, минуя средние логические моменты»12.

В 1862 г. Чернышевского арестовали по ложному обвинению в составлении прокламации «Барским крестьянам». Сидя в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, он написал роман «Что делать?». В 1864 г. Сенат приговорил его к 14 годам каторжных работ с последующим поселением в Сибири навечно. Н.Г. Чернышевский провел в заключении и ссылке в Сибири 19 лет, из них 7 – на каторге. Писатель возвратился в Россию в 1883 г. и умер в безвестности в 1889 г.

Идеологии радикалов-нигилистов противостоял «Русский Вестник» М.Н. Каткова, основанный в 1856 г., который отстаивал умеренно-либеральные, а позже все более консервативные взгляды. В 1860-е годы против нигилистов выступил Аполлон Григорьев. Он считал, что литература и литературная критика не могут служить идее «абстрактного человечества», которого на самом деле не существует, а должны органически вырастать на народной почве и отражать жизнь конкретного народа. Это движение получило название почвенничества. Григорьев боготворил Пушкина и Островского, считая их выразителями русского народного духа, но его идеи не находили большого отклика в среде интеллигенции того времени.

Одновременно с легальной проповедью «новых идей» на страницах «Современника» и «Русского слова» с 1861 г. начала издаваться в России и нелегальная, или подпольная, революционная печать. Вышедшие в 1861 г. 3 выпуска листка «Великорусе» носили еще умеренный характер. Авторы соглашались «на первый раз испытать мирные средства» и призывали подать государю адрес с требованием созвать «представителей русской нации, чтобы они составили конституцию для России». В противном случае «Россия подвергнется страшному перевороту»13.

Аполлон Григорьев, 1840 г.

Более резкий характер носила прокламация М.Л. Михайлова «К молодому поколению»14. Правда, в ней была оговорка: «Мы хотели бы, разумеется, чтобы дело не доходило до насильственного переворота, но если нельзя иначе, мы не только не отказываемся от него, но мы охотно зовем революцию на помощь народу». В другом месте:

«…Если для осуществления наших стремлений, для раздела земли между народом, пришлось бы вырезать сто тысяч помещиков, мы не испугались бы и этого.

И это вовсе не так ужасно», —

успокоительно добавляет автор.

Свою политическую программу он формулирует так: «Нам нужен не император, помазанный маслом в Успенском соборе, а выборный старшина, получающий за свою службу жалованье». Социально-экономическая программа Михайлова выглядит следующим образом:

«Наша сельская община есть основная ячейка, собрание таких ячеек есть Русь. Мы хотим, чтобы земля принадлежала не лицу, а стране. Чтобы у каждой общины был свой надел, чтобы личных землевладельцев не существовало, чтобы землю нельзя было продавать, как продают картофель или капусту»15.

За составление этой прокламации Михайлов был приговорен к ссылке на каторжные работы. Он умер в 1865 г. на каторге.

Прокламация «Молодая Россия», изданная в 1862 г. одним из студенческих кружков, была еще более резкой. Автор разделял Россию на две «партии». В состав «партии императорской» входили помещики, купцы, чиновники, «одним словом все имущие, все, у кого есть собственность». «Партию народную» составляют все неимущие и угнетенные. Единственный выход из современного гнетущего положения – «революция кровавая и неумолимая».

«Революция, которая должна изменить радикально все, все без исключения основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка. Мы не страшимся ее, хотя и знаем, что прольется река крови, что погибнут, может быть, и невинные жертвы. Мы предвидим все это, и все-таки приветствуем ее наступление. Мы готовы жертвовать лично своими головами, только пришла бы поскорее она, давно желанная!».

Согласно «Молодой России», революция под лозунгом «Да здравствует социальная и демократическая республика русская!» должна начаться штурмом Зимнего дворца с целью «истребить живущих там». А если императорская партия «встанет за государя», надо будет издать крик: «В топоры!», и тогда вся императорская партия подвергнется истреблению «всеми способами». Целью «народной партии», среди прочего, было «уничтожение брака, как явления в высшей степени безнравственного и., уничтожение семьи, препятствующей развитию человека…»16.

Кроме трех процитированных нами прокламаций, в начале 60-х годов вышло еще около десятка разного рода нелегальных листовок. В это же время организуется революционное общество «Земля и воля», но оно не получает еще в 60-е годы значительного развития.

Наряду с общественным движением, крестьянскими «бунтами», крупными студенческими беспорядками и революционными прокламациями весною и летом 1862 г. в Петербурге и других городах вспыхнули большие пожары. Обывательская молва обвинила в поджогах «нигилистов», но настоящих поджигателей полиция не обнаружила. Правительство, напуганное и сбитое с толку всем происходящим, начало наносить удары направо и налево: и «по коню и по оглоблям». Составители прокламаций, или признанные таковыми, подверглись суровым наказаниям. Арестованы Н.Г. Чернышевский, А.А Серно-Соловьевич и Д.И. Писарев^17. Многие «подозрительные» и «неблагонадежные» лица подверглись административной высылке из столицы. В результате «вредные идеи» разнеслись по провинциальным городам и городишкам. Впредь до пересмотра университетского устава закрывается Петербургский университет. По поводу закрытия университета А.И. Герцен поместил в «Колоколе» свое известное обращение к студентам:

«…Куда же вам деться, юноши, от которых заперли науку? – В народ! К народу! Вот ваше место, изгнанники науки!».

Так появился знаменитый лозунг «В народ!», подхваченный лидером анархистов М.А. Бакуниным в 1869 г.

Закрылись воскресные школы для взрослых и народные читальни, ибо в некоторых из них власти обнаружили «вредное направление», приостановлен на 8 месяцев выход «Современника» и «Русского слова», а заодно с печатными органами социалистов и нигилистов на 4 месяца подвергся запрету и славянофильский «День» И.С. Аксакова.

Восстание в Польше в 1863-64 гг. отвлекло внимание правительства от готовящейся русской революции, а вмешательство европейских держав в решение польского вопроса вызвало в России волну патриотизма и национальных эмоций. Однако уже 4 апреля 1866 г. революционные силы напомнили о своем существовании выстрелом Д.В. Каракозова у решетки Летнего сада. Отметим, что Каракозов, кузен Н.А. Ишутина, учился в Саратовской гимназии в то время, когда там преподавал Н.Г. Чернышевский. На вопрос Александра II: «Почему ты стрелял в меня?», Д.В. Каракозов ответил: «Потому что ты обманул народ, обещал землю и не дал!»18.

Покушение на жизнь царя-Освободителя, естественно, вызвало испуг при дворе, повело к усилению правительственной реакции и созданию Чрезвычайной следственной комиссии. Ее возглавил М.Н. Муравьев, который говаривал о себе, что он «не из тех Муравьевых, которых вешают, а из тех, которые вешают». За расправу над польским восстанием он получил прозвище Муравьев-вешатель. Муравьев сам допрашивал Каракозова перед казнью через повешение и грозил подследственному: «Я тебя живого в землю закопаю!». Однако 31 августа 1866 г. Муравьев умер, и его похороны состоялись на день раньше казни Каракозова. Н.А. Ишутина продержали 10 минут на эшафоте с веревкой на шее, а затем объявили о замене смертной казни каторгой. На каторгу отправили еще 8 членов кружка Ишутина.

Новый начальник III отделения граф П.А. Шувалов, прозванный Петром IV, бомбардировал царя своими постоянными докладами о революционных заговорах и кознях^19. Графу Д.А. Толстому поручили привести в порядок умы учащейся молодежи путем усиленных приемов модного «лекарства» – классицизма. Правительство закрыло журналы «Современник» и «Русское слово». М.Е. Салтыков-Щедрин писал: «Обвинялся всякий. Вся табель о рангах была заподозрена. То была вакханалия, победное гульбище реакции»20. Реформаторская деятельность в правительстве, за исключением военного министерства, затихает, и на вновь созданные земские и судебные учреждения правительство поглядывает с опаской: не скрывается ли там невидимая «гидра революции»? Но она скрывалась в других местах.

В 1868-69 гг. в нереволюционном журнале «Неделя» появляется серия «Исторических писем» за подписью Миртова. Автором их был отставной полковник П.Л. Лавров, бывший профессор артиллерийской академии. Эти письма, вышедшие в 1870 г. отдельным изданием, произвели большое впечатление на современную радикальную молодежь и сделались для многих своего рода евангелием. П.Л. Лавров в своих «письмах» давал некий синтез идей Д.И. Писарева и Н.А. Добролюбова. Принимая писаревский индивидуализм, он стремился сочетать его с высшими целями, ставя перед «развитой личностью» идеал общественного служения. Вот знаменитая «формула прогресса» по Лаврову:

«Развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении. Воплощение в общественных формах истины и справедливости»21.

До сих пор, полагал Лавров, только меньшинство пользовалось благами прогресса за счет огромного большинства, угнетенного и страдающего. «Критически мыслящие личности» из среды образованного меньшинства обязаны уплатить народной массе свой долг за свое развитие «внесением научного понимания и справедливости в общественные формы»–. Они должны «внести человечность в механизм жизни, разбудить мысль, возбудить ненависть и отвращение к обыденному злу». Двигателем прогресса всегда были «одинокие борющиеся личности»23.

Отдавая дань Писареву, Лавров доказывает, что, борясь за улучшение «общественных форм» и за освобождение народных масс от невежества и угнетения, личность действует в то же время ради «собственного наслаждения». Но при этом он требует готовности идти на мученичество и смерть за свои убеждения. Писарев был более логичен, когда отмечал, что

«в области нравственной философии взгляды наши почти диаметрально противоположны. Лавров требует идеала и цели жизни вне ее процесса. Я вижу в жизни только процесс и устраняю цель и идеал. Лавров останавливается перед аскетом с особенным уважением. Я даю себе право пожалеть об аскете, как пожалел бы о слепом, о безруком или сумасшедшем»24.

Для успеха борьбы, согласно Лаврову, сначала

«нужны энергические, фанатические люди, рискующие всем и готовые жертвовать всем, нужны мученики», а потом их гибель, и их легенда «одушевит тысячи тою энергиею, которая нужна для борьбы»2?. Тогда «критически мыслящие и энергически желающие личности» должны организовать «партию борцов за истину и справедливость», которая начнет борьбу с «отжившими общественными формами». Эта борьба должна привести к победе «деятелей прогресса»26.

Создав эту ясную схему революции, Лавров пишет, что будущий

«политический прогресс заключается в доведении государственного элемента в обществе до минимума, т.е. в устранении всякой принудительности политического договора для личностей с ним несогласных»27.

П.Л. Лавров

Его целью становится упразднение государственной организации. Вскоре после выхода в свет «Исторических писем» Лавров эмигрировал. В 1873-78 гг. сначала в Цюрихе, потом в Лондоне для русской революционной молодежи он издавал журнал «Вперед». В программной статье журнал подчеркивал необходимость двух видов борьбы революционеров: одна – «борьба реального миросозерцания против миросозерцания богословского», а вторая – «борьба рабочего против классов его эксплуатирующих, борьба свободной ассоциации против обязательной государственности»28. Лавров считал, что основой будущего развития русского народа служит крестьянство с общинным землевладением:

«Развить нашу общину в смысле общинной обработки земли и общинного пользования ее продуктами. Сделать из мирской сходки основной политический элемент русского общественного строя. Поглотить в общинной собственности частную. Дать крестьянству то образование и то понимание его общественных потребностей, без которого оно никогда не сумеет воспользоваться своими легальными правами, – вот специально русские цели»29.

Лавров призывал русскую молодежь к личной подготовке, умственной и волевой, и к подготовке народа для социальной революции путем длительной и систематической пропаганды. «Перестройка общества должна быть совершена <…> не только для народа, но и посредством народа». При этом он отмечает, что революцию искусственно вызвать нельзя, что революции «продукты не личной воли, не деятельности небольшой группы, но целого ряда сложных исторических процессов»30. Лавров предлагал медленный путь социальных преобразований.

Другой голос из-за границы, громкий и решительный, указывал более короткий путь. Апостол анархии М.А. Бакунин в сотрудничестве с Н.И. Жуковским начал издавать для русских революционеров газету «Народное Дело». Ее программная статья заявляла:

«Мы хотим полного умственного, социально-экономического и политического освобождения народа. Умственное освобождение состоит в освобождении от «веры в Бога, веры в бессмертие души и всякого рода идеализма вообще. Из этого явно следует, что мы сторонники атеизма и материализма… Основой экономической правды мы ставим два коренные положения: земля принадлежит только тем, кто ее обрабатывает своими руками, земледельческим общинам. Капиталы и все орудия работы – работникам, рабочим ассоциациям». Для «действительного и окончательного освобождения народа» требуется также «упразднение права наследственной собственности» и «уничтожение семейного права и брака, как церковного, так и гражданского». «Во имя освобождения политического мы хотим, прежде всего, окончательного разрушения государства, хотим искоренения всякой государственности со всеми ее церковными, политическими, военно– и гражданско-бюрократическими, учеными и финансово-экономическими учреждениями»; на место государства должна стать «свободная федерация вольных рабочих, как земледельческих, так и фабрично-ремесленных ассоциаций»31.

Общественно-политическим идеалом Бакунина стала

«организация общества путем вольной федерации снизу вверх рабочих ассоциаций как промышленных, так и земледельческих, как научных, так и художественных – сначала в коммуне; федерация коммун в области, областей в нации, а наций в братский Интернационал»32.

Всякое государство независимо от его политической формы, по мнению Бакунина, есть «насилие, притеснение, эксплуатация, несправедливость, возведенная в систему». Бакунин резко отрицательно относился к марксистской идее «диктатуры пролетариата», которая в действительности станет

«диктатурой начальников коммунистической партии, г. Маркса и его друзей», которые, захватив власть, снова поработят народную массу и поставят ее «под непосредственную команду государственных инженеров, составляющих новое привилегированное науко-политическое сословие»33.

Единственным средством для полного освобождения народа М.А. Бакунин считал «путь боевой, бунтовской»34. Он глубоко верил в революционный инстинкт народных масс и, особенно, русского крестьянства, которое, по его мнению, было проникнуто вольнолюбивым, бунтарским духом С. Разина и Е. Пугачева. Во время студенческих волнений 1869-70 гг. М.А. Бакунин обратился к русским студентам:

«Молодые друзья! Бросайте скорей этот мир, обреченный на гибель, эти университеты, из которых вас гонят теперь. Ступайте в народ! Там ваше поприще, ваша жизнь, ваша наука»35.

В итоге миросозерцанием вождей и пророков радикальных шестидесятников были: в области философско-религиозной – материализм и атеизм, в области социально-политической – анархизм и коммунизм, в области этической и эстетической – утилитаризм. Отметим, что Герцен, встретившись в Лондоне с молодыми эмигрантами, пришел в ужас от грубости, «нахальной дерзости манер», невежества, самодовольства и самомнения этих, как он назвал их, «Собакевичей и Ноздревых нигилизма», «базаровской беспардонной вольницы»36.

Особняком от господствующего направления стояли славянофилы, защищавшие традиционные религиозные, правовые и нравственные устои, но выступавшие против бюрократического строя, за свободную «соборность» и народное самоуправление. Однако они не пользовались в обществе, особенно в кругу молодежи, влиянием и авторитетом. Большинство их просто не замечало (см. гл. 3.9).

Осуществлять радикальные теории на практике взялся преподаватель закона Божьего в приходском училище Петербурга С.Г. Нечаев.

С.Г. Нечаев

П.Н. Ткачев

Он попытался создать крепкую революционную организацию, основанную на принципах строгой конспирации, централизации и дисциплины. Члены организации должны были беспрекословно подчиняться распоряжениям таинственного «центрального революционного комитета», единственным членом которого был сам Нечаев. В своей газете «Народная расправа», издававшейся за границей, Нечаев писал в 1869 г.:

«Мы хотим народной мужицкой революции <…> Мы имеем только один отрицательный неизменный план общего разрушения. Мы прямо отказываемся от выработки будущих жизненных условий <…>, и потому считаем бесплодной всякую исключительно теоретическую работу ума. Мы считаем дело разрушения настолько громадной и трудной задачей, что отдаем ему все наши силы, и не хотим обманывать себя мечтой о том, что у нас хватит сил и уменья на созидание»37.

С.Г. Нечаев играл очень важную роль в революционном движении. Он был одним из главных организаторов студенческих беспорядков в Петербурге в 1869 г. и сумел вовлечь студентов в свою организацию «Народная расправа», имевшую группы в Москве и Петербурге. За неповиновение лидеру Нечаев приказал убить рядового члена «Народной расправы» студента И.И. Иванова. Полиция раскрыла убийство и разгромила организацию зимой 1869-70 гг. В 1871 г. по делу революционной организации «нечаевцев» было привлечено к дознанию около 150 человек и 87 предано суду 38. «Нечаевцы» послужили прототипами персонажей романа Ф.М. Достоевского «Бесы».

Самому Нечаеву удалось бежать. За границей он при первой встрече вызвал восхищение у М.А. Бакунина и Н.П. Огарева. Для издания революционной литературы Нечаев с 1870 г. стал распоряжаться значительной частью денежного фонда, оставшегося после смерти А.И. Герцена. Швейцарские власти выдали его России в 1872 г. как уголовного преступника. Суд приговорил Нечаева к 20 годам каторги, но Александр II приказал заточить пожизненно в Алексеевский равелин. Там Нечаев начал успешно агитировать стражу, и буквально в последний момент властям удалось предотвратить его побег.

В тюрьме Нечаев продолжал пользоваться непререкаемым авторитетом у революционеров. Народовольцы обсуждали вопрос: чему должно отдать все силы – убийству императора или освобождению Нечаева из Петропавловской крепости? Нечаев умер в 1882 г. в заключении.

Принципы революционной организации нечаевского типа ярко и полно изложены в известном «Катехизисе революционера». Весьма правдоподобным представляется, что автором этой знаменитой инструкции для нечаевцев был сам М.А. Бакунин.

«У революционера нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единым исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью – революцией. Он <…> разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, со всеми законами и приличиями <…> этого мира. Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит <…> нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему». «Все <…> чувства родства, дружбы, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены в нем единою холодною страстью революционного дела», которая «ежеминутно должна соединяться с холодным расчетом <…> У товарищества нет другой цели, кроме полнейшего освобождения и счастья народа, т.е. чернорабочего люда. Но <…> товарищество всеми силами и средствами будет способствовать к развитию тех бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения и понудить его к поголовному восстанию»39.

Продолжателем дела и традиций С.Г. Нечаева стал член нечаевского кружка П.Н. Ткачев, последователь Огюста Бланки, «русский якобинец», издававший с 1875 г. за границей журнал «Набат». Ткачев отказывается от теории чистого анархизма или безвластия и отстаивает захват власти тесно сплоченной, дисциплинированной революционной партией, выступает за диктатуру этой партии для осуществления коренной ломки существующего общественного строя:

«Ближайшая цель революции должна заключаться в захвате политической власти, в создании революционного государства»^. «Пропаганда только тогда будет действительна, <…> когда материальная сила и политическая власть будут находиться в руках революционной партии <…> Упрочив свою власть, опираясь на Народную Думу и широко пользуясь пропагандой, революционное государство осуществит социальную революцию», которая будет состоять «в постепенном преобразовании современной крестьянской общины в общину-коммуну», «в постепенной экспроприации орудий производства»41.

Если «Катехизис революционера» предвосхитил формулу Ленина «наша мораль всецело подчинена интересам классовой борьбы пролетариата», то в программе Ткачева ясно звучат будущие ленинские мысли о захвате государственной власти.

6.2. Польское восстание 1863 года

Александр II значительно смягчил суровый николаевский режим в Польше. Участников восстания 1830-31 гг. амнистировали: сосланным, высланным и эмигрантам позволили вернуться на родину. Но эти меры не могли примирить поляков с потерей национальной независимости, и с лета 1860 г. в Варшаве началось брожение. На улицах, площадях и в костелах устраивались патриотические манифестации. В феврале 1861 г. войска стреляли в толпу манифестантов, среди которых несколько человек было убито и ранено. Это вызвало возмущение в польском обществе и усилило недовольство, которое из Варшавы распространилось на другие польские города. Политика русского правительства в отношении Польши в эти годы колебалась: то усиливались репрессии, то делались попытки примирения. Императорские наместники в Варшаве часто сменяли один другого.

В 1861-62 гг. правительство сделало серьезную попытку примирения, предоставив Польше административную автономию и местное самоуправление. В 1862 г. Александр II прислал наместником в Польшу своего либерального брата Константина Николаевича. Почти сразу польские радикалы совершили на него покушение. Тем не менее, начальником гражданского управления был назначен поляк, маркиз Велепольский^42. Поляки назначались на должности в местном управлении и польский язык вводился в официальную переписку. Эти меры не принесли успокоения. Польских патриотов не удовлетворяла административная автономия. Их целью была полная политическая независимость и притом «в границах Польши 1772 г.», т.е. с включением в Польское государство Литвы и западнорусских областей. Польская шляхта, католическое духовенство и часть городского населения стали носителями идеи национальной независимости^43. Волнения ширились, и отношения с Россией обострялись.

Русское правительство, желая изолировать неспокойную польскую молодежь, в начале января 1863 г. объявило рекрутский набор в городах. В ответ по всей стране вспыхнуло заранее подготовленное восстание. Вооруженные отряды напали на размещенные по квартирам русские войска. Несколько сот спящих безоружных русских солдат были убиты или ранены. Образовалось польское революционное правительство («ржонд народовы»), объявившее целью восстания «полную независимость Польши, Литвы и Руси как неделимых частей единого государства Польского». На это не могло согласиться ни русское правительство, ни общество, возмущенное вероломным убийством русских солдат. И славянофил И.С. Аксаков и западник-либерал М.Н. Катков громко протестуют против притязаний поляков^44. Один А.И. Герцен в «Колоколе» стал всецело на их сторону, разделяя лозунг «за вашу и нашу свободу». Он призывал русских офицеров в Польше не поднимать оружия против поляков. Позиция «Колокола» привела к быстрому падению авторитета и влияния А.И. Герцена в либеральном обществе России.

В самый разгар восстания правительства Англии, Франции и Австрии обратились к русскому правительству с предложением созыва международной конференции по польскому вопросу. Потом эти страны предъявили требование о предоставлении Польше широкой автономии, введении в ней народного представительства и даровании полной амнистии всем участникам восстания. Не только русское правительство, но и общественное мнение усмотрело в действиях западной дипломатии недопустимое вмешательство во внутренние дела империи. Правительство было засыпано патриотическими адресами от дворянских, купеческих, городских и крестьянских обществ, выражавших готовность защищать интересы и достоинство России. Патриотический подъем помог правительству «отразить дипломатическую атаку иностранных держав»45. Правительство ответило твердым отказом принять какое-либо их посредничество в польском вопросе.

Восстание из Польши перекинулось в Литву и западнорусские губернии, но скоро восставшие обнаружили собственную слабость. Масса польского крестьянства не примкнула к восстанию, а крестьянство западно-русских губерний – Витебской, Киевской, Волынской, Подольской – отнеслось к нему прямо враждебно и помогало русским властям и войскам в борьбе с восставшими.

Великий князь Константин Николаевич покинул Польшу. Вся власть была передана русским военным генерал-губернаторам. В 1864 г. генерал М.Н. Муравьев в Литве и генерал Ф.Ф. Берг в Польше суровыми полицейскими мерами с помощью войск подавили восстание. Название «Царство Польское» было упразднено и заменено названием «Привислинский край». Край разделили на 10 губерний, в которых правительство ввело общерусскую администрацию с делопроизводством на русском языке. Все введенные в 1861-62 гг. автономные административные учреждения, центральные и областные, отменялись. Лишь польскому крестьянству дали в 1864 г. освобождение от власти помещиков, земельные наделы на выгодных условиях и сельское самоуправление (см. гл. 5.5).

6.3. Хождение в народ, «Земля и воля», «Народная воля»

В начале 70-х гг. среди русской радикальной интеллигенции возникает широкое движение «в народ». Сотни молодых людей оставляют свои семьи и занятия и идут в деревни учителями, волостными писарями, фельдшерами, торговцами, ремесленниками и чернорабочими, чтобы жить среди народа и пропагандировать свои политические идеи. В большинстве это были «бакунисты» или «лавристы». Одни шли поднимать народ на бунт, другие (например, члены кружка Н.В. Чайковского) выступали с мирной пропагандой социалистических и анархистских идей. В русской историографии прочно держится мнение об исключительно «мирной пропаганде» первой половины 70-х гг., которая сменилась революционной агитацией и террором только в конце десятилетия под влиянием правительственных репрессий. Однако весьма сомнительно, возможна ли мирная пропаганда бакунизма? В брошюрах, которые «мирные» пропагандисты распространяли среди народа, постоянно фигурируют Разин и Пугачев, методы которых, как известно, отнюдь не были мирными.

А как воспринимали слушатели «мирную пропаганду» начала 70-х гг.? В 1875 г., за три года до народовольческого периода, шел процесс 8-ми обвиняемых, судившихся в Особом присутствии Сената. Свидетели из простонародья давали показания.

Первый: «…студент говорил, что нужно уничтожить купцов, дворян и царя». Второй: «…говорил, что эти книги нужно раздавать народу, чтобы приучить народ делать восстание, при котором уничтожить правительство и господ». Третий: «…читал книги и делал толкование, что можно, говорит, нам отобрать от фабрикантов все фабрики, уничтожить правительство, побить всех господ, отобрать их землю и поделить между крестьянами».

Четвертый: «рассказывал о Пугачеве, как он вешал помещиков, и говорил, что это можно сделать и теперь, чтобы не было над нами начальства».

Правда, обвиняемый по этому делу студент Петербургского университета В.М. Дьяков «объяснил» на суде, что ему известно, что в некоторых сочинениях есть воззвания к бунту. Но он распространял эти сочинения лишь «с целью выяснения некоторых социально-экономических вопросов и с воспитательной целью»46. Заметим мимоходом, что Н.И. Кибальчич, изготовивший бомбы для убийства императора Александра II, показал на суде: «Мое участие было чисто научное»47.

Появление в деревнях странных пришельцев, естественно, обратило на себя внимание местных властей, и скоро начались аресты пропагандистов. По официальным данным Министерства юстиции, пропаганда захватила 37 губерний Европейской России. Всего было привлечено к дознанию по этим делам 770 человек: 612 мужчин и 158 женщин, из коих было оставлено под стражею 265 48. Затем начались процессы по обвинению в революционной пропаганде.

Самым большим из них был «процесс 193-х» в 1877 г. В результате судебного разбирательства большинство подсудимых, в том числе будущие цареубийцы Андрей Желябов и Софья Перовская, были оправданы за недостатком формальных улик, но затем многих из них выслали административным порядком в северные губернии. До суда многие просидели по два или три года в тюрьме. Такие действия властей повышали революционный настрой молодежи и вызывали недовольство в обществе, которое сочувствовало жертвам полицейского и судебного произвола.

Широкое движение в народ скоро прекратилось, как в результате репрессий, так и потому, что народ оказался совсем невосприимчивым к пропаганде «народников» о социализме, коммунизме и анархии. «Среди крестьянства народниками было затрачено огромное количество энергии с почти нулевыми результатами»49. К ужасу своих просветителей крестьяне обнаруживали явную склонность к частной собственности. От передела земли они, конечно, не отказались бы, но ожидали распоряжения о переделе от царя.

Только в Чигиринском уезде Киевской губернии группе народников удалось в 1875 г. создать большую крестьянскую организацию. Для этого пришлось прибегнуть к весьма оригинальным средствам: отпечатать, якобы от имени царя, «высочайшую тайную грамоту», которая призывала крестьян вступать в «тайную дружину», состоящую под покровительством царя, управляемую его тайными комиссарами и организованную для борьбы с царскими изменниками, с помещиками и чиновниками. Изобретателям этого Я.В. Стефановичу и Л.Г. Дейчу удалось завербовать около тысячи крестьян. Когда организация была раскрыта, то по этому делу судили 336 крестьян, из которых 262 были оправданы, а 74 присуждены к различным наказаниям.

Съехавшиеся в 1876 г. в Петербурге революционеры-народники – «с сумбуром в мыслях, но с громадным действенным настроением»50 – приписывали свою неудачу не равнодушию крестьян, а только внешним препятствиям, главным образом, полицейским преследованиям. Народники считали, что успешной деятельности среди крестьянства мешает политический строй России, что нужна борьба против этого строя, а для успеха в борьбе необходимо создать политическую революционную партию. Для борьбы за осуществление «народного идеала» в 1876-77 гг. возникает партия под названием «Земля и воля» в память об ее одноименной предшественнице 60-х гг. В программной статье органа партии «народный идеал» и задачи партии формулируются так:

«Отнятие земли у помещиков. Изгнание, а иногда поголовное истребление всего начальства, всех представителей государства. Учреждение «казачьих кругов», т. е. вольных автономных общин с выборными, ответственными и всегда сменяемыми исполнителями народной воли – такова была неизменная «программа» народных революционеров-социалистов – Пугачева, Разина и их сподвижников. Такова же, без сомнения, остается она и теперь для громадного большинства русского народа. Поэтому ее принимаем и мы, революционеры-народники. Этой программой мы выдвигаем на первый план вопрос аграрный. Вопрос же фабричный оставляем в тени».

Партийная организация должна состоять из пяти групп: партийного центра, группы интеллигенции, рабочей и деревенской групп и «дезорганизаторской группы» – для разрушения правительственного аппарата^51. Члены организации издавали газету «Земля и воля». Им даже удалось внедрить в III отделение своего агента Н.В. Клеточникова. 6 декабря 1876 г. новая партия под своим знаменем собрала на манифестацию 200-300 человек у Казанского собора в Петербурге. Оратором от партии выступил Г.В. Плеханов – будущий лидер российской социал-демократии.

Не успела окончиться русско-турецкая война 1877-78 гг., как начинается странная внутренняя война. На одной стороне – император и правительство, располагающее миллионной армией и огромным полицейским аппаратом. На другой – группа революционных фанатиков, видящая национальных героев в Степане Разине и Емельяне Пугачеве.

Император Александр, как мы уже говорили, устал, разочарован, потерял интерес к делам. Бессильное и безвольное правительство не располагает никакой программой действий. Широкие круги общества стоят в стороне от развернувшейся борьбы в роли наблюдателей и, пожалуй, больше сочувствуют отважным террористам, чем растерянным защитникам существующего порядка.

Вооруженную борьбу с произволом властей начинает молодая Вера Засулич. 24 января 1878 г. выстрелом из револьвера она тяжело ранит петербургского градоначальника генерал-адъютанта Ф.Ф. Трепова – внебрачного сына Николая I и друга Александра II. Выстрел Засулич стал ответом на то, что политического каторжанина землевольца Боголюбова (А.С. Емельянова) по распоряжению Трепова подвергли телесному наказанию. Суд под председательством А.Ф. Кони^52 оправдал В.И. Засулич вердиктом присяжных к удовольствию петербургской публики и негодованию правительственных сфер^53.

В результате правительство изъяло политические преступления из ведения гражданских судов и ужесточило репрессии. Революционеры в свою очередь усилили политический террор. Перед Михайловским дворцом 4 августа 1878 г. средь бела дня Сергей Кравчинский (главный редактор «Земли и воли») заколол шефа жандармов генерал-адъютанта Н.В. Мезенцова, ответственного за репрессии против народовольцев, и… благополучно скрылся^54.

Тщетно правительство обращалось к обществу с просьбой о помощи, утверждая, что тайные злоумышленники стремятся под влиянием «социально-революционных и других разрушительных учений к ниспровержению всего государственного строя и не останавливаются ни перед какими средствами для достижения своих преступных целей»55. Общество и народ так и остались безмолвными наблюдателями схватки революционного Давида с правительственным Голиафом. Полиция произвела многочисленные аресты причастных и совершенно непричастных к революционному движению людей. Военные суды выносили террористам смертные приговоры. Революционеры стали организовывать подпольные типографии, оказывать вооруженное сопротивление при аресте и убивать представителей правительства.

В феврале 1879 г. террористы убили харьковского губернатора кн. Кропоткина, в марте совершено покушение на шефа жандармов A. Р. Дрентельна. Наконец, народовольцы перешли к подготовке цареубийства. 2 апреля 1879 г. произошло покушение А.К. Соловьева на Александра II. Соловьев был схвачен, судим и повешен. Встревоженное правительство снова сделало судорожные попытки уничтожить неуловимого врага. В крупных городах были назначены временные генерал-губернаторы, которым подчинялись обширные области и вручались чрезвычайные полномочия для борьбы с революцией во всех ее видах.

Летом 1879 г. сначала в Липецке, потом в Воронеже состоялся съезд «землевольцев», где шли горячие споры по вопросу о терроре, в частности, о цареубийстве. Террористическое течение победило. В результате осенью того же года произошел раскол «Земли и воли»: образовались две новые организации. Меньшинство, так называемые «деревенщики», относились к террору отрицательно и желали сохранить верность старым принципам народничества. Они образовали организацию под названием «Черный передел» во главе с Г.В. Плехановым. Организация не имела успеха и просуществовала недолго. В центральной петербургской группе «Черного передела» было всего 22 человека, а общая численность не достигала и сотни. Ее лидеры – Г.В. Плеханов, П.Б. Аксельрод, Л.Г. Дейч, B. И. Засулич позже образовали за границей первую русскую марксистскую группу «Освобождение труда».

Сторонники террора, составлявшие большинство «землевольцев», образовали партию «Народная воля» во главе с Исполнительным комитетом. Новая партия, отказываясь от аполитизма Бакунина и Лаврова, ставила целью «отнять власть у существующего правительства и передать ее Учредительному собранию», «избранному свободно, всеобщей подачей голосов, при инструкциях от избирателей».

Программа партии «Народная воля» включала следующие пункты:

1. «Постоянное полновластное народное представительство».

2. «Широкое областное самоуправление».

3. «Самостоятельность мира, как экономической и административной единицы».

4. «Принадлежность земли народу».

5. «Система мер, имеющих целью передать в руки рабочих все заводы и фабрики».

6. «Полная свобода совести, слова, печати, сходок, ассоциаций и избирательной агитации».

7. «Всеобщее избирательное право».

8. «Замена постоянной армии территориальной»56.

Отныне с 1879 и до самого 1917 г. господствующей политической идеей и лозунгом русской революции становится «созыв Учредительного собрания». Методом для осуществления политического переворота народовольцы признают террор, отказавшись от надежды на крестьянские бунты, на которые столь страстно и тщетно рассчитывали их предшественники. 26 августа 1879 г. Исполнительный комитет вынес смертный приговор императору Александру II. Члены Исполнительного комитета сосредоточили все свои усилия на подготовке цареубийства^57.

Из других революционных кружков и организаций этого времени следует упомянуть «Южнорусский рабочий союз», организованный членами «Черного передела» в Киеве в 1880 г., и «Северный союз русских рабочих», образовавшийся в Петербурге в 1878-79 гг. Программа «Северного союза» предусматривала ниспровержение существующего политического и экономического строя, учреждение свободной народной федерации общин, упразднение частной земельной собственности и «правильную ассоциационную организацию труда с передачей в руки рабочих орудий и продуктов производства». Кроме общих положений, программа содержала ряд конкретных требований:

«свободы слова, печати, собраний, уничтожения сословных преимуществ, бесплатного обучения, отмены косвенных налогов и законодательной охраны труда».

Представители «прогрессивной» общественной мысли в конце XIX в. утверждали, что все русские революционеры являли собой пример подвижничества и горели желанием жертвовать жизнью за свободу и счастье родного народа. Однако взгляд этот односторонен. Нельзя не признать душевного благородства князя-анархиста Петра Кропоткина – одной из наиболее интересных фигур среди деятелей революционного движения. В своих трудах он доказывал, что главным фактором общественной эволюции является взаимопомощь, а не борьба. Уже при большевиках до самой смерти он проповедовал принципы общественной солидарности, морали и человечности. Гуманные принципы отстаивал и будущий народный социалист Н.В. Чайковский.

Однако среди участников революционного движения отнюдь не все были ангелоподобными девицами и юношами, готовыми к самопожертвованию. Среди них было и немало «бесов», будто сошедших со страниц известного романа Достоевского. Бесовская линия тянется непрерывно от кровожадных составителей прокламации «Молодая Россия» к Нечаеву и Ткачеву, а от них – к Ленину и большевикам. Да и Андрея Желябова, организатора «дела 1 марта», едва ли можно причислить к «подвижникам».

Само слово «революция» по-латински означает переворот и ничего более. Революции в истории бывали разные – некоторые расширяли объем свободы, некоторые его, наоборот, резко сокращали. И в русском революционном движении XIX и начала XX в. присутствовали оба эти направления. Оно было крайне разнородным. Даже в группы, носившие одинаковое название, входили порой просветители и террористы, либералы и тоталитаристы. Движение представляло собой крайне пеструю смесь добра и зла, правды и лжи, созидания и разрушения, народолюбия и властолюбия, демократии и автократии.

6.4. «Диктатура сердца» Лорис-Меликова

5 февраля 1880 г. в Зимнем дворце раздался страшный взрыв. Было убито и ранено несколько десятков караульных солдат. Из членов царской семьи никто не пострадал. Проникновение во дворец народовольцев, среди которых был работавший там под видом столяра Степан Халтурин, заставило правительство вновь применять чрезвычайные меры для подавления революционного движения.

12 февраля был издан указ «Об учреждении Верховной распорядительной комиссии по охране государственного порядка и общественного спокойствия». «Главным начальником» комиссии назначили боевого кавказского генерала, харьковского генерал-губернатора графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова, предоставив ему исключительные полномочия по борьбе с революцией. По делам об охране государственного порядка и общественного спокойствия Лорис-Меликову подчинялись все ведомства, в том числе военное, и даже III отделение Собственной Е.И.В. канцелярии, бывшее до тех пор особым, независимым ни от какого министерства учреждением, и отдельный корпус жандармов.

«Распоряжения главного начальника Верховной распорядительной комиссии и принимаемые им меры должны подлежать безусловному исполнению и соблюдению всеми и каждым. Они могут быть отменены только им самим или особым Высочайшим повелением»58.

Террористы встретили назначение Лорис-Меликова немедленным покушением на его жизнь, правительство же немедленно казнило покушавшегося по приговору экстренно назначенного военного суда.

Программа диктатора внесла новую струю в царство застоя и растерянности в правительстве. С одной стороны, она предусматривала подавление революционно-террористического движения суровыми репрессивными мерами. С другой – примирение и единение правительства с «благомыслящими» кругами общества. Это предполагалось сделать с помощью защиты их прав и интересов от беззаконных и стеснительных действий администрации и проведением ряда реформ.

В апреле 1880 г. Лорис-Меликов подал государю докладную записку с программой деятельности правительства. Оно должно твердо бороться с крамолой в той мере, в какой она проявляется в террористических актах. Далее он писал:

«По миновании чрезвычайных обстоятельств, должно стремиться к возвращению от чрезвычайных мер к законному течению дел».

Предлагал провести целый ряд реформ, в том числе:

«установление отношений нанимателей к рабочим, дарование прав раскольникам». «Полезно привлекать дворянство, земство и города к участию в таких вопросах, которые близко касаются их местных нужд». Особым пунктом докладной записки было указание на необходимость «восстановить утраченное учебным ведомством доверие всех сословий и всех слоев общества путем изменения личного состава управления»59.

Для примирения правительства с общественным мнением Лорис-Меликов настоял на увольнении ненавистного обществу министра народного просвещения графа Д.А. Толстого. С большой неохотой государь согласился на эту меру, и в апреле 1880 г. министр был уволен со своих двух постов. Министром народного просвещения стал А.А. Сабуров, а обер-прокурором святейшего Синода – К.П. Победоносцев. Кошелев в «Записках» отмечал:

«Увольнение графа Толстого очень обрадовало и успокоило общественное мнение. Оно было принято как лучшее «красное яичко», каким государь мог похристосоваться с Россиею»60.

Газета «Русская старина» провозгласила Александра «царем трижды Освободителем. Ибо он освободил крестьян от ига крепостного права, болгар – от турецкого ига и всю Россию – от ига графа Толстого».

Лорис-Меликов дал местной администрации инструкции, где указывал на двойную цель деятельности правительства – подавление крамолы и удовлетворение законных нужд благонадежных кругов общества. Применение административных репрессий было ограничено, печать получила большую свободу в обсуждении вопросов общественно-политического характера, правительство стало с большим вниманием относиться к ходатайствам и заявлениям земских собраний. Правление Лорис-Меликова получило шутливое название «диктатуры сердца». В течение летних месяцев 1880 г. крупных террористических актов не было. Правительство сочло, что наступило успокоение и можно возвращаться к нормальному порядку управления.

Указом от 6 августа 1880 г. закрыли Верховную распорядительную комиссию, а Лорис-Меликова назначили министром внутренних дел. Кроме того, упразднили пресловутое III отделение Собственной Е.И.В. канцелярии. Вместо него в составе Министерства внутренних дел учредили «департамент государственной полиции». Заведование корпусом жандармов возложили на министра внутренних дел и ему же подчинили генерал-губернаторов. Таким образом, все нити управления оказались сосредоточены в руках Лорис-Меликова, который в последние месяцы правления Александра II пользовался полным доверием государя. По выражению Д.А. Милютина, Лорис-Меликов стал «всемогущим» и играл роль премьер-министра. Сам Лорис-Меликов вспоминал впоследствии: «Ни один временщик, – ни Меншиков, ни Бирон, ни Аракчеев, – никогда не имели такой всеобъемлющей власти». В мае 1881 г. немедленно по увольнении Лорис-Меликова Александром III с поста министра Петербургская городская дума демонстративно постановила присвоить ему звание почетного гражданина города Санкт-Петербурга.

М. Т. Лорис-Меликов

Стремясь произвести реформы в устройстве местной администрации и органах местного самоуправления (крестьянского, земского и городского), правительство назначило ревизии в 10 губерниях, поручив сенаторам обследовать деятельность администрации и состояние населения. Циркуляром от 22 декабря 1880 г. разрешили обсуждение вопроса о реформах по устройству крестьянского сословия.

Лорис-Меликов пытался привлечь земских и других представителей общества к участию в обсуждении проектов необходимых преобразований. Стремление

Лорис-Меликова к сближению с общественными кругами не осталось без отклика. В декабре 1880 г. Тверское земское собрание, известное своим либеральным направлением, обратилось к Лорис-Меликову с адресом. В нем говорилось:

«В короткое время Ваше сиятельство сумели оправдать и доверие государя, и многие из надежд общества. Вы внесли прямоту и доброжелательность в отношения между властью и народом, вы мудро признали законные нужды и желания общества»61.

Согласно плану, который Лорис-Меликов представил государю, для обсуждения проектов реформ нужно образовать административно-хозяйственную и финансовую подготовительные комиссии. Составленные комиссиями законопроекты поступали бы на обсуждение «общей комиссии», в состав которой, кроме членов подготовительных комиссий, входили бы члены от земств и городов по выбору земских собраний и городских дум. После рассмотрения в общей комиссии законопроекты поступали бы в Государственный совет, в состав которого Лорис-Меликов предлагал включить от 10 до 15 представителей общественных организаций.

Проект Лорис-Меликова, конечно, не был конституцией в прямом смысле этого слова. Он предусматривал не законодательный, а лишь законосовещательный орган, состоящий из опытных и знающих представителей местных обществ,62 но давал возможность перебросить мост от правительства к обществу и в какой-то мере «увенчать здание» земских учреждений, основание которому было положено реформой 1864 г. Перспективы дальнейшего развития такой законосовещательной палаты были открыты. Проект был обсужден и одобрен в особом совещании под председательством гр. П.А. Валуева. Александр II, прочитав проект, заключил: «Да ведь это Генеральные Штаты!». Он имел в виду народное представительство во Франции накануне революции. Тем не менее, проект одобрил и уже на 4 марта назначил заседание правительства.

Вопрос о привлечении представителей общества к участию в государственных делах не был новостью и изобретением Лорис-Меликова. Ранее подобные проекты представляли граф П.А. Валуев и великий князь Константин Николаевич. Ожесточенным противником любых конституционных проектов выступал К.П. Победоносцев. Ученый-юрист, профессор права, почетный член пяти университетов и Французской академии, он с 1866 г. преподавал юридические науки наследнику престола – цесаревичу Александру Александровичу. Победоносцев оказал огромное влияние на будущего императора и казался ему, по-видимому, воплощением не только учености, но и государственной мудрости. По поводу валуевского проекта в апреле 1879 г. К.П. Победоносцев писал своему ученику, что введение какого бы то ни было парламента послужило бы «на конечную гибель России»63, а в декабре того же года в письме к наследнику^64 предостерегал:

«В нынешнее смутное время у всех добрых русских людей душа в крайнем смущении, в болезни. Душа у них объята страхом, боятся больше всего именно этого коренного зла, конституции, которой русская душа не принимает». «Простые люди по деревням и по уездным городам говорят об этом. Там уже знают, что такое конституция, и опасаются этого больше всего на свете».

Победоносцев, говорящий от имени «простого народа по деревням и по городам», несколько напоминает самое жестокое и деспотическое правительство XX в., выступавшее от имени «всего прогрессивного человечества». К сожалению, правление Лорис-Меликова продлилось лишь немногим более года.

6.5. Убийство Александра II и его последствия

В воскресенье 1 марта 1881 г. в 12 часов дня Александр II принял решение обнародовать важную государственную меру «О привлечении представителей общественности к участию в законодательной работе». Он одобрил проект правительственного сообщения по этому вопросу, а затем поехал на развод караулов.

К.П. Победоносцев

На обратном пути в это судьбоносное воскресенье в 2 часа дня он был убит бомбой, брошенной одним из народовольцев. Главного организатора покушения, А. Желябова, полиция случайно арестовала еще 27 февраля. Его заменила Софья Перовская. В этот день по пути следования государя она поставила четырех метальщиков с бомбами и подала им особый знак при его приближении. Первым бросил бомбу Николай Рысаков. Бомба разбила карету и ранила нескольких человек из охраны. Александр вышел из кареты и произнес: «Слава Богу, я уцелел». Эти слова стали последними в его жизни, потому что народоволец Игнатий Гриневицкий метнул вторую бомбу, которая оборвала жизнь и его самого, и царя. Так с одиннадцатой попытки народовольцам удалось убить Александра II. Впоследствии на месте убийства у Екатерининского канала был воздвигнут храм Спаса на крови.

В огромном душевном смятении вступал Александр III на окровавленный престол своего отца. Перед его взором стояла картина растерзанного бомбой террористов царя-Освободителя. А «черный ворон российской реакции» Победоносцев неотвязной тенью следовал за Александром III и настойчиво каркал в уши о погибельности либерального пути и необходимости «твердой власти».

Участников первомартовского террористического акта приговорили к смертной казни и 5 из них были 3 апреля повешены: А.И. Желябов, Н.И. Кибальчич, Т.М. Михайлов, С.Л. Перовская (дочь Петербургского генерал-губернатора) и Н.И. Рысаков. Только Г.М. Гельфман смертную казнь заменили пожизненным заключением, потому что она была беременна. Писатель Л.Н. Толстой и философ В.С. Соловьев просили нового государя о помиловании всех убийц, но просьба была отвергнута. Александр III, как и его дед, Николай I, начал свое царствование с пяти виселиц.

Несколько первых дней прошло в раздумьях: продолжить ли путь преобразований, начатый Александром II, или вернуться к политике Николая I. Победоносцев, зная, что Александр III колеблется, поспешил сказать свое решающее слово. Уже 6 марта он обратился к новому царю с письмом о необходимости «спасать Россию» и о гибельности путей, по которым шло правительство в предшествовавшее царствование. Он предупреждает царя, что окружающие его «сирены» будут «петь» о том, что «надо продолжать в либеральном направлении, надобно уступить так называемому общественному мнению», и восклицает:

«О, ради Бога, не верьте, Ваше Величество, не слушайте!. Это будет гибель России и Ваша: это ясно для меня как день»65.

Чувствуя свое положение авторитетного учителя и первого советника, Победоносцев уже распоряжался министерскими портфелями:

«Не оставляйте графа Лорис-Меликова. Я ему не верю <…> Он приведет нас и Россию к погибели. Он не патриот русский».

На его место Победоносцев рекомендует графа Н.П. Игнатьева, ибо он

«имеет русскую душу и пользуется доброй славой <…> между простыми людьми». Министр народного просвещения Сабуров «не может быть долее терпим на месте <…> Из названных кандидатов всех серьезнее барон Николаи…»66.

Вскоре граф Игнатьев и барон Николаи заняли указанные Победоносцевым министерские посты.

Храм Воскресения Христова «Спас на крови» на месте убийства Александра II

8 марта под председательством нового государя состоялось совещание высших государственных сановников. Обсуждали вопрос о курсе будущей правительственной политики, в частности, о приведении в исполнение одобренного Александром II плана привлечения представителей земства к участию в законодательной деятельности. Большинство министров высказалось за осуществление проекта Лорис-Меликова. Победоносцев же в своей известной речи громил не только всякого рода конституционные проекты, не только предсказывал гибель России от всякой попытки их осуществления, но прямо поносил все реформы предшествовавшего царствования. Д.А. Милютин записал в «Дневнике» свое впечатление от речи Победоносцева:

«Это было уже не одно опровержение предложенных ныне мер, а прямое огульное порицание всего, что было совершено в прошлое царствование. Он осмелился назвать великие реформы императора Александра II преступною ошибкой! Это было отрицание всего, что составляет основу европейской цивилизации. Многие из нас не смогли скрыть нервного вздрагивания от некоторых фраз фанатика-реакционера»67.

Вопрос на этот раз остался нерешенным. Александр III, выслушав все мнения, решил еще раз пересмотреть вопрос в особом совещании. Новый царь назначил регента на случай покушения и переехал из Петербурга в Гатчину, где под усиленной охраной полиции и военных караулов жил во дворце. По наблюдению Д.А. Милютина дворец представлял собой «вид тюрьмы». «Маразмом власти»68 назвал даже консервативно настроенный М.Н. Катков такое отношение к ведению государственных дел.

Александр III раздумывал почти два месяца. 29 апреля он, не совещаясь больше с министрами, подписал и опубликовал манифест, где излагались основы новой правительственной политики. Манифест был составлен, конечно, Победоносцевым, который все это время усиленно «обрабатывал» своего ученика. В манифесте новый царь провозглашал, что глас Божий повелевает ему:

«стать бодро на дело правления <…> с верою в силу и истину самодержавной власти, которую мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений»69.

Впечатление, произведенное манифестом, К.П. Победоносцеву виделось так:

«В среде здешнего чиновничества манифест встречен унынием и каким-то раздражением. Зато здравые и простые люди несказанно радуются. В Москве ликование. Из городов приходят известия о всеобщей радости от появления манифеста».

В результате поворота внутренней политики все либеральные министры ушли сами или были уволены: министр внутренних дел М.Т. Лорис-Меликов, министр финансов А.А. Абаза, военный министр Д.А. Милютин, министр народного просвещения А.А. Сабуров. Великого князя Константина Николаевича лишили всех правительственных должностей и, прежде всего, председательства в Государственном совете. 4 мая Победоносцев писал Александру:

«Время тяжкое. Я не успокоюсь, покуда здесь еще остаются и граф Лорис-Меликов, и Абаза, и великий князь Константин Николаевич. Дай Бог, чтобы все они ушли и разъехались как можно скорее»70.

Перед этим он ябедничал на военного министра:

«Милютин раздражен до крайности и озлоблен». «С 29 апреля люди эти – враги ваши». «Верьте, Ваше Величество, эти люди могут быть только опасны для вас в настоящую минуту».

На место уволенных пришли новые люди и запели новые песни под дуду К.П. Победоносцева и М.Н. Каткова. Министром внутренних дел по рекомендации Победоносцева был назначен граф Н.П. Игнатьев. В Турции, где раньше он был послом, его прозвали Лгун-пашой. Летом 1881 г. Игнатьев создал для искоренения крамолы тайное общество «Святая дружина», в которое входили даже братья царя. Главой политического сыска Игнатьев поставил Г.П. Судейкина, который завербовал в агенты члена военной организации «Народной воли» С.П. Дегаева (внука писателя, историка и журналиста Н.А. Полевого, издававшего «Московский телеграф»). В феврале 1883 г. Дегаев выдал охранке Веру Фигнер, возглавлявшую организацию народовольцев. В следующие полгода сдал тайной полиции практически всю военную организацию «Народной воли». Оставшиеся народовольцы обвинили Дегаева в предательстве, но обещали сохранить ему жизнь, если он организует убийство Судейкина. 16 декабря 1883 г. Дегаев с помощью двух народовольцев в своей петербургской квартире убил шефа охранки Судейкина и уехал сначала в Канаду, а затем в США, где стал профессором математики под именем А. Пелл^71.

Впрочем, новый курс во внутренней политике восторжествовал не сразу. Игнатьев созывал совещания «сведущих людей» из земских кругов для обсуждения некоторых текущих вопросов. И вскоре он «согрешил», представив царю проект созыва Земского собора, как предлагали славянофилы. Победоносцев, узнав о проекте Игнатьева, пришел в ужас. Он заявил, что этот «чудовищный» проект есть «верх государственной бессмыслицы», что осуществление его означало бы «гибель правительства и гибель России»72. Сановный поклонник славянофильских теорий немедленно вылетел из министерского кресла, а место его занял пресловутый поклонник классицизма и земских начальников граф Д.А. Толстой. Теперь новый курс определился вполне…

6.6. Александр III: эпоха контрреформ

В двадцатилетием возрасте Александр III по воле случая стал наследником престола. Его старший брат, цесаревич Николай Александрович, умер молодым от чахотки в 1865 г. Александр унаследовал от брата не только права на престол, но и его невесту. Датская принцесса Дагмар, выйдя замуж за Александра III, стала императрицей Марией Федоровной. Грузного и неуклюжего Александра III А.Ф. Кони назвал «бегемотом в эполетах».

С 1866 г. Победоносцев стал учителем нового наследника, а с 1881 г. – главным советником нового государя. В изданном им «Московском сборнике» Победоносцев излагает и обосновывает свою политическую теорию. Самодержавие и тесный союз церкви с государством он считает необходимыми для России. Государство, отделенное от церкви, заботится только о материальных нуждах. «Великой ложью нашего времени» он называет парламентаризм. Парламенты, по его мнению, пекутся не об общенародном благе, а о личных и групповых интересах политических вожаков, для которых народ служит «голосующим стадом»73. Победоносцев атакует суд присяжных, отдающий решение юридических вопросов в руки случайно собранной кучки людей. Он клеймит и свободу печати:

«Ибо любой проходимец, любой болтун из непризнанных гениев может основать газету и таким образом стать в положение власти, судящей всех и каждого».

При этом Победоносцев разыгрывает роль радетеля о судьбах народа и народного трибуна, выступающего от имени «простых русских людей». Если верить Победоносцеву, то получается, что народ желает и просит только одного: крепкой и твердой верховной власти.

«Ибо ничто в России не делается без правящей руки, без надзирающего глазу, без хозяина. Вся тайна русского порядка – наверху, в лице верховной власти».

С поразительной смелостью Победоносцев отвергает все реформы предшествовавшего царствования:

«Законодательством минувшего 25-летия до того перепутали все прежние учреждения и все отношения властей. Внесено в них столько начал ложных, не соответственных с внутренней экономией русского быта и земли нашей, что надобно особливое искусство, дабы разобраться в этой путанице».

Особенно непостижимой в устах юриста представляется критика Победоносцевым судебной реформы Александра II, хотя в ее подготовке «критик» сам принимал участие.

«Что же сделало наше законодательство? Оно отделило суд от государства. Поставило судей юных, слабых, неопытных в какую-то ложную зависимость от государства, которая их самих развратила ложным призраком невозможной свободы»74.

Судебные уставы 1864 г. отделяли суд не от государства, а от административно-полицейского произвола. Этого не мог не понимать юрист, но, очевидно, он был не слишком высокого мнения об интеллекте и правосознании своего ученика, если позволял себе писать ему подобные нелепицы.

Литературными выразителями консервативных идей в 80-е годы стали М.Н. Катков в «Московских ведомостях», где его преемником в 1890-е гг. стал В.А. Грингмут, а также издатель «Гражданина» князь В.П. Мещерский – посредственный публицист, к голосу которого прислушивался император. Видным публицистом был К.Н. Леонтьев – противник либерально-эгалитарного прогресса, защитник византийского православия и неограниченного самодержавия, издавший в 1885-86 гг. двухтомник «Восток, Россия и славянство». Еще ранее, в 1869 г., биолог Н.Я. Данилевский в книге «Россия и Европа» изложил теорию о несовместимости романо-германской цивилизации с русско-славянской.

Александр III

Для борьбы с крамолой новое правительство 14 августа 1881 г. издало пресловутое «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия».

При Игнатьеве идеи Каткова и Победоносцева еще не вполне овладели правительственными кругами, и Положение от 14 августа рассматривалось как временная мера и «печальная необходимость». На самом деле оно просуществовало до 1917 г.

Суть Положения от 14 августа состояла в следующем: в местностях, признанных неблагополучными по крамоле, вводилось «

положение усиленной охраны» или более строгое – «положение чрезвычайной охраны». Здесь генерал-губернаторы или губернаторы получали право издавать для населения «обязательные постановления», за нарушение которых могли подвергать виновных аресту до 3 месяцев или штрафу до 500 руб. Губернаторы могли «воспрещать всякие народные, общественные и даже частные собрания» и высылать из области неблагонадежных лиц. Они получили полномочия передавать на рассмотрение военных судов дела о нападениях на должностных лиц и целом ряде других преступных деяний; давать распоряжения о производстве обысков и арестов. «Особое совещание при министре внутренних дел» при участии членов от Министерства юстиции могло подвергать административной высылке (на срок до 5 лет) лиц, признанных опасными для государственного порядка и общественного спокойствия.

Столицы, столичные губернии и много других городов и губерний были немедленно объявлены «в состоянии усиленной охраны» да так из него потом и не вышли…

Следующей задачей правительства стало обуздание периодической печати. В январе 1882г. Победоносцев писал царю:

«Невозможно предпринять ничего прочного для водворения порядка, покуда остается полная разнузданная свобода сплетни, болтовни и смуты для газет и журналов. У нас есть единственный серьезный публицист – это Катков. Потому, что все остальное – мелочь, или дрянь, или торговая лавочка».

27 августа 1882 г. опубликованы «временные меры относительно периодической печати», которые содержали целый ряд стеснительных для печати постановлений. Затем на печать дождем посыпались административные кары: предостережения, запрещения розничной продажи или печатания объявлений, приостановки на время и, наконец, полные запрещения. Так, с января 1884 г. был прекращен выход старого и наиболее влиятельного в эпоху Великих реформ журнала «Отечественные Записки».

Правительству надо было, по выражению М.Е. Салтыкова-Щедрина, заняться «приведением в порядок умов». Для этого в 1884 г. министром народного просвещения И.Д. Деляновым (который на вопрос о причинах увольнения одного из профессоров ответил, что «у него в голове одни мысли») была проведена университетская контрреформа. Изданный 23 августа 1884 г. «Общий устав императорских российских университетов» упразднил университетскую автономию. Университет вверялся начальству в лице попечителя местного учебного округа. Ректор отныне «избирался» министром народного просвещения из ординарных профессоров университета и назначался высочайшим приказом на 4 года. Деканы «избирались» попечителем учебного округа из профессоров соответственного факультета и утверждались в должности министром народного просвещения на 4 года. При открывшейся вакансии профессора министр народного просвещения или замещал ее по собственному усмотрению лицом, имеющим соответствующую квалификацию, или предоставлял университету право избрать кандидата на вакантную профессорскую должность и представить его на утверждение, причем министр мог не утвердить представленного кандидата и назначить своего. Программы университетского преподавания утверждались министерством. Надзор за занятиями и поведением студентов, снова одетых в форму, отмененную при Александре II, поручался «инспектору студентов», который назначался министром. Для проверки знаний студентов, оканчивающих университет, назначались «государственные испытательные комиссии».

Согласно рекомендациям Победоносцева в области народного образования увеличили количество церковно-приходских школ и усилили правительственный надзор над земскими школами. В гимназиях по-прежнему царствовал толстовский «классицизм». В 1887 г. последовал пресловутый циркуляр министра народного просвещения И.Д. Делянова об ограничении доступа в гимназии детям из простонародья. Его иронически именовали «циркуляром о кухаркиных детях».

К.Н. Леонтьев

М.Н. Катков

«Гимназии и прогимназии освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников, детей коих, за исключением разве одаренных необыкновенными способностями, вовсе не следует выводить из среды, к коей они принадлежат, и чрез то, как показывает многолетний опыт, приводить их к пренебрежению своих родителей, к недовольству своим бытом, к озлоблению против существующего и неизбежного, по самой природе вещей, неравенства имущественных положений»75.

В том же году была повышена плата за обучение до 40 руб. в год и введена процентная норма для учащихся-евреев.

Правительство Александра III стремилось поддержать, возвысить и утешить российское дворянство, обиженное и униженное, по мнению правых публицистов, реформами предшествовавшего царствования. В 1885 г. по случаю столетия екатерининской жалованной грамоты дворянству издан «высочайший рескрипт благородному российскому дворянству», в котором царь заявлял:

«Мы, для пользы государства, признаем за благо, чтобы российские дворяне и ныне, как и в прежнее время, сохраняли первенствующее место в предводительстве ратном, в делах местного управления и суда, в бескорыстном попечении о нуждах народа, в распространении примером своим правил веры и верности и здравых начал народного образования»76.

Тот же рескрипт утешил дворян сообщением, что для поддержания дворянского поместного землевладения правительством учреждается государственный Дворянский земельный банк. «Банк имеет целью поддержание землевладения потомственных дворян» посредством выдачи ссуд под залог принадлежащих им земель на сроки от 11 до 67 лет с «платежом роста» менее 5 % в год.

«Первенствующее» положение дворянства «в делах местного управления и суда» было обеспечено законом 12 июля 1889 г. «О преобразовании местных крестьянских учреждений и судебной части», создавшим в деревне полновластие «земских начальников». Роль дворянского представительства в земском самоуправлении усилилась новым земским Положением 1890 г. Граф Д.А. Толстой подготовил земскую контрреформу, но умер в 1889 г. до ее осуществления. Усиливался и надзор администрации над земскими учреждениями. Органы земского самоуправления становились «правительственными установлениями», они должны были войти в общую систему правительственных учреждений и подчиниться надзору высшей губернской администрации.

Согласно Положению 12 июня 1890 г. «губернатор имеет надзор за правильностью и законностью действий земских учреждений»:

«Губернатор останавливает исполнение постановления земского собрания в тех случаях, когда усмотрит, что оно несогласно с законом … или не соответствует общим государственным пользам и нуждам, либо явно нарушает интересы местного населения».

Таким образом, главным «печальником» не только об общегосударственной пользе, но и об интересах местного населения становится губернатор, а не представители этого населения. Постановления земских собраний, которые, по мнению губернатора, не подлежат исполнению, он вносит на рассмотрение «губернского по земским делам присутствия». Последнее состоит из высших губернских чиновников, губернского предводителя дворянства, председателя губернской земской управы и одного члена, избираемого земским собранием. Если губернское присутствие признает постановление земского собрания подлежащим отмене, земство может принести жалобу в Сенат, которому и принадлежит окончательное решение.

Избиратели-землевладельцы по новому закону разделяются на два избирательных собрания. В первом принимают участие дворяне, во втором – «прочие лица», имеющие установленный ценз. При новом распределении гласных между различными разрядами избирателей дворянству предоставили решительное преобладание в земских собраниях. Сильно изменился порядок избрания гласных от крестьян. Волостные сходы стали выбирать лишь по одному или по два кандидата в гласные на волость. Из них губернатор утверждал положенный расписанием для каждого уезда состав гласных от сельских обществ.

Аналогичная контрреформа была в 1892 г. проведена в городах. Согласно «городовому положению» 11 июня 1892 г. губернатор или градоначальник «имеет надзор за правильностью и законностью действий городского общественного управления». Главнейшие постановления городской думы подлежали утверждению администрации. Избираемые городскими думами городские головы губернских городов утверждались в должности министром внутренних дел. А городской голова в прочих городах утверждался губернатором^77.

Куриальная система избрания городских гласных, установленная Положением 1870 г., отменялась. В выборе гласных городской думы по новому Положению 1892 г. принимают участие владельцы недвижимого имущества (стоимостью не менее 300 руб. – в маленьких уездных городах и 3 тыс. руб. – в столицах), а также владельцы торгово-промышленных предприятий и купцы 1-й и 2-й гильдий. В результате этих перемен число избирателей в городах существенно сократилось.

Значительно урезали и ограничили при Александре III компетенцию и независимость новых судов, но, несмотря на яростные атаки реакционных публицистов, суд присяжных все же уцелел. Только мировые судьи выпали из стройной системы судебных учреждений, созданной в 1864 г. В сельских местностях их заменили земские начальники, в городах – городские судьи, назначаемые правительством. Выборный «мировой» сохранился только в столицах и нескольких больших городах.

Помимо усиления правительственной власти, надзора и опеки внутри государства, правительство Александра III принимало ряд мер по русификации окраин. В Прибалтийском крае правительство начало энергичную борьбу с германизацией – социальным и культурным преобладанием немецкого дворянства. С 1885 г. все присутственные места и должностные лица обязывались вести делопроизводство и официальную переписку только на русском языке. С 1887 г. преподавание в средних учебных заведениях также велось на русском. В 1893 г. Дерптский университет переименовали в Юрьевский, и началась постепенная замена немецких преподавателей русскими. В 1889 г. в Прибалтике произведена реформа местного суда. Вместо судей, избираемых местным дворянством, вводились мировые судьи, назначаемые правительством. Делопроизводство в судах велось на русском, а прошения принимались на всех местных языках.

В управлении Кавказским краем правительство Александра III также стремилось к «объединению с прочими частями Империи». Должность Кавказского наместника упразднялась. Все мужское немусульманское население привлекалось к воинской повинности, от которой оно было освобождено по Уставу 1874 г.

В Польше продолжалась политика русификации, начатая после подавления восстания 1863-64 гг.

Положение евреев. Правительство Александра III приняло ряд ограничительных мер против евреев. Сокращалась черта еврейской оседлости. Даже в пределах этой черты евреям запрещалось селиться вне городов и местечек. С 1887 г. вводилась процентная норма для еврейских детей в государственных средних учебных заведениях. В черте оседлости – 10%, в столицах – 3%, в остальных местностях – 5%. В 1891 г. правительство приказало выслать из Москвы тысячи евреев-ремесленников (механиков, мастеров и др.), проживание которых в Москве в 1865 г. было разрешено. Городовым положением 1892 г. евреев лишили права участвовать в городском самоуправлении. Александр III со свойственной ему прямотой заявлял: «В глубине души, я всегда рад, когда бьют евреев».

Заметим, что распространенное мнение, будто царское правительство всегда преследовало евреев, не совсем соответствует фактам.

Отношение правительства к евреям в течение XIX столетия менялось. При Александре I это отношение можно считать даже доброжелательным. Изданное в 1804 г. «Положение об устройстве евреев» постановляло:

«Все евреи, в России обитающие, суть свободны и состоят под точным покровительством законов наравне со всеми другими российскими подданными». «Земледельцы из евреев все свободны и ни под каким видом никому укрепляемы ни во владение отдаваемы быть не могут». Они могут покупать земли и обрабатывать их наемными работниками. Евреи могут обучаться во всех учебных заведениях Империи, или иметь свои школы. Они имеют свое общественное самоуправление («кагалы») под руководством избираемых раввинов»78.

При Александре I евреи были, кроме того, свободны от рекрутской повинности. Интересно, что вождь радикального крыла декабристов П.И. Пестель упрекал правительство за то, что оно даровало евреям «много отличных прав и преимуществ», так что они «ныне в России пользуются большими правами, нежели сами христиане», и составляют «так сказать, свое особенное государство»79.

При Николае I положение евреев резко ухудшилось. Новое «Положение о евреях» 1835 г. сузило черту еврейской оседлости^80. Вне этой черты евреи могли пребывать только временно, для торговых дел и получения образования. На государственную службу евреи принимались лишь с высочайшего разрешения. Особенно тягостной для еврейского населения стала введенная при Николае I рекрутская повинность. Установили жестокий порядок, что в зачет рекрутов забирали еврейских мальчиков, которые сдавались в школы «кантонистов», известные своим палочным режимом и голодным содержанием будущих солдат.

При Александре II снова наступил поворот в политике: школы кантонистов закрыли, рекрутские наборы детей прекратили, был издан ряд законов, расширявших гражданские права евреев. По закону 1861 г.81 евреи с университетским образованием «допускаются в службу по всем ведомствам» на всем пространстве империи. «Им разрешается также постоянное пребывание во всех губерниях и областях Империи для занятия торговлею и промышленностью». Кроме своих семейств, они могли иметь при себе домашнего слугу и приказчика или конторщика «из своих единоверцев». По закону 1865 г., дозволялось проживать повсеместно в империи евреям «механикам, винокурам, пивоварам и вообще мастерам и ремесленникам», а также молодым людям для обучения ремеслам. Доступ к образованию в период царствования Александра II был для евреев свободным. С воцарением Александра III вновь произошел поворот в сторону ограничений и стеснений.

6.7. Народничество на рубеже XIX и XX веков

Критик, публицист и социолог Н.К. Михайловский (1842-1904) по праву считался наиболее талантливым выразителем мыслей, чувств и стремлений радикально-народнической русской интеллигенции на протяжении почти сорока лет. Вождь и теоретик партии эсеров В.М. Чернов писал, что «Михайловский был нашим любимейшим учителем»82. Не принимая непосредственного участия в революционных организациях, Михайловский был идейно близок к «Народной воле» и помещал в ее изданиях свои статьи и письма.

Михайловский, развивая круг идей, выраженных в «Исторических письмах» П.Л. Лаврова, защищал, прежде всего, субъективный метод в социологии. Цель общественных наук, считал он, не только познавать существующее, как при изучении природы, но и желать осуществления известных идеалов. Оценка изучаемых явлений производится с точки зрения наших идеалов, и категория ценности становится неотъемлемым элементом общественных наук^83. С этим тесно связано учение Михайловского о двуединой правде, о необходимости сочетать «правду-истину» – правду объективную, с «правдой-справедливостью» – правдой субъективной».

«Я не могу не восхищаться поразительной красотой слова «правда». Только по-русски истина и справедливость называются одним и тем же словом и как бы сливаются в одно великое целое. Правда в этом огромном смысле слова, всегда составляла цель моих исканий»84.

Целью нашей научной и общественной деятельности должны быть «борьба за индивидуальность», за всестороннее свободное развитие личности, ибо личность человеческая имеет верховную ценность и не должна служить лишь средством для достижения каких-либо, вне ее блага лежащих, целей. Поэтому

«всякие общественные союзы <…> имеют только относительную цену. Они должны быть дороги для вас постольку, поскольку они способствуют развитию личности <…> Личность никогда не должна быть принесена в жертву. Она свята и неприкосновенна». «Мерилом достоинства всякого союза – партии, кружка, семьи, нации – должен служить интерес личности. Во всех политических вопросах вы сделаете фокусом своего размышления интересы не нации, не государства, не общины, не федерации, а личности»85.

Всестороннее развитие личности несовместимо с тем разделением труда в обществе, при котором работник становится как бы придатком к машине, и потому такого рода разделение труда вовсе не представляет собой желательного прогресса.

«Прогресс есть постепенное приближение к целостности неделимых, к возможно полному и всестороннему разделению труда между органами и возможно меньшему разделению труда между людьми». «Нравственно, справедливо, разумно и полезно только то, что уменьшает разнородность общества, усиливая тем самым разнородность его отдельных членов»86.

Личность, видящая зло и неправду в общественной жизни, естественно, должна стремиться к их устранению.

«Право нравственного суда есть вместе с тем и право вмешательства в ход событий, которому соответствует обязанность отвечать за свою деятельность. Живая личность становится деятелем истории за свой собственный страх»87.

Для осуществления возможности всестороннего развития личности, стесняемого и подавляемого современным общественным строем,

«надлежит приискать такой общественный элемент, служение которому наиболее приближало бы нас к намеченной цели. Такой общественный элемент есть. Это – народ. Народ в смысле не нации, а совокупности трудящегося люда. Труд – единственный объединяющий признак этой группы людей – не несет с собой никакой привилегии, служа которой, мы рискуем услужить какому-нибудь постороннему началу: в труде личность выражается наиболее ярко и полно»88.

Одной из существенных черт теории Н.К. Михайловского было его учение о «типах» и «степенях» развития общества: возможна «высокая степень развития при пониженном типе»89, и наоборот. Это учение применялось Михайловским и его последователями в оценке русской поземельной общины. Конечно, община примитивна, и земледелие Западной Европы в техническом отношении ушло далеко вперед, но тип общинной собственности на землю стоит выше частного типа земельной собственности, ведущего к обезземеливанию и пролетаризации земледельцев. О русской общине Михайловский говорит, что «благоразумные сторонники общины» «не делали из нее фетиша», но «видели в ней надежное убежище для крестьянской личности от грядущих бед капиталистического порядка»90. Н.К. Михайловский был сторонником законодательной защиты русской поземельной общины и принимал девиз народников: «Воля – всем, земля – земледельцу».

Н.К. Михайловский

Радикалы-народники 80-х и 90-х гг., сохраняя старое знамя «Земли и воли», должны были внести в свою теорию и практическую программу ряд изменений, вызванных распространением марксистских идеи и ростом крупной промышленности в России.

Революционеры-народники принимали, в значительной степени, экономическое учение Маркса. Они признавали необходимость политической борьбы для завоевания власти и важную роль промышленного пролетариата в этой борьбе, но указывали на существенные особенности в социально-экономическом развитии России. В частности, утверждали, что общинно-трудовые традиции русского крестьянства, привыкшего к коллективному распоряжению «мирской» землей, делают его гораздо более восприимчивым к идеям социализма, чем в Западной и средней Европе. Там традиции частной земельной собственности превращают крестьянство в мелкую буржуазию, невосприимчивую к пропаганде социализма.

Кроме того, писатели-народники указывали на то, что в самой Европе экономическое развитие идет не совсем «по Марксу». Это доказывают работы Эдуарда Бернштейна и Эдуарда Давида – теоретиков германской социал-демократии, являющейся прямой наследницей Маркса в европейском социалистическом движении.

Принимая теорию классовой борьбы, народники разделяют общество не на «пролетариат и буржуазию», а на «трудящихся» и людей, живущих чужим трудом, или «эксплуататоров».

«Примыкая к испытанной формуле Михайловского, мы понимаем интересы народа, как совокупности трудящихся классов, являющихся для нас народом ровно постольку, поскольку они воплощают и представляют трудовое начало. Мы остаемся при этой формуле, потому что в ней больше и широкой теоретической истины, и конкретной жизненной правды и – человечности!»91.

Чернов продолжает в своих записках:

«Мы провозглашали лозунг естественной солидарности городского пролетариата с самостоятельным тружеником земледельцем», и ставили целью создание «неразрывного союза, при посредстве революционно-социалистической интеллигенции, пролетариата с трудовым крестьянством»92.

Другой автор поясняет:

«Социалисты-революционеры не признают противоположности интересов промышленных рабочих и трудового крестьянства. Они являются партией, опирающейся на все трудовое население России и социалистическую часть интеллигенции»93.

Народники решительно возражали против мнения, что к социализму Россия может прийти, только пройдя стадию капиталистического развития. Мужика вовсе не нужно «вываривать в фабричном котле», чтобы он мог вступить в светлое царство социализма. Главным рупором народников был толстый журнал «Русское богатство».

6.8. Марксизм: легальный и революционный

Со второй половины 80-х гг. среди русской интеллигенции широко распространяется марксизм. Марксисты группировались вокруг толстого журнала «Мир Божий», переименованного в начале XX в. в «Современный мир». Уже в 1872 г. первый том «Капитала» К. Маркса был переведен на русский язык, а 90-е гг. стали, по выражению В.М. Чернова, эпохой «марксистского поветрия» в молодом поколении.

Значительная группа ученых-экономистов и талантливых публицистов проповедовала идеи марксизма в легальной публицистике. Книга П.Б. Струве «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» вышла в свет в 1894 г. Книга М.И. Туган-Барановского «Русская фабрика в прошлом и настоящем» – в 1898 г.

В число легальных марксистов входили Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, С.Н. Прокопович и другие. Историко-философское учение марксизма излагалось в вышедшей в 1895 г. книге Г.В. Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю». В 1898 г. появилась книга В.И. Ленина «Развитие капитализма в России». Эти авторы, отрицая самобытность русского исторического развития, доказывали, что Россия в полной мере вступила на капиталистический путь и, следовательно, должна пройти все стадии развития по схеме Маркса.

Г.В. Плеханов

Легальные русские марксисты недолго оставались ортодоксальными. В последние годы XIX и начале XX в.

почти все они переходят в ряды «ревизионистов» и критикуют те или иные теории ортодоксального марксизма. Дальше всех по пути «от марксизма к идеализму» идет С.Н. Булгаков, который в 1900 г. выпустил двухтомник «Капитализм и земледелие», опровергавший схему аграрного развития Маркса. Потом он выступил защитником философского идеализма, а впоследствии стал православным священником и религиозным мыслителем.

С.Л. Франк в 1900 г. написал свой первый труд «Теория ценности Маркса», где подверг трудовую теорию ценности обстоятельной критике. Впоследствии он стал видным религиозным философом.

Н.А. Бердяев еще в 1901 г. выступил с марксистских позиций против народничества в работе «Субъективизм и идеализм в общественной философии», однако в 1903 г. и он обращается к религиозной философии.

П.Б. Струве в 1890-е гг. редактировал ряд марксистских изданий и при основании Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) в 1898 г. написал ее «Манифест». В 1909 г. он вместе с Бердяевым, Булгаковым и Франком участвует в знаменитом сборнике «Вехи», где отрицаются идеи революционной интеллигенции (см. гл. 10.2). В 1920 г. Струве станет министром иностранных дел в крымском правительстве генерала Врангеля, а в эмиграции – политическим мыслителем либерально-консервативного толка.

Основоположником русского революционного, или ортодоксального, марксизма по праву следует назвать Г.В. Плеханова (1856-1918). В 70-е гг. он входил в народнические организации «Земля и воля», а затем – в «Черный передел». За границей в 1883 г. Плеханов вместе с несколькими единомышленниками основал первую русскую марксистскую группу «Освобождение труда» и начал энергичную пропаганду марксизма. В 1883 г. он выпустил брошюру «Социализм и политическая борьба», а в 1884 г. книгу «Наши разногласия», посвященную полемике с народниками, которых назвал «славянофильствующими революционерами». Он отрицал наличие какого-то «особого пути» развития для России и не видел оснований думать, что

«наше отечество обладает какой-то хартией самобытности, выданной ему историей за никому, впрочем, неизвестные заслуги»94.

На вопрос: «Пройдет ли Россия через школу капитализма?» он отвечал вопросом: «Почему бы ей не окончить той школы, в которую она уже поступила?»95. Обращаясь к отношениям в русской деревне и положению крестьянства, Плеханов замечает, что «сентиментальный туман ложной и напускной идеализации народа исчезает». Русские крестьяне, как и их европейские собратья, отнюдь не социалисты по своей природе, нисколько к социализму не стремятся, и уже в настоящее время «разложение нашей общины представляет собою бесспорный и несомненный факт»96. По этому поводу Плеханов писал:

«Если бы у нас действительно установилось народоправление, то самодержавный народ на вопрос, нужна ли ему земля и следовало ли отобрать ее у помещиков, – ответил бы: да, нужна, и отобрать ее следовало. На вопрос же, нужно ли ему «начало социалистической организации», сначала ответил бы, что он не понимает, о чем его спрашивают, а затем, с большим трудом понявши, в чем дело, ответил бы: нет, мне этого не нужно»97.

Обращаясь к задачам революционной интеллигенции, Г.В. Плеханов провозглашает отказ от бунтарских тенденций М.А. Бакунина и П.Н. Ткачева:

«Бакунизм – не система. Это смешение социалистических теорий «латинских стран» с русскими крестьянскими «идеалами», народного банка Прудона с сельской общиной, Фурье – со Стенькой Разиным»98.

Интеллигенция должна отказаться от роли благодетельницы русского народа, вращающей по своей воле колесо истории в ту или иную сторону, а равно и от надежды добиться такого поворота террором. Необходимая и единственно плодотворная работа революционной интеллигенции – это создание массовой социалистической рабочей партии, ибо «освобождение рабочего класса может быть достигнуто только путем его собственных сознательных усилий»99.

Г.В. Плеханов стал одним из самых видных пропагандистов и теоретиков марксизма, защищая его от критических нападок как со стороны «буржуазных» ученых и публицистов, так и со стороны «бернштейнианцев» и иных «ревизионистов» в марксистском лагере.

В начале 90-х гг. у Плеханова появился союзник, от которого ему потом пришлось натерпеться много горя. Это был молодой человек, экстерном окончивший курс Казанского университета В.И. Ульянов, впоследствии известный под псевдонимом Ленин. В 1894 г. он издал гектографированным способом книжку «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?». Книга содержала полемику с народниками, главным образом с Михайловским. В 1898 г. вышло исследование «Развитие капитализма в России», а потом он написал бесчисленное количество брошюр, книг, статей, заметок, заявлений и писем, заполнивших впоследствии 55 томов полного собрания сочинений. Ленин внес в печатную литературу грубый стиль полемики. Вот образцы его «критических» замечаний по адресу Н.К. Михайловского:

«Сначала переврал Маркса, затем поломался над своим враньем .. и теперь имеет нахальство объявлять»100; «сел в лужу, брызжет кругом грязью»101, «если это полемист, то кто же после этого называется пустолайкой»102 и т.д.

Такой способ полемики Ленин сохранил до конца своих дней. Когда большевики захватили власть, то с критикой созданного Лениным «рабоче-крестьянского» государства выступил старик Карл Каутский, многолетний вождь и признанный теоретик международного социализма. Ленин ответил брошюрой «Пролетарская революция и ренегат Каутский», в которой Каутскому приписывается «лакейство перед буржуазией». Ленин усмотрел в труде Каутского «цивилизованную манеру ползать на брюхе перед капиталистами и лизать их сапоги»103 и заявил: «Столь гнусную ложь мог сказать только негодяй, продавшийся буржуазии»104.

Таким же способом Ленин честил и своих товарищей по партии, русских социал-демократов, если они сколько-нибудь отклонялись от его «единственно правильной» линии. Всю политическую жизнь он был свободен от каких-либо моральных «предрассудков».

«Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата, и она подчинена интересам классовой борьбы пролетариата»105.

Ленин от души ненавидел «интеллигентских хлюпиков», так он именовал людей, которые имели собственные мнения и общечеловеческие чувства. Одним из проявлений ленинской «морали» стало его отношение к либеральным адвокатам, которые защищали социал-демократов перед судом. В письме к московским товарищам Ленин давал следующее наставление: «Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает»106.

С лютой ненавистью Ленин относился к церкви, попам и религии. Он ненавидел не только христианство, но всякую вообще религию, всякую даже мысль о Боге или о каком-либо Высшем начале. В ноябре 1913 г., взбешенный попытками «богоискательства» А.М. Горького, Ленин пишет ему:

«…всякая религиозная идея, всякая идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой есть невыразимейшая мерзость <…>, это – самая опасная мерзость, самая гнусная зараза»107.

Организационное оформление марксистского течения произошло на рубеже XIX и XX вв. В 1895 г. в Петербурге был создан «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». В разных городах со значительным рабочим населением образовались группы интеллигентов и рабочих, принимавшие марксистскую программу. В 1898 г. на нелегальном съезде в Минске было положено начало Российской социал-демократической рабочей партии – РСДРП. Ее органом стала газета «Искра», издававшаяся за границей и нелегально доставлявшаяся в Россию.

В самом начале XX в. ортодоксальным марксистам социал-демократам пришлось бороться с «экономизмом» в своих рядах. Это течение подчеркивало необходимость борьбы за улучшение экономического положения рабочих и весьма индифферентно относилось к политической борьбе и диктатуре пролетариата.

Второй съезд представителей социал-демократических партийных организаций состоялся летом 1903 г. сначала в Брюсселе, потом в Лондоне. Съезд РСДРП принял программу и устав партии. Новая партия заявляла, что она считает себя «одним из отрядов всемирной армии пролетариата» и ставит своей конечной целью социальную революцию, которая должна осуществить «замену капиталистических производственных отношений – социалистическими»:

«Необходимое условие этой социальной революции составляет диктатура пролетариата, т.е. завоевание пролетариатом такой политической власти, которая позволит ему подавить всякое сопротивление эксплуататоров».

В России, где «капитализм уже стал господствующим способом производства», существуют «остатки старого докапиталистического порядка», из которых «самым значительным является царское самодержавие». РСДРП «ставит своей ближайшей политической задачей низвержение царского самодержавия и замену его демократической республикой», установленной Учредительным собранием. Республика должна обеспечить «самодержавие народа», т.е. сосредоточение верховной государственной власти в руках демократически избранного законодательного собрания. Партия провозглашала «неограниченную свободу совести, слова, печати, собраний, стачек и союзов», «право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства», «замену постоянного войска всеобщим вооружением народа», «отделение церкви от государства и школы от церкви», всестороннюю законодательную охрану труда и 8-часовой рабочий день^108.

Серьезные разногласия на съезде 1903 г. и последовавший затем раскол в партии вызвал вопрос о характере партийной организации. Весьма шаткое большинство во главе с Лениным хотело создавать партию социал-демократов как неширокую, но крепкую нелегальную организацию профессиональных революционеров, связанных железной дисциплиной и беспрекословно исполняющих «директивы ЦК». Устав партии требовал от каждого члена партии, чтобы он не только принимал ее программу и поддерживал партию материальными средствами, но и «оказывал ей регулярное личное содействие под руководством одной из ее организаций».

Численно не намного уступавшее этой группе меньшинство во главе с Л. Мартовым (Ю.О. Цедербаумом) отстаивало широкую и более свободную организацию рабочих по типу германской социал-демократической партии^10^9. От этого разделения на втором съезде и произошли названия «большевики» и «меньшевики». Помимо организационных разногласий, вскоре возникли разногласия по ряду тактических вопросов. В последовавших спорах ленинцы упрекали меньшевиков в оппортунизме и «хвостизме», т.е. склонности «плестись в хвосте» рабочей массы вместо того, чтобы вести ее за собой.

Меньшевик П.Б. Аксельрод характеризовал тактику большевиков «как бунтарско-заговорщическую, как смесь анархических и бланкистских тенденций, прикрываемых марксистской… фразеологией»110. Он считал эти разногласия «выражением принципиального антагонизма между двумя основными тенденциями, борющимися внутри нашей партии, тенденциями, непримиримо враждебными между собой».

Г.В. Плеханов по большинству спорных вопросов примыкал к меньшевикам. В искровской статье «Центризм или бонапартизм» с подзаголовком «Новая попытка образумить лягушек, просящих себе царя» Плеханов высказался против чрезмерных полномочий ЦК.

6.9. Партия социалистов-революционеров

Организационное оформление марксистской и народнической партий происходило одновременно. В 1893 г. один из основателей кружка «чайковцев» и участник «Земли и воли» М.А. Натансон образовали партию «Народного Права», в которой сошлись умеренные народники и левые либералы. Партия ставила задачей «соединить все оппозиционные элементы страны». Но после арестов наиболее активных членов партия вскоре перестала существовать.

Организованная в самом конце XIX в. за границей «Аграрно-социалистическая лига» ставила своей целью «расширить русло общего революционного движения путем привлечения к нему трудовых масс деревни»111 В брошюре «Очередной вопрос революционного дела» В.М. Чернов доказывал настоятельную необходимость революционной работы с крестьянством. «Мы должны революционизировать деревню», ибо без поддержки «трудового крестьянства» невозможен успех революции в России.

«Надо развить перед крестьянством идею национализации земли и общественной, планомерной, социалистической организации производства. Надо объяснить крестьянину солидарность интересов трудящейся крестьянской массы с интересами городского пролетариата и вытекающую отсюда необходимость их объединения и дружной совокупной борьбы против общих врагов»112

В конце XIX – начале XX в. в разных областях России возникает несколько революционно-народнических групп, а в деревнях некоторых губерний основываются крестьянские братства для революционной работы. В 1901 г. происходит съезд представителей революционных народнических групп, которые, объединившись, создают Партию социалистов-революционеров, с.-p., или эсеров. Ее лидером и идеологом становится В.М. Чернов. Программа партии, утвержденная партийным съездом в 1905 г., ставила целью «планомерную организацию всеобщего труда на всеобщую пользу» и утверждала, что

«только при осуществлении свободного и социалистического общежития человечество будет беспрепятственно развиваться в физическом, умственном и нравственном отношении, все полнее воплощая истину, справедливость и солидарность в формы своей общественной жизни. И в этом смысле дело революционного социализма есть дело всего человечества»113.

Царское самодержавие в России должно быть свергнуто и заменено демократической республикой «с широкой автономией областей и общин» и с «возможно более широким применением федеративного начала к отношениям между отдельными национальностями», за которыми признается «безусловное право на самоопределение». «В случае надобности» возможно установление временной революционной диктатуры.

Программа партии предусматривает законодательное собрание, созданное на основе всеобщего избирательного права и пропорционального представительства и, помимо того, прямое народное законодательство – референдум и инициативу. По вопросу обеспечения гражданских свобод и законодательной охраны труда программа эсеров сходна с программой социал-демократов. Однако в аграрном вопросе имелись значительные отличия: эсеры призывали к «социализации земли» (см. главу 7.3). В 1902 г. организован «крестьянский союз партии эсеров» специально для агитации в деревне. Партийным органом эсеров стала «Революционная Россия». Социал-демократы и эсеры существенно различались в вопросах революционной тактики. Социал-демократы признавали лишь массовую политическую борьбу рабочего класса и отвергали индивидуальный террор.

В.М. Чернов

Е.Ф. Азеф

Эсеры же широко применяли террор ко всем одиозным представителям «старого режима», начиная от министров и кончая полицейскими чинами. Для проведения террористических актов в составе партии эсеров была создана Боевая организация (Б.О.), во главе которой сначала стал Г.А. Гершуни. Заметную роль в террористической деятельности Боевой организации сыграл Б.В. Савинков^114. Дерзкие теракты создали широкую известность партии и способствовали ее популярности в среде радикальной молодежи. В 1902 г. С.В. Балмашев смертельно ранил министра внутренних дел Д.С. Сипягина. В 1904 г. Е.С. Созонов убил министра внутренних дел В.К. Плеве. Бомбой эсера И.П. Каляева был убит генерал-губернатор г. Москвы великий князь Сергей Александрович, брат императора Николая II.

После ареста Г.А. Гершуни в 1903 г. во главе Боевой организации встал Е.Ф. Азеф. Он руководил террором, будучи одновременно агентом-осведомителем царской политической полиции. В 1908 г. агента разоблачил В.Л. Бурцев с помощью бывшего директора департамента полиции А.А. Лопухина. Последнего за это сослали в Сибирь^115.

6.10. Земское либеральное течение

Либеральное течение в русском обществе не создало влиятельных политических организаций до начала XX в. Носителями либеральных тенденций были лишь некоторые земско-дворянские круги. Их политическая деятельность проявлялась в случайных «секретных совещаниях» и подаче «всеподданнейших адресов» с ходатайствами о необходимых преобразованиях. Правительство отвечало на эти адреса сердитыми окриками, что заниматься государственными делами «не ваше дело, а наше». Иногда следовали репрессии в виде административной ссылки руководителей либерального земства или временного закрытия земских учреждений (как в Петербургской губернии в 1864 г. и в Тверской – в 1904 г.). Министр внутренних дел не раз уведомлял земских деятелей, что не находит возможности представить их прошение императору.

Еще в эпоху Великих реформ дворянство некоторых губерний поставило вопрос о коренном преобразовании структуры государства. Основой новой структуры должно было служить самоуправление, независимость от чиновничьей опеки и общегосударственное народное представительство. Много шума наделал в 1862 г. адрес тверского дворянства, требовавший отмены всех сословных привилегий и созыва «выборных от всей земли Русской», который «представляет единственное средство к удовлетворительному разрешению вопросов, возбужденных, но не разрешенных Положением 19 февраля 1861». Затем в 1865 г. и московское дворянство просило государя «довершить» новое государственное здание «созванием общего собрания выборных людей от земли Русской для обсуждения нужд, общих всему государству».

В период русско-турецкой войны 1877-78 гг. и последующие годы происходит заметное оживление земского либерального движения. За границей в 1877 г. основан либеральный орган «Общее дело», а в России состоялся целый ряд «конспиративных» съездов и совещаний земских деятелей. Вновь созданная газета «Вольное Слово» защищала конституционную программу. Предполагалась организация двухпалатного народного представительства в виде Государственной думы и Союзной думы из областных депутатов.

В 1878-81 гг. вновь прошли конспиративные совещания земцев и образовались тайные организации «Либеральная лига» и «Земский Союз», поддерживавшие связь с заграничными органами печати. Некоторые губернские земские собрания снова обращались к правительству с конституционными требованиями. Написанный в 1879 г. адрес тверского губернского земства гласил:

«Государь император, в своих заботах о благе освобожденного от турецкого ига болгарского народа, признал необходимым даровать ему истинное самоуправление, неприкосновенность прав личности, независимость суда, свободу печати. Земство Тверской губернии смеет надеяться, что русский народ, с такой полною готовностью, с такою беззаветною любовью к своему Царю-Освободителю, несший все тягости войны, воспользуется теми же благами, которые одни могут дать ему возможность выйти, по слову государеву, на путь постепенного, мирного и законного развития»116

В эпоху борьбы террористов с правительством в конце 1870-х годов либеральное общество сохраняло нейтралитет. В ответ на призыв правительства оказать содействие в борьбе с террором черниговские земцы в своем обращении 1879 г. указали на

«полное отсутствие свободы слова, в то время, как анархические идеи распространяются в тайной печати и устной пропаганде. Общество лишено средств откровенно выражать свои мнения. Земство лишено даже в собственном собрании свободы выражения мнения. Безмолвность общественных учреждений уничтожает их силу и значение. Поэтому земство Черниговской губернии констатирует полное бессилие принять практические меры в борьбе со злом»117.

После катастрофы 1 марта Новгородское, Самарское, Таврическое земства снова подавали адреса с просьбами об «увенчании здания» Великих реформ созданием народного представительства для обсуждения общегосударственных нужд. Однако после победы реакционного курса Победоносцева и Каткова все подобного рода предложения потеряли смысл.

Период контрреформ 80-х годов стал тусклым безвременьем. Настроение в обществе резко упало, и политические интересы отсутствовали. Оживление общественной жизни начинается после организации борьбы с голодом 1891-92 гг в Поволжье. В этой кампании участвуют Лев Толстой и другие известные представители общества.

Новый император вступил на престол в октябре 1894 г. Однако Николай II в своей известной речи к представителям земств в январе 1895 г. назвал надежды на народное представительство в России «бессмысленными мечтаниями», вызвав всеобщее разочарование.

В 90-е гг. значительно расширяется деятельность земских учреждений и, соответственно, возрастают численность и значение «третьего элемента», как называли земских служащих. Большинство из них не следует либеральным традициям своих хозяев, выборных земских деятелей, а примыкает к левым партиям эсеров и социал-демократов. Наиболее умеренная часть «третьего элемента» образует левое крыло земского либерализма. И.А. Бунин описывает среду земских статистиков в Харькове в 90-х гг.:

«Жили очень обособлено от прочих русских людей, даже как бы и за людей не считая всяких практических деятелей. Все были достаточно узки, прямолинейны, нетерпимы, исповедывали нечто достаточно несложное: люди – это только мы да всякие «униженные и оскорбленные». Все зло – направо, все добро – налево. Все светлое – в народе, в его «устоях и чаяниях». Все беды – в образе правления и дурных правителях, которые почитались даже за какое-то особое племя. Все спасение в перевороте, в конституции или республике»118.

6.11. Интеллигенция и буржуазия

К концу XIX в. в городах растет число лиц так называемых свободных профессий и учащейся молодежи. Н.И. Пирогов назвал университеты «барометром общества». Студенчество первым начинает открытую борьбу против «старого режима». Правда, первые шаги студенческого движения носят как бы «академический» характер. Оно начинается под лозунгами протеста против университетского устава 1884 г. и требованиями «академической свободы». Скоро движение принимает все более политически-оппозиционный характер. Началом широких студенческих волнений послужил разгон толпы студентов полицейскими нагайками в Петербурге после университетского собрания 8 февраля 1899 г. Тотчас забастовки протеста и сочувствия петербургским собратьям прокатились по всем российским университетам. За участие в беспорядках студентов велено исключать из университетов. Лишившиеся студенческих льгот призывались к исполнению воинской повинности. Хотя «солдатчина» для студентов теперь длилась не 25 лет, как при Николае I, а только один или два года, факт, что «студентов отдают в солдаты», вызвал бурное возмущение в тогдашнем обществе.

В 1899 г. учредили особую комиссию под председательством генерала П.С. Ванновского для «всестороннего расследования причин и обстоятельств» студенческих беспорядков. Комиссия нашла необходимым «немедленный пересмотр уставов высших и средних учебных заведений, а в связи с этим и условий жизни учащейся молодежи». Комиссия рекомендовала введение «корпоративного устройства студентов», в частности: учреждение курсовых старост; устройство курсовых сходок под контролем университетского начальства; устройство студенческих касс взаимопомощи, библиотек, литературных обществ. Но эти уступки не удовлетворили студенчество, и волнения продолжались.

В феврале 1901 г. один из исключенных за участие в демонстрациях студентов П.В. Карпович выстрелом в упор убил министра народного просвещения профессора Н.П. Боголепова. Бывший военный министр генерал П.С. Ванновский был назначен на его место. Он пытался проводить более либеральную политику в отношении студенчества. Старый генерал, кроме того, освободил русских гимназистов от «классической зубрежки». Греческий язык стал необязательным, число уроков латинского сокращено. В программу гимназий вернули изгнанное Толстым естествознание. Но политика Ванновского не удовлетворила ни студентов, ни «высшие сферы». Вскоре он был уволен и заменен классицистом Г.Э. Зенгером. Волнения, митинги и протесты в университетах продолжались до 1905 г., когда влились в русло первой русской революции. «Студенты бунтуют» – стало в народе привычной фразой.

В то время, как «дети» протестовали в университетах, «отцы» выражали свое оппозиционное настроение на всероссийских и областных профессиональных съездах. Съезды учителей, агрономов; деятелей народного просвещения и технического образования; «пироговские» съезды врачей – все они обыкновенно высказывали пожелания устранения бюрократического произвола, обеспечения начал законности и неприкосновенности личности, расширения прав органов общественного самоуправления. После таких заявлений съезды обычно закрывались полицией «за отклонение от установленной повестки дня».

На рубеже XIX-XX вв. литературными органами русского либерализма были толстые журналы «Русская Мысль» и «Вестник Европы». Наиболее влиятельной в либеральной среде стала московская «профессорская» газета «Русские Ведомости» под редакцией В.М. Соболевского. В 1902 г. П.Б. Струве основал в Штуттгарте двухнедельник «Освобождение», выходивший с 1904 г. в Париже. «Освобождение» стало в резкую оппозицию правительству, отражая взгляды умеренного союза «земцев-конституционалистов» и более радикального «Союза Освобождения». В 1905 г. члены этих организаций выступили за создание «конституционно-демократической партии», к.-д., или кадетов, сыгравшей видную роль в думский период русской истории.

Первый съезд земских деятелей состоялся в Москве в 1902 г. Движение земского дореволюционного либерализма произнесло свое «последнее слово» на общеземском съезде в Москве в ноябре 1904 г. В нем приняли участие около 100 земских деятелей из 33 губерний.

«На этом совещании впервые было сформулировано политическое кредо земцев-конституционалистов, и впервые русские либералы очутились как бы в главном фокусе политической жизни страны»119

Принятая съездом резолюция содержала резкую критику бюрократического строя и требовала: обеспечения законности в управлении (с уголовной ответственностью должностных лиц за нарушение закона); неприкосновенности личности; свободы совести и вероисповедания; свободы слова и печати, собраний и союзов; равенства гражданских и политических прав населения, и в частности, уравнения крестьян в правах с прочими сословиями; бессословного земства с самостоятельной компетенцией; учреждения «мелкой земской единицы», или волостного земства. Другие требования включали созыв «свободно избранных представителей народа» и участие народного представительства в законодательной власти, в определении государственного бюджета и контроле над законностью действий администрации.

В заключение нашего обзора русских политических течений отметим, что до революции 1905 г. наименее стремилась к власти та группа населения, которой, по Марксу, в первую голову надлежало бы об этом позаботиться, а именно, русский торгово-промышленный класс. Буржуазия принимала наименьшее участие в политической жизни страны. Правда, отдельные оригиналы из купеческого сословия иногда жертвовали изрядные суммы денег «на революцию», но делали они это ради собственного «наслаждения» (говоря языком Писарева), а не от имени какой-либо организации. Большинство же богатых купцов и промышленников, имевших «общественную жилку», вкладывало свои капиталы в менее рискованные предприятия. Они занимались меценатством и благотворительностью. Русское купечество, особенно в Москве, развило широкую благотворительную деятельность и поддержку всякого рода культурных начинаний. Были созданы Третьяковская галерея, собрание икон С.П. Рябушинского; коллекции картин М.П. Рябушинского, В.О. Гиршмана, Е.И. Лосевой; Щукинский и Морозовский музеи современной французской живописи; собрание русского фарфора А.В. Морозова; Бахрушинский театральный музей; частная опера С.М. Мамонтова, опера С.И. Зимина, Московские художественные театры К.С. Алексеева-Станиславского и С.Т. Морозова; издательство Солдатенковых, Щепкинская библиотека; клинический городок Морозовых, больница имени Солдатенкова, Солодовниковская больница; Бахрушинские, Хлудовские, Мазуринские, Горбовские странноприимные дома и приюты. Также Александровское коммерческое училище, Практическая академия коммерческих наук, Коммерческий институт Московского общества распространения коммерческого образования и другие учебные заведения были устроены за деньги купцов-меценатов!20.

Торгово-промышленный класс не создал политической партии. Он не стремился к «захвату» политической власти ввиду очевидной безнадежности такого предприятия в конце XIX в. Зато был создан целый ряд крупных и сильных профессиональных объединений: горнопромышленников, нефтепромышленников, железозаводчиков и др. Они «осаждали» правительство, но не политическими требованиями, а ходатайствами по конкретным экономическим вопросам. И добивались весьма существенных и выгодных для себя результатов – покровительственных таможенных тарифов, льготных тарифов на железнодорожные перевозки, выгодных казенных заказов, а то и прямых субсидий.

Таким образом, после застоя в царствование Александра III политическая жизнь русского общества на пороге XX в. вновь набирала силу. Но примечательно, что левый фланг организовался ранее и крепче, чем либеральный центр, а правый фланг, то есть сторонники существующего строя, не создал никакой политической организации вне государственного аппарата.

Примечания

1 См.: Корнилов А.А. Курс истории России. Лекция 23. М., 1918.

2 Там же.

3 Корнилов А.А. Общественное движение при Александре II. М., 1909. С. 143.

4 Писарев Д.И. Соч. Т. I. СПб., 1894. С. 374.

5 Писарев Д.И. Соч. Т. IV. СПб., 1894. С. 65.

6 Писарев Д.И. Соч. Т. I. СПб., 1894. С. 356.

7 Писарев Д.И. Соч. Т. IV. СПб., 1894. С. 128.

8 Писарев Д.И. Соч. Т. II. СПб., 1894. С. 378.

9 Добролюбов Н.А. Соч. IV. СПб., 1911. С. 51.

10 См.: Курс истории России. Лекция 23. М., 1918.

11 Чернышевский Н.Г. Соч. Т. III. СПб., 1906. С. 473.

12 Чернышевский Н.Г. Соч. Т. IV. СПб., 1906. С. 331.

13 Материалы для истории революционного движения в России в 60-х гг. Париж, 1905. С. 26–34.

14 Там же. С. 2–15.

15 Там же. С. 2–15.

16 Там же. С. 56–63.

17 См.: Лемке М.К. Очерки освободительного движения 60-х годов. СПб., 1908.

18 Татищев С.С. Император Александр II. Т. II. Кн. 7. СПб., 1911.

19 См.: Корнилов А.А. Общественные движения при Александре II. М., 1909.

20 Там же.

21 Лавров П.Л. Исторические письма. СПб., 1870. С. 30.

22 Там же. С. 66.

23 Там же. С. 106.

24 Соч. Т. 1. С. 369.

25 Лавров П.Л. Указ. соч. С. 109.

26 Там же. С. 115–120.

27 Там же. С. 237.

28 Бурцев В.Л. За сто лет. Сборник по истории политических и общественных движений в России. Лондон, 1897. С. 106.

29 Там же. С. 110.

30 Там же. С. 1^12.

31 Там же. С. 87–89.

32 Стеклов Ю. М.А. Бакунин, его жизнь и деятельность. Т. III. М., 1927. С. 227.

33 Там же. С. 247.

34 Бурцев В.Л. Указ. соч. С. 104.

35 См.: Бакунин М.А. Собрание сочинений. СПб., 1906.

36 См.: Герцен А.И. Былое и думы. М., 1946. Гл. 66.

37 Бурцев В.Л. Указ соч. С. 90–92.

38 Нечаев и нечаевцы. Сборник материалов. М., 1931.

39 См.: Глинский Б.Б. Революционный период русской истории. Т.1. СПб., 1913. С. 411–13.

40 Бурцев В.Л. Указ. соч. С. 133.

41 Там же. С. 134.

42 См.: Спасович В.Д. Жизнь и политика маркиза Велепольского. СПб., 1882.

43 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. Лекция 25.

44 Там же.

45 Там же.

46 Государственные преступления в России в XIX в. Сб. под ред. Б. Базилевского. Т. 1. СПб., 1906. С. 318–334.

47 Бурцев В.Л. Указ. соч. С. 185.

48 См.: Государственные преступления… Указ. соч.

49 См.: Богучарский В.Я. Революционная журналистика 60-х гг. СПб., 1906.

50 См.: Богучарский В.Я. Активное народничество 70-х гг. М., 19^12.

51 Бурцев В.Л. Указ. соч. С. 137–139.

52 Кони А.Ф. Воспоминания о деле В. Засулич. М., 1933.

53 См.: Процесс Веры Засулич. СПб., 1906.

54 См.: Шишко Л. С.М. Кравчинский и кружок чайковцев. СПб., 1906; Степняк (Кравчинский С.М.). Подпольная Россия. Лондон, 1893.

55 См.: Богучарский В.Я. Активное народничество 70-х гг. М., 19^12.

56 Бурцев В.Л. Указ. соч. С. 148–152.

57 См.: Богучарский В.Я. Из истории политической борьбы в 70–80-х гг. XIX в. Партия «Народной воли». Ее происхождение, судьбы и гибель. М., 19^12.

58 II ПСЗ. Т. 54. № 60492.

59 См.: Корнилов А.А. Указ. соч.

60 См.: Кошелев А.И. Записки. Берлин. 1884.

61 Корнилов А.А. Курс лекций по истории России XIX в. Москва, 1918. Т. III. С. 233.

62 Русский архив. 1916. № 1. С. 5–12.

63 Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925. Т. I. № 164.

64 Там же. № 191.

65 Там же.

66 Там же. № 253.

67 См.: Милютин Д.А. Дневник. М. 1947–1950.

68 См.: Неведенский С. Катков и его время. СПб., 1888; Сборник передовых статей «Московских ведомостей». 1863–1887. М., 1897–98.

69 III ПСЗ. Т. I. № 118.

70 Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925. Т. I. № 269.

71 См.: Прибылева-Корба А.П. С.П. Дегаев // Былое.1906. № 4.

72 Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925. Т. I. № 299 и 300.

73 Победоносцев К.П. Московский сборник. М., 1896.

74 Там же.

75 История России в XIX в. Т. 7. СПб., 1910. С. 191.

76 III ПСЗ. Т. V, № 2882.

77 Шрейдер Г.И. Городская контрреформа 1892 г. // История России в XIX в. Т. 5. СПб., 1909.

78 ПСЗ. Т. XXVIII. № 21547.

79 Пестель П.И. Русская Правда. СПб., 1906. С. 51–52.

80 II ПСЗ. Т. X. № 8054.

81 II ПСЗ. Т. XXXV. № 37684.

82 См.: Чернов В.М. Записки социалиста-революционера. Берлин, 1922.

83 Михайловский Н.К. Записки профана // Соч. Т. III. СПб., 1906.

84 Там же.

85 См.: Михайловский Н.К. Письма о правде и неправде // Соч. Т. IV. С. 451–460.

86 Михайловский Н.К. Соч. Т. I. С. 166.

87 Михайловский Н.К. Соч. Т. III. С. 448.

88 Михайловский Н.К. Соч. Т. V. С. 537.

89 Михайловский Н.К. Соч. Т. I. С. 494.

90 Михайловский Н.К. Соч. Т. IV. С. 452.

91 Чернов В.М. Очередной вопрос революционного дела. Лондон, 1900. С. 197.

92 Там же. С. 277.

93 Петров Л. Две программы. СПб., 1906. С. 38.

94 Плеханов Г.В. Наши разногласия. СПб., 1906. С. 204.

95 Там же. С. 203.

96 Там же. С. 299.

97 Там же.

98 Там же.

99 Там же. С. 279.

100 Ленин В.И. ПСС. Т. 1 С. 66.

101 Там же. С. 73.

102 Там же. С. 106.

103 Там же. Т. 23. С. 348.

104 Там же. С. 363.

105 Там же. Т. 25. С. 391.

106 Там же. Т. 7. С. 60.

107 Там же. Т. 17. С. 81–83.

108 См.: Второй съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959.

109 См.: Мартов Л. История российской социал-демократии. Пг., 1918.

110 Аксельрод П.Б. Две тактики. 1907. С. 4.

111 См.: Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. 1886–1916. Пг., 1918.

112 Чернов В.М. Очередной вопрос революционного дела. Лондон, 1900.

113 См.: Протоколы Первого съезда партии социалистов-революционеров. Женева, 1906.

114 См.: Савинков Б.В. Воспоминания террориста. М., 1991.

115 См.: Бурцев В.Л. Охотники за провокаторами. М., 1990.

116 Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. Лекция III. С. 215.

117 Бурцев В.Л. Указ соч. Т. 1. С. 143.

118 См.: Бунин И.А. Жизнь Арсеньева.

119 См.: Веселовский Б. История земства за сорок лет. ТТ. 1–2. СПб., 1909.

120 Бурышкин П.А. Москва купеческая. Нью-Йорк. Изд. имени Чехова. 1954. С. 104–105.

7. Социально-экономические отношения на рубеже веков

7.1. Положение крестьянства

Манифестом 19 февраля 1861 г. крестьянам были обещаны «права состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу». Однако это обещание было исполнено лишь наполовину. Освобожденный от власти помещика крестьянин был отдан, прежде всего, под власть сельского мира. Он был прикреплен к своему сельскому обществу «припиской», земельным наделом и круговою порукою. Лишь с большим трудом крестьянин мог получить «увольнение» при условии отказа от своего земельного надела в пользу общины. Крестьянин вовсе выходил из своего сословия, если получал среднее или высшее образование, поступал на государственную или земскую службу или становился купцом.

Первоначально опекунами над сельскими обществами были мировые посредники, но после их упразднения в 1874 г. в деревне не осталось никаких органов правительственной власти, кроме полиции. По воцарении Александра III К.П. Победоносцев и Д.А. Толстой не преминули заметить это «упущение» и позаботились о создании новых органов – власти единоличной, «твердой» и «близкой к народу». Ибо, как писал Победоносцев царю, «крестьянское общежитие настоятельно требует власти и порядка»1. Александр III послушался своего наставника, и 12 июля 1889 г. было издано пресловутое «Положение о земских участковых начальниках»2.

Земские начальники совмещали в своем лице административную и судебную власть и были наделены такими широкими полномочиями, что крестьянский мир и его выборные органы совершенно лишились самостоятельности. В Сибири в 1898 г. были введены крестьянские начальники с такою же компетенцией.

Земские начальники назначались из местных потомственных дворян, часто из отставных офицеров, обладавших известным, не слишком высоким образовательным, имущественным или служебным цензом. Губернатор по согласованию с предводителями дворянства представлял кандидатов министру внутренних дел, который и утверждал их в должности.

Земскому начальнику принадлежал надзор за всеми действиями крестьянского самоуправления. Он рассматривал решения волостных и сельских сходов, и если усматривал, что они приняты «несогласно с законами, либо клонятся к явному ущербу сельского общества, либо нарушают законные права» частных лиц, то не утверждал решений и делал представление уездному съезду об их отмене. «На земского начальника возлагается попечение о хозяйственном благоустройстве и нравственном преуспеянии крестьян вверенного ему участка».

В судебной области он занял должность мирового судьи, которая теперь была упразднена. Кроме того, земский начальник имел дисциплинарную власть над всеми подведомственными ему крестьянами. Даже выборные должностные лица сельского и волостного управления без формального производства дела подвергались им выговору, штрафу до 5 руб. или аресту до 7 дней. В случае же неисполнения его «законных распоряжений или требований» крестьянами он имел право подвергать виновных аресту на время не свыше 3 дней или денежному взысканию не свыше 6 руб. По новому закону волостной сход должен был избирать двух кандидатов в старшины, и земский начальник утверждал одного из них в должности.

Высшим органом над земскими начальниками были уездные съезды, состоявшие под председательством уездного предводителя дворянства из всех земских начальников (обыкновенно их было около пяти на уезд) и некоторых других должностных лиц судебного и административного ведомства. Над съездом стояло «губернское присутствие», состоявшее под председательством губернатора и вице-губернатора, губернского предводителя дворянства, прокурора и двух «непременных членов».

Весьма существенным изменениям подвергся и волостной суд. Сельские сходы выбирали теперь лишь кандидатов на судейские должности. Из них земский начальник утверждал четырех в должности волостных судей. Одного из утвержденных уездный съезд назначал председателем волостного суда, причем эта должность могла быть возложена и на волостного старшину (опять совмещение административной и судебной власти). Компетенция волостного суда была расширена: ему были подсудны иски между крестьянами на сумму до 300 руб. и дела по проступкам, влекущим арест на срок до 30 дней. При этом независимое положение волостного суда было упразднено: земский начальник по жалобам сторон имел право приостанавливать исполнение приговоров волостного суда и делать представление об их отмене уездному съезду. Волостные судьи были подчинены дисциплинарной власти земского начальника и могли быть им подвергнуты штрафу или аресту. Судейская должность из почетного поручения превратилась в тяжкую повинность, от которой по закону никто не в праве отказаться.

Волостные суды решали дела не по общегосударственным законам, а по крестьянскому обычному праву. Это неписаное право отличалось неполнотой, неясностью и разнообразием и открывало широкие двери для судейского произвола. Невежественные и малограмотные судьи с трудом разбирались в делах, и главную роль в волостном суде играл его делопроизводитель, волостной писарь. В результате дела нередко решались за взятку – деньгами или водкой. Неудивительно, что волостные суды приобрели у крестьян дурную славу.

Немногим лучше был и суд земских начальников, нередко отставных военных без юридического образования, которые часто судили больше «по вдохновению» и настроению, нежели по закону и справедливости^3.

Новое «Положение о земских учреждениях» 1890 г.4 изменяло порядок выборов уездных земских гласных от крестьян. Как мы уже говорили (глава 6.6), волостные сходы теперь избирали только кандидатов, из которых губернатор назначал гласных по представлению земских начальников. Число земских гласных от сельских обществ было сильно сокращено по сравнению с земским Положением 1864 г. и составляло теперь всего около 31% общего числа гласных^5.

Крестьяне пьют чай (1870-е годы)

Итак, в период с 1889 по 1905 г. крестьяне составляли особое сословие, подчинялись особым судебно-административным учреждениям, судились особым порядком на основании обычного права. Они были низшим сословием, платившим до середины 1880-х гг. личную, или «подушную», подать, от которой высшие сословия были освобождены.

Крестьянские имущественные права были так же ограничены, как и личные, и при Александре III подверглись дальнейшим ограничениям. Усадьбы, скот, сельскохозяйственный инвентарь и домашнее имущество крестьян принадлежали обычно крестьянскому «двору» или семье. При разрастании семей происходили семейные разделы, приводившие к измельчанию хозяйства. 18 мая 1886 г. был издан закон, по которому семейные разделы допускались лишь с разрешения мирского схода, а после 1889 г. еще и с одобрения земского начальника.

Крестьянские надельные земли за пределами усадьбы по большей части находились в общинном владении. Первоначально способ и частота переделов этой общинной земли были полностью в руках «мира». Введенный 8 июля 1893 г. закон регулировал переделы общинных земель. Он постановлял, что переделы могут происходить не чаще, чем раз в 12 лет, и что каждый передел требует одобрения двух третей сельского схода и земского начальника.

Положение 1861 г. предусматривало, что крестьяне, полностью уплатившие выкупные платежи, могли требовать от мира выделения им надельных земель в частную, наследственную собственность. Закон от 14 декабря 1893 г. ограничил и это право. На такое выделение теперь требовалось согласие мира. Этот же закон запретил продажу или залог надельных земель. В таком состоянии «подопечности» и правовой обособленности от других сословий крестьянство дожило до революции 1905 г.

Все же некоторые правительственные мероприятия смягчали сословную обособленность и приниженное правовое положение крестьян. В 1881 г. бывшие помещичьи крестьяне были наравне с лицами других сословий приведены к общегражданской присяге на верность новому государю Александру III. В 1885-86 гг. отменили подушную подать, падавшую главным образом на крестьянское сословие. В 1903 г. была отменена круговая порука крестьянских обществ, т.е. их обязанность уплачивать недоимки за своих несостоятельных или неисправных плательщиков. Манифест 11 августа 1904 г. отменил телесные наказания «сельских обывателей», применявшиеся до тех пор в волостных судах.

Экономическое положение освобожденного в 1861 г. крестьянства было неудовлетворительным. Уровень крестьянского благосостояния к концу века не только не повысился, но, наоборот, снизился. Земледельческое население 50 губерний Европейской России возросло с 60-х гг. к 1900 г. от 50 до 86 млн. В результате земельные наделы крестьян, составлявшие в 60-х гг. в среднем 4,8 десятины (5,2 га) на душу мужского населения, сократились к концу века до 2,8 десятины (3,1 га). Этого было бы достаточно, если бы не ужасающе низкая урожайность крестьянских полей.

Средняя урожайность крестьянских надельных полей, составлявшая в 60-х гг. около 30 пудов с десятины (4,5 центнера с 1 га), поднялась в 1891-1900 гг. всего лишь до 39 пудов (5,9 центнера с 1 га). Рост производительности крестьянского хозяйства отставал от роста численности населения. Сбор хлеба на душу земледельческого населения сократился. Повторные неурожаи не раз вызывали голод.

В начале 70-х годов крестьянство Поволжья перенесло «самарский голод», обративший внимание общества на тяжелое экономическое положение крестьян. Вышедший в 1877 г. труд проф. Ю.Э. Янсона «Опыт статистического исследования о крестьянских наделах и платежах»6 доказывал недостаточность крестьянских наделов и переобременность их платежами. Нарисованная им безотрадная картина крестьянской бедности произвела сильное впечатление в обществе, которое, впрочем, не заметило главной причины этой бедности: мизерно низкой урожайности крестьянских полей – «сам-три» или «сам-четыре»: то есть, что урожай только в три или четыре раза превосходил количество зерна, затраченного на посев.

В 80-х годах крестьянское хозяйство несколько оправилось под влиянием податных облегчений: отмены подушной подати и понижения выкупных платежей, а также высоких цен на хлеб. Однако с конца 80-х годов опять начался упадок. 80-е гг. были началом общего кризиса в сельском хозяйстве Европы вследствие падения цен, вызванного конкуренцией дешевого заокеанского хлеба. Средняя цена пуда (16,38 кг) ржи в 1881-85 гг. составляла 85 коп., а пшеницы – 1 руб. 07 коп. В 1886-90 гг. цены упали соответственно до 58 и 86 коп. В 1891-92 гг. сильная засуха и неурожай охватили 16 губерний Поволжья и черноземной области. Правительство и общественность мобилизовали значительные средства на помощь голодающим, но около 375 тыс. человек все же погибло. В отдельных местностях были случаи неурожаев меньших размеров и в 1897-98 и в 1901 г.7.

К концу XIX в. бедственное положение крестьян, особенно в центральных областях – т.н. «оскудение центра», – стало очевидным обществу и правительству. О неблагополучии крестьян свидетельствовал постоянный рост недоимок по казенным платежам. Правительство не раз прощало крестьянам накопившиеся недоимки, но они быстро нарастали вновь. Так, недоимки были прощены по случаю коронации Николая II в 1896 г., а в 1900 г. их сумма составляла уже 119 млн руб.

7.2. Земельный вопрос. Дворянство и казачество

Причины крестьянской бедности с удивительным единодушием сводились современниками к двум фактам: крестьянскому «малоземелью» и тяжести казенных платежей. Между тем, пресловутая «земельная теснота» русского крестьянства, о которой до сих пор пишут русские и иностранные авторы, – всего лишь очередной исторический миф.

Представление о «земельной тесноте» в России не вяжется с тем бесспорным фактом, что Россия на рубеже XIX и XX вв. была самой редко населенной страной Европы. Средняя плотность населения в Европейской России составляла —20, во Франции —71, в Германии – 92, в Великобритании – 122 человека на 1 кв. км. Конечно, около одной трети русской территории, главным образом на севере и на юго-востоке, не годилось для сельскохозяйственной обработки. Кроме того, в Западной Европе значительно большая часть населения, чем в России, занималась производительным трудом в городах, не будучи привязанной к земле правовыми и административными ограничениями. Тем не менее, количество удобной земли на душу сельского населения составляло в европейской части России – 2,8 га, а во Франции – 2,0 га, в Германии – 1,8 га, в Италии – 1,1 га и т.д.8

Кому же принадлежала земля в Европейской России?

Более двух третей удобной земли принадлежало русскому «трудовому крестьянству» и лишь менее одной трети – «помещикам и капиталистам». Согласно данным статистического обследования землевладения в 1905 г.9, в 50 губерниях Европейской России (т.е. без Польши, Кавказа и Финляндии) было 395 млн десятин земли; из них около 155 млн принадлежало казне. Но это были преимущественно огромные пространства северных и северо-восточных лесов и полярной тундры. Почти все казенные земли, удобные для земледелия, были отведены в 60-е гг. государственным крестьянам. Остальная масса земель (около 240 млн дес.) состояла из двух категорий:

1) 139 млн десятин «надельных», то есть преимущественно общинных земель. Основная их масса находилась во владении крестьян, 14,7 млн десятин во владении казаков.

2) 101,7 млн десятин частновладельческих земель. Из этой категории в 1905 г. лишь около половины, именно 53,4 млн десятин, принадлежало дворянам. Остальные распределялись следующим образом: крестьянам и крестьянским товариществам принадлежало 24,6 млн; купцам и торгово-промышленным компаниям – 16,9 млн; мещанам и другим сословиям – 6,5 млн десятин (1 десятина = 1,0925 га).

При этом надо иметь в виду, что надельные земли были почти исключительно сельскохозяйственными, а частновладельческие включали и лесные угодья. Распределение земель между разными категориями владельцев в процентах изображено на диаграмме.

В общем, если сложить земли надельные и частновладельческие, то, как видно из диаграммы, в 1905 г. крестьянам принадлежало 68 % земли, а дворянам – 22 %. Таким образом, Россия до революции была «мужицким царством», страной, где крестьянское землевладение преобладало над крупным частновладельческим более, чем в других европейских странах. Этот факт признают все добросовестные историки: от монархиста С.С. Ольденбурга до социал-демократа П.П. Маслова.

«Подобного преобладания мелкого крестьянского хозяйства над крупным не было ни в Англии, ни в Германии, ни даже в послереволюционной Франции. Россия была страной мелкого крестьянского хозяйства. Большие имения были островками в крестьянском море»10.

«Во Франции площадь земли, принадлежащая крупным землевладельцам, занимает 45% удобной для земледелия площади. В Англии почти вся земля находится в руках крупных собственников. В Пруссии из всей земли, принадлежащей частным собственникам, 88% принадлежит среднему и крупному землевладению. Следовательно, земельная собственность в России распределена более благоприятно для земледельческого населения, чем в других странах»11.

Как мы видели ранее (гл. 5.3), помещичьи крестьяне получили при освобождении вполне достаточные наделы земли (за исключением получивших наделы бесплатно). Наделы же государственных крестьян по закону 1866 г. (гл. 5.5) были, в среднем, вдвое больше, чем бывших помещичьих. Однако быстрый рост сельского населения неизбежно сокращал душевые наделы. К 1905 г. распределение земли по дворам (не по душам) было следующим:

В среднем на один из 12 млн крестьянских дворов приходилось 11,1 десятины (12 га) земли^12. Весьма условно в начале XX в. «малоземельными» можно считать менее четверти российских крестьян. Даже они были снабжены землей более щедро, чем их процветающие европейские собратья. «Во Франции хозяйство менее 5 га составляет 71,4% всех хозяйств, в Германии – 76,5 %, в Бельгии – 90,1^13.

Кроме того, в России в начале XX в. крестьяне вдобавок к своей надельной и частной земле арендовали около 4 млн десятин у казны и еще больше – у помещиков. Правда, аренда мало помогала крестьянам, ибо арендная плата была высокой, а обрабатывалась земля кратковременными арендаторами кое-как и давала низкие урожаи.

После малоземелья, в действительности не существовавшего, второй главной причиной крестьянской бедности в нашей историко-экономической литературе считались непосильные казенные платежи. Действительно тяжелой и несправедливой была подушная подать, отмененная в 1880-х гг.

Из земельных налогов наиболее обременительными были выкупные платежи за надельные земли. У бывших помещичьих крестьян они составляли около 1,5 руб. за десятину, у бывших государственных – около 50 коп. Общая сумма выкупных платежей (отмененных в 1905-06 гг.) составляла около 90 млн руб., т.е. в среднем менее 1 руб. на десятину или менее стоимости 2 пудов ржи. Конечно, при урожае в 30-35 пудов с десятины это был ощутимый налог, но для культурного хозяйства с урожаем в 70-80 пудов он не мог быть обременительным.

Сумма всех прямых сборов (казенных, земских, мирских и страховых) с крестьянских надельных земель в 1899 г. составляла 184 млн руб., или 1 руб. 51 коп. с десятины. Такая сумма могла быть непосильной только для примитивного и убогого хозяйства.

Мы выяснили, что у русского крестьянина земли было достаточно и казенные платежи не были чрезмерными. Чем же объяснить бедность крестьянства? Главными причинами были техническая отсталость, низкая производительность крестьянского хозяйства и в результате – крайне низкая урожайность крестьянских полей.

«Характер крестьянского хозяйства, способы обработки земли во всем существенном остались те же, какие были в момент выхода крестьян на волю»14. «Крестьянские земли можно назвать почти целинными: они ковыряются сохой на 2 вершка глубины. Ничтожные и нерациональные удобрения оставляют неиспользованными важнейшие составные части почвы. Плохие семена способствуют разведению больше сорных трав, чем хлеба. Чему же удивляться, если средние урожаи на крестьянских землях за десятилетие 1891-1900 гг. составляют для Европейской России лишь 39 пудов. А в некоторых губерниях – до 21 пуда, и нигде не поднимаясь выше 57 пудов, тогда как применение простейших, легко доступных агрикультурных улучшений достаточно для того, чтобы в большей части мест России, по крайней мере, удвоить сборы»15.

Интересно отметить, что наибольшую урожайность крестьянских полей мы находим в Прибалтийском крае, где почва и климат менее благоприятны для земледелия, чем в центральных районах России, но поля обрабатывались более тщательно. В России же в начале XX в. урожайность крестьянских полей была на 15-20% ниже урожайности частновладельческих и в 2-4 раза ниже урожайности в различных европейских странах. Чтобы произвести количество зерна, «какое русский крестьянин получает на наделе в 2,6 десятины, французу достаточно было бы владеть площадью в полдесятины»16. Разница в климатических и почвенных условиях между западной Европой и Россией, конечно, играла роль, но не объясняла пятикратного разрыва в урожайности.

Из-за непрерывного роста сельского населения и низкой урожайности полей крестьяне отдавали под пашню все свои земли: распахивались сенные покосы, луга и выгоны, чем сокращалась кормовая база для скота. Упадок скотоводства вел к дальнейшему обеднению крестьян, а заодно и к истощению почвы из-за нехватки удобрения.

Какова же была система сельского хозяйства, при которой крестьянин бедствовал, а временами и голодал, обладая при этом несметными земельными богатствами?

Прежде всего, сельскохозяйственная техника почти не изменилась со времен крепостного права. По-прежнему ковыряли землю старинной сохой, в результате чего вспашка была мелкой: семена склевывали птицы и разносил ветер. Сеяли вручную, жали косой, а то и серпом, молотили цепами, элементарных сельскохозяйственных машин не знали. Севооборот был основан на стародавнем прапрапрадедовском трехполье, при котором третья часть пахотной земли «гуляет» под паром. При недостатке лугов и выгонов паровое поле использовалось для выгона скота, но жалкий корм, находящийся там, конечно, не компенсировал потери одной трети пахотной земли. Избавиться от трехполья не давало общинное землевладение.

Из 138 млн десятин крестьянских надельных земель около 115 млн, или 83%, были в общинном владении. Община распределяла их по «душам», по «едокам» или по «работникам» между своими членами. Только в западных областях России земли находились в подворном владении хозяев, и именно эти области не знали повального голода.

Ветряные мельницы на севере России (начало XX в.)

Стремление к уравнительному распределению угодий в соответствии с качеством почвы, топографическим положением и удаленностью от усадьбы вызывало чересполосицу.

«По степени отдаленности от селения и удобству сообщения крестьянские надельные угодья делятся обыкновенно на ближние, средние и дальние. Сверх того, каждая такая полоса подразделяется на разряды по качеству почвы и сельскохозяйственному значению. В результате получается крайнее дробление отдельных душевых участков. Их число, размеры и форма бесконечно варьируются, и часто отдельный домохозяин имеет 20-30 и более разбросанных полосок, из коих некоторые так узки, что по ним трудно пройти бороною, не повредив соседнего посева».

Крестьянский инструмент

При этом

«…владелец всякого чересполосного участка, расположенного между полями других владельцев, ведущих трехпольное хозяйство, неминуемо должен подчиняться и условиям этого хозяйства, т.е. находиться в зависимости от соседей по отношению севооборота и полевых работ… Попытки перехода на таких чересполосных участках к многопольному хозяйству заранее обречены на полную неудачу, ибо если сделанные на этих землях посевы должны созреть позже уборки соседних полей, то их вытопчет скот. Если же они созреют раньше, к ним нельзя будет проехать через означенные поля. Наконец, посевам среди паровых полей скот и вовсе не даст вырасти»17.

Таковы свойства общинного землевладения, изложенные непосредственными наблюдателями сельской жизни того времени. Общинный способ землепользования с его трехпольем и чересполосицей был тормозом сельскохозяйственного прогресса, труднопреодолимым фактором застоя в земледелии.

Помимо чересполосицы, свойственной общинному землевладению, крестьяне нередко страдали от чересполосности с землями помещиков. Надлежало бы произвести точное размежевание, обмен чересполосных участков, но межевое дело до столыпинской эпохи находилось в России в пренебрежении. Число казенных межевых чинов было ничтожно, и казна тратила на землеустройство жалкие гроши.

Поземельной общине с ее уравнительными тенденциями и властью «мира» над крестьянами удивительно повезло в России. Ее поддерживали и защищали все – от славянофилов и Чернышевского до Победоносцева. Революционные народники приветствовали общину как ячейку будущего социалистического строя. Правительство и правые оберегали ее как один из исконных устоев и гарантию против образования безземельного пролетариата. В своих «Воспоминаниях» С.Ю. Витте писал:

«Защитниками общины являлись благонамеренные, почтенные старьевщики, поклонники старых форм, потому что они стары. Полицейские пастухи, потому что считали более удобным возиться со стадами, нежели с отдельным единицами. Разрушители, поддерживающие все то, что легко привести в колебание, и, наконец, теоретики, усмотревшие в общине практическое применение последнего слова экономической доктрины – теории социализма»18.

Уравнительные меры не могли уберечь крестьянский мир от экономической дифференциации. Несчастные случаи в хозяйстве, падеж скота, болезни или личные потери и неудачи вели к обеднению части общинников, имевших земельный надел, но не способных его обрабатывать (например, потеряв лошадь). С другой стороны, зажиточная верхушка членов общины богатела, прикупая земли на стороне с правом полного распоряжения ими или занимаясь торговлей и ростовщичеством.

Обедневшие общинники нанимались в батраки к богатому соседу или помещику, уезжали на отхожие заработки, сдавая свой надел за гроши. Полностью порвать с деревней им мешали административные препятствия и боязнь потерять свой земельный надел. Таким образом, уже в 1860-80-е гг. создавалось избыточное полупролетарское население, не нашедшее себе занятия в сельском хозяйстве и не отыскавшее постоянного места в рядах городских рабочих из-за недостаточно быстрого роста промышленности.

Упразднив крепостное право, правительство на некоторое время словно забыло о крестьянах. При Александре II существовал, правда, Главный комитет об устройстве сельского состояния. Но как раз для устройства крестьянского сословия он не принял никаких мер. Он заботился только о том, чтобы «Положения о крестьянах», изданные в 1861 г., распространялись на все местности России.

В 1872-73 гг. под председательством П.А. Валуева работала особая комиссия «Для исследования сельского хозяйства и сельской производительности в России». Она собирала и обсуждала сведения о положении сельского хозяйства, но практических результатов не было. Впустую в 1881-85 гг. трудилась и комиссия «Для составления проекта преобразования губернского и уездного административного управления» под председательством члена Государственного совета М.С. Каханова. Вскоре после ее закрытия Министерство внутренних дел под руководством Толстого в 1889 г. подготовило введение «земских участковых начальников». Однако вопреки ожиданиям Александра III и Победоносцева, новая власть, «близкая народу», не принесла в деревню ни порядка, ни благосостояния. После голода 1891-92 гг. деревня стала беднеть пуще прежнего.

К концу XIX в. обеднение земледельческого класса и «оскудение центра» стало очевидной, настоятельной и тревожной проблемой, которую многочисленные комиссии по крестьянскому вопросу решить не смогли. В 1902 г. за дело с размахом берется деятельный и влиятельный министр финансов С.Ю. Витте. По указу 22 января 1902 г. учреждаются «Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности» под его председательством и одноименные губернские и уездные комитеты, возглавляемые предводителями дворянства. В их состав входят деятели местной администрации, земства и «сведущие лица». Комитеты собрали богатейший материал о правовом и экономическом положении деревни, но этим их деятельность и ограничилась. Примечательно, что из 184 комитетов, обсуждавших вопрос об общине, 125 высказались против ее сохранения. Еще более решительное большинство выступило за куплю-продажу надельной земли, хотя и с некоторыми ограничениями.

8 января 1904 г. был издан указ «Об учреждении губернских совещаний по пересмотру законодательства о крестьянах». Пересмотр велено было произвести на почве «начал преобразований 1861 года», но «положив в основание пересмотра неприкосновенность общинного крестьянского землевладения» и сохранение крестьянского «сословного строя». На этих двух китах крестьянская политика правительства стояла до революции 1905 г. и реформ Столыпина.

Не решаясь на коренную ломку общинного землевладения и сословных ограничений крестьянства, правительство Александра III и Николая II до 1905 г. всё же приняло ряд частичных мер для улучшения материального положения крестьян.

Ликвидация крепостничества затянулась до конца царствования Александра II. В 1881 г. насчитывалось еще свыше миллиона временнообязанных крестьян, плативших оброк помещикам. 28 декабря 1881 г. был издан закон, повелевавший этих крестьян «перевести на выкуп и причислить к разряду крестьян-собственников с 1 января 1883 г.». Одновременно был издан указ о понижении выкупных платежей на 1 руб. с каждого душевого надела. Это понизило сумму выкупных платежей в среднем на 20% или 12 млн руб., что облегчало положение крестьян.

В 1883-86 гг. министр финансов Н.Х. Бунге провел через Государственный совет другую важную меру – отмену подушной подати. Эта реформа не только принесла крестьянству податное облегчение, но и сняла с него одиозную «привилегию» особого «податного сословия». Впоследствии в 1894, 1896, 1899 г. правительство предоставляло крестьянам льготы, полностью или частично прощая недоимки по казенным платежам.

В 1882 г. был учрежден «Крестьянский поземельный банк» —«для облегчения крестьянам способов к покупке земли». Банк выдавал ссуды для покупки земли сельским обществам, крестьянским товариществам и отдельным крестьянам. Годовые платежи по ссудам были установлены в размере 5,5% роста и 1% «на расходы по управлению». Проценты по частным займам были гораздо выше: закон разрешал годовой рост до 12%. Платежи на погашение ссуд зависели от срока, на который выдавалась ссуда.

В 1895 г. был издан новый устав Крестьянского банка, разрешивший банку приобретать земли для продажи их крестьянам. Деятельность банка быстро расширилась. Со времени открытия банка в 1882 г. по 1 января 1901 г. крестьянами было куплено 5102 тыс. десятин земли через его посредство. К 1 января 1907 г. с помощью банка в крестьянские руки перешло 8267 тыс. десятин земли на сумму до 675 млн руб., из которых в ссуду было выдано 516 млн руб. В этих сделках участвовало 1319 тыс. крестьянских семейств, то есть 7-8 млн душ обоего пола^19.

Цены на землю в конце XIX – начале XX в. росли чрезвычайно быстро. В первые три года деятельности банка (1883-85 гг.) средняя цена покупаемых при его посредстве земель составляла 52 руб. за десятину, в 1900 г. – 83 руб., в 1904 г. – 112 руб. Это свидетельствует о росте спроса на землю и формировании в России земельного рынка.

В 1886 г. был издан важный закон относительно землевладения бывших государственных крестьян. «Оброчная подать» на их земли была повышена на 2/3 и преобразована в выкупные платежи со сроком выплаты в 44 года. Теперь земли, считавшиеся раньше собственностью казны, становились уже формально крестьянскими. В качестве надельных земель они принадлежали общинам, были неотчуждаемы и подлежали постепенному выкупу.

Правительство сознавало необходимость организации мелкого кредита в деревне. Для этого в 1883 г. были изданы правила о порядке учреждения сельских банков и ссудосберегательных касс. В 1895 г. появилось «Положение об учреждениях мелкого кредита», которое устанавливало несколько типов кредитной кооперации. Широкое развитие кредитной кооперации относится уже к эпохе думской монархии.

В 1894 г. Министерство государственных имуществ было преобразовано в Министерство земледелия и государственных имуществ, ставшее в 1905 г. Главным управлением землеустройства и земледелия. Поначалу бюджет нового министерства был очень скромным: в 1895 г. он составлял порядка 30 млн руб., около 2% общего бюджета. Впоследствии Главное управление землеустройства и земледелия сыграло решающую роль в осуществлении столыпинской аграрной реформы.

Относительная теснота в земледельческих местностях средней России побуждала крестьян переезжать за Урал на необъятные просторы Сибири. Сначала правительство относилось к миграции в Сибирь настороженно. В 1881 г. впервые были изданы временные правила о переселении. В 1889 г. вышел закон об условиях «добровольного переселения сельских обывателей» на казенные земли Сибири. Он предусматривал льготы и пособия переселенцам. Но на переселенческое дело отпускались гроши, и был установлен «крайне сложный и стеснительный порядок переселения»20, требовавший разрешения министров внутренних дел и государственных имуществ^21.

В 1893 г. правительство стало покровительствовать переселению. Строился Великий сибирский путь, и было необходимо заселить районы, примыкающие к железной дороге. В 1896 г. в составе Министерства внутренних дел было учреждено особое «переселенческое управление». В 1896, 1899 и 1904 гг. опубликованы правила о льготах и пособиях для переселенцев. На путевые издержки им полагалась ссуда в размере 30-50 руб., а на хозяйственное устройство и обсеменение полей – 100-150 руб.

За десятилетие с 1893 по 1903 г. на переселенческое дело правительством было отпущено до 30 млн руб. Наибольшего размаха переселение за Урал достигает уже при Столыпине.

Юридически вся земля в Сибири была государственной, за исключением территорий, принадлежавших казачьим общинам, и земель кабинета Его Величества. Таким образом, правительство отвечало за предоставление переселенцам земли. Чиновники переселенческого управления должны были отмерить и выделить нужные участки, обеспечить постройку дорог и колодцев, заботиться о продовольствии и медикаментах для новоселов.

Группы переселенцев организовывались в сельские общества, которые наделялись землей из расчета 15 десятин (16,4 га) на взрослого мужчину. За пользование землей переселенцы вносили в казну ежегодную плату. Землю нельзя было продавать, дарить и закладывать, то есть в Сибири тоже было введено общинное владение. Но, в отличие от Европейской России Сибирь никогда не знала уравнительных переделов и безвозмездного отчуждения земли

К началу XX в. самые плодородные и доступные земли Западной Сибири были заняты русскими поселенцами или местным населением. Между тем, многие крестьяне, привлекаемые слухами о несметных богатствах Сибири, спешили двинуться туда «самотеком», не испрашивая разрешений и «проходных свидетельств» от правительства. Во второй половине 1890-х гг. три четверти переселенцев прибывали в Сибирь самовольно. Наплыв самовольных переселенцев вносил расстройство в дело освоения новых территорий. Для них не были подготовлены земельные участки, и некоторая часть вынуждена была возвратиться обратно. В первые годы XX в. возвращалось от 10 до 25%. Более осмотрительные крестьяне сначала посылали в Сибирь «ходоков» для разведки и только после их возвращения ликвидировали свое хозяйство и отправлялись в далекий путь^23.

Описав экономическое и правовое положение стомиллионного крестьянского населения, надо упомянуть и об экономическом положении дворянства на рубеже XIX и XX вв. Несмотря на «первенствующее» положение в местной администрации и в земстве, которое правительство Александра III обеспечило дворянам, их экономическое положение было далеко не блестящим. Дворянская земля быстро переходила в руки крестьян, купцов и промышленников. Средняя ежегодная убыль дворянского землевладения составляла:

в 1860-77 гг. – 517 тыс. десятин,

в 1878-96 гг. – 750 тыс. десятин,

в 1897-1900 гг. – 978 тыс. десятин^24.

В начале 1860-х гг. в руках дворянского сословия находилось 100 млн десятин (109 млн га) земли, а к 1905 г. осталось всего 53 млн (58 млн га). Землевладельцами в это время были 107 тыс. дворян. Из них: менее 10 десятин имели – 22,6 тыс.;

от 10 до 30 десятин – 17,6 тыс.;

от 30 до 1000 десятин – 57,5 тыс.;

свыше 1000 десятин – 9,3 тыс. человек.

Падение цен на хлеб в 1880-е гг. вызвало затяжной кризис, тяжело отразившийся на дворянском землевладении, хотя учреждение Дворянского банка в 1885 г. и помогло многим помещикам сохранить свои имения^25. В эпоху С.Ю. Витте правительство усиленно поддерживало крупных промышленников. Землевладельческое дворянство чувствовало себя обойденным и на Всероссийском съезде сельских хозяев 1895 г. в Москве жаловалось, что нарушение экономического равновесия ставит дворян в критическое положение и ведет к неминуемому разорению^26. В конце XIX в. «оскудение центра» сказывалось не только на крестьянских, но и на частновладельческих хозяйствах.

Впрочем, отнюдь не все помещичьи хозяйства находились в упадке. Значительная часть, особенно в западных и южных областях, избежала кризиса введением усовершенствованных методов обработки земли и подъемом производительности труда. Культурные помещичьи хозяйства вместо традиционного трехполья вводили многопольную систему посевов, травосеяние, применяли сельскохозяйственные машины и минеральные удобрения. В результате получали хорошие урожаи и высокие доходы с полей. В частности, доходно было выращивать сахарную свеклу, посевы которой увеличились в юго-западных и центральных губерниях со 100 тыс. десятин (109 тыс. га) в 1860-х до 500 тыс. (545 тыс. га) в 1900-х годах.

Культурные помещичьи хозяйства были главными поставщиками хлеба на внутренний и внешний рынки. Заграничный экспорт русского хлеба в конце XIX и в начале XX в. непрерывно возрастал, несмотря на отсталость крестьянского хозяйства. В целом средний годовой экспорт хлебных продуктов из России составлял

в 1866-1870 гг. – 136 млн пудов (2,2 млн тонн),

в 1896-1900 гг. – 444 млн пудов (7,3 млн тонн).

Однако далеко не все дворяне-землевладельцы совершенствовали сельское хозяйство. Многие сдавали земли мелкими участками в аренду соседним крестьянам, которые обрабатывали их также примитивно, как и свои наделы.

Особую группу земледельческого населения составляло казачество. Казаки несли боевую и сторожевую службу на границах государства Российского. Во время больших войн воины-земледельцы вливались в русскую армию в качестве «иррегулярной кавалерии». Правительство нуждалось в казачьей службе до самого конца империи. Когда к России присоединялись новые области, как было в 1860-х гг. на Дальнем Востоке и в Средней Азии, там сейчас же создавались новые казачьи войска – амурское, уссурийское, семиреченское.

На рубеже XIX и XX вв. насчитывалось всего 11 казачьих войск: донское, кубанское, терское, оренбургское, уральское, астраханское, сибирское, забайкальское, семиреченское, амурское и уссурийское. В составе войск числились не только мужчины, несущие военную службу, но и семьи, включая женщин, детей и стариков. Казачье сословие в начале XX в. составляло 2,3% населения России, т.е. превышало 3 млн человек. В 1874-75 гг. после введения всеобщей воинской повинности были изданы особые правила, регламентирующие воинскую службу казаков. Срок службы им назначался 20 лет, начиная с 18-летнего возраста. Три года они должны были состоять в приготовительном разряде, потом 12 лет – в строевом и 5 лет – в запасном. В мирное время казаки строевого разряда находились частью на действительной службе, частью – «на льготе».

В 1869 г. был издан закон «О поземельном устройстве в казачьих войсках». Согласно этому закону, «при наделе казачьих станиц отводится им удобной земли по 30 десятин на каждую мужеского пола душу казачьего сословия». Таким образом, нормальный размер казачьего надела превышал средний надел казенных крестьян в 4 раза и бывших помещичьих крестьян – в 8 с лишним раз. Минимальный размер надела на казачью душу – 20 десятин (21,8 га.). Большие наделы требовались, в частности, потому, что казаки шли на службу со своими конями.

Общественное управление казачьих станиц регулировал закон 1891 г., согласно которому выбирались станичные атаманы, казначеи и судьи. Их выбирали станичные сборы казаков-домохозяев в малых станицах, а в больших – выборные от 5 или 10 дворов. Высшие органы военно-административного управления казачества назначались правительством. Атаманом всех казачьих войск считался наследник престола, поэтому действительные атаманы отдельных войск носили звание «наказных войсковых атаманов».

Самой большой из казачьих областей была область войска Донского, стоявшая вне общегубернской системы управления.

7.3. Аграрные программы политических партий

Мы рассмотрели фактические причины бедственного положения русского крестьянства на рубеже XIX-XX вв. Теперь поговорим о рецептах, которыми «прогрессивная» русская общественность предлагала улучшить крестьянскую жизнь. Первым делом, конечно, считалось необходимым низвержение самодержавия и замена его демократической республикой. А затем в области аграрных отношений надлежало осуществить лозунг: «Земля – крестьянам» (или «трудящимся»). Наиболее ходкой и популярной в революционной среде была программа партии социалистов-революционеров, так называемая «социализация земли»:

«В вопросах переустройства земельных отношений партия социалистов-революционеров стремится опереться в интересах социализма и борьбы против буржуазно-собственнических начал на общинные и трудовые воззрения, традиции и формы жизни русского крестьянства, в особенности на распространенное среди них убеждение, что земля ничья, и что право на пользование ею дает лишь труд. В согласии со своими общими воззрениями на задачи революции в деревне, Партия будет стоять за социализацию земли, т.е. за изъятие ее из товарного оборота и обращение из частной собственности отдельных лиц или групп в общенародное достояние на следующих началах. Все земли поступают в заведование центральных и местных органов народного самоуправления, начиная от демократически организованных бессословных сельских и городских общин и кончая областными и центральными учреждениями (расселение и переселение, заведование резервным земельным фондом и т.п.). Пользование землей должно быть уравнительно-трудовым, т.е. обеспечивать потребительную норму на основании приложения собственного труда, единоличного или в товариществе. <…> Земля обращается в общенародное достояние без выкупа; за пострадавшими от этого имущественного переворота признается лишь право на общественную поддержку на время, необходимое для приспособления к новым условиям личного существования»2?.

Составителям и приверженцам программа казалась совершенно ясной, хотя на самом деле порождает множество неразрешимых вопросов.

Например: можно ли было уравнительно распределить «общенародное достояние» на пространствах от Минска до Владивостока и от Архангельска до Ашхабада? И каким образом превращение земли в общенародное достояние повысит снимаемый с нее урожай?

Менее разработанной и самоуверенной была программа правого крыла революционных народников – трудовой народно-социалистической партии.

«Партия считает необходимым добиваться национализации земли, т.е. обращения ее в общенародную, государственную собственность с тем, чтобы земли, предназначаемые для сельского хозяйства, отдавались в пользование только тем, кто их будет обрабатывать своим трудом»28.

В большое затруднение с выработкой аграрной программы попали социал-демократы. Им как партии чисто рабочей, казалось бы, незачем заботиться о благосостоянии «крестьянской буржуазии», которая, как и всякая буржуазия, по законам «научного социализма» обречена на неизбежное исчезновение в результате классовой борьбы пролетариата. Однако в земледельческой России игнорировать стомиллионную крестьянскую массу было невозможно, поэтому II съезд партии социал-демократов принял нижеследующую аграрную программу:

«В целях устранения остатков крепостного порядка, которые тяжелым гнетом лежат непосредственно на крестьянах, и в интересах свободного развития классовой борьбы в деревне, партия требует, прежде всего: 1. Отмены выкупных и оброчных платежей и специально крестьянских повинностей. 2. Отмены всех законов, стесняющих крестьянина в распоряжении его землей. 3. Возвращения крестьянам денежных сумм, взятых с них в форме выкупных и оброчных платежей. 4. Учреждения крестьянских комитетов для возвращения сельским обществам, посредством экспроприации или, в том случае, если земли переходили из рук в руки, выкупа государством за счет крупного дворянского землевладения тех земель, которые были отрезаны у крестьян при уничтожении крепостного права и служат в руках помещиков орудием для их закабаления, и для устранения остатков крепостнических отношений в разных областях. 5. Предоставления судам права понижать непомерно высокие арендные платы и объявлять недействительными сделки, имеющие кабальный характер»29.

Пресловутые эсдековские «отрезки» вызвали бурную и саркастическую критику народников: мы-де несем крестьянам всю землю и всю волю, а социал-демократы собираются ублаготворить их какими-то жалкими кусочками, которые кто-то у кого-то отрезал полвека назад. Большевики, и особенно Ленин, скоро почувствовали, что в предстоящей политической игре «отрезками» не покрыть козырного туза эсеровской социализации. И вот III съезд болыпевицкой партии, не меняя программы, принял в 1905 г. следующую резолюцию:

«Социал-демократия ставит своею задачею самую энергичную поддержку всех революционных мероприятий крестьянства, способных улучшить его положение, вплоть до конфискации помещичьих, казенных, церковных, монастырских и удельных земель».

Подобную резолюцию приняла в том же году и конференция меньшевиков. Итак, конфискуйте все, что можете, и делайте с этим, что хотите, а мы вас поддержим. Однако те из социал-демократов, кто не склонен был начисто отказаться от своей теории в угоду демагогической тактике «текущего момента», видели, что конфискация крупного землевладения и дележка его между крестьянами слишком противоречит марксистской теории. Государству и народному хозяйству в целом она принесет немалый убыток уничтожением культурных хозяйств, а крестьянам даст мало выгоды. Поэтому главный аграрный теоретик русского марксизма П. Маслов выступил с программой «муниципализации земли»: передачи конфискованных имений в распоряжение областных органов местного самоуправления, организованного на демократических началах. Эта программа и была принята IV съездом социал-демократов в 1906 г., хотя Ленин отстаивал «национализацию» земли^30.

Либеральные и радикальные круги русской интеллигенции организовали в 1905 г. «конституционно-демократическую партию» (кадетов), или «партию народной свободы». Аграрная программа вызвала в партии горячие прения по вопросу о допустимости и целесообразности принудительного отчуждения частновладельческих земель для наделения малоземельных крестьян^31.

Некоторые экономисты (проф. А.И. Чупров^33, проф. В.Ф. Левитский) указывали, что наш крестьянин «переоценил значение геометрических размеров потребной ему площади земли» и игнорирует другой, не менее важный фактор – улучшение культуры земледелия даже тогда, когда оно ему вполне доступно. Однако большинство кадетов в согласии с «геометрической» точкой зрения самих крестьян решило, что главной причиной деревенской бедности является малоземелье, и принудительное отчуждение частновладельческих земель совершенно необходимо. Принятая партией аграрная программа требовала

«увеличения площади землепользования населения, обрабатывающего землю личным трудом, как-то: безземельных и малоземельных крестьян <…> государственными, удельными, кабинетскими и монастырскими землями, а также путем отчуждения для той же цели в потребных размерах частновладельческих земель с вознаграждением нынешних владельцев по справедливой (не рыночной) оценке»33.

Итак, все «передовые» партии обещали крестьянам землю, которой не было! Крестьяне не имели понятия об аграрной статистике и не знали, что дележка «господских» земель может увеличить их землепользование максимум на 20% (а на деле меньше!). Иначе они, возможно, не стремились бы делить господскую землю, а занялись бы улучшением собственного хозяйства. Но они возлагали на предстоящую «прирезку» совершенно фантастические надежды, а все «передовые» политические партии поддерживали эту иллюзию. В стремлении к весьма своеобразно понятой справедливости эти партии напрочь игнорировали реальные пути улучшения благосостояния крестьянства.

Впрочем, в некоторых случаях дополнительное наделение крестьян землей было бы действительно желательно. Крупные имения, сдававшиеся по кусочкам в аренду крестьянам, могли без вреда для народного хозяйства быть им переданы в собственность за умеренное вознаграждение. Однако правые круги приходили в негодование, когда слышали о принудительном отчуждении «священной и неприкосновенной» собственности. Они забывали при этом, что основатели государства Российского, московские государи и Петр Великий, обходились с частной собственностью весьма непринужденно, когда этого требовали интересы государства. Само поместное землевладение в России возникло не из частной собственности, а из государевых пожалований государственной земли служилым людям для службы, и лишь в XVIII в. оно «по щучьему велению» превратилось в частную собственность. Здесь, как и в области политической, пока правые и левые дрались между собой, вся власть и собственность оказались в руках Ленина и его сообщников.

Октябрьский декрет Ленина о земле отменил помещичью собственность на землю, а в феврале 1918 г. вышел закон о социализации земли, который полностью следовал программе эсеров. Земельное уравнение состоялось, хотя и не во всероссийских масштабах, но в пределах уездов и волостей. Последствия описал заведующий статистическим отделом Наркомзема Б.Н. Книпович:

«Увеличение надела на едока выразилось в ничтожных величинах, в десятых или даже сотых десятины. В громадном большинстве губерний увеличение это не превышало полудесятины на двор». Между тем, «крупные землевладельческие хозяйства, дававшие высокие урожаи, снабжавшие рынок большим количеством продуктов, были разорваны на части, были уничтожены»34.

В среднем площадь земли, находившейся в пользовании крестьян, увеличилась после «черного передела» 1917-18 гг. лишь на 16,3%. Но в результате этой и других мер военного коммунизма, направленных против «буржуазно-собственнических начал», сбор зерновых в 1919-20 гг. сократился на 40% по сравнению с двумя предвоенными годами и на 30% по сравнению с военными годами 1915-16. Неурожай снизил сбор зерновых в 1921 г. до половины уровня военного времени. В условиях, когда все запасы были конфискованы, настал катастрофический голод в Поволжье и Южной России, унесший более 5 млн жизней. Жертв было бы намного больше, если бы не помощь американской АРА (American Relief Administration), кормившей 11 миллионов человек. Таков был на практике первый результат осуществления социалистических программ.

7.4. Рост промышленности и городов. Рабочий вопрос

Реакционный курс правительства Александра III не затронул Министерства финансов, которое с 1881 по 1886 г. возглавлял Н.Х. Бунге^35. Ученый, педагог и финансист-практик Бунге был участником Великих реформ и при Лорис-Меликове в 1880 г. вошел в правительство. Под его руководством снижены выкупные платежи, отменена подушная подать, введен ряд подоходных налогов, учрежден Крестьянский банк и, наконец, положено начало рабочего законодательства в России, о котором речь ниже. Потом Бунге вынудили уйти в отставку, и в 1887 г. на посту министра финансов его сменил профессор и предприниматель И.А. Вышнеградский, поставивший себе более ограниченную цель – укрепление валютного курса рубля. Кроме того, в 1891 г. новый министр ввел покровительственный таможенный тариф^36. С 1892 до 1903 г. пост министра финансов занимал С.Ю. Витте – энергичный, способный финансист и государственный деятель крупного масштаба. Он происходил из голландской семьи, получившей российское дворянство в 1856 г. При Вышнеградском и Витте правительство принимало энергичные меры для развития отечественной промышленности. Для поднятия производительных сил страны и сбыта продукции велось усиленное железнодорожное строительство. Ввиду недостатка внутренних средств привлекался иностранный капитал, главным образом французский и бельгийский, который особенно способствовал развитию южнорусской металлургической промышленности. Сумма иностранного капитала, вложенного в русскую промышленность в это время, оценивается в 700-900 млн руб.

Н.Х. Бунге

С.Ю. Витте

Отечественным промышленникам предоставлялись от казны разного рода льготы, ссуды и пособия. Металлургическим заводам казна щедро платила за железнодорожные рельсы, и заводы процветали на выгодных заказах. Некоторые отрасли промышленности казна брала под свое особое покровительство. В таком привилегированном положении находилась свеклосахарная промышленность. Казна ежегодно устанавливала объем сахарного производства для внутреннего рынка, оптовые цены на сахар, выгодные для заводчиков, а также размер неприкосновенного запаса. Иностранный сахар был обложен высокой пошлиной до 4 руб. с пуда (16,38 кг), а вывоз русского сахара казна поощряла, возвращая сахарозаводчикам акциз в размере 1 руб. 75 к. с пуда.

С.Ю. Витте часто упрекали в том, что он «искусственно» создавал крупную промышленность в России. В своих «Воспоминаниях» он отвечает на эти упреки:

«Говорят, что для развития промышленности я принимал искусственные меры. Что значит эта глупая фраза? Какими же мерами, кроме искусственных, можно развить промышленность? Все, что делают люди, это с известной точки зрения искусственно. Одни дикари живут и управляются безыскусственно. Везде и всюду промышленность была развита искусственными мерами»37.

Подъем экономики был неровным. Сказывалось влияние кризисов в Европе в середине 1880-х и в 1901-03 гг. Но в целом экономический прогресс России в конце XIX и начале XX в. был внушительным: страна стала быстро преодолевать экономическую отсталость.

Начатое при Александре II усиленное железнодорожное строительство двинулось в 90-х гг. вперед с исключительной быстротой:

В 1891 г. приступили к сооружению Великого Сибирского пути, имевшего огромное народнохозяйственное и стратегическое значение. За 10 лет было проложено почти 23 тыс. км железнодорожных линий, из них около 8 тыс. км на Транссибе, ив 1901 г. по нему прошли первые сквозные поезда. Сначала поезда переправлялись через Байкал на пароме (Кругобайкальская ж.-д. была открыта в 1905 г.) и следовали во Владивосток через Манчжурию по Китайско-Восточной дороге (КВЖД). Зимой 1903/04 гг. через Харбин пошли роскошно оборудованные поезда Москва-Дальний (Порт-Артур). Это путешествие занимало 16 суток. Общая протяженность железнодорожных линий России в 1905 г. составляла свыше 62 тыс. км^38.

Государственная политика в области железнодорожного строительства изменилась. При Александре II железные дороги строились частными обществами с казенной гарантией дохода. Теперь казна взялась за дело сама. Кстати, С.Ю. Витте начал свою карьеру железнодорожником. С 1881 по 1894 г. казна выкупила около 13 тыс. км частных железнодорожных линий, принадлежавших 15 акционерным компаниям. В начале XX в. в руках частных обществ осталась примерно одна треть всех железнодорожных линий.

Одна из станций Великого Сибирского пути (конец XIX в.)

Из отдельных отраслей промышленности быстрее и успешнее всего в 90-е гг. развивалось металлургическое производство на юге России. До 1887 г. на юге было только два литейных завода (Юза и Пастухова). В 1899 г. там действовало уже 17 заводов, оборудованных по последнему слову европейской техники, и около ста более мелких заводов. В Петербурге и под Петербургом разрослись гиганты металлургической промышленности: Путиловский и Обуховский, Невский судостроительный, Ижорский и другие заводы. Север и юг стали главными центрами металлургической промышленности. Московская и Владимирская губернии славились текстильной промышленностью.

По абсолютным размерам производства российская промышленность отставала от передовых западных стран, но по темпам развития в 90-е гг. значительно их превосходила. За десятилетие 1890-99 гг. выплавка чугуна увеличилась: в Англии – на 18%, в Германии – на 72%, в Соединенных Штатах – на 50%, а в России – на 190% (в 1899 г. выплавлено 2,7 млн тонн). В 1880 г. Россия занимала в мировом производстве чугуна седьмое место, а в 1900 г. вышла на четвертое, уступая лишь трем перечисленным странам. Доля России в быстро растущем мировом производстве стали возросла, в свою очередь, с 2 % в 1870 г. до 8 % в 1900 г. Быстрыми темпами росла добыча угля и нефти.

За десятилетие 1890-99 гг. добыча каменного угля возросла: в Англии – на 22%, в Германии – на 52%, в Соединенных Штатах – на 61%, а в России – на 131% 39. В конце XIX в. Россия по добыче нефти даже превосходила США, но в начале XX в. рост замедлился из-за истощения наиболее доступных месторождений.

Конечно, высокие показатели экономического роста отчасти обусловлены низкими исходными величинами. Бесспорным же остается тот факт, что именно в последнее десятилетие XIX в. в России всерьез началась индустриализация. Развитие страны, по словам Вальтера Ростоу, вступило в «стадию промышленного взлета»40.

Значительно увеличилось также производство хлопчатобумажных тканей и сахара.

Троекратный рост потребления хлопка и пятикратный рост производства сахара свидетельствуют о значительном повышении жизненного уровня населения, поскольку население Российской империи за указанные 25 лет выросло на 45%.

Нефтяные промыслы в Баку около 1900 г.

Общий рост фабрично-заводской промышленности характеризуется следующими цифрами:

Еще одним показателем экономического подъема конца XIX в. был быстрый рост акционерных обществ. В 1899 г. в России действовало 1181 акционерное предприятие с 1739 млн руб. основного капитала. Из них около половины возникли в 90-е гг.

Оборот внешней торговли России составлял: в 1881 г. – 1024 млн руб. (вывоз – 506 млн руб., привоз – 518 млн руб.), в 1903 г. – 1683 млн руб. (вывоз – 1001 млн руб., привоз – 682 млн руб.).

Таким образом, внешнеторговый баланс России за это время значительно улучшился, и страна стала получать существенный доход от экспорта.

Демонстрацией технических достижений русской промышленности стала открывшаяся в 1896 г. в Нижнем Новгороде грандиозная «промышленная и художественная выставка». С развитием крупной машинной промышленности кустарное производство, особенно производство тканей, в последние десятилетия XIX в., конечно, несколько сократилось, но отнюдь не исчезло. Кустарными промыслами занимались отдельные крестьянские семьи и группы ремесленников, объединившиеся в артели. Эти промыслы были сосредоточены в центральных губерниях – Московской, Владимирской, Ярославской, Нижегородской, Калужской и Тульской^41. Общее число кустарей-ремесленников (не считая временно занятых таким трудом крестьян) на рубеже веков исчисляется четырьмя миллионами. Кустарное производство никогда не учитывалось промышленной статистикой, хотя оно и удовлетворяло нужды широких слоев населения. Это надо иметь в виду при сравнении производственных показателей дореволюционной России с таковыми других стран и времен.

Города. Все население Российской империи составляло в 1905 г. около 144 млн (без Финляндии, где жило 3 млн человек). В 50 губерниях Европейской России (без Польши и Кавказа) проживало около 110 млн. Согласно данным на 1904 г., в Европейской России было 679 городов, а во всей империи (без Финляндии) – 949. Однако 293 города имели менее 5 тыс. жителей, то есть были в действительности крупными селами со статусом городов. С другой стороны, 171 поселок городского типа с населением более 10 тыс. формально городом не числился. Сюда входили новые промышленные поселения в Донецком бассейне – Юзовка, Макеевка, Синельниково, а также крупные казачьи станицы.

В городах с населением свыше 10 тыс. жителей проживало около 19 млн человек, а в поселках городского типа той же категории – еще около 3 млн. Так что всего в 1904 г. в пунктах с населением свыше 10 тыс. насчитывалось 22 млн, или 15,6%, россиян. В целом же городское население (включая все города и поселки городского типа) составляло 25 млн, или 17,4%, жителей Российской империи.

При этом 20 городов имели население свыше 100 тыс., а 175 – от 20 до 100 тыс. жителей. В 1905 г. самыми крупными городами были Санкт-Петербург – 1 534 000, Москва – 1 092 000, Варшава —771 000 и Одесса – 500 000 жителей. Быстрее всего росли южные промышленные центры, например, Баку, Ростов-на-Дону, Екатеринослав, Юзовка и Кривой Рог.

Положение рабочих. Развитие крупной фабрично-заводской промышленности на первых порах сопровождалось в России усиленной эксплуатацией рабочих, как и в других европейских странах. Тяжелые условия труда, чрезмерная его продолжительность, скудная оплата вызывали недовольство и протесты и ставили на повестку дня рабочий вопрос. В 1884-85 гг. происходили забастовки и серьезные волнения на фабриках Московской и Владимирской губерний. В 1896 г. забастовали рабочие текстильных фабрик Петербурга.

Нижегородская ярмарка в 1896 г.

Официальный обзор правительственной деятельности в царствование Александра III, подписанный государственным секретарем В.К. Плеве, будущим министром внутренних дел, которого трудно заподозрить в социалистических симпатиях, так характеризует положение рабочих:

«Хозяева не стеснялись нарушать условия, заключаемые с нанятыми ими людьми, и прибегали к разным средствам для извлечения преувеличенных выгод. Рабочие же, угнетенные до крайности безвыходною задолженностью хозяину, нередко были поставлены в невозможность зарабатывать достаточные средства на пропитание. Возникавшее отсюда раздражение против фабрикантов, при трудности для темного люда отыскивать законным образом защиту своих прав, постоянно поддерживало в рабочих склонность искать восстановления этих прав путем стачек и беспорядков»42.

К тому же фабриканты зачастую произвольно накладывали на рабочих штрафы и вместо денег расплачивались товарами из фабричной лавки, которые нередко были сомнительного качества и дорогими.

Для защиты интересов рабочих правительством Александра III при министре финансов Н.Х. Бунге был издан в 1882-86 гг. ряд фабричных законов^43. Для упорядочения отношений между фабрикантами и рабочими введены обязательные расчетные книжки, причем оговаривалось, что фабриканты должны выплачивать зарплату наличными деньгами, а не продуктами. Запрещалось брать на работу на фабрики малолетних детей до 12 лет. К работе по ночам на текстильных фабриках не разрешалось привлекать женщин и несовершеннолетних до 17 лет. Подростки от 12 до 15 лет не должны работать больше 8 часов, и ежедневно им предоставляется не менее 3 часов для посещения школы.

Для надзора за исполнением фабричного законодательства была учреждена фабричная инспекция. С другой стороны, по закону 3 июня 1886 г. забастовки были запрещены. Их участники подлежали тюремному заключению сроком до 4 месяцев, а «подстрекатели» – от 4 до 8 месяцев. Фабриканты или заведующие фабриками за нарушение постановлений фабричного законодательства подлежали штрафу до 300 руб. или аресту до 1 месяца. Рабочий, самовольно бросивший работу до истечения срока найма, подлежал аресту «не свыше одного месяца», но имел право требовать расторжения договора вследствие «дурного обращения со стороны хозяина» или нарушения им условий договора.

В губернских городах учреждались «губернские по фабричным делам присутствия» под председательством губернатора, имевшие право издавать «обязательные постановления» относительно фабричного распорядка. В уважительных случаях могли быть допущены частичные отступления от общих правил, установленных новыми законами.

2 июня 1897 г. вышел общий закон об ограничении рабочего времени «в заведениях фабрично-заводской промышленности». Максимальная продолжительность рабочего дня для взрослых мужчин была установлена в 1 1,5 часа. По субботам и накануне двунадесятых праздников, а также для работ, хотя бы отчасти производившихся по ночам, рабочее время не должно превышать 10 часов.

«Сверхурочные работы допускаются не иначе, как по особому соглашению заведующего промышленным заведением с рабочим. В договор найма могут быть включены условия только о таких сверхурочных работах, которые оказываются необходимыми по техническим условиям производства».

В это время в большинстве передовых стран Запада вообще не существовало законодательных ограничений труда взрослых мужчин. Впоследствии в 1903 г. в России был издан закон о материальной ответственности предпринимателей за несчастные случаи на производстве.

7.5. Государственные финансы

В 80-х гг. XIX в., как мы уже говорили, правительство отменило подушную подать, приносившую в казну свыше 50 млн руб. ежегодно, и понизило выкупные платежи. Для возмещения убытков в 80-х гг. были повышены существовавшие налоги и введен ряд новых, связанных с уровнем дохода. В 1882 г. был введен налог с «безмездно переходящих имуществ», т. е. налог на наследства и дарения. В 1885 г. введен «сбор с доходов от денежных капиталов» (в размере 5 %). В 1893 г. введен государственный квартирный налог. А в 1898 г. заново отрегулирован «государственный промысловый налог» с торговых, промышленных, транспортных предприятий и «личных промысловых занятий».

Был увеличен поземельный налог, а также акцизы на спирт, сахар и табак. Были повышены таможенные пошлины. В 1891 г. новый тариф еще более поднял их. Но главный и неиссякаемый источник казенного дохода отыскался в казенной винной монополии или «казенной продаже питей», введенной в 1894-96 гг. В 1903 г. доход от «винной операции» составил 542 млн руб.

«С конца 80-х гг. из обыкновенного государственного бюджета исчезает дефицит, который почти на протяжении всего столетия разъедал организм государственного хозяйства»44.

При Н.Х. Бунге, И.А. Вышнеградском и особенно при С.Ю. Витте казна пополнилась весьма значительными суммами так называемой «свободной наличности государственного казначейства», образовавшейся из остатков обыкновенных доходов и внешних займов. При И.А. Вышнеградском, отдававшем предпочтение ввозу иностранного капитала перед иностранными товарами, русское правительство оказалось в состоянии произвести «конверсию» русских иностранных займов из 5% в 4%, понизив тем самым сумму платежей по государственному долгу. В 1890 г. золотой запас российской казны превысил 500 млн руб.

Опираясь на эту «свободную наличность», в 1896-97 гг. С.Ю. Витте смог провести свою знаменитую финансовую реформу – введение в России золотой валюты. Рубль был приравнен к 66 коп. золотом, а прежний золотой 10-рублевый «империал» – к новым 15 руб. Новые кредитные рубли были объявлены подлежащими свободному и неограниченному обмену на золото. На государственных кредитных билетах появилась надпись:

«Государственный Банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы. Размен государственных кредитных билетов обеспечивается всем достоянием государства».

Закон 1897 г. о покрытии золотом кредитных билетов устанавливал, что первые 600 млн руб. обеспечены золотым запасом на половину этой суммы, а выпуски, превышающие 600 млн руб., обеспечены золотом полностью. В 1897 г. в обращении было кредитных билетов на сумму 928 млн руб., золота – на 137 млн руб. В 1899 г. – кредитных билетов на 518 и золота – на 642 млн руб. «Виттевские» кредитные билеты ходили наравне с золотом, и в банке публика часто просила кассира выдать надлежащую сумму не золотом, а бумажными деньгами, потому что их легче носить и хранить^45. После реформы Витте валютный курс рубля устоялся на уровне 0,5 американского доллара и держался на этом уровне до первой мировой войны.

Широко развернувшееся в эпоху Витте казенное железнодорожное хозяйство требовало средств. Расходы Министерства путей сообщения в 1903 г. составляли по «обыкновенному» бюджету (т.е. без капиталовложений в строительство новых железных дорог) 456 млн руб. Однако доход от казенных железных дорог в этом году уже достиг 453 млн руб. Другими крупными статьями государственных расходов были платежи по государственному долгу – 289 млн руб. и расходы военного и морского министерств – 466 млн руб. Крупными статьями доходов на 1903 г. были выкупные платежи – 89 млн руб., доход от «казенной винной операции» – 542 млн руб. и таможенные сборы – 242 млн руб.

Разворачивая широкие финансовые операции, Витте не боялся при этом делать долги. Государственный долг, составлявший в 1892 г. 4905 млн руб., в 1903 г. возрос до 6679 млн руб.

«Эпоха Витте» создала упорядоченные государственные финансы, широкую сеть железных дорог и заложила прочные основы развития крупной промышленности, обеспечив ее отечественным чугуном и каменным углем. Однако она не освободила крестьянина от мирской и начальственной опеки и не предоставила ему реального права «свободного и полноправного сельского обывателя», что не способствовало экономическому подъему русского крестьянства. После 1905 г. эту задачу взяла на себя эпоха Столыпина.

Примечания

1 Письма Победоносцева к Александру III. Т. I-II. М., 1925–26.

2 III ПСЗ. № 6483.

3 Катаев М.М. Местные крестьянские учреждения 1861, 1874 и 1889 гг. Ч. 2–3. СПб., 1911–19^12.

4 Цетлин С.Я. Земское самоуправление и реформа 1890 г. // История России в ХIХ в. Т. 5. Ч. 3. М., 1909.

5 Веселовский Б.Б. История земства за сорок лет. Т. 3. СПб., 1911.

6 Янсон Ю.Э. Опыт статистического исследования о крестьянских наделах и платежах. Изд. 2-е. СПб., 1881.

7 См.: Ермолов А.С. Неурожай и народное бедствие. СПб.,1893; Короленко В.Г. В голодный год. СПб.,1893; Корнилов А.А. Семь месяцев среди голодающих крестьян. М., 1893.

8 Маслов П.П. Аграрный вопрос в России. СПб., 1906. Т. I. С. 204.

9 Центральный статистический комитет Министерства внутренних дел. Ежегодник России 1906 г. СПб.,1906. Ст. XXV. Землевладение в 50 губерниях Европейской России в 1905 г.

10 Ольденбург С.С. Царствование Николая II. Мюнхен, 1949. Т. I. С. 168.

11 Маслов П.П. Указ соч. С. 206–207.

12 Статистический ежегодник. 1906. С. XLI.

13 Маслов П.П. Указ соч. С. 206.

14 Кауфман А. Аграрный вопрос в России. М., 1908. Т. I. С. 61.

15 Чупров А. // Аграрный вопрос. Т. II. М., 1907. С. 18.

16 Левитский В.Ф. // Аграрный вопрос. Т. II. М., 1907. С. 226.

17 Свод трудов местных комитетов (о нуждах сельскохозяйственной промышленности) по 49 губерниям Европейской России. Землевладение. Сост. Сосновский И.В. СПб., 1904. С. 95–100.

18 Витте С.Ю. Воспоминания. Берлин, 1922. Т. I. С. 422.

19 Кауфман А. Аграрный вопрос в России. М., 1908. Т. I. С. 140.

20 Там же. С. 118.

21 III ПС. Т. IX. № 6195.

22 См.: Treadgold D. The Great Siberian Migration. Princeton, 1957.

23 Кауфман А.А. Переселение и колонизация. СПб., 1905.

24 Общественное движение в России в начале XX в. СПб., 1909–1914. Т. I. С. 296.

25 Терпигорев С.Н. Оскудение. Очерки помещичьего разорения. СПб., 1906.

26 Там же. Т. I. С. 301.

27 Аграрные программы. С предисловием П. Маслова. М., 1906.

28 Пешехонов А.В. Программные вопросы. Вып. 1–2. СПб., 1907.

29 Второй съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959.

30 Четвертый (объединительный) съезд РСДРП. Протоколы. М., 1959.

31 Программа конституционно-демократической партии Народной свободы. СПб., 1906.

32 Чупров А.И. Речи и статьи. Т. 1–3. М., 1909.

33 См.: Полный сборник платформ всех русских политических партий. СПб., 1907.

34 Книпович Б.Н. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия за три года. М., 1920.

35 См.: Степанов В.Л. Н.Х. Бунге: судьба реформатора. М, 1998.

36 Министерство финансов 1802–1902. Ч. 2. СПб., 1903.

37 Витте С.Ю. Воспоминания. Берлин, 1922. С. 451.

38 См.: Хромов П.А. Экономическое развитие России в XIX–XX вв. 1800–1917. Госиздат, 1950.

39 Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. М. 1947–48. Т. II. С. 216.

40 Rostow W.W. The Stages of Economic Growth. Cambridge, Ma., 1960.

41 Туган-Барановский М. Русская фабрика. Ч. II. Гл. 4.

42 Деятельность Государственного совета за время царствования имп. Александра III (1881–1894 гг.). СПб., 1900. С. 85.

43 III ПСЗ. Т. XVIII., № 931, 2286, 2316, 3013, 3769.

44 История России в XIX в., Т. VIII. С. 2.

45 Гурьев А. Реформа денежного обращения в России. Ч. 2. СПб.,1896; Кашкаров М. Денежное обращение в России. Т. 1–2. СПб., 1898.

8. Первая русская революция

8.1. Николай II: начало царствования

Император Николай II (1868-1918), вступивший на престол в возрасте 26 лет в октябре 1894 г. после смерти своего отца Александра III, был глубоко религиозным, патриотически настроенным, скромным и сдержанным человеком. Однако его правительственные таланты не отвечали требованиям, которые предъявляло к повелителю империи Всероссийской бурное и сложное начало XX в. Он считал себя обязанным хранить верность политическим принципам Александра III и К.П. Победоносцева, и лишь поневоле уступал требованиям времени. Впрочем, кроме К.П. Победоносцева он унаследовал от отца и другого советника – министра финансов С.Ю. Витте, который стремился к перестройке России на европейский лад, а к защитникам и поклонникам старых «устоев» относился презрительно. Попытки совместить курс Победоносцева с курсом Витте вызывали непоследовательность в политике правительства.

Николай II

Положение императора осложнялось также влиянием его супруги, бывшей немецкой принцессы Алисы Гессенской. Принявшая православие и имя Александры Федоровны, она, хотя и была внучкой английской королевы Виктории и воспитывалась при ее дворе, тем не менее, оказалась фанатично преданной идее богоустановленной и абсолютной царской власти и не допускала мысли об ее ограничении.

Общество ожидало от нового царя поворота от охранительно-реакционной политики Александра III к либеральным принципам эпохи Великих реформ. Этим надеждам не суждено было сбыться. 17 января 1895 г., принимая представителей дворянства, земств и городов, император Николай II в своей речи сделал следующее заявление:

«Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель».

Речь вызвала разочарование в либеральных кругах, а революционеры с успехом использовали ее для своей агитации. Жутким предзнаменованием трагических событий нового царствования стала случившаяся во время коронации в мае 1896 г., катастрофа на Ходынском поле под Москвой. В огромной толпе народа, собравшейся на торжества, было задавлено более тысячи человек из-за нераспорядительности администрации.

Продолжая начатую при Александре III политику русификации, правительство Николая II попыталось распространить ее и на Финляндию, которая до тех пор пользовалась полным самоуправлением (глава 4.5). Проводником этой злосчастной политики стал генерал Н.И. Бобриков, назначенный 17 августа 1898 г. финляндским генерал-губернатором и командующим войсками. В рескрипте о его назначении указывалась цель добиться «теснейшего единения Финляндского края с общим для всех верноподданных Отечеством». Бобриков представил императору записку с программой действий, ущемляющих права финнов, которые до того в течение почти целого века никто не подвергал сомнению.

На основании этой записки в феврале 1899 г. был издан манифест и «положения о порядке законодательства в Финляндии», которые ограничивали права сейма и Сената^1. В том же году Бобриков вывел из ведения Сената русские школы, создал «Финскую газету» на русском языке. Был издан указ, запрещавший занимать высокие должности лицам, не знающим русского языка^2. А в 1900 г. опубликован манифест о введении русского в делопроизводство правительственных учреждений Финляндии.

В порядке общеимперского законодательства в 1901 г. был издан закон о воинской повинности, распространявший ее на финнов, и начато расформирование финляндских войсковых частей^3. Правительственные меры нарушали дарованную Александром I конституцию и установленный в стране правовой порядок. Они вызвали в Финляндии отчуждение от России и сепаратистские устремления. Положением от 20 марта 1903 г. финляндскому генерал-губернатору были предоставлены исключительные полномочия для подавления оппозиции, но это только усилило недовольство финнов. В июне 1904 г. генерал Бобриков был смертельно ранен сыном бывшего финляндского сенатора Е. Шауманом, который после покушения застрелился. Манифест 22 октября 1905 г. отменил законы, изданные в 1900-03 гг., и восстановил автономию Финляндии.

8.2. Революционное брожение на рубеже XX века

На рубеже веков оппозиционное движение, так называемое «освободительное», быстро распространяется по всей России. Как мы уже писали, оно началось в студенческой среде в феврале 1899 г. Затем в политическую борьбу вступают рабочие. Они помнили забастовку текстильщиков в Петербурге в мае 1896 г., которая была еще чисто экономической. Однако усиленная агитационная работа интеллигентских социалистических кружков пробуждала в рабочих интерес к политике. В 1901 г. в Петербурге и ряде южных городов прошли первомайские демонстрации рабочих. С каждым годом они становились многолюднее и охватывали все больше городов.

Опасаясь последствий распространения социалистических идей в рабочей среде, правительство в начале XX в. усилило борьбу с оппозицией. Начальник московского охранного отделения С.В. Зубатов ввел систематическую регистрацию и фотографирование арестованных. В 1896 г. он организовал «Особый отряд наблюдательных агентов» («летучий отряд филеров»). Введенную в политический сыск Г.П. Судейкиным провокацию Зубатов широко использовал в борьбе с революционным движением. В 1899 г. он внедрил своего агента Е.Ф. Азефа в Северный союз социалистов-революционеров.

Не ограничиваясь полицейскими мерами против революционеров, представители правительства сделали шаги, чтобы наладить мирные отношения с рабочими и привлечь их на свою сторону. В 1901 г. Зубатов и его сотрудники основали в Москве рабочие общества взаимопомощи. Они стремились улучшить экономическое положение рабочих путем переговоров с фабрикантами и даже пытались организовывать экономические стачки для принуждения предпринимателей к уступкам. В Историческом музее были устроены воскресные чтения для рабочих. Лекции читали профессора университета, в частности академик И.И. Янжул и другие специалисты по рабочему праву. Сотрудники Зубатова пресекали попытки революционной пропаганды на фабриках и заводах. Они же представляли интересы рабочих при разрешении конфликтов с предпринимателями^4 .

Зубатовские организации имели успех. 19 февраля 1902 г. в годовщину освобождения крестьян под их руководством состоялась патриотическая манифестация 50 тысяч московских рабочих перед памятником Александру II. Дисциплинированное поведение рабочих произвело сильное впечатление на правительство, но не убедило его продолжать политику поддержки рабочих организаций. Уже в 1903 г. опыт «полицейского социализма» был остановлен. Фабриканты обращались в Министерство финансов с горькими жалобами на вмешательство зубатовцев в их отношения с рабочими. Социалисты вели в рабочей среде энергичную агитацию против неожиданных конкурентов. Правительство боялось всякого социализма, даже полицейского, и Зубатов был переведен в Петербург. В июне 1903 г. Зубатов встретился с С.Ю. Витте и редактором газеты «Гражданин» кн. В.П. Мещерским (внуком историка Н.М. Карамзина), имевшим влияние на императора. Он убеждал их в пагубности репрессий как средстве борьбы с рабочим движением и доказывал необходимость убрать В.К. Плеве с поста министра внутренних дел. Плеве, проведав о намерениях Зубатова, обвинил его в попустительстве стачечному движению и выслал из Петербурга. Зубатов покончил с собой 2 марта 1917 г., узнав об отречении Николая II.

Весной 1902 г. в Полтавской и Харьковской губерниях происходят бунты. Крестьяне нескольких уездов разграбили около 80 помещичьих «экономий» и сожгли две усадьбы.

Организовавшаяся в конце 1901 г. партия социалистов-революционеров (эсеров) вносит в политическую борьбу элемент индивидуального террора. В апреле 1902 г. «боевой организацией» эсеров (С.В. Балмашевым) убит инициатор жестких карательных мер, вдохновитель русификаторской политики – министр внутренних дел Д.С. Сипягин. Его преемником стал В.К. Плеве, которого через два года постигнет та же участь. Его убьет эсер Е.С. Сазонов. Плеве берет «твердый курс» на подавление революционного и оппозиционного движения, но его усилия были тщетны.

Царский манифест от 26 февраля 1903 г. о «предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» говорит, что «смута препятствует общей работе по улучшению народного благосостояния» и в то же время повторяет царский обет «свято блюсти вековые устои Державы Российской». Но «вековые устои» продолжали рушиться…

Еще в начале 1880-х гг. по ряду городов Юго-Западной России прошли еврейские погромы. Лишь в некоторых местах войска стреляли в толпу погромщиков. Весной же 1903 г. в Кишиневе черносотенная толпа учинила еврейский погром при полном попустительстве полиции.

Несколько сот евреев были ранены и 45 убиты. Осенью того же года в Гомеле другой погром унес жизни 12 человек. Погромы вызвали бурю негодования в России и за границей. Оппозиция правительству усилилась.

В 1903 г. произошли большие забастовки рабочих в Баку, Тифлисе, Ростове, Одессе, Киеве, Екатеринославе и других городах. Они сопровождались уличными демонстрациями, столкновениями с войсками и полицией. На Урале произошли серьезные волнения рабочих в Златоусте. Было убито и ранено несколько десятков человек. Вскоре уфимский губернатор Богданович, руководивший «усмирением», был убит террористами.

Вспыхнувшая в январе 1904 г. война с Японией ненадолго отвлекла внимание русского общества от внутренней политической борьбы. Японская война не была популярной. Общество считало ее «авантюрой придворной камарильи». Подъем патриотизма, которым сопровождалось в России начало каждой войны, был на этот раз слаб и непродолжителен.

Вскоре военные неудачи вызвали негодование против бездарного правительства; многие злорадствовали. Война оживила и усилила оппозиционное настроение общества и революционное движение. «Освободительное движение» все больше принимало характер войны против правительства. А на войне, как известно, все средства хороши, и неприятели наших врагов считаются нашими союзниками:

«Японцы казались нашим союзником против самодержавия, и на их нападение либеральное общество ответило почти сплошным пораженчеством»5.

Убийство министра внутренних дел Плеве в июле 1904 г. вызвало почти всеобщую радость в стране. В конце августа министром внутренних дел был назначен кн. П.Д. Святополк-Мирский. Он заявил о желании правительства установить отношения «доверия» с обществом. Это заявление стало началом политической «весны». Печать свободно критиковала бюрократический строй и обсуждала вопрос о необходимости коренных реформ. На банкетах произносились политические речи, на собраниях принимались политические резолюции. В октябре 1904 г. в Париже состоялась конференция представителей либеральных и революционно-народнических течений, которая решила «координировать» действия в борьбе против самодержавия. Цель борьбы – замена самодержавия «свободным демократическим строем на основе всеобщей подачи голосов». В ноябре 1904 г. в Петербурге состоялось совещание земских деятелей, выдвинувшее конституционные требования.

Правительство пошло на уступки. 12 декабря был издан указ Сенату «о предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка». Указ предусматривал довольно широкую программу реформ, но настаивал на «непременном сохранении незыблемости основных законов». В нем ничего не говорилось о народном представительстве, поэтому указ никого не удовлетворил. В ноябре-декабре 1904 г. в столицах организовались профессиональные союзы интеллигенции. На публичных собраниях по-прежнему выносились резолюции с требованиями введения народного представительства. Падение Порт-Артура 19 декабря 1904 г. вызвало в России новую волну антиправительственных демонстраций.

8.3. Кровавое воскресенье и его последствия

В начале января 1905 г. в Петербурге происходят массовые выступления рабочих. Предыстория этих событий началась раньше и весьма необычно. Осенью 1903 г. в Петербурге было устроено легальное «Общество русских фабричных и заводских рабочих». В 1904 г. оно открыло свои отделы в разных частях города. Руководил обществом привлеченный Зубатовым священник Георгий Гапон, популярный среди рабочего люда. Как позже выяснилось, за представленные сведения Гапон получал денежное вознаграждение от Зубатова. Министерство внутренних дел тоже платило ему деньги – за осведомление о деятельности самого Зубатова. В это же время эсеры внедрили в окружение Гапона своего человека – инженера П.М. Рутенберга.

В начале января 1905 г. общее политическое брожение и недовольство рабочих экономическим положением вызвали массовую забастовку на предприятиях Петербурга. Рабочие требовали введения восьмичасового рабочего дня и повышения заработной платы. Гапон призывает рабочих устроить в воскресенье 9 января шествие к Зимнему дворцу для подачи царю петиции об улучшении быта рабочих и созыве всенародного учредительного собрания для проведения демократических реформ. На рабочих собраниях он произносит пламенные речи:

«В это время взоры сотен тысяч народа как завороженные приковываются к необычной, фантастической фигуре священника-вождя. Гапон обращается в диктатора»6.

8 января Гапон уведомляет П.Д. Святополка-Мирского о назначенном на 9 января шествии. Утром 9 января огромные толпы рабочих двинулись с разных сторон к Зимнему дворцу. Перед собой они несли иконы, царские портреты и петиции об Учредительном собрании. Николай II находился в Царском Селе. Правительство преградило пути к Зимнему дворцу. Войска и полиция предлагали демонстрантам остановиться и разойтись. Но шествие продолжалось, и по толпе открыли огонь. По официальным данным, было убито 96 человек и ранено 333. По частным

Священник Георгий Гапон и петербургский градоначальник генерал И.А. Фуллон открывают в Петербурге клуб для рабочих в конце 1904 г. сведениям, число жертв было гораздо больше. Во время расстрела Гапона спас эсер Рутенберг. Священник бежал за границу.

В Женеве Гапон встречался с Плехановым, Лениным, был принят в ряды РСДРП, открыл «Фонд Талона». Позже переехал в Париж, где встречался с Ж. Клемансо, Ж. Жоресом и Е.Ф. Азефом, и вступил в партию эсеров. Живя в Лондоне, Гапон общался с П.А. Кропоткиным и Соковым, доверенным лицом японского посланника в Париже, от которого получил чек на 50 тыс. франков на покупку оружия для революционеров. После амнистии 17 октября 1905 г. он вернулся в Петербург. В 1906 г. эсеры обвинили Гапона в тайных сношениях с департаментом полиции и по приказу Азефа повесили.

Расстрел рабочих в Петербурге поразил общество. «Кровавое воскресенье» стало днем рождения «первой русской революции». По всей России среди рабочих прокатилась волна забастовок протеста, забастовали и студенты. В Москве 4 февраля бомбой эсера Ивана Каляева (партийная кличка – Поэт) был убит дядя государя – московский генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович. И.П. Каляева казнили в Шлиссельбургской крепости^7.

Немедленно после событий 9 января либеральный министр внутренних дел кн. Святополк-Мирский вышел в отставку. Его место занял бюрократ А.Г. Булыгин. Указом 11 января была учреждена должность санкт-петербургского генерал-губернатора, снабженного чрезвычайными полномочиями «в видах охранения государственного порядка и общественной безопасности». Назначенный на эту должность московский обер-полицмейстер генерал Д.Ф. Трепов (сын петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова) пользовался при дворе большим влиянием, но был крайне непопулярен в обществе.

Правительство видело, что одним «охранением» государственного порядка не обойтись, что пора подумать о его преобразовании. 18 февраля 1905 г. были изданы три правительственных акта совершенно различного и даже противоречивого характера. Первым актом был манифест, где царь горько жаловался на смуту и крамолу во время тяжкой войны, когда

«ослепленные гордынею злоумышленные вожди мятежного движения дерзновенно посягают на основные устои Государства Российского», стремясь «разрушить существующий государственный строй и вместо оного учредить новое управление на началах отечеству нашему несвойственных». Манифест призывал «благомыслящих людей всех сословий и состояний» помочь правительству в искоренении крамолы «к вящему укреплению истинного самодержавия на благо всем нашим верным подданным».

Одна из революционных демонстраций 1905 года

Указ Сенату, изданный в тот же день, давал учреждениям и частным лицам право представлять правительству

«виды и предположения по вопросам, касающимся усовершенствования государственного порядка и улучшения народного благосостояния».

И, наконец, в рескрипте на имя министра внутренних дел А.Г. Булыгина царь возвещал, что он

«отныне вознамерился привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предположений».

С высоты престола впервые было заявлено о намерении верховной власти обратиться за содействием к избранникам народа по вопросам законодательства. Манифест же возвещал о неприкосновенности старого строя и тем заранее сводил на нет будущую роль народного представительства. Понятно, что акты 18 февраля никого не успокоили. К тому же в конце февраля пришли вести о полном поражении русской армии под Мукденом.

К революционному движению рабочих и студентов, волнению оппозиционно настроенного общества в феврале и марте 1905 г. добавились аграрные беспорядки в Курской и Орловской губерниях, сопровождавшиеся разгромом и поджогами помещичьих усадеб.

Весной 1905 г. интеллигенция образовала множество профессиональных всероссийских союзов. Были созданы союзы адвокатов, медицинского персонала, инженеров и техников, писателей, учителей, преподавателей высших учебных заведений, железнодорожных служащих, почтово-телеграфных чиновников, агрономов, статистиков и др. Все эти союзы, а также земские собрания требовали введения конституции.

В начале мая 1905 г. в Москве состоялся съезд представителей этих организаций. На съезде был образован так называемый «Союз союзов». Политической программой этого союза стал созыв Учредительного собрания на основе так называемой «четыреххвостки». Это словечко политического жаргона того времени означало выборы на основе «4-членной формулы», т.е. всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. Учредительное собрание и «четыреххвостка» сделались непременными и непреложными требованиями того времени.

«Вера в то, что Учредительное собрание всеведуще и всемогуще, что оно найдет для всего разумный исход, что оспаривать волю народа есть богохульство – было той мистической основой, без которой освободительное движение того времени невозможно понять»8.

Профессиональные союзы в действительности были образованы для выражения политических взглядов интеллигенции, а не для защиты профессиональных интересов. Деятельный участник союза адвокатов Маклаков пишет:

«Союзы не представляли профессий, хотя присвоили себе право говорить от их имени. Ни малейшей профессиональной работы, которая сближает людей, в них не производилось и никаких общих профессиональных нужд они не защищали. Профессиональные нужды были только риторическим поводом, чтобы от имени союза прийти к заключению, что никакая профессиональная деятельность не будет возможна, пока не будет созвано Учредительное собрание на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования»9.

17 апреля 1905 г. правительство издало указ о веротерпимости, означавший конец правительственных репрессий против старообрядцев и сектантов. Весной и летом усилилось рабочее движение. Забастовки в городах на юге России, а также в Польше, на Кавказе и в Прибалтийском крае переходили в уличные демонстрации и столкновения с войсками и полицией. В августе 1905 г. в Баку и Шуше произошла страшная армяно-татарская резня. С обеих сторон были сотни убитых. Военное положение объявлялось то в том, то в другом городе. Беспорядки подавлялись войсками, но и вооруженные силы становились уже не вполне надежными. В июне на Черном море произошел известный бунт на броненосце «Князь Потемкин-Таврический», к которому на короткое время примкнул броненосец «Георгий Победоносец».

Съезд земских деятелей в Москве в мае 1905 г. Председатель кн. П.Д. Долгорукий

6 июня Николай II принимал депутацию от земских деятелей, выслушал горячую речь московского профессора кн. С.Н. Трубецкого и подтвердил земцам свою непреклонную волю – ввести в России народное представительство.

6 августа 1905 г. был издан манифест об учреждении законосовещательной Государственной думы!°. Манифест снова и снова повторял, что «основной закон Российской Империи о существе самодержавной власти» сохраняется «неприкосновенным», и потому эта так называемая «Булыгинская дума» не встретила сочувствия в обществе. Левые партии решили ее бойкотировать; либералы были не прочь ее «использовать» для дальнейшей борьбы с правительством; правые усматривали в учреждении думы опасность ослабления царской власти.

27 августа 1905 г. были изданы «временные правила об управлении высшими учебными заведениями». Они восстановили автономию профессорских советов, которым было предоставлено избрание ректоров и деканов, руководство всем делом преподавания и «заботы о поддержании правильного хода учебной жизни». Однако университетская автономия имела неожиданные политические последствия. Университеты сделались какими-то странными экстерриториальными республиками, куда полиция входить не решалась, но совершенно свободно входили толпы посторонних. В сентябре и октябре 1905 г. университетские залы и аудитории то и дело наполнялись революционно настроенными толпами рабочих и прочих жителей столицы. Здесь устраивались митинги, на которых царила полная «свобода слова» – вплоть до призывов к вооруженному восстанию, и принимались соответствующие резолюции.

Ленин, проживавший до ноября 1905 г. в Швейцарии, особенно громко и настойчиво проповедовал в течение всего 1905 г. лозунги всенародного вооруженного восстания. В октябре 1905 г. он писал в петербургский «боевой комитет» РСДРП:

«Я с ужасом, ей-богу, с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали! Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду»11.

В октябре 1905 г. революционные партии и профессиональные организации почувствовали себя настолько сильными, что провели всеобщую политическую забастовку, к которой примкнули и железнодорожники. Для руководства забастовкой в Петербурге образовался «Совет рабочих депутатов», издававший свои «Известия».

8.4. Манифест 17 октября 1905 года

Под давлением всеобщей забастовки правительство вынуждено пойти на уступки. С.Ю. Витте, недавно получивший титул графа за успешное заключение мирного договора с Японией, 9 октября подает государю доклад о необходимых для успокоения общества мерах:

«Идея гражданской свободы восторжествует, если не путем реформы, то путем революции… «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный», все повергнет в прах. Какою выйдет Россия из беспримерного испытания – ум отказывается себе представить; ужасы русского бунта могут превзойти все то, что было в истории».

Программа срочных преобразований предусматривает: установление правового строя; обеспечение населению «благ гражданской свободы и установление гарантий сей свободы»; учреждение законодательной Государственной думы; устранение излишних репрессий и исключительных положений; «прямоту и искренность» правительства в отношении нового строя.

Доклад Витте велено было «принять к руководству»12. 16 октября царь созвал в Петергофе экстренное совещание своих ближайших советников. Совещание одобрило проект манифеста «Об усовершенствовании государственного порядка». Уже 17 октября он был издан. Формально это означало окончание существования в России неограниченной монархии.

Забастовка на Путиловском заводе в Петербурге

Выражая в манифесте свою скорбь по поводу «смут и волнений», Николай II признал необходимым «объединить деятельность высшего правительства», в обязанность которого он вменяет «выполнение непреклонной нашей воли»:

1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную думу, привлечь теперь же к участию в Думе., те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив засим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от нас властей».

«Объединенное правительство» образовало Совет министров. Его председателем, т.е. первым русским премьер-министром, был назначен С.Ю. Витте.

Появление манифеста 17 октября вызвало растерянность власти на местах. Ожидаемого общественного успокоения не наступило. Лишь умеренно-либеральные круги были готовы принять созданное манифестом положение как исполнение их желаний конституционного преобразования России. Левая общественность, в особенности партии социал-демократов и социалистов-революционеров, решила продолжать борьбу для достижения своих программных целей. Не только крайне левые, но и лидер вновь образовавшейся конституционно-демократической партии П.Н. Милюков формулировал свое отношение к манифесту словами: «Ничто не изменилось. Война продолжается»13. С другой стороны, правые круги отвергали содержащиеся в манифесте 17 октября уступки революции и требовали сохранения неограниченного самодержавия.

21 октября был издан указ об «облегчении участи» лиц, «впавших» до 17 октября 1905 г. в «преступные деяния государственные». Эта частичная амнистия тоже мало кого удовлетворила.

Скоро после появления манифеста железнодорожная забастовка прекратилась. Но «смуты и волнения» не закончились, а, напротив, распространились по всей стране. В городах происходили то революционные, то контрреволюционные демонстрации. Во многих городах контрреволюционные толпы «черносотенцев» громили интеллигентов и евреев. Осенью 1905 г. в деревнях толпы крестьян разоряли и жгли помещичьи усадьбы. 3 ноября был издан манифест, призывавший крестьян прекратить беспорядки. В нем правительство обещало принять меры к удовлетворению «насущных нужд крестьянства» и отменяло выкупные платежи за крестьянские надельные земли.

8.5. Министерство графа Витте

Положение нового премьера С.Ю. Витте оказалось в высшей степени затруднительным: он очутился в полном одиночестве между левыми и правыми:

«Общественность нападала на бездействие Витте против реакции, реакция на его же бездействие против революции. Витте терял всякую почву»14.

Желая опереться на либеральные круги, Витте начал переговоры с представителями конституционно-демократической партии об их вступлении в министерство. Последние заявили ему, что единственный выход из создавшегося положения – созыв Учредительного собрания, избранного путем всеобщего, равного, прямого и тайного голосования для выработки новой конституции. Министр, назначенный царем, не мог согласиться на лишение царя власти в пользу Учредительного собрания. Переговоры кончились ничем.

Между тем революция шла своим путем, охватывая Польшу, Прибалтику, Кавказ и Сибирь. 26 октября произошел матросский бунт в Кронштадте:

«Беспорядки продолжались весь день и всю ночь и скоро приняли форму дикого и пьяного бунта. Сначала были разгромлены казенные здания. Потом солдаты и матросы, разгромив винные лавки, перепились, и, перепутавшись с хулиганами, приступили к разгрому и частных зданий»15.

Для подавления восставших матросов в Кронштадте было объявлено военное положение. Общественность сделала заключение, что арестованным матросам угрожает военный суд и смертная казнь. 2 ноября петербургский совет рабочих депутатов вновь объявил всеобщую забастовку. Он требовал отмены военного положения в Польше и недопущения смертной казни «кронштадтцев».

Граф Витте от имени правительства обратился к рабочим с воззванием, которое начиналось словами: «Братцы рабочие! Станьте на работу, бросьте смуту, пожалейте ваших жен и детей. Не слушайте дурных советов». Совет рабочих депутатов ответил, что «пролетарии ни в каком родстве с графом Витте не состоят», и повторил обычные политические требования революционной демократии. Однако ноябрьская забастовка не стала всеобщей, большинство рабочих продолжало работу. Для успокоения народа правительство сообщило, что «кронштадтцам» смертная казнь не грозит.

В середине ноября вспыхнул матросский бунт в Севастополе, а затем бунт на крейсере «Очаков», которым два дня командовал лейтенант П.П. Шмидт, впоследствии расстрелянный. В ноябре прошла недельная почтово-телеграфная забастовка. Для борьбы с правительством 22 ноября Исполнительный комитет Петербургского совета предложил населению забрать вклады из сберегательных касс и требовать выплаты золотом.

26 ноября председатель Петербургского Совета Г.С. Хрусталев-Носарь был арестован. На следующий день Совет сообщил:

«Царским правительством был взят в плен председатель Совета. Совет

временно избирает нового председателя и продолжает готовиться к вооруженному восстанию».

Новым председателем Совета стал Л.Д. Троцкий. 2 декабря Петербургский совет издал «финансовый манифест» с призывом к населению отказаться от уплаты налогов; взять вклады из сберегательных касс; требовать выдачи заработной платы и жалованья исключительно золотом. Отметим, что повторные призывы снимать деньги со сберегательных счетов имели ограниченный успех: на конец 1905 г. вклады сократились на 9% по сравнению с предыдущим годом, зато в следующем году выросли на 25%. 3 декабря правительство арестовало состав Петербургского совета.

6 декабря революционные партии снова призвали рабочих к всеобщей политической забастовке. В Петербурге и других городах забастовка прошла лишь частично. В Москве же забастовка 9 декабря перешла в вооруженное восстание. Восставшие продержались почти 10 дней. Восстание было подавлено только 18 декабря после прибытия в Москву из Петербурга Семеновского гвардейского полка. Полки местного гарнизона правительство считало ненадежными.

В конце декабря и в январе посланные правительством военные экспедиции подавили открытые проявления революционного движения на окраинах и в Сибири. Был восстановлен внешний порядок в государстве, хотя отдельные террористические акты не прекращались. Усмирительной кампанией руководил министр внутренних дел П.Н. Дурново, которого С.Ю. Витте ввел в правительство в октябре 1905 г.

В министерстве Витте был издан ряд важных законов и указов:

22 октября 1905 г. – о восстановлении финляндской конституции.

27 октября – об учреждении Министерства торговли и промышленности.

24 ноября – «временные правила» о печати, отменявшие цензуру и право администрации налагать кары на органы периодической печати. Ответственность «за преступные деяния, учиненные посредством печати» определялась «в порядке судебном».

2 декабря – указ о наказуемости забастовок «в предприятиях, имеющих общественное или государственное значение». В виде наказания предусматривался арест от 3 недель до 3 месяцев или тюрьма от 2 до 16 месяцев.

11 декабря – новый закон о выборах в Государственную думу, значительно расширявший избирательное право.

20 февраля 1906 г. – новое учреждение Государственного совета с введением в него половины выборных членов.

4 марта – временные правила об обществах и союзах. Общества образуются «без испрошения на то разрешения правительственной власти», но должны зарегистрироваться и представить устав в «губернское по делам об обществах присутствие», которое может отказать в регистрации, если найдет цели общества противозаконными. Общества, которые в своей деятельности отклоняются от утвержденного устава, могут быть закрыты администрацией.

4 марта – временные правила о публичных собраниях. Собрания могли проходить только с ведома и под надзором полиции. Устроители собрания за три дня должны подать письменное заявление начальнику местной полиции с указанием программы, устроителей и докладчиков. Начальник полиции может командировать на собрание должностное лицо, которое имеет право закрыть собрание, если оно «явно отклонится от предмета его занятий или примет характер, угрожающий общественному спокойствию и безопасности».

Баррикада из опрокинутых вагонов конки на улице Лесной во время московского восстания в декабре 1905 г.

8 марта – правила о порядке рассмотрения законодательными учреждениями государственной росписи доходов и расходов.

23 апреля – «Основные государственные законы Российской империи».

В тот же день граф С.Ю. Витте вышел в отставку. Место премьера занял старый бюрократ И.Л. Горемыкин. Положение Витте между государем и общественностью, между правыми и левыми, самодержавием и конституцией было исключительно сложным. Находясь в столь трудном положении и обладая к тому же нервным, горячим и несдержанным характером, он не смог ни выработать определенной программы правительственной политики, ни прийти к соглашению хотя бы с некоторыми из борющихся сторон. Никто не жалел об его уходе, и он ушел с политической арены раздраженный и озлобленный против всех: против царя, против своих коллег-министров, против правых и против левых. В его «Воспоминаниях» много интересных фактов, но много и субъективных, несправедливых и пристрастных суждений и оценок.

Почти все министры были заменены. Министром внутренних дел вместо П.Н. Дурново был назначен саратовский губернатор П.А. Столыпин.

8.6. Народное представительство и конституция 1906 года

Народное представительство в России было учреждено манифестом и «учреждением Государственной думы», изданными 6 августа 1905 г. По этому первоначальному «учреждению» Дума – лишь «законосовещательное установление». Однако она должна была рассматривать не только проекты новых законов, но также и государственную роспись доходов и расходов. Таким образом, государственный бюджет становился, до известной степени, под общественный контроль. «Государственной думе предоставляется возбуждать предположения об отмене или изменении действующих и издании новых законов». «Законодательные предположения», вносимые по думской инициативе, должны быть подписаны не менее чем 30 членами Думы и не должны вносить изменений в Основные законы. В целях контроля над управлением Дума может предъявлять запросы министрам и требовать от них сообщения сведений и разъяснений по поводу таких действий администрации, «коими нарушаются, по мнению Думы, существующие законоположения». Однако министры ответственны только перед императором, «если Государственная дума большинством двух третей членов <…> не признает возможным удовлетвориться сообщением министра, то дело восходит <…> на Высочайшее благовоззрение». Члены Государственной думы избираются на 5 лет. «Они пользуются полною свободою суждений и мнений по делам подлежащим ведению и не обязаны отчетом перед своими избирателями»16.

Положение о выборах в Государственную думу^17 устанавливает выборы на основе классового и цензового представительства. Члены Думы от каждой губернии избираются губернским избирательным собранием, которое состоит из выборщиков, определяемых съездами:

а) уездных землевладельцев;

б) городских избирателей, обладающих установленным цензом;

в) уполномоченных от волостей и станиц.

Землевладельцы с полным цензом (в средней России около 150 десятин) участвуют в выборах непосредственно. Мелкие землевладельцы в уездах выбирают уполномоченных по одному на каждый полный ценз. 20 крупных городов выделяются в особые избирательные округа. Из них 18 городов выбирают по одному депутату, Москва – 4, Петербург – 6. У крестьян первую степень избирателей образует волостной сход, вторую – съезд уполномоченных от волостей, третью – губернское избирательное собрание. Из числа избираемых в Думу депутатов от каждой губернии один непременно должен быть от крестьянской курии. Доля выборщиков по всей России составляла от крестьян – 42%, от землевладельцев —31%, от горожан – 27%. Общее число депутатов Думы составляло: от 51 губернии Европейской России – 412; от 10 губерний Царства Польского – 36; от Кавказа – 29; от западной и средней Сибири – 14; от дальневосточных областей – 7; от среднеазиатских областей – 13; от кочевых инородцев – 2 (по одному от киргизов и калмыков).

Манифестом 17 октября 1905 г. Государственной думе предоставлялись законодательные права. Расширение избирательного права было подтверждено указом 11 декабря 1905 г. В городах избирательное право было предоставлено: всем лицам, владеющим недвижимым имуществом, а также всем, занимающим на свое имя отдельную квартиру; всем служащим, получающим жалование (или пенсию) по службе государственной или общественной. Таким образом, избирательное право приблизилось ко всеобщему, но оно было весьма неравным по удельному весу голосов избирателей различных категорий. К трем прежним куриям была добавлена четвертая: съезд уполномоченных от фабрично-заводских и горнозаводских рабочих. Число избираемых ими выборщиков – кроме Петербургской, Московской и Владимирской губерний – было незначительным.

20 февраля 1906 г. было издано новое «Учреждение Государственной думы» для приведения его в соответствие с принципами, установленными манифестом 17 октября. В тот же день было издано новое положение о Государственном совете, который существовал со времен Сперанского как законосовещательный орган, состоящий из назначенных императором лиц. Теперь он был неожиданно преобразован и к всеобщему разочарованию поставлен рядом с Государственной думой в качестве верхней палаты, обладающей теми же правами, что и Дума. Все законопроекты, принятые Думой, поступали в Государственный совет, и лишь в случае принятия их Советом представлялись на утверждение императора.

Преобразованный Государственный совет состоял из половины членов – «по выбору» и половины – «по высочайшему назначению». Председатель и вице-председатель ежегодно назначались государем. 98 выборных членов Совета представляли следующие группы: православное духовенство – 6; Академию наук и университеты – 6; земские собрания – 34; дворянские общества – 18; торговлю и промышленность – 12; съезды землевладельцев губерний, где не было земства, – 22 (из них 6 – Царство Польское). Другие 98 членов ежегодно назначались государем «к присутствию» в Государственном совете.

8 марта 1906 г. были изданы правила о порядке рассмотрения законодательными учреждениями государственной росписи доходов и расходов. Этими правилами бюджетные права Государственной думы были ограничены. Согласно статье 8 правил «при обсуждении проекта Государственной росписи не могут быть исключаемы или изменяемы такие доходы и расходы, которые внесены в проект росписи на основании действующих законов». Кроме того, не подлежали сокращению платежи по государственному долгу и расходы по Министерству императорского двора.

Наконец, за четыре дня до созыва избранной уже к тому времени Государственной думы 23 апреля 1906 г. был издан новый текст «Основных государственных законов». Отныне изменение Основных законов могло последовать только по почину государя при согласии обеих законодательных палат. В статье 4 было написано: «Императору Всероссийскому принадлежит верховная самодержавная власть». Слово «самодержавная» от прежнего текста осталось, но слово «неограниченная» было исключено.

Право управления принадлежит государю «во всем объеме», но

«законодательную власть Государь Император осуществляет в единении с Государственным советом и Государственною думою. Никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного совета и Государственной думы и воспринять силу без одобрения Государя Императора» (статья 86).

В случае если во время перерыва сессии законодательных палат явится необходимость в принятии какой-либо экстренной законодательной меры, то она по представлению Совета министров проводится императорским указом в порядке «верховного управления». «В течение первых двух месяцев после возобновления занятий Думы» мера эта должна быть внесена на одобрение Думы, иначе она автоматически прекращает свое действие (статья 87).

Вторая глава Основных законов «О правах и обязанностях российских подданных» обещает гражданам неприкосновенность личности, жилища и собственности, право устраивать собрания, общества и союзы «в целях, не противных законам», свободу веры; предоставляет право «высказывать изустно и письменно свои мысли, а равно распространять их путем печати в пределах, установленных законом».

Содержание Основных законов 23 апреля 1906 г., ограничивающее власть императора, и особый порядок внесения изменений «четко характеризуют их именно как конституцию»18. Эта первая российская конституция при всей ее неполноте и сохранении многих остатков самодержавия и гражданского неравенства, тем не менее, обеспечила существование свободно избранного народного представительства, установила принцип разделения властей и дала населению значительно больше основных гражданских свобод, чем прежде.

8.7. Политические партии

До революции 1905 г. политические партии в Российской империи были запрещены. К концу года, при молчаливом согласии государства, т.к. специальных законов относительно партий издано не было, политические партии стали быстро формироваться. Каков же был характер зарождающейся партийной политики и какие цели партии преследовали?19

«Слева» от всех партийно-политических группировок и от здравого смысла стояли в 1905-06 гг. группы анархистов, которые пользовались некоторым успехом в Польше, в Москве и на юге – в Одессе и Екатеринославе. Они выпускали свои листки «Хлеб и Воля», «Безначалие», «Черное знамя», «Бунтарь», «Анархист», «Буревестник». Анархисты совершали грабежи, считая это «экспроприациями», и практиковали террор не только политический – теракты против чинов полиции, но и «экономический» – покушения на фабрикантов и лиц фабричной администрации. Среди анархистов были даже сторонники «безмотивного террора», так называемые «безмотивники».

О планах политического преобразования они не заботились, ибо к представительным учреждениям относились столь же враждебно, как и к царскому самодержавию.

Мы не касаемся здесь идейных или теоретических основ анархизма. Теоретическими анархистами были и князь П.А. Кропоткин, выдающийся ученый и неутомимый проповедник идей «взаимопомощи» и общечеловеческих моральных ценностей, и великий писатель граф Лев Толстой.

Кропоткин, не отказываясь от революционной борьбы против угнетения, вместе с тем убедительно опровергал марксову теорию классовой борьбы и обстоятельно доказывал, что главной и решающей силой в развитии человеческих обществ были сотрудничество и взаимопомощь.

Толстой ставил в центр своей морально-политической философии отрицание всякого насилия, включая «сопротивление злу насилием»; относясь отрицательно к государству вообще, он отрицал и право наказания преступников, и содержание вооруженных сил.

П.А. Кропоткин

Здесь мы говорим о практике русских анархистов. Учение анархизма проповедует полное освобождение личности от гнета всякой принудительной власти и организацию общества исключительно в виде свободных добровольных ассоциаций. В начале XX в. разновидностями этого революционного учения были анархо-коммунизм и анархо-индивидуализм. Летом 1905 г., когда все говорили о будущей организации народного представительства, одна из прокламаций, выпущенных группой «Безначалие», оканчивалась словами: «Блажен тот, кто бросит бомбу в Земский собор в первый же день открытия его заседаний!».

Российская социал-демократическая рабочая партия вступила в революционную эпоху 1905-06 гг. в состоянии полной организационной раздробленности. Существовали две совершенно обособленные фракции «большевиков» и «меньшевиков».

Кроме того, существовало несколько национальных социал-демократических партий, образовавшихся на рубеже XIX и XX вв.:

Бунд, или «Всеобщий еврейский рабочий союз», и польская, литовская, латышская, украинская, армянская социал-демократические партии. Большой популярностью пользовалась социал-демократия в Грузии. Большинство грузинских социал-демократов примыкало к меньшевикам. Впоследствии в Государственной думе грузинские социал-демократы были лидерами думских демократических фракций: Ной Жор Дания, Исидор Рамишвили, Ираклий Церетели, Николай Чхеидзе, Евгений Гегечкори.

Между большевиками и меньшевиками шла непрерывная фракционная борьба. Обе фракции стояли на теоретической основе ортодоксального марксизма и имели общую программу, но расходились между собой в вопросах тактики. Во главе большевицкой фракции стоял и безраздельно в ней царил Ленин. Лидерами меньшевиков были Ю.О. Цедербаум (Л. Мартов), Ф.И. Дан, И.Б. Аксельрод, А.С. Мартынов, А.Н. Потресов. Не состоял во фракциях Г.В. Плеханов, но по большинству тактических вопросов он был согласен с меньшевиками. Вне фракций стоял также Л.Д. Троцкий, возглавлявший короткое время Совет рабочих депутатов в Петербурге. Он уже в 1905 г. проповедовал свою теорию «непрерывной революции», ведущей к диктатуре пролетариата, минуя капиталистическую фазу развития.

Г.В. Плеханов и меньшевики, «принимая во внимание», что русская революция – «буржуазная» – и должна закончиться преобразованием «феодально-крепостнического» строя в «буржуазно-демократический», признавали допустимость соглашений с либеральной буржуазией, поскольку она борется против «старого режима». Плеханов в открытом письме к рабочим в 1906 г. убеждал, что политическая мудрость требует от социал-демократии идти «на соглашение с непролетарскими партиями во всех тех случаях, когда это необходимо для победы над реакцией». П.Б. Аксельрод в докладе на Стокгольмском съезде в 1906 г. также утверждал, что «политическое сотрудничество пролетариата и буржуазии есть объективное историческое требование, что пролетариат должен поддерживать либерально-оппозиционную буржуазию в борьбе с абсолютизмом».

Ленин в брошюре «Две тактики социал-демократии в демократической революции» и в других статьях решительно отвергал идею сотрудничества с либеральной буржуазией. Он всегда ожидал от буржуазии «измены» и «предательства». Пролетариат должен быть «руководителем народной революции», а не «пособником буржуазии», не «жалким прихвостнем буржуазных классов». Пролетариату нужен союзник в революционной борьбе, но этим союзником должно быть крестьянство, которое социал-демократия привлечет на свою сторону поддержкой требования конфискации помещичьих земель. Основной целью революции, по Ленину, является «революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства».

Ленин уже в 1905 г. рассматривал русскую революцию, как начало европейской социальной революции: «…тогда мы зажжем Европу, чтобы сделать из русской демократической революции пролог европейского социалистического переворота»20. После победы городской и сельский пролетариат должен немедленно вступить в борьбу «против буржуазии вообще и против буржуазного крестьянства в частности»21.

И.Г. Церетели

Большевики и меньшевики коренным образом расходились во взглядах на Государственную думу. Меньшевики высказывались за участие социал-демократов в Думе, а после ее открытия – за поддержку Думы в ее борьбе с правительством. Ленин сначала относился к Думе резко отрицательно и проповедовал тактику «активного бойкота». На сентябрьской конференции социал-демократических организаций 1905 г. в Риге представителями большевиков и делегатами национальных социал-демократических организаций решено было «призвать все истинно демократические элементы общества к активному бойкоту Думы, клеймя позором участвующих в избрании, как изменников делу народной свободы». Ко дню думских выборов подготавливались всеобщие политические забастовки и демонстрации. Предполагался, если потребуется, и насильственный срыв избирательных собраний–. В листовке, изданной в январе 1906 г., Ленин призывал:

«Долой думу! Долой новый полицейский обман! Граждане! Чтите память павших московских героев новой подготовкой к вооруженному восстанию»23.

Ю.О. Мартов

Когда Дума начала работать, Ленин требовал резкой критики «кадетской Думы» и борьбы «с конституционными иллюзиями».

Раскол и ожесточенная борьба двух фракций, конечно, сильно вредили политическим успехам социал-демократии. В начале 1906 г. большевицкий ЦК и меныпевицкий ОК все-таки договорились о созыве «объединительного съезда». Съезд прошел в Стокгольме в апреле 1906 г.

На съезде удалось осуществить формальное объединение и выбрать общий ЦК. К РСДРП присоединились еврейский Бунд, польская и латышская социал-демократии. Большинство делегатов и членов новоизбранного ЦК оказалось меныпевицким: с решающим голосом на съезде присутствовали 62 меньшевика и 46 большевиков. Съезд принял аграрную программу Маслова («муниципализация» земли) и решение об участии социал-демократов в выборах Государственной думы.

Ленин явился на съезд с проектами резолюций о «партизанских боевых выступлениях социал-демократических дружин с целью разрушения правительственного полицейского и военного аппаратов», а также «для захвата денежных средств, принадлежащих неприятелю», т.е. самодержавному правительству, и для обращения этих средств на нужды восстания^24. Резолюция не имела никаких шансов пройти и была снята авторами. Впрочем, это не помешало верному ленинцу – Сталину – вскоре в Тифлисе осуществить «захват денежных средств» в крупном размере.

На выборах в первую Государственную думу 1906 г. позиция социал-демократов оказалась довольно слабой, но зато в 1907 г. они провели 65 своих депутатов во Вторую думу.

В мае 1907 г. состоялся V съезд социал-демократов в Лондоне. 180 делегатов от русской части партии делились почти поровну: 91 большевик и 89 меньшевиков. Договориться об общей оценке «современного момента» двум фракциям не удалось, и резолюции по этому вопросу принято не было.

Острые споры и фракционная борьба по-прежнему продолжались после Стокгольмского и Лондонского съездов. Объединение РСДРП оказалось чисто формальным. В годы «реакции» (1908-10 гг.) партийные организации по большей части рассыпались. Среди меньшевиков возникло течение «ликвидаторов», признававших факт распада нелегальной партийной организации. Они считали, что основное внимание социал-демократы должны уделять работе в профессиональных рабочих союзах и культурно-просветительских обществах.

Среди большевиков появилось течение в пользу бойкота Думы и отзыва из Думы социал-демократической фракции (т.н. «отзовисты»). Но теперь Ленин решил использовать Думу как трибуну в своих целях. Из-за границы он руководил деятельностью думской болыпевицкой фракции. Он составлял речи для ее депутатов и, в частности, для ее лидера, Р.В. Малиновского, который, как потом выяснилось, был одновременно и платным агентом департамента полиции.

В начале 1912 г. сторонники Ленина формально выделились в отдельную партию, порвав организационную связь с остальными социал-демократами. Новая партия к старому названию добавила букву «б» в скобках и стала называться партией большевиков или РСДРП(б). Остальные партийные организации вместе с легально работавшими социал-демократами объединились на конференции в августе 1912 г. и составили другую организованную часть российской социал-демократии – РСДРП.

Председателем фракции РСДРП во Второй думе был И.Г. Церетели. Отбыв потом 6 лет в заключении, он в 1917 г. играл ведущую роль в становлении Советов, где решительно противился внешней и внутренней политике ленинцев. В 1918-21 гг. содействовал антибольшевицкому правительству Грузии. Другой лидер меньшивиков, Ю.О. Мартов, в 1917-1918 гг. считал возможной коалицию с большивиками, но тоже отвергал политику военного коммунизма, требуя сохранения частнохозяйственных отношений. По сути, он был автором политики НЭПа, которую Ленин принял 3 года спустя, выслав Мартова за границу.

Партия социалистов-революционеров (эсеров) возникла в конце 1901 г. из нескольких революционно-народнических групп. В конце 1905 г. в Финляндии состоялся съезд партии. Он утвердил партийную программу, принял устав, выбрал центральные органы и постановил бойкотировать выборы в Первую государственную думу. Деятельность партии проявлялась, с одной стороны, в проводимом «боевыми организациями» интенсивном терроре против представителей власти, с другой, в массовой агитации среди крестьянства («боевики» и «массовики»)

В революционные годы партия эсеров широко развернула свою деятельность и приобрела большую популярность среди разночинной интеллигенции (особенно земских служащих), крестьян и рабочих. На выборах во Вторую государственную думу за партию эсеров голосовало около половины рабочих Петербурга.

Вождем и теоретиком партии был В.М. Чернов (он же Гардении и Тучкин). Руководителем боевых организаций до ареста в 1903 г. был Г.А. Гершуни. Его выдал полиции знаменитый агент охранки Е.А. Азеф, занявший его место. Азеф пользовался в партии полным доверием. В 1904 г. ему было поручено «кооптировать» новых членов Центрального комитета, руководить Боевой организацией и распоряжаться партийной кассой. В течение пяти лет агент вел двойную игру. Одной рукой он организовывал убийства представителей власти – министра внутренних дел В.К. Плеве и великого князя Сергея Александровича, а другой – выдавал департаменту полиции своих товарищей по Боевой организации. Только в 1908 г. его смог разоблачить В.Л. Бурцев, и в январе 1909 г. ЦК партии объявил его провокатором. Азеф ушел в подполье и бежал за границу. В 1915 г. его арестовала германская полиция. Как подданный вражеской страны он был помещен в Моабитскую тюрьму, где умер в 1918 г.

Другими видными деятелями партии эсеров были: Е.К. Брешко-Бреш-ковская, «бабушка русской революции», М.А. Натансон, Б.В. Савинков (отважный террорист и талантливый писатель, пытавшийся позже бороться против большевиков и погибший в застенках ОГПУ), И.С. Минор, М.Р. и А.Р. Гоц, Н.Д. Авксентьев, В.М. Зензинов, И.И. Бунаков-Фонда-минский.

В деревне эсеры учреждали сначала «крестьянские братства», а потом «крестьянские союзы партии эсеров». Под сильным идейным влиянием партии эсеров находился формально беспартийный «Всероссийский крестьянский союз». На учредительном съезде союза в Москве в июле-августе 1905 г. присутствовало около 100 делегатов из 22 губерний. Они приняли следующие резолюции:

1. «Прекратить бедствия народа, проистекающие от недостатка земли, может только переход всей земли в общую собственность всего народа с тем, чтобы пользовались ею только те, кто трудится на земле сам своей семьей или в товариществе».

2. Установить справедливое земельное устройство может только Учредительное собрание, избранное всеобщим, равным и тайным голосованием.

3. Для достижения этих целей и организуется Всероссийский крестьянский союз, который должен руководить крестьянством в его борьбе за землю и волю.

В период Первой думы члены Союза вели энергичную агитацию среди крестьян за посылку в Думу наказов с требованием земли и воли.

Но Крестьянский союз не создал прочных организаций на местах. По мере спада революционной волны его деятельность прекратилась.

В рядах эсеров в 1905-06 гг. наметилось «крайне левое» и «крайне правое» течения, которые вскоре отделились от партии. Слева были «максималисты». Они не видели оснований ограничиваться одной «социализацией земли» и считали, что незамедлительной «социализации» и передаче «в руки трудового народа» подлежат также фабрики и заводы. В области тактики максималисты стремились развить террор и «экспроприации». В 1906 г. образовался «Союз социалистов-революционеров максималистов», но просуществовал он недолго.

Правее эсеров находилась образовавшаяся в 1906 г. Народно-социалистическая партия (энесы). Первоначально это была группа писателей, публицистов и ученых вокруг народнического журнала «Русское богатство». Среди них были В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов, Н.Ф. Анненский, С.П. Мельгунов и др. Новая партия заявила, что она – «партия всех трудящихся, а не одной какой-либо их группы» и «ставит перед собою идеал социализма». В политической области программой партии является «народовластие в наиболее полной и совершенной его форме», поэтому выдвигается лозунг «все для народа и все через народ». Принимая во внимание происшедшие в России политические перемены, партия отказалась от тактики вооруженного восстания и индивидуального политического террора. Аграрная программа энесов требовала национализации земли, т.е. обращения ее в государственную собственность (см. гл. 7.3), и критиковала эсеровскую «социализацию», находя ее утопичной и неосуществимой. Партия была богата интеллектуальными силами, но не нашла широкой поддержки в народе.

Н.Д. Авксентьев

Б.В. Савинков

Близко к народно-социалистической партии стояла трудовая группа (или трудовики), сформировавшаяся в Государственной думе. Это была исключительно парламентская фракция, которая за пределами Думы своих организаций не имела. Трудовики стремились удовлетворить крестьянскую земельную нужду, следуя принципам эсеровской программы.

Из несоциалистических партий самой значительной в это время была Конституционно-демократическая партия, или партия «Народной свободы» (кадеты). Она образовалась из слияния «Союза освобождения» и «Союза земцев-конституционалистов». Учредительный съезд партии заседал в октябре 1905 г. в самый разгар всеобщей забастовки. Съезд выразил «свою полную солидарность с забастовочным движением». В дальнейшем кадеты в борьбе правительства с революционерами сохраняли, по выражению В.А. Маклакова, «двусмысленный нейтралитет». Они не призывали к вооруженному восстанию, но приняли как политическую необходимость «Учредилку» и «четыреххвостку», считая, что без них невозможно примирение общества с властью. Царское правительство, конечно, не могло принять требования передачи всей его власти Учредительному собранию.

Вопрос о будущей форме правления – республиканской или конституционно-монархической – возбуждал разногласия на I съезде партии кадетов. В первоначальном тексте ее программы дана весьма неопределенная формулировка: «Конституционное устройство Российского государства определяется основным законом». Лишь после декабрьского восстания состоявшийся в январе 1906 г. II съезд кадетов пришел к выводу, что «Россия должна быть конституционной и парламентской монархией». В остальном программа кадетов содержала обычные для того времени требования политического демократизма. Внутри партии допускалось различие мнений по вопросу о немедленном введении избирательного права для женщин и вопросу о двухпалатной системе народного представительства. В интересах отдельных национальностей партия требовала свободы культурного самоопределения, а для Царства Польского – «автономного устройства с сеймом».

В начале существования партии кадетов от нее отошли две группы политических деятелей: влево – сторонники «критического социализма» (который они противопоставляли социализму «догматическому») – С.Н. Прокопович, Е.Д. Кускова, В.Я. Богучарский, а вправо – группа публицистов и профессоров, группировавшаяся вокруг журнала «Вестник Европы»: К.К. Арсеньев, М.М. Стасюлевич, проф. В.Д. Кузьмин-Караваев, проф. М.М. Ковалевский. Последние образовали Партию демократических реформ.

Но и оставшиеся кадры партии кадетов создали большую и влиятельную организацию. Руководил кадетами публицист и историк П.Н. Милюков. Он с большим искусством, как казалось ему и его друзьям, лавировал между «Сциллой и Харибдой» – революцией и исторической властью. Милюков столь же искусно находил формулировки и составлял резолюции, которые сглаживали разногласия и противоречия в партии.

В рядах кадетов находилось много крупных ученых, известных земских деятелей и немало прекрасных ораторов: проф. С.А. Муромцев, проф. П.Б. Струве, проф. А.А. Кизеветтер, проф. А.А. Корнилов, проф. A. А. Мануйлов, М.Я. Герценштейн, кн. Долгоруковы, М.М. Винавер, кн. Д.И. Шаховской, Ф.И. Родичев, И.И. Петрункевич, Ф.Ф. Кокошкин,

B. Д. Набоков. А.И. Шингарев, В.А. Маклаков и многие другие. Во время избирательной кампании в Первую и Вторую думу кадетские ораторы пользовались успехом среди городского населения, и кадеты провели в Думу значительное число депутатов. Лишь изменение избирательного закона 3 июня 1907 г. дало возможность октябристам потеснить кадетов на авансцене русской политической жизни.

Союз 17-го октября образовался в конце октября и в ноябре 1905 г. из умеренных земско-дворянских и торгово-промышленных кругов.

М.М. Ковалевский

П.Н. Милюков

К октябристам присоединились недавно возникшие «Прогрессивно-экономическая партия» и «Торгово-промышленный союз». Во главе Союза 17-го октября стоял видный представитель московского торгово-промышленного мира А.И. Гучков. В число основателей входили и другие промышленные «тузы»: С.М. Четвериков, Г.А. Крестовников, П.П. Рябушинский, Н.И. Гучков (брат лидера); из крупных земских деятелей – кн. Н.С. Волконский, Н.А. Хомяков, М.В. Родзянко.

В столыпинскую эпоху октябристы заняли проправительственную позицию, и от них отделилось более прогрессивное крыло. Оно образовало Партию мирного обновления, стоявшую между октябристами и кадетами. В нее входили Д.Н. Шипов, гр. П.А. Гейден, М.А. Стахович, С.М. Четвериков, П.П. Рябушинский. Впоследствии партия мирнообновленцев распалась. Ее участники вместе с членами Партии демократических реформ и другими близкими по взглядам депутатами Третьей и Четвертой думы образовали фракцию прогрессистов. В Четвертой думе эта фракция вошла в известный «Прогрессивный блок».

Союз 17-го октября принято считать «реакционной партией», хотя на самом деле его следовало бы признать умеренно-прогрессивной или «национал-либеральной» партией. Программа октябристов требовала «создания сильной и авторитетной власти», которая находила бы «опору в доверии и содействии народа» и была в состоянии «путем мирных реформ вывести страну из настоящего общественного хаоса и обеспечить ей внутренний мир и внешнюю безопасность».

Союз 17-го октября требовал «сохранения единства и нераздельности Российского Государства» при условии удовлетворения культурных нужд разных национальностей. Политический строй государства должен осуществить «развитие и укрепление начал конституционной монархии с народным представительством, основанным на общем избирательном праве». Конституционный монарх «в единении с народом, в союзе с землей» должен стать «верховным вождем свободного народа». Программа требовала обеспечения прав и «гражданских свобод» населения. По аграрному вопросу программа предусматривала ряд мер для улучшения положения крестьян и «при недостаточности этих мер, допустимое, в случае государственной важности, отчуждение части частновладельческих земель на справедливых условиях вознаграждения»25.

После изменения избирательного закона в 1907 г. октябристы смогли провести в Третью государственную думу около 150 депутатов и стали в Думе господствующей фракцией. Между октябристами и крайними правыми в Думе находились фракции «националистов» и «умеренно-правых».

Правее октябристов стояли действительно реакционные партии, отказывавшиеся признавать законодательную Государственную думу и требовавшие восстановления царского самодержавия, «каким оно было встарь». Политическими организациями правых были: возникшая осенью 1905 г. Русская монархическая партия во главе с издателем «Московских ведомостей» В.А. Грингмутом и «Союз русского народа» во главе с А.И. Дубровиным, В.М. Пуришкевичем и Н.Е. Марковым. «Союз русского народа» вскоре стал большой и весьма активной политической организацией, объединившей почти все правые политические круги. Его программа усматривала

«благо родины в незыблемом сохранении православия, русского неограниченного самодержавия и народности. Русской народности …принадлежит первенствующее значение в государственной жизни и в государственном строительстве… Государственная дума, чуждая всяких ограничений верховной царской власти, должна быть национально-русскою. Она обязана правдивым осведомлением о действительных нуждах народа и государства помогать законодателю осуществлять назревшие преобразования»26.

Отличительными чертами пропаганды крайне правых были русский национализм и особенно антисемитизм. Боевой орган Союза русского народа «Русское Знамя» (издававшийся А.И. Дубровиным) специализировался на травле евреев и кадетов. Бедным кадетам доставалось с двух сторон: ленинцы громили их как изменников народа, дубровинцы – как изменников царю. Постоянной мишенью нападок правой прессы были «жидо-кадеты» и «жидо-масоны», которые считались ответственными за все бедствия русского государства и народа^27.

А.И. Гучков

М.В. Родзянко

Временем наибольшего развития деятельности Союза русского народа был конец 1905 г. и весь 1906 г. Союз открыл свыше ста отделений по всей России. Он вел энергичную устную и печатную агитацию среди городского, а в западных губерниях и среди сельского населения. В городах для ведения агитации специально устраивались чайные заведения для простонародья. Союз организовывал и свои «боевые дружины» для участия в погромах интеллигенции и евреев. Правые не чуждались индивидуального террора. Их террористами в 1906-07 гг. убиты бывшие члены думской фракции кадетов – евреи М.Я. Герценштейн и Г.Б. Иоллос и трудовик врач А.Л. Караваев. Готовилось покушение на жизнь С.Ю. Витте.

В период сессий Первой и Второй думы правые засыпали правительство телеграммами с требованием разгона крамольного и мятежного сборища, которое пытается разрушить всероссийскую империю. Правые партии объединяли в 1906 г. реакционную часть землевладельцев, чиновников, духовенства и небольшую часть городского простонародья. Однако в своих заявлениях, адресах и телеграммах со всех концов России они уверяли царя, что говорят от имени всего русского народа, тогда как их (и его – царя) противники – только кучки «крамольников» и «инородцев».

А.И. Дубровин

В.М. Пуришкевич

Постоянные уверения правых в беспредельной преданности всего народа «обожаемому монарху» скрывали от царя истинное положение дел и готовили ему горькое разочарование. Крайние правые не любили и премьера П.А. Столыпина, так как он, борясь с революцией, в то же время проводил реформы и не собирался возвращать страну в XIX столетие. Между тем, Николай II удостоил Союз русского народа благодарственной телеграммы, в которой черносотенцы и громилы были выставлены как «пример законности и порядка».

Умеренная часть правых во главе с В.М. Пуришкевичем после 3 июня 1907 г. готова была сотрудничать с правительством Столыпина. Формально отделившись от Союза русского народа, Пуришкевич создал новый Русский народный союз имени Михаила Архангела^28 в 1908 г. Под предводительством Дубровина крайне правые остались верны прежней программе.

В мае 1906 г. в Петербурге состоялся первый съезд уполномоченных от дворянских обществ, положивший начало регулярным дворянским съездам и постоянному Совету объединенного дворянства. Совет стремился влиять на правительство в консервативном духе. Он защищал интересы дворян-землевладельцев, но действовал без эксцессов, характерных для Союза русского народа.

Как видно, состав партий, сложившихся в ходе революции 1905 г., был крайне разнородным, и цели их были во многом несовместимы. От народного представительства, составленного из полного спектра таких партий, трудно было ожидать работоспособности. Это подтвердил опыт Думы двух первых созывов.

Примечания

1 III ПСЗ. Т. XIX. № 16447.

2 Бобриков Н.И. Русский язык в Финляндии. СПб., 1899.

3 III ПСЗ. Т.XXI. № 20456.

4 Подробно о рабочем движении Зубатова см:. Поспеловский Д.В. На путях к рабочему праву. Frankfurt/Main, 1987. 236 с.

5 Маклаков В.А. Власть и общественность на закате старой России. Т. I. С. 234.

6 Общественное движение…

7 Савинков Б.В. Воспоминания террориста. Харьков, 1926.

8 Маклаков В.А. Указ. соч. Т. I. С. 365.

9 Там же. Т. I. С. 368.

10 Законодательные акты переходного времени (1904–1908). СПб., 1909.

11 Ленин В.И. ПСС. Т. VIII. С. 325.

12 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. II. С. 2–5.

13 Маклаков В.А. Указ. соч. Т. II. С. 431.

14 Маклаков В.А. Указ. соч. Т. II. С. 420

15 Общественное движение…

16 Законодательные акты переходного времени (1904–1908). СПб., 1909.

17 III ПСЗ. Т.XXV. № 26662.

18 Szeftel Marc. The Russian Constitution of April 23 1906. Bruxelles, 1976. Р. 26.

19 См.: Полный сборник платформ…; также Л. Мартов, П. Маслов, А. Потресов. Общественное движение в России в начале ХХ века. 5 т. СПб., 1909-1914.

20 Ленин В.И. Сочинения (2-е изд.). М., 1929. Т. VIII. С. 347.

21 Там же. Т. VII С. 73.

22 Там же. Т. VIII С. 459, 506.

23 Там же. Т. IX. С. 10.

24 Там же. Т. IХ. С. 43.

25 См.: Полный сборник платформ…

26 Там же.

27 Левицкий В. Правые партии // Общественное движение в России в начале XX в. Т. III. СПб., 1914.

28 Союз Михаила Архангела. Программа и устав. СПб., 1909.

9. Думская монархия

9.1. Первая государственная дума

В торжественной обстановке Зимнего дворца 27 апреля 1906 г. император Николай II открыл Государственную думу. Государь приветствовал в лице депутатов Думы

«тех лучших людей, которых я повелел возлюбленным моим подданным выбрать от себя». Николай надеялся, что думцы отдадут «все свои силы на самоотверженное служение отечеству, для выяснения нужд столь близкого Моему сердцу крестьянства, просвещения народа и развития благосостояния, памятуя, что для духовного величия и благоденствия Государства необходима не одна свобода, необходим порядок, на основе права».

Но аудитория оказалась не очень восприимчивой к словам тронной речи. Министр финансов граф В.Н. Коковцов вспоминал, что при первой встрече с представителями народа императорский двор был изумлен и шокирован тем подчеркнутым пренебрежением, которое они проявили:

«Подавляющее количество их, как будто нарочно, демонстративно занявших первые места, ближе к трону, – было составлено из членов Думы в рабочих блузах и косоворотках.. На первом месте <…> особенно выдвигалась фигура человека высокого роста, в рабочей блузе, в высоких смазных сапогах, с насмешливым и наглым видом рассматривавшего трон и всех, кто окружал его»1.

Выборы в Думу в феврале-марте 1906 г. дали полную победу оппозиционным партиям. В составе Думы было:

Иначе говоря, из 513 депутатов, по крайней мере 284, или 55% (первые три группы), находились в оппозиции правительству. Следует иметь в виду, что данные о партийной принадлежности депутатов всех четырех созывов – приблизительны, так как нередки были случаи политических перегруппировок. К тому же из-за неодновременности выборов первоначально работа Думы проходила в неполном составе.

Председателем Первой думы был избран кадет профессор С.А. Муромцев, который стремился вести заседания Думы важно и торжественно, хотя это не всегда удавалось. Право первого слова Муромцев вне очереди предоставил И.И. Петрункевичу, потребовавшему немедленной амнистии политическим ссыльным и заключенным-. В ответном адресе на тронную речь государя Дума предъявила ему ряд требований:

– назначение министерства, ответственного перед народным представительством;

– отмена исключительных законов;

– упразднение Государственного совета;

– полная отмена смертной казни;

– удовлетворение земельной нужды трудового крестьянства путем принудительного отчуждения частновладельческих земель;

– немедленная и полная амнистия осужденным за политические преступления,

– осуществление целого ряда реформ в различных областях государственной жизни^3.

13 мая председатель Совета министров И.Л. Горемыкин огласил в Думе ответ правительства на думский адрес. Правительство обещало отнестись «с особливым вниманием» к разработке проектов необходимых реформ, но отказывало во всех приведенных выше требованиях. В частности, заявляло, что «разрешение земельного вопроса на предположенных Государственною думою основаниях, безусловно, недопустимо», ибо «начало неотъемлемости и неприкосновенности собственности является во всем мире <…> коренным устоем государственного бытия»4.

Заявление правительства вызвало у одних депутатов глубокое разочарование, у других – крайнее раздражение и негодование. Некоторые ораторы требовали немедленной отставки правительства. Кадет В.Д. Набоков закончил свою речь известным восклицанием: «Исполнительная власть да покорится власти законодательной!». Следует отметить, что это требование не исполнено даже в США, где имеется некоторое равновесие властей и президент вовсе не обязан безусловно «покоряться» конгрессу. Принятая Думой формула перехода к очередным делам гласила:

«…признавая необходимым условием умиротворения государства и плодотворной работы народного представительства немедленный выход в отставку настоящего министерства и замену его министерством, пользующимся доверием Государственной думы, – Государственная дума переходит к очередным делам»5.

С этого конфликта началась непрерывная «война» Думы с правительством. Отношения обострились, когда в начале июня произошел еврейский погром в Белостоке. Посланная Думой для расследования комиссия доложила о бездействии местных властей во время погрома и даже о прямом подстрекательстве. Дума засыпала правительство запросами по поводу незакономерных действий администрации. За 70 дней поступило более 300 запросов. Когда представители правительства поднимались на трибуну для ответа, их «приветствовали» громкими и продолжительными криками: «Вон! Долой! Погромщик! В отставку!».

Открытие Первой государственной думы в Зимнем дворце 27 апреля 1906 г.

Полное расхождение между Думой и правительством в способах решения аграрного вопроса выявлялось все более в ходе дебатов на эту тему. В Думу было внесено два проекта аграрной реформы: проект 42-х (кадетов) и проект 104-х (трудовиков). Оба проекта отстаивали принудительное отчуждение частновладельческих земель. Трудовики предлагали более радикальные меры: чтобы «вся земля принадлежала всему народу» и отдавалась бы «в пользование только тем, кто будет ее обрабатывать своим трудом», и чтобы все граждане (и гражданки) имели равное право пользования землею. Тщетно главноуправляющий земледелием и землеустройством А.С. Стишинский со статистическими данными в руках доказывал Думе, что фонд частновладельческих земель, которые могли бы пойти в раздел всем гражданам и гражданкам, составляет всего 35 млн десятин, а с присоединением других категорий удобных земель – около 40 млн десятин. Так что, при общей земельной дележке на каждую крестьянскую душу мужского пола пришлось бы менее десятины вдобавок к теперешним трем. Таким образом, прирезка получилась бы весьма незначительной, а убыток от разрушения культурных хозяйств – огромным. Оратор партии кадетов проф. М.Я. Герценштейн с насмешкой заявил министрам: «Удивительно, как часто вы переходите к четырем правилам арифметики!». На самом деле удивительно то, как наши аграрные «реформаторы» надеялись, что если к 3 прибавить 1, то получится не 4, а что-то гораздо большее. Поразительный оптимизм в отношении земельного простора являл аграрный проект 104-х трудовиков. Параграф 10 этого проекта предусматривал наделение землей всех желающих «в пределах трудовой нормы», а если окажется избыток (?) земли, то он остается в ведении государства и местных общественных учреждений «в качестве запаса» для будущих времен. Во Второй думе кадетский специалист по аграрному вопросу Н.Н. Кутлер сообщил, что для доведения крестьянских наделов до «трудовой нормы» в Европейской России недостанет …190 млн десятин!

Отношения между правительством и Думой становились все напряженнее, речи оппозиционных депутатов, мгновенно распространявшееся по стране, – все резче. Усиливалось революционное движение. В деревнях оно сопровождалось «иллюминациями». Так один думский оратор назвал поджоги помещичьих усадеб. Правительство не знало, что делать, один только престарелый премьер И.Л. Горемыкин сохранял невозмутимое спокойствие. Ген. Д.Ф. Трепов советовал государю назначить министров из кадетской партии. Но Николай II отказался от этой мысли, посоветовавшись с членами правительства. Министр внутренних дел П.А. Столыпин вел переговоры с некоторыми прогрессивными общественными деятелями об их вхождении в коалиционное правительство, но из этих переговоров ничего не вышло.

20 июня правительство обратилось к населению с заявлением по аграрному вопросу, в котором отвергался принцип принудительного отчуждения частновладельческих земель. Дума, со своей стороны, в начале июля постановила обратиться к населению с заявлением, что не отступит от принципа принудительного отчуждения и отклонит «все предположения, с этим началом несогласованные». Правительство усмотрело в этом «действие явно незаконное», ибо по закону Думе не было предоставлено права непосредственного обращения к народу. Царский указ о роспуске Государственной думы последовал 8 июля. В манифесте 9 июля 1906 г. пояснялось, что «выборные от населения, вместо работы строительства законодательного уклонились в не принадлежащую им область», и назначались новые выборы.

На следующий день около 180 членов распущенной Государственной думы из фракций кадетов и трудовиков собрались в Выборге (в Финляндии) и оттуда обратились к населению с призывом не платить правительству податей и не давать солдат в армию. Левые партии призвали народ взять всю волю и всю землю революционным путем. Но ни Выборгское воззвание, ни революционные прокламации не встретили широкого отклика.

9.2. Столыпин и Вторая государственная дума

Одновременно с роспуском Думы престарелый и безынициативный И.Л. Горемыкин был уволен в отставку. Председателем Совета министров стал сорокачетырехлетний энергичный П.А. Столыпин. Он сохранил за собой и пост министра внутренних дел. Решительный, мужественный человек, искренний патриот и прекрасный оратор, Столыпин был homo novus в петербургских высших сферах и никогда не стал в них «своим человеком». Сторонник «обновленного строя» и сотрудничества правительства с Думой Столыпин главной своей задачей ставил завершение крестьянской реформы 19 февраля 1861 г. Он настаивал на предоставлении крестьянам действительной личной и имущественной свободы, права распоряжения своей землей как личной собственностью.

Конечно, политика Столыпина не всегда была безупречной. Он слишком широко понимал «государственную необходимость» и в интересах государства нередко нарушал закон и право, что позволял и своим подчиненным в тех же интересах. Премьер искренне считал, что обязан применять чрезвычайные меры для защиты государства от революционного штурма. Революционный террор в 1906-07 гг. был еще в полном разгаре. По официальным сведениям, террористы убили и ранили в 1906 г. – 1588 человек, в 1907 г. – 2543 человека.

Ведя энергичную борьбу с революцией и террором, Столыпин одновременно стремился проводить в жизнь необходимые реформы. Формула «сначала успокоение, а потом реформы» совершенно неправильно приписывается Столыпину. В своем первом циркуляре от 11 июля он писал:

«Борьба ведется не против общества, а против врагов общества <…> Намерения государя неизменны <…> Старый строй получил обновление».

Как уже говорилось, для большего успеха преобразовательной работы Столыпин тщетно пытался пригласить в состав своего кабинета несколько прогрессивных общественных деятелей. Вскоре после роспуска Первой думы произошли военные бунты в Свеаборге, в Кронштадте и на крейсере «Память Азова», а также попытка всеобщей забастовки в Москве. 2 августа в Польше было учинено заранее подготовленное массовое нападение на русских солдат и полицейских. Только в одной Варшаве было убито 28 и ранено 18 человек. Вскоре террор коснулся и самого премьера: 12 августа 1906 г. на даче Столыпина на Аптекарском острове произошел сильнейший взрыв. При взрыве погибло свыше 30 человек, столько же было ранено. Среди раненых были трехлетний сын и двенадцатилетняя дочь премьера.

В.Н. Коковцов в своих «Воспоминаниях» пишет о событиях и последствиях этого дня: «Все мы были просто поражены спокойствием и самообладанием Столыпина». После 12 августа произошла «резкая перемена» двора и высших кругов бюрократии в отношении к Столыпину. Раньше они относились к бывшему саратовскому губернатору свысока, как к случайно поднявшемуся на верхушку служебной лестницы человеку. После 12 августа отношение к новому председателю Совета министров резко изменилось.

«Он сразу приобрел большой моральный авторитет, и для всех стало ясно, что <…> в его груди бьется неоспоримо благородное сердце, готовность, если нужно, жертвовать собой для общего блага и большая воля в достижении того, что он считает нужным и полезным для государства. Словом, Столыпин как-то сразу вырос и стал всеми признанным хозяином положения.,.»6.

13 августа эсеркой З.В. Коноплянниковой был убит генерал Г.А. Мин, руководивший подавлением московского восстания Семеновским полком. Покушения на мелких представителей власти стали ежедневным «бытовым явлением». Вместе с террором широко практиковались разного рода «экспроприации». Правительство для борьбы с революционным террором и насилием «экспроприаторов» применило чрезвычайные меры. В порядке 87-й статьи Основных законов 19 августа были учреждены военно-полевые суды^7. В этих судах, состоящих только из офицеров, дело разбиралось в течение 1-2 суток, и выносились приговоры, подлежавшие немедленному исполнению. Закон о военно-полевых судах не был внесен правительством во Вторую думу, и весной 1907 г. его действие прекратилось. По приговорам военно-полевых судов было казнено 683 человека. Жертв революционного террора в 1906 г. было гораздо больше: 768 убитых и 820 раненых. Террор был направлен против всех представителей власти – от главного военного прокурора и нескольких губернаторов до постовых городовых.

Через 6 дней после закона о военно-полевых судах, 25 августа, была опубликована широкая правительственная программа реформ. Проекты реформ правительство подготовило для внесения во Вторую думу. Но П.А. Столыпин воспользовался 87-й статьей Основных законов и провел ряд важных мер «высочайшими указами», не дожидаясь ее открытия. Самыми важными были указы по крестьянскому вопросу от 5 октября и 9 ноября 1906 г. (см. ниже, гл. 9.4). Указ о «свободе исповедания веры и общественной молитвы» старообрядческих и сектантских общин вышел 17 октября 1906 г. «Положения» об ограничении максимальной продолжительности рабочего дня 12 часами с запрещением работы по праздникам торговым служащим и ремесленникам изданы 15 ноября 1906 г.

П.А. Столыпин

В начале декабря того же года Столыпин провел через Совет министров и подготовил на подпись государю указ об отмене правовых ограничений для евреев, но царь не стал его утверждать^8. Только в 1909 г. была немного повышена процентная норма, которую евреи могли составлять от общего числа учащихся в правительственных средних школах. Вместо прежних норм: в столицах – 3%; в прочих местностях вне черты оседлости – 5%; в черте оседлости – 10% были установлены новые: 5%, 10% и 15% соответственно.

Согласно Основным законам все указы, изданные в порядке статьи 87-й, были временными и должны были быть одобрены Думой, чтобы обрести постоянную силу. Таким образом, судьба начатых Столыпиным реформ зависела от выборов в новую Думу в январе 1907 г. Однако результаты были неутешительными. Выборы, с одной стороны, дали значительное усиление левых фракций, с другой – некоторое усиление крайне правых, которых в Первой думе было мало. В заседаниях Думы начались резкие конфликты и даже перебранки, принимавшие иногда характер настоящих скандалов. Председатель Думы кадет Ф.А. Головин справлялся с залом с большим трудом, а иногда и вовсе был вынужден прерывать заседание. Одним из наиболее «успешных» актеров в думском театре стал темпераментный лидер правых В.М. Пуришкевич.

Во Вторую государственную думу было избрано 518 депутатов. Из них в социалистических фракциях состояло 222 депутата, которые вместе с кадетами составляли оппозиционное большинство в 320 человек, или 62%. Расклад по партиям был следующий:

Вторая дума была открыта 20 февраля 1907 г. Трудно было ожидать согласной работы царских министров с социал-демократами и социалистами-революционерами, но все же П.А. Столыпин попытался ее наладить. Правда, кадеты и трудовики хотели «беречь Думу против черносотенного заговора». Партия эсеров заявила, что на время деятельности Думы прекращает террор против представителей правительства. Так что Столыпин, по крайней мере, мог не опасаться, что кто-то из депутатов его невзначай пристрелит.

6 марта 1907 г. Столыпин выступил в Думе с правительственной декларацией, в которой он докладывал о мерах, принятых правительством во время вынужденного перерыва между сессиями Первой и Второй думы, и доказывал их «неотложность». Затем он изложил свою программу реформ:

1. Равноправие крестьян с другими сословиями.

2. Крестьянское землеустройство с заменой общинного землевладения частным.

3. «Бессословная самоуправляющаяся волость, в качестве мелкой земской единицы».

4. Реформа местного управления и суда; передача судебной власти в руки мировых судей, избираемых населением.

5. Легализация профессиональных союзов, ненаказуемость экономических стачек.

6. Страхование рабочих в случаях болезни, увечий, инвалидности и старости.

7. Сокращение рабочего времени.

8. Школьная реформа: «общедоступность, а впоследствии и обязательность начального образования».

9. Финансовая реформа: «облегчение налогового бремени народных масс и введение подоходного налога»9.

После декларации правительства началось обсуждение правительственной политики, которую левые ораторы подвергли, конечно, самой резкой критике. Премьер Столыпин снова попросил слова и закончил свою краткую, но выразительную отповедь словами:

«Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти, паралич воли и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти: Руки вверх! На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: Не запугаете!»19.

В другой раз он сформулировал расхождение с левыми в своих известных словах:

«Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия».

По окончании прений Дума приняла «простой переход к очередным делам»:

«Выслушав заявление председателя Совета министров о вносимых законопроектах, Государственная дума переходит к очередным делам».

Конечно, это состояние «ни войны, ни мира» плохо годилось для совместной законодательной работы, неустойчивое равновесие держалось на волоске. Когда правительство внесло в Думу государственный бюджет на текущий год, три социалистические фракции предложили отвергнуть бюджет без рассмотрения. Кадетам при поддержке правых и после четырехдневных прений удалось добиться передачи бюджета в финансовую комиссию для предварительного рассмотрения.

Когда правительство внесло в Думу законопроект о новобранцах, подлежавших призыву в армию в текущем году, то левые фракции решили не давать правительству солдат, отвергнув законопроект. Закон был принят только потому, что польское коло согласилось голосовать за него, а многие трудовики воздержались. При этом произошел большой скандал по поводу оскорбительного замечания одного депутата из социал-демократов в адрес русской армии.

15 мая Дума большинством – 215 против 146 голосов – отказалась принять к рассмотрению предложение правых о порицании революционного террора, убийств и насилий. Это был явно враждебный акт по отношению к правительству, после которого у Столыпина не осталось сомнений, что Дума отклонит самый главный и нужный стране закон – о праве выхода крестьян из общины.

Отказ левых и даже кадетов от сотрудничества с правительством ставил Столыпина в крайне трудное положение. Он был убежденным сторонником совместной работы с Думой, но работать было не с кем. Государь, тоже недовольный Второй думой, побуждал Столыпина к ее скорейшему роспуску. Но у Столыпина не было иллюзий, что следующая Дума, избранная по существующему закону, будет более сговорчивой и работоспособной, чем первые две. Премьер был вынужден искать нестандартный подход. Он принял решение изменить избирательный закон.

Поводом для роспуска Думы послужило дело о сношениях думской фракции социал-демократов с «военной организацией РСДРП», готовящей вооруженное восстание в войсках. По утверждению властей, «военная организация РСДРП» направила в думскую фракцию социал-демократов «наказ» от имени солдат петербургского гарнизона. Правительство потребовало «устранения от участия в собраниях Думы» 55 членов социал-демократической фракции и ареста 16 из них. Столыпин на закрытом заседании 1 июня настаивал на согласии Думы, ибо отказ «поставил бы правительство в невозможность дальнейшего обеспечения спокойствия и порядка в государстве». Затем прокурор петербургской судебной палаты огласил постановление судебного следователя по важнейшим делам против обвиняемых депутатов. Дума не согласилась на немедленное исполнение требования правительства и избрала комиссию из 22 членов, поручив ей в двухдневный срок выяснить обоснованность обвинения.

3 июня 1907 г., еще до того, как комиссия закончила свою работу, Дума была распущена императорским указом. Большинство членов фракции социал-демократов было арестовано, судимо и сослано в Сибирь на поселение или каторгу сроком на 4-5 лет. Есть версия, что пресловутый «наказ думской фракции социал-демократов от солдат петербургского гарнизона» был фальшивкой, которую изготовила агент охранного отделения Шорникова. Как бы то ни было, остается тот факт, что социал-демократы, как и эсеры, создавали свои организации не только среди рабочих и крестьян, но и среди солдат, и военные организации создавались для подготовки вооруженного восстания, а не для игры в бирюльки.

В тот же день одновременно с манифестом о роспуске Государственной думы было опубликовано новое «Положение о выборах в Государственную думу», существенно изменившее прежний избирательный закон. Изменение избирательного закона было проведено, несомненно, с нарушением манифеста 17 октября и Основных законов, поэтому акт 3 июня 1907 г. был воспринят обществом как «государственный переворот». Манифест о роспуске Государственной думы обвинял «значительную часть состава» Второй думы в «явном стремлении увеличить смуту и способствовать разложению государства». Помимо неработоспособности, Думе вменялось в вину уклонение от осуждения террора, отказ в немедленном исполнении требований об устранении из состава 55 членов, обвиняемых в «заговоре против государства и царской власти». «Причину двукратного неуспеха деятельности Государственной думы» манифест усматривал в «несовершенстве избирательного закона», который поэтому и подлежит изменению. Однако

«эти изменения в порядке выборов не могут быть проведены обычным законодательным путем через ту Государственную думу, состав коей признан нами неудовлетворительным, вследствие несовершенства самого способа избрания ее членов. Только власти, даровавшей первый избирательный закон, исторической власти Русского Царя, довлеет право отменить оный и заменить его новым»П.

Новым избирательным законом было сильно урезано представительство от окраин государства: Польша должна была вместо 36 посылать 14 депутатов, в том числе двух от русского населения, Кавказ вместо 29 – 10. Средняя Азия была вовсе лишена думского представительства. От Европейской России надлежало избрать 403 депутата, от азиатской – 15. Общее число депутатов составляло теперь 442. В Европейской России при избрании выборщиков в губернские избирательные собрания курии землевладельцев было предоставлено преобладание над другими куриями. Съезды землевладельцев выбирали в губернские избирательные собрания большинство выборщиков в 34 губерниях из 51. В общей сложности курия землевладельцев избирала 51% выборщиков (вместо прежних 32%), крестьянская курия – 22,5% (вместо 42%).

Горожане избирали по-прежнему 24,5% выборщиков, но теперь были разделены на две курии. В первую входили крупные владельцы недвижимых имуществ и торгово-промышленных предприятий, которые избирали более половины городских выборщиков. Во вторую курию входили мелкие собственники. Отдельные избирательные округа с прямыми выборами в Думу включали лишь 7 самых крупных городов.

От каждой курии (землевладельческой, крестьянской и городской) губернское избирательное собрание должно было сначала избрать по одному депутату в Думу, остальные могли быть избраны из любой курии. Число выборщиков от рабочих уменьшилось с 3% до 2%, в большинстве губерний оно было сокращено. От каждой из шести наиболее промышленных губерний (Петербургской, Московской, Владимирской, Костромской, Екатеринославской и Харьковской) обязательно требовалось выбрать по одному депутату из рабочих.

Конечно, думский избирательный закон был далек от принципа равенства всех избирателей. Представительство цензовых элементов по закону 3 июня преобладало над представительством крестьян и рабочих. Однако не следует забывать, что везде участие в парламентских выборах долгое время было обусловлено имущественным цензом. Например, в Англии, классической стране парламентаризма, всеобщее избирательное право было введено только в XX в., лет, эдак, через 600 после учреждения парламента. В Российской империи парламент просуществовал всего 11 лет.

9.3. Третья и Четвертая государственная дума

Указ о роспуске Второй думы назначал срок созыва новой Думы на 1 ноября 1907 г. Выборы, состоявшиеся осенью 1907 г. на основании избирательного закона от 3 июня 1907 г., дали, как и следовало ожидать, большинство в новой Думе правым и умеренным партиям. В состав Третьей думы входили 442 депутата. Из них было:

Как видим, благодаря новому избирательному закону и бойкоту Третьей думы эсерами, доля социалистических партий сократилась с 43% до 7,5%. Вместе с кадетами левая оппозиция обладала одной пятой голосов, а не двумя третями, как во Второй думе. Между тем октябристы вместе с националистами и умеренно-правыми способны были составить большинство в 56%. К концу существования Третьей думы в партийном составе произошли перегруппировки: умеренно-правые соединились с националистами. От октябристов часть отошла вправо, а несколько человек – к прогрессистам, так что во фракции октябристов в 1912 г. остался 121 человек (27,4%).

За время работы Третьей думы сменилось три председателя-октябри-ста: Н.А. Хомяков – с ноября 1907 до марта 1910; А.И. Гучков – с марта 1910 до марта 1911 г.; М.В. Родзянко – с марта 1911 до конца созыва в 1912 г.

В Третьей думе П.А. Столыпин смог найти себе союзников в лице октябристов. Громкие аплодисменты значительной части Думы, а не крики и свист, встретили оглашенную им 16 ноября правительственную декларацию. Октябристы в Третьей думе играли роль правительственной партии, хотя и не составляли в ней большинства. Кадеты и левые по-прежнему оставались в непримиримой оппозиции к правительству Столыпина. Премьеру приходилось искать поддержки правых партий, главным образом националистов. Без их голосов он не мог провести через Думу ключевые аграрные законы. Правые ветры дули, конечно, и сверху: политический курс правительства принял националистическую окраску.

Возобновился ненужный государству нажим на финляндскую автономию якобы в общегосударственных интересах. Правительство предлагает закон «О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударственного значения», а Государственная дума и Государственный совет принимают его. Закон 17 июня 1910 г. относит к названной категории все, что угодно, включая правила о собраниях, обществах и союзах, законодательство о печати, программы школьного образования и т.д. В утешение финляндскому сейму предоставляется избрать в Государственный совет двух депутатов и в Государственную думу – четырех. Все депутаты должны были владеть русским языком.

Националистическая политика проводилась и в Польше. В 1909 г. правительство внесло в Думу законопроект о выделении из Люблинской и Седлецкой губерний новой – Холмской. По утверждению правительства там жило русское население «на 50% православное», а остальные «в значительной части присоединились к римско-католической церкви почти лишь со вчерашнего дня под воздействием усиленной латино-польской пропаганды». Правительство желало администрацию этой губернии выделить из Привислинского края. «Четвертым разделом Польши» иронически называли современники этот проект. Он долго и горячо дебатировался в Думе и только в 1912 г., уже после смерти Столыпина, был принят Думой, Государственным советом и утвержден государем.

В марте 1911 г. правительство Столыпина пережило серьезный конституционный кризис в связи с проектом о введении земских учреждений в шести западных губерниях – Киевской, Волынской, Подольской, Минской, Могилевской и Витебской. Закон был составлен в националистическом духе, разделяя землевладельцев-избирателей на две курии: русскую и польскую. В составе избранных ими земских управ должны были преобладать русские. Законопроект был слишком националистичен для оппозиции и недостаточно «национален» для крайних правых. Государственная дума с некоторыми изменениями приняла проект, и он был внесен в Государственный совет. Там его отклонила «коалиция» прогрессистов и крайних правых большинством 92 против 68 голосов. Оппозиция правых была направлена не столько против закона, сколько против Столыпина лично.

Премьер принял вызов. Он подал прошение об отставке и заявил государю, что останется на посту лишь в том случае, если отвергнутый Советом закон будет проведен в жизнь в порядке 87-й статьи Основных Законов. Государь, с большими колебаниями, уступил. Перерыв в сессии законодательных палат, предусмотренный статьей 87-й, создали искусственно. Царским указом от 11 марта 1911 г. занятия Думы и Совета были прерваны на три дня, и в это время в виде высочайшего указа был издан принятый Думой, но отвергнутый Советом закон о введении земства в шести западных губерниях.

Подобный «нажим на закон» вызвал недовольство Столыпиным и левых, и правых. Дума и Совет предъявили Столыпину запросы по поводу незакономерных действий правительства, и, выслушав его объяснения, признали их неудовлетворительными.

Таким образом, у Столыпина испортились отношения с обеими законодательными палатами. При дворе его не очень-то любили и раньше. Теперь же у него явился весьма странный соперник, очень влиятельный в высших правительственных сферах. После 1906 г. при дворе появился продувной сибирский мужик Григорий Распутин. Какими-то таинственным способом он умел оказывать помощь малолетнему наследнику престола царевичу Алексею, страдавшему гемофилией. Императрица Александра Федоровна почла его «божьим человеком» и всячески ему покровительствовала. Своим влиянием Распутин пользовался очень широко, вмешивался в государственные дела и был известен скандальными похождениями в петербургском «свете». Фигура странного «старца» и его «деятельность» вызывали возмущение и насмешки всех кругов общества, подрывая престиж и авторитет монарха. Столыпин пытался удалить «старца» от Двора, но безуспешно. Когда дочь Столыпина посоветовала отцу «открыть глаза государю», тот ответил ей «с глубокой печалью»:

«Ничего сделать нельзя. Я каждый раз, как к этому представляется случай, предостерегаю государя. Но вот что он мне недавно ответил: «Я с вами согласен, Петр Аркадьевич, но пусть будет лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы» 12.

Положение Столыпина при дворе ухудшилось, а между тем, на него «точили нож» и с другой стороны. В конце августа 1911 г. государь вместе со Столыпиным приехал в Киев на открытие памятника Александру II, а заодно и на маневры войск Киевского военного округа. Вечером 1 сентября на парадном спектакле в киевском театре Столыпин был тяжело ранен пулей из револьвера. Террорист Д.Г. Богров оказался агентом охранного отделения.

Убийца был вскоре судим и повешен. Не все детали подготовки покушения стали известны обществу. Неясность дела не способствовала престижу монарха. Столыпин, промучившись 4 дня, умер 5 сентября в киевской больнице. Похоронили великого государственного мужа в Киево-Печерской лавре. Председателем Совета министров стал В.Н. Коковцов, ведавший при Столыпине государственными финансами.

Открытые проявления широкого революционного движения были подавлены правительством в 1906 г., но недовольство левых и либеральных групп от этого, конечно, не убывало. Оно подогревалось не только правительственными репрессиями и националистическим курсом, но и аграрной политикой Столыпина. Правые и левые обвиняли его в «насильственном» разрушении крестьянской общины руками земских начальников. Конечно, сильная и жизнеспособная поземельная община не могла быть разрушена приказом земского начальника. Пустые обвинения в адрес Столыпина показывали полное незнание крестьянской жизни или умышленное искажение смысла происходящих социальных процессов.

Сильное недовольство профессуры и студенчества, их забастовки своими реакционными мероприятиями вызвали министры народного просвещения, сначала – классицист А.Н. Шварц, а потом – юрист Л.А. Кассо. В 1911 г. одновременно подали в отставку около ста профессоров, приват-доцентов и преподавателей Московского университета во главе с ректором университета проф. А.А. Мануйловым, протестуя против нарушения университетской автономии. Современники сравнивали действия Л.А. Кассо в Министерстве народного просвещения с пребыванием «слона в посудной лавке».

1909 и 1910 гг. были годами относительного политического затишья и упадка рабочего стачечного движения. С 1911 г. опять начинается подъем забастовочного движения фабрично-заводских рабочих. С 1912 г. в Петербурге начали выходить ярко оппозиционные газеты: социалистический «День» и орган большевиков «Правда». Болыпевицкая газета несколько раз закрывалась по приговору суда за революционную агитацию, но немедленно начинала выходить снова, слегка изменив название. Вместо «Правды» появлялась «Рабочая Правда», потом – «Правда Рабочих», потом – «Пролетарская Правда», «Трудовая Правда», «Правда Труда» и т. д. Только после начала первой мировой войны власти всерьез закрыли «Правду» за пораженческую пропаганду.

В.Н. Коковцов

В апреле 1912 г. произошло событие, которое сильно всколыхнуло страну и вызвало новый подъем антиправительственных настроений: расстрел бастовавших рабочих на Ленских золотых приисках. Было убито около 200 человек и ранено свыше 200. Министр внутренних дел А.А. Макаров, отвечая в Государственной думе на запрос по поводу Ленского расстрела, защищал войска и полицию, которым, якобы, угрожало нападение толпы. При этом министр произнес свою неосторожную и неумную фразу: «Так было и так будет впредь». Это усилило возбуждение в обществе и дало прекрасный материал для революционной агитации. «Вторым кровавым воскресеньем» был назван Ленский расстрел. В 1912 г. происходил уже целый ряд не только экономических, но и политических забастовок.

Осенью 1912 г. истекли полномочия Третьей государственной думы и состоялись выборы в Четвертую думу, которые дали следующие результаты:

У правых теперь было 153 голоса (на 6 больше, чем в Третьей думе), у социалистов – 24 (на 9 меньше, чем ранее), у центристов – 130. Причем октябристский центр стал теперь склоняться в сторону оппозиции. Председателем Думы был вновь избран октябрист М.В. Родзянко.

В 1913 г. в России происходило торжественное празднование 300-летия царствующего дома Романовых, но оно носило более официальный, чем общенародный характер. Премьеру В.Н. Коковцову, продолжавшему политику Столыпина, была дана отставка. В январе 1914 г. его сменил И.Л. Горемыкин: «старая шуба, вынутая из нафталина», как он сам себя назвал. Замена вызвала всеобщее недоумение и отчуждение от правительства. Лето 1914 г. начиналось очень неспокойно: в июле в Петербурге происходили массовые забастовки и уличные демонстрации рабочих, носившие явно революционный характер. Налетевшая внезапно военная буря способствовала единению народа и общества с властью, но это единение оказалось непрочным и продержалось не более года.

Подводя итоги периоду Третьей думы, следует подчеркнуть, что правительство в это время занималось отнюдь не только «русификацией» и «законодательной вермишелью». В стране проходила широкомасштабная аграрная реформа, о которой мы скажем ниже, и принимались серьезные меры для развития народного образования (см. гл. 10.1). Помимо этого правительство в союзе с Думой приняло ряд полезных мер.

Земское самоуправление было распространено на Астраханскую, Оренбургскую и Ставропольскую губернии. Законопроекты о введении земства на уровне волости и о распространении земских учреждений на Сибирские губернии были приняты Думой, но «похоронены» в Государственном совете.

15 июня 1912 г. был издан важный закон о преобразовании местного суда^13. По этому закону земские начальники теряли как собственную судебную власть, так и всякую власть над волостными судами. Для суда в деревне снова вводились мировые судьи, избираемые земскими собраниями. Председатели и члены волостных судов избирались крестьянами и утверждались съездом мировых судей. Для разбора жалоб на решения и постановления волостных судов был учрежден «верхний сельский суд», в котором председателем был мировой судья, а членами – председатели волостных судов. Крестьянские суды были теперь освобождены от воздействия и вмешательства администрации и должны были действовать только на основании закона. Сначала новый суд вводился в десяти южных губерниях. В 1913 г. новые суды начали действовать, внося в крестьянскую жизнь правосудие и законность вместо «усмотрения» и произвола. Увы, царство законности оказалось недолгим…

23 июня 1912 г. были изданы законы о страховании рабочих 14. По новым законам «врачебная помощь рабочим предоставляется за счет владельцев предприятий», а для выдачи рабочим (или их семьям) денежных пособий по случаю болезни, увечья, родов или смерти при предприятиях учреждались больничные кассы. Средства касс состояли из взносов рабочих и выплат владельца предприятия. Рабочие вносили 1-2% от заработка, владелец платил 2/3 всех взносов. Общее собрание кассы формировалось из уполномоченных от рабочих и представителей владельца предприятия. Последние «пользуются в общем собрании двумя третями числа голосов, принадлежащих присутствующим на собрании уполномоченным». В правление больничной кассы входили члены, выбранные как общим собранием, так и назначенные владельцем, причем «число членов правления по выборам должно превышать на одно лицо число членов правления по назначению». Члены правления избирали председателя из своей среды.

Выплата пособий и пенсий рабочим, пострадавшим от несчастных случаев на производстве, производилась отныне за счет владельцев предприятий. При полной утрате трудоспособности пенсия рабочему назначалась в размере 2/3 его годового заработка.

Для местного руководства страховым делом в губерниях учреждались «присутствия по делам страхования рабочих» под председательством губернатора. В присутствия входили высшие губернские чиновники, фабричный инспектор, два члена от губернского земства, один от городской Думы, два от владельцев предприятий и два от рабочих – участников больничных касс. Центральным руководящим органом был «Совет по делам страхования рабочих» при Министерстве торговли и промышленности в Петербурге. В него входили чиновники – представители ведомств; по одному члену от петербургского губернского земского собрания и от петербургской городской думы; по пять человек от владельцев предприятий и столько же от участников больничных касс. Таким образом, больничные кассы были плодом совместной деятельности государственного, частного и общественного секторов.

Упомянем еще, что в том же 1912 г. был издан закон об изменениях в «Уставе о воинской повинности». Срок действительной службы в пехоте и пешей артиллерии стал трехгодичным, а пребывания в запасе – 15 лет. Для вольноопределяющихся был установлен двухлетний срок действительной службы.

При участии Государственной думы в России до самой мировой войны шли социальные и административные реформы, не обязательно политически эффектные, но весьма существенные с практической точки зрения.

9.4. Аграрная реформа Столыпина

Самой важной и смелой реформой думского периода русской истории была, бесспорно, аграрная реформа Столыпина. Царское правительство вплоть до революции 1905 г. считало необходимым сохранение крестьянского общинного землевладения как одного из вековых «устоев» сельской жизни. П.А. Столыпин же, внимательно наблюдавший и хорошо знавший сельскую жизнь, пришел к заключению, что крестьянская община представляет собой элемент косности и рутины, тормоз экономического развития и социального прогресса в деревне. Еще будучи саратовским генерал-губернатором, Столыпин писал во «всеподданнейшем отчете» за 1904 г. о необходимости создания единоличной крестьянской собственности.

Во время революции 1905-06 гг. необходимость принятия серьезных мер для улучшения экономического положения крестьян стала слишком очевидной. Первым шагом в этом направлении был манифест 3 ноября 1905 г. об отмене выкупных платежей за крестьянские надельные земли и о расширении деятельности Крестьянского поземельного банка.

4 марта 1906 г. был издан закон об учреждении уездных и губернских землеустроительных комиссий, которые учреждались «для содействия крестьянскому банку в покупке и продаже земли, нуждающимся в ней крестьянам». В состав уездных комиссий входили:

– председатель – уездный предводитель дворянства или председатель уездной земской управы;

– «непременный член», назначаемый главным управлением землеустройства и земледелия;

– уездный член окружного суда;

– податной инспектор;

– земский начальник соответствующего района;

– член по избранию уездного земского собрания;

– три представителя от крестьян.

Губернские комиссии – под председательством губернатора – состояли из губернского предводителя дворянства, председателя губернской земской управы, нескольких высших губернских чиновников и шести членов, избираемых губернским земским собранием, в том числе трех крестьян^15.

После роспуска Первой думы Столыпин, возглавив правительство, воспользовался статьей 87-й и провел несколько важных мероприятий для улучшения правового и материального положения крестьян. 12 и 27 августа 1906 г. были изданы указы о передаче Крестьянскому банку казенных и удельных земель сельскохозяйственного пользования для продажи их крестьянам на льготных условиях.

19 сентября 1906 г. был издан указ о том, чтобы все «кабинетские», т.е. принадлежавшие «Кабинету Его Величества», пригодные к заселению земли в Алтайском округе были переданы в распоряжение Главного управления землеустройства и земледелия для образования переселенческих участков.

А.В. Кривошеин

5 октября 1906 г. был издан важный указ об уравнении в гражданских правах крестьян с лицами других сословий. Этим указом завершалось, наконец, освобождение крестьян, провозглашенное 19 февраля 1861 г. Крестьянам предоставлялись одинаковые с лицами других сословий права в отношении государственной службы. Отменялось правило об утверждении губернатором земских гласных от сельских обществ из числа кандидатов, избранных волостными сходами.

Отныне этот вопрос находился в ведении самих крестьян. Земские начальники не могли подвергать крестьян наказаниям за неисполнение их требований без проведения формального следствия. Уездные съезды могли отменять приговоры крестьянских сходов «только в тех случаях, когда приговор постановлен несогласно с законами». Крестьяне могли по желанию менять место жительства, свободно избирать род занятий, поступать на государственную службу и в учебные заведения, не спрашивая разрешения или согласия «мира» 16.

Наконец, 9 ноября 1906 г. был издан знаменитый указ о праве выхода из общины с принадлежащим каждому крестьянину земельным наделом. Ссылаясь на произведенную манифестом 3 ноября 1905 г. отмену выкупных платежей за надельные земли, указ 9 ноября устанавливал, что «с этого срока означенные земли освобождаются от лежавших на них, в силу выкупного долга, ограничений». Крестьяне имеют право требовать закрепления в личную собственность принадлежащих им участков из мирского земельного надела. Выделяя свой полевой надел из общего мирского, крестьянин сохранял право пользования общими угодьями -сенокосами, пастбищами, лесами^17.

Аграрная реформа Столыпина нередко трактовалась как «ставка на сильных», т.е. на так называемых «кулаков». Трактовка основана на полном искажении смысла речи Столыпина в Думе 5 декабря 1908 г. В Думе возник вопрос: кто должен быть собственником выделяемых из общины наделов – один домохозяин или вся его семья? Некоторые депутаты высказывали опасение, что, получив землю в свою полную собственность, крестьянин может «пропить» или «промотать» ее, оставив семью без средств к существованию. Столыпин выступил в защиту принципа единоличной собственности, потому что при семейной собственности владелец земли «стеснен во всех своих действиях»:

«Мелкая семейная община <…> будет парализовать и личную волю, и личную инициативу поселянина». «Неужели не ясно, что кабала общины, гнет семейной собственности является для 90 000 000 населения горькою неволею? Нельзя, господа, составлять законы, исключительно имея в виду слабых и немощных. Нельзя составлять общий закон ради исключительного, уродливого явления. Для уродливых, исключительных явлений надо создавать исключительные законы» – например, институт опеки за расточительность. «Когда мы пишем законы для всей страны, необходимо иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых». Правительство, проводя закон 9 ноября, «ставило ставку не на убогих и пьяных, а на крепких и на сильных – таких сильных людей в России большинство»18.

Из текста Столыпина очевидно, что под «крепкими и сильными» он разумел всю массу средних, нормальных крестьян, а не кучку «богатеев-кулаков».

Вслед за указом 9 ноября вышел закон (15 ноября 1906 г.), разрешавший выдачу Крестьянским банком ссуд под залог надельных земель. Столыпин внес свой аграрный закон сначала во Вторую, потом в Третью государственную думу. В правительственной декларации, оглашенной им во Второй думе 6 марта 1907 г., Столыпин сказал:

«Издан закон, облегчающий переход к подворному и хуторскому владению, причем устранено всякое насилие в этом деле и отменяется лишь насильственное прикрепление крестьянина к общине, уничтожается закрепощение личности, несовместимое с понятием о свободе человека и человеческого труда»19.

Покос сена

Фото С.М. Прокудин-Горский

В большой речи по аграрному вопросу, произнесенной им в Думе 10 мая 1907 г., П.А. Столыпин подверг обстоятельной критике проекты принудительного отчуждения частновладельческих земель и раздела их между крестьянами. Приведя ряд бесспорных статистических данных, Столыпин доказывал, что раздел частновладельческих земель не решит вопроса о земле:

«Путем переделения всей земли государство в своем целом не приобретет ни одного лишнего колоса хлеба. Уничтожены, конечно, будут культурные хозяйства. Временно будут увеличены крестьянские наделы, но, при росте населения, они скоро обратятся в пыль…». Помочь крестьянству необходимо, но здесь «предлагается совершенно механический способ: взять и разделить все 130 000 существующих в настоящее время поместий. Государственно ли это? Не напоминает ли это историю Тришкина кафтана – обрезать полы, чтобы сшить из них рукава?».

Столыпин признавал допустимость принудительного отчуждения частновладельческих земель лишь в виде исключения в тех случаях, когда этого требует землеустройство, например, чтобы избавиться от вредной чересполосицы^20. Столыпин видел бедность крестьянства, но предлагал иные пути ее преодоления:

– создание «крепкой индивидуальной собственности»;

– закупку государством частновладельческих земель для продажи их малоземельным крестьянам на льготных условиях;

– развитие и упорядочение переселения;

– выдачу ссуд под надельные земли;

– создание разветвленной системы мелиоративного кредита;

– интенсивное развитие землеустройства.

Нечего и говорить, что Столыпин не переубедил сторонников земельного передела. Кадет Н.Н. Кутлер называл проект наделения землей всех граждан по трудовой норме «несбыточной мечтой». А эсер Архангельский, защищая аграрную программу своей партии, возражал ему: «Но мы, социалисты-революционеры, не мечтатели. Мы опираемся на тысячи телеграмм, посылаемых к нам, на тысячи наказов, в которых народ требует всей земли»-1. Как государь опирался на сотни телеграмм, посылаемых местными отделами Союза русского народа по заданию центра, так эсеры опирались на тысячи резолюций, которые тоже по заданию центра проводили на крестьянских митингах их же агитаторы.

Спор о земле принимал странный характер. Земли для наделения всех по «трудовой норме» нет: в наличии было 40 млн, но требовалось 200 млн десятин. Спор о величине «прирезок» разрешился в 1918 г. После раздела помещичьих земель крестьянское землевладение увеличилось лишь на 0,4 десятины на человека. Уже в 1922 г. советские аграрные деятели откровенно признали, что «лозунг захвата земли и уравнительного раздела являлся, так сказать, техническим приемом революционизирования деревни»– и не мог существенно улучшить положение крестьян.

Столыпин внес свой аграрный закон на рассмотрение Третьей государственной думы. Премьер убеждал депутатов:

«Пока крестьянин беден, пока он не обладает личной земельной собственностью, пока он находится насильно в тисках общины, он остается рабом и никакой писаный закон не даст ему блага гражданской свободы».

В Государственной думе аграрный закон встретил сильную оппозицию. Против него выступали социал-демократы, трудовики, кадеты, часть прогрессистов и значительная часть правых. За закон голосовали октябристы, умеренно-правые, националисты, польское коло, часть правых и часть прогрессистов.

После долгого обсуждения закон был принят Думой и Государственным советом. Но в закон было внесено существенное дополнение: сельские общества, в которых не было общих переделов со времени наделения их землею, «признаются перешедшими к наследственному (участковому или подворному) владению». 14 июня 1910 г. закон о крестьянском землевладении был утвержден Николаем II.

29 мая 1911 г. было утверждено обширное «положение о землеустройстве». Теперь землеустроительным комиссиям поручалась сложная работа по размежеванию крестьянских земель. Процесс выделения крестьян из общины и перехода к единоличному владению проходил четыре стадии:

– подача прошения в землеустроительную комиссию отдельными лицами или целыми обществами (по решению 2/3 домохозяев, все общество переходило к единоличному владению);

– составление планов размежевания;

– фактическое размежевание земель;

– утверждение планов по согласию сторон, в случае спора – по решению землеустроительной комиссии.

Энергичная землеустроительная работа началась с января 1907 г. Тогда на правительственной службе числилось около 600 «межевых чинов». Численность их быстро возрастала, ив 1914 г. армия казенных землемеров и их помощников достигла 7 тыс. человек. Землеустройство крестьян могло быть трех видов:

– закрепление за отдельными крестьянами их наличных земельных участков с сохранением чересполосицы;

– выделение закрепляемых участков в одно место (так называемые «отруба»);

– образование мелких имений для крестьян, выселявшихся из деревни на свои земли (хутора).

Столыпинская реформа отвечала давно назревшей потребности и встретила широкий отклик. Число крестьян-домохозяев, владевших землей на общинных началах, составляло 9 201 000. Из них 2 736 000 подали прошения о выходе из общины за 8 лет, с 1907 по 1914. Особый успех реформа имела в Новороссии – Таврической, Екатеринославской и Херсонской губерниях и в Нижнем Поволжье – Самарской и Саратовской губерниях. Число домохозяев, окончательно закрепивших землю в частную собственность, составляло почти 2 000 000, или 22% к общему числу.

Кроме того, «удостоверительные акты» на закрепление участков в общинах, где не было переделов, получили около 500 000 домохозяев. Таким образом, окончательно вышло из общины и укрепило землю в личную собственность около 2,5 млн дворов (более 27% всех крестьян-общинников) площадью около 17 млн десятин. Число составленных проектов выдела превышало 3 млн. Производились также различные работы по размежеванию земель, не связанные с выделом крестьянских участков в личную собственность. Была проделана поистине колоссальная землеустроительная работа^23.

Переселенцы за Уралом

Всего за девять лет, с 1907 по 1915 г., было подано 6 174 500 заявлений от крестьян-домохозяев о проведении разного рода землеустроительных мероприятий, что составляет почти 50% от общего числа в 12 389 000 дворов. Отсюда ясно, что в столыпинском землеустройстве были заинтересованы не одни только «кулаки». Конечно, разрушение общины с ее нивелирующими тенденциями усиливало в деревне экономическое расслоение. Из общей массы крестьянства выделялась зажиточная «буржуазия», увеличивавшая свое землевладение («столыпинские помещики»). Несостоятельные крестьяне нередко продавали свои наделы и переходили в разряд городских или сельских наемных рабочих. Только теперь бедняки, которые не были в состоянии вести собственное хозяйство, уходили из деревни с деньгами, вырученными от продажи своей земли, а не только с котомкой за плечами.

Кроме крестьянского землеустройства, правительство способствовало развитию деятельности Крестьянского банка и переселению малоземельных крестьян за Урал. После 1905 г. тысячи помещиков, напуганных аграрным террором и возможными перспективами принудительного отчуждения земель, предлагали свои имения на продажу Крестьянскому банку. Банк покупал у помещиков земли, которые затем продавались или сдавались в аренду нуждающимся в земле крестьянам, а крестьянам выдавал ссуды на покупку земли у помещиков. После 1906 г., крестьянами при посредстве банка было куплено около 5 млн десятин земли. Всего же за время с 1883 по 1915 г. ими было куплено через Крестьянский банк 17,7 млн десятин^24.

Серьезной мерой по уменьшению земельной тесноты в центральных областях государства было переселение малоземельных крестьян за Урал (в Сибирь, на Дальний Восток и в Среднюю Азию). В 1905 г. заведование делом переселения было передано из Министерства внутренних дел в Главное управление землеустройства и земледелия. Под энергичным руководством переселенческого управления в различных областях азиатской России широко развернулась работа по отводу переселенческих участков и «водворению» и устройству новоселов со ссудами и пособиями от казны. Смета переселенческого управления на 1914 г. достигла 30 млн руб. В течение 1906-13 гг. за Урал уехало около 3,5 млн переселенцев. Как и на рубеже веков, среди них было немало «самовольных», которых местные переселенческие власти были не в состоянии обустроить. В 1906-13 гг. около 500 тыс. вынуждены были возвратиться на прежние места. Пиком переселенческой волны стал 1908 г., когда за Урал проследовало 759 тыс. переселенцев (в том числе 94 тыс. «ходоков»).

Столыпин нашел энергичного соратника в лице главноуправляющего землеустройством и земледелием А.В. Кривошеина. При нем ведомство земледелия содействовало повышению культуры сельского хозяйства. Расширялось агрономическое образование, устраивались образцовые хозяйства и опытные поля, оказывалась поддержка сельскохозяйственной кооперации. Выделялись пособия и ссуды на мелиорацию, на устройство искусственного орошения в Средней Азии. Расходы по ведомству землеустройства и земледелия, составлявшие в 1907 г. 46,6 млн руб., в 1914 г. возросли до 146 млн руб. Земство также принимало все меры к развитию агрономической помощи населению.

В результате столыпинских реформ, повлекших за собой ломку и перестройку старых аграрных отношений в деревне, сельское хозяйство России накануне войны переживало всесторонний экономический и технический подъем. Характерным показателем был быстрый рост потребления сельскохозяйственных машин и орудий:

в 1900 г. – на 28 млн руб.,

в 1908 г. – на 61 млн руб.,

в 1913 г. – на 109 млн руб. (в т.ч. ввезено из-за границы на 49 млн руб.)25.

В России в 1900 г. производилось сельскохозяйственных машин на сумму 13 млн руб., а в 1912 г. – на 52 млн руб. Искусственных удобрений было ввезено в 1900 г. – 6 млн пудов, а в 1912 г. – 35 млн пудов (573 тыс. т.)26.

Урожайность полей в России значительно поднялась в эту эпоху, так что вместо «традиционных» 30^40 пудов с десятины (4,5-6 центнеров с 1 га), средний урожай за пятилетие 1908-1913 гг. составлял:

– озимой ржи – 2,7 пуда с десятины (7,9 центнера с 1 га),

– озимой пшеницы – 61 пуд (9,2 центнера с 1 га),

– ячменя – 59 пудов (8,9 центнера с 1 га)

– овса – 54,5 пуда (8,2 центнера с 1 га)27.

Сбор зерновых в 1870-1917 гг.

Значительно вырос экспорт пшеницы: в 1909-1911 гг. из России ежегодно вывозилось зерна на сумму около 750 млн руб. В следующие два года экспорт немного снизился. Хотя примерно 12% хлеба шло на экспорт и население страны быстро росло, потребление на душу тоже росло. Несмотря на плохие урожаи в 1906 и 1911 гг., случаев голода теперь не было. Увеличение производства позволяло покрыть все потребности.

Сбор зерновых хлебов возрос благодаря росту урожайности и расширению посевных площадей. В пределах 72 губерний России, по которым есть данные (представляющие около 95% урожая всей империи), сбор зерновых в конце XIX в. составлял около 3 млрд пудов (49 млн т) ежегодно. В пятилетие 1909-13 гг. он увеличился до 4,5 млрд пудов (74 млн т) ежегодно и достиг в 1913 г. максимальной цифры – 5,4 млрд пудов (88,5 млн т)28.

Явный перелом в сельском хозяйстве страны наступил после 1906 г. В течение длительного времени, с 1870 по 1906 г., сбор зерновых в 50 губерниях Европейской России ежегодно увеличивался, в среднем, лишь на 0,3 млн т, а в десятилетие 1906-16 гг. он стал увеличиваться в среднем на 1 млн т ежегодно. По империи в целом ежегодный прирост в это десятилетие был больше, главным образом, за счет освоения новых земель в Сибири и составлял в среднем более 1,5 млн т (см. график на стр. 421).

Значительно быстрее, чем сбор зерновых хлебов, рос сбор картофеля и сахарной свеклы. Средний годовой сбор картофеля в пятилетие 1911-15 гг. составил 1433 млн пудов (23,5 млн т). Площадь посевов сахарной свеклы составляла в 1913-14 гг. – около 700 тыс. десятин (763 тыс. га).

Чрезвычайно быстро росла площадь посевов хлопка в Туркестане. В 1890 г. русский хлопок составлял 24% всего переработанного за год хлопка, в 1900 г. – 38%, в 1910 г. – 51%. Производство хлопка-сырца в 1914 г. достигало 34 млн пудов (557 тыс. т). Посевная площадь превышала 400 тыс. десятин (436 тыс. га)29.

Таким образом, всесторонний и значительный подъем не только помещичьего, но и крестьянского хозяйства в столыпинскую эпоху – очевидный и бесспорный факт. Этому способствовали политика центрального правительства, деятельность земства и быстрое развитие сельскохозяйственной и кредитной кооперации.

9.5. Деятельность земства

В преобразовании всего уклада сельской жизни в думский период огромную роль играли земские учреждения. В 1866-75 гг. они действовали в 34 губерниях Европейской России. В 1911-13 гг. их ввели еще в 6 западных губерниях и 3 юго-восточных, так что в 1916 г. земство действовало в 43 губерниях с населением 110 млн человек. Всего в России было 94 губернии и жили 174 млн человек. Деятельность земских учреждений, таким образом, касалась 63% населения.

Преобладание класса землевладельцев в земских учреждениях не означало, что они служили интересам дворянства. В земских больницах и школах были заинтересованы, прежде всего, сами крестьяне. До 1905 г. руководящие земские круги были настроены либерально и выступали за введение конституции в России. После аграрных беспорядков 1905-06 гг., напугавших помещиков, большинство в земских собраниях перешло на сторону октябристов и правых. Но изменение политического климата не повлияло на деятельность земства.

Помимо народного образования, о котором речь пойдет в следующей главе, основным видом земской деятельности было здравоохранение. До введения земства деревня почти не знала профессиональной медицинской помощи, обходясь знахарством и народными средствами. Сельское население сначала побаивалось докторов, не доверяло им и плохо исполняло их предписания. Да и доктора вначале были так стеснены в средствах и выборе медикаментов, что не всегда могли оказать больному надлежащую помощь. Однако в продолжительной борьбе с хозяевами земства за улучшение и расширение медицинского дела и с населением – за преодоление недоверия и предрассудков земский «дохтур» вышел победителем и занял почетное место в сельской России.

Первоначально многие земства обходились фельдшерской службой, а немногочисленные врачи ездили на вызовы в особых случаях. Со средины 1880-х гг. начинается устройство постоянных и оборудованных медицинских пунктов, больниц и амбулаторий. К концу XIX в. в 34 земских губерниях насчитывалось 1300 больниц с 30 тыс. кроватей для больных (и 10 тыс. мест для душевнобольных). На поприще земской медицины работало до 2500 врачей и около 8 тыс. вспомогательного медицинского персонала. В 1913 г. в 51 губернии Европейской России было уже 6773 больницы с 190,5 тыс. кроватей, а медицинский персонал насчитывал 19 тыс. врачей, 22,5 тыс. фельдшеров и 12 тыс. акушерок.

Медицинская помощь сельскому населению оказывалась бесплатно, лишь некоторые земства взимали скромную плату за медикаменты. Земский врач, в любую погоду трясшийся на бричке десятки верст из-за тяжелобольного или принимающий больных с утра до ночи, стал живым примером самоотверженного служения народу. Среди населения рос авторитет земских врачей и доверие к ним. Врачебная практика расширялась, и требовалось всё больше медицинского персонала и лекарств. Расходы земств на медицину росли: «В 1877 году большинство уездов тратило на медицину около 20% сметы, в 1901 – около 25-33%»30.

Долгое время и правительственные, и земские учреждения мало внимания обращали на основной вопрос крестьянской экономики: низкий технический уровень сельского хозяйства. Примитивные сельскохозяйственные орудия, господство трехполья казались чем-то само собой разумеющимся. Только в начале XX в. правительство взялось за землеустройство, а земство – за организацию агрономической помощи населению. Перед войной, наряду с врачом и учителем, почетное место в деревне занимает земский агроном. Земство устраивает опытные станции и показательные опытные поля, заботится об улучшении скотоводства, о заведении травосеяния, организует мелиоративный кредит, создает склады сельскохозяйственных машин и орудий, которые пользуются хорошим спросом. Надежный железный плуг, наконец, вытесняет допотопную матушку-соху. Земство также помогает в организации кредитных и ссудосберегательных товариществ, дающих крестьянину дешевый кредит для модернизации его хозяйства.

Затраты земств в 34 губерниях по статье «содействие экономическому благосостоянию» составляли еще в 1895 г. мизерную сумму в 700 тыс. руб., что означало всего около 1% земского бюджета. В 1912 г. расходы земств по этой статье выросли до 14 млн руб. и составляли 6,3% всех расходов. Увеличение доли расходов, идущих на медицину, образование и агрономическую помощь, стало возможным благодаря сокращению обязательных отчислений на нужды центрального правительства. В XIX в. земство «участвовало в расходах правительственных учреждений» на местах, т.е. отчисляло взносы на полицейские, судебные и военные надобности. В думскую эпоху эти расходы значительно сокращаются: в 1895 г. они составляли свыше 20% земского расходного бюджета, а в 1912 г. – всего 4,9%.

Общий бюджет 34 земских губерний в 1895 г. составлял 65,8 млн руб., а в 1912 г. – 220 млн руб. Кроме того, в шести западных губерниях было истрачено на земские нужды 30 млн руб. Земство получало доходы, главным образом, от обложения земли и другого недвижимого имущества. После 1908 г. центральное правительство стало выделять земству существенные субсидии. Таким образом, суммарные доходы земства в 43 губерниях к началу войны в 1914 г. составляли 336,37 млн руб., не считая коммерческой прибыли от торговли и страхового дела. Расходы же по главным статьям в 1914 г. были следующие^31:

9.6. Кооперативное движение

Наряду с земством, кооперативное движение было важнейшим полем общественной самодеятельности, способствовавшей экономическому росту на селе. Оно охватывало главным образом кредитную, потребительскую и сельскохозяйственную кооперации.

Кредитная кооперация в России начала расти с конца XIX в. «Положение об учреждениях мелкого кредита» 1895 г. предусматривало развитие и создание:

– кредитных товариществ, учреждаемых за счет кредитов, предоставленных казною «под круговое ручательство участников товарищества» либо за счет пожертвований и кредитов земских, общественных или частных учреждений;

– ссудосберегательных товариществ и касс на паях;

– сельских, волостных, станичных банков и касс.

Новое «Положение» 1904 г. поручило заведование учреждениями мелкого кредита Министерству финансов, где для этой цели учредили особый комитет. В губерниях формировались свои комитеты, где правительственные ревизоры контролировали финансовые операции и проверяли отчетность учреждений мелкого кредита.

При финансовой поддержке правительства и земства учреждения мелкого кредита стремительно росли. В 1897 г. было всего около 600 ссудосберегательных товариществ примерно с 200 тыс. членов. В 1914 г. число ссудосберегательных товариществ превысило 3 тыс., а количество пайщиков или вкладчиков достигло почти 2 млн.

Число кредитных товариществ, составлявшее в начале века около 120, превысило в 1914 г. цифру в 9500 с более чем 6 млн членов. Кредитные кооперативные учреждения различного рода перед войной покрывали сетью всю Россию, а общий размер ежегодно выдаваемых ссуд превысил 500 млн руб.

К концу 1914 г. число кредитных кооперативов разного рода достигло 14 500, а число их членов – 14,5 млн. На 1 января 1913 г. вклады населения в кредитные кооперативы составляли 304 млн руб., а ссуды Государственного банка – 125 млн руб.32.

Кредитные кооперативы по закону не могли взимать по займам больше 12% годовых и практически прекратили частное ростовщичество. Кооперация в деревне сослужила крестьянству хорошую службу, освободив его от власти кулаков-ростовщиков. Следует подчеркнуть, что «кулаками» русский крестьянин называл именно ростовщиков (часто это были лавочники или кабатчики), которые, зажав должника в кулак, выжимали из него соки непомерно высокими процентами, а вовсе не зажиточных крестьян-земледельцев, обрабатывавших землю своим трудом.

Перед войной Россия по развитию кредитной кооперации заняла в мире первое место^33. Около четверти всех кредитных кооперативов были объединены в местные и губернские союзы. В 1912 г. был открыт Московский народный банк, ставший финансовым центром кредитной кооперации. Кредитным кооперативам принадлежало 70% его акций, потребительским – 12%, сельскохозяйственным – 6%. Московский народный банк стал «центром всей русской кооперации и крупнейшим кооперативным банком мира»34.

Потребительские кооперативные общества в России впервые возникли в 1870-х гг. В 1897 г. был издан «нормальный устав» потребительских обществ, и начался их быстрый рост. К началу 1905 г. насчитывалось 948 потребительских обществ, а к началу 1914 г. – уже свыше 10 тыс., объединявших более 1,5 млн членов. В их числе около 8500 обществ с 9 тыс. участников составляли крестьянские кооперативы в сельских местностях. Годовой оборот потребительских обществ составлял в 1914 г. около 290 млн руб. Потребительские кооперативы, как и кредитные, объединялись в местные и губернские союзы.

Уже в 1898 г. возник Московский союз потребительских обществ, который в 1914 г. объединял до 800 кооперативов с общим оборотом в 10,5 млн руб. Около 1910 г. Московский союз завязал торговые сношения с целым рядом европейских стран. Перед войной потребительским кооперативам принадлежало несколько сот производственных предприятий разного рода: мельниц, пекарен, маслодельных, мыловаренных, кожевенных и кирпичных заводов, кузнечных и сапожных мастерских, конфетных и табачных фабрик. Они снабжали своей продукцией розничную сеть кооперативной торговли.

Сельскохозяйственная кооперация была в начале XX в. третьей важной отраслью кооперативного движения в России. Существовало два вида кооперативов: сельскохозяйственные общества и сельскохозяйственные товарищества. Общества имели смешанный состав: в них входили землевладельцы, земские служащие и крестьяне. Товарищества были почти исключительно крестьянскими и большей частью находились в западных губерниях.

В 1897 и 1898 гг. были изданы «нормальные уставы» для сельскохозяйственных обществ и товариществ. Особенно интенсивный их рост начался после революции 1905 г. и столыпинской аграрной реформы. На 1 января 1914 г. числилось 4685 сельскохозяйственных обществ и 1254 товарищества.

Сельскохозяйственные кооперативные общества были «общие» и «специальные». Целью «общих» было оказание экономической и агрономической помощи населению посредством устройства опытных полей и станций, снабжение своих членов сельскохозяйственными машинами и орудиями, распространение специальной литературы.

«Специальные» представляли собой отраслевые союзы – птицеводов, пчеловодов, садоводов, табаководов, виноделов, льноводов и др. В 1915 г. в Москве было учреждено Центральное товарищество льноводов – Всероссийский союз кооперативов по переработке и сбыту льна, который объединял 150 тыс. хозяйств и имел свои отделения для экспорта русского льна в Лондоне, Белфасте и Нью-Йорке.

Особенно больших успехов достигло кооперативное маслоделие в Западной Сибири в Тобольской и Томской губерниях. Артельные маслодельные заводы появились здесь в 1896 г., а в 1912 г. число их превысило 1500. В 1908 г. в Кургане был основан Союз сибирских маслодельных артелей, объединивший 864 артели к 1914 г. Союз при содействии правительства способствовал экспорту сибирского масла за границу. В 1894 г. было продано 400 пудов (7 т) масла на сумму 4 тыс. руб., а в 1913 г. – 5 млн пудов (82 тыс. т) на сумму 71,2 млн руб. Экспорт сибирского масла шел, главным образом, в Англию и Германию, и Союз открыл там свои конторы – в Берлине (1910 г.) и Лондоне (1912 г.).

Помимо трех основных видов новой кооперации – кредитной, потребительской и сельскохозяйственной, – в России продолжала существовать промысловая кооперация прежнего типа в виде артелей. Артели издавна представляли собой добровольные объединения участников для выполнения определенных работ. На организованном ими производстве выбирался староста, а участники несли общую ответственность за дело и долги друг друга.

В земледелии такие артели в начале XX в. не были распространены, хотя продолжали существовать артели рыбаков, охотников, дровосеков, косарей и др. Артельный труд широко применялся в строительстве (например, артели плотников, каменщиков и др.) и был чрезвычайно развит в кустарном производстве: текстильном, кожевенном, деревообрабатывающем, мелком металлургическом и керамическом. Существовали и артельные мастерские иконописцев. По мере развития сферы услуг появились артели носильщиков, посыльных, банковских «артельщиков». Образовалось несколько союзов кустарных артелей.

В начале XX в. широко развернулась культурная работа в кооперации. Кооперативы и союзы кооператоров устраивали читальни, библиотеки, книжные магазины, народные дома и театры, выставки и лекции, издавали книги, брошюры, календари, справочники и журнал «Русский кооператив». В 1913 г. при народном университете Шанявского в Москве была открыта кооперативная школа, предполагалось создание Кооперативного института.

В 1908 г. в Москве состоялся Первый кооперативный съезд; в 1912 г. – Съезд представителей кредитной и сельскохозяйственной кооперации в Петербурге. В 1913 г. в Киеве был проведен Второй всероссийский кооперативный съезд, на котором присутствовало свыше 1500 делегатов разных национальностей из всех слоев населения.

Общее число всякого рода кооперативов в 1914 г. превышало 30 тыс. Они объединяли около 12 млн членов, из коих значительное большинство составляли крестьяне. В целом к 1914 г. больше половины сельского населения России было охвачено кредитными кооперативами.

Мощное кооперативное движение привлекло внимание. В области теории кооперации и практического ведения дела выдвинулись способные люди. Помимо экономики, российская кооперация играла важную социальную и культурную роль. Она консолидировала российское общество, ибо была основана на дружном сотрудничестве интеллигенции и простого народа. Проф. А.Д. Билимович пишет:

«Подводя итог дореволюционному кооперативному движению в России, можно сказать, что кооперация стала необходимым элементом крестьянской жизни и жизни широких трудовых слоев населения, одной из основ всей хозяйственной структуры России. В частности, прогресс сельского хозяйства, столь характерный для России начала XX века, был тесно связан с развитием кооперативного кредита и всех видов сельскохозяйственной кооперации… Русское кооперативное движение и его сказочный рост в течение десятилетия перед 1917 годом показали, на какую высоту мирной созидательной работы может подняться народный дух и какие творческие силы таятся в народах России. Это движение дало нам примеры исключительной предприимчивости, практической сметки и редкой способности народа к свободной организации своей хозяйственной жизни, начиная с устроения маленьких низовых кооперативов и кончая созданием мощных центральных финансовых, торговых и производственных кооперативных организаций»35.

9.7. Города и городское самоуправление

Между 1905 и 1914 гг. городское население России выросло с 25 до 32 млн. Последняя цифра включает около 5 млн жителей населенных пунктов городского типа, официально не числившихся городами. Вместе с ними доля городского населения к 1914 г. достигла почти 19%. В первые годы войны произошел дополнительный наплыв населения в города: рабочих на оборонных предприятиях; военнослужащих тыловых частей; гражданского персонала, обслуживающего армию; и беженцев. К 1917 г. доля горожан в населении страны достигла пика в 21,4%. Из-за голода и разрухи, наступивших после октябрьского переворота, резко повысилась смертность, и началось бегство людей из городов: к 1920 г. в них осталось лишь 14,7% населения страны. Характерна динамика населения двух столиц на конец года:

До катаклизмов мировой войны и революции развитие городов в России было неравномерным. Как уже сказано выше (гл.7.4), на начало думского периода примерно из 1 тыс. селений, официально числящихся городами, лишь 20 имели население свыше 100 тыс., и 175 – от 20 до 100 тыс., все остальные были с населением менее 20 тыс.

Москва: крестьянский рынок на Трубной площади

Огромное большинство небольших провинциальных городов сохраняло полусельский облик. В 1914 г. из 1,76 млн городских жилых строений в 50 губерниях Европейской России только 20% было каменных и кирпичных. Соответственно разнилось и благоустройство городов. На 1910 г. из 1231 города во всей Российской империи 314 имели телефон, 290 – газовое или электрическое уличное освещение, 219 – водопровод, 65 – канализацию и 54 —трамваи 36. К 1917 г. эти цифры повысились. В Москве в 1914 г. начались подготовительные работы по постройке метро. В маленьких же уездных городах люди по-прежнему ходили по немощеным улицам, пользовались керосиновыми лампами, возили воду бочками из колодца, а о канализации и не слыхивали.

Тихвин: типичная застройка малых городов

Помимо двух столиц, крупнейшими городами империи накануне мировой войны были Варшава (909 тыс. жителей), Одесса (646 тыс.), Киев (610 тыс.) и Рига (569 тыс.). Эти города, равно как Харьков или Екатеринослав, отличались не только техническим благоустройством, но и социально-культурным: сетью общих и специальных школ, городских больниц и приютов, библиотек, музеев и театров, созданных по инициативе местного самоуправления. Из 1231 города больницы имели 1005, библиотеки и читальни – 585 городов.

Городское самоуправление в России стало развиваться интенсивнее после «городового положения» 1870 г. (см. гл. 5.6). Однако новое «положение» 1892 г., изданное в период контрреформ, жестко урезало число избирателей, имеющих право выбирать гласных в городскую думу. Это право осталось только у владельцев недвижимости, обладающих весьма крупным цензом (зависевшим от размера города), владельцев предприятий и купцов 1-й и 2-й гильдии. Кроме того, губернатор получил право следить не только за законностью, но и за «правильностью» действий городского общественного управления. Несмотря на старания Государственной думы, закон 1892 г. так и не был отменен до революции.

Городское самоуправление в небольших городах фактически сосредоточивалось в руках группы зажиточных купцов под непосредственным надзором Министерства внутренних дел. Однако более чем в десяти крупнейших городах местная интеллигенция обладала влиятельным голосом в городской думе. Один из основателей Конституционно-демократической партии и руководителей Всероссийского союза городов Н.И. Астров писал:

«Высокая квалификация постоянных городских служащих, известных под необычным именем «третьего элемента» (чтобы отличить их от государственных служащих и от выборных гласных в городской думе), смягчала отрицательный эффект ограниченного избирательного права. Сотрудничество буржуазии с интеллигенцией в какой-то мере компенсировало отсутствие подлинно представительной избирательной системы. Совместная работа деловых и образованных кругов общества стала характерной чертой управления многих городов»37.

Неравномерное развитие городов в России отражалось и на городских финансах. В 1913 г. только 35 городов имели бюджет, превышавший миллион рублей. Но вместе с ростом крупнейших городов росли и их доходы и расходы. Общий бюджет 693 городов вырос с 153 млн руб. в 1904 г. до 297 млн в 1913 г. Почти треть этой суммы приходилась на Петербург и Москву. В общей сложности бюджет всего местного самоуправления – земского и городского – без сельского «мира» составлял в 1913 г. немногим более 20% государственного бюджета.

Городские доходы состояли преимущественно из налогов на недвижимое имущество. Но с начала XX в. всё большую роль играли доходы от муниципальных предприятий и коммунальных услуг. В самых крупных городах эти поступления составляли более трети городских доходов. Города вели сознательную политику выкупа электростанций, газовых заводов, трамвайных парков, мясных боен из частных рук. Весьма важным городским предприятием, начиная с 1788 г., были муниципальные банки. В 1915 г. их насчитывалось 337.

Хотя финансовая статистика городов весьма не полна, некоторое представление о структуре городских расходов дает следующая таблица. Она представляет собой совокупный расходный бюджет 971 города в 1912 г., который в сумме составлял 275,6 млн руб.:

В военные годы земское и городское самоуправление приходило на помощь государству и деятельно участвовало в обслуживании нужд армии. Во время русско-японской войны для этой цели был создан «Общеземский союз», а через 2-3 недели после начала первой мировой были сформированы «Всероссийский земский союз» под председательством князя Г.Е. Львова и «Всероссийский союз городов» под председательством московского городского головы М.В. Челнокова. Объединившись под названием «Земгор», они широко развернули работу. Финансировало «Земгор» правительство (см. гл. 12.6).

9.8. Промышленность и транспорт. Национальный доход

Экономический подъем России накануне мировой войны был всесторонним. Население Российской империи достигло к началу 1914 г. около 170 млн, а включая Финляндию – 173,2 млн. На 1905 г. состав населения Европейской России по роду занятий был следующим:39

К 1913 г. доля занятых несельскохозяйственным трудом существенно возросла. Согласно позднейшим оценкам экономистов, национальный доход России в этот год создавался сельским хозяйством – приблизительно на 55%, промышленностью и строительством – на 29%, торговлей – на 9% и услугами транспорта и связи – на 7%. В последней отрасли важнейшую роль играли железные дороги.

Железнодорожное строительство в 1905-14 гг. шло медленнее, чем при С.Ю. Витте. Было введено в строй 12,2 тыс. км. Достраивались преимущественно линии в азиатской части России. В 1905 г. была открыта Кругобайкальская дорога. В 1906 г. завершено строительство железной дороги Ташкент-Оренбург, важной для привоза хлопка из Средней Азии. Был построен ряд разветвлений Великого сибирского пути и в 1908 г. начато сооружение Амурской дороги в обход Манчжурии, законченной в 1916 г. В годы войны строительство ускорилось, было проложено 8,2 тыс. км, включая 1,4 тыс. км Мурманской железной дороги, построенной в труднейших природных условиях за 20 месяцев. В 1916 г. под Петроградом открылся первый в России участок электрифицированной железной дороги. Общая длина железнодорожной сети в Российской империи составляла:

на 1905 год – 62 313 км;

на 1914 год – 74 520 км;

на 1917 год – 82 706 км.

Кроме того, в руках русских находилась Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД) протяженностью 1520 км, не считая ветви на город Дальний, которая отошла японцам. В 1913 г. персонал рабочих и служащих железных дорог составлял 815 тыс. человек; число пассажиров – 226,7 млн при средней длине поездки 130 км; грузооборот – 254 млн т при средней длине перевозки 488 км. Плотность движения на русских железных дорогах (поездо-версты на версту пути) уступала Германии и Франции, но уже тогда превосходила американскую. Рост перевозок пассажиров и грузов за 6 предвоенных лет составлял 7,5% ежегодно. Это сулило удвоение перевозок каждые 10 лет.

Такой быстрый рост перевозок требовал расширения железнодорожной сети. Эта необходимость стала очевидной в годы войны, когда железные дороги явно не справлялись со своими задачами. «Особое междуведомственное совещание» в 1916 г. разработало пятилетний план железнодорожного строительства на период 1917-22 гг., предусматривавший постройку примерно 20 тыс. км за счет казны и 10 тыс.– за счет частного капитала. Захват власти большевиками и последовавшие за ним события не дали осуществить этот план.

Из общего объема учтенных статистикой в 1911 г. грузов примерно 80% перевозилось по железным дорогам и 20% – по внутренним водным путям. В речном флоте числилось 5550 пароходов, более половины которых плавали в бассейне Волги и более одной десятой – по рекам Сибири. Перевозка грузов речным транспортом, подобно железнодорожной, увеличивалась на 8% ежегодно.

Гужевые дороги были, как и встарь, преимущественно грунтовыми. На 1913 г. существовало 35 948 км шоссейных и мощеных дорог, что составляло 4,7% от их общей протяженности. На Кавказе и в Польше доля мощеных дорог была выше – 18% и 12% соответственно. В 50 губерниях Европейской России, где было 22 060 км мощеных дорог, их доля составляла 4%. В Сибири шоссейных дорог вообще не было. Появление в России небольшого числа автомобилей в 1910-е гг. не успело повлиять на развитие дорог с твердым покрытием.

Причиной быстрого роста железнодорожных и водных перевозок служил, прежде всего, рост тяжелой промышленности.

Добыча каменного угля в России между 1900 и 1913 гг. более чем удвоилась, с 1003 млн пудов (16,4 млн т) – до 2214 млн пудов (38,3 млн т), из которых 70,5 % приходилось на Донецкий бассейн. В последние годы перед войной началась разработка мощных залежей каменного угля в Кузнецком бассейне в Сибири.

Выплавка чугуна, составлявшая в 1900 г. 177 млн пудов (2,9 млн т), достигла в 1913 г. 283 млн пудов (4,6 млн т). Производство железа и стали составляло в 1900 г. 163 млн пудов (2,67 млн т), а в 1913 г. – 247 млн пудов (4,05 млн т).

В добыче нефти произошла заминка из-за спада производства на месторождениях в Баку. В 1900 г. в России добывалось 631 млн пудов (10,3 млн т) нефти, больше, чем в США, но вскоре Россия отстала от Америки. В 1913 г. она добывала 561 млн пудов (9,2 млн т). Частичной компенсацией падения бакинской добычи была растущая добыча в новых нефтеносных районах – Грозненском, Майкопском и Эмбинском.

Развивалась и легкая промышленность, в частности, текстильная и пищевая. Так, в 1900 г. было переработано хлопка 16 млн пудов (262 тыс. т), в 1913 г. – 26 млн пудов (426 тыс. т). Производство сахара составляло в 1900 г. – 49 млн пудов (803 тыс. т), в 1913 г. – 108 млн пудов (1769 тыс. т).

Число рабочих, занятых в различных отраслях промышленности, горном деле и на транспорте, перед войной приблизилось к 5 млн. На промышленных предприятиях, подчиненных надзору фабричной инспекции, в 1914 г. трудилось около 2 млн человек, в том числе более 800 тысяч (41%) работали на больших предприятиях с числом рабочих свыше тысячи человек. Это – лишь один из показателей развития крупного акционерного производства.

За пятилетие 1909-1913 гг. в России было учреждено 759 новых акционерных обществ с суммой основного капитала в 1 005 700 000 руб. В 1911 г. число всех акционерных обществ, опубликовавших свои отчеты, составляло 1656 с суммой основного капитала в 3 346 300 000 руб.

В начале XX в. отдельные отрасли промышленности образуют мощные синдикаты для регулирования цен и других условий продажи своих продуктов. До революции 1905 г. возникают синдикаты: «Продуголь» по торговле минеральным топливом Донецкого бассейна; «Продамет» по продаже изделий металлургических заводов юга России; синдикат вагоностроительных заводов «Продвагон»; синдикат железоделательных заводов Урала «Кровля». Кроме того, существовали синдикаты сахарный, табачный, спичечный и др. Для торговли резиновыми товарами образовался синдикат «Треугольник». В 1913 г. организовалось «Общество хлопчатобумажных фабрикантов» Центрального района.

Некоторые экономические показатели России 1860-1917 гг.

Донбасс. Начало XX века

В начале века возросли обороты акционерных коммерческих банков. Их баланс в 1899 г. составлял 1380 млн руб., в 1913 г. – 5769 млн руб. Оборот внешней торговли также повысился. В 1901 г. было ввезено товаров на сумму 593 млн руб., вывезено – на 762 млн руб. В 1913 г. ввоз товаров составлял 1374 млн руб., а вывоз – 1520 млн руб. Общую картину экономического подъема начала XX в. дают следующие цифры:40

Несмотря на всесторонний и значительный экономический подъем в начале XX в., производительность труда и уровень благосостояния в России были значительно ниже, чем в передовых европейских странах и США. Но темпы роста в России накануне войны были выше, чем в Германии, Великобритании, Франции и США, отчасти из-за низких исходных цифр.

Уровень благосостояния народа повышался. Это показывал рост народного потребления и сбережений. За предвоенное двадцатилетие население России возросло на 40%, а количество потребляемых на внутреннем рынке товаров более чем удвоилось^41. Потребление сахара на душу населения возросло с 8 фунтов в 1894 г. до 18 фунтов в 1913 г. Вклады в государственные сберегательные кассы составляли в 1894 г. около 300 млн руб., а к концу 1913 г. – 1704 млн руб.

Обобщающие макроэкономические показатели России в предреволюционный период были позже подсчитаны советскими и западными экономистами. Согласно одному такому расчету^42, чистый национальный доход (или продукт – ЧНП) Российской империи на 1913 г. составлял около 21,5 млрд руб., или, по тогдашнему курсу, 11 млрд американских долларов (в переводе на доллары 2000 г. около $ 190 млрд – Прим. ред.). Конечно, в пересчете на душу населения это было немного – около 66 тогдашних американских долларов.

Сравнение с Германией и США выглядит так:

По паритету покупательской способности положение России ввиду низких цен было более благоприятным, но этого показателя никто не подсчитывал. Важно, что национальный доход в России в период 1909-13 гг. рос быстро, увеличиваясь на 6% ежегодно, что означало удвоение дохода каждые 12 лет. Из общей суммы национального дохода около 10,5% в 1913 г. шло на расходы правительства и местного самоуправления (не считая их коммерческой деятельности). Таким образом, бремя налогов в России было сравнительно низким. Управленческий аппарат в России относительно численности населения, был в два или в три раза меньше, чем в Германии или во Франции. Примерно столько же, сколько на правительственные расходы, шло на внутреннее накопление, которое вместе с вливаниями иностранного капитала и обеспечивало экономический рост.

9.9. Государственные финансы

Государственные финансы России удерживались до мировой войны на высоком уровне, на который их поднял С.Ю. Витте в конце XIX в. В этом заслуга и графа В.Н. Коковцова – министра финансов в период с 1904 по 1914 г. Ни японская война, ни революция 1905 г. не разрушили бюджетного равновесия. Японская война обошлась государству в сумму около 2,5 млрд руб. В 1906 г. крупный заем во Франции на сумму около 1 млрд руб. вывел российское казначейство из затруднительного положения. Далее не было надобности прибегать к новым крупным займам.

Государственный долг в предвоенные годы рос незначительно. К концу 1906 г. он составлял 8626 млн руб., в 1909 г. – 9055 млн руб. А к концу 1913 г. долг снизился до 8824 млн руб.

Валютный курс рубля в это время оставался устойчивым: доллар стоил 1,94 руб., а немецкая марка – 47 коп.*

Общая картина «обыкновенных» государственных расходов (т.е. без расходов на войну и на железнодорожное строительство) выглядела так:

* Покупная способность доллара с 1910-14 гг. упала примерно в 17 раз, так что тогдашний рубль в ценах 2000 г. стоит приблизительно $ 8,75. По свидетельству автора, накануне войны один человек мог вполне благополучно жить в России на 600 р. в год, т.е. на $ 5250 в современных ценах. Подобный расчет, однако, часто не применим в деталях, т.к. цены на разные товары и услуги менялись по-разному, и современные цены на внутреннем рынке России намного ниже мировых. Так, в 1913 г. за 1 руб. можно было купить 1 кг сливочного масла, который в 2000 г. стоил в США $ 8, а в России по современному курсу – $2.В 1913 г. за 1 руб. можно было купить почти 6 литров водки, которые в 2000 г. стоили в США не менее $ 70, а в России эквивалент $ 20 (Прим. ред.).

Возрастание обыкновенного расходного бюджета с 1900 до 1906 г. было невелико, ибо было замедлено японской войной и революционными событиями, тогда как в думский период с 1906 до 1913 г. обыкновенные расходы возросли в полтора раза. При этом увеличение более чем в три раза наблюдалось в расходах по Министерству народного просвещения – с 44 до 143 млн руб.* и по ведомству землеустройства и земледелия – с 36 до 136 млн. Значительное увеличение расходов по Морскому министерству было вызвано спешной постройкой новых военных кораблей.

Видно также, что в 1913 г. самой крупной расходной статьей, составлявшей 31,1% бюджета, были расходы на государственные предприятия: железные дорога в ведомстве Министерства путей сообщения, водочную монополию в ведомстве Министерства финансов, почту, телеграф и телефон в ведомстве Министерства внутренних дел. Следующей крупной статьей были расходы на оборону – 26,7% бюджета; затем следует гражданское управление, включая образование, 22,7%. Обслуживание государственного долга составляло 13,7%, содержание церкви —1,5% бюджета.

Некоторые финансовые показатели России 1881-1914 гг.

* Следует отметить, что, помимо Министерства народного просвещения, значительные суммы на образование расходовали св. Синод (приходские школы), Военное министерство, Министерство торговли и промышленности и другие.

Государственные расходы почти удвоились между 1900 и 1913 гг., но поступления в бюджет росли быстрее, обеспечивая превышение доходов над расходами. Это позволило несколько сократить государственный долг. Обыкновенные государственные доходы поступали из следующих источников (в млн руб.):

В доходном бюджете, как видим, около половины поступлений дают косвенные налоги и доход от казенной винной монополии, составлявший в 1913 г. колоссальную сумму в 900 млн руб. Можно, конечно, утверждать, что русский народ «при царизме» пил с горя, но нельзя отрицать, что у него были деньги на выпивку. Впрочем, доля водочного дохода в бюджете сократилась с 30% в 1906 г. до 26 % в 1913. Налог на сахар приносил в 1900 г. 63 млн руб., в 1913 г. – 149 млн руб. Водку население покупало у казны, а с сахара платился акциз, составлявший около четверти его цены в розничной продаже. Спички, табак, керосин также облагались акцизом. Прочие «правительственные регалии», помимо винной монополии, составляли в основном доходы от горного дела, почты, телеграфа и телефона.

Чрезвычайно высокий доход от казенных железных дорог в значительной мере уравновешивался расходами по эксплуатации и платежами по железнодорожным займам. Но, несомненно, что на русских железных дорогах воцарился порядок, они вышли из дефицита и стали давать казне прибыль. «Казенными имуществами и капиталами», помимо железных дорог, были в основном леса.

Как видно из таблицы, государство переходило от косвенных налогов к прямым, от «винной операции» – к другим формам дохода. Обременительные для крестьян выкупные платежи практически прекратились вовсе. Сдвиги в структуре доходного бюджета менее заметны, чем его абсолютный рост, но и они были признаком прогресса.

9.10. Свет и тени думской монархии

Политический строй. После 1905 г. в России на смену формально неограниченной самодержавной власти пришла конституционная монархия, или, по осторожному официальному выражению, «обновленный строй». Не все признают за думской монархией название конституционной, поскольку в России сохранилась сильная монархическая власть. Но подобного рода конституции в то время были и в Германской, Австро-Венгерской и Японской империях, по отношению к которым этот термин широко принят.

Тем не менее, пережитки неограниченного самодержавия сохранились во многих областях жизни, в результате чего думский период русской истории был временем сложным и полным противоречий. При обсуждении в апреле 1906 г. текста будущих Основных законов – в частности, при определении характера царской власти – Николай II с большой неохотой согласился на исключение слова «неограниченная», но оставил термин «самодержавная», хотя смысл его стал неясен. Как бы то ни было, царь признал существование «обновленного строя» и отверг требования крайне правых об упразднении Государственной думы или превращении ее в совещательное учреждение.

Та же двойственность проявились и при назначении царем членов «объединенного» Совета министров. Иногда министрами назначались сторонники «обновленного строя», т.е. согласованной работы правительства и Государственной думы. Таковыми были Витте, Столыпин, Кривошеин, Коковцов. Но нередко назначались и его противники. Для встречи с Первой государственной думой в апреле 1906 г. премьер-министром был назначен заскорузлый бюрократ И.Л. Горемыкин, воспитанник школы Победоносцева, противник народного представительства. Министром народного просвещения долгое время был профессор Л.А. Кассо, который нарушениями университетской автономии в 1911 г. вызвал забастовку профессоров. Вскоре после убийства Столыпина политика царя и политика Думы становятся всё более разнонаправленными. Последний шанс их объединения был упущен в августе 1915 г. И, по жестокой иронии судьбы, наиболее монархическая Четвертая дума формально похоронила российскую монархию.

Постоянный источник конфликтов был заложен в самой российской конституции, давшей Государственному совету одинаковые с Думой права. Государственный совет состоял наполовину из назначаемых ежегодно императором высоких государственных чиновников. Он отрицательно относился ко всему, что пахло либерализмом или демократией. В частности, он затормозил распространение закона о земском самоуправлении на окраинные губернии и помешал созданию волостного земства.

Тем не менее, в политическом строе и политической жизни Российской империи в думскую эпоху произошли глубокие и всесторонние перемены. Если еще в 1895 г. желания земских деятелей принимать участие в делах государственного управления казались царю «бессмысленными мечтаниями», то в 1906-1916 гг. все классы населения, включая фабричных рабочих, принимали в этих делах участие через своих выборных представителей в Государственной думе. Речи депутатов в Думе не подвергались цензуре, стенографические отчеты о заседаниях Думы полностью печатались в официальной газете «Россия» и рассылались по всей стране. Между тем, не только в первых двух думах, но и в третьей, и в четвертой среди оппозиционных фракций были избранные рабочей курией выборщиков большевики.

Думе принадлежали законодательные, контрольные и бюджетные полномочия. В короткое столыпинское пятилетие сотрудничества с правительством Дума приняла важнейшие законы о выходе крестьян из общины, о землеустройстве, о социальном страховании рабочих, о расширении земского самоуправления и восстановлении института мировых судей на селе.

Контрольное право Думы осуществлялось предъявлением правительству запросов по поводу незаконных действий администрации. Конечно, если Думу не удовлетворял ответ министра, то его не увольняли, но и самые высокопоставленные чиновники опасались думского запроса и поднятого по этому поводу газетного шума.

Бюджетные права Думы играли очень важную роль. Большинство бюджетных статей подлежало одобрению Думы (кроме таких, как платежи по государственному долгу). Бюджетная комиссия Думы внимательно рассматривала представленный ей проект бюджета, обсуждала его с представителями Министерства финансов и вносила в проект изменения, например, увеличивая расходы на народное образование.

По сравнению с периодом 1881-1903 гг. эпоха 1906-1916 гг. и особенно время столыпинской Думы 1907-1912 гг. были временем всестороннего прогресса. Современники обвиняли Столыпина в том, что он неконституционным путем изменил избирательный закон, ввел правительственный террор против революционеров, ущемлял автономию Финляндии и насильственно разрушал крестьянскую общину. Беспристрастное изучение фактов показывает, что:

а) Практика Первой и Второй думы доказала невозможность работы правительства с Думой левого состава. Царь не сочувствовал представительному строю, и крайне правые советовали ему вообще закрыть «думскую говорильню». При таких условиях неконституционное изменение избирательного закона было для сторонников реформ единственным способом сохранить в России хоть «куцую конституцию».

б) Смертная казнь была мерой, вызванной экстраординарным для мирного времени обстоятельством – массовым революционным террором. За 1905-09 гг. революционерами был убит 2691 человек, ранено 3222. Казнено же было 2390 террористов.

в) Подавление автономии Финляндии было актом вынужденным. Столыпин пошел на это ради привлечения в состав думского большинства фракции националистов, поскольку кадеты отказались сотрудничать с правительством. А большинство ему было необходимо для проведения аграрных законов, которые он по праву считал краеугольным камнем своей реформаторской деятельности.

г) «Насильственно» общину никто не разрушал. Вышли из общины те, кто хотел получить землю в личную собственность.

Юридический строй. Противоречивы были и юридические основы «обновленного строя». Как мы видели ранее (глава 5.7), судебная реформа 1864 г. значительно ограничила абсолютизм и создала институции, обеспечивающие правовой строй. Это были:

– независимость суда от административной власти;

– открытое и гласное судопроизводство, без канцелярской тайны;

– состязательный процесс с участием сторон;

– введение суда присяжных;

– «суд равный для всех», упразднение сословных судов.

Судебные реформы 1860-х гг. дали российским подданным защиту от судебного произвола и способствовали укреплению правосознания в обществе. Главным звеном новой системы был окружной суд с назначаемыми и несменяемыми судьями. Мелкими делами занимались мировые судьи, избиравшиеся уездными земскими собраниями.

Но должность мировых судей была в 1889 г. упразднена, произошло смешение судебной и административной власти на селе. Сменившие мировых судей земские начальники отнюдь не способствовали росту правосознания. Лишь в 1913 г. удалось восстановить институт мировых судей в некоторых губерниях.

Окружные суды тоже подверглись ограничениям. В связи с ростом революционного террора уже в 1872 г. у них были изъяты дела о политических преступлениях и переданы судебным палатам, разбиравшим дела без присяжных. Производство дознаний по политическим делам было поручено жандармским офицерам, хотя и под надзором прокуратуры. Введенное в 1881 г. «временное положение» об «усиленной охране» дало административной власти полномочия: издавать «обязательные постановления»; наказывать за их нарушение; закрывать предприятия и периодические издания; передавать уголовные дела военному суду и требовать их закрытого рассмотрения; проводить обыски без постановления прокурора; отдавать лиц, на которых не было достаточно улик для предания их суду, «под гласный надзор полиции» или отправлять в ссылку до 5 лет.

Манифест 17 октября 1905 г. и конституция 23 апреля 1906 г. гарантировали российским подданным неприкосновенность личности и все основные гражданские свободы, но противоречащее им «временное положение» 1881 г. так и не было отменено. Правовые гарантии не распространялись на лиц, подозреваемых в политических преступлениях. А какие дела считать политическими – решала администрация. Администрация в думскую эпоху пользовалась законом 1881 г. весьма осмотрительно, но «гласный надзор» и ссылка без суда остались.

Свобода совести, слова и печати. Указ о веротерпимости от 17 апреля 1905 г. дал старообрядческой церкви и религиозным сектам (за исключением таких, как скопцы и духоборы) свободу вероисповедания и богослужения, покончив с преследованиями, начатыми в XVII в. Обращение православных в другие вероисповедания перестало быть незаконным. Закон 17 октября 1906 г. разрешил сектантам право организации религиозных общин. Но, вопреки усилиям Столыпина, не были отменены ограничения выбора места жительства и поступления в государственные учебные заведения для «лиц иудейского вероисповедания».

Освободительные процессы в обществе коснулись и православной церкви. Обозначились стремления к реформам церковно-приходской жизни, отделению церкви от государственной власти и восстановлению патриаршества. Для подготовки этих реформ было создано Предсоборное присутствие, но сам поместный Собор смог, наконец, собраться только после падения монархии.

Особенно широко в думскую эпоху оппозиционная общественность использовала гарантированное конституцией право свободы печати.

Законодательством 1905-06 гг. предварительная цензура была частью вовсе отменена, частью значительно сокращена. В результате книжный рынок был завален перепечатками множества публикаций по истории революционных движений, изданных за границей и в XIX в. контрабандой привезенных в Россию. Переиздавались сочинения Герцена, Лаврова, Плеханова, Бакунина, Кропоткина. Книжный рынок непрерывно пополнялся изданиями переводов европейских социалистов, синдикалистов и коммунистов. Трехтомный «Капитал» Маркса в 1907-09 гг. был издан в трех разных переводах. Итак, в думскую эпоху можно было издавать книги, содержащие какие угодно «разрушительные» идеи. Наказуемыми считались только прямые нападки на царя, царскую власть и хула на православную Церковь.

Научная литература и множество художественных произведений Европы и Америки быстро переводилось на русский язык и находили широкий спрос на русском книжном рынке^45.

Почти столь же свободной, как книгопечатание, стала и периодическая печать. Большинство газет и журналов оппозиционного толка, как правило, выходили беспрепятственно. Управление по делам печати не имело права закрыть газету. При думской монархии периодическое издание могло быть закрыто только по приговору суда. После открыто революционных призывов такие приговоры выносились. Но, как мы видели выше, газета вскоре выходила вновь под другим названием.

Конституция 23 апреля 1906 г. предоставляла российским подданным свободу собраний и союзов. Согласно «временным правилам» 4 марта 1906 г. публичные собрания политического характера (в основном предвыборные) должны были происходить с ведома полиции. Полицейский чиновник имел право их закрыть, если в выступлениях ораторов содержались призывы к насильственным действиям.

Под словом «союзы» понимались все общественные организации, включая политические партии. Они должны были регистрироваться в соответствующем «присутствии», представив свою программу и устав. Очевидно, что левые партии эсеров, меньшевиков и большевиков, в программах которых содержался призыв к насильственному ниспровержению монархии, не могли быть зарегистрированы. Они считались «преступными сообществами», за принадлежность к которым полагалась ссылка в Сибирь. Тем не менее, их нелегальные организации существовали по всей России.

Леволиберальной партии кадетов было отказано в регистрации, но фактически она действовала совершенно свободно, хотя ее центральный орган «Речь» порой очень резко критиковал правительство. В таком же положении оказалась и новая партия «народных социалистов» (энэсов), отказавшаяся от эсеровской тактики вооруженного восстания и террора.

Правительственной партией в Третьей думе был «Союз 17-го октября», подчеркивавший самим названием готовность удовлетвориться осуществлением реформ, провозглашенных манифестом 17 октября 1905 г. Руководителями Союза были умеренно-либеральные деятели земства и торгово-промышленного мира, главным образом москвичи. Небольшие либеральные партии «мирного обновления» и «демократических реформ» вошли в Думе в блок «прогрессистов»

На крайне правом фланге, стремившемся вернуться к неограниченному самодержавию, стояли «Союз русского народа» и «Союз архангела Михаила». В Третьей и Четвертой думе правые депутаты образовали три фракции – «правые», «умеренно-правые» и «националисты»

Помимо политических партий, законодательство 1906 г. легализовало организацию рабочих профсоюзов, хотя им и не было дано право на забастовки. По данным «Профессионального вестника» – официального органа движения – в начале 1907 г. по всей империи было 652 профсоюза с 245 тыс. членов, и число их продолжало расти. Профсоюз печатников охватывал около 43% рабочих этой отрасли. Законы о страховании рабочих от 23 июня 1912 г. обеспечили промышленным рабочим бесплатную медицинскую помощь и пособия больничных касс.

Вслед за рабочими начали организовываться и предприниматели. В апреле 1906 г. собрался Съезд представителей торговли и промышленности, объединивший во всероссийском масштабе организации различных отраслей народного хозяйства.

Наряду с бурным ростом кооперативного движения, о котором речь шла выше, росли и всевозможные общественные организации – научные, культурные, благотворительные; зарождались молодежные организации (соколы, скауты-разведчики) и спортивные клубы.

Конституция 1906 г. предоставила российским подданным свободу выбора места жительства и выезда за границу. Поездки за границу были легко доступны даже лицам со скромным доходом. Для оформления заграничного паспорта достаточно было подать в канцелярию местного губернатора прошение, русский паспорт и 10 рублей (розничная цена 10 кг сливочного масла). Через два дня вы получали заграничный паспорт (на французском языке) и могли ехать с ним куда угодно. Никакой особой визы не требовалось, виза состояла в том, что иностранный пограничный чиновник прикладывал к вашему паспорту штемпель с указанием даты переезда.

В Белоруссии и Литве множество малоземельных крестьян каждое лето уезжали на заработки в Пруссию, где работали в имениях прусского дворянства. На юге России торговцы часто ездили в Австро-Венгрию по коммерческим делам. Ни тем, ни другим не требовался и заграничный паспорт, а было достаточно свидетельства местных властей о временном разрешении на выезд. Заграничные паспорта и разрешения на выезд не выдавались мужчинам призывного возраста. Желавшие уйти от воинской повинности переходили границу нелегально, уплатив пограничнику взятку в размере 3 руб.

Согласно железнодорожной статистике, в 1913 г. границу с Пруссией переехали 9 млн российских подданных, из них 463 тыс. с заграничными паспортами, 850 тыс. с кратковременными паспортами (главным образом по торговым делам) и 7 млн 641 тыс. с восьмимесячными свидетельствами (в основном сельскохозяйственные рабочие). Иностранцам столь же легко было въехать в Россию. В 1913 г. русскую западную границу пересекли 3,5 млн иностранных подданных.

Русские ученые, писатели и деятели искусства постоянно ездили в Европу и порой оставались там на продолжительное время. Состоятельные люди уезжали в Европу на отдых. Много русских студентов обучалось в европейских университетах. С другой стороны, сотни тысяч иностранцев приезжали в Россию либо на временное жительство, либо находили работу и оставались в стране навсегда.

Развитие образования и расцвет русской культуры в думскую эпоху, о которых речь в следующей главе, были тесно связаны с тем, как менялся социальный строй. В думскую эпоху стал постепенно исчезать глубокий социально-культурный разрыв между народом и интеллигенцией, возникший после реформ Петра Великого и в течение двух столетий бывший главным социальным злом русской жизни. Народ (крестьянство) смотрел на дворян, чиновников и интеллигенцию почти как на иностранцев, во всяком случае, как на «начальство». Разрыв этот был не только бытовым, но и юридическим.

Только столыпинский указ 5 октября 1906 г. об уравнении крестьян в правах с лицами других сословий дал им право менять место жительства, поступать в учебные заведения или на городскую, земскую или частную службу, не спрашивая разрешения «мира» и не теряя прав на свой земельный надел.

Аграрное законодательство Столыпина отвечало назревшим потребностям и встретило живой отклик: 2,5 млн из 10 с лишним миллионов общинных крестьян-домохозяев закрепили свои наделы в частную собственность. К 1915 г. 17 млн десятин из 140 млн десятин общинной земли было выделено в частную собственность. Вдобавок крестьяне владели более чем 30 млн десятин, которые они купили у помещиков. За последними к 1915 г. осталось 40 млн десятин по сравнению с 53 млн в 1905 г. Кроме того, 25 млн десятин принадлежало купцам, мещанам и промышленным предприятиям.

Крестьян-собственников, выделившихся на хутора, в шутку называли «столыпинскими помещиками». Они вели культурное хозяйство, применяя удобрения и сельскохозяйственные машины, которые покупали на земских складах с платежом в рассрочку. Дети крестьян учились не только в начальных школах, но в средних и высших учебных заведениях. В 1914 г. в университетах 14% студентов были выходцами из крестьян, а в технических высших учебных заведениях – 22,5%.

Образованная крестьянская молодежь поступала на службу в учреждения земского и городского самоуправления, а также на государственную службу. Она пополняла ту семитысячную армию землемеров Главного управления землеустройства и земледелия, которая должна была упорядочить вековую путаницу земельных отношений в деревне. Широкое поле для деятельности этой молодежи представляла быстро растущая кредитная и сельскохозяйственная кооперация. Многие уходили на службу в частные торговые, промышленные и финансовые предприятия. Если в 1870-е годы революционная интеллигенция шла «в народ» для проповеди социализма и анархизма, то в думскую эпоху образованная и деловитая крестьянская молодежь вливалась в ряды интеллигенции для созидательной работы.

Поражение революции 1905 г. и наступление «реакции» ошеломили интеллигенцию, которая в 1905 г. массово хлынула в ряды революционных партий, а в 1907-08 гг. также массово из них ушла. В действительности, «поражение» революции вовсе не было таким полным, как казалось современникам, ждавшим в 1905 г. немедленного созыва «учредилки» на основе «четыреххвостки».

Столыпинская эпоха была «реакцией» только по отношению к этим завышенным ожиданиям. В сравнении с действительностью конца XIX в. она была огромным шагом вперед. Жизнь населения России в думскую эпоху стала несравненно свободнее. За этот короткий период культурная отсталость народной массы не могла быть изжита, но она энергично преодолевалась. После столыпинских реформ, с укреплением крестьянской буржуазии, ростом кооперативного движения, организацией торгово-промышленного класса и повышением уровня образования, в России началось, наконец, масштабное формирование среднего класса, заинтересованного в устойчивом и постепенном развитии страны.

Начатая с большим опозданием в конце XIX в. индустриализация России шла быстро догоняющими Запад темпами. Французский экономист Эдмонд Твери писал накануне войны:

«Если у больших европейских наций события между 1912 и 1950 годами будут протекать так же, как они развивались между 1900 и 1912 годами, то к середине настоящего века Россия станет выше всех в Европе, как в отношении политическом, так и в области финансово-экономической»46.

Все это обнадеживающее развитие оборвали война и революция.

Русская интеллигенция, лишенная опыта реальной политической работы и умения находить компромиссы, завязшая в многолетнем противостоянии власти, питала самые радикальные и безответственные силы. С обличением ее революционного мировоззрения выступили в 1909 г. семь крупных ученых и публицистов (в большинстве бывших марксистов) в сборнике «Вехи» (см. гл. 10.2). Сборник произвел сенсацию и выдержал несколько изданий за год. Он был принят в штыки политическими вождями интеллигенции, включая кадетов. Однако война показала, что в интеллигенции действительно начался поворот в сторону государственного и национального сознания. После октябрьского переворота именно молодая военная интеллигенция из всех сословий создала первые кадры белых армий. Но этот поворот в сознании пришел слишком поздно и оказался недостаточным, чтобы Россия свернула с рокового пути.

Примечания

1 Коковцов В.Н. Из моего прошлого: воспоминания. Париж, 1933. Т. I. С. 173.

2 Государственная дума. Стенографические отчеты. Созыв 1–4. СПб., 1906–17.

3 Стенографический отчет. С. 239–241.

4 Там же. С. 321–324.

5 Там же. С. 353.

6 Коковцов В.Н. Указ. соч. С. 231–232.

7 III ПСЗ. Т. XXVI. № 28252, 28257.

8 Маклаков В.А. Вторая дума. С. 40.

9 Стенографический отчет. Т. 1. С. 106–120.

10 Там же. С. 169.

11 III ПСЗ. Т. XXVII. № 29240.

12 Бок М. Воспоминания о Столыпине. Н.-Й., 1953. С. 331.

13 III ПСЗ. Т. XXXII. № 37328.

14 III ПСЗ. Т. XXXII. № 37444–37447.

15 III ПСЗ. Т. XXVI. № 27478.

16 III ПСЗ. Т. XXVI. № 28392.

17 III ПСЗ. Т.XXVI. № 28528.

18 Стенограмма отчетного заседания 3-й Гос. Думы. Сессия 2-я. Ч. 1. С. 2279–2284.

19 Стенографический отчет II Государственной думы. Т. II. С. 109.

20 Там же. С. 433–445.

21 Отчет. С. 1069.

22 Кириллов И.А. Очерки землеустройства за три года революции. Изд. Наркомзема, 1922.

23 Косинский В.А. Основные тенденции в мобилизации земельной собственности. Прага, 1925. С. 325.

24 Хромов П.А. Указ. соч. С. 399.

25 Лященко П.И. Указ. соч. Т. II. С. 275.

26 Лященко П.И. Указ. соч. Т. II. С. 276

27 Статистический ежегодник 1914 г. Отд. VII. С. 36.

28 Хромов П.А. Указ. соч. С. 408.

29 Статистический ежегодник 1914 г. Отд. VII. С. 40.

30 Веселовский Б.Б. Т. I. С. 418.

31 Vinogradoff Paul. Self-Government in Russia. London, 1915; Блеклов. Земское хозяйство // Энциклопедический словарь бр. Гранат.

32 Билимович А.Д. Кооперация в России до, во время и после большевиков. Frankfurt/Main, 1955.

33 Прокопович С. Кооперативное движение в России. М.,1913.

34 Тотомианц В.Ф. Кооперация: история, принципы, формы, значение. Frankfurt/Main, 1961.

35 Билимович А.Д. Указ. соч. С. 32-33.

36 Из новейших изданий, см.: Российская Академия наук, Институт Российской истории. Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1995.

37 Astrov N.I. The Municipal Government and the All-Russian Union of Towns. New Haven, 1929. С. 138–139.

38 Там же. С. 141–165.

39 Статистический Ежегодник за 1914. Т. I. С. 99.

40 Лященко П.И. Указ. соч. Т.II. С. 389.

41 Ольденбург С.С. Т. II. С. 111–1^12.

42 Gregory Paul R. Russian National Income 1885–1913. London, 1982.

43 Статистический Ежегодник. 1914 г. Отд. ХII. С. 16–19.

44 Там же. Отд. ХII. С. 12–15

45 Pushkarev S.G. Russia and the West: ideological and personal contacts before 1917. // The Russian Review. 1965. Vol. 24. № 2.

46 Thйry Edmond. La Transformation йconomique de la Russie. Paris, 1914.

10. Просвещение и культура с середины XIX в.

10.1. Образование

Система образования в России строилась в основном по западноевропейским, преимущественно немецким образцам. Высшую школу составляли университеты, высшие женские курсы (своеобразные женские университеты), военные академии (генерального штаба, морская, медицинская, инженерная, юридическая), четыре духовные академии, академии художеств и консерватории, а также специальные технологические и политехнические институты.

А.Л. Шанявский

К концу царствования Александра II в России было 8 университетов: в Петербурге, Москве, Киеве (университет св. Владимира), Харькове, Казани, Юрьеве (бывший Дерптский), Одессе (Новороссийский) и Варшаве. В 1888 г. в Сибири был открыт Томский университет. В 1909 г. открыт университет в Саратове, а в 1916 г. – в Перми. Варшавский университет, эвакуированный во время войны в 1915 г., продолжал деятельность в Ростове-на-Дону. Все эти университеты были государственными и носили титул «императорских». Особняком стоял университет в Гельсинфорсе (первоначально основанный в 1640 г. в городе Або), где преподавание велось на финском языке.

В 1908 г. в Москве на средства отставного генерал-майора и крупного золотопромышленника А.Л. Шанявского был открыт вольный или Московский городской народный университет имени А.Л. Шанявского, состоявший в ведении московской городской думы.

Туда принимались лица обоего пола вне зависимости от национальности и вероисповедания. При этом не требовался даже аттестат о среднем образовании. Народные университеты были образованы также в Томске (1915 г.). Нижнем Новгороде (1916 г.). В конце XIX в. в университетах России училось около 16 тыс. студентов. Перед войной ежегодно в университеты поступало около 8 тыс. человек, общее число студентов превысило 40 тыс. Они составляли примерно треть всех учащихся высших учебных заведений.

Университетский устав 1884 г. стеснил университетскую автономию, дав министру просвещения право назначать ректоров (ранее избиравшихся профессурой) и не считаться с мнением профессуры при назначении преподавателей. Однако уровень университетского образования не пострадал. В начале XX в. российское университетское образование вполне соответствовало западноевропейскому, а университетская автономия была восстановлена в 1905 г. (см. гл. 8.2).

Состав студенчества в России был намного демократичнее, чем, например, в Англии или Германии, где в университетах учились почти исключительно дети аристократии и буржуазии. Плата за обучение была невысокой и было множество «стипендиатов». Начиная с 1860-х гг.,

«большинство студентов состояло из необеспеченных и неимущих. В начале 70-х гг. на стипендии и пособия в Казанском университете жили 72% студентов, в Киевском и Одесском к недостаточным принадлежало 70 и 80% студентов. В Московском университете в 1876 г. было освобождено от платы 59%»Г

В Московском университете в 1899-1900 гг. 1957 студентов из 4017 были освобождены от платы. Кроме того, 874 студента получали стипендии, учрежденные частными лицами и общественными организациями. Согласно уставу 1884 г. плата за обучение составляла 10 руб. ежегодно, в 1887 г. она была повышена до 50 руб. Студенты еще вносили от 40 до 50 руб. ежегодно на гонорары профессорам. В естественнонаучных дисциплинах полагались дополнительные лабораторные взносы.

Студентам запрещалось создавать организации, но многие состояли в неформальных «землячествах» – группах выходцев из одного города или губернии. Землячества устраивали выступления в случае конфликтов с администрацией. После 1905 г. землячества, кассы взаимопомощи, кружки, художественные и научные, были разрешены. Порой они становились прикрытием для нелегальных политических организаций. Так в Харьковском университете в 1907-10 гг. члены партии эсеров составляли кружок «по изучению аграрного вопроса», а социал-демократы другой – «по изучению политической экономии».

Быстрее числа университетов росло в России количество специальных учебных заведений, находившихся в ведении различных министерств. Были открыты: технологические институты в Харькове – в 1885 г., Томске – 1896 г., политехнические институты в Киеве – в 1898 г., С.-Петербурге (прекрасно оборудованный, любимое детище министра финансов С.Ю. Витте) – в 1902 г.; Донской политехнический институт в Новочеркасске – в 1907 г.

В 1891 г. техническое училище в С.-Петербурге было преобразовано в электротехнический институт, в 1902 г. открылся лесной институт под Петербургом. На базе высшего горного училища в 1912 г. был создан горный институт в Екатеринославе. В 1899 г. открылся Восточный институт во Владивостоке. Из-за политической неблагонадежности в 1891 г. была закрыта Петровская земледельческая и лесная академия под Москвой, но вместо нее через два года был открыт Московский сельскохозяйственный институт. В 1913 г. учрежден сельскохозяйственный институт в Воронеже. В «третьедумскую эпоху» получили права правительственных учебных заведений частные коммерческие институты в Москве и Киеве. В 1907 г. в Петербурге, благодаря неустанным усилиям В.М. Бехтерева, был открыт Психоневрологический институт и частный университет при нем. В 1914 г., накануне войны, высшие учебные заведения распределялись так^2:

Государственная высшая школа России не допускала совместного обучения студентов разного пола до 1915 г. – за исключением краткого периода 1906-09 гг., когда на лекции допускали вольнослушательниц. Тем не менее, высшее женское образование было широко развито. Женские университеты – «высшие женские курсы», где преподавали университетские профессора по университетским программам, стали открываться с 1872 г. в Москве, Петербурге, Киеве, Варшаве, Екатеринославе, Харькове, Казани, Одессе, Томске, Тифлисе.

В.М. Бехтерев

Женские медицинские институты и курсы были учреждены в Петербурге, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону, Харькове. Педагогические институты были созданы в Петербурге, Москве, Киеве и других городах. Число слушательниц высших женских учебных заведений к 1 сентября 1915 г. превысило 24 тыс. из общего числа более 117 тыс. студентов. В отношении высшего женского образования Россия шла впереди многих стран.

Относительно общего числа населения число учащихся высших учебных заведений России быстро догоняло уровень ведущих стран того времени, как явствует из следующего сравнения:

Число учащихся в вузах на 10 000 населения страны

В 1915-16 гг. под руководством министра народного просвещения П.Н. Игнатьева шла работа по подготовке перспективного плана развития высшей школы, учитывающего спрос на выпускников различной квалификации. Соответственный проект был в июне 1916 г. представлен Николаю II, но в декабре Игнатьев был уволен, заменен одним из бывших сотрудников Л.А. Кассо, и проект не получил дальнейшего развития.

Основными видами средней школы, дававшей подготовку к высшему образованию, были 8-классные классические гимназии с углубленным изучением классических языков и гуманитарных дисциплин; 7-классные реальные училища с уклоном к математике и естествознанию, а также женские гимназии, в которых греческий язык и латынь были необязательны. Другими видами средней школы были кадетские корпуса с 8-классной программой, в которых учащиеся жили на казарменном положении, и духовные семинарии с общежитиями для иногородних. Наконец, были женские «институты» с пансионом, где воспитывались, главным образом, дворянские дочери. Неполное среднее образование давали 4-летние мужские и женские прогимназии. Специализированное обучение давали сельскохозяйственные, коммерческие, медицинские, промышленные и педагогические средние школы, а также ремесленные училища.

После контрреформы министра народного просвещения гр. Д.А. Толстого в 1871 г. преобладающим видом средней школы в России стала «мужская классическая гимназия» с обязательным обучением латинскому и греческому языкам. В 1890 г. изучение древних языков было несколько сокращено, а число уроков русского языка увеличено. В 1902 г. министр народного просвещения генерал П.С. Ванновский сделал необязательным изучение греческого языка в большинстве гимназий, а число уроков латинского было сокращено. Угнетающему господству толстовского «классицизма» в гимназиях был положен предел. В гимназическую программу вновь вводилось естествознание (почти полностью изъятое в 1871 г.), и было усилено преподавание отечественной истории. В 1897 г. численность учащихся в классических гимназиях составляла около 58 тыс., в реальных училищах – 24 тыс., в женских гимназиях – около 45 тыс. Если считать, что из 126 млн населения России в 1897 г. около 18 млн было в возрасте от 10 до 17 лет, то только 0,7% из них в конце XIX в. учились в гимназиях.

Время мнимой «реакции» – между революцией 1905 г. и мировой войной – отличалось быстрым прогрессом и в области среднего образования. К 1911 г. в России насчитывалось 577 мужских средних школ, в том числе 316 классических гимназий (где обучалось 120 тыс. учеников) и 232 реальных училища (с 67 тыс. человек). К 1915 г. число средних школ возросло до 797, в том числе 474 классические гимназии (более 150 тыс. учащихся) и 297 реальных училищ (более 80 тыс. учащихся). Число женских гимназий в 1914 г. превысило 800 (в них училось более 350 тыс. гимназисток)3. Перевес девочек в гимназиях объяснялся тем, что многие мальчики обучались в специальных средних школах. За 18 лет доля гимназистов в увеличившейся (с ростом населения) возрастной группе от 10 до 17 лет поднялась более чем в три раза.

Число учащихся в высшей школе 1830-1917 гг.

Большинство мужских средних школ были учреждены на средства казны. Женские средние учебные заведения (гимназии и прогимназии) находились частично в ведомстве Министерства народного просвещения, а частично – в ведомстве учреждений императрицы Марии или местного самоуправления. Последние содержались земствами, городскими управами и частными благотворителями. Расходы Министерства народного просвещения на подведомственные средние школы составляли в 1907 г. около 14 млн руб. и возросли в 1914-м до 32 млн.

Параллельно развитию общего среднего образования шло развитие специальных средних школ. В 1888 г. было издано «Положение о промышленных училищах» (технических и ремесленных), а в 1896 г., по инициативе С.Ю. Витте – «Положение о коммерческих учебных заведениях», которые разделялись на «коммерческие училища», «торговые школы» и «торговые классы». Коммерческие училища имели 7-летнею программу, сочетавшую общее и коммерческое образование. В торговых школах была 3-летняя программа чисто коммерческого образования. К 1906 г. в России было открыто 233 коммерческих учебных заведения, которые вначале находились в ведении Министерства финансов, а с 1905 г. – в ведении Министерства торговли и промышленности.

После 1905 г. появились другие типы средних специальных учебных заведений: земледельческие и землемерные, медицинские (фельдшерские и акушерские) и педагогические. Быстрое развитие начального образования требовало подготовки учителей. С этой целью в 1908 г. были учреждены женские учительские семинарии. В 1912 г. в империи было 20 учительских институтов, 98 учительских семинарий и школ. К 1915 г. существовало уже 43 педагогических института и 168 семинарий и школ. Прежние городские училища были преобразованы в «высшие начальные училища», число которых в 1915 г. достигло 1547. Всего в России в 1915 г. было около 2 тыс. средних школ, включая кадетские корпуса, юнкерские училища и духовные семинарии. В них обучалось более 700 тыс.4 человек, или около 3% возрастной группы от 10 до 17 лет. Из всех учащихся средних школ гимназисты и гимназистки составляли около 80%, а 20% приходилось на специальные учебные заведения.

В думскую эпоху главные усилия правительства и земства в области народного просвещения были направлены на развитие начального образования с целью достижения в недалеком будущем всеобщего обучения.

В XIX в. российская деревня испытывала острую нехватку начальных школ, и крестьянская неграмотность в 1860-е гг. была почти поголовной. Исключение составляли районы, охваченные реформой государственных крестьян Киселева, и казачьи станицы. Развитие народного просвещения в 1870-е годы шло медленно, и в 1880 г. в Европейской России насчитывалось только 22,7 тыс. крестьянских начальных школ, в которых обучалось около 1140 тыс. детей. Расходы на содержание этих школ составляли всего 6,2 млн руб., из которых 44% вносило земство, 34% – сельские общества, 12% – казна и 10% поступало от благотворителей.

К концу века потребность в массовом начальном образовании привлекла внимание общественности и земства, но правительство не торопилось их поддерживать. Обер-прокурор св. Синода К.П. Победоносцев поощрял развитие церковно-приходских школ, уделявших основное внимание религиозному образованию. Устав этих школ был утвержден в июне 1884 г. Церковно-приходские школы находились в ведении Синода. Земские школы были под контролем губернских и уездных инспекторов Министерства народного просвещения. Широкая общественная поддержка позволила земским школам возобладать над церковно-приходскими численно и по качеству обучения.

«Правила для начальной школы» 1897 г. содержали учебные программы земских школ. Четырехлетний курс включал Закон Божий, русский и церковно-славянский языки, арифметику, географию и историю России. Церковно-приходские школы были зачастую всего-навсего «школами грамотности», где дополнительно к Закону Божию изучались только чтение и письмо.

Согласно статистике, приводимой П.Н. Милюковым, положение начального образования в России в 1899 г. выглядело так^5:

Язык обучения в начальных школах Российской империи был русским; частичное исключение составляли Польша (Привислинский край) и Прибалтийские губернии. Еврейское и мусульманское население учреждало свои конфессиональные начальные школы. К 1912 г. в империи было около 25 тыс. небольших еврейских школ, называвшихся «хедеры», где около 363 тыс. детей обучалось на идиш, и несколько сот более крупных начальных школ. Однако, чтобы получить высшее образование, еврейские дети должны были поступать в русские школы. Доступ в те из них, которые финансировало правительство, был ограничен процентной нормой. Как пишет Ф. Гете в «Журнале Министерства народного просвещения»6, еврейских учащихся в русских гимназиях было 9,8%; в реальных училищах – 7,3%; в женских гимназиях – 13,6% и в университетах – 9,7%. Евреи в России в это время составляли 3,9% населения. Процент учащихся «иудейского вероисповедания» приблизился бы к последней цифре, если бы образование было всеобщим. Но, как мы видели, оно было уделом немногих, что способствовало дискриминации.

Для тюрко-татарских мусульманских детей существовали «мектебы» – начальные школы, в которых муллы учили детей чтению и письму на татарском языке с арабским алфавитом, а также некоторым молитвам и местам из Корана. Для избранных мальчиков существовали школы религиозного обучения – «медресе». Воспитанники этих школ в будущем становились муллами. По неполной статистике за 1912 г. в Европейской России, Сибири и Закавказье было 6728 мусульманских школ, где обучалось 334 тыс. учеников. В российской Средней Азии насчитывалось 7975 мусульманских школ^7.

Как уже говорилось, до начала XX в. главное бремя забот и расходов по народному образованию несли земские учреждения. Только во времена Третьей думы правительство Столыпина взяло на себя большую часть расходов. Сначала жалование учителям выплачивалось сельскими обществами с некоторой доплатой от земств. Последние затем взяли выплату учительского жалования на себя и, кроме того, занялись строительством и оборудованием школ. Начальные земские школы привлекали квалифицированных учителей, в том числе многих женщин-педагогов, и постепенно достигли хорошего уровня. К 1905 г. вложения в начальное образование составили 49,1 млн. руб., из которых 30,7% выплачивались земствами. Доля казенных расходов возросла до 20%, доля расходов сельских обществ снизилась до 14,7%. Муниципальные вложения составляли 19,4%, частные – 5,4 %, тогда как 5,3% получались от гонораров и 4,5% из прочих источников. Земские расходы на начальное образование росли следующим образом^8:

Введение народного представительства в России в 1906 г. дало сильный толчок развитию начального образования. Под давлением Думы и земских лидеров правительство стало выделять больше средств из бюджета на нужды просвещения. Главная инициатива в увеличении расходов принадлежала председателю думского комитета по образованию Е.П. Ковалевскому. В течение 7 лет казенные расходы на начальное образование выросли более чем в четыре раза, повысившись с 23, 6 млн руб. в 1907 г. до 109,8 млн руб. в 1914 г.

Дума, земства и общественные организации требовали энергичных мер для введения всеобщего начального образования. Соответствующий закон был утвержден Николаем II 3 мая 1908 г. Все дети обоего пола от 8 до 11 лет должны были получать обязательное четырехлетнее образование, которое должно было быть введено по всей стране к 1922 г. В Москве и других крупных городах всеобщее начальное обучение стало вводиться уже с 1909 г. В Петербурге расходы на образование выросли с 11,5% городского бюджета в 1903 г. до 20,3% в 1916 г. В других городах эта доля была меньше, но в мелких городах, предоставлявших мало других услуг, расходы на образование составляли около 20% бюджета. К 1 июля 1915 г. 414 уездных земств (т.е. огромное большинство уездов в земских губерниях) и 334 города вступили в соглашение с Министерством народного просвещение о введении всеобщего обучения.

Процент грамотного населения в России 1860-1917 гг.(данные, помимо 1897 г., приблизительные)

В результате всех этих усилий число начальных школ в России (не считая «школ грамотности» и неправославных конфессиональных школ) возросло с 55 900 в 1899 г. до 149 500 в 1915 г. В 1911 г. около 60% начальных школ находились в ведении Министерства народного просвещения и 38% в ведении Синода. Число учащихся возросло с 3,6 млн в 1899 г. до 6,22 млн в 1915, что составляло уже более половины детей школьного возраста^9.

Борьбу с народной темнотой, наряду с правительственными, земскими и городскими учреждениями, вели просветительские организации, созданные по общественной инициативе. В 1861 г. при Вольном экономическом обществе был образован петербургский «Комитет грамотности», а вскоре такой же комитет возник в Москве. Эти организации создавали воскресные школы и курсы для взрослых, проводили народные чтения, распространяли популярную литературу и устраивали народные библиотеки и читальни. Ярким примером такой культурно-просветительной деятельности был в Петербурге «Народный дом» графини Паниной. Подобную работу проводили земства и городские управы. В 1904 г. действовало по меньшей мере 3000 библиотек и читален.

Накануне первой мировой войны появились молодежные спортивные организации, стало развиваться внешкольное воспитание. По инициативе военных в 1908-11 гг. делались попытки создать отряды «потешных» для подготовки подростков к военной службе. В 1910 г. был официально утвержден устав союза «Русский сокол». Сложившийся в предыдущее десятилетие по образцу аналогичной чешской организации, он занимался, в основном, легкой атлетикой и поддерживал славянское братство. В «Союз соколов» вступил и премьер П.А. Столыпин со своим сыном. Первый русский отряд «скаутов-разведчиков» был основан в 1909 г. в Павловске близ Царского Села. Руководил им штабс-капитан О.И. Пантюхов. Он следовал в своей работе преимущественно британским образцам. Скаутское движение получило широкое распространение во время войны и к 1917 г. охватило более 10 тыс. детей.

Таким образом, культурная отсталость России изживалась в начале XX в. столь же быстро, как и экономическая, но, конечно, перемены такого масштаба не могли произойти сразу. По переписи 1897 г. в России был только 21% грамотных (29% среди мужчин и 13% среди женщин). К 1917 г. грамотным стало около 45% всего населения^10, что несомненно было крупным шагом вперед. Правда, по сравнению с западными странами этот уровень был все еще невысок. В США грамотность к тому времени достигла 92,3%. При сохранении темпов роста думского периода Россия достигла бы этого уровня к 1940 году.

10.2. Общественные науки

Главными научными центрами в пореформенный период оставались Академия наук и университеты. Параллельно с ними стали работать многочисленные научные общества и организации, возникшие по частной инициативе. Каждый университет и разные отделения Академии наук имели свои периодические издания и издавали научные монографии. Основанная в 1834 г. для собирания и публикации исторических памятников Археографическая комиссия в Петербурге продолжала энергичную деятельность. Она издавала «Полное собрание русских летописей», «Дополнения к Актам историческим», 39 томов «Русской исторической библиотеки», «Памятники Сибирской истории XVIII в.» и многое другое. Археографические комиссии были, кроме того, учреждены в Киеве – 1843 г., Вильно – 1863 г., Тифлисе – 1864 г. и публиковали многотомные собрания документов.

В 1880-е гг. во многих губернских городах в целях изучения и хранения местных древностей образовались «губернские ученые архивные комиссии» и губернские исторические архивы. В 1866 г. было основано Русское историческое общество в Петербурге с целью «собирать, обрабатывать и распространять материалы и документы, до отечественной истории относящиеся». Общество издавало свой «Сборник» и выпустило за 50 лет около 150 объемных томов и биографический словарь.

Общество любителей российской словесности при Московском университете (1811-1930) ежегодно издавало по четыре тома «Чтений», содержащих богатое собрание исторических и литературных памятников, а также научные монографии. В 1877 г. было основано Общество любителей древней письменности. К 1916 г. им было опубликовано 188 выпусков «Памятников древней письменности», содержащих древнерусские рукописи, ценнейшие для изучения языка, церковной истории и народных традиций. В 1888 г. был открыт Русский исторический музей в Москве, а в 1897 г. – Русский музей императора Александра III в Петербурге.

«Императорское Вольное экономическое общество», основанное в Петербурге по инициативе Екатерины II в 1765 г., продолжало заниматься текущими экономическими исследованиями и издательской и просветительской работой. В 1860-х гг. в Москве было учреждено Юридическое общество для обсуждения вопросов законодательной теории и практики, а в конце века – Религиозно-философское общество в Петербурге.

Исторические документы, мемуары и статьи появлялись на страницах периодических изданий: «Русского архива», основанного П.И. Бартеневым в 1863 г.; «Русской старины», образованной М.И. Семевским в 1870 г., и «Исторического вестника», созданного С.Н. Шубинским в 1880 г. Были опубликованы документы и описи многих частных архивов, например, архива князя М.С. Воронцова в 40 томах. В думскую эпоху стали регулярно публиковаться текущие правительственные документы: стенограммы заседаний и протоколы Думы и Совета министров.

В 1846 г. по почину Б.В. Кене было создано Русское археологическое общество в Петербурге, а в 1864 г. граф А.С. Уваров основал Московское археологическое общество. В 1859 г. в Петербурге на основе Комиссии для исследования древностей была создана Императорская Археологическая комиссия. По уставу в обязанности комиссии входили разыскивание предметов древности, их оценка, сбор сведений о памятниках «прошлого времени». В 1869 г. по инициативе Московского археологического общества состоялся первый археологический съезд. Подобные съезды созывались раз в три года и публиковали свои труды. В 1877 г. в Петербурге по инициативе Н.В. Калачова открылся Археологический институт, готовивший архивистов и археологов, а в 1907 г. по инициативе Д.Я. Самоквасова был основан Московский археологический институт. В 1894 г. был учрежден Русский археологический институт в Константинополе во главе с Ф.И. Успенским для содействия русским историкам и археологам на Ближнем Востоке.

Серьезные археологические исследования начались с раскопок греческих поселений в районе Керчи в 1820-е гг. В 1860-е гг. И.Е. Забелин обнаружил много скифских и греческих древностей в нижнем течении Днепра и на Тамани. В начале XX в. Б.В. Фармаковский руководил раскопками греческого города Ольвии в устье реки Буг. Выдающимся исследователем эллинистической и иранской цивилизации в Южной России на территории древней Скифии был М.И. Ростовцев. Знатоком русских и византийских древностей Н.П. Кондаковым вместе с кн. И.И. Толстым были опубликованы русско-византийские памятники искусства в шести томах (1889-1898). Раскопки славянских погребальных курганов в Центральной России начались в 1838 г. В середине века гр. А.С. Уваров нашел множество погребальных курганов на Владимирской земле. В 1873 г. Д.Я. Самоквасов раскопал Черную могилу в Чернигове. В конце XIX в. важнейшие раскопки велись в Новгородской и Смоленской землях, в верховье Днепра у деревни Гнездово. Географическое расселение древнерусских племен было прослежено по материалам погребений А.А. Спицыным. Он издал и классифицировал большое количество древностей.

В области русской истории преемник московского профессора Сергея Михайловича Соловьева (1820-1879) по кафедре В.О. Ключевский (1841-1911) сосредоточил свое внимание на юридических и социальных

отношениях разных сословий. Его «Боярская дума древней Руси» дает, помимо истории этого учреждения, анализ всей социальной структуры допетровской Руси. Ключевский также составил пятитомный «Курс русской истории», отличающийся не только научными достоинствами, но и блистательным литературным языком.

Современниками и преемниками В.О. Ключевского были профессора М.М. Богословский и М.К. Любавский. Первый написал превосходное исследование о «Земском самоуправлении на русском Севере в XVII в.» и два больших труда о Петре Великом. Второй занимался изучением Литовско-русского государства. Энергичная деятельность историков Московского университета представлена далее трудами С.В. Бахрушина, Ю.В. Готье по социально-экономической истории XVII в. и А.А. Кизеветтера по XVIII в. Автор «Очерков по истории русской культуры» П.Н. Милюков избрал себе затем политическое поприще. Н.А. Рожков и М.Н. Покровский старались применить марксистский подход к русской истории. Многие труды Покровского, ставшего позже заместителем наркома просвещения, представляют собой, по существу, политические памфлеты.

Во главе петербургских русских историков с 1865 г. стоял К.Н. Бестужев-Рюмин. После его смерти в 1897 г. кафедру русской истории в Петербургском университете занял С.Ф. Платонов (1860-1933). Он написал ценные исследования о Смутном времени, «Лекции по русской истории» и великолепный гимназический учебник. Помощник Платонова С.В. Рождественский исследовал систему российского образования в XVIII и XIX вв.

В.О. Ключевский

С.Ф. Платонов

В 1860-е и 70-е гг. весьма плодовитым историческим писателем был Н.И. Костомаров (1817-1885). Он известен как автор научно-популярной «Русской истории в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» и «Исторических монографий и исследований». Надлежит назвать еще следующих русских историков конца XIX и начала XX века: М.В. Довнар-Запольский (декабристы. Западная Русь), А.А. Корнилов (общая история XIX в.), П.Г. Любомиров (Смутное время), Н.П. Павлов-Сильванский (феодализм), А.Е. Пресняков (древняя Русь), Н.К. Шильдер (Павел I, Александр I, Николай I), С.С. Татищев (иностранная политика при Николае I и Александре II), а также Д.И. Багалей, Б.Д. Греков, А.С. Лаппо-Данилевский, А.И. Никитский, Е.Ф. Шмурло.

Весьма ценные исследования о древнерусских летописях принадлежат академику А.А. Шахматову. Историками Западной Руси (или Литовско-русского государства), помимо Любавского, были В.Б. Антонович, И.И. Лаппо и Ф.И. Леонтович. Крестьянской общиной и аграрным вопросом занимались А.А. Кауфман, М.М. Ковалевский, П.П. Маслов. О крестьянской реформе писали Г.А. Джаншиев, А.Я. Ефименко, П.П. Иванюков, П.П. Игнатович, А.А. Корнилов, В.И. Семевский.

Историками русской церкви были митрополит Макарий, написавший 12 томов, и Е.Е. Голубинский; о сектантах писал В.Д.Бонч-Бруевич. Крупными историками-юристами были К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, А.Д. Градовский, В.И. Сергеевич – автор «Русских юридических древностей», М.А. Дьяконов и М.Ф. Владимирский-Буданов. Солидный «Опыт русской историографии» составил В.С. Иконников.

В 1910-е гг. вышло несколько крупных коллективных исследований: «Война 1812 года и русское общество» (7 томов); «Великая реформа» (6 томов); «История России XIX века» (9 томов) и «Общественное движение в России в начале XX века» (5 томов). Научный уровень этих коллективных работ был, однако, неровным. Наряду с фактическим материалом они содержали много легковесной журналистики.

Ряд русских историков изучал Западную Европу. Н.И. Кареев написал 7-томную «Историю Западной Европы в новое время». П.Г. Виноградов опубликовал оригинальную работу по социальной структуре средневековой Англии. М.М. Ковалевский исследовал экономическую историю Европы. И.В. Лучицкий и Е. В. Тарле изучали историю Франции. Над историей Византии и Ближнего Востока работали В.Г. Васильевский, А.А. Васильев, Ф.И. Успенский и М.И. Ростовцев.

В области языкознания и истории русской литературы В.И. Даль опубликовал «Словарь живого великорусского языка» и «Собрание русских пословиц», И.И. Срезневский – «Материалы для словаря древнерусского языка». Образцовыми справочными работами по истории русской литературы стали общий обзор А.Н. Пыпина в 4-х томах (1890-е гг.); «История русской литературы в XIX веке» в 5-ти томах под редакцией Д.Н. Овсянико-Куликовского (1908-11), а также под редакцией С.А. Венгерова; «Русская литература в XX веке» в 3-х томах (1914-16) и «Критический и библиографический словарь русских писателей и ученых». Видными историками литературы были, кроме того, А.Н. Веселовский, П.П. Пекарский, В.Ф. Саводник, А.М. Скабичевский и др. Из литературных критиков второй половины XIX в. упомянем И.В. Анненкова, А.А. Григорьева, И.И. Страхова, М.О. Гершензона.

Историками искусства были И.И. Кондаков, Д.В. Айналов («Русская живопись от XVI до XIX века»); А.Н. Бенуа («Русская живопись XIX века»); И.Е. Грабарь («История русского искусства» в 6-ти томах).

П.Б. Струве

В российской социологии и политэкономии левое направление находилось под сильным воздействием марксистской школы, возглавляемой Г.В. Плехановым, и народнической школы во главе с И.К. Михайловским до 1904 г. а затем – В.М. Черновым. О них речь шла выше (гл. 6.8 и 6.9). Но если отвлечься от партийной политики, то труды ученых-народников и особенно «легальных марксистов» дали немало интересного. Так, И.Б. Струве, С.И. Прокопович и М.И. Туган-Барановский способствовали изучению истории русского народного хозяйства, а последний также внес вклад в теорию экономических циклов.

Кроме того, марксизм уже со времени первого русского перевода «Капитала» в 1872 г. оказывал влияние и вне круга его непосредственных сторонников. Так, многие экономисты принимали марксистское толкование трудовой теории стоимости. По предпочитаемым ими направлениям экономической политики русских экономистов начала века можно делить на «общинников», представителей «среднего пути» и «либералов-рыночников». Первые стремились к развитию артельной формы труда и кооперативной собственности в различных вариациях. В частности, Н.А. Карышев, отстаивая объединение общинных крестьянских наделов в крупные промышленного типа хозяйства, заложил идею позднейши х колхозов. Известными представителями «среднего пути» были экономист и статистик А.И. Чупров, теоретик Н.А. Каблуков, историк экономики М.М. Ковалевский, политэконом А.А. Мануйлов. На рыночном фланге стояли П.И. Георгиевский, A. Н. Миклашевский, В.Г. Яроцкий и консультант П.А. Столыпина по финансам и кредиту П.П. Мигулин. Важный вклад в развитие теории рынка сделал экономист-математик Е.Е. Слуцкий. В 1915 г. он вывел систему уравнений потребительского спроса.

Выдающимся юристами-теоретиками того времени, решительными противниками марксизма были: П.И. Новгородцев, автор книги «Об общественном идеале»; Н.М. Коркунов, автор основоположного труда «Русское государственное право»; Л.И. Петражицкий, автор «Общей теории права» и А.Ф. Кони.

Выдающимся русским педагогом был Н.И. Пирогов – известный «отец русской хирургии» и видный общественный деятель. Другими теоретиками и практиками гуманистических методов в образовании были B. П. Вахтеров, П.Ф. Каптерев, П.Ф. Лесгафт и К.Д. Ушинский.

Долгие годы судьба философии в России была печальна. В то время как в других странах она почиталась «царицею наук», в России господствовала «писаревщина», а философия вместе с религией, этикой и эстетикой считалась «ненужным хламом» и была изъята из сферы общественного сознания. Религиозно-философские мысли Н.А. Хомякова и И.В. Киреевского интересовали лишь узкий круг друзей.

Идейными увлечениями русского общества в конце XIX в. были марксизм, народничество и некоторое время толстовство. Либеральное течение было сравнительно слабо. Национализм рассматривался как нечто совершенно неприличное для интеллигентного человека. Особняком стоял поздний славянофил Н.Я. Данилевский. В своей книге «Россия и Европа» он развил теорию «культурно-исторических типов», во многом предвосхитив немецкого мыслителя О. Шпенглера.

Исход революции в 1906 г. ошеломил интеллигенцию. Часть ушла в личную жизнь, часть – в культурную работу, некоторые – в пьянство и разврат. Столыпинский период был огромным шагом вперед по сравнению с действительностью конца XIX в., но исход революции, тем не менее, воспринимался как поражение, и все искали ответа на вопрос «кто виноват?». В 1909 г. выходит сборник «Вехи», призывающий интеллигенцию пересмотреть «основы ее традиционного мировоззрения, которые до сих пор слепо принимались на веру». Семь авторов «Вех» вскрывают изъяны самой интеллигенции:

«Низкий уровень философской культуры, отсутствие серьезных философских знаний и неспособность к серьезному философскому мышлению». Революционная интеллигенция «фанатически дорожила своим материализмом и своим атеизмом», и этим она «исказила свою душу, умертвила в себе инстинкт истины»

(Н.А. Бердяев).

Интеллигенции присущ «космополитизм пустоты, отсутствие здорового национального чувства, препятствующее выработке национального самосознания»

(С.Н. Булгаков).

«Масса интеллигенции была безлична, со всеми свойствами стада: тупой косностью своего радикализма и фанатической нетерпимостью». «Сонмище больных, изолированное в своей стране, – вот что такое русская интеллигенция»

(М.О. Гершензон).

«Русская молодежь мало и плохо учится»

(А.С. Изгоев).

«Русская интеллигенция состоит из людей, которые ни индивидуально, ни социально не дисциплинированы… русская интеллигенция никогда не уважала права»

(Б.А. Кистяковский).

«Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность к нему». С этим связано ее «бездонное легкомыслие» и «неделовитость в политике»

(П.Б. Струве).

«Основной антиномией интеллигентского мировоззрения» является «сплетение в одно целое непримиримых начал нигилизма и морализма». «Мы можем определить классического русского интеллигента как воинствующего монаха нигилистической религии земного благополучия»

(С.П. Франк) 11.

Нечего и говорить, что «властители дум» интеллигенции, включая лидеров партии кадетов и большинство «прогрессивной» печати, встретили «Вехи» враждебно.

В защиту интеллигенции вышло несколько сборников. С чисто тоталитарной нетерпимостью множество журналов и газет поносило авторов «Вех», обвиняя в отщепенстве, ренегатстве, реакционности, черносотенстве и прочих смертных грехах^12.

Н.И. Пирогов

Этим настроениям вопреки, утверждающая духовные ценности философия на рубеже XIX и XX вв. все же вернулась в общественное сознание. Подготовил это возвращение сын выдающегося историка Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900), бывший не только мыслителем, но и популяризатором идеалистической философии. В своих трудах он неизменно связывал основные вопросы философского познания с вопросами религиозными и этическими. Характерно название одного из его трудов: «Оправдание добра» (1895). Это направление проявило себя в 1903 г. публикацией сборника «Проблемы идеализма», в котором резкой критике подвергался позитивизм и материализм, а затем сборника «От марксизма к идеализму». В числе авторов были теоретик-юрист Новгородцев и несколько философов, выступивших потом в «Вехах».

Так начался русский религиозно-философский ренессанс, при котором расцвел широкий спектр учений. Николай Онуфриевич Лосский (1870-1965) строил собственную философскую систему на основе «идеал-реализма», «интуитивизма» и персонализма. С.Н. Булгаков, Л.П Карсавин, о. Павел Флоренский, С.Л. Франк следовали учению Владимира Соловьева о «всеединстве». В этом плане они рассматривали соотношение человека и Абсолютного, объединяя философию и богословие.

Критический, неокантианский подход представляли А.И. Введенский, И.И. Лапшин и Г.И. Челпанов. Экзистенциалистом был Лев Шестов. Кроме того, значительная группа продолжала традиции позитивизма в духе Э. Маха и Р. Авенариуса. Другие яркие мыслители – Д.С. Мережковский, Л.М. Лопатин, В.В. Розанов, кн. С.Н. и Е.Н. Трубецкие – оживляли и поддерживали в обществе интерес и вкус к философии. Заседания Религиозно-философского общества в 1901-1903 гг. в Петербурге и в 1905-1918 гг. в Москве становились нередко событиями культурной и общественной жизни 13.

Обобщая, Н.О. Лосский считает харатерными чертами новой русской философии

«признание, что духовный мир и духовный опыт есть такая же реальность, как и мир физический. Стремление установить связь между различными сферами бытия, понять мир как органическое целое и установить его связь с Богом». Найти в «соборности» «синтез между индивидуализмом и универсализмом»14.

В.В. Зеньковский считает главной чертой русской философии ее «антропоцентризм»:

«Она больше всего занята темой о человеке, о его судьбе и путях, о смысле и целях истории». «В неразрывности теории и практики… в идеале “целостности” заключается, действительно, одно из главных вдохновений русской философской мысли»15.

Многообещающий подъем философской мысли в первые два десятилетия XX в. был прерван болыпевицкой революцией. Философия снова была отправлена в изгнание и «любомудрие» было заменено повторением примитивных материалистических шпаргалок. Многие мыслители русского религиозно-философского ренессанса достигли своей творческой зрелости, а порой и мировой славы, уже в эмиграции.

Расцвет интеллектуальной деятельности и рост просвещения в последние десятилетия существования Российской империи сказался на быстром росте издательской деятельности. Много внимания уделялось массовым изданиям классики. Известными издательствами стали «Просвещение», «Наука и жизнь», «Посредник», специализировавшиеся на книгах по доступным ценам. А.Ф. Маркс выпускал собрания русских писателей в качестве приложений к журналу «Нива». Брокгауз и Ефрон издавали 86-томную энциклопедию. Просвещению способствовали московские издатели – братья Гранат, А.С. Суворин, Ф. Павленков, И.Д. Сытин. Картографическое общество Ильина издавало великолепные карты и атласы. Общество распространения технических знаний публиковало большое количество научной литературы.

Владимир Соловьев

Н.О. Лосский

Начало XX века и особенно революционные годы 1905-06 были отмечены быстрым ростом периодической печати, общей и специальной. Главными «толстыми» журналами в начале XX в. были: «Мир Божий» (позже «Современный мир») – марксистского направления; «Русское богатство» – народнического; «Русская мысль» и «Вестник Европы» – либерального. В каждой области научного и художественного творчества существовали специальные журналы. Университеты, ученые общества и съезды публиковали свои «записки» и «труды». Каждое из центральных правительственных учреждений имело периодическое издание. Некоторые, например, ежемесячный «Журнал Министерства народного просвещения» включали не только официальную часть, но и солидный научный раздел. Там публиковались весьма содержательные статьи по вопросам образования, истории, литературы, фольклора. В 1860-63 гг. журнал редактировал выдающийся педагог К.Д. Ушинский.

В столицах и губернских городах, кроме «Губернских ведомостей», издавались газеты различных направлений: от «черносотенного» до социалистического. Наибольшим спросом пользовались в начале XX в. петербургские – кадетская «Речь», извилисто-правое «Новое время» (А.С. Суворина и М.О. Меньшикова), беспартийные «Биржевые ведомости» и московские либеральные газеты – «Русское слово» и «Русские ведомости».

Социалистическая печать должна была обзавестись особыми «редакторами для отсидки». В случае слишком резкой критики правительства и революционных призывов газета иногда привлекалась к суду. Ее «ответственный редактор», обычно из рабочих, приговаривался к 2-3 месяцам ареста. Его место занимал очередной кандидат, а газета, если суд приговаривал закрыть ее, выходила под новым названием.

Всего в 1912 г. в России выходило 2167 периодических изданий на 33 языках, в том числе было 1585 изданий русских, 234 польских, 69 немецких, 47 литовских, 45 эстонских, 31 еврейское, 21 армянское, 20 латышских, 13 грузинских и 12 украинских!6.

10.3. Естественные науки

Медики, инженеры, математики во второй половине XIX в. объединялись в профессиональные сообщества. В 1859 г. возникло «Общество русских физиологов», позднее названное «Пироговским» в честь известного врача, педагога и общественного деятеля. Оно занималось научной работой в области медицины, профессиональной и общественной деятельностью. В 1866 г. было учреждено профессиональное объединение инженеров – «Русское технологическое общество». В 1890 г. возникли «Русское астрономическое общество» и «Петербургское математическое общество».

Великий химик Дмитрий Иванович Менделеев (1834-1907), получивший мировую славу, был самой видной фигурой в русской науке второй половины XIX в. В 1869 г. он составил свою знаменитую «периодическую таблицу» химических элементов, давшую возможность предсказывать номера еще неизвестных элементов и выявлять ошибки в атомарном весе. Менделеев уделял много времени изучению растворов и теории газов. К тому же он был выдающимся педагогом, серьезно интересовался вопросами будущего российского индустриального развития (книга «К познанию России») и общественными науками.

Современниками Менделеева были Н.Н. Бекетов, изучавший физические процессы в химических реакциях, и А.Н. Бутлеров, развивший замечательные исследования М.В. Ломоносова о молекулярной и атомарной структуре материи, почти забытые за столетие. Н.А. Меньшуткин изучал скорость органических реакций, а В.В. Марковников – структуру органических молекул. Сосредоточение многих выдающихся химиков в Петербурге в 1870-80-е годы подготовило почву для широкого развития химии в России на рубеже XIX и XX вв. Среди представителей следующего поколения химиков были М.И. Коновалов, А.Е. Фаворский, Н.Д. Зелинский и С.Н. Реформатский. Они внесли вклад в изучение нитратных соединений углеводородов, синтез металлоорганических соединений, изучение изомерии и каталитических реакций. В.Н. Ипатьев стал особенно известен на Западе своими работами по катализу под высоким давлением. Между 1899 и 1916 гг. И.Л. Кондаков вместе с С.В. Лебедевым проводил работы по изучению полимеров, развивая принципы производства синтетического каучука. Д.П. Коновалов и Н.С. Курнаков работали в области неорганической химии.

Д. И. Менделеев

Отцом физики в России XIX в. стал Александр Григорьевич Столетов (1839-1896), известный исследованиями магнетизма, фотоэлектричества и электрических разрядов в газах («эффект Столетова»). В 1870 г. он основал физическую лабораторию в Московском университете. Она стала кузницей кадров многих выдающихся русских физиков. В их числе были наследник Столетова – Н.А. Умов (энергия волн, магнетизм) и П.Н. Лебедев, получивший мировую известность опытами, доказывающими давление света на твердые тела (1899) и на газы (1907). В 1911 г. Лебедев впервые в России на частные средства создал лабораторию, ставшую центром развития экспериментальной физики накануне первой мировой войны. Научная работа в области астрономии, астрофизики и оптики (особенно в отношении эффекта Доплера) велась в Пулковской обсерватории.

Россия дала миру ряд опережавших свое время изобретателей, но из-за слабости технического развития и языкового барьера они часто оставались непризнанными. Например, уже в 1802 г. В.В. Петров независимо от сэра Хэмфри Деви соорудил огромную батарею из 4200 пар пластин для получения электрической дуги, при помощи которой он плавил металл. А.Н. Лодыгин демонстрировал электрическую лампу накаливания в Петербурге в 1873 г. Около 200 таких ламп было использовано для освещения Адмиралтейства, но недостаточная надежность помешала их коммерческому использованию. П.Н. Яблочков в 1875 г. изобрел дуговую электрическую лампу с параллельным угольным стержнем. Она была запущена в производство во Франции как «свеча Яблочкова». И.Ф. Усагин построил электрический трансформатор, действовавший на Московской промышленной выставке в 1882 г. За пятнадцать месяцев до того, как Маркони получил патент на радио, А.С. Попов в апреле 1895 г. демонстрировал перед аудиторией Петербургского университета аппарат для беспроволочной передачи сигналов на электромагнитных волнах. Впрочем, масштабы изобретательской деятельности не надо переоценивать. С 1812 по 1917 г. в России было зарегистрировано 36 тыс. патентов, в 10 раз меньше, чем в Германии, и в 40 раз меньше, чем в США.

Намного большее влияние на мировую науку оказала теоретическая работа русских ученых в разных областях прикладной физики. Основополагающими в металлургии были работы Д.К. Чернова, инженера казенного Обуховского орудийного завода в Петербурге. С 1868 г. он следил за изменениями в кристаллической структуре стали при ее остывании и дал научное обоснование термической обработке металлов.

А.Н. Крылов разрабатывал теорию гидродинамики применительно к кораблестроению: теорию движения волн, судовой качки и устойчивости судна. Он внес выдающийся вклад в теорию корабля и механику кораблестроения, теорию девиации компасов и развитие прикладных средств математического анализа.

Н.Е. Жуковский, «отец русской авиации», тоже начинал свои исследования в области гидравлики и гидродинамики, но после 1890 г. применил их к теории полета. В 1904 г. он опубликовал главные уравнения по теории подъемной силы. В том же году основал аэродинамический институт под Москвой, где проводились уникальные опыты в аэродинамической трубе. Соратником Жуковского и его преемником стал С.А. Чаплыгин, сформулировавший в 1902-10 гг. математическую теорию давления газов на движущиеся препятствия.

Еще дальше в будущее смотрел К.Э. Циолковский, который начал с теории полета дирижаблей и аэропланов, а после 1903 г. перешел к теории использования реактивного двигателя и центробежной силы для межпланетных полетов. Немногие тогда принимали всерьез подобные проекты, но в 1899 г. Циолковский получил премию Академии наук.

В строительно-инженерное дело важный вклад сделал С.П. Тимошенко, занимавшийся сопротивлением и упругостью материалов.

Все эти достижения в теории механики были бы невозможны без богатой математической традиции, уходящей корнями еще в XVIII век, когда в Академии наук в Петербурге преподавал Леонард Эйлер.

К.Э. Циолковский

В первой половине XIX в. эту традицию продолжил создатель неэвклидовой геометрии Н.И. Лобачевский (1792-1856). Во второй половине П.Л. Чебышев (1821-1894) создал петербургскую математическую школу. В отличие от чистого теоретика Лобачевского, Чебышев стремился увязать математические вопросы с вопросами теории и практики естественных наук. Разносторонний ученый работал в области теории вероятности, теории чисел, теории функций и теоретической механики. В каждой из этих областей он определил несколько основных методов и задач, которые позднее решали его последователи – А.М. Ляпунов, А.А. Марков-старший («цепи Маркова») и В.А. Стеклов.

Видными математиками, помимо представителей школы Чебышева, были Н.В. Бугаев – один из основателей Московского математического общества, в котором он работал с 1867 г., и С.В. Ковалевская (Корвин-Круковская), которая по политическим причинам провела большую часть жизни за границей. В первые десятилетия XX в. московская математическая школа возглавлялась Д.Ф. Егоровым и

Н.Н. Лузиным. Последний работал, по большей части, в области теории функций, развивая аксиоматический подход Лобачевского, в отличие от эмпирического направления Чебышева. Последователи Лузина в советское время внесли большой вклад в теорию вероятности, топологию, алгебру и математическую логику.

Биологи А.О. Ковалевский и И.И. Мечников продолжали разработки в области эмбриологии, начатые Карлом Эрнстом фон Бэром – прибалтийским немцем. Он провел часть своей жизни в Европе, но вернулся в Россию в 1834 г. Ковалевский вел эмпирические исследования в области сравнительной эмбриологии, а лауреат Нобелевской премии 1908 г. Илья Ильич Мечников (1845-1916) занимался иммунологией и сравнительной патологией. Он основал первую в России бактериологическую станцию. В 1882 г. Мечников открыл внутриклеточное пищеварение у низших живых организмов и важность фагоцитоза (поглощения бактерий и других простейших белыми кровяными тельцами – фагоцитами) в процессе самозащиты от инфекций. Мечников стал членом Пастеровского института в Париже в 1890 г.

И.М. Сеченов и И.П. Павлов исследовали физиологию высших животных. Сеченов в книге «Рефлексы головного мозга» обосновал рефлекторную природу сознательной и бессознательной деятельности. Ранние работы И.П. Павлова были посвящены нервной деятельности сердца и физиологии пищеварения. Он нашел способы исследования пищеварения на живых животных. Его наблюдения за выделением слюны у собак привели к анализу физиологической работы мозга и знаменитому открытию условных рефлексов. Он получил Нобелевскую премию в 1904 г. Последующие исследования нервной деятельности привели его к изучению гипноза, сна и неврастении. В отличие от Сеченова, Павлов был человеком глубоко верующим и не толковал свои открытия материалистически. Другими физиологами нервной системы были Н.Е. Введенский и врач-психиатр и невропатолог В.М. Бехтерев.

Изучение микробиологии в России началось по инициативе выдающегося ботаника Л.С. Ценьковского. С.Н. Виноградский открыл нитрофицирующие бактерии, синтезирующие белки из неорганических молекул, и бактерии, фиксирующие азот из воздуха. Он возглавлял секцию микробиологии в Институте экспериментальной медицины, основанном в Петербурге в 1891 г. и получившем известность благодаря открытиям Павлова. Работы Виноградского продолжили другие ученые, изучавшие бактерии почвы и воды, процессы брожения и распада целлюлозы.

Физиология растений была впервые разработана А.С. Фамицыным в 1860-е гг. Широко известен своими работами в области фотосинтеза и хлорофилла стал К.А. Тимирязев. Вообще тема обмена веществ в растениях привлекала русских ботаников. А.Н. Бекетов и В.Л. Комаров изучали морфологию растений и географию российской флоры.

Н.А. Северцов и В.М. Шимкевич были выдающимися зоологами, а молодой Н.И. Вавилов еще в начале века вел важные исследования в области генетики.

На стыке биологии и геологии находились работы В.О. Ковалевского. В 1870-е гг. ревностный сторонник дарвинизма проводил исследования в области эволюционной палеонтологии. А.П. Карпинский, мэтр русских геологов, внес большой вклад в развитие палеонтологии, анализ тектонических процессов и поиск полезных ископаемых. Географическое разнообразие бескрайных просторов и минеральные богатства России служили стимулом для геологических и минералогических исследований. В этой области известны работы Е.С. Федорова, изучавшего кристаллическую структуру минералов, и В.И. Вернадского – выдающегося ученого в области геохимии.

Почвоведение как отдельная дисциплина была обязана своим становлением В.В. Докучаеву, изучавшему почву не как продукт распада горных пород, а как самостоятельное явление, взаимосвязанное с климатом, растительностью и животным миром. Почвоведение было затем развито П.А. Костычевым и В.Р. Вильямсом, уделявшим внимание эволюционным аспектам, и К.Д. Глинкой, чья книга «Основные группы почв в мире и их развитие» 1908 г. произвела революцию в этой области, когда была переведена на иностранные языки.

И.И. Мечников

И.П. Павлов

В области географии самыми известными русскими путешественниками и исследователями были П.П. Семенов, Н.М. Пржевальский и Н.Н. Миклухо-Маклай. Семенов получил почетное звание Тян-Шанский за экспедиции в горы Тян-Шань в Средней Азии в 1850-х гг. Пржевальский изучал горы Уссури, пересек пустыню Гоби в 1870-73 гг. и предпринял три экспедиции в районы между Тибетом и Туркестаном в 1870-е и 1880-е гг. Там он открыл неизвестные дотоле виды дикого верблюда и первобытной лошади, названной лошадью Пржевальского. Миклухо-Маклай занимался антропологией и этнографией. Он предпринял несколько путешествий в Новую Гвинею и Полинезию, где в 1871-78 гг. изучал племена папуасов. А.Н. Краснов развивал концепцию Докучаева о природных зонах. После путешествия на Дальний Восток в 1895 г. он занялся разведением чая в Закавказье.

Стремительное развитие естественных наук в России достигло кульминации перед 1917 годом. Импульс, заданный этим развитием, был столь силен, что ни болыпевицкий террор и разгром целых отраслей науки, ни эмиграция очень многих видных ученых и конструкторов за рубеж не остановили развития отечественной науки и техники. Этот импульс чувствовался до второй половины XX века, сделав возможными и атомные, и космические успехи.

10.4. Литература

Расцвет русской культуры во второй половине XIX и в начале XX века был исключительно сильным и многообразным. Здесь нет возможности отдать ему должное в полной мере, можно лишь кратко перечислить наиболее выдающиеся явления^17. Время от Крымской войны до начала 1880-х годов было временем творчества великих русских писателей, которые впоследствии приобрели мировую славу: Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, И.С. Тургенева.

Лев Николаевич Толстой (1828-1910) молодым артиллерийским офицером участвовал в Севастопольской обороне и подарил русской литературе замечательные «Севастопольские рассказы» (1855-56). Затем «Детство, отрочество, юность» – автобиографическая проза в традиции С.Т. Аксакова – упрочила известность Толстого. В 1860-е гг. Толстой увлекается педагогикой и сам преподает в школе в своем имении в Ясной

Поляне. В 1867-69 гг. выходит эпопея «Война и мир», одно из величайших творений в мировой литературе. В нем показана широкая панорама русской жизни начала XIX в. и изображена борьба России против наполеоновской Франции. В представлении Толстого, решающую роль в истории играют массовые народные движения, а не желания и планы отдельных «великих людей». Второй знаменитый роман Толстого, «Анна Каренина», изображавший жизнь и нравы современного ему высшего света, был опубликован в 1873-77 гг. и тоже вошел в сокровищницу всемирной литературы. Толстой написал ряд повестей – в том числе «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», пьесы: «Власть тьмы» и «Плоды просвещения».

В 1880-е гг. Толстой отходит от художественного творчества в сторону морально-философских исканий и проповеди новой религии. Он излагает свое понимание христианства во множестве брошюр и статей, таких, как «Исповедь», «В чем моя вера», «Царство Божие внутри вас» и «Критика догматического богословия». В них он отвергает догматы и таинства православной Церкви, признавая только нравственное учение Христа, которое он толкует как любовь к человеку и «непротивление злу насилием». Толстой отрицает государство и церковь, как орудия насилия. Позднее он осудил и революционное насилие и ожидал освобождения человечества через моральное возрождение. В последнем великом романе «Воскресение» (1899) его художественный талант борется с морально-публицистической тенденцией.

Л.Н. Толстой в 1856 г.

Ф.М. Достоевский

Антигосударственные и антицерковные сочинения Толстого публиковались только за границей, но они проникали в Россию, и в 1880-е и 1890-е гг. многие интеллигенты склонялись к толстовству. В 1901 г. ев. Синод констатировал, что сам Толстой «явно перед всеми отрекся» от Церкви, и потому православная Церковь не может считать его своим членом. Это вызвало в русском обществе бурю негодования против «реакционных попов». В ноябре 1910 г. 82-летний Толстой покинул свое имение, чтобы странником отправиться по России. Его смерть на маленькой станции Астапово вызвала среди его почитателей волну горя, и тысячи людей собрались на его гражданские похороны в Ясной Поляне.

Федор Михайлович Достоевский (1821-1881) уже признанным писателем за участие в кружке Петрашевского отбыл четыре года сибирской каторги. Вернувшись спустя 10 лет, в 1860 г., в Петербург, он рассказал о пережитом в «Записках из мертвого дома» (1860-62). В следующие двадцать лет, один за другим, вышли его главные романы, создавшие ему мировую славу: «Униженные и оскорбленные» (1861), «Преступление и наказание» (1866), «Идиот» (1868), «Бесы» (1871-72) и «Братья Карамазовы» (1879-80). В Достоевском, как и в Толстом, соединялись художник, мыслитель и публицист, но в отличие от Толстого Достоевский не порывал с православием. Напротив, поверхностно-утилитарному мировоззрению своих современников он противопоставляет религиозно-мистическое. Оно дает ему силы стать «тайновидцем душ человеческих». Его роман «Бесы», основанный на фактическом материале процесса «нечаевцев», был воспринят радикальной интеллигенцией как клевета на русскую революцию. На деле же оказался поразительным и страшным пророчеством. «Дневник писателя», выходивший в 1873-81 гг., был встречен более сочувственно, несмотря на выраженные в нем славянофильские идеи, поскольку там выражалось и преклонение перед «правдой народной». Достоевский сочувствовал освобождению славян от турецкого ига и выступал за будущее «великое всеславянское единство». Однако его славянофильству было чуждо чувство национальной исключительности. «У нас, русских, – писал он в своем «Дневнике», – две родины: наша Русь и Европа». В имевшей большой резонанс речи на открытии памятника Пушкину в 1880 г. он повторил, что «назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное», и что «стать настоящим русским» – значит «стать братом всех людей». Похоронен был Достоевский при огромном стечении народа в Александро-Невской Лавре в январе 1881 г.

Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) прославился сначала своими рассказами «Записки охотника» (см. гл. 3.4). Затем он опубликовал шесть блистательных романов: «Рудин» (1856), «Дворянское гнездо» (1859), «Накануне» (1860), «Отцы и дети»(1862), «Дым» (1867) и «Новь» (1877). В них он изображает быт русского дворянства и разночинной интеллигенции. Его беллетристика внесла заметный вклад в развитие русской общественной жизни и мысли от 1840-х до 1870-х гг. В частности, много шума и споров вызвал роман «Отцы и дети», изобразивший тип современного нигилиста в лице Базарова. Одни находили этот образ снимком с натуры, другие – карикатурой. В романе «Новь» Тургенев изобразил неудачное «хождение в народ» группы «семидесятников». Тургенев провел значительную часть жизни в Западной Европе и был убежденным западником, но русскую жизнь он изображал без гнева и пристрастия. Только в романе «Дым» он позволил себе некое подобие сатиры, представляя персонажи высшего света и революционной интеллигенции. В отличие от Толстого и Достоевского, чье влияние, особенно как идеологов, окрепло в последние годы их жизни, Тургенев утратил популярность в 1870-е годы, поскольку пессимизм и мистические настроения его поздних работ были далеки от какой-либо идеологии.

И.С. Тургенев в молодости

А.Н. Островский

Другим романистом, чьи произведения тесно сплетались с общественными вопросами своего времени, был Иван Александрович Гончаров (1812-1891). Он издал художественное описание кругосветного путешествия «Фрегат «Паллада» и романы: «Обыкновенная история» (1847), «Обломов» (1859), и «Обрыв» (1869). Наибольшее художественное и общественное значение имел роман «Обломов», создавший понятие «обломовщины» как характера, совмещающего высокую нравственность с неспособностью к действию, созерцательность с безволием, мечтательность с ленью. В «Обрыве» Гончаров изобразил тип нигилиста, чье появление было отчасти ответом на обломовщину.

Выдающимся драматургом середины века был Александр Николаевич Островский (1823-1886). В числе 40 написанных им драм и комедий – «Свои люди, сочтемся» (1850), «Бедность не порок» (1854), «Гроза» (1859). Другие известные пьесы: «Доходное место», «Бесприданница», «Лес», «Волки и овцы», «Без вины виноватые». И консервативные, и радикальные критики хвалили Островского за объективный реализм, преобладающий над обличением и сатирой. Добролюбов считал, что в изображенном Островским «темном царстве» видны деспотизм, тупое упрямство сильных и угнетение, страдание слабых. Только позже стало ясно, что суть пьес Островского – не в изображении быта определенных социальных слоев, купечества и чиновничества, а в драматических коллизиях, которые имеют общечеловеческое звучание. Помимо пьес, Островский написал несколько исторических хроник: «Козьма Минин», «Дмитрий Самозванец», «Тушино».

Николай Семенович Лесков (1831-1895), автор бессмертных «Левши» и «Леди Макбет Мценского уезда» и многих других романов, повестей и рассказов, был выдающимся писателем эпохи великих реформ, хотя в свое время вокруг него шло много споров. При всей глубине своего религиозного чувства он не обязательно следовал церковной традиции и в последние годы жизни симпатизировал толстовству. Это раздражало консервативных критиков. С другой стороны, его романы, направленные против нигилистов – «Некуда» (1864) и «На ножах» (1870-71), оттолкнули от него радикальных читателей. Но и сторонники, и противники ценили талант Лескова, особенно его занимательные сюжеты, отчасти легендарные и фантастические, часто заимствованные из народных сказок, и его многоцветный, насыщенный образами язык. Самый известный роман Лескова «Соборяне» (1872) стал единственным крупным русским романом из жизни духовенства.

Значительная группа беллетристов-народников, писавших между 1860 и 1880 гг., идеализировала жизнь крестьянства, оплакивая распад общинных и патриархальных устоев, и сожалела о том, что народ не стремится к достижению народнических идеалов. Самым заметным из них был Глеб Иванович Успенский (1843-1902). В цикле очерков «Нравы Растеряевой улицы» (1866) он описывал жизнь городских низов, а в «Очерках деревенской жизни» – сельскую бедноту. Ко времени выхода в свет романа «Власть земли» (1882) Успенский разочаровался в народничестве.

Другими писателями второй половины века, которые обращались к тяжелой доле крестьянства и к упадку дворянского сословия, были Н.Н. Златовратский (роман «Устои»); Ф.М. Решетников («Подлиповцы») и С.Н. Терпигорев («Оскудение»).

Павел Иванович Мельников-Печерский (1818-1883) ярко описал быт заволжских старообрядцев в романах «В лесах» и «На горах». Другими известными в это время писателями были Н.Г. Помяловский («Мещанское счастье», 1861; «Очерки бурсы», 1862-63), А.К. Шеллер-Михайлов («Лес рубят – щепки летят» и много других романов), И.В. Федоров-Омулевский («Шаг за шагом»), К.М. Станюкович.

Популярными во второй половине века писателями исторических романов были А.Г. Данилевский («Черный год», «Сожженная Москва», «Мирович», «Княжна Тараканова» и др.), Д.Л. Мордовцев, Е.А. Салиас.

Отдельно следует выделить группу антинигилистических романов. Помимо упомянутых уже «Дыма» Тургенева, «Обрыва» Гончарова, «Некуда» и «На ножах» Лескова, это были «Взбаламученное море» (1863) А.Ф. Писемского; «Марево» (1864) В.П. Клюшникова; «Панургово стадо» (1869) и «Две силы» (1874) Вс. Крестовского.

Н.С. Лесков

М.Е. Салтыков-Щедрин

Самым ярким сатириком XIX века в России был Михаил Евграфович Салтыков (1826-1889), чей псевдоним Щедрин часто соединялся дефисом с его фамилией. Он долгие годы служил чиновником, причем высокого ранга. Так что знал изнутри предмет своей сатиры, не щадившей бюрократов, высмеивавшей и дворян, и обывателей, и либеральных болтунов, вроде адвоката Балалайкина. В своих сатирических «сказках» он использовал иносказательный, идиоматичный «эзопов язык», как он сам его называл. Его очерки, иногда зло-язвительные, иногда добродушно-юмористические, начали выходить с 1848 г. Между 1856 и 1889 гг. были написаны «Губернские очерки», «Невинные рассказы», «Сатиры в прозе», «Признаки времени», «Письма из провинции», «Господа ташкентцы», «За рубежом», «Мелочи жизни», «Пестрые письма», «Господа Головлевы», «Письма к тетеньке», «Сказки», «Современная идиллия» и «Пошехонская старина». Сатирическая фантасмагория Щедрина в самом известном его произведении «История одного города» хлестко пародирует официальный язык того времени.

Граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875, дальний родственник великого романиста) – драматург, романист и поэт, писавший проникновенные лирические и сатирические стихи. Автор драматической трилогии «Смерть Ивана Грозного», «Царь Федор Иванович» и «Царь Борис» (Годунов), исторического романа «Князь Серебрянный», нескольких исторических баллад, использующих народные мотивы, – он понимал и умел передать дух отечественной истории.

А.К. Толстой

А.К. Толстой был принципиальным сторонником чистого искусства («певец, державший стяг во имя красоты»). Он обращал к друзьям-поэтам призыв отказаться от «гражданской поэзии»: «Дружно гребите, во имя прекрасного, против течения!»

Тем не менее, он нередко спускался с парнасских высот, чтобы сказать свое веское слово по актуальным вопросам. «Двух станов не боец, но только гость случайный», он в едких сатирических поэмах высмеивал обе крайности общественной мысли: правую – в «Истории государства российского от Гостомысла до Тимашева», в стихотворении «Сон статского советника Попова»; левую – в «Песне о Потоке-Богатыре», «Балладе с тенденцией». Временами А.К. Толстой, вместе с А.К. Толстой соавторами, братьями А. и В.М. Жемчужниковыми, выступал с юмористическими афоризмами под вымышленным именем Козьма Прутков. Эти изречения вошли в сокровищницу русского юмора.

После гибели Лермонтова в 1841 г. в России XIX века было три великих поэта: Федор Иванович Тютчев (1803-1873), Афанасий Афанасьевич Фет (Шеншин, 1820-1892) и Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877).

Тютчев – мощный и самобытный поэт-философ, совмещавший лирическое начало с эпическим и христианское мировоззрение с языческим ощущением первозданного хаоса в природе. Видя трагическую раздвоенность творческих и разрушительных сил в мире и в человеческом сознании, Тютчев любил жизнь и свою родину, бедную и униженную Россию, которую считал непонятной для внешнего мира. Сам он много лет прожил в Германии. Большинство его стихов было опубликовано в 1830-е гг., но подписано только инициалами. Они не привлекли внимания, пока Некрасов не «открыл», а Тургенев не переиздал их в 1854 г. В этом смысле Тютчев, умерший в 1873 г., мог бы считаться поэтом 1860-х годов.

Ф.И.Тютчев

Н.А. Некрасов

Фет – лирик, искавший и нашедший в «чистом искусстве» убежище от треволнений грешной и метущейся земли. Он начал писать еще в 1840-е годы, но тоже не был оценен по достоинству, поскольку радикальная критика считала тогда лирическую поэзию, посвященную любви или красотам природы – пустым занятием. К 1880-м годам вкусы изменились, Фет возобновил свое поэтическое творчество. В 1883-91 гг. он опубликовал четыре сборника стихотворений под общим заглавием «Вечерние огни». По-настоящему Фета «открыли» уже в «серебреном веке», когда новейшие поэты стали считать его одним из своих предтеч.

Некрасов, представитель дворянской интеллигенции, сначала получил известность как редактор оппозиционного журнала «Современник». Он утверждал, что «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан», и разделял распространенное тогда мнение, что искусство существует только ради общества. Как поэт русского крестьянства, он скорбел о его тяжелой доле и о его долготерпении. Автор поэмы «Кому на Руси жить хорошо», он посвятил свою музу народу и получил не имеющую себе равных популярность среди интеллигенции. Но и как поэт он был новатором (в частности, в своем использовании народных мотивов и трехсложных размеров), обладал неповторимым и ярким голосом и самобытной поэтической интонацией. Поэтому Некрасова принято считать одним из великих поэтов России безотносительно к его «гражданской» теории.

И.С. Никитин по мотивам своей народолюбивой музы примыкал к Некрасову. А.Н. Плещеев был назван современниками «юным старцем», «певцом христианского идеализма». В 1880-е гг., кроме того, творили поэты А.Н. Майков, Я.П. Полонский, А.Н. Апухтин. Популярным в это время был С.Я. Надсон (1862-1887), рано умерший сентиментальный «певец интеллигентской печали». Поэтами конца XIX в. были Н. Минский (Н.М. Виленкин), К.М. Фофанов, А.А. Голенищев-Кутузов и «К.Р.» (великий князь Константин Константинович).

Несмотря на политическое безвременье конца XIX в. и закат золотого века русского романа, эти годы не были временем умственной спячки. Выдающимся писателем этой поры был Антон Павлович Чехов (1860-1904). Между 1887 и 1904 гг. он написал большинство своих пьес, в том числе «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры» и «Вишневый сад». Поставленные Московским Художественным театром, они создали мировую славу и автору, и театру. В то же время Чехов проявил себя как мастер короткого рассказа. Врач по профессии, он не принадлежал к какому-либо политическому движению и оставался свободным художником. Он правдиво рисует жизнь главным образом среднего обывателя, интеллигента или чиновника. Большинство его рассказов проникнуто тонким юмором и содержит немало комических эпизодов, но общий тон его творчества – печальный. Чехов не бичует своих героев, он смотрит на них с симпатией и сочувствием и вместе с тем с легкой иронией, как добрый и опытный врач смотрит на больных детей. Гражданским подвигом писателя стала суровая книга «Остров Сахалин», где он описывает жизнь преступников, сосланных на этот далекий остров, который он посетил в 1890 г. Яркий, неистощимый, оригинальный рассказчик, Чехов писал просто, кратко и точно и занял достойное место среди классиков русской литературы.

Следует упомянуть еще нескольких прозаиков конца XIX, а частично и начала XX в. В.М. Гаршин (1855-1888) был автором рассказов и популярной автобиографической повести «Детство Темы». Д.Н. Мамин-Сибиряк (1852-1912) в романах «Приваловские миллионы» и «Горное гнездо» описал нравы зарождающегося русского предпринимательства на Урале и в Сибири. Публицист С.Н. Терпигорев, имевший псевдоним Сергей Атава, известен как бытописатель дворянского оскудения. П.Д. Боборыкин написал «Китай-город», «Дельцы», «На ущербе», «Перевал» и много других романов.

На рубеже XX в. бурно врывается на литературную сцену и имеет огромный успех у публики Максим Горький (А.М. Пешков, 1868-1936).

А.П. Чехов читает пьесу актерам Московского Художественного театра.Справа от него режиссер К.С. Станиславский, слева – актриса Ольга Книппер-Чехова

Сначала он – певец босяков и проповедник крайнего индивидуализма, потом – «буревестник революции», а в конце жизни – основоположник метода «социалистического реализма». Первый сборник его рассказов (1898) и его пьесы «Мещане» и «На дне» (1902) стали литературной сенсацией. Поддаваясь в большей мере эмоциям, чем определенной идеологии, Горький ненавидел «буржуазное» общество. В 1905 г. он вступил в РСДРП и сблизился с Лениным и большевиками, несмотря на постоянные разногласия. Многие его последующие произведения, такие как пьесы «Варвары» и «Враги», носили чисто пропагандистский характер. В 1906 г. он посетил Америку и объявил Нью-Йорк «городом желтого дьявола». Его большие романы «Мать», «Исповедь», «Жизнь Клима Самгина», «Дело Артамоновых» написаны в форме эпического повествования, но явно тенденциозны, изображая праведных социал-демократов и рабочих, с одной стороны, и преступных «эксплуататоров» – с другой. Несмотря на свое в начале резко отрицательное отношение к октябрьскому перевороту, он вернулся из-за рубежа при Сталине и возглавил советских писателей.

Идейно связанными с марксизмом на рубеже веков были также писатели Вересаев (В.В. Смидович) и Е.Н. Чириков. В «Записках врача» (1901) Вересаев описал современные ему идейные движения, тогда как Чирикову принадлежит серия пьес и рассказов на такие злободневные тогда темы, как погромы и аграрные волнения 1905-06 гг.

Народническая точка зрения в начале XX в. была представлена в литературе Владимиром Галактионовичем Короленко (1853-1921). Он был сослан в Сибирь в 1879 г. и позднее стал издавать журнал «Русское богатство». Большой популярностью пользовались его произведения «Дети подземелья», «Слепой музыкант» и автобиография «История моего современника». Несмотря на политическую ангажированность Короленко, в его рассказах и очерках царит дух терпимости, гуманности и свободы, а не ненависти или негодования.

Идейное окружение русской литературы на рубеже веков было исключительно многообразным. Со старыми идеями марксизма, народничества и толстовства соперничали новые. Чрезвычайно важным было влияние Владимира Соловьева. Как философ и богослов, он развивал христианское мировоззрение и идею Софии, как Премудрости Божьей. Мистика Софии, «Вечной Женственности» оказала сильное воздействие на формирование символизма в русской литературе. Соловьев был не только выдающимся мыслителем, но и сильным, своеобразным поэтом.

Поскольку Россия в те годы была открыта Европе, западные стили и взгляды тоже проникали в русскую литературу. Такие поэты и писатели как Бодлер, Мелларме, Рембо, Верлен, Верхарн, Метерлинк, По, Кнут Гамсун и Ибсен, сторонники «искусства ради искусства» и индивидуализма, подсказывали новые подходы многим писателям в России и способствовали становлению серебряного века русской литературы.

В 1890-е гг. возникают две близкие друг другу литературные школы: «декадентства» и «символизма». Литературный критик С.А. Венгеров называл эти направления «неоромантизмом» и считал их характерной чертой стремление вырваться из серой, мелкой, непосредственной действительности к новым горизонтам'8. Русские символисты, хотя и были под заметным влиянием французских, отличались от них тем, что связывали поэзию с религией и метафизикой, тогда как французы понимали символизм в первую очередь как литературный прием.

Первыми сторонниками нового направления были Аким Волынский и Николай Минский (Виленкин). Волынский, ведущий литературный критик «Северного вестника», резко выступил против прежней критики, идущей от Белинского. Он видел в ней приземленный подход к искусству и «нигилизм в жизни и в этике». Он призывал к признанию метафизических основ морали и духовной жизни, видя в Достоевском главный авторитет на пути религиозного возрождения. Такой подход был в то время оглушающе нов. Минский в своем трактате «При свете совести» и других трудах шел от языческих культов красоты и удовольствия к поиску Бога и некой универсальной «религии будущего».

Видной литературной фигурой начала XX в. был Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866-1941), писатель, поэт, религиозный мыслитель и публицист. Ему принадлежит трилогия «Христос и антихрист», в которую входят историко-философские полотна «Юлиан отступник», «Леонардо да Винчи», «Петр и Алексей». В трилогии «Царство зверя» автор рассматривает переломные моменты истории Российской империи конца XVIII – начала XIX в. Исследование «Лев Толстой и Достоевский», а также «Грядущий хам» посвящены судьбам русской культуры. Огромная эрудиция Мережковского бесспорна, но его действующие лица – часто символические фигуры, устами которых автор произносит свои монологи. Его основная концепция – дуализм, пронизывающий всю историю вплоть до всеобщего примирения в «Третьем царстве Святого Духа и Святого Тела». Другом и единомышленником Мережковского была его жена Зинаида Николаевна Гиппиус, одаренная поэтесса «декадентской» школы. После гражданской войны они в Париже создали литературно-философское общество «Зеленая лампа».

Другим прозаиком, которого можно отчасти причислить к символистам, был Леонид Николаевич Андреев (1871-1919), изображавший темную власть слепой судьбы над человеком. Его повести «Красный смех», «Иуда Искариот» и «Рассказ о семи повешенных» представляют действительность как «безумие и ужас». Андреев, как и многие декаденты, видел предельную реальность лишь в половом акте и в смерти. В этой связи не удивителен успех полупорнографического романа М.П. Арцыбашева «Санин» (1907) и романа известного террориста Б.В. Савинкова «Конь бледный».

В поэзии «королем декадентов» был Константин Бальмонт (1867– 1942). За первым сборником стихов «Под северным небом» (1894) последовали другие под такими характерными заглавиями, как «Горящие здания», «Будем как солнце», «Только любовь», «Литургия красоты». Бальмонт, кроме того, переводил стихи романтиков и символистов, таких как Шелли, Байрон, Эдгар По и Бодлер. На рубеже веков его «звонкопевучий стих» был очень популярным в России. После гражданской войны Бальмонт эмигрировал и умер во Франции.

Признанным лидером символизма был Валерий Яковлевич Брюсов (1873-1924), поэт, романист, переводчик, критик, журналист и издатель, специалист по истории древнего мира и западной литературы. Он начал свое поэтическое творчество под влиянием французских символистов, и его первые поэмы были опубликованы в 1894 г. в антологии «Русские символисты». В 1895 г. он издал сборник стихов под претенциозным названием «Chefs d’oeuvre» («Шедевры»), за которым последовали другие. Брюсов участвовал в работе московского издательства «Скорпион» и был фактическим редактором журнала «Весы», органа нового литературного движения с 1904 по 1909 г. Он переводил и издавал произведения Эдгара По, Бодлера, Верлена, Метерлинка и Верхарна. Его исторические романы «Алтарь победы» и «Огненный ангел» рисуют жизнь Рима в IV в. и эпоху реформации в Германии XVII в.

Известным поэтом и прозаиком, относившимся к декадентской школе, был Федор Сологуб (Ф.К. Тетерников, 1863-1927), пессимист, видевший в жизни только зло, страдания, жестокость и безумие и уходивший в своих романах в фантастический мир миражей, привидений и злых духов. За его романом «Тяжелые сны» (1895) последовал «Мелкий бес» (1905), в котором Сологуб, сам учитель, придумал образ провинциального педагога Передонова – подлеца, человеконенавистника и параноика, олицетворение всех пороков.

Ярким публицистом серебряного века был Василий Розанов (1856-1919). Одну из ранних статей он озаглавил «Почему мы отказываемся от наследства 60-70-х годов?», и уже в книгах «Уединенное» (1912) и «Опавшие листья» (1915) предчувствовал «Апокалипсис» русской революции, ее затяжной характер. Ставя жизнь семьи превыше всего, он отрицал партийные идеологии «правых» и «левых», хотя у обоих видел зерна истины, сотрудничал в консервативном петербургском «Новом времени» А.С. Суворина и одновременно в либеральной московской газете «Русское слово». В области литературной формы он до Д. Джойса стал зачинателем «потока сознания».

Самыми известными среди молодого поколения русских символистов стали Вячеслав Иванов, Андрей Белый и Александр Блок.

С 1905 по 1911 г. Вячеслав Иванович Иванов (1866-1949) возглавлял петербургский кружок поэтов-символистов (в то время как Брюсов возглавлял московскую группу). Мистик и эстет, Иванов черпал вдохновение у Ницше, Достоевского и Владимира Соловьева, его любимыми поэтами были Данте, Гёте и Тютчев. Феноменальный эрудит, Иванов в 1905-06 гг. опубликовал научный трактат «Эллинская религия страдающего бога» о культе Дионисия, в котором он видел предтечу христианства. Его первый сборник стихов «Кормчие звезды» увидел свет в 1903 г., за ним последовали другие. Стихи Вячеслава Иванова адресованы узкому кругу читателей, они полны мифологических образов, цитат и неявных намеков. В них причудливо уживаются язычество и христианство, поэтические элементы классицизма и модернизма. В эмиграции Вячеслав Иванов принял католичество и умер в Риме.

Константин Бальмонт

Александр Блок

Андрей Белый (Б.Н. Бугаев, 1880-1934) был поэтом, романистом, литературным критиком и теоретиком символизма. В своей автобиографии Белый писал, что он понимает символизм не как литературную школу, а как новое мировоззрение, гармонично сочетающее религиозную жизнь, искусство и отвлеченную мысль. При этом своими учителями он считал Ницше, Достоевского, Ибсена и Владимира Соловьева. В первые годы XX в. Белый опубликовал четыре прозаические «симфонии», а затем несколько сборников стихов: «Золото в лазури», «Кубок метелей» и «Пепел». Его апокалиптический роман «Петербург», в котором он осуждал террор, вышел в 1912 г.

Александр Александрович Блок (1880-1921) – самый яркий представитель символистов и, по мнению многих критиков, лучший русский поэт XX в., оставивший неподражаемое лирическое наследие. В молодости Блок, как и другие символисты, находился под влиянием философии Соловьева. Но, принимая его учение о Софии как премудрости Божьей, символисты наделяли Софию своими сублимированными эротическими переживаниями. Так, в 1904 г. Блок опубликовал знаменитый сборник «Стихи о Прекрасной Даме», где отражены эти настроения. За ним последовали сборники «Нечаянная радость», «Земля в снегу» и 3 тома «Стихотворений». В них, по словам Брюсова, очевидна «борьба двух принципов», божественного и демонического. Впрочем, само творчество Блока отражает постоянные метания между мистицизмом и реализмом. Блоку, равно как и Белому и Брюсову, хотелось видеть в революции 1917 г. начало нового культурного расцвета и «зарю новой жизни». Но, как метко написал Поджиоли, «они приняли вечернею зарю за утреннюю»19. Все трое жестоко поплатились за свои иллюзии. В начале 1918 г. Блок приветствовал революционную стихию в своих поэмах «Двенадцать» и «Скифы». Но вскоре, столкнувшись с реальностью большевизма, он умер от истощения и цинги.

В 1910-е гг. символизм стал уступать место, с одной стороны, двум авангардным литературным течениям – футуризму и кубизму, а с другой, возврату к простоте и ясности – акмеизму.

Кубисты и футуристы появились между 1909 и 1913 гг. вслед за одноименными течениями в живописи. С последними их роднило стремление дать «пощечину общественному вкусу», как сказано в одном из их манифестов. Они отрицали и русских классиков, и символистов. В поиске «поэзии будущего» и новых литературных форм они проводили радикальные эксперименты над языком и стилем и всячески эпатировали российскую публику. Главными представителями этого течения были Игорь Северянин (И.В. Лотарев), Велемир Хлебников, Владимир Маяковский и Давид Бурлюк.

Акмеисты стремились к «чистой поэзии» и совершенству художественной формы, к «вершинам» (акме = вершина). Объединение акмеистов «Цех поэтов» возглавил Николай Степанович Гумилев (1886-1921). В журнале «Аполлон» он писал, что поэты будут признавать «только точный поиск прекрасного», «свободу, гармонию и ясность». «С акмеистами», писал другой представитель движения, Сергей Городецкий, «снова расцвели розы, с их лепестками, ароматом и цветом», и это значило больше, чем мистическое осознание неких отвлеченных ценностей. Мощные и звучные, мужественные стихи Гумилева вошли в сборники «Путь конквистадоров», «Жемчуга», «Чужое небо», «Колчан», «Костер», «Огненный столп» и др. Гумилев и в жизни следовал заветам акмеизма: он путешествовал по Африке, сражался на германском фронте, был награжден за храбрость двумя Георгиевскими крестами и расстрелян в 1921 г. за участие в антиболыпевицком заговоре.

Непревзойденный лирический рассказ о женской душе прозвучал в сборниках Анны Ахматовой (Анны Андреевны Горенко, 1889-1966, жены Гумилева) «Вечер», «Четки», «Белая стая», «Подорожник». В лоне акмеизма вырос Осип Мандельштам (1891-1938): его первые книги «Камень» и «Tristia» в числе лучших из русской предреволюционной поэзии.

Н.С. Гумилев

А.А. Ахматова

В «Цехе поэтов» состоял и Георгий Иванов (1894-1958), достигший поэтической зрелости уже в эмиграции.

Между 1913 и 1917 гг. возникла школа формализма в литературной критике. Формалисты считали, что в погоне за общественной пользой и идеологическим содержанием народники, марксисты, да и некоторые идеалисты потеряли из виду художественную форму. Считая технику, форму и стиль самоценностью, а не только средством в искусстве, русские формалисты предвосхитили аналогичные учения на Западе, в частности т.н. «новую критику» в английской литературе. Принципы формализма отстаивали критики Б.В. Томашевский, автор «Языка поэзии», В.Б. Шкловский и Б.М. Эйхенбаум.

В стороне от какого-либо осознанного литературного течения стояли такие выдающиеся прозаики, как А.И. Куприн (1870-1938), Иван Сергеевич Шмелев (1873-1950), создатель современного народного, христианского эпоса, и особенно Иван Алексеевич Бунин (1870-1953), возродивший накануне войны престиж реализма. В 1910-12 гг. вышли его «Деревня» и «Суходол». Бунин любил жизнь, но не идеализировал окружавший его мир. Он писал и прекрасные, хотя не без эклектизма, стихи, утверждая классические традиции – в пику декадентам и футуристам. В 1933 г., уже в эмиграции, он стал первым русским писателем, получившим Нобелевскую премию за достижения в области литературы. Он был, очевидно, последним из русских классиков.

И.С. Шмелев

И.А. Бунин

10.5. Музыка

Уже в XVIII в. под итальянским влиянием в России стала звучать западная оперная и оркестровая музыка, но русская музыка нового времени возникла лишь в XIX в. Первым композитором начала столетия был Д.С. Бортнянский. Он получил образование в Италии и при Александре I управлял придворной певческой капеллой в Петербурге. В своих церковных сочинениях Бортнянский старался сохранить старые русские духовные напевы, гармонизируя их по правилам современной ему итальянской музыки.

У истоков классической русской музыки стоит Михаил Иванович Глинка (1804-1857). В «Очерках по истории русской культуры» П.Н. Милюков сравнивает его появление в музыке с появлением Пушкина в литературе. Глинка учился в Берлине и Париже, в Италии и Испании, и в своей самой известной опере «Жизнь за Царя» (1836) объединил русские и западные мотивы. Либретто его оперы «Руслан и Людмила» (1842) основано на одноименной поэме Пушкина; считается, что эта опера и определила русский национальный стиль в музыке.

Конец 1850-х и 1860-е гг. стали для музыки, как и для других областей русской культуры и общественной деятельности, временем, полным жизни и творческого брожения. В 1859 г. в Петербурге Антон Рубинштейн основал «Русское музыкальное общество», отделение которого в Москве вскоре открыл его брат Николай. В 1860 г. в Петербурге возникла музыкальная школа, ставшая два года спустя Петербургской консерваторией. Ее возглавил Антон Рубинштейн, остававшийся на этом посту до 1891 г. Его брат Николай в 1866 г. открыл Московскую консерваторию. Антон был известен как пианист и плодовитый композитор. В числе его опер были «Демон», «Маккавеяне», «Нерон» и «Купец Калашников». В своих музыкальных произведениях он следовал европейским классическим образцам и считался «западником» и «академиком».

Страстная оппозиция классическому, академическому стилю оперного искусства исходила от т.н. «Могучей кучки». Пианист М.А. Балакирев стал вдохновителем и вождем этой группы молодых новаторов, восставших против окостеневших канонов одновременно с «народниками» в литературе и «передвижниками» в живописи. В «Могучую кучку», возникшую между 1857 и 1862 гг., входили офицер инженерной службы Цезарь Кюи, армейский поручик М.П. Мусоргский, ученый-химик А.П. Бородин и морской офицер Н.А. Римский-Корсаков. Все они стали выдающимися композиторами. Они стремились к реализму

и народности в музыке. Причем народность – стремление к углубленному постижению национальных традиций – не исключала принятия таких западных композиторов-новаторов, как Берлиоз, Шуман, Шопен, Лист и Вагнер. Сразу же после открытия в Петербурге в 1862 г. консерватории Балакирев в противовес ей основал «Свободную школу музыки». Под ее эгидой он провел серию имевших шумный успех концертов. В 1873 г. на посту директора школы его сменил Римский-Корсаков.

Наиболее самобытным из «Могучей кучки» был Модест Петрович Мусоргский (1839-1881). Его композиторский дар был ярко реалистичен. Он сочинил более 80 романсов, отчасти на основе народных песен. Они отражают реальные события в жизни человека и дышат неподдельной романтикой. Первый вариант его оперы «Борис Годунов» был закончен в 1870 г., второй – в 1872. Опера была поставлена в Мариинском театре в Петербурге в 1874 г., но встретила неоднозначный отклик. Римский-Корсаков в 1896 и 1908 гг. ее переработал, и только позже вернули ей первоначальное звучание. Вторая опера Мусоргского «Хованщина» (которую после его смерти тоже дописал Римский-Корсаков) передает исторический эпизод конца XVII в., связанный с церковным расколом. К обоим великим произведениям Мусоргского с трудом подходит определение «опера»; сам композитор называл их «народными музыкальными драмами». Тем не менее, они по сей день не сходят со сцен оперных театров.

М.И. Глинка

Н.А. Римский-Корсаков

А.П. Бородин, профессор органической химии Медицинской академии в Петербурге, был помимо того и автором многих музыкальных сочинений, в том числе трех симфоний. Его впечатляющая опера «Князь Игорь» осталась незавершенной и была позже дописана Римским-Корсаковым и Глазуновым. В основе ее сюжета – «Слово о полку Игореве». Эпизод половецкого плена русских князей представлен композитором в сочетании русских народных мотивов с восточной музыкой и восточными танцами («половецкие пляски»).

Цезарь Кюи был сыном французского офицера, участника похода Наполеона в 1812 г., оставшегося в России. Кюи поступил на военную службу и дослужился до чина генерала, будучи специалистом по фортификации. Но он был автором не только технических книг по военной науке, но и десяти опер, множества произведений для оркестрового и камерного исполнения и более двухсот романсов. Дарование Кюи уступало талантам других участников кружка Балакирева, но его деятельность как музыкального критика и страстная защита реализма и народности в музыке способствовали популяризации идей «Могучей кучки».

М.П. Мусоргский

П.И. Чайковский

Самым успешным и влиятельным членом Балакиревского кружка был Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844-1908). В 27 лет он стал профессором композиции и оркестровки Петербургской консерватории, где и работал почти четыре десятка лет. Он считался одним из наиболее успешных и любимых студентами преподавателей. Его школу прошло целое поколение будущих русских композиторов, в том числе Глазунов, Лядов, Аренский, Ипполитов-Иванов, Гречанинов, Стравинский и Прокофьев. Римский-Корсаков не был сторонником резкой ломки традиций. В 1877-82 гг. он опубликовал ценное собрание русских народных песен. Изучал он и церковную музыку и сочинил несколько духовных песнопений. Но не менее тщательно он изучал и европейских композиторов. В своих сочинениях он старался совместить своеобычные русские элементы и западную композицию. Главными для него были красота и музыкальность произведения, а не его идеологический смысл. Римский-Корсаков написал 15 опер, и все кроме трех из них связаны с сюжетами из русской истории и литературы: например, «Псковитянка», «Садко», «Царская невеста», «Сказка о Золотом петушке» и величественная опера «Сказание о невидимом граде Китеже» (1904 г.). Историки музыки усматривают влияние Рихарда Вагнера на поздние оперы Римского-Корсакова. Он также автор трех симфоний и многочисленных сочинений для оркестрового и камерного исполнения. Он был руководителем и дирижером Русского симфонического оркестра, а в конце жизни написал автобиографию «Моя жизнь в музыке», вошедшую в сокровищницу музыкальной истории.

Ведущим композитором конца XIX в. был Петр Ильич Чайковский (1840-1893), профессор гармонии Московской консерватории. Его музыка лирична и эмоциональна и написана под влиянием европейской школы, хотя не избегает и народных мелодий. Чайковский – создатель русской симфонической музыки. Он написал шесть симфоний, получивших позднее всемирную известность. Он также автор многочисленных сочинений для камерного исполнения и для фортепиано, сочинений для хора и романсов. Им было написано три балета («Лебединое озеро», 1876; «Спящая красавица», 1889; «Щелкунчик», 1892) и 10 опер, из которых наиболее известны «Евгений Онегин» и «Пиковая дама».

Русские композиторы и исполнители продолжали занимать видное место в мире музыки и в XX в.-°. Появились новые таланты, в их числе А.А. Глазунов, возглавивший Петербургскую консерваторию в 1908 г. после смерти Римского-Корсакова; затем А.Н. Скрябин, чьи музыкальные «поэмы» были проникнуты религиозной мистикой и, наконец, молодые композиторы – С.В. Рахманинов, И.Ф. Стравинский, С.С. Прокофьев и Д.Д. Шостакович. Музыкальная эстетика последних трех принадлежит уже пореволюционному времени.

10.6. Театр

Европейский театр пришел в Россию в XVIII веке, при поддержке императорского двора и богатых аристократов и в своем репертуаре долгое время оставался иностранным театром. При Александре I, в атмосфере галломании, охватившей высший свет, несмотря на наполеоновское нашествие, модным был французский театр. Хотя в то время уже были русские драматурги, актеры и режиссеры, правительство продолжало тратить значительные средства на поддержку французских трупп и актеров, таких как знаменитая мадемуазель Жорж. Те же западные образцы были приняты и в частных театрах, хотя их труппы, состоявшие зачастую из крепостных, были по духу более русскими.

Время признания русского театра наступило во второй четверти XIX в., тогда же, когда пришло признание русской литературы и музыки. Такие актеры как В.А. Каратыгин, П.С. Мочалов и М.С. Щепкин (двое последних – бывшие крепостные) стали всеобщими любимцами, а на сцене появились произведения отечественных драматургов. Комедии Гоголя «Женитьба» и «Ревизор» (постановка 1836 г.), в которых с блистательным успехом выступил друг автора Щепкин, ознаменовали появление серьезного, самобытного русского театра. В этом Гоголь сыграл такую же роль, как Пушкин в поэзии и Глинка в музыке. Между 1847 и 1873 гг. театральный репертуар обогатился многочисленными пьесами Островского, в которых главные роли играл талантливый актер П.М. Садовский.

Ф.И. Шаляпин

С.П. Дягилев

До 1830-х годов одни и те же театральные труппы в России ставили как оперные, так и драматические и балетные постановки. Постепенно, по мере созревания театра, труппы стали специализироваться. В Петербурге, в Александрийском театре, основанном в 1832 г., ставились драматические спектакли, а в Мариинском театре – опера. Большой театр в Москве стал домом оперы, а Малый – драмы. Во второй половине века началась и специализация при подготовке артистов.

С начала 1880-х годов театральная жизнь развивалась во многих направлениях. В Москве и Петербурге, наряду с государственными, появились частные театры. Во всех губернских городах и даже во многих уездных возникли свои театры. Некоторые из них достигли высокого профессионального уровня, как, например, театр Н.Н. Соловцова в Киеве и театр Н.Н. Синельникова в Харькове.

Открытие Московского Художественного театра (МХТ) в 1898 г. оказало сильное влияние на развитие театрального искусства не только в России, но и далеко за ее пределами. Театр возглавили К.С. Алексеев-Станиславский (директор театра и одновременно режиссер, актер и теоретик сценического искусства) и В.И. Немерович-Данченко (драматург, критик и теоретик). Выдающимися актерами, игравшими во МХТе, были В.И. Качалов, И.М. Москвин и О.Л. Книппер-Чехова, ставшая женой

А.П. Чехова за четыре года до его смерти. Основатели МХТа восставали против всего искусственного, условного, против фальши и «театральности», добивались в своих спектаклях «художественного реализма», граничащего с натурализмом. Театру создали известность пьесы А.П. Чехова, в которых актеры стремились передать меланхолическое настроение героев с максимальной точностью. Чтобы добиться этого эффекта, неутомимый режиссер требовал от каждого актера индивидуальной психологической и технической подготовки, а затем согласования и гармонии действий всей труппы. «Метод» Станиславского, одно из наиболее влиятельных явлений в театре XX в., был изложен им в книгах «Работа актера над собой» и «Моя жизнь в искусстве».

В оперном жанре Ф.И. Шаляпин отошел от принятых условностей, соединив исполнение арий с игрой драматического актера. Исполнение им партии Бориса Годунова в опере Мусоргского имело грандиозный успех. Слава Шаляпина была сначала российской, а потом и всемирной, когда при большевиках великий певец был вынужден покинуть Россию.

Впрочем, не все разделяли установку на реалистический театр. «Правдиво сыграть жизнь на сцене невозможно… Где искусство – там и условность», – писал поэт-символист Брюсов. Этот взгляд разделял режиссер Всеволод Мейерхольд, старавшийся создать спектакль, в котором «зритель не забудет ни на минуту, что он смотрит на актера, который играет». Динамичная, талантливая драматическая актриса В.Ф. Комиссаржевская оставила сцену Александрийского театра и в 1904 г. открыла свой собственный театр, в котором приглашенный ей в 1906 г. Мейерхольд приступил к постановке спектаклей в духе символизма. Однако этот экспериментальный театр не нашел своего зрителя и закрылся в 1908 г.

«Умирающий лебедь» (1909) – Анна Павлова

Вацлав Нижинский в балете «Послеполуденный отдых фавна». Костюм Л. Бакста (1912)

Другой театральный эксперимент был связан с именем режиссера и постановщика Н.Н. Евреи нова^21. Он считал, что «театральность» – положительное явление в искусстве. В 1908 г. он открыл в Петербурге театр «Кривое зеркало», имевший большой успех благодаря пародиям как на традиционные, так и на современные спектакли. Театр существовал вплоть до большевицкого переворота. Московский камерный театр А.И. Таирова, начавший работу в 1914 г., был известен своими постановками пьес, авторами которых были футуристы и символисты.

Балет появился в России еще в 1730-е годы, но оставался в полной зависимости от французских и итальянских мастеров, в частности маэстро Карла Людвига Дидло, всю первую треть XIX в. Лишь со второй половины века под руководством французского балетмейстера Мариуса Петипа и его коллег сформировался особый русский стиль балетного искусства, вышедший на мировой уровень в 1900-е гг. Ярким нововведением стало сочетание танца с выдающимися музыкальными композициями, как, например, в балете Чайковского «Спящая красавица» (первая постановка М. Петипа в 1890 г.). К этому времени русский балет полностью освоил технику классической европейской школы.

На рубеже веков балетмейстер М.М. Фокин внес новый импульс своей теорией о роли музыки в балете. Он считал, что музыка должна стать выразительной интерпретацией танца, а не просто его звуковым сопровождением, чему должны способствовать и декорации и костюмы. Общая композиция танца, тесно связанная со всеми этими элементами, составляет основу действий отдельных исполнителей. Новации Фокина отражали влияние американской танцовщицы Айседоры Дункан, посетившей Петербург в 1905 г., а также эстетических теорий С.П. Дягилева и других художников, сотрудничавших в журнале «Мир искусства».

В 1909 г. Дягилев сам основал балетную труппу. В нее вошли хореограф Фокин, художник костюмов и декораций Леон Бакст и Вацлав Нижинский как исполнитель мужских ролей; звучали музыкальные композиции Стравинского. Новая труппа имела сенсационный успех в Париже в 1909 г. и потом продолжала свое триумфальное шествие под именем русского балета. К началу первой мировой войны русские балетные труппы считались одними из лучших в мире, в частности, благодаря таким исполнителям как легендарная балерина Анна Павлова. Теперь уже русский балет стал влиять на развитие танца на Западе.

10.7. Изобразительное искусство

Основной вклад в мировую живопись Россия внесла своей средневековой иконописью, которая достигла расцвета в непревзойденных фресках и навесных иконах XIV-XVI вв. Позднее иконопись утратила чистоту своего стиля и к XIX веку превратилась в разновидность художественного ремесла. Светская же живопись со времени Петра Великого овладевала непривычной западной техникой письма. Это удалось, и к началу XIX в. русская портретная живопись, представленная Д.Г. Левицким и В.Л. Боровиковским, мало чем отличалась от европейской.

После наполеоновских войн настал период романтизма и увлечения ложноклассическими сюжетами. Его представители – Орест Кипренский, известный своими портретами, в частности портретом Пушкина (1827), и К.П. Брюллов, автор полотна «Последний день Помпеи» (1833).

Первый шаг от романтизма к реализму сделал А.А. Иванов своей огромной картиной «Явление Христа народу», над которой он работал 20 лет (1837-57). Кропотливо изучая источники, он стремился ее сделать фактически достоверной. Но интересней самой картины эскизы и этюды к ней, свежей живописной манерой опередившие свое время.

Тем временем набирала силу жанровая живопись, отражающая повседневный быт. Начало ей положил А.Г. Венецианов, проникновенно изображавший в 1821-47 гг. крестьянскую жизнь. С работами П.А. Федотова в 1840-е гг. в картины вошел гротеск. Потом мягкая сатира сменилась страстным обличением церкви и государства в полотнах В.Г. Перова, писавшего в 1860-е годы. Перов был инициатором «критического», или «идейного», реализма, ставшего ведущим направлением в русской живописи второй половины века. Более тридцати художников последовали Перову, прежде всего Владимир Маковский, изображавший горькую судьбу бедняков и пошлые манеры буржуазии.

Движение критического реализма оформилось в 1863 г. в «восстании» против «рабства» неоклассической академии. 14 студентов Петербургской Академии художеств отказались писать картины по предложенному на соискание золотой медали сюжету «Пир богов в Валгалле» и покинули Академию. Это был бунт – в отличие от бунта французских импрессионистов – не во имя новых форм или приемов в живописи, а во имя иных сюжетов. Под влиянием Чернышевского бунтари полагали, что содержание всегда важнее формы и что выбор предмета изображения – вопрос социальной ответственности.

Чтобы добыть средства к существованию, они создали артель и стали устраивать выставки. Успех пришел к ним в 1870 г., с момента оформления «Товарищества передвижных художественных выставок». Ставшее известным как Товарищество «передвижников», оно приобрело огромное влияние, популяризируя искусство критического реализма по всей стране. Финансовую поддержку ему оказал П.М. Третьяков, богатый купец, приобретавший картины для своей частной коллекции. В 1892 г. он подарил эту коллекцию городу Москве, где она составила ядро нынешней Третьяковской галереи.

Основателем Товарищества был И.Н. Крамской – лидер протеста 1863 г. Его отличали фотографическая точность (он начинал свою карьру как ретушер в фотостудии) и психологическая напряженность портретов. Более красочными и мощными были религиозные и исторические полотна Николая Те (друга Л.Н. Толстого). В конце своей жизни он сосредоточился на библейских сюжетах.

В 1880-е гг. утонченной формой общественного протеста стало изображение исторических событий. В.И. Суриков в «Утре стрелецкой казни» (1881), «Боярыне Морозовой» (1887) и других полотнах изображает драматические моменты русской истории колоритно, в совершенстве владея композицией. В.В. Верещагин, менее яркий художник, служил военным корреспондентом во время походов в Туркестан и на русско-турецкой войне. Оттуда он привез батальные полотна, заставлявшие задуматься о цене этих войн.

Стиль передвижников получил самое яркое воплощение в творчестве Ильи Ефимовича Репина (1844-1930). Его «Бурлаки» (1873), тянущие речные суда, сразу принесли ему признание в Европе. В Петербурге же он стал пользоваться успехом как портретист. Несомненной силой его таланта было изображение человеческого лица. Эта сила проявляется в жанровых картинах – «Крестный ход в Курской губернии» (1883), «Не ждали» (возвращение политического заключенного, 1884) – ив исторических полотнах, таких как «Иван Грозный с телом его сына» (1885) и «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» (1881). В «Октябрьской демонстрации» (1906) и последующих работах Репин несколько отошел от строгих установок реализма, но большого интереса к новым веяниям в живописи не проявил.

Эстетика передвижников повлияла и на отечественных пейзажистов. Тогда как морские пейзажи И.К. Айвазовского (1821-1900), написавшего более 2000 картин, были сугубо романтичны, реалистическая манера утвердилась в 1860-х гг. в пейзажах А.К. Саврасова и в ботанически точных картинах полей и лесов И.И. Шишкина.

Отход от строго фотографического реализма в пейзажной живописи начал А.И. Куинджи, сосредоточившийся на световых эффектах. В 1880-90-е гг. Исаак Левитан, возможно самый чуткий из художников-пейзажистов, стал сдержанно использовать импрессионистские приемы. Постепенно влияние французских импрессионистов проникло и в жанровую живопись Ф.А. Малявина (женщины-крестьянки) и К.А. Коровина (декоративная живопись), Б.М. Кустодиева.

Преобладание содержания над формой, в конце концов, привело критический реализм к упадку. Оно сделало целое поколение художников невосприимчивым к мысли, что само художественное произведение важнее, чем предмет, на нем изображенный. Снова настало время перемен, но теперь ведущее положение в Академии художеств твердо занимали передвижники. Творческие объединения, возникшие вне академии, ставили своей задачей освободить русское искусство от провинциализма, от сентиментальных, идеологических и дидактических условностей, от приземленного позитивизма и утилитаризма, открыть путь воображению, фантазии, мечте.

Этим занимались журналы «Мир искусства» (1898-1904), «Золотое руно» (1906-09) и «Аполлон» (1909-1917). Они, быть может, впервые в России поставили во главу вопросы эстетики и самоценности культурных традиций. Их охват был чрезвычайно широк– от искусства древней Руси до современной французской живописи. Их интересовали и литература, и театр, и музыка. Среди покровителей новых веяний в искусстве был С.И. Мамонтов, чье имение Абрамцево стало меккой для художников нового поколения. Меценатами были также С.И. Щукин и И.А. Морозов, собравшие до 1914 г. более 100 полотен Пикассо и Матисса, когда последние еще не были широко признаны в Европе. Эти коллекции сильно повлияли на развитие живописи в России.

И.Е. Репин. Автопортрет (1894)

М.В. Нестеров. Автопортрет (1915)

Другим решающим событием было «открытие» средневековой русской иконы. Частично спрятанное под серебряными и золотыми окладами, покрытое многими слоями копоти и лака (реставрации мешало их богослужебное использование), письмо средневековых икон было скрыто от людских глаз, несмотря на всенародное почитание образов. Очищение и реставрация икон начались около 1903 г., но лишь на выставках 1911 и 1913 гг. их захватывающая дух красота, их сияющие краски и абстрактная композиция предстали во всем первозданном великолепии.

Предшественником нового направления в русском искусстве стал B. М. Васнецов, начинавший как реалист, но впоследствии ставший выразителем своеобразного «славянского возрождения». Он иллюстрировал народные сказки и древние былины. Его роспись собора ев. Владимира в Киеве (1866-1896) была попыткой совместить реализм XIX в. с подражанием византийскому письму.

Более убедительное религиозное направление в живописи развил М.В. Нестеров. Через осторожную замену реальных деталей стилизованными формами он дал глубокое толкование средневековой русской веры (например, в картине «Видение отроку Варфоломею», 1890). Православная Россия на полотнах Нестерова – сказочно прекрасна. Одинокие женские фигуры на его светских картинах излучают глубокую грусть.

Яркая и трагическая личность на переходе от традиционного к новому искусству – Михаил Александрович Врубель, занимавшийся в 1884-1906 гг. живописью, графикой, скульптурой и декоративно-прикладным искусством. Его отличал неистовый поиск новых красок, форм и приемов для изображения символических фигур, прежде всего – демона, образ которого, как и положено, непрерывно от него ускользал. В 1906 г. Врубель ослеп и через четыре года умер в психиатрической лечебнице. После него осталось множество незавершенных картин и эскизов, вызывающих тревожные чувства.

Несмотря на лежавшию на нем «печать безумия и рока» (Блок), Врубель стал одним из зачинателей русского символизма, в русле которого нашли себя десятки талантливых художников, в том числе Леон Бакст, Н.А. Бенуа, И.И. Билибин, М.В. Добужинский, Е.А. Лансере, Н.К. Рерих,

C. Ю. Судейкин, П.Н. Филонов. Они работали в разных стилях – от «славянского возрождения» до «неорококо». Многие занимались, помимо живописи, графикой, оформлением театральных декораций и иными видами прикладного искусства.

В стороне от символистов стоял В.А. Серов, величайший русский портретист после Репина. Его картины завораживали зрителя широкими мазками кисти и яркой игрой света. Он не чуждался приемов импрессионистов и экспрессионистов и был, кроме того, прекрасным рисовальщиком.

Символизм открывал новые пути для творческого самовыражения, но зачастую приводил к нерешительной манерности, характерной для эпохи «модерна» (известного на Западе как Art Nouveau или Jugendstil). Неудовлетворенные им молодые художники, знакомые с западноевропейским развитием от экспрессионизма к кубизму и футуризму, шли дальше. В 1910 г. они создают в Москве радикальное объединение «Бубновый валет», в 1912 г. Гончарова, Ларионов, Лентулов, Малевич и другие организуют выставку «Ослиный хвост», где утверждают свою независимость от иностранных образцов. Серьезные художественные поиски у авангардистов часто совмещались с эпатажем публики, как и у поэтов-футуристов. Многие все же нашли свой убедительный почерк: Д.Д. Бурлюк, Н.С. Гончарова, А.В. Лентулов, Л.М. Лисицкий, О.В. Розанова, Р.Р. Фальк, Марк Шагал. Половина из них позже очутилась в эмиграции.

Наблюдая развитие живописи в Париже и Мюнхене, молодые русские художники четко видели там тенденцию к уходу от предметности. В своих упорных поисках главного они неизбежно должны были довести эту тенденцию до конца. Это случилось в 1911 г., когда Михаил Ларионов, начавший с разложения пейзажей на световые лучи, создал полностью беспредметную композицию.

В тот же год Василий Кандинский, работавший в манере Гогена и Матисса, приблизился к беспредметной композиции. В Мюнхене он вскоре издал книгу «О духовном в искусстве» и возглавил знаменитую группу «Голубой всадник». После его возвращения в Россию в 1914 г., узнаваемые предметы вовсе исчезли с его полотен. Его свободные, импровизированные формы стали характерны для стихийного, интуитивного и эмоционального направления в абстрактном искусстве.

Другое направление – интеллектуальное, структурное и геометрическое – представлял Казимир Малевич. Первоначально лидер кубизма в России, работавший в манере Пикассо и Леже, он сделал в 1913 г. «отчаянную попытку освободить искусство от балласта объективного мира», создав черный квадрат на белом фоне. Простые геометрические формы стали основой его «суперматизма», под которым он подразумевал «верховенство чистого восприятия». Историк искусства XX в. Альфред Барр– пишет, что Малевич, «как основатель, теоретик и художник, стоит в центре движения, которое ринулось из России на Запад после мировой войны и, смешиваясь со встречным движением голландской группы де Стиль, полностью изменило архитектуру, мебель, типографское и коммерческое искусство Германии и почти всей остальной Европы».

При всем мастерстве русских художников-реалистов XIX в. решающее влияние на окружавший Россию мир оказали не они, а зачинатели абстрактного искусства, возникшего в России в 1911-1916 гг. Смысл их творчества заключался в том, чтобы не отражать или толковать существующую реальность, а создавать новую реальность, ранее не виданную.

Скульптура, помимо резьбы по дереву и камню, практически отсутствовала в России с языческих времен до середины XVIII столетия, поскольку православная Церковь не принимала трехмерного изображения религиозных образов. Только проникновение в Россию барокко и неоклассицизма в царствование Екатерины II создало спрос на светскую скульптуру, как элемент городской композиции. Видным скульптором неоклассицизма был И.П. Мартос, автор памятника Минину и Пожарскому на Красной площади (1804-1818) и множества надгробий на могилах русских аристократов. Стиль Мартоса, драпировавшего русских героев в римские тоги, был отвергнут во второй четверти XIX в., но этот период не дал значительных произведений.

Вторая половина XIX в. в скульптуре, как и в живописи, характеризовалась «идейным реализмом». Его лучшим представителем был Марк Антакольский (исторические фигуры, «Мефистофель», 1882). На рубеже веков приобрел известность П.П. Трубецкой, особенно как мастер небольших фигур. Он использовал светотени на манер О. Родена.

М.А. Врубель. Автопортрет (1904)

Коренная ломка традиционной, «парадной» скульптуры произошла в 1913 г., когда Владимир Татлин перенес приемы кубизма из двухмерной живописи в трехмерный мир, строя пространственные композиции из промышленных материалов. В 1915 г. он освободил свою скульптуру от пьедестала и подвесил ее на проволоках. Другим видным новатором был Александр Архипенко. Кубизм привел его к мысли делать отверстия в своих фигурах. В отличие от нарочито лишенных «красивости» композиций Татлина, фигуры Архипенко пластичны и изящны. В 1917 г. Татлин создал творческую группу вместе с московскими скульпторами братьями Антоном Певзнером и Наумом Габо. Они следовали по пути «от изображения – к конструкции». Вскоре скульпторы-конструктивисты – в их числе Л.С. Попова, А.М. Родченко и другие – перешли от абстрактных, легких пространственных композиций к формированию новой материальной среды – сооружению декораций экспериментальных театров, мебели, посуды, к промышленному дизайну. Из слияния «супрематизма» Малевича с «конструктивизмом» Татлина в 1920-е гг. выросла архитектура русского конструктивизма. За короткий срок, отпущенный ей советской властью, она оказала сильнейшее влияние на развитие зодчества XX века.

Казимир Малевич. Автопортрет (1909)

Русская архитектура, возникшая под влиянием Византии, обрела национальные черты и достигла раннего совершенства в XI-XII вв. в храмах Владимиро-Суздальской, Новгородской и Псковской земель. От начальной строгости совершился переход к пышному московскому стилю, начавшему в XVII в. увядать. При Петре Великом самобытные традиции в архитектуре оборвались. Некоторое время значительным было влияние барокко. Но когда при Екатерине II в России распространился европейский классицизм, эта заимствованная традиция была быстро освоена в стиле, известном как «русский ампир».

Ампир достиг своего расцвета при Александре I. Масштабное строительство, соразмерное новому положению России как мировой империи, было сперва сосредоточено в Петербурге, потом перекинулось на Москву в ходе ее восстановления от пожара 1812 г., затем на Одессу, Ярославль, Казань, Кострому, Уфу и другие города. Преобладало стремление к созданию единых городских ансамблей, а не просто индивидуальных зданий. Их неотъемлемой частью была монументальная скульптура, а в отделке фасадов использовались яркие краски (особенно желтые и белые). Передовые инженерные решения, как то использование чугуна, широко применялись в строительстве.

К. Малевич. Супрематическая композиция (1916)

Наум Габо.Конструкция головы (1916)

Выдающимся произведением позднего русского классицизма, или ампира, стала центральная часть Петербурга, названная «самым замечательным городским целым своего времени»23. Здесь находятся Казанский собор (1801-11) и Горный институт (1806-11) архитектора А.Н. Воронихина; увенчанное шпилем здание Нового адмиралтейства (1806-15) А.Д Захарова; здание биржи на другом берегу Невы (1805-16) Тома де Томона; и, как бы завершающая ансамбль, величественная Дворцовая площадь с охватывающим ее полукругом зданием Генерального штаба и расположенными рядом Сенатом, Синодом и Александрийским театром. Это создавало как бы сцену для военных парадов первой половины века (см. гравюру 1836 г. в главе 1.8). Ансамбль проектировал К.И. Росси, родившийся в России в итальянской семье, главный архитектор Петербурга с 1815 по 1832 г., величайший мастер формирования городского пространства. В Москве примером неоклассического ансамбля служит Театральная площадь, созданная в 1820-х гг.

После 1830-х гг. русский ампир – поздний плод XVIII в. – клонится к упадку. В гигантском Исаакиевском соборе в Петербурге (1817-75), построенном по проекту А.А. Монферрана, богатство материалов не скрывает тяжеловесных пропорций. Большинство казарм, больниц и административных зданий, построенных при Николае I, были огромны, холодны и бездушны. Тщательно отработанные правила развития городской территории Петербурга, принятые после 1816 г., были отменены в 1840 г. в угоду беспорядочной доходной застройке, типичной для раннего индустриального периода в Европе. Официально поощрялся теперь эклектичный «русско-византийский стиль», в котором итальянское Возрождение мешалось с византийскими и древнерусскими мотивами. Архитектор К.А. Тон подготовил набор типовых проектов в этом духе для провинциальных церквей. В Москве по его проекту в 1832-81 гг. был воздвигнут храм Христа Спасителя – в память о войне 1812 года.

Казанский собор (арх. А.М. Воронихин, 1801-1811)

Во время казенного национализма при Александре III, архитекторам – в том числе многим иностранцам – было поручено воскресить стиль московской архитектуры XVII в., с ее луковичными куполами и многоцветным «узорочьем». Но эти темно-кирпичные здания конца века выглядят угрюмо. Храм Спаса на крови (1887-1906), на месте убийства Александра II у Екатерининского канала (см. иллюстрацию в главе 6.5), служит одним из более удачных примеров такой перегруженной композиции. Из гражданских зданий, построенных в этом стиле, наиболее заметны Исторический музей и городская дума в Москве.

В начале XX в. предметом подражания в церковном строительстве, вместо московских образцов, стали более светлые, простые и ясные – псковские. Одновременно в Россию пришел «модерн» с четким выражением конструкции и орнаментом в виде стилизованных растений. Ряд коммерческих зданий, квартирных домов и особняков в крупных городах России построен в этом стиле, который повлиял даже на деревянную архитектуру.

В условиях эклектического безвременья и смешения стилей, характерных для архитектуры конца XIX в. во всем мире, некоторые инженерные сооружения поднимаются до художественного уровня. Так, инженер В.Г. Шухов разработал конструкции легких стальных башен в форме цилиндрических гиперболоидов и создал подвесные крыши сложной кривизны, использованные им для павильонов Нижегородской ярмарки 1896 г. Расчет этих и других сложных инженерных конструкций (например, больших мостов) свидетельствовал о высоком уровне математической культуры в России, о котором речь шла выше (гл. 10.3). Новаторские приемы русских инженеров, в частности, специалистов по железобетону, разработанные до революции, дали возможность художникам-конструктивистам воплотить свои замыслы в реальные здания в 1920-е и ранние 30-е годы.

Церковь в Абрамцеве по проекту В. Васнецова (1882)

Торговый дом «Братья Елисеевы» в Петербурге (1903)

Водонапорная башня В. Шухова в Коломне (1902)

В XIX в. в России произошел могучий подъем многообразной и высокой культуры, представлявшей собой синтез русской и иноземной традиции. В первые же два десятилетия XX века Москва заявила о себе как о центре эстетических поисков в области изобразительных искусств, в области литературы, музыки и театра, вышла на мировую сцену и встала вровень с мировыми художественными центрами того времени – Парижем и Мюнхеном. Этот мощный и многообещающий порыв созидательной энергии был задавлен в начале 1930-х годов тоталитарной диктатурой.

10.8. Церковь

Российский император считался верховным покровителем русской православной церкви, но реально церковное управление возглавлял назначенный им обер-прокурор святейшего Синода. Эту должность еще в 1880 г. при Александре II занял К.П. Победоносцев, ушедший в отставку только после революции 1905 г. Обер-прокурор, будучи светским чиновником, фактически обладал решающим голосом при назначении епископов и осуществлял верховный надзор за Синодом, который представлял собой комитет из трех митрополитов (Петербургского, Московского и Киевского) и нескольких епископов. В каждой епархии епископ был формально единоличным главой, но административные вопросы решала епархиальная «консистория», в которой главную роль играл секретарь, хотя и назначаемый на эту должность Синодом, но «по предложению» обер-прокурора, перед которым он и отчитывался.

В 1900 г. во всей империи было 49 000 православных церквей, в которых служили 104 500 человек белого духовенства, в том числе: 2000 кафедральных настоятелей, 44 000 священников, 15 000 дьяконов и 43 500 псаломщиков. Империя делилась на 64 православные епархии и 40 000 приходов. В них было 380 мужских монастырей и 170 женских. В православных монастырях в начале XX в. было около 15 000 монахов и послушников и 48 000 монахинь. Среди наиболее крупных и богатых монастырей, носивших название лавры (греческий термин, обозначающий монастырь), были: Киево-Печерская, Троице-Сергиева близ Москвы и Александро-Невская лавра в Петербурге. В соответствии с традициями православной церкви только монахи, т.е. представители «черного» духовенства (в отличие от мирского «белого»), могли занимать должности епископов и митрополитов. Отсюда – ключевая роль монастырей в церковной иерархии. Их настоятели (архимандриты и игумены) были основными кандидатами на епископские кафедры. Для подготовки духовенства к концу XIX в. существовали духовные академии в Москве, Киеве, Петербурге и Казани, 58 семинарий, 183 уездных училища для сыновей священников и 49 епархиальных училищ для их дочерей.

Нелегко оценить роль православной церкви в жизни России в начале XX в. В числе жизненных трудностей, характерных для приходского священника, самой очевидной была скудость денежных средств. В 1900 г. 40000 приходских храмов (и миссий) получили лишь около 10 млн. рублей из казны, в среднем 250 руб. в год на приход. Это означало, что жалование большинства белого духовенства, обычно многосемейного, было мизерным. Его материальное положение зависело от платы за требы, такие как крестины, венчание, соборование и т.п. По большим праздникам приходские священники ходили по домам своих прихожан, поздравляя их, исполняя короткие молитвы и получая небольшие подарки продуктами или деньгами. Этот образ жизни сближал священника с паствой. Но денежная зависимость священника – зачастую от очень бедных мирян – порой приводила к торгу, что понижало моральный авторитет духовенства. Миряне же, помимо присутствия на богослужениях, мало участвовали в делах церкви. До 1905 г. они выбирали только церковного старосту, помогавшего священнику в финансовых делах прихода. В 1905 г. был издан указ о выборных приходских советах мирян, в которых должен был председательствовать приходской священник. Но они не получили широкого распространения.

Троице-Сергиева лавра в конце XIX в.

Тем не менее, нельзя сказать, что церковь пребывала в состоянии застоя, когда общество стремительно развивалось. Быстро рос образовательный уровень духовенства, и к 1900 г. подавляющее большинство приходских священников окончило епархиальные семинарии (средние школы), в учебные программы которых входило изучение языков, гуманитарных наук и даже точных наук и математики. А интеллектуальный уровень четырех духовных академий был очень высок. Здесь, помимо преподавательской работы, профессора писали, переводили и издавали многочисленные богословские и исторические труды. Русский перевод Библии увидел свет в 1876 г. (хотя церковные службы продолжали совершаться на старославянском языке). На рубеже веков в академиях издавались и многочисленные журналы. Некоторые из них были весьма либеральными по духу и критиковали деятельность Синода. Деревенские священники помогали вести занятия в начальных сельских школах.

Когда на рубеже веков в обществе возросла тревога из-за пьянства в деревне, сельское духовенство стало основывать и поддерживать «общества трезвости». После 1905 г. оно оказало поддержку и развитию сельских кооперативов, в которых священники порой становились председателями или управляющими.

Несмотря на упадок авторитета православного духовенства в предреволюционное время, множество священников оказывало необходимую духовную поддержку своей пастве, окормляя ее часто в очень тяжких условиях. И многие, особенно монастырские старцы, стали известны своим подвижничеством и незаурядной нравственной силой. Особо почитаемая группа духовных наставников подвизалась в монастыре Оптина пустынь в Калужской губернии. Старцев в этом монастыре посещали многие представители интеллектуальной элиты, в том числе Киреевский, Хомяков, Владимир Соловьев и Достоевский. Одним из самых почитаемых священников стал отец Иоанн Кронштадтский (1829-1908), известный своей праведной жизнью, благотворительной деятельностью, пламенной проповедью и молитвой, обладавшей даром исцеления. Его духовный дневник «Моя жизнь во Христе» пользовался в православной среде большой популярностьюю.

В царствование Николая II были канонизироканы святые: Феодосий Черниговский (1896), преподобный Серафим Саровский чудотворец (1903), Иосиф Белгородский (1911), Иоанн Тобольский, Анна Кашинская и Питирим Тамбовский.

Высокий религиозный накал проявлялся и в массовых паломничествах русских мирян в Киево-Печерский, Соловецкий и иные знаменитые монастыри. Более миллиона паломников ежегодно на недели и месяцы пускались в путь – как правило, пешком – к этим святым местам. Тысячи паломников отправлялись пароходом из Одессы к монастырям на Афоне и на Святой Земле. Из России в святые места ехало больше паломников, чем из всех других стран, вместе взятых.

О. Иоанн Кронштадтский

Помимо православных приходов, в Российской империи в начале XX в. было 12 римско-католических округов с 3000 приходов (главным образом в западных губерниях), а мусульманские духовные общины имели 24 500 мечетей. Православная церковь в конце XIX и начале XX в. как приобретала, так и теряла сторонников. Причем, она куда более гуманно относилась к иноверцам, чем к отступникам от православия. Официальная политика в отношении старообрядцев и сектантов менялась с течением времени. Во время правления Александра II преследования старообрядцев, начатые при Николае I, прекратились. Самой крупной группировке старообрядцев, т.н. «поповцам», было разрешено созвать свой церковный собор и учредить самостоятельную иерархию из 12 епископов. Большинство членов этой церкви согласились признать окружное послание 1862 г., выражавшее примирительное отношение к светской власти. Однако под влиянием Победоносцева проявления веротерпимости при Александре III и в первые годы царствования Николая II были весьма сдержанными.

Указ 1883 г., хотя и гарантировал гражданские права старообрядцам, запрещал им при этом публично исповедовать свою веру и обращать в нее православных.

Только указ от 30 апреля 1905 г. гарантировал, наконец, религиозную свободу и равноправие всем христианским вероисповеданиям, за исключением изуверских сект, таких как скопцы. Теперь православные могли легально переходить в другие христианские вероисповедания или возвращаться в нехристианскую веру, если ее исповедовали их предки.

Между 1905 и 1909 гг. более 300 000 человек официально покинули православную церковь. Следом за указом о веротерпимости 1905 г. группы баптистов, ранее широко распространившиеся в южнорусских губерниях без официального разрешения, создали в Петербурге Союз евангельских христиан и продолжали приобретать многих новых сторонников. Общее число старообрядцев и сектантов трудно установить, поскольку многие из них не были учтены официальной статистикой. На пороге XX в. число христиан, отошедших от православия, официально определялось в 10 млн, тогда как по неофициальным данным их было от 20 до 25 млн^24. Православные верующие насчитывали 87 млн., или около 70% всего населения Российской империи.

Главным центром миссионерской деятельности среди восточных народов была Казанская духовная академия. В ней преподавались восточные языки, а тексты богослужебных книг были переведены на такие языки, как чувашский и калмыцкий. В 1883 г. Синод разрешил на богослужениях у восточных народов пользоваться их языками наравне со старославянским. Среди православных миссионеров самой выдающейся фигурой был Иннокентий, епископ Камчатский и Алеутский, впоследствии митрополит Московский. На прежней должности он крестил местных жителей Камчатки и Аляски и, будучи уже митрополитом, основал в 1870 г. Православное миссионерское общество. Православные миссионеры добились успехов даже в Японии, основав здесь церковь, которая служит по-японски. В 1916 г. она насчитывала 35 000 прихожан и получила самоуправление.

Хотя славянофилов и впечатляло нравственное и общественное значение христианства, большинство русской интеллигенции второй половины XIX в. было склонно считать религию «пережитком средневековья». Однако на рубеже веков интерес интеллигенции к религиозному опыту оживился, отчасти благодаря В. Соловьеву и Л. Толстому. На собраниях Религиозно-философского общества в Петербурге между 1901 и 1903 гг. православные иерархи общались с видными светскими интеллектуалами, но эти встречи показали, что они говорят на разных языках. Одна сторона говорила о православии, другая – о некоей новой, самодельной религии. Общий язык был скорее найден в Москве, где Религиозно-философское общество памяти В. Соловьева было основано в 1905 г. и просуществовало до 1918 г. Два видных его участника, Павел Флоренский и Сергий Булгаков, стали позднее православными священниками и религиозными мыслителями. Первый был расстрелян на Соловках в 1937 г., второй скончался в Париже в 1944 г.

О. Павел Флоренский и о. Сергий Булгаков (С картины Нестерова)

После революции 1905 г. встал вопрос о проведении церковных реформ. Многие священники и миряне настаивали на созыве всероссийского церковного Собора для восстановления патриаршества, ограничения власти светского правительства над церковью и разработки новых уставов церковных учреждений. В январе 1906 г. император последовал совету Синода, уже не возглавлявшегося Победоносцевым, и назначил «предсоборное совещание» из 10 епископов и 20 профессоров, чтобы составить план будущего Собора. Встречи и дискуссии продолжались почти 12 лет, но не дали практического результата до августа 1917 г., когда Собор открылся, наконец, в Москве. На него было избрано 564 делегата, в том числе 73 архиерея, 192 приходских священника и 299 мирян. Соборным решением 30 октября (12 ноября) 1917 г. в России было восстановлено патриаршество, но верховная власть в церкви осталась за Собором. Первым после смерти патриарха Адриана в 1700 г. патриархом Русской Православной Церкви стал митрополит Московский Тихон (Беллавин). Совпав по времени с болыпевицким переворотом, это возрождение свободного духа русского православия произошло в начале самого тяжкого периода в истории церкви.

Примечания

1 История России в XIX веке. Т. IX. С. 145.

2 Иванов А.Е. Высшая школа России в конце XIX– начале ХХ вв.; Высшее образование в России. Очерк истории до 1917 г. М., 1995; Список высших технических школ и численность их учащихся даны в Hans N. History of Russian Educational Policy. New York, 1931. С. 239; Johnson W.H.E. Russia’s Educational Heritage. New Brunswick, NJ, 1950. Табл. 33.

3 Журнал Министерства народного просвещения. 1916. Июль.

4 Johnson W.H.E. Указ. соч. С. 196.

5 Милюков П. Очерки по истории русской культуры. 3-е изд. СПб., 1902. Т. 2. С. 382.

6 Гетс Ф. Школьное обучение русских евреев // Журнал Министерства народного просвещения. 1913. Октябрь. С. 226; 1914. Май. С. 27.

7 Бобровников Н. Современное положение ученого дела у инородческих племен… // Журнал Министерства народного просвещения. 1917. Май. С. 64–66.

8 Hans N. Указ. соч. С. 232, табл. 4.

9 Одинец Д.М., Новгородцев П.И. Russian Schools and Universities in the World

War // в серии James T. Shotwell, ed., Economic and Social history of the World War. New Haven, 1929. С. 12; Hans N. Указ. соч. С. 233 Табл. 5; Johnson W.H.E. Указ. соч. С. 196. Следует отметить, что российская статистика школьного образования не отличается полнотой, поэтому в отчетах находятся некоторые разночтения относительно количества школ и учащихся.

10 Riasanovsky Nicholas. A History of Russia. New York, 1963. C. 486.

11 Вехи. Москва, 1909. С. 20, 84, 204.

12 См.: Сапов В.В., сост. Вехи: pro et contra. Антология. СПб, 1998. 846 с.

13 См.: Burchardi Kristiane. Die Moskauer «Religiцs-philosophische Vladimir-Soloviev-Gesellschaft». Wiesbaden, 1998.

14 Лосский Н.О. History of Russian Philosophy .New York, 1951. Имеется русское издание: История русской философии. М., 2000.

15 Зеньковский В.В. История русской философии. Париж,1948. Т. I. С. 18–19.

16 Florinsky Michael R. Russia: A History and an Interpretation. New York, 1953. Т. II. С. 1239.

17 Богатый фактический материал находится в книге: Рязановский В.А. Обзор русской культуры. Ч. II. Вып. I–II. 1947–48.

18 Венгеров С.А. Русская литература ХХ века (1890–1910). 3 т. М., 1914–16.

19 Poggioli Renato. The Poets of Russia. Cambridge, Mass., 1960. С. 126.

20 Lapšin Ivan I. Ruskб hudba. Praha, 1947. Также Leonard, Richard A. A History of Russian Music. New York, 1957.

21 См.: Евреинов Н.Н. История русского театра. Нью-Йорк, 1955.

22 Barr Alfred. Cubism and Abstract Art. New York, 1936. С. 122–124.

23 Hitchkock Henry R. Architecture: XIX and XX Centuries. New York, 1958. С. 14.

24 Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Изд. М. Карповича. Филадельфия, 1942. Часть 1: Религия и Церковь. С. 116–117; М., 1996.

11. Внешняя политика от Парижского мира до мировой войны

11.1. Расширение империи в Азии

Поражение в Крымской войне 1853-1856 гг. и условия Парижского мира резко ограничили влияние России на Балканах и Ближнем Востоке. Тогда Александр II сосредоточил внимание на обеспечении границ империи на Кавказе, в Средней Азии и на Дальнем Востоке, присоединив обширные территории в Азии. К 1885 г. южная граница российского государства была продвинута до естественных горных и речных рубежей. На Балканы Россия вернулась во второй половине 70-х гг.

При Александре II закончилась полувековая борьба с горцами за Кавказ. В 1857 г. наместник Кавказа кн. А.И. Барятинский начал систематическое наступление на Чечню и Дагестан^1. Вождь кавказских горцев-мусульман Шамиль после продолжительного героического сопротивления сдался князю Барятинскому в ауле Гуниб. 25 августа 1859 г. главнокомандующий отрапортовал: «Гуниб взят. Шамиль в плену. Поздравляю кавказскую армию»2. Этим было закончено покорение восточного Кавказа.

В 1861 г. наместником Кавказа и главнокомандующим был назначен великий князь Михаил Николаевич. В 1864 г. русские войска под командованием генерала Евдокимова закончили покорение черкесских районов западного Кавказа. Жителям особенно враждебных, «немирных» аулов было предложено выселиться с гор на равнину или переселиться в Турцию. Около 200 тыс. горцев-мусульман предпочли переселиться в Турцию, большинство же покорилось русской власти^3.

Кавказ был разделен на административные округа и подчинен русскому управлению. Имперская политика сводилась к тому, чтобы как можно меньше вмешиваться в образ жизни горских народов и одновременно привлекать на свою сторону местную аристократию, открывая ей перспективу карьеры в русской армии и гражданском управлении. Шамиль получил личную пенсию и проживал в «почетном плену» сначала в Калуге, потом в Петербурге. Умер он в 1871 г. во время паломничества в Мекку.

Терское и Кубанское казачьи войска на северном Кавказе вместо боевой несли теперь только сторожевую службу. Казаки, кроме состоявших в «очередных» полках, получили возможность спокойно заняться земледелием. Кубанские казаки, в особенности на плодородных степных землях, сделались весьма зажиточными земледельцами. Их присутствие в предгорьях Кавказа сохраняло стратегическое значение.

Граница России на Дальнем Востоке мало изменилась с тех пор, как по Нерчинскому договору 1689 г. Россия уступила Китаю Приамурскую область. Но в середине XIX в. экспансия в этом направлении возобновилась. Воспользовавшись затруднительным положением Китая, которому Франция и Англия в 1857 г. объявили войну, несколько сотен русских солдат под командой молодого флотского офицера Г.И. Невельского продвинулись до устьев Амура и заняли левобережную территорию. Энергичный генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев, впоследствии граф Муравьев-Амурский, в 1858 г. заключил с китайцами договор в Айгуне, по которому Китай уступал России левый берег Амура. По договору, заключенному генералом Н.П. Игнатьевым в Пекине в 1860 г., Китай уступал России также Уссурийский край – между рекой Уссури и Японским морем. В новоприобретенном крае, образовавшем Приморскую область, возник ряд русских городов: Благовещенск, Хабаровск, Николаевск, Владивосток, Никольск Уссурийский и открылось широкое поле для будущей земледельческой колонизации русских переселенцев^4. Впрочем, масштабная колонизация стала возможной лишь после постройки транссибирской железной дороги в 1890-е гг.

Другим территориальным приобретением на Дальнем Востоке стал остров Сахалин. Его северную половину Россия заняла в 1853 г., южную – в 1875 г., когда Япония от нее отказалась в обмен на Курильские острова. Но Сахалин так и остался малонаселенным и стал печально известен как место каторги и ссылки. На китайских границах в Средней Азии русские войска в 1871 г. заняли Кульжу, однако в 1881 г. большая часть этой области была возвращена Китаю.

В 1860-х и 70-х гг. были значительно расширены русские владения в Средней Азии. Эту огромную, частично пустынную область населяли разные мусульманские племена, говорящие на тюркских (киргизы, казахи, узбеки и туркмены) или персидских (таджики) наречиях. Северные степные районы этой области, населенные немногочисленными казахскими кочевниками, были заняты Россией в первой половине XIX в. В 1867 г. степной край был разделен на четыре административные области.

К югу от них находилось три густо населенных мусульманских ханства: Кокандское – на правом берегу р. Сырдарьи (с городами Коканд, Ташкент и Самарканд); далее на юг – Бухарское, между реками Сырдарьей и Амударьей со столицей в Бухаре; и на запад – Хивинское, между левым берегом р. Амударьи и Каспийским морем со столицей в Хиве.

Русские владения в южной Сибири и Степном крае – от Каспийского и Аральского морей до озера Балхаш – соприкасались с этими ханствами. Беспокойные соседи делали набеги и грабили порой русские торговые караваны, обращая в рабство пленников. Пограничные столкновения повели к тому, что в 1860 г. Кокандское ханство объявило «священную войну» против России. Русское правительство сосредоточило значительные военные силы и начало наступательные операции. В 1864 и 1865 гг. командовавшие двумя русскими отрядами полковники Веревкин и М.Г. Черняев взяли важнейшие города Кокандского ханства – Туркестан и Ташкент. Завоеванные области было решено присоединить к России.

Шамиль сдается князю А.И. Барятинскому в 1859 г.

Русское продвижение в Средней Азии вызвало недовольство и тревогу в Англии. Английское правительство видело в нем угрозу своим владениям в Индии и выражало протест. Министр иностранных дел А.М. Горчаков (лицеист, учившийся вместе с А.С. Пушкиным и переживший поэта на 46 лет), последний государственный канцлер России, осенью 1864 г. пытался успокоить английское правительство. Он уверял, что экспансия вызвана лишь необходимостью обуздать набеги кокандцев и обеспечить безопасность русских границ. При этом указывал, что и другие страны – Англия в Ост-Индии, Соединенные Штаты в Америке, Франция в Африке – в аналогичных условиях «неизбежно увлекались на путь движения вперед, в котором менее честолюбия, чем крайней необходимости»5.

Опасаясь политических осложнений с Англией, Горчаков высказывался против русских завоеваний в Средней Азии. Военный министр Д.А. Милютин, напротив, был их сторонником, а по поводу английских протестов писал в своей записке в Министерство иностранных дел:

«Не надобно просить извинения перед английскими министрами за всякое наше движение вперед. Они не церемонятся перед нами, завоевывая целые царства, занимая чужие города и острова, и мы не спрашиваем у них, зачем они делают это»6.

В 1867 г. из завоеванных среднеазиатских владений образовали особое Туркестанское генерал-губернаторство. Генерал-губернатором был назначен энергичный военный администратор генерал К.П. Кауфман, который с успехом проводил дело дальнейшего покорения и замирения края. В 1867-68 гг. была война с Бухарой. Кауфман нанес поражение бухарцам и взял один из важнейших городов Средней Азии – Самарканд, священное место, где находился прах Тамерлана. Существовало поверье, что тот, кто владеет Самаркандом, владеет всей Средней Азией. По мирному договору 1868 г. эмир Бухарский уступил России значительную часть своих владений вкупе с Самаркандом и признал свою вассальную зависимость от российского императора. Бухарский эмират, граничащий с Афганистаном, сохранил частичную автономию под русским протекторатом до 1917 г.

В 1873 г. после чрезвычайно трудных переходов через безводные пески русские войска под командой ген. Кауфмана взяли Хиву. Они принудили хана Хивинского уступить России часть своих владений и также признать русский протекторат^7. Вскоре после хивинского похода в Кокандском ханстве возникла смута. Когда в 1876 г. в его оккупированной русскими части начались волнения, вся территория Кокандского ханства была присоединена к России и получила название Ферганская область.

С целью обеспечить безопасность новых русских владений от нападений туземных племен, кочевавших южнее реки Амударьи, наши войска продвигались к границам Персии и Афганистана. В 1881 г. генерал М.Д. Скобелев взял штурмом главную текинскую крепость Геок-Тепе, а полковник А.Н. Куропаткин занял главное селение Ахал-Текинского оазиса – Ашхабад. Занятая территория была присоединена к России. В 1885 г. после кровопролитного сражения с афганскими войсками русские заняли города Мерв и Кушку, ставшую самой южной точкой Российской империи. Для закрепления новоприобретенной территории через Ашхабад, Мерв и Бухару в 1896 г. была открыта Закаспийская железная дорога на Самарканд. Теперь граница России вплотную подошла к границам Афганистана, а с занятием Памира в 1895 г. – к границам Индии.

Англия не раз заявляла, что русские завоевания угрожают добрым отношениям между ней и Россией, так как создают опасность столкновений на афганских границах. Горчаков уверял, что Россия считает Афганистан лежащим вне сферы ее интересов и влияния. Тем не менее, в 1885 г. дело едва-едва не дошло до войны между Англией и Россией. Британская дипломатия и английское общественное мнение настойчиво требовали остановки русского продвижения в Средней Азии и горячо осуждали это проявление «русского империализма». Обличения русского империализма странно звучали в устах политиков и публицистов Англии, которая своими непрерывными завоеваниями создала единственную в мире колониальную империю, раскинувшую свои владения во всех пяти частях света, хотя никогда не подвергалась нападениям индусов, малайцев или африканских негров.

А.М. Горчаков

Светлейший князь А.М. Горчаков скончался в 1882 г. Его преемник статс-секретарь Н.К. Тирс сумел своими искусными и дипломатическими ответами на запросы английского правительства избежать конфликта. В значительной мере это удалось благодаря миролюбивой политике лорда Гладстона. Однако напряжение сохранялось вплоть до 1907 г., когда Россия и Англия окончательно договорились о разграничении сфер влияния в этом регионе.

Территориальными приобретениями на Кавказе, в Средней Азии и на Дальнем Востоке было завершено политическое объединение необъятной Евразийской равнины. Многонациональное государство, получившее название Империи Всероссийской, охватывало пространство от Вислы и Балтийского моря до берегов Тихого океана и от берегов Северного Ледовитого океана до отрогов Гималайских гор.

Населявшие это пространство народы были объединены не только политическими, но экономическими и культурными связями. Если в отношениях правительства к «инородцам» порой и появлялись «уклоны» в сторону национализма и шовинизма, то русский народ в целом никогда не страдал болезнью национального самомнения и не рассматривал своих соседей как «низшие расы». Способность и стремление к установлению добрососедских отношений с другими народами, живущими под общей крышей, оставалось характерною чертою и русского народа и российской интеллигенции, многонациональной по своему этническому происхождению, но единой по духу широкой терпимости и отсутствия шовинизма. Хотя официальная политика в последние два царствования и ограничивала использование местных языков – на самом деле «русифицирован» не был никто, кроме тех, кто сам хотел стать русским. В остальном каждая народность – и поляки, и евреи, и немцы, и армяне, и татары, и монголы, и буряты, и сотня других – сохранила в дореволюционной России свое лицо, свой язык, религию и обычаи.

11.2. Россия и Балканы

Россия потеряла после Крымской войны и Парижского мира 1856 г. свое исключительное право покровительства балканским христианам. Она могла оказывать им помощь только путем обращений к европейскому «концерту» в целях дипломатического давления на турецкое правительство. Но эти обращения оставались по большей части бесплодными. Англия, игравшая в европейском «концерте» первую скрипку, обыкновенно поддерживала на Балканах не тех, кого угнетали и вырезали, но тех, кто угнетал и резал, то есть турок. Она ни за что не хотела допускать усиления русского влияния на Балканах. Но это не решало «балканского вопроса», сводившегося к тому, что турецкая империя непрерывно слабела, национальное самосознание покоренных ею народов крепло, а великие державы Европы преследовали в постоянно меняющейся обстановке свои собственные интересы.

Из всех европейских держав самые тесные религиозные и этнические узы с балканским народами имела Россия. Со времен мирного договора в Кучук-Кайнарджи в 1774 г. она считала себя вправе выступать в защиту христианских подданных турецкого султана. На Западе было много пересудов о том, что якобы Россия стремится использовать идеологию «панславизма» в целях укрепления своего влияния на Балканах и отчасти в средней Европе. На самом деле не в России, а среди славян Габсбургской империи, стремившихся противостоять германизации, родилась «идеология панславизма». А. Лобанов-Ростовский писал:

«Она выражала настроения и мечту – об освобождении всех славянских народов от иностранного владычества и создании некоей федерации между ними»8.

Среди славянофилов в России не было единого мнения относительно политического будущего славянства. Некоторые даже отождествляли славянство с православием, тем самым отказываясь от западных славян-католиков.

Важнее всего факт, что российское правительство «идеологии панславизма» никогда не разделяло. Ни Николай I и его министр иностранных дел Нессельроде, ни Александр II и его канцлер Горчаков не питали к панславизму симпатии. Связанные семейными узами с правящими германскими династиями, эти цари стремились строить свою политику на дружбе с Германией и Австрией.

«Потому говорить, как это делала иностранная пресса, о панславизме как некоей макиавеллевской политике, изобретенной и официально поддерживаемой русским правительством, – полная бессмыслица»9.

Правда, идеям панславизма симпатизировал Александр III, но, по иронии судьбы, после разрыва с Болгарией в 1887 г., именно он отказался от какой-либо активной политики на Балканах в пользу Австрии.

Если панславизма как четко выраженной и, тем более, официальной политической доктрины никогда не существовало, то в России, бесспорно, существовали глубокие симпатии к балканским христианам, в том числе к грекам и румынам, а не только славянам, страдающим под турецким игом. Эти настроения привели в 1858 г. к созданию в Москве Славянского комитета под председательством историка М.П. Погодина. В следующее десятилетие подобные комитеты возникли в Петербурге, Киеве и Одессе. Их целью было способствовать развитию культурного и национального самосознания балканских славян, оказывая помощь как их учебным заведениям, так и балканским студентам в русских светских и богословских институтах. Хотя славянские комитеты в основном интересовались движением за независимость Сербии и Болгарии, они вызывали недовольство и раздражение в австрийских правительственных кругах, особенно после того, как в Москве в 1867 г. состоялись славянская этнографическая выставка и съезд. По этому случаю большая делегация славян из Австрии посетила Россию. Русские славянофилы чествовали их парадными обедами и громкими речами, а потом Александр II принял славянских гостей в Царском Селе и приветствовал «славянских братьев на родной славянской земле». Сколь бы платоническими не были такие уверения в дружбе, Австрия видела в них угрозу и опасалась за лояльность своих подданных.

В то время как Россия поддерживала балканских христиан, Англия, как уже говорилось, поддерживала Турцию, охраняя свои торговые пути на Ближний Восток и в Индию. Австрия также противилась русской политике на Балканах. Помимо опасений за свое собственное славянское население, у нее были территориальные и коммерческие амбиции на Балканах. Несмотря на формальный союз с Россией, Австрия в балканских вопросах обыкновенно занимала сторону Англии. Интерес Франции к балканской проблеме остыл после падения Наполеона III в 1870 г., но как великая держава она оставалась участницей конференций по восточному вопросу. Германия, напротив, особенно после ухода Бисмарка в 1890 г., стала проявлять повышенный интерес к Турции в порядке патронажа немецких коммерческих интересов, в частности, строительства железной дороги Берлин-Багдад, поддержки ислама, а с 1913 г. и модернизации турецкой армии. Такая политика явно вступала в конфликт с русской мечтой о восстановлении православного креста на храме Святой Софии в Константинополе.

Не дождавшись помощи от европейских держав, христианские народы Балканского полуострова вынуждены были сами браться за оружие, чтобы освободиться от турецкого гнета. В 1858 г. вспыхнула война между Черногорией и Турцией. Заступничество России и Франции за Черногорию, подкрепленное морскими силами на Адриатическом море, спасло маленькую страну от мести турок. Однако нота А.М. Горчакова 1860 г. о необходимости улучшения положения христианского населения в Боснии, Герцеговине и Болгарии осталась незамеченной.

В 1867 г. вспыхнуло восстание на острове Крит, которое туркам с большими усилиями удалось подавить лишь к концу 1868 г. После этого Криту была обещана автономия по настоянию великих держав.

Области, частично освободившиеся от турецкого владычества, продолжали, конечно, стремиться к полному освобождению. В 1861 г. Дунайские княжества Молдавия и Валахия объединились в одно государство – Румынию. В 1866 г. на румынский престол был избран немецкий принц Карл Гогенцоллерн.

В 1867 г. Россия и другие державы поддержали требование сербского князя Михаила о выводе турецких гарнизонов из крепостей Сербии. Турция уступила, и турецкие войска покинули Белград и две другие крепости.

В 1870 г. во время франко-прусской войны Россия объявила о своем отказе от соблюдения статей Парижского мирного договора 1856 г., которые запрещали России и Турции держать на Черном море военный флот и сооружать береговые укрепления. В депеше Горчаков сообщил европейским державам, что Россия восстанавливает свои верховные права на Черном море, а также «возвращает в этом отношении Его Величеству Султану права его во всей полноте». Пользуясь противоречиями между державами, подписавшими Парижский договор, Горчаков напомнил все случаи нарушения договора с их стороны.

Односторонний отказ России от исполнения договора 1856 г. вызвал бурю негодования в Англии и Австрии. Однако германский канцлер Бисмарк выступил на стороне России. Конференция великих держав, заседавшая в Лондоне в январе и феврале 1871 г., согласилась на отмену тех статей Парижского договора, которые ограничивали суверенные права России и Турции на Черном море.

Летом 1875 г. в Боснии и Герцеговине вспыхнуло восстание, которое турки не могли подавить, несмотря на самые жесткие карательные меры. Жестокость усмирителей вызвала волнения сначала в Сербии и Черногории, а потом во всем славянском мире. Державы начали дипломатические переговоры с целью принудить Турцию к давно необходимым реформам в Боснии, Герцеговине и Болгарии. Но их совместные шаги тормозились сопротивлением Англии, которая отказывалась примкнуть к противотурецкой акции.

В 1876 г. в Турции была объявлена, конечно, только на бумаге, конституция по европейским образцам и провозглашено равенство гражданских прав подданных всех вероисповеданий. Английские политики делали вид, что принимают турецкую конституцию всерьез и отказывались вмешиваться во внутренние дела Турции.

Летом 1876 г. в ответ на попытки восстания в Филиппопольском округе Болгарии турецкие башибузуки вырезали свыше 12 тыс. человек, не разбирая ни пола, ни возраста. Болгарские ужасы вызвали негодование всей Европы. Только глава английского правительства лорд Дизраэли невозмутимо сохранял свою туркофильскую позицию. Впрочем, не все в Англии были такими непоколебимыми поклонниками башибузуков, как «высокопочтенный Веньямин Дизраэли, граф Биконсфильд». Глава либеральной партии Гладстон выступил с пламенным протестом против турецких зверств в Болгарии и, когда пришел к власти в 1880 г., немедленно изменил курс английской балканской политики. Он сблизился с Россией и совместно с ней поддерживал балканских христиан.

Между тем, летом 1876 г. продолжались бесплодные дипломатические переговоры. Горчаков предложил постепенное преобразование христианских областей Турции в вассальные, но автономные княжества. Англия и Австрия возражали. Из-за отсутствия единой позиции «концерт» европейских держав был недееспособен.

В этих условиях Сербия и Черногория решили действовать самостоятельно. В июне 1876 г. они заключили между собою союз и объявили войну Турции. В том же июне императоры Александр II и Франц-Иосиф австрийский встретились в Рейхштадте и обсудили совместные действия для разрешения балканского кризиса. Но формального и четкого договора заключено не было, и потому впоследствии обе стороны обвиняли одна другую в нарушении Рейхштадтского соглашения.

Летом 1876 г. в России высоко поднялась волна патриотического воодушевления. Трибун славянофилов И.С. Аксаков произносил свои пламенные речи. Славянский благотворительный комитет и его отделения собирали обильные пожертвования в пользу борющихся славянских братьев. Тысячами ехали в Сербию добровольцы, начиная от гвардейских офицеров и кончая отдельными революционерами-народниками. Туда отправлялись санитарные отряды. Среди добровольцев был покоритель Ташкента ген. М.Г. Черняев, назначенный главнокомандующим сербской армией, еще малочисленной и недостаточно обученной; а также писатель В.М. Гаршин, художник В.В. Верещагин, врачи Н.И. Пирогов и С.П. Боткин. В «Дневнике писателя» за 1876 г. Достоевский с восторгом описывает всенародное славянское одушевление в России в этом году, когда «всех единит прекрасное чувство бескорыстной и великодушной помощи распинаемым на кресте своим братьям»10.

В русском правительстве обострение балканского кризиса вызвало колебания. Император Александр II не решался единолично начинать активные действия против Турции. Министр финансов М.Х. Рейтерн и военный министр Д.А. Милютин решительно высказывались против войны. Осенью 1876 г. молодая сербская армия начала терпеть поражения и отступать, а турки шли к Белграду. Император Александр потребовал от султана прекращения военных действий. Турция подчинилась, и снова начались тягучие дипломатические переговоры.

Царь убедился в их бесплодности и, желая оказать давление на Турцию, 31 октября 1876 г. приказал произвести частичную мобилизацию. Константинопольская конференция представителей великих держав в декабре 1876 г. выработала программу реформ для Боснии, Герцеговины и Болгарии. Она предусматривала административную автономию этих областей под контролем международной комиссии и управлением генерал-губернаторов, назначаемых Портою с согласия великих держав.

По совету Англии Турция объявила, что она намерена сама произвести необходимые реформы. После нового совещания в Лондоне великие державы вручили Порте «Лондонский протокол» с повторным требованием, чтобы реформы проводились под их наблюдением. Порта снова отвергла это требование.

Тогда Александр решил разрубить балканский узел. Была проведена дипломатическая подготовка. В январе 1877 г. в Будапеште Россия подписала конвенцию с Австрией. Последняя обещала соблюдать нейтралитет в случае войны России с Турцией. В апреле того же года был подписан русско-румынский договор, разрешавший русской армии проход через румынскую территорию. Царь выехал к армии, сосредоточенной в Бессарабии. 12 апреля 1877 г. он подписал в Кишиневе манифест об объявлении войны Турции с целью добиться «улучшения и обеспечения положения угнетенного христианского населения Турции». Милютин описывает, как армия и народ в Кишиневе приняли объявление войны. После молебна и нескольких слов государя к окружавшим его офицерам

«вся толпа и офицеров и солдат одушевилась таким энтузиазмом, какого еще никогда не случилось мне видеть в наших войсках. Они кричали, бросали шапки вверх, многие навзрыд плакали. Толпы народа бежали потом за государем с криками «ура». Очевидно, что нынешняя война с Турцией вполне популярна»11

Затем государь через Киев поехал в Москву, и везде население встречало его «с неподдельным энтузиазмом».

М.Д. Скобелев

Перед началом военных действий Горчаков, уведомляя иностранные дворы о решении государя, писал в своем циркуляре: «Его Императорское Величество сохраняет уверенность, что он действует соответственно чувствам и интересам Европы». Однако никто в Европе не пошевелился помочь России, а Англия отнеслась к русскому выступлению с явной неприязнью. Она упрекала Россию в нарушении Парижского трактата и предупредила, что, если военные действия распространятся на Константинополь, Босфор или Дарданеллы, это повлечет вмешательство в войну Англии. На это Горчаков ответил, что таких намерений у России нет. Балканские государства занимали выжидательную позицию. Только маленькая Черногория немедленно возобновила военные действия против турок. Правда, Румынии и Сербии было заявлено, что Россия не нуждается в их военной помощи.

В июне русская армия переправилась через Дунай. Вскоре отряд генерала И.В. Гурко, быстро продвигаясь вперед, достиг перевала Шипки. Но турецкая армия Османа-паши, укрепившаяся в болгарском городке Плевне, трижды нанесла атаковавшим русским войскам тяжелые поражения 8, 18 июля и 30-31 августа. Особенно тяжелые потери – до 20 тысяч убитых и раненых – понесла русская армия в день царских именин при третьем штурме плевенских позиций. Собрав 100 тыс. солдат и 444 орудия – против 45 тыс. турок с 60 пушками, русское командование было уверено в полной победе. Как свидетельствует знаменитая картина В.В. Верещагина «Под Плевной», император был неподалеку от места сражения. Александр пил шампанское по случаю именин и провозгласил тост: «За здоровье тех, которые там теперь дерутся». Генерал Скобелев, «русский Ахиллес», как называл его И.С. Тургенев, взял Гривицкий редут и просил подкрепления. Однако, по словам Верещагина, М.Д. Скобелев был настолько популярен в народе, что командование предпочло, чтобы Плевну взял кто-нибудь менее заметный. В результате наш штурм был отражен и 13 тыс. русских и болгарских солдат убиты.

После «третьей Плевны» главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, не имевший никакого военного опыта, и его штаб потеряли голову и намеревались начать общее отступление за Дунай. Военный министр Д.А. Милютин решительно возражал против этих пораженческих планов. Государь, находившийся все время на театре военных действий, склонился на сторону Милютина. Решено было сохранять занятые позиции, ждать подкрепления и блокировать Плевну. Для этого был вызван герой севастопольской обороны Э.И. Тотлебен. В обществе распространилось уныние. В армии роптали на неспособное высшее командование, но государь решил продолжать начатое дело.

Летом, еще до «третьей Плевны», к русской армии присоединились румынские войска. Теперь были вытребованы значительные подкрепления из России, в том числе гвардейский корпус из Петербурга. В ноябре, наконец, военное счастье снова повернулось к нам лицом, на кавказском фронте генералом М.Т. Лорис-Меликовым была взята сильная турецкая крепость Карс.

В конце ноября после неудачной попытки прорваться из Плевны капитулировал Осман-паша с армией в 46 тыс. человек. Теперь победа была обеспечена. Генералы М.Д. Скобелев, Ф.Ф. Радецкий и И.В. Гурко быстро продвигались вперед. Они перешли Балканский хребет, нанося туркам одно поражение за другим. На Шипкинском перевале еще с 8 августа пятитысячный смешанный отряд русских солдат и болгарских ополченцев под командованием генерала Н.Г. Столетова с исключительным геройством 4 месяца отражал ожесточенные атаки далеко превосходивших турецких сил под командованием Сулеймана-паши. Теперь турецкие силы на Шипке были взяты в плен.

В начале января русские войска взяли Адрианополь. В декабре Сербия объявила войну Турции, и сербские войска взяли Ниш. Султан телеграфно просил Александра II, возвратившегося после взятия Плевны в Петербург, о перемирии. 19 января 1878 г. в Адрианополе был заключен договор о перемирии и о предварительных условиях мира. Русское наступление было остановлено в нескольких верстах от Царьграда.

Взятие Плевны. 1878 г.

Приближение русских войск к турецкой столице напугало Англию. Дизраэли произносил воинственные речи и приказал английской средиземноморской эскадре через Дарданеллы идти к Константинополю. На протесты русского посла английское правительство ответило, что эскадра посылается для ограждения безопасности проживающих в турецкой столице англичан и их собственности. Возмущенный действиями Англии, Александр II послал главнокомандующему телеграфное приказание ввести «с той же целью» русские войска в Константинополь. Затем он сделал поправку, что в Константинополь должно ввести войска лишь в том случае, если англичане сделают высадку. Пока же, с согласия султана, русские войска перешли демаркационную линию и заняли местечко Сан-Стефано. Русский главнокомандующий демонстративно перенес ставку в это предместье Константинополя на берегу Мраморного моря.

Султан, очутившийся между двух огней, просил королеву Викторию отозвать эскадру. Английские броненосцы несколько отодвинулись от Константинополя, бросив якорь у азиатского берега Мраморного моря. Так, до конца 1878 г. русские войска простояли у стен Константинополя, а английская эскадра – в Мраморном море.

19 февраля 1878 г. русскими и турецкими уполномоченными были подписаны в Сан-Стефано условия «предварительного» мирного договора. Румыния, Сербия и Черногория признавались независимыми государствами, причем последние две получали значительные территориальные приращения. Мусульманское население в них должно пользоваться равноправием.

Болгария, включая Македонию и доходя на юге до Эгейского моря, становится автономным княжеством с христианским правительством и «земским войском». Собрание именитых людей Болгарии должно выработать конституцию и выбрать князя, который будет затем «утвержден Блистательною Портою, с согласия держав». До тех пор страна будет находиться под управлением российского императорского комиссара, и русские войска будут расквартированы в Болгарии примерно на два года до образования болгарского земского войска. Новое государство должно платить султану дань, установленную по соглашению между Россией, Турцией и другими державами, но «оттоманские войска не будут более находиться в Болгарии».

В Боснии и Герцеговине немедленно пройдут административные реформы, предложенные Константинопольской конференцией европейских держав. На о. Крите и в других областях Европейской Турции для ограждения прав населения будет введен «органический устав» 1868 г. В Армении будут проведены реформы администрации и приняты меры для ограждения безопасности армянского населения от насилий курдов и черкесов.

Турция обязана уплатить России контрибуцию в сумме 1410 млн руб., но, принимая во внимание финансовые затруднения Турции, Россия согласилась вместо 1100 млн руб. на территориальные уступки со стороны Турции. Та уступала устья Дуная и область к югу от них (Добруджу), которую Россия «предоставляет себе променять» Румынии на южную часть Бессарабии, отчужденную от нее трактатом 1856 г. В Азии Турция уступает России Ардаган, Карс, Батум и Баязет с их округами.

Босфор и Дарданеллы должны быть всегда открыты для торговых судов нейтральных держав. Русские духовные лица и паломники в Святых местах будут пользоваться всеми правами и преимуществами, предоставленными иностранным духовным лицам других народностей, и защитой русских дипломатических представительств^12.

Условия Сан-Стефанского мира вызвали резкое недовольство в Англии и Австрии. Дизраэли объявил о мобилизации резервистов. Австрия решительно возражала против создания Великой Болгарии и также начала военные приготовления. Александр II, конечно, хотел избежать новой тяжелой войны и разрешить спорные вопросы дипломатическими переговорами. Расстроенный угрозами войны, Александр II пожаловался Д.А. Милютину в марте 1878 г.:

«Когда честный человек ведет дело честно с человеком бесчестным, то он всегда остается в дураках» 13.

В мае русскому послу в Лондоне, бывшему шефу жандармов, эксфавориту гр. П.А. Шувалову удалось прийти к соглашению с английским правительством об окончательных условиях мира. В результате в июне открылись заседания международного конгресса в Берлине. В дипломатическом красноречии на конгрессе состязались: с одной стороны – А.М. Горчаков и П.А. Шувалов, с другой – английский премьер Б. Дизраэли и австрийский министр иностранных дел Д. Андраши. Председательствовавший на конгрессе германский канцлер Отто фон Бисмарк играл роль «честного маклера». Представители балканских стран – Греции, Румынии, Сербии и Черногории – не были даже допущены на конгресс с правом голоса. Они могли только высказать свои пожелания и удалиться.

1 июля 1878 г. Россия, Турция и великие державы подписали Берлинский трактат. Независимость Румынии, Сербии и Черногории была подтверждена, но территориальные приобретения Сербии и Черногории значительно урезаны. Болгария разделялась на три части. Южная Македония возвращалась Турции. Северная – от Дуная до Балканских гор с присоединением Софии и ее округа – образовывала автономное княжество Болгарию. Средняя – к югу от Балканского хребта – оставалась под властью султана и получала административную автономию. Ее генерал-губернатором должен быть христианин, назначавшийся Портой на пятилетний срок с согласия держав. Срок русской оккупации сокращался до 9 месяцев.

Полной неожиданностью стала статья 25-я Берлинского трактата: «Провинции Боснии и Герцеговины будут заняты и управляемы Австро-Венгриею». Новобазарский санджак, область между Сербией и Черногорией, «оставался в оттоманском управлении», но Австро-Венгрия могла содержать там гарнизоны, проводить и охранять военные и торговые дороги. Подтверждался обмен южной Бессарабии, отходящей к России, на Добруджу, отдаваемую Румынии. В Азии Порта уступала России территории Ардагана, Карса и порто-франко Батума. Долина Алашкерта и город Баязет, приобретенные Россией по Сан-Стефанскому договору, возвращались Турции (см. карту на стр. 201).

За месяц до подписания Берлинского трактата Англия принудила султана отдать ей в «оккупацию и управление остров Кипр», пообещав помогать Турции защищать ее азиатские владения против посягательств России.

Уступки, сделанные русской дипломатией на Берлинском конгрессе, вызвали недовольство и разочарование в России и среди балканских народов. Они ослабили авторитет русского правительства дома и за границей. В своем дневнике Д.А. Милютин 22 июля 1878 г. отмечал:

«Общественное мнение в России настроено крайне враждебно правительству, особенно в Москве. Берлинский трактат возбуждает почти всеобщее неудовольствие» 14.

Гневная речь предводителя славянофилов И.С. Аксакова против русской дипломатии на Берлинском конгрессе вызвала высылку его из Москвы и закрытие славянского благотворительного комитета. Это произвело самое неблагоприятное впечатление на балканских славян.

Обустраивал новое Болгарское государство русский императорский комиссар кн. А.М. Дондуков-Корсаков, которому «помогала» европейская комиссия, а формированием новой болгарской армии занималось несколько сот русских офицеров. В 1879 г. болгарское учредительное собрание в Тырнове одобрило составленный русской комиссией проект конституции, придав ему более демократичный характер, а затем «великое народное собрание» избрало князем Болгарии принца Александра Баттенбергского. После этого русские войска ушли из Болгарии.

Первые годы болгарский князь поддерживал дружественные отношения с Россией, и русские генералы занимали министерские посты в болгарском кабинете. Затем отношения между освободителями и освобожденными начали портиться из-за ошибок обеих сторон и работы австрийской дипломатии, стремившейся всеми силами приобрести преобладающее влияние в этой стране.

В 1885 г. вспыхнула война между Болгарией и Сербией, в которой болгары стали победителями. Осенью того же года в главном городе Восточной Румелии Филиппополе произошло восстание. Болгарские националисты изгнали назначенного султаном генерал-губернатора и турецких чиновников и провозгласили воссоединение «обеих Болгарий». Князь Александр после некоторых колебаний объявил себя князем объединенной Болгарии. Россия протестовала против этого революционного акта, нарушавшего прежние договоренности. В 1886 г. Александр III порвал дипломатические отношения с Болгарией, которые не были восстановлены до конца его царствования.

В 1886 г. князь Александр был низложен. В следующем году болгарским князем избрали австрийского ставленника принца Фердинанда Кобургского. Русский император отказался его признать. Другие балканские страны еще раньше ушли из сферы русского влияния.

Берлинский конгресс 1878 г.

В Турции укрепилось политическое влияние англичан. В 1881 г. Сербия заключила секретный союзный договор с Австрией, которой она предоставила значительное экономическое влияние и право постройки железных дорог. В 1883 г. Румыния, недовольная отнятием Бессарабии, за которую она, впрочем, получила изрядную компенсацию, присоединилась к тройственному союзу Германии, Австрии и Италии, направленному против России. Греция, как и прежде, стояла вне сферы русского влияния, тяготея к Англии. Только маленькая Черногория верно и неизменно хранила русскую дружбу. В 1889 г. император Александр III провозгласил свой известный тост за «единственного верного друга России, князя Николая Черногорского».

Правительство Александра III в 1890-х гг. было вытеснено с Балканского полуострова. Россия оставила Австрии первенство при дворах балканских государей и в экономической жизни балканских стран. При Николае II Россия возвращается на Балканы.

В 1895-96 гг. состоялось примирение русского царя с болгарским князем Фердинандом. Сын Фердинанда Борис был крещен по православному обряду, и русский царь был его крестным отцом. Во время критского восстания, греко-турецкой войны 1896-97 гг. и после Россия принимала деятельное участие в «концерте» европейских держав, принудивших, наконец, Турцию предоставить Криту административную автономию и христианского губернатора, которым стал греческий принц Георг.

В 1897 г. Россия заключила соглашение с Австрией о поддержании политического равновесия на Балканах, но сохранять его становилось все труднее. В 1903 г. в Македонии произошли серьезные волнения, и два русских консула были убиты мусульманскими фанатиками. В сентябре 1903 г. Николай II приехал в Австрию. После переговоров в городке Мюрцштег было заключено соглашение о программе реформ для Македонии. Соглашение 1897 г. относительно общего положения на Балканах было подтверждено.

В том же 1903 г. в Сербии произошел дворцовый переворот. Король Александр Обренович был убит офицерами-заговорщиками. На царство была призвана династия Карагеоргиевичей. При новом правительстве в Сербии восторжествовал антиавстрийский курс и усилилась национальная пропаганда, направленная против Турции и Австро-Венгрии. Сербы мечтали о создании Великосербского государства, объединявшего все югославянские племена. Австрийские военные и политические круги, усматривая в великосербской пропаганде угрозу Дунайской монархии, стали помышлять о ликвидации самостоятельного сербского государства и о включении Сербии в состав Габсбургских владений. Ближайшим шагом в решении югославянской проблемы австрийские политики считали формальную аннексию Боснии и Герцеговины, которые до тех пор находились лишь в состоянии «временно» оккупированных провинций.

В 1904-1906 гг. русское правительство было занято сначала японской войной, а потом революционными событиями. Но с 1907 г. его внимание снова привлекает Балканский полуостров. В 1908 г. в Бухлау в Моравии состоялось свидание австрийского и русского министров иностранных дел Эренталя и А.П. Извольского, на котором они пришли, в частности, к соглашению о возможности аннексии Боснии и Герцеговины. Извольский дал согласие на эту аннексию условно. Он предполагал предварительный созыв международной конференции, которая заодно решила бы вопрос открытия проливов для русских военных судов. Эренталь же понимал (или делал вид, что понимает) согласие Извольского как безусловное. Осенью 1908 г. было объявлено о формальном присоединении Боснии и Герцеговины к Австро-Венгерской монархии. В то же время Болгария провозгласила себя независимым от Турции государством, а князь Фердинанд объявил себя царем.

Аннексия Боснии и Герцеговины вызвала чрезвычайное недовольство и волнение в Сербии, усилила антиавстрийские настроения. Сербские националисты создали организацию «Народна обрана». В России возмущение проявлялось в кругах, интересующихся положением балканских славян. Интерес к славянским вопросам растет и на Балканах, и в России, и в славянских областях Австро-Венгрии. Это не был «панславизм» и, тем более, «панруссизм», как пугали немцев их публицисты. В основе «новославянского» движения лежало желание общими силами отстаивать национальную самостоятельность и самобытность от внешней агрессии. Движение заявило о себе на общеславянских конгрессах в Праге в 1908 г. и в Софии в 1910 г., где были представлены почти все славянские народы. Возглавил движение выдающийся чешский политик Карел Крамарж, искренний друг России и убежденный проповедник единения свободных славянских народов.

Оживление славянских чувств и настроений сделало психологически возможным образование на Балканах блока славянских народов, созданного при посредничестве русской дипломатии в 1912 г. В марте 1912 г. был подписан сербо-болгарский союзный договор, а в мае того же года – союзный греко-болгарский договор. В секретном приложении предусматривалась возможность войны с Турцией и намечался план раздела территориальных приобретений. В конце сентября Черногория объявила Турции войну; через неделю к ней присоединились Сербия, Болгария и Греция. Турция еще не оправилась от революции младотурок в 1908 г., и турецкая армия была разбита. Почти все европейские области Турции были завоеваны армиями четырех балканских союзников.

По мирному договору, заключенному в Лондоне в мае 1913 г., почти вся территория европейской Турции, за исключением Константинополя, разделялась между балканскими народами. По настоянию Австрии при разделе была образована независимая Албания, а Сербию лишили доступа к Адриатическому морю, куда она стремилась. В качестве компенсации Сербия решила взять себе Македонию, первоначально предназначавшуюся Болгарии. На часть Македонии претендовала и Греция. Русская дипломатия всеми силами старалась уладить конфликт, Австро-Венгрия же была заинтересована в том, чтобы союзники передрались между собой. Царь Фердинанд снова принял австрийскую ориентацию и в июне 1913 г. приказал болгарской армии атаковать сербские и греческие войска. К противникам Болгарии присоединились Румыния и Турция. Болгария быстро проиграла и была вынуждена просить мира. В конце июля 1913 г. в Бухаресте был подписан договор, по которому Болгария потеряла не только большинство своих завоеваний, но и часть прежних владений. Большую часть Македонии получила Сербия; южную часть Македонии с Салониками и частью западной Фракии – Греция, а Турции была возвращена часть восточной Фракии. Однако Бухарестский мирный договор не снял внутреннего напряжения на Балканах, которые оставались «пороховой бочкой» Европы.

11.3. Русско-японская война

В конце XIX в. на Дальнем Востоке крепла новая политическая сила. «Страна восходящего солнца» Япония энергично осваивала промышленную и военную технику передовых стран. Между территориально маленькой, густо населенной Японией и огромным, в то время еще неподвижным Китаем располагается Корейский полуостров, служащий как бы мостом между Японскими островами и материком Азии. «Император» или «король» корейский тогда считался вассалом китайского императора.

Россия обратила внимание на Корею еще при Александре III. В 1884 г. русскими уполномоченными в Сеуле был заключен с «королем корейским» торговый договор. В следующем году в Корее появились русские дипломатическое и консульское представительства. Однако гигантское расстояние от Европейской России до ее дальневосточных владений затрудняло активную политику. Положение изменилось к концу века с постройкой Великой Сибирской железной дороги.

Николай II, еще будучи наследником престола, посетил в 1891 г. страны Дальнего Востока, где на него было совершено покушение, и проникся убеждением в важности этого региона для экономического развития и великодержавного положения России. Это убеждение усиленно поддерживал его кузен германский император Вильгельм II, который хотел отвлечь внимание и силы России от европейских дел и направить их на борьбу с «желтой опасностью».

В 1894 г. Япония, накопив морские и сухопутные силы, начала войну с Китаем, и в следующем году его победила. По Симоносекскому мирному договору, заключенному в апреле 1895 г., Китай отказался от суверенитета над Кореей. Он признал ее «независимость», а фактически отдал в сферу влияния Японии. Кроме того, Китай уступил Японии Ляодунский полуостров с отличной гаванью Порт-Артур, Формозу (Тайвань) и Пескадорские острова, обязался уплатить значительную контрибуцию и предоставить ряд коммерческих льгот.

Россия, Германия и Франция, встревоженные успехами Японии, заявили о необходимости соблюдать территориальную неприкосновенность Китая на континенте. Они потребовали отказа Японии от Ляодунского полуострова. С горечью и раздражением Япония подчинилась этому требованию. Через три года европейские защитники территориальной неприкосновенности Китая стали захватывать себе в «аренду» куски китайской территории. Причем, Россия завладела как раз Ляодунским полуостровом с Порт-Артуром. Япония не могла вынести такого унижения и стала помышлять о военном решении.

После поражения Китая в войне с Японией в конце 1895 г. Россия, по инициативе министра финансов С.Ю. Витте, учреждает Русско-китайский банк для коммерческих операций на Дальнем Востоке. К участию в банке были привлечены французские и русские капиталы, а действовать он должен был под покровительством и гарантией русского правительства. В 1896 г. С.Ю. Витте, воспользовавшись приездом в Москву на коронационные торжества первого министра Ли Хун Чжана, заключил с ним договор об оборонительном союзе России и Китая против Японии. Потом был подписан концессионный договор китайского правительства с Русско-китайским банком о постройке русской железной дороги через Манчжурию, что должно было значительно сократить путь до Владивостока.

Согласно договору, Русско-китайский банк учреждает акционерное «Общество Китайско-Восточной железной дороги» (КВЖД), а русское правительство «дает гарантию доходам дороги». Общество владеет Китайско-Восточной железной дорогой в течение 80 лет со времени открытия движения по всей линии. По истечении этого срока «китайское правительство вступает бесплатно во владение дорогой и ее принадлежностями». Через 36 лет после сооружения дороги китайское правительство может ее выкупить. В «полосе отчуждения» общество организует собственное управление и даже собственную вооруженную полицию. Постройка Китайско-Восточной железной дороги быстро продвигалась вперед.

Тем временем в конце 1897 г. был учрежден Русско-корейский банк «для производства торговых операций в Корее и странах Восточной Азии». Россия одновременно с Японией стремилась всячески упрочить свое влияние в Корее. В Сеуле были русские военные инструкторы и «финансовый советник», игравший роль корейского министра финансов. По соглашению с Японией, заключенному в 1896 г., обе стороны договорились держать в Корее одинаковое количество войск – около одной тысячи – для охраны своих миссий и торговых интересов.

Осенью 1897 г. в провинции Шандунь близ Киао-Чао китайцами были убиты два германских миссионера. Экспансивный германский император немедленно приказал тихоокеанской эскадре занять Киао-Чао, а затем вынудил Китай пойти на договор об уступке Киао-Чао в аренду Германии на 99 лет. Николай II не пожелал отстать от своего воинственного кузена, и в декабре 1897 г. русские военные суда заняли бухты Порт-Артур и Талиенван на юге Квантунского полуострова. В марте 1898 г. в Пекине было заключено новое русско-китайское соглашение, подтверждавшее русско-китайскую дружбу и предоставлявшее России в аренду на 25 лет Порт-Артур и Талиенван. С.Ю. Витте в своих мемуарах пишет:

«Этот захват Квантунской области представляет акт небывалого коварства. Несколько лет до захвата Квантунской области, мы заставили уйти оттуда японцев и под лозунгом того, что мы не можем допустить нарушение целости Китая, заключили с Китаем секретный оборонительный союз против Японии. А затем сами захватили эту область»15.

В июне того же 1898 г. между китайским правительством и Обществом Китайско-Восточной железной дороги был заключен дополнительный договор, по которому Обществу было предоставлено право построить железнодорожную ветвь от одной из станций названной дороги на юг Квантунского полуострова до Порт-Артура и Талиенвана (Да-Лянь-Вань), получившего русское название Дальний. Здесь было начато строительство большого и хорошо оборудованного торгового порта, будущее которого виделось русским правительственным кругам в самом радужном свете. В именном указе министру финансов от 30 июля 1899 г. говорилось:

«Объемля обширные пространства Европы и Азии, Империя наша призвана Божественным Промыслом к мирному сближению народов Запада и Востока. В достижении этой исторической задачи мы получили дружественное содействие со стороны Китайской Империи, уступившей в пользование наше порты Да-Лянь-Вань и Артур, с прилегающей территорией, и открывшей через свои земли выход к Желтому морю Великой Сибирской железной дороги. Благодаря этому мудрому решению правительства Его Величества Богдыхана, крайние пределы двух материков Старого Света будут связаны в скором времени непрерывным рельсовым путем, который предоставит всем нациям неисчислимые выгоды удобного сообщения, и включит новые области в оборот всемирной торговли» 16.

Город Дальний должен был иметь «первостепенное значение» как конечный пункт будущего великого рельсового пути. Строительство города предоставлялось Обществу Китайско-Восточной железной дороги под руководством министра финансов С.Ю. Витте. Из полученной в аренду территории была образована Квантунская область. В Порт-Артуре русские устраивались как дома. Здесь появился ряд русских учреждений и присутственных мест: управление квантунского воинского начальника, Порт-Артурский окружной суд и полицейское управление – словом, все, чему полагалось быть в порядочном русском городе.

Захват Россией Порт-Артура и Дальнего произвел на Японию такое удручающее впечатление, что министр иностранных дел граф М.Н. Муравьев, боясь военного столкновения, удалил из Кореи русских военных инструкторов и военную команду по первому требованию Японии. Затем и русский финансовый советник при корейском императоре вынужден был покинуть страну.

«Как военное влияние в Корее, так и финансовое и экономическое нами было передано из рук наших агентов Японии. В результате 13 апреля 1898 г. последовало соглашение с Японией, в котором мы отдавали Корею под доминирующее влияние Японии»17.

Захватом Киао-Чао и Порт-Артура не ограничилось растаскивание китайских портов и китайской территории. Англия захватила важный порт Вей-Хай-Вей на Желтом море, Франция – Кван-Чоу в южном Китае.

Понятно, что эти бессовестные захваты «среди бела дня» без тени легальных оснований вызвали возмущение в Китае. В 1900 г. здесь вспыхнуло народное движение так называемых «боксеров», или «больших кулаков», направленное против европейцев. В Пекине убили германского посланника, а квартал, где помещались иностранные дипломатические миссии, был осажден восставшими. На выручку пришел высаженный с моря международный экспедиционный корпус, который взял сначала Тяньцзин, а потом и Пекин. Экспедиция закончилась подписанием в 1901 г. договора, по которому Китай обязался уплатить значительную военную контрибуцию и строго наказать вожаков восстания.

Во время Боксерского восстания Манчжурия была оккупирована русскими войсками. После подавления мятежа иностранные войска ушли из Китая, и русским войскам надлежало уйти из Манчжурии. Правительства Соединенных Штатов, Англии и Японии напоминали русскому правительству о принципе «открытых дверей» в Китае и соблюдении его территориальной целости. Россия пообещала в 1902 г. возвратить Манчжурию Китаю за исключением полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги с центром управления в Харбине, но не спешила исполнить свое обещание.

Япония попыталась достигнуть соглашения с Россией на основе разграничения сфер влияния. Осенью 1901 г. в Петербург приехал маркиз Ито с предложением признать русское преобладание в Манчжурии, но с условием вывода оттуда русских войск и соблюдения политики «открытых дверей». В обмен на это Япония ожидала получить полную свободу действий в Корее. Русское правительство не приняло этого предложения. Тогда в 1902 г. Япония заключила союз с Англией и всерьез стала готовиться к войне, не прерывая, впрочем, дипломатических переговоров.

Положение обострилось тем, что группа русских дельцов получила концессию на разработку лесных богатств на реке Ялу в северной Корее. В группу входили лица из придворных кругов – камергер А.М. Безобразов, генеральный консул в Корее Н.Г. Матюнин, князь Ф.Ф. Юсупов, контр-адмирал А.М. Абаза, В.К. Плеве. Они имели влияние на царя и были агрессивно настроены в отношении Японии. В 1901 г. ими было создано «Русское лесопромышленное товарищество на Дальнем Востоке».

Летом 1903 г. было учреждено «наместничество» на Дальнем Востоке, образованное из Приамурского генерал-губернаторства и Квантунской области. Наместником назначили сухопутного адмирала Е.И. Алексеева, сторонника лесных разработок в Корее и антияпонской политики. Из протеста против такой политики С.Ю. Витте после этого назначения покинул пост министра финансов в 1903 г. Япония возражала против русских предприятий в северной Корее и требовала увода русских войск из Манчжурии к концу 1903 г. Безрезультатные дипломатические переговоры тянулись до января 1904 г. 18.

24 января Япония прервала переговоры и отозвала своего посла из Петербурга. В русских правительственных кругах и штабе адмирала Алексеева не верили, что Япония осмелится начать войну. Но в ночь на 27 января японские миноносцы атаковали суда русской порт-артурской эскадры, стоявшей на внешнем рейде перед крепостью, и причинили тяжелые повреждения броненосцам «Цесаревич» и «Ретвизан» и крейсеру «Паллада». Этот успех сразу обеспечил Японии превосходство на море и возможность непрерывной доставки войск и боеприпасов на материк.

Эскадренный броненосец «Цесаревич» на рейде Порт-Артура, поврежденный японскими торпедами в ночь на 27 января 1904 г.

В тот же день, 27 января, в геройском бою с японской эскадрой у берегов Кореи под Чемульпо собственными командами были затоплены крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец», чтобы не отдавать их противнику. Русские сухопутные силы стали медленно двигаться на Дальний Восток. Новопостроенная Сибирская магистраль обладала еще малой пропускной способностью, а Круге байкальский участок не был достроен. Главнокомандующим манчжурской армией был назначен военный министр генерал А.Н. Куропаткин. Первое время он был подчинен наместнику, амбициозному адмиралу Е.И. Алексееву, не имевшему ни военных, ни административных талантов, но желавшему вмешиваться в ход военных действий. Это создавало вредное двоевластие и необходимость постоянных обращений в Петербург, который должен был разрешать споры.

Командовать тихоокеанским флотом назначили способного и энергичного адмирала С.О. Макарова, который вскоре по прибытии в Порт– Артур, 31 марта, погиб вместе со своим флагманским броненосцем «Петропавловск», подорвавшимся на японской мине. С ним погиб и знаменитый художник-баталист В.В. Верещагин, прибывший в Порт-Артур запечатлеть войну на своих полотнах.

Японцы беспрепятственно высадились в Корее. В апреле 1904 г. они форсировали реку Ялу и вступили в Манчжурию. В мае высадились на Квантунском полуострове и прервали сообщение крепости Порт-Артур с русской армией в Манчжурии. 28 июля порт-артурская эскадра сделала неудачную попытку прорваться из осажденной крепости и уйти во Владивосток. Флот оказался обреченным на гибель, стоя на рейде и подвергаясь бомбардировке японских береговых батарей. В августе 1904 г. произошло многодневное генеральное сражение под Ляояном, окончившееся отступлением русской армии.

В октябре вышла из Балтийского моря, направляясь на Дальний Восток, так называемая вторая тихоокеанская эскадра под командой адмирала З.П. Рожественского. Путь вокруг Африки был долог и труден, так как англичане не согласились пропустить эскадру через Суэцкий канал. Кроме того, к ней было присоединено несколько кораблей старого типа, тихоходных и совершенно не пригодных для далекого океанского плавания.

В конце сентября и начале октября генерал А.Н. Куропаткин попытался перейти в наступление, но в кровавой битве на р. Шахе русская армия, понеся большие потери, была остановлена японцами. Осажденный гарнизон Порт-Артура геройски защищался до декабря 1904 г., выдерживая непрерывную бомбардировку и время от времени отражая ожесточенные штурмы японцев. 2 декабря был убит генерал Р.И. Кондратенко, бывший душою обороны. 19 декабря командовавший русскими войсками генерал А.М. Стессель капитулировал. Японская осадная армия с мощной артиллерией теперь была переброшена на Манчжурский фронт.

В феврале 1905 г. в восемнадцатидневном бою под Мукденом русская армия потерпела поражение и вынуждена была отступить на север. На посту главнокомандующего А.Н. Куропаткина сменил генерал Н.П. Линевич, укрепившийся на новых позициях у Сыпингая, к северу от Мукдена. Здесь фронт стабилизировался. Японцы до конца войны уже не переходили в наступление. Эскадра адмирала З.П. Рожественского пришла в воды Желтого моря, направляясь во Владивосток, и во время битвы в Цусимском проливе 27-29 мая 1905 г. была уничтожена японцами.

Выгрузка эшелона с конницей, прибывшей на фронт в 1904 г. по Южно-Манчжурской ж.-д.

Однако Япония, тоже понесшая большие потери, стремилась к миру. Президент США Т. Рузвельт предложил воюющим сторонам посредничество, которое было принято. В конце июля в Портсмуте в Соединенных Штатах собралась мирная конференция. Русскую делегацию возглавил С.Ю. Витте. 23 августа был заключен мир на следующих условиях:

«Российское Императорское правительство, признавая за Япониею в Корее преобладающие интересы политические, военные и экономические, обязуется не вступаться и не препятствовать тем мерам руководства, покровительства и надзора, кои Императорское Японское Правительство могло бы почесть необходимым принять в Корее».

Обе стороны обязуются «эвакуировать совершенно и одновременно Манчжурию» и возвратить ее «в исключительное управление Китая». Россия с согласия китайского правительства уступает Японии аренду Порт-Артура и Талиенвана с прилегающей территорией и южно-манчжурский участок железной дороги. Россия уступает Японии «в вечное и полное владение южную часть острова Сахалина» до 50-й параллели. Обе стороны обязуются не возводить на Сахалине военных укреплений. Россия предоставляет японским подданным право рыбной ловли вдоль берегов русских владений в морях Японском, Охотском и Беринговом. Производится обмен военнопленных, и Россия уплачивает Японии стоимость содержания русских пленных» 19.

Вскоре после войны отношения между Японией и Россией значительно улучшились, и обе стороны договорились о разграничении сфер влияния. В 1907 г. Россия заключила с Японией договор о торговле, мореплавании и рыболовную конвенцию. Туда же входило и секретное политическое соглашение, по которому Япония признавала северную Манчжурию сферой русского влияния, а Россия – южную Манчжурию и Корею сферой влияния Японии.

В 1910 г. обе стороны заключили новое соглашение о сотрудничестве, поддержании «статуса кво» в Китае и размежевании сфер влияния. Япония признала Внешнюю Монголию в сфере влияния России и произвела официальную аннексию Кореи.

В 1911 г. началась революция в Китае, которую русское правительство использовало для закрепления своего положения во Внешней Монголии. В 1912 г. в Урге (нынешнем Улан-Баторе) было заключено соглашение с новообразовавшимся монгольским правительством:

«Ввиду всенародно выраженного желания монголов сохранить исторически сложившейся самобытный строй своей страны, китайские войска и власти были удалены с монгольской территории. Прежние отношения Монголии и Китая были прекращены. Императорское Российское правительство окажет Монголии свою помощь, чтобы она сохранила установленный ей автономный строй. Русским подданным предоставляется вступать в соглашения с правительством Монголии относительно эксплуатации горных и лесных богатств, рыбных промыслов и т.д.»20

В следующем 1913 г. Россия заключила договор с Китаем о политическом положении Внешней Монголии: «Китай признает автономию Внешней Монголии». «Россия признает, что Внешняя Монголия находится под сюзеренитетом Китая»21. Обе стороны обязались не вмешиваться во внутреннее управление Монголии и не посылать туда своих войск. Новое положение Внешней Монголии означало номинальный суверенитет Китая при фактическом протекторате России.

Во время первой мировой войны Япония примкнула к Тройственному союзу западных держав, оккупировала немецкую концессию Циндао в Китае и в декабре 1916 г. заключила тайный договор о дружбе и взаимной помощи с Россией.

11.4. Россия и Соединенные Штаты Америки

После того, как датский мореплаватель Витус Беринг, состоявший на русской службе, открыл в 1741 г. Аляску, русские охотники и промышленники стали осваивать северо-западный угол Американского материка. В 1799 г. Российско-американская компания получила исключительное право звероловных, рыболовных и китобойных промыслов на Американском материке, на Алеутских и Курильских островах. Компания могла устраивать «фактории» в Америке («с согласия жителей тех мест»), вести торговлю российскими и иностранными изделиями и должна была назначать «главного правителя колоний» и «старшин» для управления туземцами. На Аляске, Курилах и Алеутских островах компания могла заводить «новые заселения и укрепления». Компания преуспевала и давала своим акционерам значительные выгоды. В 1804 г. был основан Ново-Архангельск (нынешняя Ситка), а к 1811 г. русские поселенцы в поисках сельскохозяйственных угодий дошли до Форта Росс, находящегося в 100 км от испанского поселения Иерба Буэна (нынешнего Сан-Франциско).

Царский указ 1821 г. претендовал на исключительные коммерческие, рыболовные и промышленные права для русских севернее 51-й параллели (чуть севернее нынешнего Ванкувера), но Англия и США запротестовали. В 1834 г. Россия и США достигли соглашения, по которому южной границей русской Америки стали 54°40'. Отдельный договор с Англией в следующем году разграничил по линии восток-запад русские и британские владения на территории Юкон (северо-запад нынешней Канады).

За исключением этого небольшого территориального спора, отношения России и США в течение большей части XIX в. складывались дружественно. В новой американской историографии стало модным вовсе отрицать факт этой почти столетней дружбы как «миф» и «легенду» или считать дружбу либерально-демократической американской республики с «деспотическим царизмом» «странной» и «противоестественной».

Русско-американский социолог П.А. Сорокин в книге «Россия и Соединенные Штаты» прекрасно показал, что мифом, наоборот, является представление о какой-то полярной противоположности исторического развития и национальных характеров русского и американского народов. Сходные черты просматриваются, начиная с условий геополитических: оба народа имели перед собой необъятную территорию с обильными природными богатствами, которую они осваивали в большей степени колонизацией почти пустых пространств, чем завоеваниями. Национальный состав обоих государств получился в высшей степени пестрым. Благодаря этому не было места национальной ограниченности и шовинизму. Дискриминация евреев в России происходила на религиозной, а не на национальной основе. В социально-политической области царский абсолютизм стал завесой, скрывавшей от иностранных наблюдателей демократические элементы русского общественного строя: от древнерусского веча, земских соборов, посадских и волостных миров Московской Руси до крестьянского мира, артели, земских учреждений, наконец, Государственной думы и мощного кооперативного движения.

В основе русско-американской дружбы в XIX в. лежали факторы политического, экономического и идейного характера. В области внешнеполитической русское правительство было радо найти в быстро развивающейся мореходной и торгово-промышленной заокеанской республике противовес британскому могуществу. А американские политики в 1815-67 гг. видели в России своего «единственного друга в Европе».

В области экономической страны вели обоюдно-выгодную торговлю. Американцы закупали в России пеньковые и льняные изделия для парусных судов, смолу, воск, щетину, кожи. Россия закупала в Америке хлопок и «колониальные товары» – сахар, кофе, рис, табак, красящие вещества.

Наконец, русская либеральная и радикальная интеллигенция, зародившаяся в эпоху Екатерины II, с восторгом взирала на страну Вашингтона и Франклина как на землю обетованную, воплотившую идеи свободы и демократии. Эти симпатии всплывали порой в самых неожиданных местах. Так, А.И. Герцен, находясь в ссылке в Вятке, получил известную книгу Токвиля «Демократия в Америке» от вятского губернатора Корнилова, а П.А. Кропоткин поведал, что генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н.Н. Муравьев-Амурский обсуждал со своими сотрудниками возможность создания Сибирских соединенных штатов, вступающих в федеративный союз с Северо-американскими Соединенными Штатами.

Предпосылки русско-американской дружбы были заложены еще при Екатерине II, отказавшей в 1775 г. английскому королю Георгу III в посылке русского отряда для усмирения восставших американских колоний. Она писала королю, что такая акция имела бы нежелательные последствия «для достоинства обеих монархий». В ответ на английскую блокаду североамериканских портов Екатерина II издала в 1780 г. свою «декларацию вооруженного нейтралитета» в защиту торговли неучаствующих в конфликте держав. К декларации присоединилось шесть нейтральных стран, ее принципы также признали Франция и США, что существенно ограничило английские военно-морские действия. С 1783-84 гг. американские торговые суда стали появляться в русских портах, а в 1794 г. президент Джордж Вашингтон назначил Джона Росселя американским консулом в Петербурге.

Форт Росс, Калифорния. Дом А.Г. Ротчева, начальника форта в 1830-1841 гг. Современный вид с флагом Российско-американской компании

В 1801 г. Александр I вступил на российский престол, а Томас Джефферсон, автор «Декларации независимости», стал президентом США. Молодой государь и глава юной заокеанской республики проявили живой интерес друг к другу. В 1804 г. между ними завязалась переписка, в которой они не скупились на взаимные комплименты. В 1808 г. русское правительство послало А. Дашкова своим дипломатическим представителем в США. В 1809 г. новый президент США Джемс Мадисон назначил видного американского политика и будущего президента Джона Кв. Адамса посланником в Петербург, где тот оставался до 1814 г. Адамс часто встречался с Александром и канцлером Н.П. Румянцевым, ведавшим Министерством иностранных дел, не только на официальных приемах, но и в непринужденной обстановке на прогулках по городу. Он высоко ценил свою дипломатическую службу и в 1811 г. отказался от назначения в Верховный суд США, чтобы остаться в Петербурге.

Победа России над Наполеоном в войне 1812 г. вызвала радость в США, особенно в мореходном и торговом Массачусетсе, где по этому поводу в марте 1813 г. состоялся многолюдный фестиваль. После наполеоновских войн при новом министре иностранных дел К.В. Нессельроде дружественные отношения с США сохранились. Небольшой территориальный спор вокруг границ русской Аляски, о котором шла речь выше, был быстро разрешен в апреле 1824 г. Нет оснований соглашаться с мнением, будто провозглашенная в 1823 г. «доктрина Монро», утверждавшая недопустимость дальнейшей колонизации Американского материка, была направлена специально против России. Куда более заинтересованы в делах Американского континента были Англия, Испания и Франция . По смерти Александра I президент Джон Кв. Адамс в послании Конгрессу сожалел, что в лице русского императора Соединенные Штаты потеряли «испытанного, стойкого и верного друга» и выражал надежду на сохранение этих отношений.

В самом деле, в декабре 1832 г. между Россией и США был заключен торговый договор «О навигации и коммерции», предоставлявший сторонам права «наиболее благоприятствуемых наций». Договор помог развитию русской текстильной промышленности, которая тогда снабжалась, в основном, американским хлопком. Подавление Николаем I венгерского восстания 1849 г., конечно, осуждалось американской общественностью, но не разрушило традиционной дружбы. Во время Крымской войны, в которой США соблюдали нейтралитет, общественное мнение и пресса оказались на стороне России. Русское посольство в Вашингтоне было засыпано просьбами американских граждан о принятии их добровольцами в русскую армию для защиты Севастополя. Только из штата Кентукки поступило 300 заявлений. Правительство Николая I воздержалось от принятия американских добровольцев в русскую армию, но 30 американских врачей-хирургов пробрались в осажденный Севастополь и самоотверженно помогали раненым русским воинам. Многие из них погибли от тифа и холеры.

Наиболее полно русско-американская дружба проявилась при Александре II. Отношения между Россией и Англией тогда не раз грозили открытым столкновением, а Франция при Наполеоне III была союзницей Англии. Этому союзу противостояли Россия и США. Когда в 1861 г. в Соединенных Штатах вспыхнула гражданская война Севера с Югом, правительства Англии и Франции были готовы признать южан «воюющей стороной», т. е. признать распад США на два государства. Они неофициально, но активно помогали южанам.

Александр II и министр иностранных дел Горчаков многократно заявляли о необходимости сохранения единства США, как ради «сердечной симпатии», так и ради «всеобщего политического равновесия». В 1862 г. Россия решительно отказалась присоединиться к акции Англии и Франции и тем расстроила ее, за что Александр II получил от президента А. Линкольна горячую благодарность.

Русская общественность и печать различных направлений по разным мотивам единодушно стояли за сохранение единства США. Консерваторы – ради сохранения международного равновесия сил, либералы – ради упразднения рабства на американском Юге. Были и русские люди, решившиеся помогать северным штатам с оружием в руках. В их числе прославился донской казак, бывший полковник ген. штаба И.В. Турчанинов, известный американцам как «бригадный генерал Турчин».

Осенью 1863 г. две эскадры русских военных судов появились у берегов США. Эскадра под командой контр-адмирала Лесовского вошла в порт Нью-Йорка, а небольшая тихоокеанская эскадра под командой контр-адмирала А.А. Попова – в Сан-Франциско. Военно-морское ведомство США предоставило в распоряжение русских кораблей свои верфи, а население встречало наших моряков бурными овациями. Балы, парады, приемы, торжественные обеды не прекращались в течение 7 месяцев, пока русские суда «гостили» у берегов США. Политический смысл этой акции заключался в морально-психологической поддержке США в трудное время гражданской войны, а секретный военный смысл был в том, чтобы вывести часть русского флота из-под удара на случай войны с Англией.

В 1865 г. гражданская война в США окончилась победой Севера, и в том же году президент Линкольн пал жертвой покушения. Его смерть вызвала горячее соболезнование в России. А в апреле 1866 г. в Петербурге раздался выстрел Д.В. Каракозова. Покушение на жизнь государя, освободившего крестьян и бывшего верным другом Америки, вызвало негодование в США и живейшую радость по случаю сохранения его жизни. США на американском «мониторе» (броненосце) «Миантономо» прислали в Россию особого посла, заместителя морского министра Густава Фокса, для принесения русскому царю и народу поздравлений по случаю избавления от опасности. Фокс был радушно принят правительством и общественностью и стал «почетным гражданином» Петербурга, Москвы, Кронштадта и других русских городов. На приемах и банкетах обе стороны прославляли русско-американскую дружбу и желали ее сохранения на вечные времена^22.

На следующий 1867 г. пустынная северо-западная часть Американского материка, полуостров Аляска, была продана США русским правительством за 7 млн. 200 тыс. долларов «золотою монетою»23. Многие американцы, в т.ч. депутаты Конгресса, полагали, что она того не стоит, и российскому послу в Вашингтоне, барону Э.А. Стеклю, пришлось раздать взяток на 200 тыс. долларов, чтобы убедить их в обратном.

Традиционная русско-американская дружба пошла на убыль с 1880-х годов. Охлаждение отношений было вызвано дискриминацией евреев в России и агрессивной политикой русского правительства на Дальнем Востоке.

В начале 1880-х гг. произошло несколько еврейских погромов в юго-западных городах. Министр внутренних дел гр. Толстой в 1882 г. приказал губернаторам не допускать повторения погромов, но одновременно правительство Александра III вело политику стеснения личных и имущественных прав «лиц иудейского вероисповедания». Так, в 1891 г. администрация выселила из Москвы несколько тысяч евреев-ремеслен-ников, давно и спокойно там проживавших. Опасение погромов, стеснение личных прав и экономических возможностей вызвали массовую эмиграцию. Между 1880 и 1908 гг. около 1,25 млн евреев выехали из Российской империи в США. Эти новые американцы возбуждали общественное мнение США против официальной России, которая их обижала и подвергала дискриминации.

На этой почве возник длительный дипломатический конфликт. Американское правительство требовало, чтобы евреи – американские граждане, приезжая в Россию, пользовались теми же правами, которыми пользовались все иностранцы. Русская бюрократия отказывалась предоставить евреям-иностранцам те права повсеместного жительства, свободы занятий, приобретения недвижимости (вне черты оседлости) и т.д., которых не было у евреев в Российской империи. Дипломатические переговоры по этому поводу оставались безрезультатными.

Вызвавший широкое возмущение погром 1903 г. в Кишиневе, во время которого было убито 45 евреев и много ранено, и погромы 1905-06 гг. способствовали новой волне эмиграции в Америку. Между правительствами произошло новое обострение отношений по вопросу о правовом положении евреев-американцев в России, так что в 1911-12 гг. Конгресс и правительство США демонстративно аннулировали торговый договор с Россией 1832 г. Впрочем, на объеме русско-американской торговли этот акт заметно не отразился.

Российская империя на рубеже XIX-XX вв.

Представители русских революционных партий, начавшие искать за океаном поддержку, в своих обращениях к американскому общественному мнению также рисовали русскую действительность в самых мрачных тонах[2].

Но и в России отношение к США значительно изменилось с тех пор, когда на почве симпатий к заокеанской республике сходились Александр I с декабристами и Александр II с Герценом. Для обоих крайних флангов русской общественности – реакционного и социалистического – США сделались «образом врага». Для первого, в примитивной идеологии которого антисемитизм играл важнейшую роль, это было «еврейское царство». Для второго, следовавшего заветам марксизма, это было царство «желтого дьявола», капиталистической эксплуатации.

В международных отношениях царское правительство до конца XIX в. рассматривало Англию как главного противника и хотело сохранить дружеские отношения с США. В этом заверял американцев в Вашингтоне в 1898 г. русский посол граф А.П. Кассини и то же говорил американскому посланнику в Петербурге министр иностранных дел гр. М.Н. Муравьев. Но этим словам противоречили факты русской экспансии на Дальнем Востоке: захват Ляодунского полуострова с Порт-Артуром и оккупация Манчжурии. Госсекретарь США Хей настаивал на сохранении территориальной неприкосновенности Китайской империи и равной для всех государств политике «открытых дверей» в Китае. Нежелание России следовать этим принципам толкало США к сближению с другими противниками русской политики – Англией и Японией. В русско-японской войне 1904-05 гг. США соблюдали нейтралитет, но их симпатии были на стороне Японии. Мирный договор, заключенный в Портсмуте при посредничестве президента Теодора Рузвельта, сгладил на время внешнеполитические противоречия между Россией и США. Однако дискриминация евреев, нелепый процесс Бейлиса, ущемление финской автономии и другие стороны внутренней политики России питали антирусские настроения в Америке.

Американский посол в Петербурге в 1914-16 гг. Джордж Мэрие не в пример многим западным авторам очень высоко оценивал вклад русской армии в победу союзников в первой мировой войне. В 1917 г. президент США Вильсон приветствовал созданную февральской революцией «новую демократию». Временное правительство, естественно, отвечало взаимностью. Увы, этой дружбе не суждено было продлиться.

11.5. Отношения с Западной Европой

После Парижского мира 1856 г. в европейской политике наметилась тенденция к сближению России и Франции. На Парижском конгрессе Франция выступила против английского стремления к чрезмерному ослаблению России. С другой стороны, свежая память о том, какую позицию Австрия заняла во время Крымской войны, отталкивала Александра II от вероломной «союзницы». На пути сближения России и Франции, однако, стал польский вопрос. В 1863 г. Франция и особенно Наполеон III проявляли демонстративную симпатию к Польше. Русский же царь и слышать не хотел о вмешательстве какой-либо иностранной державы во «внутренние дела» России.

Будущий канцлер германской империи Бисмарк, бывший с 1859 г. три года прусским посланником в Петербурге, настойчиво внушал при дворе и в обществе, что Пруссия – искренний друг и естественный союзник России. К тому же, Александр II был племянником прусского короля, впоследствии германского императора Вильгельма I, и относился к своему дяде с большим уважением и полным доверием. Русскую дружбу Бисмарк сумел очень выгодно использовать во время франко-прусской войны 1870-71 гг. Германия опасалась, что Австрия, побежденная Пруссией в 1866 г., вмешается в войну на стороне Франции. Однако правительство Александра II, объявляя о своем нейтралитете в франко-прусской войне, сделало многозначительную оговорку, что оно «готово оказать содействие всякому стремлению, имеющему целью ограничить размеры военных действий». Таким образом, император Александр «обусловил свой нейтралитет невмешательством и прочих великих держав в франко-немецкую распрю»23, и Австрия воздержалась от участия в войне, хотя в это время считалась союзником Франции.

Нечего и говорить, как был благодарен Вильгельм I своему племяннику за дружескую услугу. Германия, как уже было сказано, поддержала Россию на конгрессе в Лондоне в 1871 г., а после полного примирения Пруссии-Германии с Австро-Венгрией в начале 70-х гг. два немецких императора привлекают русского в свою компанию. В 1873 г. секретным договором закрепляется «Союз трех императоров». Договор, впрочем, носил довольно неопределенный характер и, во всяком случае, не мешал двум немецким друзьям действовать по соглашению между собою, независимо от своего русского друга, а то и тайком от него. В частности, по секрету от русской дипломатии Германия обещала Австрии содействовать в предоставлении ей компенсации на Балканах за территории, потерянные Австрией в Германии и Италии.

В 1875 г. Европа была встревожена слухами о готовящемся нападении Германии на Францию, еще не успевшую оправиться от разгрома в войне 1870-71 гг. Французское правительство просило русского императора о защите. Александр II, посетив Берлин весной 1875 г., говорил по этому поводу со своим дядей и получил от него заверения, что тот не помышляет о нарушении мира. Имперский канцлер и руководитель германской политики Бисмарк также отрицал агрессивные намерения Германии и был очень раздражен русским вмешательством. А.М. Горчаков, сопровождавший Александра II, телеграфировал из Берлина русским представителям при иностранных дворах: «Отныне мир обеспечен». Узнав об этой телеграмме, Бисмарк пришел в ярость и возненавидел Горчакова. Он утверждал, что не намеревался нападать на Францию, и что телеграмма Горчакова создает впечатление, будто только приезд русского императора в Берлин и его вмешательство предотвратили войну.

В отношении России Бисмарк продолжал разыгрывать роль друга, но в действительности он не любил эту страну. Его секретные доклады императору Вильгельму в конце 70-х гг. дышат злобой к России. Однако он выступал против воинственных планов некоторых немецких генштабистов и решительно высказывался против войны с Россией, ибо боялся огромного количества русских солдат и бескрайности российских просторов.

В эпоху балканского кризиса 1875-78 гг. Австрия занимала в отношении своего русского «союзника» явно враждебное положение. Германия соблюдала нейтралитет, а Бисмарк разыгрывал роль «честного маклера». Честность которого была, впрочем, весьма относительна. В 1879 г. Бисмарк, желая теснее привязать Австро-Венгрию к Германии, в своих докладных записках кайзеру Вильгельму и австрийцам вел разнузданную антирусскую кампанию, называя Россию источником и панславизма, и нигилизма одновременно. Главным злодеем он считал реформатора русской армии Милютина, а главной угрозой Европе – Россию. Эти мысли находили свое отражение и в немецкой прессе. Кроме того, Бисмарк по секрету сделал австрийскому правительству весьма важное клеветническое сообщение: Александр II в 1876 г., якобы, собирался напасть на Австрию; лишь после того, как он, Бисмарк, заявил, что Германия не допустит разгрома Австрии, Александр решил собранные в Бессарабии для нападения на Австрию войска направить против Турции^24. Легко представить себе негодование Австрии против своего «вероломного» русского союзника! После такой искусной подготовки Бисмарк заключил с Австрией тайный договор против России. Договор имел, правда,

оборонительный характер, но единственным возможным агрессором в нем была указана Россия. В 1882 г. к австро-германскому союзу примкнула Италия и возник так называемый Тройственный союз.

Александр II, не зная истинного отношения Бисмарка к России, до самой смерти был убежден в немецкой дружбе. Александр III во внешней политике сначала пошел по стопам отца. В 1881 г. он подтвердил союзный договор с Германией и Австрией. Но вскоре антирусская политика австрийской дипломатии на Балканах ясно показала Александру III, что «союз трех императоров», во всяком случае со стороны Австрии, носит фиктивный характер. Всё же дружба с Германией продолжалась. В 1887 г. Бисмарк заключил с Россией так называемый «договор перестраховки», по которому обе стороны обязались соблюдать «благожелательный нейтралитет» в случае войны одной из них с третьей стороной. Таким образом, Германия, застраховавшись от нападения России союзом с Австро-Венгрией и Италией, теперь перестраховалась от нападения Франции договором с Россией.

В 1888 г. на германский престол вступил молодой, властолюбивый и воинственный император Вильгельм II. В 1890 г. ушел в отставку старый канцлер Бисмарк, а заменивший его канцлер Каприви не склонен был поддерживать даже и фикцию русской дружбы. Срок «договора перестраховки», заключенного на 3 года, истек в 1890 г., и договор не был возобновлен. У Александра III остался один друг в Европе – князь Николай Черногорский. Разумеется, эта дружба была для России недостаточной гарантией равновесия сил в Европе.

Политика Александра III естественным образом клонилась в сторону сближения с Францией. Еще до политического сближения России и Франции началось сотрудничество этих двух стран на почве финансово-экономической. С конца 80-х гг. русское правительство начало заключать во Франции государственные займы. В 90-х гг. значительные французские капиталы были вложены в различные отрасли быстро развивавшейся русской тяжелой промышленности, особенно – в металлургию юга России. В 1891 г. французская эскадра посетила Кронштадт, а в 1893 г. французы принимали русскую эскадру в Тулоне. В декабре того же года Александр III утвердил проекты союзного договора и франко-русской военной конвенции. Сообщение о заключении франко-русского союза было опубликовано в 1895 г.

Император Николай II сохранял союз с Францией как основу своей европейской политики. В 1896 г. он посетил Париж и был восторженно встречен французами. Несмотря, однако, на политическое охлаждение между Россией и Германией, они находились в оживленных торговых сношениях, регулировавшихся торговыми договорами 1894 и 1904 гг. На рубеже веков Германия была первым партнером русской внешней торговли по ввозу и вывозу.

В конце XIX в. политическое положение в Европе при наличии двух противостоящих союзов становилось напряженным, и обе стороны усиленно вооружались на суше и на море. Это тяжким бременем ложилось на государственные бюджеты великих держав. В 1898 г. правительство Николая II решило сделать попытку «положить предел непрерывным вооружениям». С этой целью оно предложило созвать международную конференцию для обсуждения вопроса о разоружении. Конференция в Гааге в 1899 г. не могла остановить гонку вооружений, но приняла ряд постановлений, чтобы сделать войны менее жестокими и разрушительными.

Так, согласно принятой конференцией конвенции «О законах и обычаях войны» запрещалось «употреблять оружие, снаряды или вещества, способные причинять излишние страдания». В частности, запрещалось употребление разрывных пуль, использование снарядов, распространяющих «удушающие или вредоносные газы», «метание снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров» (управляемых аэропланов тогда еще не было). «Воспрещается атаковать или бомбардировать незащищенные города, селения, жилища или строения». Запрещалось вообще «разрушать или захватывать неприятельскую собственность», кроме случаев «настоятельной военной необходимости». В занятых неприятельских областях «частная собственность не подлежит конфискации». С военнопленными «надлежит обращаться человеколюбиво». Для предупреждения военных конфликтов решено было учредить в Гааге «Постоянную палату международного третейского суда», составленную из знатоков международного права^25.

В 1907 г. в Гааге состоялась вторая мирная конференция. Она подтвердила, дополнила и систематизировавала постановления первой. Например: «Честь, жизнь и права отдельных лиц должны быть уважаемы. Грабеж, безусловно, воспрещается»26. Гаагские конвенции подписали представители 44 государств.

В начале XX в. происходит сближение России с ее давней соперницей – Англией. Англичан сильно беспокоил рост германского промышленного и военно-морского могущества и притязания на колониальные владения. Английские политики склонялись к сближению с Францией и Россией. Сторонником и отчасти инициатором этой политики был король Эдуард VII, вступивший на престол в 1901 г. после смерти королевы

Виктории. В 1904 г. было заключено англо-французское соглашение, установившее «сердечное согласие» между этими странами. Прекратилось англо-французское соперничество в Африке. Франция отказалась от притязаний на Египет в обмен за признание ее прав на Марокко.

Наконец, в августе 1907 г. между Англией и Россией было заключено весьма важное соглашение, прекращавшее полувековое соперничество двух держав в Азии. Правительства России и Великобритании обязывались «уважать целость и независимость Персии». Затем оба правительства, «желая избежать всякого повода к столкновению между их взаимными интересами в персидских провинциях», договорились о разграничении сфер влияния. Великобритания обязалась не домогаться каких-либо политических или торговых концессий в соседних с русской границей областях. Россия приняла на себя аналогичное обязательство в отношении провинций на границах Афганистана и Белуджистана.

Относительно Афганистана было решено: «Российское Императорское правительство объявляет, что оно признает Афганистан находящимся вне сферы русского политического влияния», обязуется не посылать в Афганистан никаких агентов и «пользоваться для всех своих политических сношений с Афганистаном только посредством Правительства Его Британского Величества». Британское правительство, со своей стороны, обещало «осуществлять свое влияние в Афганистане только в миролюбивом смысле» и не занимать его территории, если эмир Афганистана будет исполнять свои обязательства по отношению к Англии.

Правительства России и Великобритании признали суверенные права Китая над Тибетом. «Обе высокие договаривающиеся стороны обязуются уважать территориальную целость Тибета и воздерживаться от всякого вмешательства в его внутреннее управление», не посылать в Лхассу своих представителей, не домогаться в Тибете никаких концессий и связываться с Тибетом только через посредство китайского правительства»27.

Таким образом, несмотря на поражение в Русско-японской войне, Россия в начале XX в. значительно расширила свое влияние в Азии и скрепила это соглашениями с Японией и Англией. В Европе отношения с Австрией были трудными уже полвека и ухудшались из-за национального возрождения славян, которое угрожало целости австрийской «лоскутной монархии». Отношения с Германией стали портиться после ухода Бисмарка. В компенсацию началось сближение России с Францией и Англией, что и определило два блока держав, сразившихся в мировой войне.

Примечания

1 Зисерман. Фельдмаршал кн. А.И. Барятинский. М., 1889–1891.

2 Покровский М.Н. Завоевание Кавказа. В кн.: История России в XIX в. Т. V. Гл. VII.

3 Там же.

4 См.: Татищев С.С. Император Александр II. Т. I. С. 274; Т. II. С. 114–130.

5 Татищев С.С. Т. II. С. 107–108.

6 Милютин Д.А. Дневник. Т. I. С. 35.

7 См.: Гродеков Н.И. Хивинский поход 1873 г. СПб., 1888.

8 Lobanov-Rostovsky А. Russia and Europe, 1825–1878. Ann Arbor, MI, 1954. С.259.

9 Там же. С. 263.

10 Достоевский Ф.М. Дневник писателя. Соч. Т. XX.

11 Милютин Д.А. Дневник. Т. II. С. 157, 162–163.

12 II ПСЗ. Т. LIII. № 58264.

13 Милютин Д.А. Дневник. Т. III. С. 81.

14 Там же. Т. III. С. 82

15 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. I. С. 129.

16 III ПСЗ. Т. XIX. № 17485.

17 Витте С.Ю. Там же. С. 131.

18 Глинский Б.Б. Пролог русско-японской войны. Материалы из архива гр. С.Ю. Витте. Пг., 1916.

19 III ПСЗ. Т. XXV. № 26762.

20 III ПСЗ. Т. XXXII. № 38230.

21 III ПСЗ. Т. XXXIII. № 40442.

22 Woldman Аlbert. Lincoln and the Russians. Cleveland, 1952.

23 II ПСЗ. Т. 42. Отд. 1. № 44518.

24 Татищев С.С. Указ. соч. Т. II. С. 64.

25 Татищев С.С. Указ. соч. Т. II. С. 331.

26 III ПСЗ. Т. XX. № 18540.

27 III ПСЗ. Т. XXIX. № 32658.

28 III ПСЗ. Т.XXVII. № 29551.

12. Мировая воина и начало революции 1917 г

12.1. Балканский кризис 1914 года

После двух войн 1912-13 гг. политическое положение на Балканах было крайне неспокойным. Болгария мечтала о реванше. Сербия – о создании Великой Сербии, куда вошли бы подвластные Австро-Венгрии хорваты, словенцы и боснийские сербы. Австро-венгерские политики и генеральный штаб требовали решительного обуздания великосербской пропаганды. Лучшим средством для этого они считали ликвидацию самостоятельного сербского государства. В таких условиях достаточно было искры, чтобы вспыхнул пожар войны. Этой искрой стали револьверные выстрелы сербских националистов из группы «Молодая Босния» в Сараеве, которыми 15 (28) июня 1914 г. был убит наследник австрийского престола, племянник императора Франца Иосифа, эрцгерцог Франц Фердинанд.

После продолжительных совещаний с германским союзником, заручившись обещанием полной поддержки, австро-венгерское правительство предъявило 10 (23) июля Сербии ультиматум с совершенно неприемлемыми для независимого государства требованиями. В нем требовалось прекращение всякой великосербской пропаганды; участие австрийских чиновников в расследовании на сербской территории всех нитей сараевского преступления; наказание офицеров, чиновников и учителей, виновных в антиавстрийской агитации по спискам, которые представит австро-венгерское правительство.

Когда эти условия были оглашены, они встретили понимание только в Берлине. В Лондоне британский министр иностранных дел Эдвард Грей заявил, что принятие этих условий будет означать конец Сербии как независимого государства. Итальянский министр иностранных дел назвал позицию Австрии агрессивной. Он пояснил, что Италия не будет связана обязательствами оборонительного союза с Австрией в случае вмешательства в конфликт Франции или России. В Петербурге министр иностранных дел Сазонов предупредил германского посла Пурталеса, что, если ультиматум не будет изменен, он означает войну.

На все эти предупреждения и предложение Эдварда Грея созвать международную конференцию для разрешения конфликта кайзер Вильгельм II отвечал воинственно, настаивая на праве Австрии защищать свою «честь». Сербы во главе с принцем регентом Александром и премьер-министром Никола Пашичем обратились к русскому царю с просьбой о помощи и защите. Русское правительство советовало сербам проявить максимум уступчивости и одновременно обратилось к правительствам немецких держав с просьбой проявить умеренность и не настаивать на невыполнимых требованиях. Советы из Петербурга были приняты: сербское правительство в ответе на австрийский ультиматум соглашалось принять все австрийские требования, кроме одного – допущения австрийских властей на сербскую территорию. Даже Вильгельм был согласен, что сербский ответ означал капитуляцию, но, тем не менее, настаивал на временной оккупации Белграда австрийцами, ради сохранения их «чести»1.

Однако австрийцы удовлетворены не были. Австро-Венгрия разорвала дипломатические отношения с Сербией 13 (26) июля 1914 г., а через два дня объявила Сербии войну и начала обстрел Белграда. Германское правительство пыталось остановить своего союзника, предупреждая, что оно не готово быть втянутым Веной во всемирный конфликт. Но было уже поздно. В России австрийская агрессия вызвала бурю возмущения.

Николай II 16 (29) июля вступил в оживленную телеграфную переписку с императором Вильгельмом II. «Именем нашей старой дружбы прошу Вас сделать все возможное, чтобы остановить вашего союзника». Эта телеграмма разошлась со встречной телеграммой Вильгельма, в которой он, со своей стороны, требовал, чтобы царь отказался от защиты сербских «цареубийц» и согласился на «локализацию» австро-сербского конфликта, другими словами, бросил бы Сербию на съедение Австрии. Последнее требование было для Николая II неприемлемо, и в тот же день 16 (29) июля он объявил частичную мобилизацию четырех военных округов (Казанского, Московского, Киевского и Одесского). А венское правительство сообщило в Берлин, что оно от своих намерений не откажется. Максимум, на что оно готово пойти, так это публично заявить, что не претендует на сербскую территорию^2.

Вторая телеграмма Вильгельма показалась Николаю примирительной. Он сначала отказался от всеобщей мобилизации, к которой его склоняли военный министр В.А. Сухомлинов, начальник штаба Н.Н. Янушкевич и министр иностранных дел С.Д. Сазонов, считавшие войну неизбежной. Всего императоры обменялись восемью телеграммами, но безрезультатно. В конце концов, Николай II уступил требованиям своих советников и 17 (30) июля в 18.00, подписал судьбоносный приказ о всеобщей мобилизации, который вступал в силу на следующий день.

18(31) июля в Германии было объявлено «положение грозящей военной опасности». В тот же вечер германский посол в Петербурге граф Пурталес явился к министру иностранных дел Сазонову и представил ему ультимативное требование – немедленно остановить мобилизацию. Срок исполнения ультиматума – 12 часов. На другой день, 19 июля (1 августа) германский посол вернулся к Сазонову и, не получив удовлетворительного ответа, вручил ноту германского правительства с объявлением войны. По воспоминаниям Сазонова, оба были крайне удручены надвигавшейся катастрофой и германский посол не мог сдержать слез. Затем оба дипломата, ставшие врагами, крепко обняли друг друга, и германский посол нетвердой походкой удалился^3. Английский историк Хью Сетон-Уотсон пишет:

«Война 1914 г. не была неизбежной. Кризис мог затянуться на годы, дав военной и экономической мощи России окрепнуть. Австро-русский конфликт мог смягчиться… можно себе даже представить, что после смерти императора Франца Иосифа австрийская монархия стала бы перестраиваться на более приемлемый для ее подданных лад – без войн и революций. Но ничего подобного не произошло. Напротив, Таврило Принцип убил в Сараеве наследника австрийского престола, и австрийское правительство решило этим воспользоваться, чтобы задавить Сербию. Россия могла в третий раз за пять лет отказать в помощи Сербии, продемонстрировав таким образом зависимость от двух германских держав и вызвав серьезные сомнения относительно своей ценности как союзника во Франции. В привычных категориях дипломатии того времени, решение вступить в войну было понятным. Принимавшие это решение не могли себе тогда представить его последствий… »4

12.2. Дипломатия военного времени 1914-17 годов

Роковая неделя между австрийским ультиматумом Сербии и германским ультиматумом России была полна лихорадочной дипломатической деятельности. Главы государств, министры иностранных дел и послы обменивались бесчисленными телеграммами, нотами, сообщениями, пытаясь предотвратить надвигающуюся катастрофу. Лишь австрийское руководство было неколебимо в своем решении подавить Сербию. 17 (30) июля граф Леопольд фон Берхтольд заявил британскому послу в Вене де Бунсену, что он «с Россией отказывается обсуждать только (!) австро-сербский конфликт, а любые вопросы непосредственно касающиеся отношений Австрии и России он обсудить готов»5. На настойчивые предложения Германии найти компромиссное решение австрийцы никак не реагировали. Затем в России была объявлена мобилизация, и надежды локализовать конфликт рухнули. Германия реагировала быстро и решительно, и объявления войны посыпались лавиной.

Предъявив России 18 (31) июля ультиматум прекратить мобилизацию, Германия потребовала от Парижа нейтралитета. Но французское правительство выразило готовность выполнить свои союзнические обязательства по отношению к России, и 19 июля (1 августа) ответило, что Франция будет действовать сообразно своим интересам. Через два дня Германия объявила войну и Франции.

Англия первые дни оставалась в стороне. После нападения Австрии на Сербию министр иностранных дел С.Д. Сазонов обратился к английскому послу за поддержкой. Сэр Джордж Бьюкенен ответил, что Англия не обязана вступать в войну за интересы Сербии. Только нарушение Германией нейтралитета Бельгии в ходе вторжения во Францию заставило Англию вместе со всеми ее владениями примкнуть к франко-русскому союзу. В полночь 22 июля (4 августа) Великобритания объявила Германии войну.

По иронии судьбы два основных противника вступили в конфликт позже других. Только 24 июля (6 августа) Австрия объявила войну России.

Италия отказалась выполнять свои обязательства по отношению к Германии и Австрии, расценивая австрийские действия в Сербии как агрессию. Она вступила в переговоры с обеими воюющими сторонами. Но центральные державы могли предложить ей только французские Савою и Тунис, а Антанта предлагала ряд областей Австро-Венгрии с итальянским населением, о которых давно мечтали итальянские националисты. В Лондоне 26 апреля 1915 г. (и.с.) был заключен секретный договор с Антантой. Италии были обещаны Трентино, южный Тироль и северное побережье Адриатики. 22 мая 1915 г. (и.с.) Италия объявила Австрии войну.

На Дальнем Востоке Антанта быстро нашла союзника в лице Японии. Она 10 (23) августа объявила войну Германии и заняла немецкие опорные пункты в Китае и на тихоокеанских островах.

В Лондоне 23 августа (5 сентября) 1914 г. Великобритания, Франция и Россия обязались не заключать сепаратных мирных соглашений с противником и не выдвигать своих условий на мирных переговорах без общего согласия. Япония присоединилась к лондонскому соглашению 6 (19) октября 1915 г.

На Ближнем Востоке страны Антанты, в первую очередь Россия, потерпели решающую неудачу из-за вступления Оттоманской империи в войну на стороне противника. Поскольку Германия контролировала Балтику, а черноморские проливы теперь блокировались турками, Россия была отрезана от своих западных союзников и могла получать военную помощь лишь через Архангельск по Белому морю, значительную часть года скованному льдами, или окружным путем через Владивосток. Незамерзающую гавань на Мурмане еще нельзя было использовать из-за отсутствия железнодорожного сообщения.

Оттоманская империя заключила 20 июля (2 августа ) 1914 г. секретный военно-политический союз с Германией. «Военная миссия» Германии стала осуществлять верховное командование турецкими вооруженными силами, а два новых мощных немецких крейсера «Гёбен» и «Бреслау» вошли в состав турецкого флота. Ни один из русских военных кораблей на Черном море не мог соперничать с ними по вооружению и скорости, что делало их практически неуязвимыми и лишало Россию свободы действий на Черном море. Все же турки сначала сохраняли видимость нейтралитета. Чтобы подтолкнуть их к открытому вступлению в войну, «Гёбен» и «Бреслау» обстреляли Одессу, Севастополь и Новороссийск. В ответ 20 октября (2 ноября ) Россия объявила Турции войну, и вскоре Великобритания и Франция ей последовали.

Предполагавшийся в 1916 г. раздел Турции

Вступление Турции в войну дало российской дипломатии возможность поднять вопрос о будущем Константинополя и проливов. Вскоре после начала операции по захвату Дарданелл западными союзниками министр иностранных дел Сазонов направил 20 февраля (4 марта) 1915 г. меморандумы французскому и британскому послам. В них говорилось о необходимости включить Константинополь и проливы с прилегающими территориями в состав Российской империи. Французское правительство с этим согласилось сразу, а Великобритания при условии, что английские и французские территориальные претензии к Оттоманской империи тоже будут удовлетворены в результате войны. В апреле 1916 г. Великобритания, Франция и Россия согласились на раздел ближневосточных владений Оттоманской империи. Англии доставалась Месопотамия, Франции – Сирия и Киликия; России – турецкая часть Армении (города Трапезунд, Эрзерум и озеро Ван с прилегающими областями в Малой Азии) и часть Курдистана. Эта территория, где турки в 1915 г. совершали массовые убийства армян, была в 1916-17 гг. занята русскими войсками и на короткое время вошла в состав Российской империи.

На Балканах каждая из сторон старалась вовлечь в войну страны, поначалу оставшиеся нейтральными: Болгарию, Румынию и Грецию. Еще 24 июля (6 августа) 1914 г. Болгария в секретном соглашении заручилась военным сотрудничеством с Оттоманской империей. Российская дипломатия пыталась обеспечить хотя бы дружественный нейтралитет Болгарии, тогда как немцы и австрийцы добивались ее выступления против Сербии. Король Болгарии Фердинанд и премьер-министр Радославов симпатизировали Австро-Венгрии; но в Болгарии были сильны и прорусские настроения. Под влиянием неудач русской армии летом 1915 г. болгары все же стали на сторону ее противников. В октябре 1915 г., когда австро-венгерские войска вторглись в Сербию с севера, Болгария атаковала с востока и помогла сломить отчаянное сопротивление сербов.

Румыния была связана с центральными державами формальным договором, но румынская общественность не симпатизировала Австро-Венгрии. Объявив нейтралитет, Румыния начала игру на две стороны. Центральные державы обещали ей российскую Бессарабию, а Антанта – венгерскую Трансильванию. Сазонов и румынский посол в Петрограде достигли 19 сентября (2 октября) 1914 г. соглашения, признававшего право Румынии на Трансильванию в награду за нейтралитет. В октябре 1914 г. прогермански настроенный король Карл умер и на престол взошел его племянник Фердинанд. После долгих переговоров, в ходе которых Румынии предложили дальнейшие территориальные приобретения, она в августе 1916 г. объявила войну Австрии.

Греция тоже долго не могла принять решения. Король Константин благоволил центральным державам, а премьер-министр Венизелос ратовал за выступление на стороне Антанты. Осенью 1915 г. союзники, с согласия Венизелоса, высадились в Салониках. Угроза союзников начать бомбардировку Афин заставила короля отречься от престола. 19 июня (2 июля) 1917 г. Венизелос объявил о вступлении Греции в войну на стороне Антанты.

Последним и решающим фактором стало вступление в войну Соединенных Штатов в момент, когда обе противоборствующие стороны были уже истощены. В феврале 1917 г. Германия объявила неограниченную подводную войну и начала топить корабли нейтральных стран. В ответ 24 марта (6 апреля) 1917 г. президент Вильсон подписал акт об объявлении войны. Конфликт стал подлинно мировым.

Россия заявила в начале войны, что ее основные задачи состоят в освобождении славянских народов от экономического и политического господства Германии и Австро-Венгрии. В проекте мирного договора, который Сазонов предложил французскому и английскому послам в Петрограде в сентябре 1914 г., территориальные притязания России ограничивались восточной Галицией и небольшой территорией в нижнем течении Немана. Западная Галиция, Познань и Силезия должны были войти в состав будущей Польши.

В самом начале войны, 1 (14) августа, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич пообещал в обращении к «братскому» польскому народу, что новая объединенная Польша, образованная из частей, разделенных между тремя державами, получит самоуправление, свободу вероисповедания и право использования родного языка «под скипетром российского императора». Туманные обещания манифеста, составленного по инициативе Сазонова, едва ли могли удовлетворить поляков, но немецкая оккупация их тоже не привлекала.

Николай II с наследником-цесаревичем на смотре юнкеров, 1914 г.

Население русской части Польши оставалось лояльным, пока там стояли русские войска. В Галиции же против России на австрийской стороне воевал польский легион, сформированный Юзефом Пилсудским.

В апреле 1916 г. после немецкой оккупации всей Польши Сазонов подготовил план польской автономии, возрождение сейма и польского правительства, но царь отложил рассмотрение этого вопроса до возвращения в Польшу русских войск. Со своей стороны в ноябре 1916 г. Германия и Австро-Венгрия провозгласили образование Королевства Польского из тех частей Польши, которые входили в состав России. Ни одному из этих проектов не суждено было осуществиться.

Когда русская армия вошла в Галицию в августе 1914 г., великий князь Николай Николаевич призвал славянские народы Австро-Венгрии встречать русские войска как друзей, обещая им освобождение от иноземного гнета. Но опыт «освобождения» не удался. После оккупации Галиции русскими войсками гражданское управление под начальством генерал-губернатора графа В.А. Бобринского взялось «русифицировать» область и преследовать ту часть украинского населения, которая обнаруживала неприязнь к «москалям». Православное духовенство, прибывшее из России, стало спешно обращать униатов в православие. Эти меры, естественно, вызвали недовольство. Когда же австрийские власти вернулись в Галицию, началось жестокое преследование всех, кто проявлял симпатии к русским. Десятки тысяч «русофилов» попали в концлагеря в Талергофе и Терезине^6.

В Чехии и Словакии традиционно сильны были прорусские настроения, и австрийские власти стали преследовать чешских националистов сразу после начала войны. Ведущий чешский политический деятель Т.Г. Масарик эмигрировал, чтобы в Европе и Соединенных Штатах отстаивать независимость Чехословакии. Другой чешский лидер Карл Крамарж остался на родине и возглавил подпольную политическую организацию. Он был арестован в 1915 г., приговорен к смерти, но приговор заменили 20 годами заключения. Понятно, что чехи, словаки и южные славяне не стремились воевать за сохранение Австро-Венгерской монархии. Порой целые полки австро-венгерской армии, состоящие из славян, переходили на русскую сторону.

В Киеве в августе 1914 г. была сформирована дружина добровольцев из чехов, проживавших в России. Она пополнилась чешскими военнопленными и достигла численности бригады (двух полков). Царское правительство не решалось на формирование более крупного соединения: призыв военнопленных на войну против страны, за которую они первоначально сражались, противоречил международному праву. Лишь после февральской революции 1917 г. чехословацкий корпус в России вырос до 50 тыс. человек. Он сражался против немцев на Украине, потом играл видную роль в гражданской войне. В 1920 г. корпус был эвакуирован по Транссибирской магистрали в независимую Чехословакию, которую возглавили президент Масарик и премьер Крамарж. Незадолго до падения монархии по примеру чешского корпуса началось формирование югославского отряда.

В конце 1916 г. появилась возможность прекратить войну. После успехов в Румынии, когда немцы заняли Валахию, включая Бухарест, германский канцлер объявил в рейхстаге, что правительство готово начать мирные переговоры. Союзники отказались от немецкого предложения, считая, что войну надо довести до победного конца.

25 декабря 1916 г. царь издал приказ по российской армии и флоту, в котором объявил, что мир может быть заключен только после победы и достижения Россией ее военных целей: изгнания врага из России; присоединения Константинополя и проливов (Босфора и Дарданелл); формирования объединенной «независимой» Польши из трех разорванных частей.

Последней совместной с союзниками акцией царской дипломатии была конференция в Петрограде в январе-феврале 1917 г. На ней присутствовали военные и политические лидеры России, Франции, Великобритании и Италии. Были согласованы общие позиции союзников, определены способы улучшения снабжения русской армии и планы совместных наступательных операций, намеченных на весну 1917 г.

Парад русских войск в июле 1914 г.

В то время, как царь был полон решимости довести войну «до победного конца», его политические противники, в первую очередь большевики, столь же решительно стремились использовать трудности военного времени для свержения «царизма». Большинство европейских социалистических партий в начале войны выступили в поддержку своих правительств. Но левое крыло социалистов, «интернационалисты», вскоре отошло от этой позиции. В сентябре 1915 г. в Циммервальде (в Швейцарии, близ Берна) они провели международную конференцию, где Россия была представлена большевиками во главе с Лениным, эсерами во главе с Черновым и меньшевиками под руководством Мартова. Циммервальдская конференция осудила «империалистическую войну» и требовала заключить всеобщий мир «без победителей и побежденных», «мир без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов». Вторая конференция социалистов в Кинтале (также в Швейцарии) в апреле 1916 г. подтвердила эти требования. Ленин призвал народы воюющих стран «превратить войну империалистическую в войну гражданскую», но большинство социалистов-интернационалистов предпочло ограничиться антивоенной пропагандой.

Немецкое министерство иностранных дел быстро поняло, какую пользу Германии может принести антивоенная пропаганда большевиков и, начиная с 1915 г., наладило щедрое финансирование этой пропаганды. Многие миллионы марок были переведены в Россию через нейтральные Копенгаген и Стокгольм. Там немецкие дипломатические агенты работали с большевиками Ганецким-Фюрстенбергом, Раковским, Радеком и с социал-демократом Гельфандом (он же Парвус), выступавшим в качестве главного посредника в контактах с Германией^7.

12.3. Военное положение России в 1914 году

Война, как писал историк М.М. Карпович, «застигла Россию в самое неудачное время, когда каждая частица ее энергии нужна была для внутреннего переустройства. Война оборвала ее политическое, экономическое и культурное развитие; возложив непосильное бремя на империю прежде, чем та успела встать на новый и более прочный фундамент»8.

Спора нет, что царское правительство оказалось неспособным поднять все силы страны на борьбу с таким мощным противником, как Германия. Но и объективные обстоятельства ставили Россию в невыгодное положение.

Техническая и промышленная база России не могла сравниться с немецкой. Промышленность Германии быстро перестроилась на войну: наладила выпуск тяжелых и легких орудий, пулеметов и винтовок, патронов и снарядов. Сравнительно слабая частная русская тяжелая промышленность не была готова к быстрому переходу на выполнение военных заказов. Казенные же заводы не соответствовали требованиям военного времени: в 1914 г. они выпустили 600 тыс. снарядов для трехдюймовых орудий. По оценке генерального штаба, годовая потребность фронта составляла 42 млн снарядов, т.е. в 70 раз больше.

«Линкор 1915» – мощнейший для своего времени военный корабль. Проект 1914 года не был осуществлен (Художник В.С. Емышев)

Неподготовленными к войне оказались и российские пути сообщения. Германия с густой сетью железных и шоссейных дорог могла быстро перемещать войска и концентрировать их на нужном участке фронта. Русские войска двигались крайне медленно. Плотность железнодорожной сети в европейской части России была в 10 раз меньше, чем в Германии; многие линии имели низкую пропускную способность и устаревший подвижной состав. После начала войны правительство спешно принялось строить ряд стратегически важных железных дорог, но это даже при максимальных усилиях требовало времени. Мурманская дорога только в ноябре 1916 г. открыла доступ к незамерзающему порту Романов на Мурмане и обеспечила приток военных поставок. В том же году узкоколейную дорогу на Архангельск перешили на стандартную колею и открыли мост через Амур по пути во Владивосток. Сеть российских шоссейных дорог была совсем слабой, и автомобильный транспорт для нужд армии практически не использовался. Балтийские и черноморские порты были блокированы.

Германские вооруженные силы превосходили российские почти по всем параметрам. Отлично организованной немецкой армией командовали опытные военачальники, тогда как русской армии недоставало талантливых и энергичных старших офицеров. Николай II писал царице в марте 1916 г.:

«События на фронте развиваются очень медленно, и многие генералы совершают серьезные ошибки. Хуже всего то, что у нас так мало хороших генералов»9.

Слухи об «измене» военного министра В.А. Сухомлинова, конечно, относятся к области военной истерии, но его полная некомпетентность не вызывает сомнений. Хвастливо заявляя о готовности России к войне, Сухомлинов, как и многие старшие офицеры, по старинке полагался на численное превосходство и личное мужество солдат, недооценивая значение военной техники.

Западные границы Российской империи были защищены линией крепостей, которые к 1914 г. безнадежно устарели и не могли противостоять огню тяжелой артиллерии. Русская артиллерия также уступала противнику: каждая германская пехотная дивизия имела в 2 раза больше легких орудий, чем русская. В тяжелой артиллерии соотношение было ужасающим: русская армия в начале войны имела 60 батарей, а немецкая – 381. Русская полевая артиллерия была неплохой, но, особенно в 1915 г., страдала от острого недостатка снарядов. Немецкая армия была гораздо лучше обеспечена пулеметами, русской же недоставало даже винтовок. Русская авиация была в зачаточном состоянии, тогда как немецкая успешно вела воздушную разведку.

Конечно, военное руководство России в какой-то мере сознавало все эти недостатки. После поражения в Манчжурии началась модернизация армии, но она шла медленно. В связи с балканскими войнами 1912-13 гг. и ввиду роста военной мощи Германии правительство и Дума утвердили т.н. «Большую военную программу». Это был масштабный план перевооружения армии, рассчитанный на 1914-17 гг. Он включал переоснащение артиллерии, особенно тяжелой. Поскольку русский военно-морской флот почти полностью погиб в японской войне, в 1909-12 гг. началась постройка 11 крупных линейных крейсеров. Готов был план дальнейшего мощного развития флота^10. Но война разразилась прежде, чем результаты этих программ могли сказаться. Обладая рядом передовых технических разработок, Россия только начинала готовиться к войне.

12.4. Военные действия 1914-16 годов

Всеобщая мобилизация в июле 1914 г. прошла успешно. Регулярную армию численностью в 1 423 000 человек пополнили 3 115 000 военнослужащих запаса. За следующие три года были призваны более 4 млн новобранцев и более 6 млн ополченцев. Таким образом, общее число мобилизованных в России в 1914-17 гг. превысило 15 млн. Наспех подготовленные и плохо вооруженные новобранцы и, особенно, ополченцы, не могли сравниться с кадровыми военными, и мобилизация многих из них была излишней.

Для сравнения: в 1914-18 гг. в Германии было мобилизовано более 13 млн человек, в Австро-Венгрии – 9 млн и во Франции – 8 млн. Россия в начале войны имела 70 пехотных дивизий и 19 бригад, в результате мобилизации было сформировано 35 новых дивизий. Из этих 114,5 дивизии, 94,5 были сосредоточены против Германии и Австро-Венгрии, остальные развернуты на Кавказе против Турции. По немецким данным состав действующих армий в 1914 г. был следующим:

Россия – 3 341 000,

Франция – 2 033 000,

Англия – 204 000,

Германия – 2 019 000,

Австро-Венгрия – 1 470 000^11.

Великий князь Николай Николаевич был назначен главнокомандующим русской армией, а генерал Н.Н. Янушкевич – начальником штаба. Военные историки невысоко оценивают стратегические способности этих военачальников, но надо учесть, что им не раз приходилось менять планы в угоду западным союзникам.

Сразу после объявления войны основные силы немецкой армии были брошены на Западный фронт, и французское правительство умоляло Россию немедленно начать наступление на Восточном фронте. 23 июля (5 августа) французский посол в Петрограде М. Палеолог обратился к царю: «Я прошу ваше Величество приказать вашим войскам выступить немедленно»12. Царь пообещал, что наступление начнется «как только завершится мобилизация». Великий князь Николай Николаевич и командующий русским северным фронтом генерал И.Г. Жилинский поспешно бросили две неподготовленные армии в наступление на Восточную Пруссию. Первая армия под командованием генерала П.К. Ренненкампфа наступала с востока и успешно атаковала немцев под Гумбиненом. Но когда немцы отступили, Ренненкампф остановил продвижение своих войск. Тем временем немецкий командующий генерал Паул фон Гинденбург с начальником штаба Эрихом Лудендорфом быстро сосредоточили силы против второй русской армии генерала А.В. Самсонова, наступавшей с юга. Войска Самсонова, по словам У. Черчилля,

«маршировали без отдыха 8 или 9 дней по песчаным тропам в палящем зное августа и ослабели от скудного рациона. Связь с ними была так плохо налажена, что снабжение из тыла не поступало» 13.

Немецкие войска, имевшие подавляющее превосходство в артиллерии, начали контрнаступление против армии Самсонова 13 (26) августа. Пока войска Ренненкампфа стояли без дела в нескольких десятках километров к северу, немцы окружили армию Самсонова в районе Мазурских озер, недалеко от Сольдау и Танненберга, и почти полностью ее уничтожили. Два из пяти корпусов перестали существовать, немцы взяли 92 тыс. пленных, а уцелевшие рассеялись и отступили в беспорядке. Затем Гинденбург развернул свои войска на север и вытеснил армию Ренненкампфа из Восточной Пруссии. Но для отражения русского наступления германское командование сняло два корпуса с французского фронта и перебросило их на восток. Это помогло французам остановить немецкое наступление и одержать победу на Марне. Генерал Самсонов покончил с собой.

На австрийском фронте противник начал наступление из Западной Галиции в районе Люблина и Холма, но вскоре был остановлен русским контрнаступлением в Восточной Галиции. Битва в Галиции в августе и сентябре 1914 г. закончились решающей победой России. 21 августа (3 сентября) войска юго-западного фронта под командованием генерала Н.И. Иванова взяли Львов. Они продвигались на запад и форсировали реку Сан, преследуя австрийскую армию. В конце сентября австрийцы остановилась в 80 километрах восточнее Кракова на линии между Тарновом и Горлицей. Во время битвы в Галиции более 100 тыс. австро-венгерских солдат были взяты в плен. Русские войска несколько месяцев осаждали австрийскую крепость Перемышль, и в марте 1915 г. ее гарнизон численностью около 100 тыс. человек сдался.

В октябре 1914 г. немцы начали наступление на Варшаву, окончившееся неудачей. С другой стороны, русское контрнаступление в Силезии в ноябре 1914 г. и повторная попытка ворваться в Восточную Пруссию в феврале 1915 г. тоже не дали результатов.

Зимой 1914/15 г. антинемецкая коалиция активно действовала на многих фронтах. В декабре 1914 г. сербы разбили австро-венгерские войска и изгнали их из Сербии. Одновременно турки пытались атаковать русские позиции в Закавказье, но в январе русская армия одержала решающую победу у Сарыкамыша и начала наступление в глубь Турции. В феврале военно-морской флот союзников попытался захватить Дарданеллы. В апреле британские и французские войска высадились в Галлиполи, чтобы пробить коридор между Средиземным и Черным морями, но эта задача оказалась им не под силу.

На австрийском фронте русское командование готовило вторжение в Венгрию. Ранней весной 1915 г. русские войска захватили часть Карпатской гряды и ключевые горные перевалы. Но в мае 1915 г. немецкое командование перенесло основные военные операции с Западного на Восточный фронт, и военное положение России резко ухудшилось.

Первый четырехмоторный бомбардировщик «Илья Муромец» конструкции И.И. Сикорского под Варшавой, весна 1915 г. (Фото United Technologies)

Главной причиной слабости русских войск стала острая нехватка боеприпасов. Еще в августе 1914 г. начальник штаба телеграфировал военному министру:

«Положение с обеспечением артиллерийским снаряжением критическое. Основное бремя в современной войне ложится на артиллерию.

Непрерывные бои в течение пятнадцати дней и более нарушили все теоретические расчеты».

Великий князь Николай Николаевич телеграфировал императору: «Уже более двух недель ощущается нехватка артиллерийских боеприпасов. Сейчас генерал Иванов сообщил, что он развивает наступление на Перемышль и по всей линии фронта. Я нахожу нужным просить Ваше Величество, чтобы отгрузка снарядов была ускорена»14.

В октябре 1914 г. Иванов телеграфировал в Главное артиллерийское управление:

«Запасы снарядов полностью исчерпаны. Если они не возобновятся, военные действия будут прерваны и войска начнут отступать в крайне трудных условиях»15.

Но беспечный военный министр Сухомлинов счел жалобы армейских командующих преувеличенными и не принял мер, чтобы преодолеть снарядный голод.

Другой причиной слабости стали огромные потери офицерского состава. Русские офицеры не щадили себя, ведя солдат в атаку. Наблюдая за поведением русских в бою, сэр Бернард Парес писал:

«В то время как немецкие и австрийские офицеры очень разумно принимали меры предосторожности для собственной безопасности, русские шли в бой во весь рост, приказывая солдатам двигаться ползком»16.

Храбрость русских офицеров дорого обошлась. Другой наблюдатель русской действующей армии генерал А. Кнокс свидетельствует, что к концу 1914 г. во многих полках осталось 10-20 офицеров из 7017. унтер-офицеры и молодые, наспех обученные штатские вставали в строй. В результате мобилизации миллионов новобранцев армия численно росла, но командование слабело.

Немецкое командование перебросило на Восточный фронт 161 дивизию, оставив на Западном лишь 86. Широкомасштабное австро-германское наступление началось 18 апреля (1 мая) 1915 г. под командованием А. фон Макензена. Немцы собрали мощные силы в Западной Галиции. Они сосредоточили там свыше 1,5 тыс. орудий. За четыре часа артподготовки было выпущено 700 тыс. снарядов. Русские ничем не могли ответить. В результате австро-германские войска прорвали русский фронт на участке между Тарновом и Горлицей. Началось тяжелое отступление русской армии из Галиции. По словам военного историка Н.Н. Головина:

«Тяжелые испытания, перенесенные русской армией в летние месяцы 1915 г., не поддаются описанию. На ураганный огонь тяжелой вражеской артиллерии можно было ответить только винтовочным огнем или одиночными артиллерийскими выстрелами с большим интервалом. Было время, когда в отдельных полках устанавливался лимит – по 10 снарядов в день.

С другой стороны фронта против одного из русских корпусов Третьей армии, куда направлялся основной удар, было сосредоточено более 200 тяжелых орудий, не считая полевой артиллерии. Третья армия состояла из семи корпусов и удерживала фронт протяженностью около 200 километров, но имела всего 4 тяжелых орудия. Немецкая тяжелая артиллерия превосходила по дальности стрельбы русскую полевую артиллерию и равняла русские окопы с землей. Полевая артиллерия и пулеметы немцев защищали наступающую пехоту от русских контратак» 18.

Русские войска постоянно переходили в контратаки, но не могли остановить немецкого наступления: только часть солдат на фронте была вооружена, остальные ждали смерти товарищей, чтобы взять в руки винтовку. Так, несмотря на упорные оборонительные бои и многократные контратаки, русская армия отступала с огромными потерями. 21 мая (3 июня) русские оставили Перемышль, 9 (22) июня – Львов, удерживая лишь малую часть Восточной Галиции.

Ген. М.В. Алексеев

Ни франко-британское наступление во Фландрии в мае 1915 г., ни вступление в войну Италии не принесли России облегчения. Напротив, в июле немцы расширили наступление на север. Вскоре вся русская часть Польши, Литва и часть Белоруссии были захвачены противником. Варшаву оставили 23 июля (5 августа), Вильно – 6 (19) сентября. Эвакуация одной только Варшавы с ее госпиталями, заводами, железнодорожными мастерскими, административными и культурными учреждениями представляла собой трудную задачу. Положение осложнялось тем, что русское военное командование часто настаивало на совершенно ненужной эвакуации гражданского населения. Число официально зарегистрированных беженцев превысило 3 млн, но по некоторым данным их было почти 6 млн. Дороги на восток были забиты беженцами, терпевшими всевозможные лишения по пути в центральную Россию. Беженцы усугубляли транспортные и продовольственные трудности в тылу.

Совершенно бесполезной оказалась линия русских крепостей вдоль западной границы империи.

Лишь Новогеоргиевск (севернее Варшавы) оказал сопротивление немцам, но после трех недель блокады и обстрела тяжелой артиллерией сдался 7 (20) августа со 100-тысячным гарнизоном. Другие крепости (Ковно, Гродно, Ивангород, Брест-Литовск) не оказали серьезного сопротивления либо были заранее эвакуированы.

В начале сентября 1915 г. царь принял верховное командование русской армией и прибыл в Ставку в Могилев. Великий князь Николай Николаевич был переведен на Кавказский фронт. Генерал М.В. Алексеев – компетентный стратег, трудолюбивый и добросовестный – был назначен начальником штаба и фактически исполнял обязанности главнокомандующего.

В октябре 1915 г. германское наступление, наконец, прекратилось и установилась новая линия фронта. Она шла от Балтийского моря, западнее Риги, вдоль реки Двины к Двинску (Даугавпилс) и далее до озера Нарочь к востоку от Вильно, потом на юг к Пинску и Каменец-Подольску, оттуда через восточный угол Галиции к румынской границе. С мая по сентябрь 1915 г. русская армия потеряла 1 410 000 убитыми и ранеными и 976 000 пленными.

Последние месяцы 1915 г. на русском фронте установилось относительное затишье. Подкрепления и снабжение шли непрерывным потоком. Генерал Алексеев укрепил дисциплину в армии, и моральное состояние войск стало лучше.

Кратко упомянем об операциях на море. Еще до войны Россия приступила к строительству трех дредноутов для Черноморского флота, но и в 1916 г. они еще не были готовы. Устаревшие суда черноморской эскадры не могли соперничать с немецким крейсером «Гёбен» или атаковать турецкие укрепления на Босфоре. Однако и у германо-турецкого флота не было сил атаковать Севастополь. Русский Балтийский флот был усилен четырьмя дредноутами, вступившими в строй в 1916 г. Кроме того, в начале войны пять британских подводных лодок, оказавшихся в Балтийском море, вошли в состав русского флота и участвовали в совместных военных действиях. Заминировав Рижский и Финский заливы, русский флот надежно защищал балтийское побережье.

Русская авиация в ходе войны значительно окрепла. К весне 1917 г. у России было более 1000 летательных аппаратов французского и отечественного производства. Выдвинулась плеяда доблестных летчиков, которые вели воздушную разведку, бомбардировали пути сообщения в тылу врага и сбили около 200 вражеских самолетов 19.

«Снарядный голод» был в основном преодолен в 1916 г. ростом производства на казенных заводах, мобилизацией частной промышленности и расширением поставок союзниками. Сухомлинова отстранили от должности в июне 1915 г., и военным министром стал талантливый генерал А.А. Поливанов. После поражений 1915 г. русская армия возобновила наступательные действия. В феврале 1916 г. русские войска на Кавказском фронте взяли г. Эрзерум, а в апреле захватили один из важных портов на Черном море Трапезонд. В марте 1916 г. русские атаковали германские позиции у озера Нарочь на северном участке фронта. Хотя атаке предшествовал массированный обстрел немецких позиций, она была с большими потерями отбита.

Весна 1916 г. стала тяжелым временем для союзников. Французская армия с трудом сопротивлялась немецкому натиску под Верденом. Итальянская армия попала в критическое положение в результате наступления австрийцев. Король Италии просил помощи у Николая II. Под нажимом союзников Россия в очередной раз оказала эту помощь. В июне 1916 г. войска русского юго-западного фронта под командованием генерала А.А. Брусилова начали наступление и нанесли серьезное поражение австрийцам, захватив около 400 тыс. пленных. Русская армия заняла часть Волыни с г. Луцком, часть восточной Галиции и Буковины, включая г. Черновцы. Немцам вновь пришлось выручать своих австрийских союзников. Они перебросили на Восточный фронт 18 дивизий из Франции, 3 немецкие и 2 турецкие дивизии с Балкан. Войска Брусилова продолжали наступать все лето. Брусиловский прорыв завершился тяжелыми потерями с обеих сторон в итоге длительной и кровопролитной борьбы. Как отмечал генерал Кнокс:

«Брусиловское наступление было выдающимся военным событием года. По охвату территории, по числу убитых и взятых в плен солдат противника, по количеству связанных этим наступлением неприятельских войск, оно превзошло все наступления союзных армий на Западном фронте»20.

Брусиловский прорыв имел далеко идущие стратегические последствия: была спасена итальянская армия, поскольку австро-венгры были вынуждены прекратить наступление в Италии и перебросить 15 дивизий на русский фронт; ослабло давление немцев на французскую армию под Верденом и давление германо-турецких сил на салоникском фронте.

Успех Брусиловского наступления побудил Румынию вступить в войну на стороне союзников. Но немецкие войска быстро разбили румынскую армию, захватили Валахию и 6 декабря 1916 г. взяли Бухарест. Румынское правительство и королевский двор переехали в г. Яссы в Молдавии. Спешно переброшенные русские подкрепления остановили австро-германское наступление и сохранили Румынии часть территории. Германия и Австро-Венгрия получили румынскую нефть и пшеницу, а стратегическое положение России существенно осложнилось. К трем ранее существовавшим фронтам, северо-западному, западному и юго-западному, прибавился теперь и румынский, протяженностью 400 км. Он требовал не менее трех русских армий. Русская линия обороны протянулась теперь от Балтийского моря до Черного.

Окопная война 1916 г.

После Брусиловского наступления и неудачных попыток прорвать немецкую оборону под Ригой и на западном участке военные действия на русском фронте в 1916 г. почти прекратились. Тем не менее, военное положение России в начале 1917 г. было удовлетворительным. Около 6 млн войск стояло на четырех русских фронтах в Европе. Они были хорошо снабжены артиллерией и боеприпасами, хотя и уступали немецким войскам в вооружении, особенно в таких новых средствах ведения войны, как авиация, огнеметы и отравляющие газы. Британский военный атташе А. Кнокс, остро критиковавший военные недостатки России, в начале 1917 г. так оценивал состояние Восточного фронта:

«Накануне революции перспективы кампании 1917 г. были более радужными, чем в марте 1916 <…> Русская пехота была усталой, но не так, как двенадцать месяцев назад. Запасы оружия, боеприпасов и техники были больше, чем накануне мобилизации 1914 г., и намного больше, чем весной 1915 или 1916 гг. Ежедневно улучшалось командование. Дух армии был здоровым. Солдаты после зимней передышки забыли бы перенесенные испытания и наступали бы снова с тем же подъемом, как в 1916 г. Нет сомнений, что если бы ткань нации в тылу не порвалась, русская армия снискала бы себе новые лавры побед в кампании 1917 г. По всей вероятности, она оказала бы на противника нужное давление, чтобы сделать победу союзников возможной к концу года»21.

Все это могло бы, возможно, оправдать громадные потери русской армии за три года войны. Из-за утраты военных архивов в революцию точной статистики нет. Принято считать, что Россия потеряла убитыми – 1 650 000, ранеными – 3 850 000, взятыми в плен – 2 400 000. Около 700 000 инвалидов было демобилизовано в течение войны по ранению или болезни. Для сравнения: потери других главных участников войны за четыре года на всех фронтах по официальным данным были следующими:

Упорнее всех сражалась британская армия, где число сдавшихся в плен по отношению к числу убитых было самым низким. Это число было лишь немногим выше у армий Франции и Германии, но в 6 раз выше у армии Австро-Венгрии, сдававшейся в плен охотнее других. Русская армия в этом отношении занимала промежуточное положение, ближе к Австро-Венгрии. Огромное большинство сдавшихся в плен австро-венгерских военнослужащих, по большей части славян, сдалось русским войскам – 1 737 000. Кроме того, русские взяли в плен немцев – 160 000 и турок – около 65 000, всего почти 2 млн.

12.5. Экономические последствия войны

В связи с избытком рабочей силы на селе крестьянское земледелие серьезно не пострадало от мобилизации миллионов молодых мужчин. Их труд компенсировался силами женщин, а также мужчин старше 43 и моложе 18 лет. Возросший спрос на хлеб побуждал крестьян расширять посевные площади, а их доходы росли за счет роста цен на сельскохозяйственные продукты, правительственных выплат за реквизированных лошадей и коров и государственной поддержки семей мобилизованных. Принятие «сухого закона» также существенно увеличило крестьянские сбережения. Однако рост доходов не повысил жизненного уровня крестьян из-за нехватки промышленных товаров и инфляции. Крупные частновладельческие хозяйства серьезно пострадали от мобилизации наемных работников, которых лишь частично заменяли военнопленные.

В более трудных условиях оказалась промышленность. Мобилизация лишила заводы и шахты квалифицированных работников и вызвала общий дефицит рабочей силы. Привлечение неквалифицированных рабочих вело к снижению производительности труда. Кроме того, износ заграничных станков и оборудования трудно было поправить, поскольку внешняя торговля фактически прекратилась. Из общего объема импорта в 1913 г. промышленные товары составляли 19%, промышленное оборудование – 14%. В 1915 г. потеря западных промышленных районов империи и необходимость перевода частной промышленности на выпуск военной продукции привели к острой нехватке промышленных товаров на внутреннем рынке. Зато с осени 1915 г. промышленность постепенно стала удовлетворять самые насущные нужды фронта.

Более всего пострадали от войны пути сообщения, которые едва справлялись с потребностями даже в мирное время. Внутренние водные пути могли перевозить лишь малую часть военных грузов, и основное бремя легло на железные дороги. По железным дорогам миллионы солдат и армейское снаряжение доставлялись на фронт, эвакуировались раненые и беженцы. Кроме этого, обеспечивалось снабжение промышленности и торговли в городах. С 1913 и по 1916 г. городское население выросло на 6 млн, что объясняется размещением в городах запасных воинских частей, рабочих военных заводов, пациентов и персонала военных госпиталей, чиновников различных тыловых управлений и беженцев.

В мирное время военные перевозки составляли менее одной десятой от общего грузооборота железных дорог, а к 1917 г. они выросли примерно в 15 раз. Между тем состояние полотна и подвижного состава ухудшалось. Изношенное и устаревшее оборудование не могло удовлетворить потребности тыла, и объем гражданских перевозок снижался. Больше всего страдали крупные города, где перебои с доставкой продуктов, топлива и сырья стали остро ощущаться зимой 1916/17 г.

Война легла непосильным бременем на государственную казну. Выплаты в нее сокращались из-за экономической разрухи, а «сухой закон» лишал ее примерно 700 млн руб., ежегодно поступавших от винной монополии. Между тем, военные расходы росли невероятно. Уже в 1915 г. они почти в три раза превышали весь государственный бюджет мирного времени, составлявший около 3 млрд рублей ежегодно в 1913-14 гг. В номинальных рублях, т.е. без поправки на инфляцию, военные расходы росли следующим образом:

1914 – 1 817 млн руб.

1915 – 8 818 млн руб.

1916 – 14 573 млн руб.

1917 – 13 603 млн руб. (за 8 месяцев)

Всего: 38 811 млн руб.

Около 62% этих расходов покрывались займами: внутренними – 15 837,1 млн руб. и иностранными – 8 070,7 млн руб. Но остаток пришлось покрывать эмиссией бумажных денег, т.е. инфляцией. Нормальный объем бумажных денег в обращении на 16 июля 1914 г. составлял 1 633,4 млн руб., которые обеспечивались 1 744,3 млн руб. золотого запаса. Во время войны сумма бумажных денег в обращении выросла до

– 2 946 млн руб. к январю 1915 г.,

– 5 617 млн руб. к январю 1916 г.

– 9 097 млн руб. к январю 1917.

Наплыв бумажных денег сопровождался нехваткой промышленных товаров. Порой возникал дефицит продуктов питания, поскольку крестьяне не спешили продавать их за деньги, на которые мало что можно было купить. На железных дорогах возникали перебои с доставкой товаров. Все это вызвало общий рост цен и разгул спекуляции.

Заработная плата рабочих и служащих выросла во время войны, но ее рост отставал от роста цен, и реальный доход падал. В 1914-15 гг. цены выросли в среднем на 53%, тогда как заработная плата – только на 19%. Летом 1916 г. индекс цен на продовольственные товары поднялся до 215 (1913 = 100), а зимой 1916/17 цены выросли еще больше. Согласно секретному докладу охранного отделения в октябре 1916 г., зарплата рабочих в столице выросла приблизительно на 100% по сравнению с началом войны, тогда как цены на ряд товаров широкого потребления поднялись примерно на 300%. Некоторые товары было просто невозможно достать, а за иными выстраивались длинные очереди.

Правительство пыталось контролировать цены и бороться со спекуляцией, но без особого успеха. Сначала оно стремилось воздерживаться от вмешательства в свободный рынок. Однако уже в ноябре 1915 г. были установлены максимальные цены для государственных закупок на нужды армии. В феврале и затем в сентябре 1916 г. были приняты дополнительные меры по регулированию продовольственного рынка. Твердые цены устанавливались на все мучные изделия. Был принят закон, предусматривающий наказание за чрезмерное повышение цен, сокрытие продуктов или отказ их продавать. Сахар выдавался по карточкам, а продажа мяса была ограничена тремя днями в неделю. Тем не менее, цены на продовольствие стали в 2-4 раза выше, чем в 1914 г.

В начале 1917 г. ресурсы России далеко еще не были исчерпаны, но использовались нерационально. Экономические условия в крупных городах заметно ухудшились. Беженцы, насильно и зачастую напрасно оторванные от привычного места жительства, усугубляли жилищный кризис. Недостаточные стимулы удерживали крестьян от продажи продовольствия в города. В довершение всего, работе промышленности серьезно мешали затруднения на транспорте. Зимой 1916/17 г. ряд фабрик, особенно столичных, был вынужден сократить или даже остановить производство из-за срыва поставок топлива и сырья. Это привело к частичной безработице, тогда как нужды фронта и крупных городов требовали роста производства. Хозяйственные трудности вызывали упадок духа в тылу, хотя боевой дух армии был еще крепок.

Плакат, призывающий покупать облигации военного займа

12.6. Социально-политические события во время войны

Масштабы, сложность и опасность войны, которую вела Россия, требовали сильного государственного лидера, обладающего широкими и гибкими политическими взглядами, ощущающего нужды и настроения страны. Несмотря на всю свою личную честность и патриотизм, Николай II таким лидером не стал. Положение осложнялось тем, что он часто уступал своей властной жене, человеку с ограниченным интеллектом, убежденной стороннице абсолютной монархии. Императрицу всегда раздражала Государственная дума, олицетворявшая представительную власть. Мистическая религиозность Александры Федоровны, сильно окрашенная суевериями, привела к тому, что пресловутый Г. Распутин стал ее главным советником и «другом». Используя влияние на царицу, он постоянно вмешивался в государственные дела. Когда царь выехал в Могилев в августе 1915 г., чтобы принять верховное командование фронтом, он поручил царице замещать его в гражданских делах. Николай писал жене из Ставки:

«Тебе надо быть моими глазами и ушами в столице, пока я вынужден оставаться здесь»22.

И в самом деле, царица принимала министров, выслушивала их доклады и сообщала царю о политических настроениях и деятельности правительства. Более того, следуя советам «божьего человека» Распутина, она настаивала на отставке тех министров, которые не любили «нашего друга», и назначении тех, кто был к нему расположен. Постоянная смена министров, «министерская чехарда», как назвал ее В.М. Пуришкевич, лишала правительство устойчивости и возможности вести последовательную политику. Под влиянием царицы и ее «друга», или по собственным соображениям царь стремительно менял министров. За время с июля 1914 по февраль 1917 г. в России сменилось:

– 4 премьера,

– 6 министров внутренних дел,

– 3 министра иностранных дел,

– 4 военных министра,

– 4 министра земледелия,

– 4 министра юстиции и даже

– 4 обер-прокурора святейшего Синода!

Среди них были весьма способные люди: С.Д. Сазонов, А.В. Кривошеин, А.А. Поливанов; И.К. Григорович; но многие министры военного времени – И.Л. Горемыкин, В.А. Сухомлинов, Н.А. Маклаков, Б.В. Штюрмер и А.Д. Протопопов – были полностью некомпетентны.

Слабость правительства усугублялась конфликтами между гражданскими и военными властями. Военное командование обладало широкими, но не определенными четко полномочиями в прифронтовой полосе. Оно часто распоряжалось там без согласия и даже без ведома гражданских властей, что зачастую, как с беженцами, приводило к беспорядку и неразберихе.

До войны взгляды различных групп русского общества на вопросы внешней политики существенно различались. Правые группировки придерживались прогерманской ориентации. Они считали Германию оплотом консерватизма и монархических принципов. Подробная аргументация этой точки зрения была представлена царю в феврале 1914 г. в записке П.Н. Дурново. Бывший министр внутренних дел, член Государственного совета доказывал, что глобальные политические и экономические противоречия существует лишь между Германией и Англией, а не между Германией и Россией. Он верил, что между последними двумя странами возможна взаимовыгодная дружба, тогда как альянс России и Англии он оценивал как «совершенно противоестественный». В войне против Германии, по мнению Дурново, Россия ничего не получит в случае победы, более того, победа маловероятна, учитывая военное и промышленное превосходство Германии; а вероятное поражение России закончится хаосом анархии и социальной революцией.

Российские либералы и свободная пресса, преобладавшие в общественном сознании, выступали, наоборот, за союз с Англией и Францией в надежде, что такой союз будет способствовать либерализации и демократизации России.

В 1914 г. в начале войны на короткое время все слои общества с различными взглядами объединились в едином патриотическом порыве с решимостью отразить немецкое нападение. Петербург после начала войны был переименован и получил русское название Петроград. Волна забастовок, продолжавшихся все лето 1914 г., быстро спала. Перед Зимним дворцом прошла огромная патриотическая демонстрация с участием многих тысяч рабочих.

Крестьянство встретило войну без энтузиазма, но поднялось на защиту своей страны. Всеобщая мобилизация прошла гладко, и число уклонившихся от призыва было незначительным. Во избежание эксцессов в ходе мобилизации правительство запретило продажу водки. Этот запрет оставался в силе всю войну, несмотря на очевидные трудности, которые он создавал для войск на фронте, да и для бюджета.

Интеллигенция приняла войну как жестокую необходимость и провозгласила лозунг «война до победного конца». Основатель и главный теоретик российской социал-демократической партии Г.В. Плеханов без колебаний стал «оборонцем» и призвал русских рабочих помочь отразить натиск германского милитаризма. Теоретик русского анархизма князь П.А. Кропоткин занял такую же позицию. Среди меньшевиков и эсеров произошел раскол. Интернационалисты стали на позиции Циммервальдской мирной программы, принятой международной конференцией социалистов в 1915 г. Только большевики, возглавляемые Лениным, находившимся в Швейцарии, заняли с самого начала войны четкую пораженческую позицию, утверждая, что поражение царского режима необходимо в интересах «мирового пролетариата».

Чтобы добиться поддержки Думы и продемонстрировать национальное единство, правительство созвало Думу и Государственный совет на краткое заседание 26 июля (8 августа) 1914 г. Царь принял членов законодательных палат в Зимнем Дворце, заявив им, что «мы не только защищаем наши честь и достоинство, но и сражаемся за наших славянских братьев по крови и вере». В ходе думского заседания министр иностранных дел Сазонов также отметил, что Россия «защищает свое достоинство и положение великой державы» и не может отказаться от своей многовековой роли защитницы славян. В ответ Дума высказалась за полную поддержку правительству. Председатель Думы М.В. Родзянко вспоминает:

«На заседании 26 июля все существовавшие между партиями преграды пали. Члены Думы высказались за необходимость войны до победного конца и оказание всемерной поддержки правительству».

И.И. Милюков пишет в своих мемуарах:

«После речи Родзянко три министра – Горемыкин, Сазонов и Барк, обратились к Думе, и с заявлениями выступили представители разных национальностей – поляки, латыши, литовцы, евреи, прибалтийские немцы и немецкие колонисты Поволжья. Все эти заявления выражали верность государству и народу, готовность защитить родину»23.

И.И. Милюков от имени конституционно-демократической партии обещал безусловную поддержку правительству в борьбе

«за освобождение родины от иностранного вторжения, за освобождение Европы и славянства от германского засилья, за освобождение всего мира от невыносимого бремени роста вооружений»24.

Лидер думской фракции трудовиков А.Ф. Керенский также заявил о готовности сотрудничать с правительством в ведении оборонительной войны. Дума единодушно проголосовала за военные кредиты и одобрила все законодательные инициативы правительства, связанные с потребностями фронта. Лишь небольшая социал-демократическая фракция воздержалась при голосовании. Пять депутатов, принадлежавших к большевицкой партии, были в ноябре 1914 г. арестованы за пораженческую пропаганду, а в феврале 1915 г. осуждены и приговорены к ссылке в Сибирь.

В августе 1914 были созданы две влиятельные организации, которые вовлекли российскую общественность в военные усилия. На собравшемся в Москве съезде представителей губернских и уездных земских собраний был учрежден Всероссийский союз земств для попечения над больными и ранеными солдатами. Съезд избрал Центральный комитет Союза под председательством князя Г.Е. Львова. Была создана сеть губернских и уездных комитетов. Организация, пользовавшаяся широкой финансовой поддержкой правительства, помогала военным властям и Красному кресту создавать новые и поддерживать действующие госпитали и санитарные поезда. Позднее комитеты занялись организацией столовых и чайных, бань, складов, мастерских, снабжали армию продовольствием, одеждой и обувью. В 1915-16 гг. Союз земств также помогал миллионам добровольных и вынужденных беженцев, эвакуируемых из районов военных действий. По словам американского историка Т. Полнера:

«Во второй половине 1916 г. Союз земств вырос настолько, что представлял собой настоящее государство в государстве. Его годовой бюджет достигал огромной суммы в 600 млн руб. Сотни тысяч человек, женщин и мужчин самого разного социального происхождения прямо или косвенно участвовали в его работе»25.

Другой организацией был Всероссийский союз городов во главе с московским городским головой М.В. Челноковым. Союз был создан на собрании председателей городских управ в Москве тоже в августе 1914 г. Его цели были те же, что и у Союза земств, но сфера деятельности была не так широка. Летом 1915 г. российская частная промышленность стала усиленно переключаться на исполнение военных заказов. Обе организации активно участвовали в этом процессе. Они подписывали контракты с частными фирмами на поставку военного снаряжения и продовольствия, создавали собственные производственные предприятия. Для согласования усилий 10 июля 1915 г. был образован Объединенный комитет союзов земств и городов, ставший известным под названием Земгор (см. главу 9.5).

Земгор устраивал госпитали, оборудовал санитарные поезда и эвакуационные пункты; организовывал перевозку больных и раненых и снабжал их всем необходимым; помогал беженцам с театра войны. Позже Земгор, по соглашению с правительством, приступил к обслуживанию нужд действующей армии: заготовке белья, обуви, теплой одежды. Эти вещи сдавались в интендантство или доставлялись Земгором прямо на фронт для раздачи в воинских частях. Армия посмеивалась над «земгусарами» (служащие Земгора носили полуофицерскую форму), но видела от них немало добра и пользы.

В январе 1915 г. Дума на трехдневной сессии полностью одобрила бюджет и военные кредиты, испрашиваемые правительством. На этот раз только немногочисленная социал-демократическая фракция (меньшевики) проголосовала против бюджета, а фракция трудовиков от голосования воздержалась. Капитуляция австрийской крепости Перемышль в марте 1915 г. была отмечена демонстрациями и ликованием народа на улицах крупных городов, но это были последние проявления патриотического подъема, вызванного началом войны.

Поздней весной и летом 1915 г. страна была потрясена неудачами русской армии в Галиции и последовавшим затем общим отступлением. Тревога за судьбу страны перерастала в недовольство правительством, которое оказалось неспособным защитить родину. Поползли слухи об «измене», и под их влиянием в конце мая в Москве толпы народа громили магазины и дома, принадлежащие владельцам с немецкими фамилиями.

Пытаясь успокоить население и улучшить положение дел в правительстве, царь отправил в отставку четырех наиболее одиозных министров: военного министра В.А. Сухомлинова, министра внутренних дел Н.А. Маклакова, министра юстиции И.Г. Щегловитова и обер-прокурора святейшего Синода В.К. Саблера. Новый военный министр генерал А.А. Поливанов принял меры, чтобы расширить военное производство, улучшить снабжение и заручиться поддержкой Государственной думы. Другие министры тоже были склонны к сотрудничеству с Думой, но во главе Совета министров остался Горемыкин. Помимо своего отрицательного отношения к Думе, старик был просто не в состоянии руководить правительством в трудных военных условиях.

Чтобы облегчить катастрофическую нехватку вооружения, летом 1915 г. были созданы военно-промышленные комитеты. Съезд представителей промышленности и торговли, состоявшийся в Петрограде в конце мая 1915 г., призвал к объединению усилий для мобилизации частной промышленности на нужды обороны. Известный московский промышленник, лидер октябристов А.И. Гучков возглавил Центральный военно-промышленный комитет (ЦВПК). В 28 российских городах были созданы местные комитеты из промышленников и купцов, представителей правительства, Земгора и профсоюзов. Устав комитетов, подписанный царем 9 сентября, давал им широкую автономию в отношении состава, деятельности и средств.

Для согласования усилий правительства и общественных органов в июне 1915 г. было учреждено Особое совещание по обороне. Возглавляемое военным министром, Совещание включало в свой состав председателя и 9 депутатов Думы, председателя и 9 членов Государственного совета, 7 министров, глав различных департаментов Военного министерства, представителей промышленности, Земгора и Центрального военно-промышленного комитета. В составе ЦВПК были организованы специальные комиссии: под председательством министра путей сообщения – по транспорту; под председательством министра торговли и промышленности – по топливу; во главе с министром земледелия – по продовольствию. В работе комиссий, как и в работе Особого совещания, участвовали представители правительства, законодательных палат и общественных организаций. Положения, определяющие статус этих специальных комиссий, были опубликованы 17 августа 1915 г. К сожалению, работа таких сложных и громоздких организаций далеко не всегда оправдывала возлагаемые на них надежды. Поставки военного оборудования и боеприпасов на фронт непрерывно росли, но преодолеть хозяйственную разруху в тылу не удавалось.

Санитарный поезд. 1914 г.

В течение летней сессии 1915 г., готовность продолжать войну «до победного конца» шла в Думе параллельно с резкой критикой правительственного курса и требованиями «министерства общественного доверия». Конфликт усугубился решением Николая II принять на себя верховное командование фронтом в августе 1915 г. Ни общественность, ни Совет министров, за исключением Горемыкина, не поддерживали этого решения. Министры опасались, что возможное поражение армии, возглавляемой царем лично, подорвет престиж государя. Выражалось скрытое беспокойство, что в отсутствие Николая правительство фактически возглавят царица и Распутин.

21 августа 1915 г. 8 министров подписали письмо к императору, умоляя не отстранять великого князя Николая Николаевича от верховного командования, и предупреждали: «Ваше решение угрожает России, Вам и Вашей династии ужасными последствиями». Далее министры сообщали, что они полностью несогласны с председателем Совета министров Горемыкиным и потеряли «веру в возможность быть полезными Вам и стране». Военный министр А.А. Поливанов и военно-морской министр И.К. Григорович письмо не подписали, но уведомили царя, что точку зрения коллег разделяют. Обращение министров звучало как просьба о коллективной отставке, но царь остался при своем решении. Он принял верховное командование войсками и оставил Горемыкина председателем Совета министров.

Как и ожидалось, после отъезда царя в Ставку в Могилеве императрица стала активно вмешиваться в государственные дела, опираясь в основном на советы Распутина. Естественно, это вызывало недовольство в Думе и среди общественности, подрывало авторитет монархии.

Большинство депутатов Думы решило отказаться от безоговорочной поддержки правительства, оказанной ими в течение первого года войны. В августе 1915 г. представители 6 думских фракций (около 300 депутатов из 442) образовали Прогрессивный блок. В него вошли представители от «прогрессивных националистов» справа до кадетов слева. Блок принял общую программу, опубликованную 25 августа. Она призывала «создать объединенное правительство из лиц, пользующихся доверием в стране и согласных с законодательными учреждениями относительно выполнения в ближайший срок определенной программы», в частности:

– «строгого проведения начал законности в управлении»;

– амнистии по религиозным и политическим делам («за исключением шпионов и изменников»);

– автономии Польши, примирительной политики в отношении меньшинств, в т.ч. евреев;

– свободы профсоюзов и рабочей печати;

– реформы земского и городского самоуправления, образования волостного земства.

Это были умеренные и здравые требования. Многие члены Государственного совета, включая бывшего премьер-министра графа Коковцова, были с ними согласны. Большинство министров не видели в программе Прогрессивного блока ничего революционного и были готовы работать совместно с законодательными палатами. Но Горемыкину парламентская коалиция, включавшая представителей Думы и Государственного совета, уже сама по себе виделась «незаконной», а ее предложения представлялись «ограничением власти монарха». Горемыкин вместе с царицей убеждал царя распустить Думу. Осенью 1915 г. несколько министров, поддерживающих политику Прогрессивного блока, были отправлены в отставку. Министр внутренних дел князь Н.Б. Щербатов был заменен А.Н. Хвостовым, возвращенным на этот пост при участии Распутина. Усердствовал Распутин и при устранении столыпинского министра земледелия А.В. Кривошеина. Обер-прокурора святейшего Синода А.Д. Самарина, открыто выступавшего против Распутина, постигла та же участь.

В результате конфликт между правительством и Думой обострился. Требование Прогрессивного блока о создании кабинета «общественного доверия» быстро нашло поддержку. Военно-промышленные комитеты, Земгор, провинциальные земства, городские думы принимали резолюции в пользу «министерства доверия». Некоторые шли еще дальше, требуя создания правительства, прямо ответственного перед Думой.

Среди рабочих лозунг «война до победного конца» стал восприниматься все с большей иронией. Большевики и левые эсеры осуждали тех немногих российских социалистов, которые разделяли эту идею. Их называли «социал-патриотами», «лакеями буржуазии», изменниками и предателями рабочего класса. Меньшевики, считавшие себя «интернационалистами», одобряли Циммервальдскую мирную программу. По существу пораженческая, антивоенная пропаганда находила среди рабочих все больший отклик. Ухудшение экономического положения в крупных городах привело к возобновлению забастовок. Особенно большого размаха они достигли в Москве в сентябре 1915 г.

В январе 1916 г. царь, наконец, сместил Горемыкина с высокого поста. Но выбор преемника вызвал еще большее недоумение. Новым премьером стал Б.В. Штюрмер, человек узкореакционных взглядов и весьма посредственных способностей. Немецкая фамилия волей-неволей вызывала в обществе подозрения в германофильстве, а то и просто в измене. Штюрмер своим назначением был обязан только протекции императрицы и Распутина. Летом 1916 г. Штюрмер получил и портфель министра иностранных дел. Он заменил опытного и популярного дипломата Сазонова, который пользовался большим авторитетом в Думе и среди общественности. В марте 1916 г. способного и популярного генерала Поливанова сменил на посту военного министра старый, ничем не примечательный генерал Д.С. Шуваев.

Эти бессмысленные перестановки усиливали отчуждение между правительством и обществом. Стремясь наладить отношения с Думой, царь посетил Таврический дворец 9 февраля 1916 г. В день открытия очередной думской сессии он обратился к депутатам Думы с приветственной речью и выслушал ответную речь председателя Думы, который высоко оценил появление царя среди представителей народа. Но этот жест императора не повлек за собой никаких практических последствий и не рассеял атмосферу взаимного недоверия

Растущими экономическими трудностями пользовались левые партии для раздувания антивоенной пропаганды. Это стало причиной продолжительной забастовки на Путиловском военном заводе в Петрограде в феврале 1916 г. Летом 1916 г. перебои в снабжении крупных городов ощущались не так остро, как зимой. Брусиловский прорыв привлек к себе общественное внимание, и положение в стране было относительно спокойным. Единственным исключением стало крупное восстание коренного населения Средней Азии (Казахстана). Оно было вызвано попыткой введения трудовой повинности; от военной службы коренное население Азии было освобождено.

В конце 1916 г. известия о военных успехах прекратились. Экономическое положение в стране резко ухудшилось. Ропот и недовольство политикой правительства стали звучать все громче и отчетливее.

12.7. Путь к революции 1917 года

Дума, возобновившая работу в ноябре 1916 г., стала ареной открытого выражения общественного недовольства. На заседании 1 ноября лидер кадетской партии П.Н. Милюков резко критиковал правительство в знаменитой речи, каждый выпад которой заканчивался вопросом: «Что это: глупость или измена?». Он заявил, что пропасть между правительством и обществом увеличилась настолько, что «стала непроходимой», и предупреждал министров:

«Мы будем бороться с вами; мы будем бороться с вами всеми законными средствами до тех пор, пока вы не уйдете!»

Намеки на измену в окружении императорского двора были полностью безосновательными. Напрасно депутат правых Марков 2-й предупреждал Милюкова и других лидеров оппозиции, что если люди поверят их речам, они воспримут это как призыв к восстанию, которое в условиях войны приведет к гибели российского государства. На думском заседании 19 ноября правый депутат В.М. Пуришкевич, примкнувший теперь к оппозиции, заявил, что все зло в России идет от «темных сил», возглавляемых Распутиным, и в развале экономики виновна «германская партия, действующая в нашем тылу».

Ответ правительства на жесткую критику со стороны думских ораторов был довольно мягким и отражал запоздалое стремление к компромиссу. 10 ноября 1916 г. ненавистный всем Штюрмер был отправлен в отставку. Вместо него пост председателя Совета министров занял А.Ф. Трепов, а пост министра иностранных дел – Н.Н. Покровский. На том же заседании 19 ноября Трепов заявил о намерении правительства действовать совместно с законодательными органами, чтобы довести войну до победного конца. В надежде поддержать боевой настрой депутатов он напомнил, что по соглашению между Россией, Францией и Великобританией 1915 г. Константинополь и проливы в случае победы будут принадлежать России. Еще раньше, на заседании 4 ноября, военный министр генерал Шуваев доложил об увеличении производства вооружения и высказал уверенность «старого солдата», что с «каждым днем мы приближаемся к победе». В период с января 1915 по август 1916г., согласно докладу Шуваева, производство трехдюймовых орудий возросло в 8 раз; винтовок в 4 раза; трехдюймовых снарядов в 19,7 раза. Оптимистичные заявления правительства не произвели должного впечатления на думское большинство и не изменили общественного мнения. Острая критика и обвинения в измене расходились из Думы по всей стране.

После отставки Штюрмера объектом нападок сделался А.Д. Протопопов – бывший заместитель председателя Думы, октябрист. Он был назначен в сентябре 1916 г. на должность министра внутренних дел, хотя физическое и умственное состояние этого человека делало его совершенно не пригодным для работы на ключевом посту. Кроме того, получив портфель министра внутренних дел, он стал в глазах Думы «перебежчиком в стан врага», и его деятельность вызывала недоверие, особенно после того, как стало известно, что он пользовался расположением царицы и Распутина.

Резкая критика правительства и стоящих за ним «темных сил» исходила не только из Думы. Консервативный Государственный совет большинством – 94 голоса против 34 – принял резолюцию, осуждающую «безответственные силы», стоящие за правительством, и требовал создания правительства, наделенного доверием страны. Нападки на правительство, исходившие из законодательных палат, распространились к концу 1916 г. по губернским и уездным органам самоуправления. В декабре 1916 г. из-за резкой критики правительства по распоряжению Протопопова полиция закрыла съезд Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов. Тем не менее, съезду удалось принять политические резолюции, требующие не просто «министерства доверия», но правительства, «ответственного перед народом и перед народными представителями». Резолюция, принятая Всероссийским союзом городов, объявила, что «отечество в опасности». В ней было сказано, что есть лишь один путь выхода из сложившегося положения: смена правительства и образование ответственного министерства.

Даже Совет объединенного дворянства, представлявший самые консервативные круги русского общества, на съезде в декабре 1916 г. принял резолюцию, что в руководстве страной растет влияние безответственных «темных сил», пользующихся покровительством власти. Совет требовал устранения этого влияния и образования «сильного правительства, русского по духу». Оно должно пользоваться доверием у народа и быть способным к сотрудничеству с законодательными палатами, но быть ответственным только перед монархом.

Таким образом, к концу 1916 г. правительство очутилось в полной изоляции. И левые и правые объединились с умеренными в требовании смены власти. Слухи о «темных силах», преувеличенные и просто абсурдные (как, например, сплетни об «измене» императрицы) распространялись по стране. Распутин воспринимался как воплощение «темных сил». Среди аристократов и правых депутатов Думы сложился заговор с целью устранения «старца» ради спасения монархии. Заговорщики – великий князь Дмитрий Павлович, князь Ф.Ф. Юсупов и В.М. Пуришкевич – заманили Распутина в юсуповский особняк и убили его 17 декабря 1916 г. Царь был возмущен, но не стал доводить дело до суда. Двое заговорщиков были лишь высланы из Петрограда.

В течение зимы в правых кругах шли разговоры о дворцовом перевороте, обсуждались планы отстранения царя и/или царицы от власти, но никаких конкретных шагов в этом направлении сделано не было.

Убийство Распутина не изменило политического положения в стране и не уменьшило вмешательства царицы в государственные дела. В конце декабря 1916 г. и в январе 1917 царь в очередной раз сменил состав кабинета министров: Трепов, который не нравился царице, был отставлен. Пост премьера занял князь Н.Д. Голицын, который сам считал себя не годным для этой должности. Несколько других министров: военный, путей сообщения, юстиции – были отправлены в отставку в январе 1917 г. «Министерская чехарда» не прекращалась до самого падения монархии.

Что же представляли собой рабочие и солдаты Петрограда, «совершившие» на самом деле февральскую (мартовскую) революцию? Как уже отмечалось, рабочие довольно рано утратили желание продолжать «войну до победного конца». Причиной тому стали экономические трудности и усиленная пропаганда мира социалистами. Динамику рабочего движения можно проследить по числу лиц, участвовавших в забастовках. По России в целом оно составляло:

Январь-июль 1914 г. – 1 450 000 бастующих

Август-декабрь 1914 г. – 35 000 бастующих

1915 год – 553 000 бастующих

1916 год – 1 086 000 бастующих.

Из общего числа бастующих в 1916 г. 776 000 человек бастовали преимущественно по экономическим причинам, а 310 000 – выражали политический протест против правительства и войны. Недовольство сильнее всего сказалось в Петрограде. Крупнейший центр военной промышленности более других страдал от экономической разрухи из-за удаленности от источников топлива, продовольствия и сырья.

Военный гарнизон северной столицы также стал рассадником недовольства. Он насчитывал свыше 160 000 новобранцев, как молодежи, так и людей сравнительно пожилых, в основном крестьян, размещенных в гвардейских казармах. Но эти «гвардейские запасные полки» носили только вывески прежних полков. В действительности эти полки ни по духу, ни по подготовке не имели ничего общего с прежними. Солдаты проводили время в вынужденном безделье, практически без военных занятий из-за нехватки офицеров и вооружения. Запертые в большой тесноте в казармах, они ели солдатский паек, роптали на начальство, тосковали по деревне и с нетерпением ждали, «когда этой проклятой войне конец будет». Но конца не было видно. Пацифистская и пораженческая агитация, скандальные сплетни про Гришку Распутина разрушали последние остатки воинского духа и дисциплины. В столице неуклонно росла работа подполья социалистических партий, потому что там находилось два столь подходящих для революционной пропаганды объекта – рабочие и новобранцы.

Опасаясь надвигающейся катастрофы, великие князья, члены Государственного совета, послы союзных держав пытались убедить царя пойти на уступки Прогрессивному блоку и назначить «министерство доверия», что на практике означало кабинет, пользующийся доверием Думы. Особенно настойчивым был английский посол сэр Джордж Бьюкенен. Но все эти попытки, равно как и увещевания председателя Думы Родзянко, были тщетными. В феврале 1917 г. (марте по новому стилю) революция наступила. Предсказывали революционную бурю многие, но готов к ней не был никто.

Военное положение России в начале 1917 г. ни в коей мере не было критическим. В 1916 г. русская армия перешла в наступление и одержала немало побед на австрийском и турецком фронтах. Только на немецком фронте побед не было. Недостаток боеприпасов остался в прошлом, и армия снабжалась лучше, чем когда-либо. Моральное состояние фронтовых войск было удовлетворительным, что подтверждали иностранные наблюдатели Альфред Кнокс и Бернард Парес. Но, как писал генерал Головин, «чем дальше от фронта, тем больше пессимизма».

По политическим причинам, не имеющим отношения к истории, советские историки пытались доказать, что упадок боевого духа армии начался еще до февраля 1917 г. Для этого они преувеличивали масштабы дезертирства и случаи неповиновения на фронте. На самом деле это были разрозненные эпизоды, характерные для всех армий первой мировой войны.

Между тем обстановка в тылу, и особенно в Петрограде, становилась зимой 1916/1917 г. все более напряженной. На одной стороне было слабое и нерешительное царское правительство – изолированное, лишенное поддержки, доверия и уважения. Противоположную сторону представляли интеллигенты, рабочие и солдаты запаса, которым надоели война и экономическая разруха, которые потеряли веру в победу и даже желание победы. Они возмущались и роптали, преувеличивая и собственные невзгоды, и ошибки правительства. В такой обстановке достаточно было капли, чтобы недовольство вышло из берегов.

Военнослужащие тыловых частей и население на улицах Петрограда 27 февраля 1917 г.

В середине февраля 1917 г. сильные холода и снежные заносы вызвали перебои с поставками зерна и муки по железной дороге и нехватку хлеба в Петрограде. Некоторые пекарни прекратили работу, у булочных выстраивались очереди. Росло раздражение – люди тогда еще не привыкли к очередям… В четверг 23 февраля (8 марта), когда погода потеплела, начались уличные манифестации женщин, рабочих и студентов, а также забастовки на предприятиях. Уличные выступления под лозунгом «хлеба!» скоро приняли политический характер. Появились плакаты «Долой самодержавие» и «Долой войну». Полиция не могла справиться с демонстрантами, а войска были ненадежны. В последующие дни сотни тысяч людей вышли на улицы, появились красные знамена. Полиция отмечала, что среди демонстрантов было много младших офицеров, и толпа начала петь Марсельезу. Вечером 25-го Николай II отдал приказ подавить волнения силами военных. 26 февраля на улицы были выведены войска, было применено оружие. После стычки на Знаменской площади солдаты Павловского полка начали переходить на сторону демонстрантов.

Когда неспособность исполнительной власти справиться с беспорядками стала очевидной, вечером 26-го и утром 27 февраля председатель Думы Родзянко послал царю телеграммы, умоляя заменить правительство людьми, пользующимися «доверием в стране». Царь считал Думу рассадником оппозиции и вместо ответа отсрочил сессию до апреля. Вечером 27 февраля по приказу государя из Могилева в Петроград для подавления беспорядков был послан Георгиевский батальон во главе с генералом Н.И. Ивановым, получившим чрезвычайные полномочия. В подмогу с фронта были затребованы 12 полков. Сам Николай II рано утром 28-го выехал из Ставки в Могилеве к семье в Царское Село.

Тем временем в Петрограде в понедельник 27 февраля (12 марта) произошли решающие события. К демонстрантам примкнули запасные батальоны Павловского, Волынского и Литовского гвардейских полков. Военный мятеж перерос в революцию. Начались убийства офицеров. В тот же день в Петрограде деятели социалистических партий образовали Совет рабочих депутатов, как в 1905 году. В его состав вошли представители от солдат; он сделался Советом рабочих и солдатских депутатов. В ту же ночь растерявшееся правительство премьер-министра князя Н.Д. Голицына само сложило свои полномочия.

На указ императора об отсрочке сессии Дума в «частном совещании» ответила формированием Временного исполнительного комитета.

Комитет заявил о стремлении восстановить порядок в стране и создать «временное правительство», отвечающее чаяниям народа и опирающееся на его доверие. В комитет вошли видные члены Прогрессивного блока и два представителя левых фракций: А.Ф. Керенский – лидер трудовиков и Н.С. Чхеидзе – лидер небольшой думской фракции меньшевиков.

К утру 28 февраля Петроград был целиком в руках восставших. Толпы солдат и рабочих направились к Таврическому дворцу, чтобы объявить о своей поддержке революционной власти. Они слушали речи думских ораторов, рукоплескали, кричали «ура» и распевали революционные песни. Министры царского правительства были арестованы, а исполнительный комитет Думы стал формировать новый кабинет, или «временное правительство», во главе с князем Г.Е. Львовым, председателем Всероссийского земского союза. В состав кабинета среди прочих вошли: П.Н. Милюков, лидер кадетской партии, в качестве министра иностранных дел; А.И. Гучков, октябрист, занявший пост министра обороны; и А.Ф. Керенский, трудовик, получивший должность министра юстиции.

1 марта, когда царь был еще на престоле, в Таврический дворец потянулось множество делегаций, чтобы засвидетельствовать свою лояльность новой власти. В их числе был и великий князь Кирилл Владимирович во главе Гвардейского экипажа, снятого им с охраны царской семьи, другие члены династии Романовых и делегация жандармских офицеров с красными бантами.

Первый состав Временного правительства (слева направо): кн. Г.Е. Львов, А.И. Коновалов, А.Ф. Керенский, А.И. Гучков, В.Н. Львов, П.Н. Милюков, М.И. Терещенко, Ф.И.Родичев, Н.В. Некрасов, А.А. Мануйлов, А.И. Шингарев и И.В. Годнев

Первым шагом нового правительства стала формулировка программы действий, составленной при участии членов Совета рабочих и солдатских депутатов в ночь с 1 на 2 марта. В программу входила:

– «полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям, аграрным преступлениям и т.д.»;

– отмена «всех сословных, вероисповедальных и национальных ограничений»;

– «немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, прямого и тайного голосования Учредительного Собрания, которое установит форму правления и конституцию страны»;

– «замена полиции народной милицией с выборным начальством»;

– «выборы в органы местного самоуправления на основании всеобщего, равного, прямого и тайного голосования»;

– распространение всех гражданских и политических свобод «на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями»;

Седьмой пункт «декларации» торжественно гарантировал «неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении».

Таким образом, солдатам петроградских запасных полков не только не грозила кара за бунт, но гарантировалась, вместо тягот и лишений фронта, беззаботная жизнь в столице, где они были нужны «для защиты завоеваний революции».

Декларация эта была обнародована 6 (19) марта. Но еще 1 марта новообразованный Совет рабочих и солдатских депутатов издал пресловутый Приказ № 1. Приказ фактически упразднял власть офицеров в воинских частях и передавал ее выборным солдатским комитетам, что и послужило началом развала русской армии в течение 1917 г.

Отряд ген. Иванова 1 марта благополучно прибыл в Царское Село. Но поезд, в котором ехал император, был задержан в пути, и в течение суток связи с ним не было. Лишь вечером 1 марта он прибыл во Псков, где находился штаб Северного фронта под командованием генерала Н.В. Рузского. Здесь император вскоре убедился в невозможности что-либо изменить в быстротечном ходе революционных событий. Он согласился на формирование Думой нового кабинета и отдал новый приказ генералу Иванову – не предпринимать пока никаких действий.

Петроградский «Совдеп» заседает в Таврическом дворце

Вызванные с фронта полки были возвращены на свои места. Один из них был разоружен мятежниками в Луге.

Вечером 2 марта во Псков явились посланные думским комитетом делегаты: А.И. Гучков (в прошлом председатель третьей, столыпинской Думы) и В.В. Шульгин (член правой фракции националистов). Они должны были получить акт об отречении. Опрошенные генералом М.В. Алексеевым по телеграфу пять командующих фронтами высказались в пользу отречения^26. Оставленный и преданный всеми император подписал Манифест об отречении от престола в пользу брата, великого князя Михаила Александровича. Законному наследнику, малолетнему и тяжело больному сыну Алексею, он не решился передавать престол. До Манифеста об отречении царь подписал указ о создании нового правительства во главе с князем Львовым. По просьбе Гучкова и Шульгина царь придал тем самым видимость законности произошедшему революционному перевороту. Покидая армию, Николай II издал прощальный приказ войскам, исполненный искреннего патриотизма. В нем он призвал армию подчиняться Временному правительству и довести войну до победного конца, расценивая как измену любые попытки немедленного заключения мира. Временное правительство так и не удосужилось опубликовать прощальный приказ царя.

После переговоров с представителями Временного правительства великий князь Михаил Александрович не решился вступить на престол. В разгар революции он отказался принять власть прежде, чем Учредительное Собрание решит вопрос о будущей форме правления в России.

Так завершилось трехсотлетнее правление династии Романовых. Большинство горожан приветствовало падение «старого режима» шумными манифестациями. Многим тогда казалось, что Россия стоит на пороге «светлого будущего». Но история распорядилась иначе. Уместно закончить эту трагическую страницу словами Уинстона Черчилля, хотя его оценка и противоречит принятым взглядам:

«Несомненно, ни к одной стране судьба не была столь жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была уже видна. Она уже выдержала шторм. Жертвы были принесены, труды завершены, когда всё было брошено. Отчаяние и предательство овладели властью, когда задача была уже выполнена. Долгие отступления закончились, снарядный голод преодолен: поставки оружия лились рекой. Армия, защищающая огромный фронт, стала сильнее, больше и лучше вооружена… Оставалось только держаться. Поверхностная мода нашего времени – списывать царский режим как слепую, прогнившую, ни к чему не способную тиранию. Но изучение тридцати месяцев войны с Германией и Австрией изменит это легковесное представление и заставит обратиться к фактам. Мы можем измерить прочность

Российской Империи теми ударами, которые она выдержала, теми бедствиями, в которых она выжила, теми неисчерпаемыми силами, которые она проявила, и тем возрождением, которого она достигла <…>

Бремя последних решений лежало на Николае II. На вершине, где события превосходят разумение человека, где все неисповедимо, давать ответы приходилось ему. <…> Несмотря на ошибки большие и страшные – тот строй, который в нем воплощался, к этому моменту выиграл войну для России. Вот его сейчас сразят… его и любящих его предадут на страдание и смерть. Его действия теперь осуждают, его память порочат. Остановитесь и скажите: а кто же другой оказался пригоднее? В людях талантливых и смелых… недостатка не было, но никто не сумел ответить на те несколько простых вопросов, от которых зависела жизнь и слава России»27.

Излагая историю падения российской монархии, мы не скрывали слабостей и ошибок царского правительства. Но не надо забывать фактов, которые нам напоминает великий британский государственный деятель и авторитетный историк.

Император Николай II, (за ним) императрица Александра Федоровна; (слева направо) великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия; наследник цесаревич Алексей (Ливадия, 1914 г.). В силу их мученической смерти 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге все они были причислены клику святых Русской Православной Церковью: в зарубежье в 1981 г.

Примечания

1 Kautsky Karl. The German Documents relating to the Outbreak of the War. New York, 1924. No. 271. P. 250–254.

2 Там же. No. 332. Р. 295.

3 Sazonov S. Fateful years. London, 1928. Р. 212–213.

4 Seton-Watson, Hugh. The Russian Empire 1801–1917. Oxford, 1967. P. 696.

5 Цитаты из дипломатических документов приведены по Kautsky Karl. Сomp. German Documents Relating to the Outbreak of the War. New York, 1924.

6 Гардый П.С. Военные преступления габсбургской монархии 1914–17 гг. Галицкая голгофа. Trumbull, Conn. 1964.

7 Zeman Z.A.B., ed. Germany and the Revolution in Russia, 1915–18. Documents from the Archives of the German Foreign Ministry. London, 1958.

8 Karpovich Michael M. Imperial Russia, 1801–1917. New York, 1932. Р. 89.

9 Письма Николая II жене. Нью-Йорк, 1929. С. 157.

10 См.: Виноградов С.Е. Последние исполины российского императорского флота. СПб., 1999.

11 Schwarte M. Der Grosse Krieg 1914–1918 in zehn Bдnden. I. Leipzig, 1921. S. 93.

12 Palйologue Maurice. An Ambassador’s Memoirs. Vol. I. New York, 1925. Р. 61.

13 Churchill W.S. The Unknown War: The Eastern Front. New York, 1931. Р. 195.

14 Головин Н.Н. Военные усилия России в Мировой войне. T. II. Париж, 1939. С. 143–144.

15 Knox Alfred. With the Russian Army, 1914–17. Vol. I. New York, 1921. P. 220.

16 Pares Bernard. The Fall of the Russian Monarchy. New York, 1939. P. 211.

17 Knox Alfred. Указ. соч. P. 189–194.

18 Головин Н.Н. Указ. соч. C. 136–139.

19 См.: Durkota A., Darcey T.. Kulikov V. The Imperial Russian Air Service. Mountain View, CA. 1995. P. 546.

20 Knox Alfred. Указ. соч. Vol. II. P. 551.

21 Там же. С. 552.

22 См.: Переписка Николая и Александры Романовых. Т. 5. М., 1927.

23 Родзянко М.В. Государственная дума и февральская революция 1917 года. «Архив русской революции». Т. VI. С. 19.

24 Милюков П.Н. Воспоминания. Т. II. Нью-Йорк, 1955. С. 190.

25 Polner T.J. Russian Local Government during the War and the Union of Zemstvos. New Haven, 1930. Р. 269.

26 См.: Алексеева-Борель М. Сорок лет в рядах русской императорской армии: генерал М.В. Алексеев. СПб., 2000. С. 469–502.

27 Churchill W.S. The World Crisis 1916–1918. Vol. I. New York, 1927. Р. 227–228.

Эпилог

Толкования русской истории

Дореволюционную историю России в советской, а часто и в западной исторической литературе принято рисовать черными красками: Россия при старом режиме – бедная, варварская, прогнившая и «неминуемо» обреченная страна. Такая картина нуждается, мягко говоря, в существенной корректировке. Я никогда не был приверженцем «царизма» и в молодости испытал ряд неприятностей, «нормальных» в России того времени, из-за моих левых симпатий и связей. Но, изжив прежнюю предвзятость, я стараюсь смотреть на прошлое России, не очерняя и не идеализируя его.

Русская история с 1801 по 1917 г. представляла собой не однообразный ход правления «деспотичных» царей и «бездарной» бюрократии, а череду волн существенного движения вперед и последующего отката. Начало правления Александра I, эпоха великих реформ Александра II, время Витте и Столыпина в царствование Николая II – периоды поступательного развития. Три периода отката связаны с именами Аракчеева, Николая I, Победоносцева. Конечно, и при Александре II и при Николае II были рецидивы реакции, но зато самый косный период русской политической жизни, время Николая I, отличался расцветом русской культуры.

Самых быстрых и заметных успехов во всех областях жизни Россия достигла во время думской монархии в 1906-14 гг., когда вплотную приблизилась к конституционному строю. Сравнивать так называемый царский деспотизм с советским тоталитарным строем можно, лишь полностью утратив чувство исторической меры. Порой приходится даже читать, что идеологическая исключительность и «железный занавес» не были созданы большевиками, а всегда существовали в России. Но ведь не было в Европе интеллигенции, лучше знакомой с внешним миром и более открытой внешним веяниям посредством литературы и личных связей, чем интеллигенция русская. Творческое богатство русской культурной жизни и многообразие политических течений дореволюционной России являют собой резкий контраст серому однообразию тоталитарного коммунистического строя. Эффектные технические достижения в СССР в политически важных направлениях не могли заменить утрату личной и творческой свободы.

Живучи слухи о коррупции в верхах дореволюционной России. Временное правительство и позднее большевики открыли архивы и провели исчерпывающие расследование деятельности царских министров. При всем желании они не нашли этому подтверждений. По поводу обвинений в коррупции бывший товарищ министра внутренних дел В.И. Гурко писал в своих воспоминаниях:

«Честность подавляющего большинства высших чиновников не подлежит сомнению. Только тот, кто сам нечист на руку, может теперь обвинять наших высших должностных лиц в коррупции, ведь все государственные архивы открыты и все наши секретные документы опубликованы»1.

Правда, нижние чины полиции в России не были свободны от взяточничества, но это явление характерно не только для царского режима.

Спора нет, что к концу XIX в. политический строй Российской империи стал архаичен, а условия жизни широких слоев населения оставляли желать лучшего. Но социальные и политические реформы во время и после революции 1905 года резко изменили положение. Это признают непредвзятые исследователи и на Западе. Д. Тредголд пишет:

«В годы правления Николая II мы видим ускоренный рост промышленности; массовое превращение крестьян в класс мелких собственников; быстрое распространение просвещения; новое, разнообразное и оригинальное развитие культуры; приобретение политического опыта целым поколением, прошедшим школу самоуправления в органах земства и городов, Государственной думы и судов; наконец, изумительный рост Сибири .. Старый династический абсолютизм оставил после себя много здорового и обнадеживающего, всего того, что новый тоталитаризм задушил и извратил»2.

Или, по словам Ганса Кона:

«В 1914 году Россия успешно шла к тому, чтобы стать полноправным партнером европейского сообщества… За десятилетие, предшествовавшее революции, она пережила целую эпоху быстрого роста благосостояния. Энергично была начата борьба с безграмотностью, а интеллектуальные и художественные связи с Европой стали теснее, чем когда-либо до или после того»3.

Причины крушения

Почему же, несмотря на быстрый прогресс во всех областях жизни, Российская империя рухнула в 1917 году?

К несчастью для России, да и для всего человечества, русская история дважды «запаздывала», если не на 100, то, по крайней мере, на 50 лет. Крепостное право следовало отменить вскоре после того, как в 1762 г. дворяне-помещики были освобождены от обязательной государственной службы. А Государственная дума могла быть учреждена вскоре после того, как Сперанский в 1809 г. представил Александру I подробно разработанный план народного представительства и местного самоуправления. Возможно, что в те годы социальные основы для таких реформ были еще недостаточны. Однако освобождение крестьян в 1810-е гг. и «увенчание здания» земских учреждений Государственной думой в 1860-е или, самое позднее, в 1880-е годы были вполне реальны.

Эти исторические возможности были упущены. Отсюда вытекали два последствия.

Во-первых, запоздалое и неполное освобождение крестьян крайне замедлило формирование заинтересованного в устойчивом и постепенном развитии среднего класса. В крупных масштабах оно началось лишь после Столыпинских реформ с укреплением слоя крестьян-собственников, ростом кооперативного движения, организацией торгово-промышленного класса и повышением уровня образования. Но двухсотлетний разрыв между «господами» и «народом», который стал сокращаться после 1905 г., конечно же, не мог быть преодолен в одно десятилетие.

Во-вторых, учреждение народного представительства произошло не по воле монарха, как могло быть в 1810-е или 1860-е годы, а вопреки ей – в огне и буре революции 1905 г. Дума оказалась в эпицентре конфликта между властью и общественностью, который к тому времени имел уже полувековую историю. Этот конфликт лишил общество опыта ответственной политической деятельности, умения находить компромиссы, решать практические деловые вопросы. Отстраненная от принятия реальных решений, политически активная часть общественности пребывала в плену узких партийных доктрин, фантастических политических установок и требований. Все это способствовало появлению на русской политической арене самых радикальных и безответственных утопистов, которым общественность была готова все простить лишь потому, что они тоже были против «царизма».

Проницательный наблюдатель русской жизни Д.М. Уоллес передает разговор, состоявшийся около 1906 г. с лидером кадетской партии:

«Я осмелился подсказать ему, что вместо того, чтобы систематически и бескомпромиссно критиковать совет министров, партия могла бы пойти на сотрудничество с правительством, и таким образом постепенно создать в России некое подобие английской парламентарной системы, вызывавшей у них (кадетов. – С.П.) такое восхищение. Возможно, что через восемь или десять лет желаемого результата можно бы было достигнуть. Услышав последние слова, мой собеседник внезапно прервал меня восклицанием: «Восемь или десять лет? так долго мы ждать не можем!» – «Ну, что же» – заметил я – «вам лучше знать ваши дела, но в Англии мы ждали несколько столетий»4.

Болезненные разрывы между образованными слоями и народом, между властью и общественностью, могло излечить время. Но вспыхнувшая в 1914 г. мировая война времени не дала.

Война застала Россию, как мы видели, мало подготовленной, в разгар масштабных социальных преобразований. И все же русская армия, несмотря на недостатки в снабжении и слабость командования, храбро сражалась в течение двух с половиной лет против мощного противника и внесла огромный вклад в конечную победу союзников. Это был тот вклад в победу, в оценке которого, выражаясь словами Хью Сетон-Уотсона,

«гражданские и военные историки и на Западе, и даже в России после 1918 года выказали поразительное невежество»5.

Хотя к 1917 году положение на фронтах заметно улучшилось и материальные ресурсы страны отнюдь не были исчерпаны, трудности военного времени и развал тыла, усугубляемый явными ошибками слабого правительства, вызывали недовольство, возмущение, потерю веры в победу и даже элементарной заинтересованности в ней. К тому же царь, не желавший расстаться с самодержавными иллюзиями, находившийся под влиянием истеричной жены и ее печально известного «друга» Распутина, крайне затруднил работу правительства частыми сменами министров и назначением на важные должности совершенно непригодных лиц. Все это подрывало престиж монархии и питало революционную агитацию. В феврале 1917 г. все, включая великих князей, военное командование и Государственную думу, отвернулись от монарха. Российская империя рухнула под тяжестью войны так же, как через полтора года рухнули Германская, Австро-Венгерская и Оттоманская империи. Михаил Карпович писал:

«Едва ли правомерно утверждать, что революция была абсолютно неизбежной. России предстояло решить много трудных и запутанных задач, но возможность их мирного решения отнюдь не исключалась. Война сделала революцию вероятной, но лишь человеческая глупость сделала ее неизбежной»6.

Мысль о неизбежности революции в России основана на предрассудке, на вере в железные законы исторического развития, якобы определяющие жизнь народов. Чтобы доказать неизбежность события, порой ссылаются на то, что оно предсказывалось. Это, говоря словами английского историософа А. Тойнби, «дешевая мудрость в пустой след», поскольку те предсказания, которые сбылись, почитаются пророчествами, а множество тех, что не состоялись, попросту забываются.

Историю делают не «законы развития» (как верил Маркс), а совокупная и личная воля и решения живых людей с их чувствами, страстями, верой и предубеждениями, с их групповыми и частными интересами, понимаемыми верно либо ошибочно. Появление на свет любого великого деятеля, изменившего ход истории, было непредсказуемой биологической случайностью. С другой стороны, масса людей в сложные и тревожные времена легко становится добычею демагогов. Мыслитель Карл Ясперс пишет:

«Массы людей не личность… они лишены содержания и становятся орудием любого, кто будет льстить их психологическим побуждениям и страстям. Массы людей легко могут потерять силу рассудка, прийти в состояние опьянения от сулимых перемен и последовать за сказочным крысоловом, который своей игрой на дудке увлечет их за собой в ад»7.

Дорога в ад

Нам остается кратко обозреть ту «дорогу в ад», по которой пошел русский народ в 1917 году. Образование Временного правительства и одновременно петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов создало неустойчивое двоевластие: с одной стороны, бессильное, без реальных рычагов управления правительство; с другой – Совет с реальной властью без четко определенных функций, опирающийся на революционных рабочих и солдат.

Между правительством и советом вскоре возник конфликт по кардинальному вопросу о целях войны. Правительство стояло за выполнение обязательств по отношению к союзникам и продолжение войны «до победного конца». Социалистическое же большинство в Совете стояло на Циммервальдской платформе 1915 г. – «мир без победителей и побежденных», хотя формально и признавало долг армии защищать страну. Но сохранить боевой дух армии стало крайне трудно, когда победа объявлялась ненужной и даже нежелательной.

Во внутренней политике Временное правительство старалось выполнить свои обещания. Оно отменило все ограничения гражданских прав по сословным, национальным и религиозным признакам, объявило неограниченную свободу слова и всеобщую амнистию по политическим делам. Оно назначило перевыборы органов земского и городского самоуправления на основе всеобщего и равного избирательного права; создало систему земельных комитетов для подготовки коренной аграрной реформы; утвердило права фабрично-заводских комитетов; подготовило избирательный закон для выборов в Учредительное собрание. В начале августа был упразднен пост обер-прокурора святейшего Синода. На новый пост министра исповеданий был назначен молодой богослов А.В. Карташев. Синод созвал, наконец, откладывавшийся 12 лет

Поместный собор православной Церкви. Однако, будучи временной властью, правительство считало себя не вправе начинать более решительные преобразования до созыва Учредительного собрания. Это давало левым демагогам предлог обвинять его в пренебрежении народными нуждами.

Политическая и административная структура государства была непрочной. Россия унаследовала от царского правительства чиновников центральных учреждений в Петрограде. На местах аппарат этих учреждений распадался, а полиция была упразднена. Комиссары Временного правительства, назначенные на место губернаторов, реальной власти не имели, а становление местной милиции, подчиненной органам самоуправления, шло медленно и беспорядочно.

Между тем, в лице местных советов рабочих и солдатских депутатов выросла новая властная структура, параллельная правительству и органам городского и земского самоуправления. Полномочия ее были крайне неопределенны, а господствовавшие в советах деятели социалистических партий проводили время в нескончаемом пустословии. Тем не менее, крестьяне и рабочие скорее признавали авторитет «своих» советов, чем «буржуазного» Временного правительства. В июне состоялся Всероссийский съезд советов. Влияние большевиков на нем было еще невелико: они получили 13,5 % голосов.

Между тем, жизнь, особенно в крупных городах, становилась все хуже по причине разрухи на транспорте, спада производства и инфляции. Петроградский совет соглашался поддерживать Временное правительство, только «постольку-поскольку» его политика будет соответствовать требованиям «революционной демократии». Вопрос войны и мира привел к разногласиям не только между Временным правительством и Советом, но и внутри самого правительства. По мере того, как исчезали порядок и дисциплина в армии, первоначальные планы продолжения войны становились нереальными. Это привело к отставке Гучкова и Милюкова в мае 1917 г. Было сформировано коалиционное правительство с участием социалистов. Адвокат Керенский, отказавшийся от «империалистических» целей войны, стал военным и морским министром; а промышленник Терещенко занял пост министра иностранных дел. Но политическая анархия, экономический хаос и развал армии продолжались.

Теперь большевики во главе с Лениным увидели возможность половить рыбку в мутной воде. В лживой игре у них было две крапленые, но беспроигрышные карты. Одна называлась «землю крестьянам», хотя в основном, как мы видели, земля уже находилась в руках крестьян.

Другая называлась «мир». Средством для достижения «всеобщего и демократического мира» большевики объявили «братание» с противником на фронте. Щедро финансировавшаяся немцами пропаганда большевиков и социалистов нашла отклик среди уставших за годы войны солдат, и так называемое «братание», действительно, началось на русско-германском фронте. Только с немецкой стороны его вели специально подготовленные «пропагандные роты», засылавшиеся в русские окопы. Для обмана русских простаков угощали табаком и водкой, а заодно проводили разведку русских позиций.

В мае и июне 1917 г. военный министр Керенский, получивший у русских офицеров прозвище «главноуговаривающий», совершил несколько поездок на фронт. Он убеждал солдат сохранять воинскую дисциплину и быть готовыми перейти в наступление для защиты «родины и революции». Солдаты слушали, аплодировали и кричали «ура». Но Керенский уезжал, и… перед солдатами выступал болыпевицкий агитатор. Он говорил, что было бы верхом глупости погибать за прибыли английских, американских и французских капиталистов. «Наступление Керенского», начавшееся в середине июня, после небольших первоначальных успехов закончилось сокрушительным поражением и позорным бегством 11-й русской армии из Галиции.

Тем временем события в Петрограде шли своим чередом. Большевицкое восстание в июле 1917 г. было подавлено верными правительству войсками. Но второе коалиционное правительство во главе с Керенским и с участием умеренных социалистов оказалось неспособным остановить политический и экономический хаос. Созванное в августе в поддержку правительства Государственное совещание обнаружило глубокий раскол в обществе между патриотическими кругами и социалистами. Первые ставили во главу угла спасение армии от развала, вторые требовали «углубления революции».

А.Ф. Керенский

Л.Г. Корнилов

Генерал Л.Г. Корнилов, верховный главнокомандующий русских армий, попытался спасти положение образованием военной диктатуры. Многие факты «дела Корнилова» остаются неясными по сей день, но несомненно, что этот доблестный «генерал из народа» не был реакционером и не имел личных властных амбиций. Он хотел укрепить, а не свергнуть Временное правительство. Впрочем, он бы, вероятно, не пощадил петроградский «Совдеп», откуда исходила инициатива разложения армии. Именно это опасение стало решающим для Керенского и других социалистов, безнадежно предававшихся иллюзии, что только справа, но никак не слева, может грозить опасность «революционной демократии». Корнилова отправили в Быхов, в тюрьму. Керенский 1 сентября провозгласил Россию республикой.

В борьбе против мнимой контрреволюции справа Временное правительство признало большевиков своим союзником. Это дало им легальную возможность готовить реальный захват власти слева: формировать «красную гвардию», получать от правительства оружие. Ленин, оставаясь в подполье, руководил этими приготовлениями. В сентябре большевики под руководством Л.Д. Троцкого взяли в свои руки петроградский Совет.

Временное правительство искало опору в «Демократическом совещании» и созданном им «предпарламенте». Но в среде социалистов начался разброд, и ни эти организации, ни третья коалиция с социалистами во Временном правительстве не смогли укрепить положение.

Был ли октябрьский переворот неизбежным следствием февральской революции? Ленин осенью 1917 г. отнюдь не был уверен в его неизбежности. Большевики были склонны не делать решительных шагов до Второго съезда советов. Но в своих напористых письмах членам ЦК в сентябре и октябре Ленин взывал:

«Ждать съезда Советов есть полный идиотизм или полная измена», «ибо съезд ничего не даст, ничего не может дать». «Теперь взять власть можно, а 20-29 октября ее вам не дадут взять». «Сначала победите Керенского, потом созывайте съезд»; «Теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно. Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь всё висит на волоске. Надо, во что бы то ни стало, сегодня вечером, сегодня ночью арестовать правительство… Нельзя ждать!! Можно потерять всё!»8.

Что же фактически произошло в Петрограде 25 октября (7 ноября) 1917-го? Если верить легенде, рабочие и солдаты Петрограда восстали, чтобы установить «социалистическую республику» в России. Это, конечно, было целью Ленина, но он не заявлял об этом публично. Открыто заявлялись две цели восстания: обеспечить созыв Учредительного собрания, который якобы задерживает Временное правительство, и защитить Петроград… от немцев!

Осенью 1917 г. положение на Северном фронте было опасным. Немцы заняли Ригу, острова Эзель и Даго. Ходили слухи, что будет наступление на Петроград, что Керенский вывезет правительство в Москву. Эти слухи были на руку Ленину. Он поспешил заявить, что Керенский намерен сдать Петроград, чтобы «задушить русскую революцию», и писал:

«Вот лозунг восстания, который мы должны пустить в обращение как можно шире, и который будет иметь громадный успех! Именно для спасения Питера надо свергнуть Керенского и взять власть Советам обеих столиц»9.

Под такими военно-патриотическими лозунгами в октябре и был сформирован большевицкий Военно-революционный комитет (ВРК), формально находившийся при петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов под руководством Л.Д. Троцкого. 25 октября (7 ноября) ВРК начал действовать, имея в распоряжении несколько сотен солдат и рабочих-красногвардейцев. Не встретив сопротивления, они выставили патрули у вокзалов, телеграфа и других общественных зданий. Только никакого «восстания рабочих и солдат» в Петрограде в этот день не было. «Массы» были безразличны: солдаты по казармам лузгали семечки, рабочие были на рабочих местах, трамваи ходили, а досужая публика развлекалась.

Временное правительство заседало в Зимнем дворце, обсуждая сложившееся положение. Из-за «нейтралитета» военного гарнизона оно смогло вызвать лишь несколько сот юнкеров петроградских военных училищ, 40 георгиевских кавалеров-инвалидов да женский ударный батальон, сформированный летом 1917 г. Прибывший на защиту Зимнего дворца казачий отряд участвовать в обороне отказался, увидев, что там «одни юнкера и бабы».

Временное правительство не нашло поддержки в армии по ряду причин. Солдатские массы не видели большой разницы между Керенским и Лениным, считая их конфликт чисто личным, ради которого не стоит начинать междоусобную борьбу. Среди офицеров и казаков многие не могли простить Керенскому предательства Корнилова в августе и попустительства большевикам. Керенский же сознательно не искал вооруженной поддержки там, где он мог ее получить, чтобы не быть обвиненным социалистами в «корниловщине», подготовке «контрреволюции» и организации «белой гвардии». Видный демократический социалист И.Г. Церетели позже признал, что он и его товарищи

«не отдавали себе отчета ни в подлинном характере, ни в истинном значении большевицкой опасности». В результате, «революционная демократия поколебалась защитить демократический строй от опасности слева с той же решительностью, которую она проявляла в борьбе с опасностью справа»10.

С другой стороны, силы большевиков были настолько слабы, что они не могли взять Зимний дворец штурмом, существовавшим лишь в воображении советских пропагандистов и кинорежиссеров. В ожидании подкреплений они начали осаду. К вечеру из Кронштадта прибыло более тысячи матросов, а крейсер «Аврора» дал выстрел холостым снарядом. Немногочисленные защитники не могли справиться с матросами, проникшими во дворец после полуночи через заднюю дверь, которую оставили без охраны. Около двух часов ночи министры Временного правительства были арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость, за исключением Керенского, который утром уехал на фронт искать поддержки военных. Потери большевиков составили шесть убитых и несколько раненых. В речи перед представителями Петроградского гарнизона 29 октября Ленин признал: «Мы взяли власть почти без кровопролития»11. То есть без всякого штурма^12. Занявшие дворец на радостях принялись грабить художественные сокровища и, в особенности, винные погреба: «Допьем романовские остатки!».

Поздно вечером 25 октября (7 ноября) собрался так называемый Второй съезд советов. Делегаты меньшевиков, правых эсеров и другие, выразив протест против «военного заговора и захвата власти», покинули зал. Оставшиеся делегаты на следующий день приняли декреты Ленина о мире и о земле (последний был полностью заимствован из эсеровской программы), одобрили представленный Лениным состав нового правительства – Совета народных комиссаров и быстро разошлись. Советские историки позже признали, что протокольных записей на съезде не велось, точного учета делегатов не было, мандаты некоторых делегатов отсутствовали, а в списках числились «товарищи с совещательным голосом и гости»13.

Первоначально новое правительство также носило название «временного»: считалось, что оно будет вести дела лишь до созыва Учредительного собрания. Однако на выборах в Учредительное собрание, назначенных еще правительством Керенского и состоявшихся в ноябре, большевики получили 168 мест из общего числа 703 депутатов, т.е. менее 24%. Учредительное собрание было разогнано после дня работы в январе 1918 г., и ленинский Совнарком стал постоянным.

Потом вместо обещанного «всеобщего и демократического мира без аннексий и контрибуций» был подписан Брест-Литовский договор. Германии была отдана территория с населением в 56 млн – почти треть населения бывшей империи – и большей частью российской промышленности. Ни царское, ни Временное правительства не могли пойти на такой мир, но Ленин смог. Оправдывая этот мир, он писал:

«Мы не стоим за государство… Мы защищаем не национальные интересы, мы утверждаем, что интересы социализма, интересы мирового социализма выше интересов национальных, выше интересов государства» 14.

В «Письме американским рабочим» в августе 1918 г. он напоминал:

«Тот не социалист, кто не доказал делами своей готовности на величайшие жертвы со стороны «его» отечества, лишь бы дело социалистической революции было фактически двинуто вперёд»15. «Российская революция есть лишь один из отрядов международной социалистической армии»16.

В марте 1919 г. на I конгрессе Коминтерна Ленин объявил:

«Победа пролетарской революции во всем мире обеспечена. Грядет основание международной Советской республики»17.

На II конгрессе Коминтерна в июле 1920 г. Ленин подтвердил:

«Наше дело есть дело всемирной пролетарской революции, дело создания всемирной Советской республики (долгие аплодисменты, оркестр играет «Интернационал»)»18.

В.И. Ленин(с портрета Ю.П. Анненкова, 1921)

Л.Д. Троцкий(рис. немецкого военного корреспондента на ) Брест-Литовских переговорах, янв. 1918)

Сопротивление

Вопреки некоторым западным оценкам Ленина как «русского Бисмарка», русского здесь было очень мало, да и Бисмарка тоже. Хотя в своей политической практике Ленин следовал Нечаеву и Ткачеву, вся его идеология имела западное происхождение. В наиболее зрелом теоретическом сочинении «Государство и революция» Ленин не раз подчеркивал, что именно Марксу принадлежат две его основные идеи: суть истории – в «классовой борьбе», а «диктатура пролетариата» – единственное средство освобождения человечества. А. Тойнби писал:

«Коммунизм… оружие западного происхождения. Если бы его не изобрели два европейца XIX века, Карл Маркс и Фридрих Энгельс… коммунизм никогда бы не стал русской официальной идеологией. В русской традиции не было ничего такого, что могло бы побудить русских самим изобрести коммунизм»19.

Тогда как Бисмарк строил национальную германскую империю, все усилия Ленина были направлены на разрушение национальной России, ее «буржуазного» государства и «капиталистической» экономики. Уничтожению подлежали любые проявления независимой гражданской инициативы, вся система права, все отношения собственности, традиционные моральные устои и Церковь.

Именно тот факт, что большевики, будучи интернационалистами, предали национальные интересы России, способствовал мобилизации на борьбу с Лениным и его партией патриотических сил, объединившихся в Белом движении. В течение пяти лет гражданской войны Ленин был вынужден преодолевать упорное сопротивление на юге, севере, востоке и западе бывшей Российской империи. Летом 1919 г., когда Белые армии сходились к Москве, положение большевиков было критическим. «Товарищи, мы в огненном кольце», – восклицал их поэт, опасаясь, что и на этот раз революцию постигнет неудача, как это уже было в истории…

Здесь не место подробно разбирать причины поражения Белых армий, но основные из них можно назвать. Единому командованию и жесткому централизованному управлению красных противостояли раздробленные, несогласованные усилия политически разнородных противников. Систематический, безжалостный террор, примененный в небывалом масштабе, помог красным удержать власть. К тому же они располагали громадными запасами вооружения, оставшегося от царской армии, а белые вынуждены были добывать себе оружие у врага. Помощь Антанты была скудной.

Ошибки не имевшего политического опыта военного руководства Белых армий и, особенно, ошибки в гражданском управлении часто лишали эти армии симпатий местного населения, первоначально встречавшего их с радостью. Самый способный военный и политический лидер белых генерал П.Н. Врангель пытался исправить положение в Крыму в 1920 г. и привлечь крестьян на свою сторону, но было уже поздно, да и подвластная ему территория была слишком мала. Впрочем, ни белые, ни красные не пользовались особой популярностью среди крестьян, страстно желавших возвращения к мирной жизни после долгих лет кровавой войны и многих месяцев гражданской анархии. Гражданская война в России была войной двух меньшинств при нейтралитете большинства населения.

После захвата власти Ленина поддерживала часть фабричных рабочих в больших городах, нищая и недовольная сельская беднота, наконец, полки т.н. «интернационалистов», особенно латышей и китайцев и кронштадтские матросы, которые позже сами восстали против большевиков. Многим льстило, что они теперь новый «правящий класс» России.

П.Н. Врангель

А.В. Колчак

Участники вооруженного антибольшевистского сопротивления были разной политической ориентации и социального происхождения. Сразу после октябрьского переворота первыми выступили юнкера в Москве и Петрограде. Неделю спустя начальник штаба императорской армии генерал М.В. Алексеев приступил к формированию Добровольческой армии в Новочеркасске. Комитет членов Учредительного собрания в Самаре и Директория в Уфе состояли из социалистов-революционеров. Белое правительство в Архангельске возглавлял народный социалист Н.В. Чайковский. Гражданские советники генерала А.И. Деникина, главнокомандующего Вооруженными силами юга России, принадлежали по большей части к кадетской партии. Казаки, игравшие значительную роль в Белом движении, исстари придерживались демократических традиций. На Урале две дивизии рабочих Ижевского и Боткинского заводов сражались на стороне белых. Большинство бывших офицеров-фронтови-ков, студентов и гимназистов старших классов, образовавших первоначальные кадры Добровольческой армии, не имели определенных политических пристрастий, но ни они, ни их руководители – генералы Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, Н.Н. Юденич, П.Н. Врангель и адмирал А.В. Колчак – не стремились к реставрации монархического строя. Корниловцы, идущие в бой «за Россию, за свободу», пели:

Мы былого не жалеем,

Царь нам не кумир.

Мы одну мечту лелем

Дать России мир.

Генерал Врангель ставил задачу не восстанавливать прошлое, а «закладывать основы Новой России». Он начал передачу «социализированной» в 1918 г. земли в частную собственность крестьянам и проведение выборов в органы местного самоуправления. Он старался наладить отношения с Украиной и кавказскими народами на федеративной основе.

Настоящие реакционеры, стремившиеся вернуться к дореволюционным порядкам, во главе с депутатом Думы Марковым не играли роли в Белом движении. Позже, в эмиграции, правая пресса нападала на белое командование за то, что оно не желало предрешать вопрос о будущем политическом строе России и не подняло знамя монархии. Но это знамя не могло в то время объединить нацию.

Ленин рассматривал борьбу между красными и белыми не как местный конфликт между русскими, но как эпизод мировой борьбы. В сентябре 1919 г. он писал:

«Не понять даже теперь, что идет в России (и во всем мире начинается или зреет) гражданская война пролетариата с буржуазией, мог бы лишь круглый идиот»20.

На самом деле большевики воевали не с буржуазией, а со всеми слоями российского общества. Когда к ноябрю 1920 г. прекратилась борьба Белых армий в Европейской России, народные восстания продолжались. Если «крестьянская война» против помещиков в 1917 г. была мифом (в отличие от 1905 г., когда много усадеб действительно было сожжено), то война «рабоче-крестьянского» правительства против крестьян реально шла по всей России. Она началась в мае 1918 г. с броска 75 тыс. красноармейцев на экспроприацию крестьянского хлеба. За следующие 15 месяцев, по данным ЧК, вспыхнуло 344 восстания. Крестьянские восстания продолжались по 1922 г. Крупнейшими были тамбовское под руководством А.С. Антонова (август 1920 – июль 1921) и западносибирское (январь-декабрь 1921). Кронштадтские матросы, приведшие Ленина к власти, восстали в марте 1921 г., требуя политической демократии.

Восстания были подавлены, но одним из последствий насилия стал катастрофический голод в Поволжье в 1921 г. Ленин объявил генеральное отступление. Он отказался от военного коммунизма, ввел Новую экономическую политику. В 1922 г. был издан «Закон о трудовом землепользовании», в 1923 г. – «Земельный кодекс», которые как бы возвращали крестьян к столыпинским временам, допуская свободу выбора землепользования и, отчасти, даже аренду и наемный труд. Многие помещики, получив в 1918 г. наделы наравне с крестьянами, продолжали жить в своих хозяйствах. Лишь 3 апреля 1925 г. вышел закон «О лишении бывших помещиков права на землепользование и проживание в принадлежавших им до Октябрьской революции хозяйствах». Но местные сельсоветы не спешили выселять своих «классовых врагов», и в марте 1926 г. потребовался повторный закон. По крайней мере на 7 лет крестьяне отвоевали себе относительное благополучие – до наступления коллективизации.

Борьба Белых армий также не была напрасной и имела существенные международные последствия. Политическое и социальное положение в Европе в 1919-20 гг. было крайне неустойчивым, и Ленин стремился раздуть там пожар мировой революции. Он вел войну с Польшей, поддерживал «советские республики» в Венгрии и Баварии и компартии по всему свету. Но его основные силы были связаны гражданской войной в России. Европа получила передышку и смогла восстановить истощенные мировой войной силы. Более того, гражданская война стала лишь первым и самым ярким проявлением сопротивления тоталитарной диктатуре, которое, меняя свои формы сообразно историческим условиям, никогда не утихало в России.

Будущее России, как и любой страны, непредсказуемо. Некоторые авторы считали торжество тоталитаризма в России естественным и неизменным результатом предшествующего развития. Но более глубокое изучение русской истории приводит к противоположному выводу: Россия не была обречена жить под тоталитарной диктатурой навеки.

Примечания

1 Gurko V.I. Features and Figures of the Past. Stanford, 1939. Р. 199.

2 Treadgold Donald W. Twentieth Century Russia. Chicago, 1959. Р. 121.

3 Kohn Hans. Basic History of Modern Russia. Princeton, 1957. Р. 73.

4 Wallace D.M. Russia. N. Y., 1912. Р. 728.

5 Seton-Watson Hugh. The Decline of Imperial Russia. N. Y., 1952. Р. 361.

6 Karpovich Michael M. Imperial Russia 1801-1917. N. Y., 1932. Р. 94–95.

7 Jaspers Karl. The Origin and Goal of History. New Haven, 1953. Р. 130.

8 Ленин В.И. Соч. Изд. 2-е. М., 1926–32. Т. 21. С. 240, 362–363.

9 Там же. С. 324.

10 Церетели И.Г. Воспоминания о февральской революции. Кн. 2. Париж, 1963. С. 417.

11 Ленин В.И. Указ. соч. Т. 22. С. 31.

12 Хорошо документированное описание Октябрьской революции дано в книге: Мельгунов С.П. Как большевики захватили власть. Париж, 1953. См. также Пушкарев С.Г. «Октябрьский переворот 1917 года без легенд» в сб. «Ленин и Россия». Frankfurt/Main, 1978. C. 53–84.

13 См. Приложения к: Ленин В.И. Соч. Изд. 2-е. М., 1926–32. Т. 23. С. 577.

14 Ленин В.И. Указ. соч. Т. 23. С. 14.

15 Там же. С. 181.

16 Там же. С. 146.

17 Протоколы I конгресса Коммунистического интернационала. М., 1933.

18 Протоколы II конгресса Коммунистического интернационала. М., 1934. С. 29.

19 Toynbee Arnold. The World and the West. N. Y., 1953. С. 11.

20 Ленин В.И. Указ. соч. Т. 24. С. 459–460.

Хронология

Даты даны по Юлианскому календарю, принятому в России до февраля 1918 г., в некоторых случаях в скобках указаны здесь и в тексте даты по Григорианскому календарю

1801, 18 января Манифест о присоединении Грузии к России

1801, ночь на 12 марта Дворцовый переворот, убийство императора Павла I

1801–1825 Царствование императора Александра I

1801 Создание Негласного комитета для проведения реформ

1801 Отмена пыток

1802, 8 сентября Замена коллегий министерствами, учреждение Кабинета министров

1803 Указ о «вольных хлебопашцах»

1803–04 Первое кругосветное плавание И.Ф. Крузенштерна и Ю.Ф. Лисянского на кораблях «Надежда» и «Нева»

1803–04 Присоединение Мингрелии, Гурии и Гянджинского ханства к России

1804 Принятие единого устава университетов, введение автономии

1804 Учреждение Казанского университета

1804–13 Русско-персидская война

1805 Учреждение Харьковского университета

1805–07 Первая война с Наполеоном (в союзе с Австрией, позже и Пруссией)

1805, 20 ноября (2 декабря) Сражение под Аустерлицем

1806 Возвышение Сперанского

1806–12 Русско-турецкая война

1807, 2 (14) июня Сражение под Фридландом

1807, 13 (25) июня – 28 июня (9 июля) Свидание Александра I и Наполеона в Тильзите. Тильзитский мир

1808–09 Русско-шведская война

1809 Фридрихсгамский мир. Присоединение Финляндии, как автономного государства. Сейм в Борго

1809 Проект конституционных преобразований М.М. Сперанского

1809 Запрещение помещикам ссылать крепостных крестьян в Сибирь

1810, 1 января Учреждение Государственного совета

1810 Присоединение Абхазии и Имеретии

1811 Основание Общества любителей российской словесности

1811, 19 октября Открытие Лицея в Царском Селе

1812 Отставка и ссылка Сперанского

1812, 16(28) мая Бухарестский мир с Турцией, присоединение Бессарабии к России

1812, 12 июня Вторжение Наполеона, начало Отечественной войны

1812, 4 августа Смоленское сражение

1812, 26 августа Бородинское сражение

1812, 2 сентября Вступление войск Наполеона в Москву

1812, 6 и 12 октября Сражения с отступающими французами при Тарутине и Малоярославце

1812, 14–16 ноября Катастрофическая переправа войск Наполеона через Березину

1813, январь Вступление русских войск в Варшаву

1813, март Вступление русских войск в Берлин

1813, 4–7 (16–19) октября «Битва народов» под Лейпцигом

1813 Гюлистанский договор с Персией, подтверждающий присоединение к России Грузии, Имеретии, Гурии, Мингрелии, Абхазии, Дагестана и Азербайджана

1814, март Взятие Парижа

1814, май Парижский мирный договор

1814, сентябрь Начало Венского конгресса

1815, июнь Заключительный акт Венского конгресса, присоединение Варшавского герцогства (кроме Познани) к России под именем Царства Польского

1815, сентябрь Акт о создании Священного союза

1815, ноябрь Дарование конституции Царству Польскому

1816–17 «Союз спасения»

1817–64 Кавказская война

1818 Возвращение русских оккупационных войск из Франции

1818 Проект «Уставной грамоты Российской империи» Н.Н Новосильцева

1818–21 «Союз благоденствия»

1819 Основание Петербургского университета

1819 Восстание в Чугуевских военных поселениях

1819–21 Экспедиция Ф.Ф. Беллинсгаузена и М.П. Лазарева. Открытие Антарктиды

1820 Восстание в Семеновском полку

1821 Создание Южного и Северного обществ

1823 Создание общества «Соединенных славян»

1825, 14 декабря Восстание на Сенатской площади

1825–1855 царствование императора Николая I

1825–26, декабрь-январь Восстание Черниговского полка

1826–28 Русско-персидская война

1826 Учреждение III отделения собственной Е.И.В. канцелярии и корпуса жандармов

1826, 13 июля Казнь пяти декабристов

1826–30 Создание М.М. Сперанским Полного Собрания Законов Российской империи

1827 Взятие Эривани

1827 Наваринское морское сражение

1828 Туркманчайский мир с Персией

1828–29 Русско-турецкая война

1829, сентябрь Адрианопольский мир с Турцией; автономия Греции и Сербии

1830–31 Польское восстание, холерные бунты

1830–37 Кружок Н.В. Станкевича в Москве

1830–34 Кружок А.И. Герцена и Н.П. Огарева в Москве

1832 Ограничение автономии Польши

1832 Теория «официальной народности» гр. Уварова

1833 Манифест о введении с 1835 г. Свода Законов

1833 Ункяр-Искелесийский договор с Турцией

1834 Учреждение университета Св. Владимира в Киеве

1834–59 Имамат Шамиля в Дагестане и Чечне

1835 Новый университетский устав

1837 Открытие первой железной дороги между Петербургом и Царским Селом

1837–41 Крестьянская реформа П.Д. Киселева, учреждение Министерства

государственных имуществ

1839 Присоединение униатов к православной церкви

1839–43 Картофельные бунты

1842 Закон об «обязанных крестьянах»

1843 Введение кредитных билетов

1845 Уложение о наказаниях уголовных и исправительных

1845–49 Кружок М.В. Петрашевского

1847 Введение инвентарей в Юго-Западном крае

1849, май-август Подавление восстания в Венгрии

1849–55 Экспедиция Г.И. Невельского на Дальний Восток

1851 Открытие Николаевской железной дороги

1853, февраль Открытие в Лондоне «Вольной типографии» А.И. Герцена

1853–56 Крымская война

1853, ноябрь Победа русского флота при Синопе

1854, сентябрь – 1855, сентябрь Осада Севастополя

1855–1881 царствование императора Александра II

1856, март Парижский мир

1856, август Амнистия ссыльным декабристам

1857 Упразднение военных поселений

1857 Начало выпуска «Колокола» А.И. Герцена

1858 Образование Главного комитета по крестьянскому вопросу

1858 Айгунский договор между Россией и Китаем.

Присоединение Амурского края

1858–67 Образование в России славянских благотворительных комитетов

1859 Основание Общества русских физиологов ( позже «Пироговского»)

1859, 25 августа Сдача Шамиля кн. Барятинскому в ауле Гуниб

1860 Пекинский трактат России и Китая; присоединение Уссурийского края

1860 Учреждение Государственного банка

1860 Учреждение судебных следователей

1861, 19 февраля Манифест об освобождении крестьян

1862 Церковный собор старообрядцев, примирение с государством

1862 Основание С.-Петербургской консерватории

1861–64 Общество «Земля и воля»

1863 Университетский устав; введение автономии университетов

1863 Уход будущих «передвижников» из Академии художеств

1863–66 Кружок Н.А. Ишутина и И.А. Худякова

1863–64 Восстание в Польше и Литве

1863 Отмена телесных наказаний и винных откупов

1864 Учреждение земства. Судебная реформа. Реформа среднего образования

1864 Покорение Западного Кавказа

1864 Учреждение Новороссийского университета в Одессе

1864–68 Война с Кокандским ханством и Бухарским эмиратом

1865 Взятие Ташкента

1865, апрель Закон о печати

1866 Закрытие журналов «Современник» и «Русское слово»

1866 Основание Русского технологического общества

1866 Закон о поземельном устройстве государственных крестьян

1866–75 Введение земских учреждений в 34 губерниях

1866, 4 апреля Покушение Каракозова на жизнь Александра II

1867 Договор с США о продаже Аляски

1867 Образование Туркестанского генерал-губернаторства

1868 Взятие Бухары и Самарканда

1869 Учреждение Варшавского университета

1869–74 Кружок «чайковцев»

1870 Реформа городского самоуправления

1870 Создание Православного миссионерского общества

1870 Основание физической лаборатории при Московском университете

1871 Лондонская конвенция о восстановлении прав России и Турции на Черном море

1871 Новый гимназический устав, введение «классицизма» Д.А. Толстым

1872 Обмен Курильских островов на Южный Сахалин

1872 Открытие высших женских курсов В.И. Герье в Москве.

Устав реальных училищ

1873 Завоевание Хивы

1873 «Союз трех императоров»

1874 Военная реформа; введение всеобщей воинской повинности

1874 Положение о начальных народных училищах

1873–75 «Хождение в народ» радикальной интеллигенции

1876, февраль Присоединение Кокандского ханства

1876–78 «Земля и воля»

1877–78 Русско-турецкая война

1877, 19 июля Взятие русскими перевала Шипка

1877, июль-ноябрь Осада и взятие Плевны

1877 Процесс 50-ти

1877–78 Процесс 193-х

1878, январь Взятие русскими войсками Андрианополя

1878, январь Покушение В. Засулич на Трепова

1878, февраль Сан-Стефанский договор с Турцией

1878, 1(13) июня – 1(13) июля Берлинский конгресс

1878, 2 апреля Покушение А.К. Соловьева на Александра II

1878, август Передача дел о государственных преступлениях в военные суды

1878 Открытие высших женских курсов К.Н. Бестужева-Рюмина в Петербурге

1879, август Возникновение «Народной воли» и «Черного передела»

1880, 12 февраля Верховная распорядительная комиссия

1880 Закрытие III отделения Собственной Его Величества канцелярии

1880–81 «Диктатура сердца» М.Т. Лорис-Меликова

1881 Временные правила о переселении в Сибирь

1881–82 Комиссии для составления уложения уголовного и гражданского

1881, 1 марта Убийство Александра II народовольцами

1881–1894 Царствование императора Александра III

1881, март-апрель Процесс «первомартовцев»; казнь пяти террористов

1881, 29 апреля Манифест о незыблемости самодержавия

1881, 14 августа «Положение о мерах к охранению государственного порядка»

1881 Понижение крестьянских выкупных платежей

1881 Взятие Геок-Тепе и Ашхабада

1882 Временные правила о печати

1882 Начало фабричного законодательства

1882 Учреждение Крестьянского земельного банка

1883 Образование в Женеве группы «Освобождение труда»

1883 Юридические ограничения старообрядцев

1883 Правила о порядке создания сельских банков и ссудосберегательных касс

1883–86 Отмена подушной подати

1884 Упразднение университетской автономии (до 1905 г.)

1884 Правила о церковно-приходских школах

1884 Присоединение Мерва

1885 Битва при Кушке

1885 Основание Технологического института в Харькове

1885 Учреждение Дворянского земельного банка

1886 Ограничение крестьянских семейных разделов; замена оброчной подати быв. гос. крестьян выкупными платежами

1886 Открытие Закаспийской железной дороги

1887 Попытка покушения народовольцев на Александра III

1887 «Циркуляр о кухаркиных детях»; процентная норма для евреев в средней школе

1887 Договор с Великобританией об афганской границе

1888–89 Введение в Остзейском крае новых полицейских, административных и судебных учреждений

1888 Открытие университета в Томске

1889, 12 июля Положение о земских участковых начальниках

1890, 12 июня Новое земское положение: земская контрреформа

1891–92 Голод в Поволжье

1891 Закладка Транссибирской железной дороги

1891 Издание нового таможенного тарифа (усиление покровительственной системы)

1891 Основание Института экспериментальной медицины в С.-Петербурге

1892 Новое городовое положение: городская контрреформа

1892 Дар Третьяковской коллекции городу Москве

1892–1903 С.Ю. Витте – министр финансов

1893 Ограничение переделов крестьянской земли, запрет продажи надельных земель

1894 Введение государственной винной монополии

1894 Заключение торговых договоров с Германией и другими государствами

1894 Преобразование Министерства государственных имуществ в Министерство земледелия и государственных имуществ

1894–1917 Царствование императора Николая II

1895 Положение об учреждениях мелкого кредита

1895 Создание «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»

1896 Всероссийская промышленная выставка в Нижнем Новгороде

1896 Русско-китайский договор о постройке КВЖД

1896 Создание Переселенческого управления, льготы для переселенцев в Сибирь

1897 «Нормальный устав» потребительских кооперативов

1897–98 «Нормальные уставы» сельскохозяйственных обществ и товариществ

1897–98 Денежная реформа С.Ю. Витте, золотой рубль

1897–98 Занятие Порт-Артура и договор с Китаем о Квантунском полуострове

1897 Всеобщая перепись населения

1897 Закон об ограничении рабочего дня 11,5 часа

1898 Введение крестьянских начальников в Сибири

1898 Основание Московского Художественного театра; основание «Мира искусства»

1898 Создание РСДРП

1899 Гаагская мирная конференция по разоружению

1899 Основание политехнических институтов в Варшаве и Киеве

1900–01 Восстание Ихэтуань, «боксеров» в Китае. Ввод русских войск в Манчжурию

1901 Завершение Транссибирской ж. д. (кроме Кругобайкальского и Амурского участков)

1901 Создание партии социалистов-революционеров.

1901, 14 февраля Покушение П.В. Карповича на министра Н.П. Боголепова

1902, апрель Убийство эсером С.В. Балмашевым министра внутрених дел Д.С. Сипягина

1902, июнь Собрание представителей земств в Москве

1902 Реформа средней школы П.С. Ванновского, сокращение «классицизма»

1903 Отмена круговой поруки крестьянских обществ

1903 II съезд РСДРП в Брюсселе и Лондоне; разделение на большевиков и меньшевиков

1904–05 Русско-японская война

1904, ночь на 27 января Атака японских миноносцев на русскую эскадру в Порт-Артуре

1904, 15 июля Убийство министра внутренних дел В.К. Плеве эсером Е.С. Созоновым

1904 Новое Положение об учреждениях мелкого кредита, начало роста кредитной кооперации

1904 Основание аэродинамического института Н.Е. Жуковским

1904, 19 декабря Падение Порт-Артура

1905, 9 января «Кровавое воскресенье»; начало первой русской революции

1905, 4 февраля Убийство эсером И.П. Каляевым вел. кн. Сергея Александровича

1905, 25 февраля Поражение русской армии под Мукденом

1905, 17 апреля Указ о веротерпимости

1905, апрель III съезд РСДРП (большевиков в Лондоне, меньшевиков в Женеве)

1905, весна Аграрные беспорядки; образование «Союза союзов» различных профессий

1905, май Поражение русского флота в Цусимском проливе

1905, июнь Восстание на броненосце «Князь Потемкин-Таврический»

1905, 6 августа Манифест об образовании Государственной

(«Булыгинской») думы

1905, 23 августа Портсмутский мир с Японией

1905, октябрь Всероссийская политическая стачка

1905, 17 октября Манифест Николая II о гражданских правах и предоставлении Думе законодательных полномочий (ограничение самодержавия)

1905, октябрь – 1906, апрель С.Ю. Витте – премьер-министр

1905, 21 октября Указ о частичной амнистии

1905, октябрь-декабрь Совет рабочих депутатов в Петербурге

1905, октябрь Образование партий кадетов и октябристов

1905, 3 ноября Отмена крестьянских выкупных платежей

1905, 24 ноября «Временные правила» о печати, упразднение цензуры

1905, конец года Съезд партии эсеров в Финляндии

1905, 8–19 декабря Вооруженное восстание в Москве

1905 Образование Религиозно-философского общества им. Вл. Соловьева в Москве

1906, январь Начало «предсоборного совещания» православной Церкви

1906, 20 февраля Положение о Государственном совете

1906, 4 марта «Временные правила» об обществах, союзах и публичных собраниях, учреждение землеустроительных комиссий

1906, апрель «Объединительный» IV съезд РСДРП в Стокгольме

1906, 23 апреля «Основные государственные законы Российской империи»

1906, 27 апреля–9июля I государственная дума

1906, июль – 1911, сентябрь П.А. Столыпин – премьер-министр

1906, 12 августа Покушение на П.А. Столыпина на Аптекарском острове

1906, 19 августа Указ о военно-полевых судах

1906, 25 августа Правительственная программа реформ

1906, 5 октября Указ об уравнении крестьян в гражданских правах с лицами других сословий

1906, 9 ноября Указ о праве выхода крестьян из общины с земельным наделом.

Начало аграрной реформы

1907, 2 февраля – 3 июня II государственная дума

1907, май V съезд РСДРП в Лондоне

1907, 3 июня Роспуск II государственной думы, новый избирательный закон

1907 Вторая мирная конференция по разоружению в Гааге

1907, август Создание англо-франко-русского союза, Антанты

1907, 1 ноября – 9 июня 1912 III государственная дума

1908 Закон о всеобщем начальном обучении

1908 I всероссийский кооперативный съезд

1908 Разоблачение Е.А. Азефа В.Л. Бурцевым

1909 Основание университета в Саратове

1909 Начало молодежной организации скаутов-разведчиков

1910 Формирование объединения художников-авангардистов «Бубновый валет»

1910, 14 июня Утверждение Закона о крестьянском землевладении

1911, 29 мая Утверждение Положения о землеустройстве

1911, 1 сентября Д. Богров смертельно ранит П.А. Столыпина в Киеве

1911, 5 сентября Смерть Столыпина

1911, сентябрь – 1914, январь В.Н. Коковцов – премьер-министр

1911–13 Введение земствав6западныхи3юго-восточных губерниях

1912 Образование Московского народного банка как центра кредитной кооперации

1912, апрель Ленский расстрел

1912 Выделение партии большевиков из РСДРП; выход газеты «Правда»

1912 Возвышение Г.Е. Распутина

1912, 15 июня Закон о восстановлении мировых судей

1912, 23 июня Законы о страховании рабочих

1912, 5 ноября – 1917, 26 февраля IV государственная дума

1913 II всероссийский кооперативный съезд

1913 Судебный процесс по делу М.М. Бейлиса

1914, 15 (28) июня Убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараеве

1914, 15 (28) июля Объявление Австро-Венгрией войны Сербии

1914, 19 июля (1 августа) Объявление Германией войны России

1914, 24 июля (6 августа) Объявление Австро-Венгрией войны России

1914, июль-август Создание Земского союза и Всероссийского союза городов

1914, август Поражение русских армий в Восточной Пруссии

1914, сентябрь Успешное русское наступление в Галиции

1914, сентябрь-октябрь Варшавско-Ивангородская операция

1914, октябрь Объявление Россией войны Турции

1915, май-сентябрь Тяжелое русское отступление на западном фронте

1915, июнь Образование Военно-промышленных комитетов

1915, июль Объединение Земского союза и Всероссийского союза городов в Земгор

1915, август Отъезд Николая II в Ставку, М.В. Алексеев нач. штаба, образование «Прогрессивного блока» в Думе

1915, сентябрь Конференция социалистов-интернационалистов в Циммервальде

1916, февраль-апрель Успешное русское наступление на турецком фронте, взятие Эрзерума и Трапезунда

1916, июнь-август Наступление А.А. Брусилова на юго-западном фронте

1916, 1 ноября Антиправительственная речь П.Н. Милюкова в Думе

1916, сентябрь-декабрь Немецкое наступление в Румынии, взятие Бухареста

1916, ноябрь Открытие Мурманской ж.д., обеспечение военных поставок Антанты

1916, 17 декабря Убийство Распутина

1916, 25 декабря Приказ Николая II, отвергающий мирные переговоры

1917, 18 февраля Начало забастовки на Путиловском заводе

1917, 23 февраля (8 марта) Начало демонстраций в Петрограде

1917, 27 февраля(12 марта) Волнения в Петрограде переходят в революцию; образование Временного комитета Думы и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов

1917, 1 (14) марта Приказ № 1 Петроградского совета

1917, 2 (15) марта Отречение императора Николая II в пользу Михаила Александровича; Временный комитет Думы формирует Временное правительство

1917, 3 (16) марта Отказ Михаила принять престол до решения Учредительного собрания

1917, 6 (19) марта Обнародование программы Временного правительства

1917, 8 (21) марта Арест императорской семьи

1917, 29 марта (11 апреля) Всероссийское совещание советов

1917, 3 (16) апреля Приезд Ленина в Петроград

1917, 5 (18) мая I коалиционное правительство с социалистами

1917, 3(16) июня I всероссийский съезд советов

1917, 18 июня (1 июля) Начало неудачного русского наступления в Галиции

1917, 3–4 (16–17) июля Восстание большевиков в Петрограде и его подавление

1917, 24 июля (6 августа) II коалиционное правительство Керенского

1917, 12 (25) августа Государственное совещание в Москве (неудавшаяся

попытка единения государственников и социалистов)

1917, 15 (28) августа Начало Поместного собора Русской Православной Церкви

1917, 25–27 августа (7–9 сентября) Выступление Корнилова; его арест

1917, 1 (14) сентября Провозглашение России республикой

1917, 9 (22) сентября Взятие большевиками контроля над Петроградским советом

1917, 14 (27) сентября Демократическое совещание

1917, 25 сентября (8 октября) III коалиционное правительство Керенского

1917, 10 (23) октября ЦК РСДРП(б) принимает резолюцию о восстании

1917, 12 (25) октября Петроградский совет создает военно-революционный комитет (ВРК)

1917, 25 октября (7 ноября) Патрули ВРК занимают ключевые объекты в Петрограде

1917, 26 октября (8 ноября) Арест Временного правительства; II съезд советов принимает декреты Ленина о мире и о земле и утверждает Совет народных комиссаров

1917, 27 октября–3 ноября (9–16 ноября) Вооруженное сопротивление большевикам в Москве

1917, 29 октября (11 ноября) Юнкерское восстание в Петрограде; ультиматум профсоюза железнодорожников (Викжеля), требующий коалиционного социалистического правительства; начало забастовки гос. служащих

1917, 30 октября (12 ноября) «Рекогносцировка» ген. Краснова под Пулковом

1917, 1 (14) ноября Отказ донских и оренбургских казаков (атаманов Каледина и Дутова) подчиняться Совнаркому

1917, 2 (15) ноября Приезд ген. Алексеева в Новочеркасск, начало Добровольческой армии

1917, 4 (17) ноября Уход в отставку членов ЦК и Совнаркома из-за протеста против отказа Ленина и Троцкого формировать коалиционное правительство

1917, 5 (18) ноября Избрание Поместным собором патриарха Тихона

1917, 12 (25) ноября Начало выборов в Учредительное собрание

1917, 20 ноября (3 декабря) Захват Ставки, убийство главкома Н.Н. Духонина

1917, 22 ноября (5 декабря) Декрет Совнаркома о роспуске судов, главенстве «революционной совести» над законом

1917, 28 ноября (11 декабря) Декрет Совнаркома об аресте лидеров партии кадетов

1917, 2 (15) декабря Добровольческая армия вступает в Ростов

1917, 7 (20) декабря Образование ВЧК под председательством Дзержинского

1918, 5–6 (18–19) января Открытие Учредительного собрания и его разгон

1918, ночь с 3 на 4 (16 на 17) июля Убийство царской семьи в Екатеринбурге

Примечания

1

Николаевская дорога определила ширину русской колеи – 1520 мм, или 5 футов, в отличие от английской 1435 мм, которая тогда еще не стала стандартной.

2

Впрочем, в Америку из России ехали не только евреи, революционеры и западнорусские крестьяне, желавшие избежать воинской повинности. Русский лесопромышленник и железнодорожный предприниматель Петр Алексеевич Дементьев (Р. Demens, 1850-1919), родом из дворян Новгородской и Тверской губерний, стал в 1888 г. основателем города С.-Петербурга – ныне крупного центра в штате Флорида.

Content

Сергей Пушкарев
Россия 1801–1917. Власть и общество

Предисловие

Об авторе и о книге

Введение

Россия на рубеже XVIII – XIX веков

1. Государственная власть в первой половине XIX в.

1.1. Александр I, его личность и политика

1.2. Конституционные проекты Сперанского и Новосильцева

1.3. Реформа центральных учреждений

1.4. Реакция в конце царствования Александра I. Аракчеев

1.5. Вопрос о престолонаследии

1.6. Николай I, его характер и программа

1.7. Кодификация Сперанского

1.8. Бюрократический аппарат

Примечания

2. Социально-экономическое положение до великих реформ

2.1. Дворянство

2.2. Чиновничество и «почетные граждане»

2.3. Крепостное крестьянство

2.4. Попытки реформ крепостного права

2.5. Государственное крестьянство

2.6. Крестьянская реформа Киселева

2.7. Положение крестьянской общины

2.8. Города, промышленность, торговля, транспорт

2.9. Государственные финансы

Примечания

3. Культура и общество в первой половине XIX в.

3.1. «Дней Александровых прекрасное начало»

3.2. Образование

3.3. Наука

3.4. Литература

3.5. Идейные истоки движения декабристов

3.6. Формирование оппозиции: тайные общества

3.7. Политические планы декабристов

3.8. Восстания декабристов в 1825 году

3.9. Общественная мысль; западники и славянофилы

3.10. Церковь

Примечания

4. Внешняя политика от Наполеона до Крымской войны

4.1. Наполеоновские войны

4.2. Венский конгресс и Священный союз

4.3. Кавказ и Персия

4.4. Россия и Польша

4.5. Швеция и Финляндия

4.6. Восточный вопрос

4.7. Крымская война

4.8. Отношения с Австрией и Пруссией

Примечания

5. Эпоха великих реформ

5.1. Император Александр II и его сотрудники

5.2. Освобождение крестьян

5.3. Условия освобождения

5.4. Управление освобожденных крестьян

5.5. Другие крестьянские реформы

5.6. Земское и городское самоуправление

5.7. Судебная реформа

5.8. Военная реформа

5.9. Финансовые реформы и народное хозяйство

5.10. Просвещение и печать

Примечания

6. Общество и власть после великих реформ

6.1. Пробуждение общественной мысли в 60-е годы

6.2. Польское восстание 1863 года

6.3. Хождение в народ, «Земля и воля», «Народная воля»

6.4. «Диктатура сердца» Лорис-Меликова

6.5. Убийство Александра II и его последствия

6.6. Александр III: эпоха контрреформ

6.7. Народничество на рубеже XIX и XX веков

6.8. Марксизм: легальный и революционный

6.9. Партия социалистов-революционеров

6.10. Земское либеральное течение

6.11. Интеллигенция и буржуазия

Примечания

7. Социально-экономические отношения на рубеже веков

7.1. Положение крестьянства

7.2. Земельный вопрос. Дворянство и казачество

7.3. Аграрные программы политических партий

7.4. Рост промышленности и городов. Рабочий вопрос

7.5. Государственные финансы

Примечания

8. Первая русская революция

8.1. Николай II: начало царствования

8.2. Революционное брожение на рубеже XX века

8.3. Кровавое воскресенье и его последствия

8.4. Манифест 17 октября 1905 года

8.5. Министерство графа Витте

8.6. Народное представительство и конституция 1906 года

8.7. Политические партии

Примечания

9. Думская монархия

9.1. Первая государственная дума

9.2. Столыпин и Вторая государственная дума

9.3. Третья и Четвертая государственная дума

9.4. Аграрная реформа Столыпина

9.5. Деятельность земства

9.6. Кооперативное движение

9.7. Города и городское самоуправление

9.8. Промышленность и транспорт. Национальный доход

9.9. Государственные финансы

9.10. Свет и тени думской монархии

Примечания

10. Просвещение и культура с середины XIX в.

10.1. Образование

10.2. Общественные науки

10.3. Естественные науки

10.4. Литература

10.5. Музыка

10.6. Театр

10.7. Изобразительное искусство

10.8. Церковь

Примечания

11. Внешняя политика от Парижского мира до мировой войны

11.1. Расширение империи в Азии

11.2. Россия и Балканы

11.3. Русско-японская война

11.4. Россия и Соединенные Штаты Америки

11.5. Отношения с Западной Европой

Примечания

12. Мировая воина и начало революции 1917 г

12.1. Балканский кризис 1914 года

12.2. Дипломатия военного времени 1914-17 годов

12.3. Военное положение России в 1914 году

12.4. Военные действия 1914-16 годов

12.5. Экономические последствия войны

12.6. Социально-политические события во время войны

12.7. Путь к революции 1917 года

Примечания

Эпилог

Толкования русской истории

Причины крушения

Дорога в ад

Сопротивление

Примечания

Хронология

Примечания