Мамбурин Харитон

Книга четвертая. Угрюмый герой

* * *

Пролог

Нестерпимо хотелось завалить ублюдка.

Не как обычно это происходит в докерских разборках, тихо и исподтишка, нет. Этого уфийца, с его наглой самодовольной рожей, Гирту хотелось ушатать здесь и сейчас. Прилюдно. Выдрать длинного доходягу из-за рабочего места, где тот стоит с видом, что мир принадлежит его паскудной расе, а потом размозжить ему лицо об эту же стойку, ранее принадлежащую вместе со всем кабаком вполне нормальному мужику по имени Заврос. Тот, правда, плохо кончил, вписавшись не за ту бригаду докеров, поэтому и получил нож в брюхо, когда открывал «Тройной узел» как-то раз с утра.

Гирт знал, кто это сделал, но не собирался вкладывать убийцу. Ему до Завроса дела особо не было, он просто не любил сраных уфийцев. Особенно тех, кто, стоя на одном месте и разливая алкашку, поднимают денег в десять раз больше, чем он. Особенно сейчас, когда вся армия всратых конфедератов уже отплыла из Северной Валты на Эласту, от чего услуги таких простых парней как сам Гарт, оказались более не востребованы. А хренов уфиец продолжал грести монеты как ни в чем не бывало. Последние из карманов Гарта и таких как он.

В плечо толкнули. Гарт лениво глянул, кто там такой умный. Претендентом на зуботычину стал Лахоук, от чего бывшего докера тут же попустило. Наведаться сюда выпить, к уфийцу, было как раз идеей Лахоука, так что пока никакой драки, они здесь повязаны. Как минимум тем, что у всех троих ни единой монеты. Не будь они столь здоровыми и хмурыми, этот смуглый ублюдок не стал бы так послушно отправлять им полные бутылки. Боится… Правильно, сука, делает. Они еще посидят, попьют, поболтают немного. Всё начнется, когда народ рассосется слегка, пойдет по домам. Правда, новому бармену светит не пара зуботычин, как планирует Лахоук, а кое-что посерьезнее… но это дело Гарта.

Товарищ, подогнавший им с Руслом идею грабануть уфийца, многозначительно дёрнул головой, указывая Гарту затылком на неприметный столик у входа на местную кухню. За этими столиками приличные люди не сидят, тесновато там. Лавки и стойки, что еще нужно здоровым мужикам? Бабы там иногда тихарятся, прижавшись к стеночке, либо детей кормят. В общем, такие себе места. Правда, Гарт сразу понял, что заинтересовало Лахоука, а уж когда присмотрелся…

Что за дерьмо?!

За столиком сидел самый необычный гном, которого только можно себе было вообразить. Гарт, перевидавший за свой век сотни коротышек, проходящих через этот приморский городишко, мог поручиться за свои слова чем угодно — этот хрен не вписывался вообще ни во что! Взгляд цеплялся не за одежду, представлявшую из себя какую-то рванину, сшитую чуть ли не из половых тряпок, не о кожаный трепаный баул у ног подземника, даже не о сраного кота, сидевшего на стуле (!) напротив этого кадра! Всё внимание напрочь прикипало к серой коже непонятного мутанта и к его абсолютно черным глазам, лишенным даже намека на белок. Как этот урод такими моргалами хоть что-то видит?!

Гарт ничего не мог с собой поделать. Он сидел и пялился на гнома, не понимая, что именно вызывает его ступор. Дошло лишь после того, как он выглотал две бутылки крепкого пива, что в достаточной степени простимулировало мозги бывшего грузчика.

Этот странный ушлёпок не вызывал отвращения. Его мерзкая серая шкура, всратые глаза, тряпье, и глубокий хорошо заживший шрам, вертикально пересекающий рожу четко по центру левой брови и до самого уголка рта — всё это должно было вызывать у любого нормального человека немедленный позыв к рвоте. Да Адимас подёри, это дерьмо должны были сжечь полицаи на входе в город! Или кинуть в камеру, чтобы потом продать какому заезжему прозектору! Невиданный уро… нет, не урод. Как так?

Сидит здесь, ловко разламывая грязными пальцами запечённую твитру. Кусок рыбы, освобожденный от костей, неторопливо кидает себе в рот. Следующий кладёт перед котом. На тарелку. Перед котом. А тот ест, не спеша, вдумчиво, как будто смакует…

Гарт тряхнул головой, чувствуя, как у него заходит ум за разум. Даже уфиец, которому насрать чьи деньги брать, остерегся бы пускать такую диковину под свою крышу. Просто чтобы не прослыть страннолюбом.

— Может, это Должник? — донесся до Гарта тихий шепот Русла, — На корабль опоздал?

— Не мели говно во рту, — тут же среагировал Лахоук, нуждавшийся в срочных деньгах как бы не больше, чем они оба-двое вместе взятые, — Оружие видишь? Нет. Кота видишь? Да. Понял?

— Нет, — глуповато похлопал глазами Русл, — Причем тут кот?

— Будь это Должник, он бы кота сожрал, — знающе ответил ему старший, — Я ж помогал «Кавурс» нагружать. Там этих Должников на посадке сидело… рож тридцать. Ну и че им? Байки травят, пьют, а я слушаю. В общем, бегают они постоянно на своей охоте, понял? Питаются чем Адимас пошлёт. Вот эти упыри и мерялись там, в гавани, похвальбой, чего в жизни мерзкого жрали. Кот для них как конфетка, точно тебе говорю. Ну а про железо и так понятно, жизнь у них нервная. Так что выдохнули, парни. Просто не трогаем этого урода. У нас дело к эфийцу.

Гарта уговаривать было не нужно. Он давно и прочно настроил себя на то, что сделает сегодня с этим длинным упырём. Бывший грузчик уже давно подумывал податься отсюда к революционерам, поднявшим бучу в Лимории как только конфедераты Барджайи начали грузить своих солдат на корабли в Эласту, а для этого неплохо искалечить одного, а лучше двух эфийцев, любящих наживаться на горе простого трудового народа. Конечно, можно и присочинить, но Гарт не такой…

Русл ломался недолго. Гном был жесть какой странный, но сам, вкупе со своей рыбой, лохмотьями и котом, не вызывал никакой опаски. Наоборот, лысый чудик вёл себя так, как будто если сложить все беды, горести и печали мира, а потом посадить его наверх этой кучи барахла, то он снимет то, что у него вместо штанов и нагадит сверху. Проще говоря, карлик демонстрировал, что ему на всё положить, включая любопытные взгляды как публики, так и трёх хорошо уже подвыпивших докеров. Если он и беспокоился за свой баул, кота или серую жопу, то скрывал это просто потрясающе.

Дальше всё пошло как по маслу. Пока Лахоук с Руслом шугали четверку норовящих залипнуть спать за столом бродяг, Гарт, сделав вид, что примащивает зад на стуле у стойки, выгадал момент и от души зарядил смуглокожему доходяге-бармену в нижнюю челюсть. Хорошо вошло, правильно. Не так, чтобы вырубить, не так, чтобы выбить зубы, но идеально для того, чтобы паршивого эфийца снесло с места и уронило на давным-давно немытый пол. Докер не первый год замужем, знает железно: сначала дело, а удовольствие потом. Пока клиента нужно было довести до кондиции.

Поднять, прислонить к стене, слегка боднуть лбом в переносицу, немного промассировать кулаками брюхо. Смуглый сдулся быстро, буквально после короткой разминочной серии, которой Гарту бы не хватило даже на разогрев в подпольных боях. Эфиец, одним словом. Дохлый народ.

Этот ничем не отличался от прочих представителей своего некрепкого на рану народа. Сломался, загундосил, полез за пазуху за ключом от кассы. Неженка. Гарт даже не успел ему ничего серьезного сделать. Но пока и не нужно, сначала деньги. Последних много быть не могло, откуда они здесь, в портовом кабаке на отшибе? Местные хозяева ночью передают дневную кассу специальному инкассаторскому отряду из полицаев, обходящих все притоны, от того ограблений особо не боятся. Но им, сидящим на мели, даже эти гроши в самый раз.

— Быстро выгребай всё, выродок! — рявкнул на бармена Гарт, вытирая себе нос рукавом. Русл тем временем отправился на кухню, слегка постращать баб-разносчиц, а Лахоук следил за входом. Лысый гном, которого решили не дергать, отвечал окружающим сообразно, продолжая дербанить рыбину на порции себе и коту. Последний, кстати, что немало удивило Гарта, на крики грабителей клал такой же болт, как и его хозяин.

Сунув вырванные из рук бармена деньги вышедшему Руслу, Гарт обернулся назад к уфийцу, медленно растягивая губы в нехорошей улыбке.

— Парни, пошли-пошли! — раздалось нервное от Лахоука, стоящего на стрёме, — Русл, шевели жопой! Гарт, ну?

— Валите! — огрызнулся Гарт, надвигаясь на съежившегося человека, — Я догоню…

— Слушай, паскуда! Ты… — тут же взвился подозревавший приятеля (не зря!) Лахоук, но был вынужден замолчать. Сложно не замолчать, когда тяжеленный деревянный табурет, выдержавший тысячи задов посетителей, впечатывается тебе в голову, сшибая на грязный заплеванный пол!

Лысый гном в лохмотьях внезапно очутился на стойке, легко на неё запрыгнув еще до того, как тело Лахоука упало на пол. Коротышка всё с тем же бесстрастным выражением лица нанес новый удар — молниеносно нагнувшись, он подхватил пару грязных кружек у своих ног, чтобы тут же отправить их в полёт на соприкосновение с лицом Русла, так и стоящего с ворохом мелких купюр в руках. Глухой звон металла о череп повествует, что метнувший с двух рук железные кружки мутант попал обеими, из-за чего бывшему докеру потребуется врач… или гробовщик. А затем лысый серокожий тип с черными глазами и скучающим выражением лица сделает три неспешных шага вперед по стойке, чтобы остановиться напротив замершего в изумлении Гарта.

Неторопливость сыграет злую шутку с уродом. По крайней мере так подумает Гарт, мужик здоровый, опытный, готовый ко многому. Иные в докерах долго не работают, особенно когда порт на время стал золотоносной жилой, полной работы и денег конфедератов. Иззубренный нож, носимый будущим революционером за поясом, устремляется прямиком в брюхо уродца, доказывая ему, что не он один понимает толк во внезапных атаках.

Тычок ножом уходит мимо, а сам Гарт содрогается, начиная заваливаться вбок. Он успевает понять, что гном просто-напросто врезал ему ногой по голове сбоку сильным хлестким ударом, но это его последняя мысль — падая как подрубленный дуб, бывший докер, уволенный буквально на днях, со всей дури прикладывается головой о стул, чего не выдерживает даже его крепкая шея.

Он не видит и не слышит, как истерически визжит уфиец-бармен при виде его сломанной шеи и стекленеющих глаз, как матерится странный мутант, тщетно пытающийся помочь успешно захлебывающемуся кровью Лахоуку, не узнает, что его приятель Русл скончается после двух недель беспамятства, не приходя в сознание. Конечно, Гарта могло бы утешить то, что странному гному со столь выдающейся внешностью придется пуститься в немедленное бегство из города, но трупам обычно бывает всё равно на проблемы живых, какими бы большими проблемы не были.

Впрочем, ему, этому неудавшемуся бандиту и революционеру, всё равно повезет куда больше, чем смуглокожему длинному уфийцу. Тот, к своему несчастью, станет свидетелем, как худой крупный бело-рыжий кот, воровато озирающийся по сторонам, будет заворачивать с помощью передних лап печёную рыбу в бумагу, дабы спрыгнуть потом со стола с свертком подмышкой. Это довольно невинное зрелище чем-то надломит психику начинающего бармена, от чего тот следующие сорок лет своей жизни будет страдать фобиями, связанными с гномами и котами.

Сам невольный убийца вместе со своими животным вскоре будет нестись в потёмках к выходу из города. Он неоднократно заплутает, заработав себе несколько ушибов, напугает до полусмерти одну возвращающуюся домой после работы женщину, но к его счастью, будет уже слишком темно, поэтому она его не запомнит, посчитав просто неуклюжим подростком. Уже в полной темноте странная парочка найдет себе приют в раскидистых кустах, растущих в подлеске возле города.

Там они и останутся ночевать.

Глава 1

С усталым вздохом я уронил седалище на пучок травы, показавшийся наиболее сухим из всех остальных, представленных на выбор. Впечатление было ложным, под задом торжествующе чавкнуло, погружая меня в расползающуюся грязь, но сил подняться, моральных и физических, уже не было. Да и заползшему на колени коту отдых требовался куда больше, чем мне. Частый дождь и тьма позднего вечера замечательно гармонировали с общим настроем нашей маленькой группы. Благо еще было довольно тепло, всего лишь середина сентября.

— Вот же дерьмо…, - выдохнул я, приваливаясь спиной к недовольно скрипнувшему колючему стволу куста, а затем прикрывая глаза.

Всё наперекосяк.

Черная полоса в жизни — это некая абстракция. Человек может искренне считать, что у него все плохо, даже если сыт, обут, пьян, живет в мирном развитом городе, имеет определенный запас средств, неплохо к нему относящихся родственников…, ну и нормальную работу до кучи. Чем большего он лишается, тем сильнее меняются его критерии «черной полосы», пока не окажется, что он с тоской вспоминает времена, когда мог позволить себе кусок хлеба с колбасой с утра, а те сварливые родственники по крайней мере были людьми, к которым можно повернуться спиной… или спросить хотя бы тот же кусок хлеба.

Всё познается в сравнении, хотя я, в своей не очень-то и радостной первой жизни дошёл до самого дна — мучительной смерти от рака. Ну, это тогда, сходя с ума от боли, я так считал. Новая жизнь, данная мне Богом-из-Машины, уже неоднократно доказала, что дохнуть в мягкой постели от боли — это, в общем-то, довольно неплохое занятие. По крайней мере, постоянные боли выгодно отличаются от ощущений, когда тебя кто-то режет, делает в тебе дырки, отрывает конечности, обжигает магией и… роняет в разверстые потроха чудовища, чья кровь признана одной из самых смертельных субстанций благодаря своей чуждости этому миру.

Падая в море ихора, булькающее внутри агонизирующей Аркадии, я был железобетонно уверен в том, что сдохну. Не самая благостная смерть, учитывая, что никакой из своих целей я не достиг, а лишь помог одному скользкому божку и еще нескольким чересчур хитрожопым товарищам сбежать с континента, прихватив с собой целый город. Паршивый конец для кида по имени Магнус Криггс, долгое время считавшего, что ему немерено повезло стать шерифом Незервилля, открыто ходить по улицам, вкусно кушать и сладко спать.

Однако, я смог выжить. Сознательных заслуг тут было ноль. Даже упади я в воду, со всеми полученными ранами всплыть бы не получилось, а уж про ихор и говорить не стоит. Но именно он меня и спас, активизируя все механизмы моего «отлученного» от Неверящего Бога тела. «Отлучение» и спасло, как я понял потом, так как Деус искусственно ограничивал через имеющуюся у него связь возможности тел своих «детей», но и мои бы не сработали, не зачтись мне смерть самой Аркадии. Титанически огромного первичного ихорного монстра, за которого мне было начислено очень много «очков развития» с одновременным полным погашением Долга.

Эти самые очки, а также уже имеющееся у меня энергетическое сродство с ихорными монстрами, и позволили моему искусственному телу перестроиться. Измениться. Мутировать.

…вырваться из глубин гниющего пруда ихора, вскарабкаться по склизким «берегам» разлагающейся плоти, убрести в другой конец разлома, в котором нашла свой конец Аркадия, а там, используя торчащие из земли корни и пару кусков шкуры попрочнее, вылезти наружу по осыпающемуся пологому склону.

Кое-как, практически не соображая, я добрался до Хайкорта, точнее места, где ранее был этот город. Обнаружил вместо него перекошенный пейзаж какого-то плоскогорья с сломанными и упавшими деревьями, пошёл на разведку, по-прежнему действуя почти на автомате. Нашел нечто вроде палаточного городка возле пересохшего русла речушки, которую, естественно, перенесло не полностью. В этом сборище хибар бродили несколько неживых солдат моего давнего знакомого Энно, но они, вместо того чтобы взять под козырёк и во всем подчиняться действующему шерифу, открыли по мне огонь. Поймав три пули, я пустился наутёк, петляя меж деревьев, но вскоре потерял сознание, вырубившись в внезапно подвернувшейся яме. Там меня и нашёл Волди… хотя, если уж быть точным, то догнал. На его бело-рыжую тушку нежить реагировала так, как положено, то есть без агрессии.

Не опознай я кота вслух, то скорее всего, в той же яме бы и остался. Сверхъестественно умное животное смогло кое-как заткнуть тряпьем сквозные раны, а затем несколько дней таскало мне куски заветревшегося плесневелого хлеба и полоски вяленого мяса, пока я не окреп достаточно, чтобы броском камня прибить неосторожного кролика. Его живая плоть и позволила мне восстановиться.

История самого Волди, которого я оставлял с Элли и Эльмой, была простой как сапог. Из кивков и отрицательных покачиваний кошачьей головой, я составил следующую картину: прибывшие на поезде от входной в Хайкорт крепости девочки послали Волди на мои поиски, а сами пошли домой. Бело-рыжий бедолага оказался вне пределов города, когда Ахиол вместе с Лейлушем Коррадорра ат-Мансипахом запустили ритуал переноса города, от чего и остался здесь, наблюдать, как пришедшие невесть откуда забытые некромантом Энно мертвецы меланхолично перемалывают из автоматов бродяг из палаточного городка, прибывшего сюда вместе с куском плато в «обмен» на Хайкорт. Кот, совершенно правильно опасаясь куда-либо путешествовать один, остался среди безразличных к нему мертвецов, пробавляясь охотой на разную мелочь, а тут вскоре появился и я.

Вскоре мы умудрились добраться до застоявшейся лужи, уже наполовину испарившейся под жарким солнцем пустыни, где я, разогнав со зловонной поверхности мусор, смог увидеть, как перекорежило мою внешность. Вылитый, мать его, серый человечек! Или, скорее, плод любви пришельца и гнома, да еще и снабженный глубоким шрамом, который с помощью палочки пришлось очищать от скопившегося там мертвого ихора. Лысый, страшный, серый, с беспросветно черными глазами, утратившими всю былую красоту.

Что же, далеко не самое страшное, что со мной случилось.

С остальными переменами я разбирался несколько месяцев, ушедших у нас с Волди на путешествие к Дисвальту, одному из крупных портовых городов Эласты, не задетых начавшейся здесь войной по причине того, что сам город, разросшийся в последние месяцы, был оплотом и основной базой подскока у Криггстана, гномьего государства, принимающего деятельное участие в идущей резне, считающейся цивилизованными расами чем-то вроде Реконкисты. Там, пробравшись на один из кораблей, идущих в Северную Валту, мы с котом и залегли в трюме на несколько долгих месяцев, питаясь разной дрянью и изредка подворовывая что-то получше.

И вот, долгожданная суша, желанная цивилизация, первый попавшийся задрипанный кабак, где нам дали пожрать и… я случайно убиваю двоих придурков.

Идиотизм.

Досадливо сплюнув, я открыл баул, что носил с собой. В грязь под дождь полетела пара серебряных блюд, троица тяжёлых настольных часов, несколько кубков из хорошего хрусталя, масса мелочи вроде зажигалок, карандашей, зажимов для бумаг вместе с прочей чушью, и, наконец, серебряный подсвечник. Баул я увёл с корабля, обнаружив в трюме чужой тайник, только вот теперь эти ценности, которые могли бы мне обеспечить хотя бы чистую одежду и несколько ночей на простынях, не стоят ничего. В город мне хода нет, а тащить это до следующего… Зато у меня теперь есть спальный мешок.

Забравшись внутрь прочной увесистой сумки, я прижал к груди кота, а затем забылся нервным чутким сном.

С утра, доев вместе заначенную котом слегка подмокшую рыбину, я решил расставить точки над «и». За все время нашего путешествия Волди, как и раньше, показал себя надежным и сообразительным товарищем, но нам настало время расстаться.

— Приятель, — обратился я к коту, кивая головой в сторону города, откуда мы смотались, — Вот там цивилизация. Пища. Покой. Ты сможешь там нормально устроиться, я не сомневаюсь. Со мной тебе нельзя.

Кот выразительно на меня уставился, аж присев на задние лапы.

— Волди, — продолжил я, — Вчера я замочил двоих и искалечил еще одного. Думаешь, хотел этого? Хрена с два. Кое-что… кое-что внутри вынуждает меня действовать каждый раз, когда вижу то, что можно назвать нарушением закона. Этот механизм сломан, точнее переключился на другую манеру работы. Раз я не знаю, где сам Хайкорт и его тюрьма вместе с полицейским участком, то это механизм шерифа вынуждает меня калечить преступников. Мне было насрать на кабак и на этих обмудков, они нас с тобой даже не трогали. Итог ты видел. Теперь представь, что будет, если ты продолжишь со мной путешествовать. С моей новой внешностью и потребностью калечить людей, я буду вечно рисковать и прятаться. Пока не окажусь в Хайкорте.

Помолчав, кот вопросительно мяукнул. Не то, чтобы я претендовал на то, что начал понимать кошачий, но когда ты проводишь несчетное количество дней в воняющем всем подряд трюме, где единственным развлечением является общение с Волди, то кое-что начинаешь понимать.

— Нет, сдержаться я не могу. Мой внутренний механизм Должника, понимаешь… он очень сильно изменился. Можешь считать, что это тело для меня новое. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Устроенная котом короткая пантомима проинформировала меня о следующем: проблемы могут быть только там, где есть люди, так что если я нарвусь конкретно, то Волди убежит искать лучшей доли, а до тех пор предпочтёт быть со мной. Дурь и преданность? Вряд ли. Просто я это непонятное существо всегда воспринимал полноценной личностью, а Волди это ценит. Превращаться в смышлёного мышелова, могущего проколоться на какой-нибудь мелочи, у него желания нет.

— Что же, тогда идём дальше, — сдался я с немалой охотой, — Попробуем ни во что не влипать.

— Квадра Вожака получает 1 уровень. Текущий уровень — 29

— Твою мать!! — тут же вырвалось у меня. Как будто мало хренового на текущий момент!

В моем распоряжении было мало информации о том, что со мной случилось. За всё время путешествий по Эласте и за те месяцы, что прошли в трюме корабля, я много раз обдумывал и анализировал обрывочную информацию, оставшуюся в логах Системы, в конце концов придя к следующим выводам.

Киды, Должники, Дети Бога-из-Машины — мы были чем-то диаметрально противоположным ихорным монстрам. Биология, анатомия, законы эволюции. Если твари, некогда охотившиеся за драконами, могли бы считаться невероятно развившимися естественно организмами, то вот в наших искусственных телах эволюция была полностью контролируемым фактором. То есть, я гарантированно должен был сдохнуть, оказавшись в древнем ихоре чудовища, именуемого Аркадией.

Этого не произошло, почему? Благодарить нужно было Хартила ил-Шаадора, эльфа, носящего довольно странное для его сферы деятельности прозвище «Механик». Он, в ходе эксперимента-операции, «отсек» меня от канала, связывающего Должника с Богом-из-Машины, заменив эту связь копией энергетики другого существа. Высокоразвитого ихорника ранга «хазард», созданного на базе гнома. Именно эта «нашлепка» и послужила своеобразной прокси-дешифратором, когда мой организм с почти разблокированным с помощью «очков развития» потенциалом начал тонуть в ихоре. Проще говоря, если представить себе биологию кида и ихорника, то внедренная знаменитым ученым «затычка» канала связи сработала как переводчик, позволяя телу, обладающему возможностью быстро перестраиваться, приспособиться к смертельной среде. Процесс оказался с обратной связью, так что и моя Система сумела адаптироваться к новым изменениям, выведя новую характеристику.

Характеристика:

Имя — Магнус Криггс

Раса — хазард

Прогресс — (Долг погашен)

Класс — Шериф

Уровень — 15

Квадры:

Квадра Титана — 18

Квадра Хищника — 23

Квадра Патриарха — 25

Квадра Вожака — 28

Очки развития: 0

Таланты: Чувство агрессии, Плотоядный, Шериф

Особенности: Эксперт пересеченной местности, Мастер холодного оружия, Мастер огнестрельного оружия, Мастер скрытного перемещения, Эксперт-ликвидатор

Способности: Боевой режим, Поглощение

Недостатки: Нетерпимость законника

Изменения были… серьезными. Мало того, что мне перекроило внешность, а рассеченное об какую-то кость внутри Аркадии лицо осталось со шрамом, так еще я потерял в процессе внутренних изменений нечто очень полезное, приобретя в обмен весьма спорные дополнения.

В безусловные потери можно было записать талант «Ясного взора», делающий мою зоркость близкой к абсолюту, и «динамичный резерв», благодаря которому мои внутренние (хоть и очень небольшие) запасы маны пополнялись в течение пары секунд. Вместе с ними мне пришлось попрощаться также и с возможностью творить хоть какую-то магию. Все известные заклинания и ритуалы просто не срабатывали, как будто, я оказался на своей старой Земле, где и бормочу под нос всякую абракадабру, шевеля в воздухе пальцами. Для меня, одетого в разваливающиеся лохмотья, потерявшего всё своё обмундирование в ихоре умирающего чудовища, это было чрезвычайно болезненным ударом. Из всего моего имущества у меня осталась лишь чёрная книга, полученная когда-то от Ахиола и найденная мной на останках моего ездового кота. Эх, Карус…

«Приобретения» были едва ли не более сомнительны, чем потери, каждая из «Триад», что у меня были, доросла до «Квадры», обзаведясь еще одним элементом. Так Система распознала новое, что принесло мне купание в ядовитой жиже.

Триада Воина, ранее состоящая из характеристик силы, выносливости и крепости, стала Квадрой Титана, после добавления новой «черты личности» от хазарда — «Живучести». Штука довольно позитивная, она еще сильнее повышала мою личную выживаемость, комплексно улучшая сопротивление болезнетворным бактериям, улучшая регенерацию и доводя время свертываемости крови до считанных минут, но взамен усиливала потребность в пище и сне на период, когда организму требовалось излечение. Некритично, но досадно. Это можно было счесть плюсом.

Бывшая Триада Плута, состоящая из показателей скорости, ловкости и реакции, стала Квадрой Хищника, дополненной совершенно выбивающимся из привычных рамок показателем под названием «Охотник». Как и «живучесть», он оказывал на меня комплексное влияние, все грани которого я еще не изучил. Некогда было. Одно мог сказать точно — в тьме и вони трюма на крыс получалось охотиться ничем не хуже, чем у Волди.

Квадра Патриарха, бывшая Триада Мага, обзавелась «адаптивностью». Это, по слабым намекам, выданным мне в прерывающихся логах Системы, работавшей, пока я тонул в ядовитой жиже, было ничем иным, как огрызком переменчивой эволюции ихорников. На эту дрянь я косился как с испугом, так и с надеждой — был шанс, что если изменения будут хоть как-то мне подконтрольны, то я наконец-то смогу себя превратить в человека. Нормального, здорового, с длинными руками и ногами. Шанс, конечно, был мизерным, но как по мне, так лучше надеяться на это, чем бояться, что, обожравшись и заснув, проснусь с жабрами, хвостом или ядовитыми железами.

Квадра Вожака, бывшей Триады Вождя, была снабжена «магнетизмом». Что это такое, я не имел ни малейшего понятия, зато сама характеристика «магнетизма» росла день ото дня за счет нашего с Волди общения. Именно это и вызвало в конечном итоге восстановившийся баланс Квадры, что сейчас, в этих грязных и мокрых кустах, на краю засратого портового города, в стране, чье название я даже и не знал, вызвало первое поднятие изменившейся характеристики.

И это меня не радовало. Циферки, обозначения, намеки и логовые строчки? Это всё говно собачье по сравнению с собственными ощущениями. Именно благодаря им, этим самым ощущениям, я понял, что частично стал хищной, безжалостной и прожорливой тварью.

Ихорником.

Самого ихора во мне не было, так что опасаться других Должников в этом плане смысла было ноль… только вот всё остальное не могло внушить оптимизма.

Я выжил, но лишился всего. Оружия, дома, денег… в первую очередь дочерей. Сейчас, стоя по щиколотку в холодной грязи, понимал, как важен был тот дом, в котором меня ждали. Подсознательно чувствуя это, я всё глубже и решительнее погружался в грязные прогорклые тайны Хайкорта, спорил с его мэром-богом, рисковал и шёл напролом. Именно из-за них, Эльмы и Элли, я смог вытерпеть присутствие Суматохи, ставшей в результате самым настоящим чудовищем. Интересно, как она сейчас, без ноги, отсеченной мной по колено и без руки, которую я у нее практически выгрыз? Что психованная длинная зараза каким-то образом выжила — нет никаких сомнений.

…слишком большую силу она получила. Достаточную, чтобы, наваляв величайшему в мире магу и поддерживающему его богу, еще и утопить в дерьме меня.

— Идём, Волди. Подальше отсюда. Попробуем в следующем городе заново.

И мы пошли. Непонятный мутант в лохмотьях, крупный тощий кот со свалявшейся бело-рыжей шерстью, да пустой кожаный баул, служащий им спальным мешком.

Сама дорога, как и выживание в глуши, не представляли каких-либо трудностей. Я и кот без особого труда потребляли сырое мясо мелких животных, что я сшибал камнем, баул предоставлял место для сна, а найти воду вообще не представляло из себя сложности. Диаметрально противоположным было общение с разумными, встречающимися как на дороге, так и в населенных пунктах. В мелкие деревни и села мы перестали заходить после трех попыток, в ходе которых меня пытались пристрелить, а затем даже устраивали травлю с собаками, от которых приходилось бежать сквозь леса без оглядки. Из-за этого я постоянно сбивался с направления, от чего и решил держать путь ровно на восток.

С теми же людьми или представителями иных рас, что попадались на дорогах или лесных заимках, случалось тоже самое. При виде моей серой кожи и черных глаз следовало лишь две реакции — либо стрельба с криками, либо бегство. Последнее, в принципе, было бы очень неплохо, так как убегающие много чего бросали, но вот поднять я не мог даже спичек. Комбинация из «Шерифа» и «Нетерпимости законника» строго блюла мою моральную нравственную чистоту.

Я теперь понимал Должников, вынужденных из-за недостатка времени и средств грабить жителей мира Кендры. Оказаться в моей ситуации, но при этом с ежедневно усиливающейся пульсирующей болью, гонящей тебя как пса на поиски ихорника, которого можно убить… отвратительная судьба. Наверное, можно было даже счесть себя счастливчиком.

Приходилось выживать дикарем, периодически отбиваясь от волкоподобных хищников, проявлявших к пахучему мне искренний гастрономический интерес. Я убивал, разрывал туши с помощью пальцев рук, мы с Волди ели, а затем он ехал у меня на плечах дальше. Иногда мы выбирались на дорогу и следовали ей, иногда были вынуждены плутать, после бегства от очередной встречи с вооруженными и встревоженными разумными. Такое времяпрепровождение быстро начало негативно сказываться на моем характере, который и до всех этих пертурбаций был далеко не сахарным, но только вот проклятая «Нетерпимость законника» держала меня в ежовых рукавицах! От этого я зверел еще сильнее и предпринимал всё больше и больше попыток обмануть дурацкий «недостаток».

— Понимаешь, нет никаких законов, никакого кодекса, которому я подчиняюсь! — объяснял я потребляющему белку коту свои проблемы, — Нет! Оно работает… ну как совесть! Если я знаю, что человек… ну например тот, которого мы встретили позавчера у реки, если я знаю, что он просто обосрался с моего внешнего вида, то не могу его ограбить! Просто не могу. Нам с тобой, Волди, как назло, не встречаются преступники на горячем. С такими я могу делать что угодно, как и с их имуществом. Что? Те идиоты из кабака? Ну да, только вот я видел, чьи деньги тот волосатый идиот держал в руках. Это были деньги бармена. Это просто какая-то извращенная совесть…

Кот, тоже слегка озверевший от наших осенних приключений, лишь сочувственно вздыхал. Он был первым и единственным свидетелем того, как меня корёжило каждый раз, когда предпринимались попытки превозмочь внутренние установки. Зажигалки? Котелки? Ножи? Палатка?

Ха!!

Я даже пару углей не мог вытащить из костра разбежавшихся охотников, чтобы унести с собой!

Чудесное спасение быстро обернулось пасмурным промозглым адом, полным лишь ветра, бега по чавкающей грязи, холодом ночей, да печалью при виде истрепывающегося баула. Он, этот дурацкий баул, как и его бывшее содержимое, дарили сначала мне надежду на то, что смогу наткнуться на чьи-нибудь «ничейные» вещи. Сторожку с запасом продуктов для случайного путника, тайник, заначку, чьих хозяев я не буду знать…

Тщетно.

Чем дальше мы шли с Волди, тем мрачнее я становился. Нужно любым способом как можно быстрее вернуться в цивилизацию, пока у меня не начались проблемы с психикой. Любой человек, даже если он искусственно созданный гном, мутировавший в вообще какую-то лютую хрень, не приспособлен для одиночного существования. Более того, я был уверен в том, что как раз мне, неоднократно изменявшемуся, больше, чем любому нормальному существу нужно в общество.

Утро, когда мы встретили почтовый дилижанс, облепленный со всех сторон вооруженными мужчинами, с веселыми воплями раскачивающими стоящую закрытую повозку, стало одним из самых лучших в этой, уже третьей моей жизни.

Глава 2

Веселящихся грабителей, облепивших повозку, было шесть персон. Точнее, так могло показаться нормальному человеку, рассматривающему происходящее в бинокль. Или ненормальному. Может быть, даже не человеку, не в этом суть. Для меня, подкравшегося по траве к месту событий, это были не орки, а шесть комплектов сравнительно чистой одежды, более шести единиц огнестрельного и холодного оружия, а также ровно шесть крупных лошадей с худыми вьюками по бокам от седла. Или пять лошадей и один крайне сытный ужин, приготовленный на костре. Ну, если не брать в расчет ту четверку, что запряжены в саму карету и нервно перебирают ногами под вопли бандитов, но этих я сразу выделил как чужое имущество, на которое претендовать не смогу.

Вопрос, стоявший передо мной здесь и сейчас, заключался лишь в одном — как отправить этих нарушителей закона на тот свет так, чтобы кровь по минимуму испачкала одежду?

Усмирив совершенно неактуальную жадность, я, мудро не приближаясь по причине своего слишком убойного запаха к лошадям, человеколюбиво раздробил затылок одному из бандитов броском округлого камня. Последний я таскал с собой уже недели две — многоразовый снаряд великолепно подходил для охоты на дичь. Сработал он и на этот раз, вмяв коротко стриженный затылок мужика внутрь черепа. Издав тихое сипение, орк обмяк, тихо оплывая в грязь.

Отряд не заметил потери бойца, ковырявшегося с дверью, что позволило мне добраться до оседающего трупа, имеющего в кобуре потасканный полуавтоматический пистолет. Винтовка, выроненная им же, меня в данный момент не интересовала по причине своей природы — снабженная скользящим затвором, она представляла из себя чрезмерно медленный агрегат. Пистолет был другим делом. Быстро выдрав его, я тут же использовал оружие по назначению, всадив первые две пули в ягодицы сидящего на крыше бандита. Минус штаны. Всё равно были большие.

Не заморачиваясь, ныряю под карету, вовсю благодаря Систему, оставившую мне хотя бы чувствительность к чужим агрессии и страху. Они позволяют мне поймать момент, когда стоящие по другую сторону двое орков развернутся в разные стороны, выискивая неизвестного врага. Выскочив чертиком из табакерки, поспешно отправляю по одной пуле каждому в спину, а затем ныряю обратно. С моим ростом это пустяки.

Раненный в жопу, от чего и упавший с высоты около двух метров, орал благим матом от боли. К несчастью, недолго, так как быстро принялся орать по другой причине, тыча рукой в сторону меня, сидящего под каретой, что ему, с его лежащей точки зрения, было прекрасно видно. Пришлось тратить еще два патрона, пуская первую пулю в колено прислушивающегося к раненому бандита, а вторую в череп крикуна.

Последнего, исходящего злобой и страхом, я прекрасно видел даже сквозь эмоции запершихся внутри кареты разумных, но вот этот самый бандит проявил чудеса сообразительности, забравшись на самую крышу и крутясь с ружьем наизготовку в разные стороны. Мне попытался помочь Волди, громко мяукнув из кустов, но в ответ на свою инициативу кот едва не поймал пулю, еле успев шмыгнуть поглубже. Этого я уже не стерпел, потому и решил проблему чересчур нервного и сообразительного типа кардинальным способом, разгибаясь и приподнимая край не такой уж и тяжелой кареты, от чего тип, с криком, совершенно не похожим на лебяжий, грянулся вниз, неосторожно подставив горло под мою грязную мозолистую пятку.

— Ну хоть одного по уму убил…, - удовлетворенно пробурчал я прямо в лицо умирающему, хватая булькающего и дергающегося мужика за шкирку с целью складирования ценных тел в одном месте для будущей инвентаризации. Попутно я облегчил его на револьвер, взяв оружие в руку на всякий случай — в карете были разумные, которые меня пока совершенно не интересовали, но могли иметь свою точку зрения на имущество павших, либо на мою серокожую персону. Прислушавшись к внутренней «совести», зовущейся «нетерпимостью законника», я с удовлетворением обнаружил, что эта не пойми как работающая система полностью оправдывает мои действия, от чего и будет совершенно не против, если я буду защищать своё новое имущество с оружием в руках.

Эмпатия? Человечность? Сострадание? Знакомые слова, но смысла в них более я не улавливаю. Не после месяцев одиночества в длинных пеших переходах, плавания в тьме проржавевшей посудины и путешествия по осенним болотам с дегустацией сырого мяса разных сортов.

Некоторые трупы еще дышали и стонали, но пятка, несмотря на то что я ей раньше пренебрегал как инструментом, оказалась универсальным ускорителем процесса. Отметив мимоходом, что летальность огнестрельного оружия в моих руках раньше была куда выше, я диагностировал проблему, оказавшуюся не во мне, а в пистолете, из которого стрелял. Калибр оказался мелковат, да и пороха в патроны явно не досыпали. Хотя что я могу знать, раз разгуливал раньше не просто с хорошим оружием, а с «личными» шедеврами, выполненными руками одного из лучших ремесленников?

Процесс освобождения трупов от имущества шёл быстро, но слегка нервозно, по причине того, что я параллельно пытался понять, как мне приватизировать взволнованно фыркающих лошадей. Сегодня с неба ничего не лилось, каких-либо прудов или рек поблизости не наблюдалось, а на мне самом была толстая корка из грязи, пота и чужой крови в разных стадиях засыхания. Вылезший из травы Волди демонстративно сел с подветренной стороны, что еще сильнее укрепило меня в желании решить эту загадку. Четыре лошади и пятая, обреченная стать жареным мясом, привлекали моё внимание не меньше, чем ножи, пистолеты, ружья и патронташи покойных бандитов.

Отыскав у одного замотанную в тряпицу засохшую лепешку, я впился зубами в плохо пропеченное тесто, захлебываясь слюной. Божественно!

Со стороны, я, наверное, напоминал какого-то дикаря. Странное сумасшедшее чудовище в лохмотьях, жрущее хлеб и обыскивающее покойников. Может быть, даже покруче, потому как вышедший из-за дальнего бока кареты благообразный седовласый орк весьма худого вида подавился при виде меня криком, вскидывая длинное красивое ружье. Наверное, мне стоило сначала разглядеть криво сидящее у него на носу пенсне, возраст и дрожащие руки, но рефлексы оказались сильнее. Двигаясь в разы быстрее, чем старик, я навёл на него пистолет, успев неплохо прицелиться, а затем нажал спусковой крючок.

Негромко кашлянуло оружие, длинные волосы старика, обрамлявшие небольшую лысину, дёрнулись назад как от порыва ветра и он, украсив стенку кареты брызгами крови и собственных мозгов, мешком повалился набок. Да уж, идеальный выстрел. Наверное, стоит порадоваться, что «вшитые» в моё тело особенности, такие как «мастер огнестрельного боя», по-прежнему работают.

Две хоть и крупные, но истекающие вязким серым флёром ужаса фигуры, прячущиеся за каретой, вряд ли опасны. Можно возвращаться к сбору трофеев.

— Энкса убили! Демоны! — внезапно раздался чуть подрагивающий мужской возглас, — Не стреляйте! Не стреляйте! Мы сдаёмся!

— Выйдите из-за кареты с поднятыми вверх руками! — крикнул я, вновь с досадой отрываясь от лицезрения полураздетых трупов, — Тогда никто не пострадает!

— Мы выходим! Выходим! Не стреляйте! — ответил мне тот же испуганный голос.

Наверное, будь я в своем нормальном состоянии, то не смог бы сдержать смех, когда мне на глаза вышли два крупных, высоких, прекрасно и со вкусом одетых… орка с поднятыми руками. Зеленокожие и черноволосые красавцы среднего возраста в опрятных, чистых и дорогих костюмах, определенно стоящих больше, чем вся эта карета со всеми лошадьми. Да и шмотки бандюг добавить можно, тогда, при наличии удачи, может бы и хватило денег пошить один из таких костюмов… на меня. Отвлекшись от материалистичных рассуждений, я удивился второй раз — оба здоровяка были очень похожи друг на друга. Родственники?

— Мы готовы выслушать ваши требования! — выкрикнул один из них, а затем, когда у него всё-таки получилось разглядеть меня на фоне лежбища тел, непроизвольно выкрикнул с нескрываемым ужасом, — Должник?!

— Нет! Я гном с Эласты! — крикнул в ответ я, держа пистолет дулом в землю, — Господа! Давайте оставим вопрос о моей расовой принадлежности на потом и вернемся к требованиям! Уверяю, они вам понравятся!

Задравшие руки орки молча переглянулись.

— Чего вы хотите? — подал голос второй из зеленокожих, — Денег? Сколько?

— Я хочу, чтобы вы мне не препятствовали собрать трофеи вот с этих тел, — обвёл я дулом пистолета бывших бандитов, — А заодно претендую на их лошадей. В остальном мне от вас ничего не нужно! Не угрожайте мне оружием и всё будет в порядке!

Настолько удивленных орков видеть мне еще не доводилось. Вообще, с представителями этой расы особо общаться еще не доводилось, если не считать кратких бесед с одной могущественной матроной в летах, но у меня в подчинении были когда-то два неживых орка, ничем от людей и гномов не отличавшихся. Эти же друг на друга пялились так, как будто узнали, что я их третий, давным-давно потерянный брат, который слегка не удался ростом.

Потеряв интерес к оркам, я вернулся к мародёрству. Они оба излучали почти одинаковое количество страха, которое, хоть и сильно поуменьшившись от моих откровений, по-прежнему вселяло в меня уверенность, что эти двое глупости делать не будут. Правда, мелькнуло пара всполохов красного цвета, отображающего агрессию, когда глаза обоих господ оглядели застреленного мной старика, но эти эмоции были слишком слабы, чтобы оформиться в действие, связанное с риском для их зеленых задниц. Видимо, это был их слуга.

Шесть ружей отвратного качества и состояния. Неизвестно как они еще способны стрелять — ржавчина, потёки, стволы чистили нерегулярно и не тщательно. Мусор. Пистолеты в чуть лучшем состоянии, только из-за того, что использовали их, судя по всему, куда реже ружей. Правда, тоже старьё, заляпанное грязью и жиром. Ножи были наполовину сточенным дерьмом из паршивой стали, буквально орущим о том, что их месяцами используют лишь для еды. Одежда и обувь грязные, засаленные, протертые и зловонные. Слежавшаяся соль в кисетах, латанные ремни, стоптанная обувь, которую я ранее, в нормальной жизни, постыдился бы выбрасывать при свидетелях.

Как же я сейчас всему этому был рад!

Грязь, лужи, холод и полнейшее непонимание, куда нужно идти — очень гремучий коктейль. Если к нему еще добавить «веселый» факт, что каждое встреченное разумное существо при моем появлении перед глазами хватается за оружие, то краски жизни становятся весьма мрачными.

— Это вы всех убили? — вопрос держащегося на почтительном расстоянии нарядного орка меня слегка выбил из колеи. Ну, допустим, я знаю, что в траве сидит Волди. Только здесь же больше никого нет?

— Я.

— И вы не собираетесь грабить нас с братом?

— Нет. Ни грабить, ни убивать, ни задерживать, — занудно уточнил я, прикидывая, выдержит ли уже порядком обветшавший баул всё это новое богатство, — Правда, если вы, уважаемые, мне подскажете, в какой стороне я могу найти город, в котором не стреляют сразу в слегка отличающегося от других гнома, то я буду вам очень признателен.

Ответа на действительно волнующий меня вопрос получено не было, зато оба брата-акробата существенно оживились, потеряв львиную долю трусости. В моей безобидности их убедили не сколько слова, сколько то, что к старику, потерявшему мозги, но оставшемуся в отличном костюме и при ружье, я приближаться не собирался. «Нетерпимость законника» работала из рук вон странно, всячески мне намекая, что вот этот мертвый тип путешествовал с зеленокожими братьями, а следовательно, хоть и подпадает под статью «застрелить в процессе самообороны», но вот под ограбление тела? Нет. Категорически.

Именно из-за этой «нетерпимости» оба зеленокожих здоровяка еще дышали. Я был не в том состоянии и настроении, чтобы отходить хотя на волосок от прагматизма. Им полагалось обоим прямо сейчас лежать голыми задницами вверх и вовсю петь, снабжая меня информацией. А потом я бы их небольно зарезал… как нежеланных свидетелей.

— Я Теовальд Кринхальзер, — представился в ходе разговора один из близнецов, — А это мой брат, Владен Кринхальзен.

Почему бы и не представиться тем, кто безобиден и готов к общению, раз поступить, как велит мне логика и инстинкт выживания, всё равно не выйдет? Правда, мне нужно новое имя. Старое слишком известно благодаря Станиславу Аддамсу и цене, что Алхимик назначил за мою голову. Скорее всего, он её уже утроил, несмотря на то что его калечная дочка (а я был стопроцентно уверен, что Аврора выжила) сама была свидетельницей тому, как я упал внутрь вскрытого ей гигантского ихорника.

— Меня зовут Виктор. Виктор Мадре. Я сын Должника по имени Эскобар Мадре.

— Вот как! Рады познакомиться, мастер Мадре! У нас к вам есть… предложение.

Сложно думать, давясь куском сырого волчьего или крысиного мяса, но кое до чего я додумался, еще болтаясь в океане между Эластой и Северной Валтой. Псевдоним. Представиться сыном Эскобара Мадре, моего предшественника на посту шерифа Хайкорта, было решением, близким к идеалу. Бытие потомком бывшего Должника объясняло как возможности, так и чересчур выдающуюся внешность. Кроме того, был еще один нюанс: последние двадцать лет Эскобар Мадре провёл в Незервилле, от чего никто в мире, кроме немногих сохранившихся жителей перемещенного города, понятия не имел о его судьбе и возможных детях. Идеальное прикрытие.

Я понятия не имел, сколько именно пообещали заплатить братья Кринхальзеры за сопровождение их в городок Никт, до которого было всего три часа езды, но это было глубоко вторичным, куда важнее было то, что я появлюсь в цивилизованном обществе в компании весьма высокопоставленных особ, что позволит наконец приникнуть к благам цивилизации. Правда, пришлось поработать кучером, но, с другой стороны, важным зеленокожим господам пришлось прождать почти час, пока я не привел себя в порядок в речушке, через которую нам нужно было перебраться. Шоры на глазах у лошадей — штука хорошая, но, когда ветер дул в спину, я, исполнявший обязанности кучера, наводил своим запахом на животных ужас.

— А вы…, - вылезший размять ноги Владен, слегка отличавшийся от брата уровнем небритости подбородка и любовью к куреву, впал в очередной ступор, увидев картину «Вымывшийся лысый гном, одетый в криво обрезанную, но одежду».

— Вольная жизнь на природе заставляет несколько пренебрегать внешним видом и манерами, мастер Кринхальзер, — выдал я, решивший поддерживать реноме образованного, пусть и странного джентльмена, — Но мы с котом предпочитаем выглядеть прилично, когда это получается.

Надо сказать, впечатление оказалось произведено верно. Как минимум, эволюция из покрытого грязью и кровью урода до слегка нетипичного джентльмена в криво обрезанных портках и слишком большой для него куртке произвела на нанимателей исключительно благоприятное впечатление. Последнее выразилось в том, что доставленные мной в качестве кучера братья-орки, растерявшие по пути страх, даже изволили присовокупить к обещанной сумме вознаграждения еще и недельное проживание в гостинице, где сами и остановились. Узнав, что я собираюсь всю эту неделю непременно провести здесь же, братья задумчиво переглянулись и… учесали по своим делам.

Первые трое суток из номера мы с Волди просто не выползали. Пили, ели и бездумно валялись на простынях, а по два раза за световой день я еще и горячую ванну принимал, чувствуя, как мало-помалу выживаю из себя озверевшего бродягу, сгрызающего еще живое мясо с ребер конвульсивно дергающегося хищника. Бродяжничество в глуши и долгая изоляция в трюме оставила свои следы на психике. Наверное, если бы не Волди, то я бы к этому времени еще и разговаривать бы разучился.

Городок оказался небольшим и запаршивевшим придатком к железнодорожной развилке, но, тем не менее, у меня получилось продать набранный c бандитов хлам. Вырученных денег хватило, чтобы заказать себе костюм из дешевой, но очень крепкой ткани, напоминающей саржевую. Вообще, сеть магазинов одежды «Бродяга» имела филиалы по всей Кендре, предлагая вниманию небогатого покупателя уже готовые костюмы, но мне «повезло» оказаться там, где жили одни орки. Ладно бы речь шла о городке или хотя бы стране, однако, Северная Валта за исключением своего юго-запада (откуда я и прибыл), была населена именно зеленокожими здоровяками. Моих размеров не было и костюм пришлось шить на заказ.

А вот дальше, одетый с иголочки в обмятый в специальной стиральной машине костюм по моим размерам, я оказался перед очень непростым вопросом — а что делать дальше?

Если отставить в сторону глобальные планы по поиску Хайкорта, в котором меня должны ждать дочери, и плана Б, включающего в себя поиск и ликвидацию Суматохи, то моей первоочередной проблемой становится смешное — недостаток денег. Раньше я бы от такой проблемы только посмеялся бы. Нет денег? Какие проблемы? Берешь, находишь хлопушку или фейерверк погромче, взрываешь его в ночи посреди богатого квартала, отслеживаешь, в каком доме не проснулись в страхе от грохота. Раз вспышек эмоций нет, значит дом пустой, взламывай его да обогащайся себе на радость. Самый мирный и добрый вариант, который прыгает на ум буквально сразу.

Сейчас?

Сейчас мне нужно заработать «честно». Так, чтобы моя «нетерпимость законника», на которую я в Незервилле не обращал ни малейшего внимания (выполняя обязанности мать его шерифа!!), не сработала! Сапожник без сапог, что называется. О каких планах может идти речь, если сломанная программа меня в любой момент может ввязать в неприятности?

К примеру, устраиваюсь я наемником к какому-либо местному зеленомордому барону. Разумеется, у него не один красивый я, а целая могучая кучка, которой он дает приказ устроить соседу какую-нибудь подлянку. Допустим, моя «нетерпимость» воспринимает сам процесс как нечто легитимное, барон, всё-таки, начальник. Но что дальше? Самый простой пример — сижу я с такими же наемниками в кабаке, а они затевают устроить мордобой, либо желают трахнуть официантку, которая против. Это моё дело? Нет! Но «нетерпимости» это не объяснишь. В итоге, я, скорее всего, всех их убью.

И что делать? Навыки и умения, которыми я обладаю, идеальны для исполнения роли либо полицейского, либо того, кто с законом не совсем в ладах.

Дерь-мо…

Мало того, что чудесное спасение из недр ихорника поставило крест на трех четвертях моего боевого потенциала, просто нивелировав набранные «очки развития», так еще оно забрало у меня идеальное зрение, но при этом оставило, черт побери, недостаток класса! Я не шериф, а бродяга, мне теперь незачем соблюдать никакие законы!! За это не платят!

Зла не хватает. Может быть, у Должников судьба такая — быть вечно ведомыми какой-то иной силой? Сначала меня должна была гнать установка Бога-из-Машины, побуждающая искать и уничтожать ихорников, затем договор с этим шестируким… правда, Ахиол, нужно отдать ему должное, умел стимулировать подчиненных, да и в средствах не стеснял. Но теперь-то что делать?

Сидя в гостинице, я отхлебнул травяного взвара, думая, как жить дальше. Напрашивался лишь один вариант — бегать по дикой природе, как и раньше, в ожидании, пока Система сменит мне класс на другой, из-за чего я лишусь ненавистного и неудобного недостатка. А что еще остается? Продолжать поиски, зная, что в любой момент, из-за любого рядом оказавшегося идиота, я могу привлечь к себе совершенно лишнее внимание? Это даже хуже, чем накинуть на плечи длинный белый плащ, на котором будет вышито крупными красными буквами: «Я Магнус Криггс! Ищу Аврору Аддамс!».

Дерь-мо.

Волди, сидящий рядом на подоконнике, тихо мяукнул, оповещая, что ко мне приближаются разумные. Это оказались братья Кринхальзеры. Переглянувшись, орки спросили разрешения и, получив его, сели за мой стол.

— Мастер Мадре, — начал тот из них, кто выглядел чуток поувереннее в себе, кажется, Владен, — Несмотря на ваш внешний вид, слегка… отличающийся от общепринятого, я с уверенностью могу сказать, что сейчас вы размышляете над своим будущим. Моя уверенность себя оправдывает?

— Как уже говорил, господа, — не стал тянуть с ответом я, — являюсь беженцем с Эласты. Беженцы характерны тем, что либо размышляют над собственным будущим, либо пытаются его строить.

— И в чем ваше затруднение, мастер Мадре? — проявил себя Теовальд, — Вы не производите впечатление сущ… гнома, не обладающего никакими полезными навыками.

Смерив орка взглядом, я провёл рукой по так и не начавшей обрастать волосом лысине, после чего самым неожиданным для себя образом признался:

— Какое-то время я работал бухгалтером, а какое-то — помощником шерифа. Проще говоря, господа, я отлично умею применять насилие и считать деньги, только вот соблюдение закона пустым звуком для меня не является. Категорически. Не самый лучший набор качеств и навыков для беженца, вы не согласны?

— Да уж, с такой щепетильностью…, - промычал Теовальд, а затем, что-то поняв, стукнул себя кулаком по раскрытой ладони, — Так вот почему вы убили осаждавших нас бандитов!!

— Именно, — нехотя кивнул я.

— Ирония судьбы, — показал внушительные клыки в ухмылке Владен, — Вы как Должник, только наоборот!

«Вообще-то я хренов хазард. Существо, которое боятся до мокрых подштанников все, кроме, наверное, драконов. Урезанное, слабое, паршивое, но Система врать не будет. А ты, парень, этого не узнаешь», — подумал я, разводя руками в демонстрации согласия с богато одетым орком.

— Мы наблюдали за вами, мастер Мадре, — вновь взял слово Теовальд, — Хотели убедиться в том, что вы не Должник. Это не пустое проявление любопытства, поверьте, нам с братом не до баловства. Мы нуждаемся в спутнике. Телохранителе. В том, кому можно доверить спину и жизнь…

— …ну а то, что вы раньше были помощником шерифа, только сильнее убеждает нас в правильности этого выбора, — важно кивнул Владен.

Несколько секунд мы с Волди переглядывались, нервируя обоих орков, а затем я вновь повернул голову к ним:

— Давайте добавим конкретики в нашу беседу, господа Кринхальзеры.

Глава 3

Выстрел у меня удался, преследующего поезд орка-доходягу снесло с лошади так, как будто он поймал кувалду грудью. Упасть совсем ему не дали стремена, от чего едва коснувшееся травы тело оказалось под копытами товарища-разбойника. Неудачливую лошадь, наступившую вместо привычной земли на мягкое и хрустящее тело, завалило на бок, от чего пострадал уже и её всадник. Правда, последний выстрел летящего сейчас мордой вниз орка сшиб мне шляпу. Юркнув назад в купе, я ругнулся, быстро перезаряжая ружьё.

— Господа, мне кажется, что вы о многом умолчали, когда мы обсуждали условия найма!

Упрёк по отношению к напряженно сидящим напротив меня оркам, неумело сжимающим револьверы, был совершенно легитимен. За двое суток путешествия с ними на поезде, мне пришлось трижды разбираться с вламывающимися в купе личностями, желающими облегчить кошелек братьев Кринхальзер. Дважды в составе бандитов были вооруженные проводники, которым я дополнительно ломал ногу перед тем, как выбросить из окна движущегося поезда. Что характерно, претензии за проводников нам никто не высказывал.

Погоня на лошадях, вроде той, от которой я отстреливался прямо сейчас, была уже четвертой!

— Именно поэтому мы и предложили вам по 70 барганатов в сутки, мастер Мадре! — рассудительно и нервно заметил Владен, — Только вот мы ни о чем не умалчивали! Такая ситуация сейчас по всей стране!

И возразить нечего. Ну, хотя бы потому, что я выполняю обязанности телохранителя, а орать на своих подопечных, высунувшись по пояс из окна и выцеливая ближайшего орка — несколько мешает этому занятию. Следующие несколько выстрелов из очень хорошей винтовки покойного Энкса, действительно оказавшегося приближенным слугой Теовальда, отгоняют еще одну шайку разбойников, которыми, по словам братьев, сейчас кишит все пограничье конфедерации Барджайя.

Убеждаюсь, что оставшиеся в живых бандиты прекращают преследование, закрываю окно и сажусь за откидной столик, тут же приступая к разбору винтовки. Паршивый порох в местных патронах, оружие лучше немедленно почистить. Вежливым, хоть и несколько напряженным голосом прошу моих подзащитных рассказать о том, что вообще тут такое происходит. Изначально, оказавшись на Эласте, я думал, что попал во времена Дикого Запада родной Земли, но, как оказалось, у нас там в Незервилле были тишь, гладь да благодать. Подумаешь, мертвые ходят, хтонические чудовища в земле ворочаются, безумные ученые создают собственных клонов, а полностью съехавшая с катушки волшебница дерется с архимагом и богом.

Мелочи.

Конфедерация Барджайя за три сотни лет превратилась из разрозненной орды кочевых орков в мировую державу. Смяв часть слабых аграрных образований Северной Валты, дикари, основавшие новые царства, умудрились не только не передраться между собой, но и заключили нерушимое соглашение, став единым государственным образованием. Впрочем, дикарями эти орки-основатели были три сотни лет назад, а сейчас Барджайя была прекрасным примером того, чего могут добиться те, в ком природой было заложено маловато жалости и сострадания.

Строй в Барджайе мог считаться как кастовым, так и меритократическим. Уже новость. Я молча офигевал, покуривая сигарету и слушая братьев, объясняющих, как таковое вообще возможно. Напрямую? Никак. Но если меритократия кастовая…, то вопрос становится куда яснее.

Итак, во главе конфедерации стоит Его Великомогущество Вечный Тиран Заир Конн тар Фарагат. В его руках сосредоточена вся власть над этой страной, без остатка, несмотря на то что де-факто, Барджайя — конфедерация разных орочьих кланов. Да, только вот сами кланы подчиняются Тирану, отчитываясь перед ним. Главенство как выборное, так и пожизненное, что для неповоротливой, но крайне эффективной по местным меркам структуры весьма удобно.

На уровне кланов царит меритократия: жесточайший отбор и конкуренция соревновательного характера. Участь занявших последнее место в любом официальном соревновании, коими считается все, от экзаменов в младшей школе до турниров специалистов — смерть. Если в семье у местного аристократа-орка менее пяти детей, то его голос не учитывается при решении любых клановых вопросов. Правило частично игнорируется, если у этого же аристократа уже было как минимум двадцать потомков. Правил наследования не существует, есть лишь имущество клана, право распоряжаться которым опять-таки нужно доказывать.

Примеры, примеры и еще раз примеры — вся верхушка конфедерации состояла из суровых и жестоких по отношению ко всем и вся типов, правящих железной рукой. От себя и от подчиненных они требовали максимум. Права и свободы гарантировались тем, кто выполнял нормы, а те, кто не мог с этими нормами справиться, либо изгонялись, либо истреблялись. Жестокая школа жизни неприхотливых кочевников быстро превратила расслабленных жителей завоеванных стран либо в их подобие, либо в удобрение для земли.

Отбор шёл, лучшие выживали, а богатые предпочитали тратить излишки денег на дополнительных жен и образование для себя и многочисленных детей. У любого бедняка была надежда проявить себя трудом и упорством, выйдя из касты простолюдинов в касту ученых или высококвалифицированных специалистов, а то и войдя в побочную ветвь правящего клана (а это тысячи орков в каждом) через свои заслуги или военную службу.

Сейчас конфедерация Барджайя считалась самым динамично развивающимся, жестким и авторитарным образованием на Кендре, внушая страх и ужас всем своим соседям, давным-давно организовавшимся в военный альянс на случай, если Вечный Тиран решит, что пришло время для экспансии.

Соседние королевства и султанаты в страхе перед беспощадным агрессором накопили серьезную военную силу. Их страх, поутихший за три сотни лет, яро подпитывался тем, что сама Барджайя начала увеличивать свою военную мощь, оправдывая это желанием принять участие во Второй волне Колонизации Эласты. Не желая оказаться в ситуации, когда вся мощь беспощадной конфедерации может «внезапно» обрушиться на них, соседи конфедерации нарастили армии больше, чем могли содержать. С сообразными такому шагу последствиями.

И именно в этот момент Заир Конн тар Фарагат отдал приказ флоту выдвигаться на Эласту. Четыре сверхдержавы приступили к методичному геноциду эльфов «пустого» континента.

А дальше всё переворачивается с ног на голову.

Первый акт. Напуганные ранее соседи, пытаясь справиться с собственноручно созданным кризисом, распускают почти половину набранных войск. Наёмничество, бандитизм, мародёрство начинают цвести пышным цветом как в Затранде, Гребе и Филинсе, так и на границах самой Барджайи. Дикий Запад, который я наблюдаю (и отстреливаю) прямо сейчас.

Второй акт. Вечный Тиран использует слухи о беспорядках для заключения беспрецедентной сделки с Кригстаном, Трантом и Тирвильским княжеством: Барджайя отказывается от претензий на Эласту, но три других сверхдержавы помогают конфедерации перевезти войска назад, используя свои флоты, а также оставляя часть военных судов Барджайе в «аренду». Остающийся на почти уже зачищенном континенте Триумвират с радостью соглашается.

Акт номер три. Сохранивший и преумноживший боеспособность военный кулак орочьей конфедерации плывет домой вместе с Тираном, получившим казус белли на войну со всеми своими соседями. Беспорядки же нарушают? Бандитство плодится? Плодится. Вопрос времени до начала боевых действий? Около полугода. Успевшие уже неслабо погрызться Затранда, Греб и Филинс находятся в состоянии чистой паники, увеличивающейся с каждым прошедшим днём.

Последний мазок на этой феерической картине — тотальное нежелание местных орков быть погребенными трудовой машиной Барджайи, где им гарантирована участь бесправных работников, вынужденных пахать не покладая рук всю оставшуюся жизнь. Ну а то, что Вечный Тиран, захватив одного из соседей, успокоится… нет, в это никто не верил.

— Понимаете теперь, мастер Мадре? — развёл лапищами Теовальд, — Сотни тысяч орков сейчас мечтают оказаться как можно дальше от Затранды, Греба и Филинса. В идеале — даже на другом континенте. Для этого, бесспорно, нужны средства. Их сейчас и изыскивают всеми возможными способами.

— Поэтому мы вас и нашли привлекательным попутчиком, — закуривший сигару Владен выпустил толстую струю дыма в оконную щель, — Нужно признаться, мы с братом достали счастливый билет, и теперь имеем куда большие шансы попасть домой!

Чудесно, я участвую в драке кроликов перед едущим асфальтоукладчиком. Что-то мне подсказывает, что на этом континенте нет ни Суматохи, ни Незервилля. Вряд ли свободолюбивые жители закрытого города согласились бы подчиняться кастовым правилам клановых орков-меритократов. Хотя… за технологию создания послушных живых мертвецов местные орки должны, по идее, продать душу.

Хуже всего, что дорога этих двух достойных орков домой пролегает как раз по приграничью Барджайи в родную Затранду. Теовальд Кринхальзер исполнял обязанности дипломата в клане Таткрик, состоящим в конфедерации, а его брат Владен владел небольшим алхимическим бизнесом под крылышком у высокопоставленной родни, как мне, несколько смущаясь, заявили эти зеленокожие прохиндеи. В виду текущих событий Затранда отозвала своё посольство, и на последнее, заночевавшее в гостинице провинциального города, совершили нападение, от чего спаслись только эти два выдающихся джентльмена, коротавшие время в близрасположенном борделе. Зачем они пошли в публичный дом со своими чемоданами, я вопросов не задавал, понимая, что правда — это не только роскошь, но и лишние знания, от которых потом хуже спишь. Ну а то, что братья не шиты лыком, несмотря на свой представительный внешний вид и благородные черты орочьих лиц, я понял, когда на одной из пересадок они в местном пункте приема граждан умудрились мне выправить документы «иноземца», аналог паспорта, повествующий о том, что некий гном Виктор Мадре зарегистрирован, не имеет гражданства, но исполняет длительный рабочий контракт.

Мы ехали преимущественно на поездах, я охранял две ясновельможные персоны, никак не поддающиеся на уговоры сменить свой гардероб на что-нибудь попроще, а в ответ получал знания октара, языка, на котором говорила большая часть населения Северной Валты. Дросик, который можно было назвать всеобщим языком относительно его популярности в мире, у местных орков ходил как «внешний» язык, от чего знали его далеко не все. Вообще, если проводить аналогию между Кендрой и Землей, то дросик будет являться неким аналогом английского.

Барджайя, та, что я видел из окна купе, впечатляла. Отнюдь не торжеством технологического прогресса середины 19-го земного века, сколько… своей стандартизацией. Расскажи мне кто-нибудь, что степные кочевники, захватившие власть в «цивилизованном» обществе, смогут сделать его еще цивилизованнее, то я бы просто не поверил. А они смогли. Совершенно типовые вокзалы и дома жилых массивов, идеально выметенные тротуары, здоровое и деловитое население, сплошь одетое практически в то же самое, что и я.

Страна аскетов-трудоголиков-многоженцев.

— Даже на мой взгляд эластийского дикаря, Барджайя — не место для цивилизованного разумного, — содрогнувшись, сообщил я оживленно закивавшим братьям.

— Дикарем я вас, мастер Мадре, никак назвать не могу, — сделал куртуазный ход Владен, скаля идеально белые клыки, — Но ваша правота в данном вопросе абсолютна! Каждый разумный индивидуален, каждый хочет прожить свою жизнь как можно более полно! Клановая порука Барджайи, их обязательное обучение, их многоступенчатое гражданство, где статус каждого подданного зависит от количества детей… причем, заметьте! Заметьте! Детей, доживших до 16 лет! Мы не сможем приспособиться, а шанс сопротивляться — бездарно упущен! Тиран поймал нас в ловушку! Безумно дорогую, безумно сложную, но вопрос получения Барджайей контроля всего континента теперь только вопрос времени!

Меня заинтересовал момент, как простое население Барджайи не сбежало от таких правил еще три сотни лет назад, в чем меня охотно и просветили. В те времена царил махровый феодализм, простолюдины вынуждены были выживать буквально на подножном корме. Приход к власти несклонных к стяжательству кланов, чьи орки хоть и требовали самоотдачи на работе, но при этом позволяли жить сытно и спокойно. Проще говоря, суровый орднунг взял сердца орков будущей конфедерации едой и безопасностью, а публичные казни наиболее обеспеченных членов общества бывших стран послужили искрой, из которой разгорелся пожар будущего патриотизм. Семя культуры завоевателей пало на чрезвычайно благодатную почву.

— Как вы думаете, Виктор, что будет, когда Заир Конн тар Фарагат двинет армии на наши страны? Ответьте мне, прошу, не задумываясь!

— Тут и думать не о чем, — пожимал плечами я, — Вы описали мне нацию-рекордсмена мира по рождаемости. Барджайе нужно лишь временно изменить нормы внутренних конкурсов и экзаменов, чтобы получить мощный приток молодёжи, которую можно поставить под ружье. Население ваших стран Вечному Тирану… просто не нужно. Значит, если я всё правильно понял, это население прекратит быть.

— Именно! — в полный голос выкрикнул Владен, вскакивая с сиденья, — Теперь вы понимаете, в какой мы ситуации?!

— Думаю, что за полгода у вашей семьи вполне получится найти способ перебраться на другой континент, — пожал плечами я, — У меня же получилось, причем из Эласты.

— …но! — попытался что-то добавить высокий орк, но тут же повесил голову, садясь назад с фразой, полной уныния, — Вы правы, мастер Мадре. Надежды нет.

Забавные ребята эти братья. Никак не пойму, то ли они жулики, то ли благородные, то ли всё вместе. В Хайкорте было проще, там мне приходилось общаться либо с нежитью, либо с весьма странными живыми. Подданые Незервилля и их интересы были понятны «от» и «до». Здесь ситуация другая, я даже не уверен, чего именно хотят эти два мутных орка.

Ответ на этот незаданный и, признаться, не особо волнующий меня вопрос я получил спустя три пересадки, когда мы уже приближались к некоему железнодорожному нексусу, откуда должны были сесть на поезд прямо до границы между Барджайей и Затрандой. Выйдя в туалет, я по возвращению обнаружил двух братьев в весьма двусмысленной позе: Владен полулежал грудью на койке лицом вниз, а Теовальд, держа брата за волосы и упершись ему коленом в спину, с оттяжкой перерезал зеленое орочье горло. Получалось у них не очень — у верхнего постоянно пропадал упор с колена, а нижний, несмотря на разверстую рану, усиленно дёргался, хлюпая, сопя, и заливая брызгающей кровью всё подряд. Глаза Волди, наблюдавшего всё это с верхней полки, были по пять рублей каждое.

— Испытываю весьма сложные ощущения, — признался я верхнему орку, держа его на прицеле бывшего бандитского пистолета, — Вроде бы подобная ситуация у нас никак не оговаривалась…

— Подождите, мастер Мадре! — прохрипел Теовальд, удерживая брыкающееся и не желающее умирать тело, — По-дож-ди-те!

— Не могу, — признался я, чувствуя, как подступают негативные ощущения от «нетерпимости законника», — Мне срочно нужно объяснение, господин Кринхальзер!

— Я… вам… плачу! — возмутился продолжающий убивать брата орк. Ну, или точнее, удерживать убиваемого, который, вроде бы, так активно себя вести был не должен.

Для «нетерпимости» это аргументом не являлось, пришлось принимать меры. К счастью, висок орка-аристократа немногим отличается по прочности от человеческого, а бандитский нож, который я оставил себе, был хоть и сточен наполовину, зато с толстым обухом. Этим вот полушилом я пробил голову удивительно живучего Владена. Мизерикордия как она есть. Вполне легитимно, учитывая, что разрезанное горло ничем не заштопаешь.

— Объяснение! Быстро! В двух словах! — зло рявкнул я, выбивая легким шлепком нож из руки Теовальда. Внутренности и голову жгло и крутило.

— Это не мой брат! — завопил Теовальд, хватаясь за отшибленную руку, — Он убийца или шпион Барджайи!

— Дока…за…тель…, - прошипел я, удерживаясь из последних сил. «Нетерпимость» крутила очень сильно, превращая тело в сжатую пружину, испытывающую острые мучения. Избавиться от них было очень просто в данный момент: просто «восстановить справедливость», прибив убийцу, но я по-прежнему был уверен, что это не лучший выход.

— Смотри! — выкрикнул что-то почуявший Теовальд, и, даже не вздрогнув при виде хищно дёрнувшегося к нему ножа в моей руке, наклонился, вцепляясь брату в лицо. Несколько судорожно быстрых рывков приносят свои плоды — в лапище орка болтается нечто наподобие грязной разорванной тряпки, а мой озадаченный «недостаток» сворачивает свою вредительскую деятельность, разжимая хватку на моей психике.

Худая бледная морда, лежащая в расплывающейся луже крови, совершенно не похожа на напряженное лицо Владена Кринхальзера. Теовальд содрал маскировку, напоминающую искусственную плоть.

А вот сам убийца и сдиратель масок уже целится в меня из удивительно маленького револьвера. Пытается целиться, чему сильно мешает измазанные в кровище пальцы, никак не попадающие на спусковой крючок. Пальцы орочьи, а оружие девичье…

— Всё, я вам больше не угрожаю, — хладнокровно убираю нож, демонстрируя орку пустые ладони, — Давайте поговорим, господин наниматель.

Проходят долгие три секунды, в течение которых орк безуспешно пытается привести оружие влажными руками в рабочее состояние. Затем, что-то поняв по моему выражению лица, он досадливо отбрасывает неудобный револьверчик со словами:

— Мы объяснимся потом, мастер Мадре, а пока нам нужно покинуть поезд!

Вопросов не задаю, даже когда Теовальд, заглотив зеленую тягучую жидкость из пузырька, прятавшегося в рукаве, начинает отдирать раскладные койки с «мясом» из стен. С трупа натекло немало, а мы оба вряд ли являемся экспертами по уборке купе или прятанью больших зеленых мертвецов. Более того, скоро первый таможенный пост на нексусе, где, по словам орка, будет тщательный досмотр пассажиров барджайцами. Мне сейчас плевать на всё и на всех, но ситуация пахнет как деньгами, так и проблемами. А деньги мне нужны.

Выкинув свои и «Владена» чемоданы в окно, орк с выдранными койками довольно ловко вылезает сам, а затем, прижав их к себе поплотнее, отталкивается мощными лапищами, явно планируя амортизировать падение с помощью мягких сидений. Это у него вполне удаётся. Следом очередь Волди, для кота это вообще пустяки. Прыгаю за ним налегке, не забыв ни винтовку, ни измазанный в крови револьверчик. В хозяйстве пригодится. Приземление мягкое, хоть и приходится несколько раз кувыркнуться через голову.

Редкий случай, когда гномьи вес и габариты играют тебе на руку.

Теовальд, нужно отдать ему должное, справляется просто на «пять» для довольно рыхлого субъекта: отыграв телом о койки, он скатывается в бок, а затем вполне бодро тянет из наплечной кобуры свой основной револьвер. Скорее всего, он собирается им меня припугнуть или хотя бы проконтролировать на время грядущего разговора, но сравнить стати орка, пусть и подхлестнувшего себя каким-то веществом, с характеристиками маленького злого кида… невозможно. Еще до того, как его пальцы смыкаются на основном оружии, я уже захожу сзади, чтобы приставить дуло револьверчика к виску господина Кринхальзера. Тот тут же замирает как встревоженный суслик.

— Итак, господин Кринхальзер, предлагаю познакомиться снова, — излагаю повестку дня я, — …в режиме максимально возможной искренности. Итак, меня зовут Виктор Мадре, я прибыл с континента Эласта, являюсь сыном Должника и страдаю психическим заболеванием, заставляющим меня реагировать на любое нарушение закона в тех рамках, которые понимаю сам. В данном конкретном случае я могу убить вас за нанесение несовместимых с жизнью травм своему брату и угрозе моей жизни, но имею основания думать, что покойник братом не был, а вообще был личностью враждебной. Подозреваю, что в ходе мирных переговоров мы можем прояснить всё имеющееся в наличии недопонимание. Ваша очередь.

— Меня зовут Теовальд Кринхальзер, я бывший дипломат посольства Затранды в конфедерации Барджайя, — очень честным тоном отвечает стоящий на коленях орк, — Два месяца назад понял, что моего брата убили или похитили, а его место занял барджайский «лицедей». Должен перевести закрытый архив посольства на родину. Архив у меня планировали изъять при переходе границы. Со большим скандалом и обнародованием бумаг. «Лицедей» должен был меня контролировать. Содержание же документов в моем дипломате может усилить казус белли конфедерации по отношению к Гребе, а значит — сделает её первоочередной целью для Тирана. Это в интересах Затранды. Нуждаюсь в телохранителе.

— Великолепно, — подытожил я, убирая оружие и делая пару шагов назад, — Мы оказались теми, за кого себя выдаем. Перед тем, как мы оговорим новые условия моего найма, господин Кринхальзер, не поведаете ли мне, что за дрянь вы сняли с лица своего псевдобрата?

— Владен…, - со вздохом начал Теовальд, вставая с колен, — …получил сильные ожоги лица еще в молодости, когда экспериментировал с составами. Он разработал для себя косметический препарат, заполнявший рытвины и шрамы на его лице. После обработки другим косметическим средством, выравнивающим тон кожи, его лицо становилось неотличимо от нормального. Или от моего, когда это требовала ситуация. Этому изобретению уже двадцать два года, мастер Мадре, и его широко используют на всём континенте. В случае Владена, что вы наблюдали своими глазами, «лицедей» использовал не косметику, а целую мягкую маску, сделанную по той же технологии.

— Мне очень интересно подобное, — признался я, проводя рукой по своей серой лысине. Орк понимающе хмыкнул.

— Возможно, мы что-нибудь придумаем в будущем, мастер Мадре. А пока нам нужно срочно покинуть Барджайю. Приблизительный маршрут мне известен. Вы со мной?

— С вами, господин Кринхальзер. Этот оплаченный день еще не закончился, а обсудить условия нового контракта мы сможем и на ходу.

Глава 4

— Скидывай баул и посох, бродяга…, - фраза сопровождается смачным плевком на пожухлую траву, — …и пацана своего заголяй. Тогда живыми уйдё…

(выстрелы)

— Еще четыре трупа, — комментирую я, слегка кривя против истины. Орки раса живучая, очень крепкая. Убить наповал с одной-двух пуль малого калибра физически развитого зеленокожего под два метра ростом почти невозможно, поэтому, для экономии боеприпасов, приходится пускать в ход тот самый нож из паршивой стали.

Уже четвертый раз за неделю бродяжничества. Это мир такой или же мне просто везёт как утопленнику?!

— Зато эти подонки вечно выходят к нам расслабленными. Благодаря вам, Виктор, — едко комментирует Теовальд, извлекая из ножен свой нож и идя к наиболее беззащитному телу, скребущему лесной дерн руками. Крови орк не боится, от чего постепенно зарабатывает мою симпатию и уважение.

Грустно вздыхаю в ответ. Крыть нечем, но очень хочется. Причина? Она есть. Один из чемоданов в «бауле» Кринхальзера принадлежит ему, содержа в себе перевозимые орком бумаги. Второй чемодан, принадлежавший «Владену», имеет неплохой запас орочьей косметики мертвого алхимика. Как итог, мы путешествуем по лесам в маскировке: орк изображает из себя оборвыша бродягу, а я… детёныша орка. Орчонка. Слава зеленому тональнику!

— Дерь-мо, — проворчал я, заканчивая обыск бывших криминальных элементов. Если не считать баула, в котором Теовальд тащил чемоданы и нашу одежду, да обмотанного тряпками ружья, изображавшего посох, то наши очередные жертвы совершенно никак внешне не отличались от нас. Грязное тряпье, не менее грязные тела, дубины с гвоздями и ножи из обломков кос.

— Мне удивительно, как часто вы жалуетесь на судьбу, друг мой, — ехидно хмыкнул мой наниматель, пытаясь отодрать от чужой одежды кусок почище, — Вы в разы выносливее, быстрее и сильнее меня, а образ жизни, что мы вынуждены вести, вам далеко не в новинку. Так от чего же столько негатива?

— Представьте себе, что я почти год уже вёл такой образ жизни, господин Кринхальзер. А затем, спустя несколько дней чистых простыней и обедов на посуде, вынужден его вести снова.

— Оу. Тогда прошу прощения.

— Идемте, господин Кринхальзер. Идемте. Только ответьте на вопрос — каким образом документы, компрометирующие Гребе, нужны были «лицедею» Барджайи именно с вашим арестом в комбинации? Почему «Владен» их просто не конфисковал?

— Потому что Заир Конн тар Фарагат, мастер Мадре, сейчас вместе со своим флотом реколонизаторов. Приказ о начале экспансии он отдаст, только прибыв в свою столицу, Мадженту. Чем больше у него будет легитимных поводов для агрессии в сторону соседей, тем лучше. Моя поимка была бы для него редкостной красоты подарком. Я удовлетворил ваш интерес?

— Вполне, благодарю.

Я прекрасно видел, что знатный орк сходит с ума от любопытства, наблюдая за мной и Волди. На язык Теовальду определенно просились тысячи вопросов, но тренированный дипломат умел как молчать, так и работать по приоритетам. Он платил за свою безопасность, её я ему предоставлял в полной мере. Всё остальное было вторично.

Случай доказать мою компетентность, а заодно избавить чересчур подозрительного дипломата от лишних мыслей представился, не успели мы отойти и на километр от места последней стычки с бродягами-разбойниками. Из-под чахлого куста выпрыгнуло нечто, целясь мне в лицо, но было аккуратно перехвачено в полете. При виде щелкающего клешнями и ногами маленького ихорника, жутко напоминающего самого обычного, пусть и очень крупного рака, Волди, взвыв волком, моментально забрался на дерево, а орк отпрыгнул назад со всей возможной скоростью, спотыкаясь и падая задом на траву.

— Вот, — довольным тоном заявил я, неся щелкающее, хрипящее и остервенело царапающее десятком ног воздух существо по направлению к подзащитному, — Можете спокойно его убить, господин Кринхальзер. Думаю, что лучшего доказательства того, что я не Должник, быть не может!

«Господин Кринхальзер» не хотел убивать ихорника, он, судя по всему, дико хотел заорать, обмочиться и проблеваться, и это вызывало у меня понимание. Всё-таки ракообразные, даже земные, невероятно отвратительные твари, а уж в исполнении чужеродной формы жизни, со всеми этими лишними жвалами, сегментами, ногами…

— Уб… убейте его!!! — сорвался двухметровый орк на визг. С дерева утробным мявом нанимателя поддержал мой кот, от чего пришлось всё-таки пойти на поводу интересов большинства. Убогий нож проделал в панцире мелкого паршивца несколько отверстий, поражая наиболее крупные узлы ихорообращения, после чего я небрежно выкинул тварь в кусты. Отданный Долг и моя трансформация никоим образом не сказались на умении видеть этих тварей… мелочь, но очень приятно. Хотя, почему мелочь?

Произошедшее зеленокожего дипломата встряхнуло, от чего я, ожидавший едва ли не скандала, получил лекцию о политике Вечного Тирана на Северной Валте. Неожиданно оказалось чертовски интересно. По словам дергающегося теперь от каждого куста Теовальда, Заир Конн тар Фарагат также, как его отец и дед, держал курс строго на внешние межконтинентальные отношения, поддерживая высокую репутацию Барджайи и пренебрегая заигрыванием с соседями. С ними конфедерация вела себя пренебрежительно, являясь по своей сути автономным образованием, которому торговля не особо и нужна. Вновь дикость, но лишь с точки зрения цивилизованного человека, а не орка из государства аскетов-многоженцев.

Итак, зачем Тирану была нужна операция «прокати треть своей армии на другой континент»? Ответ — внешняя политика. Повода для захвата соседей у Его Великомогущества не было, а значит, и будущую экспансию могли осудить. Не критично, но мне, чуток понимавшему как работает внешняя политика, были его мотивы понятны. Проворачивая махинацию с отказом от претензий на часть Эласты, Заир Конн тар Фарагат убивал одним выстрелом с десяток зайцев, а заодно (правда, об этом ходили только слухи) получал в помощь/аренду часть кораблей Транта, Кригстана и Тирвиля, для артиллерии которых на Эласте не осталось значимых целей. Зато эти цели были на Северной Валте.

— У нас, затрандцев, мастер Мадре, есть лишь одна надежда, — говорил на привалах Теовальд, — Спровоцировать Барджайю атаковать Гребе и Филинс, что даст нам больше времени на эвакуацию или поиск иного выхода из ситуации. Как будто он может быть…

— Рекомендую вам и вашей семье, господин Кринхальзер, сразу везти своё состояние в большой мультинациональный город, — поделился своим мнением я, — И отчаливать при этом из самого малонаселенного места, что есть в вашей стране. Ночью. А потом следы путать.

— Позвольте, зачем? — заморгал густыми ресницами орк, привалившийся спиной к дереву.

— Потому что будь я на месте Вечного Тирана, то обязательно бы озаботился перехватом кораблей, набитых ценностями, — пожал плечами я, полагая, что говорю само собой разумеющиеся вещи, — Думаю, знати в ваших странах побольше, чем свободных транспортников, а с ресурсами Барджайи, тем более с этими вот их «лицедеями», проблем расставить маячки на все корабли не стоит. А затем знай себе собирай урожай. Перехват, благородных на дно, а флотилию в порты конфедерации. Это как урожай сам прыгающий в корзину.

— Нам нужно поспешить! Мастер Мадре, я настаиваю!! — прохрипел бледный орк, вскакивая с места. И действительно, после нашего разговора все его усилия сосредоточились только на преодолении как можно большего расстояния.

Вот в чем проблема сословного дробления общества, думал я, глядя как здоровенный орк упахивается день ото дня до состояния нестояния — приоритеты лояльности. Теовальд на пару со своим братом определенно не только зашибали денежку малую на алхимии, но еще и шпионили, куда же без этого. Только вот, пока речь шла о родной отчизне, бравый иностранный агент вёл себя довольно расслабленно, а как только зашла речь о том, что весь его благородный род со всеми накоплениями может исчезнуть — здравствуй очумелая ходьба и прерывистый сон напополам с болью от судорог в мышцах. У аристократов свои приоритеты.

Нам пришлось пройти порядка двух сотен километров, первоначально затратив несколько дней на дополнительное запутывание следов. Это было излишне, но рассказы нанимателя о разнообразии полезных профессий в Барджайе меня изрядно обеспокоили. Если орки соревнуются друг с другом не только в силе, ловкости или воинском мастерстве, но даже в столярном или сапожном деле, то представить, куда за столько лет могут шагнуть навыки разведки и преследования, довольно сложно. Зато пугающе. Скорее всего, думал я, прокладывая дорогу для полумертвого от усталости нанимателя, если бы этот мир не познал тайны огнестрельного оружия, то вся Северная Валта давным-давно была бы под Барджайей.

Через неделю мы вышли к большой деревне, располагающейся уже в границах Затранды. Ополоснувшись в реке и одевшись как цивилизованные разумные, сняли комнату на местном постоялом дворе. Проживание было за мой счет, пришлось одалживать деньги нанимателю, вся его наличка давно перешла ко мне, но так, как я продолжал играть роль зеленокожего ребенка, распоряжался ей по-прежнему Теовальд. И ему был необходим отдых, а мне с котом не хватало комфорта.

За пару суток нас ни разу не попытались ограбить, что меня местами даже встревожило, особенно когда понял причину такого нездорового поведения местных. Крылась она в совершенно неприемлемом на мой взгляд дефиците огнестрельного оружия для приграничной деревни. Деревенские, несмотря на век поездов, пароходов и дирижаблей, ходили с луками и копьями!

Наблюдения в окно под храп вымотавшегося Кринхальзера натолкнули меня на другую мысль — я ощутил необходимость заполнить внутри себя пустоту. Не ту, что может возникнуть у молодого красивого хазарда, маскирующегося под гнома… то есть, не нужду близости с женщиной, а куда более глубокую.

Я скучал по старрху.

Первые самостоятельные шаги по этому миру я сделал с орочьим боевым ножом в наспинных ножнах. Его тяжелое длинное лезвие сотни раз выручало меня в самых разных ситуациях. Даже сейчас, после купания в потрохах монстра и трансформаций, тело помнило успокаивающую тяжесть здоровенного пыряла за плечами. Нужно было найти новое.

Отлучаться от тела самозабвенно дрыхнущего подзащитного было бы актом вопиющего непрофессионализма, потому я дал задание Волди. Кот, прекрасно знающий, как выглядит старрх, отправился разглядывать ассортимент в местных магазинах и кузнях. Вскоре он вернулся весь в пыли, притащив нереально здоровую и жирную крысу со сломанным хребтом. Оставив её на мое попечение, питомец с деловитым видом снова куда-то рванул.

Крысу, дабы не смущать спящего запахами, я разделал на карнизе окна, превратив здоровую тварь в набор лишенных шкуры и костей запчастей, идеально подходящих для пропитания кота. Тот вскоре вернулся, с натугой таща такой же пыльный, как и он сам, свёрток. Передав мне добычу, Волди отряхнулся и приступил к трапезе, а я, предвкушая всякое разное, начал разворачивать добычу, на которую кот определенно наткнулся на каком-то пыльном чердаке, где и произошло их с крысой знакомство.

— Гм, — озадаченно почесал я затылок, — Спасибо, Волди, прямо от души. Это, конечно, не старрх, но куда лучше, чем то, что есть.

В свертке было… нечто, отдаленно напоминающее помесь сабли и кинжала на грубой и плохо зашлифованной рукояти из дерева. Кустарщина полная, решил я, осматривая поделку, вытащенную из ножен, сшитых жилой по толстой шкуре лесного зверя. Кто-то снял с косы лезвие. С очень большой косы, прекрасно подходящей под руки и стать местных зеленокожих верзил. Затем этот кто-то с неясными целями заточил у импровизированного ножа обух, превращая бывший сельскохозяйственный инструмент в слабое подобие обоюдоострой сабли. Решение идиотское от начала и до конца, заключил я, представляющий себе порядок ковки боевого оружия, где на обух из твердой стали наваривается полоска мягкой для лезвия. Эта зловещего вида игрушка, лежащая сейчас в моих руках, сломаться может от одного-двух ударов…

…или побольше. Вторичный придирчивый анализ показал, что металл, из которого сделан клинок, отличается куда лучшим качеством, чем те образцы железа, что я видел до этого. Плюс бывший обух очень тщательно заточен. Ерунда, конечно, хоть теперь за плечами есть привычная тяжесть, а потом поменяю на что-либо вменяемое.

— А, — спустя сутки заявил глубокомысленно я, — Теперь всё ясно.

— Мне пока ясно, что у нас, а может быть, и только у вас, мастер Мадре, сейчас начнутся проблемы, — среагировал выспавшийся, а от того чрезмерно бодрый Теовальд, — Уточните, что имели в виду?

— То, что в приграничной деревне не ограбили столь выдающегося орка как вы, господин Кринхальзер. Здесь солдаты. Они слишком близко к деревне, чтобы жители могли всерьез думать о чем-то нехорошем, — процедил я, понимая, что нанести зеленый грим уже не успеваю, — Помните, я говорил, что ваша одежда чересчур хороша? Готовьтесь с ней расстаться. А может быть, даже и с жизнью.

— Вы преувеличиваете, — дан был мне неуверенный ответ, — Это же воины Его Величества, они при исполнении…

— Мы очень скоро всё узнаем…

Речь шла о контрольно-пропускном пункте, вольготно расположившемся на перекрестке. Мы бы его обошли, да вот только башни и эллинги миниатюрного воздушного порта примыкали к здоровенному деревянному КПП чуть ли не вплотную, а нам нужно было именно к ним. Всё пространство за шлагбаумами огороженной территории буквально кишело зелеными вооруженными орками в зеленой военной униформе, шмонающими телеги, повозки и фургоны, выстроившиеся в очередь к веренице складов.

Что поделать, придётся рисковать. Деньги в количестве 870 барганатов, коими я располагал, суммой были отнюдь не маленькой, но на двоих недостаточной, если пытаться пересечь половину страны на поездах и дилижансах. На одни только ночевки бы ушло больше половины этой суммы. Полёт на дирижабле был единственным способом как-то уложиться в бюджет. Сам воздушный корабль у одного из эллингов болтался — небольшой, ярко-желтый, вытянутый, он напоминал летящую куда-то канарейку. Это внушало надежды… в отличие от раздраженных морд орочьих солдат.

Сначала всё было хорошо. Пара караулящих шлагбаум солдат даже выпрямились при виде подходящего к ним Теовальда, начав пожирать хорошо одетого орка преданными взглядами. Но потом, увидев мою серую рожу с черными глазами…

Ну, на самом деле виноват в панике молодых здоровых лоботрясов был исключительно я. Не стоило разевать глаза и рот как можно шире, а потом слепо переть вперед, совершенно перестав замечать, как тех, на кого я иду, так и дула уставившихся на меня ружей.

— Стоять! Или будем стрелять! — завопил один из солдатиков, тыкая в меня своим огнестрельным веслом, до боли в деснах похожим на мосинку.

— Стою! — тут же рявкнул я, действительно останавливаясь, — Только сдвинь свою жопу влево, утырок! Не видишь, я смотрю?!

— Сержант! — заорал второй еще громче, — Тут какая-то тварь говорящая!

— Прекратите! — попытался вмешаться Кринхальзер, но поздно.

— Тварь?! — вызверился я на молодого орка, — Да я тебе сейчас лицо съем, гнида ты зеленая! Я гном!!

— Сержааааааааант!! — белугой взвыл почему-то поверивший мне солдат. Наверное, не стоило обнажать зубы, а затем слегка видоизменять их расположение волнообразным ходом, но на «тварь» я как-то остро среагировал… являясь тварью.

Впрочем, начавшуюся ругань моего подзащитного с солдатами я тут же просто проигнорировал, продолжая вовсю пялиться на привлекший мое внимание объект. Тот лежал вдоль стены одного из бараков, демонстрируя грубо сваренный из металла корпус в форме параллелепипеда длиной метров в пять. Такой себе здоровенный вытянутый ящик с небольшим зарешеченным окошком в торце. Куда большего внимания заслуживали шесть механических ног, мирно покоящихся на земле в сложенном состоянии! И ладно бы только они! На верхней части этого непонятного механизма покоилось ни что иное, как самое настоящее пулеметное гнездо, из которого торчало черное дуло ну очень уважительного калибра!

Черт побери, оно же должно двигаться. А как? На этих лапах? Ну конечно на них, вот же приводы, изолированные шланги, рессоры, поршни. Вся эта механизма у лап грубая, чуть ли не кустарная, но видно, пронзительно ясно видно, что это всё — рабочее! Действующее! Именно так, в говнах и брызгах грязи, с небольшими потёками ржавчины и должен выглядеть обычный транспорт!

Вообще, я уже давно привык, что этот мир мало чем отличается от середины-конца 19 века моей старушки Земли. Если не считать, что на Кендре удачно перемешались (или не слишком) расы эльфов, гномов, людей и еще хрен знает кого, то большая часть планеты находилась на этой ступени технологического прогресса. Магия? Ихорники? Да тому и другому чуть более сотни лет, эти явления не включились в общий цикл! Магия стала уделом образовавшейся интеллектуальной элиты, а большую часть ихорных монстров вывели такие как я!

Но откуда тогда здесь, на самом краю паршивой примитивной страны, которую вскоре поглотит местный гегемон, такая фантастическая вещь, как шагающий транспорт?! На чем он может двигаться?! Какой у него источник энергии?!

Ответов на вопросы не было, зато был Теовальд Кринхальзер, тащущий меня под конвоем чуть ли не десятка нервных орков к местному начальству. У входа в штаб нас разоружили и обыскали, но, когда зеленые лапы чересчур ретивых военных потянулись к чемоданам бывшего дипломата, тот, отбросив цивилизованный лоск, популярно и нецензурно объяснил, что потом будет со всей этой частью «деревенских недоносков». Нужно лучше изучать октар, рассеянно подумал я, половину ведь матюгов не понял. А ведь хваленое обучение Должников позволяет после формирования определенного словарного запаса запоминать слова языка буквально налету!

Из ступора меня вывел хриплый мужской голос, с тоской протянувший:

— Меня что, проклял кто-то? Второй урод за день!

Никогда не был невротиком. Вторая жизнь, обучение в гоблинском лагере, путешествие, полное смерти и приключений, тренировки среди эльфов-ксенофобов, две приемных дочери-подростка, одна из которых призрак, способный проходить сквозь стены, должность шерифа в городе, полном живых мертвецов при работе на бога, волшебников и странных мутантов, двойное попадание в плен к безумным ученым, виртуальный секс в мозгах колоссального чудовища с ним же… и это так, если пройтись по самому краешку. Такая жизнь, к тому же, совершенно не оставляет тебе никаких шансов остаться расистом, потому что само понимание «разумности» приобретает весьма расплывчатые формы, а права существа обычно соразмерны сумме носимых их калибров огнестрельного оружия с умением его применять.

Но когда какой-то паршивый одноглазый кусок зеленого дерьма на краю света смотрит на тебя как на то самое дерьмо, да еще и отклячив здоровенную посеченную шрамами губу так, что походит на поиметого жизнью орангутана…

— Хочешь, я тут всех вырежу? — мрачно спросил я у сидящего в удобном монументальном кресле седого орка, тут же напрягшегося мордой и прочими частями тела, — А потом убью тебя. Ружьем. Пихну его тебе в зад и буду бить по прикладу ногой до тех пор, пока оно не вылезет у тебя из глотки, зеленая ты паскуда. Следи за языком!

Обозвавший меня «уродом» военный хмуро пялился то на меня, то на Теовальда. За нашими спинами тихо пищали на полу двое молодых, вошедших в виде караула, обоим, схватившим меня за плечи, я сдавил кисти рук, вывернув их при этом. Не до того состояния, когда сложный внутренний механизм лучезапястных косточек и пальцев превращается в дробленую кашу, но достаточно, чтобы молодежь сейчас пребывала на своем особом мире невыносимой боли.

— Должник, — скривился еще сильнее орк, — Что ты забыл в нашей глухомани? Вы же, падальщики, все ушли под руку сраному Тирану?

— Твоя жопа определенно алчет ружья, — в тон ему ответил я, — Если надеешься, что дам время спилить мушку, то зря. Сделай голос и морду попроще. Я работаю на уважаемого благородного господина Кринхальзера. Телохранителем. А ваша зеленая кодла на сейчас угрожает телу господина Кринхальзера или, как минимум, миссии господина Кринхальзера. Тебе видна суть наших возможных разногласий твоим одним глазом или он уже устал и его можно вынуть?

— Может, я тогда лучше поговорю с господином Кринхальзером? — хмыкнула эта хладнокровная сволочь, аж восхитив меня своей выдержкой.

— Будьте любезны, — сделал я приглашающий жест, несильно пиная по крепкому черепу одного из вьюношей, что превозмог боль и собирался заорать.

Теовальд, окинув меня многообещающим взглядом, начал ругаться с седым одноглазым орком, периодически доставая из дипломата свои большие бумажные полномочия, а я, сделав морду ящиком, замер рядом, чувствуя, что всё сделал правильно.

Должник кровоточит, испытывает боль и умирает как обычный смертный лишь поначалу. Чем дольше он живет, тем больше убивает ихорников, тем сильнее оттачивает свои умения, со временем становясь малоуязвимой машиной смерти. Чем больше плотоядных тварей погублено, чем больше выплачен его долг Богу-из-Машины, тем Должник получит больше «очков развития», что способен потратить, «покупая» у своего же организма определенные мутации. Он, в зависимости от своей профильной Триады, получает определенный набор изменений, которые на высоких уровнях развития кида, делают его недосягаемым для простых смертных. Это знают все, от чего мой наглый почти-блеф имеет все шансы сработать.

Мне не повезло дважды. Изначально я получил «Триаду Вождя» как профильную характеристику. Самую редкую, самую бесполезную. Таких кидов называли харизматами и из них никто не доживал до выплаты Долга. Слишком низкие физические характеристики, слишком серьезно общество настроено против тех, кто ездит этому обществу по мозгам, а харизматы именно «ездят», воздействуя на окружающих силой личности, характера… ментально в общем. Второе мое невезение заключалось в трансформации, что навечно оставила меня сильным, ловким, быстрым, но уж никак не всесносящей машиной разрушения, способной принять на грудь танковый выстрел.

Однако, совокупно моих способностей было достаточно, чтобы пронять браваду пожилого военного, за которой скрывался обычный страх разумного, не желающего умереть от втыкающегося в зад ружья, а Квадры Вожака хватило, чтобы убедить его в серьезности моих намерений.

— Так, хватит козырять своими полномочиями, уважаемый! — у орка, имени которого я, погрузившийся в размышления, не расслышал, сдали нервы, от чего тот с грохотом опустил свои ладони-лопаты на стол, — Знаете что, господин Кринхальзер? Вы получите свой дирижабль, но заодно и заберете мою головную боль. Секунду!

С натугой подняв грузное тело, одноглазый встал из-за стола. Приблизившись к здоровенному комоду, он открыл гнусно скрипнувшую дверцу, а затем… извлек из комода связанного ребенка, удерживая последнего за шкирку. Ребенок гневно дрыгался, блестел глазами, но молчал по причине здоровенного кляпа, закрепленного парой тряпок. Приглядевшись, я понял, что первоочередное впечатление ошибочно — в лапище орка трепыхалась молодая зеленокожая девушка. Была она остроноса, большеглаза, измазана грязью и маслом, а также довольно слабо одета в подобие ботинок, наколенников, кожаных шорт и майки, видевшей прошлый век. А еще у неё были потрясающе красные волосы! Короткий грязный ёжик волос почти рубинового цвета! С желтыми глазами и зеленой кожей сочетание было просто убойное.

А еще, это был первый увиденный мной на Северной Валте гибрид орка и гоблина.

— Вот эта, — потряс вояка гневно пыхтящей девушкой, — Отказывается подчиняться предписанию о конфискации у всех частных лиц воздухоплавательной и наземной техники, имеющей потенциал быть переоборудованной в боевую. Также эта зараза отказывается принимать присягу пилота, на что у меня тоже есть предписание! Её хлам занимает эллинг, занимает место на пункте приема, а она сама сидит здесь. И должна сидеть еще два с половиной месяца, пока не пребудет военная полиция. Суть сделки, что я предлагаю, ваше благородие, проста — оставляете мне расписку, а сами забираете себе эту козу и её хлам. Она отвозит вас в Энтигель, где сдаете её вместе с дирижаблем на руки местному отделению, и мы все счастливы. Годится?

— То есть, вместо нормального дирижабля, вы собираетесь впарить мне тот желтый хлам, что висит на башне? — брюзгливо вопросил Теовальд, поднимая одну бровь, — Да еще и с уголовницей в качестве пилота?

— А у вас другого выбора нет, господин Кринхальзер, — показал желтые зубы вояка, игнорируя мычащую пленницу, — Если ваш серый карлик не заставит эту красноволосую дрянь лететь куда вам надо, то отсюда вы сможете уйти только пешком. Разве не знаете, что нексусы в Ханлисе, Гриттерперне и Твальду взорваны террористами?

— Что?!

— То! — улыбка старого орка окончательно превратилась в апогей злорадства, — Железнодорожные связки в Затранде были взорваны две недели назад. В Гребе на пару дней раньше, а Филинс отделался лишь одним, но зато потерял в умышленных пожарах два важных порта. Два. Месяца. Назад. Диверсантов не поймали, ни одного, нигде. Все подозревают Барджайю и друг друга. Кстати, учтите, что любое воздушное судно сейчас на вес золота, так что если вы не доставите эту шлюшку и её корыто в Энтигель…

«Шлюшка», надсадно замычав, попыталась раскачаться в орковой лапе, чтобы хоть как-то пнуть одноглазого, но тот небрежным жестом выронил пленницу на пол, умудрившись подгадать момент так, чтобы она с размаху шлепнулась задом.

Больно, наверное.

Теовальд вздохнул, возведя очи горе, а затем обратился ко мне:

— Мастер Мадре, надеюсь, вы умеете пытать?

— Конечно, господин Кринхальзер. Я же Должник, — индифферентно пожал я плечами, отыгрывая роль.

— Хорошо, тогда мы воспользуемся вашим щедрым предложением, — с тяжелым вздохом поведал один орк другому.

Глава 5

Меня слегка пнули под задницу, сопровождая намек на членовредительство ворчливым:

— Чего здесь расселся? Вали в пулеметное гнездо, коротышка!

— Я помог тебе поднять и закрепить твоего железного жука, — раздельно произнес я, глядя в беспредельно наглые желтые глазищи, — Но на этом всё. Если надеешься, что залезу в ту дыру, откуда по чистой случайности совершенно не видно твоего пилотского кресла, наивная красноголовая девочка, то вынужден тебя разочаровать. Я собираюсь сидеть здесь и следить за тобой. Если выкинешь хоть какой-то фокус, я отрежу тебе задницу, а затем сошью из получившихся двух половинок кожи себе кошелек.

Из кубрика, где с великим трудом поместился один орк, донесся ехидный смешок.

— Имей в виду, уродец…, - слегка переварив моё обещание, девушка уперла руки в бока, наклоняясь над сидящим мной, — Мы летим на высоте около километра над землей, и я планирую подняться до двух! Если со мной что-нибудь случится, то вам обоим крышка!

— Тебе в тот момент будет уже всё равно. Доставь нас в Энтигель и мы исчезнем из твоей жизни.

— Я ничего не сделала! — тут же зашипела злобной кошкой полугоблинша, — А вы собираетесь отдать мою жопу военным в рабство!

— У всех в этом мире есть проблемы, — равнодушно отрезал я, — Твои я решать не нанимался. Ты обладаешь роскошным выбором — подарить свою жопу воякам, либо подарить мне новый кошелек. Из нее же.

— Ублюдок! — с немалой долей испуга и бравады охарактеризовали меня, а затем всё-таки вернулись на отлично просматривающееся с моей позиции место пилота.

Это чудесное темпераментное создание, наотрез отказывающееся представляться, достаточно быстро сообразило, в чем её выгода, поэтому, первоначально, вопрос о сотрудничестве не стоял. Шестиногий пулеметный трактор, оказавшийся добром полугоблинши, мы приклепали к днищу дирижабля на специальные зажимы с помощью тросового подъемника и мата, а затем, набрав свежих деревенских продуктов со склада, отчалили в сторону Энтигеля. Жалкая уловка с пулеметным гнездом была первой попыткой слабоодетой девушки оказать влияние на ситуацию.

Кстати, мизер одежки на местной летательнице и водительнице шагающих гробов, был не желанием самовыразиться, а реакцией здорового разумного на работающие кустарные механизмы, выделяющие много тепла. С шагающим трактором пока было непонятно, но в самом дирижаблике, совершенно не «заточенном» на местных здоровенных орков, было дьявольски жарко.

Общение у нас сразу не задалось. Забившемуся в каюту Теовальду было лень разговаривать. Страдающий от жары орк, раздевшийся до исподнего, закрывался в ней с открытым иллюминатором, эгоистично отказываясь делиться свежим воздухом с нами. Волди, также предав общие интересы ради прохлады, тусил с Кринхальзером. Сама полугоблинша периодически «вспыхивала» в моем зрении то агрессией, то страхом, определенно придумывая план, как всех убить и остаться одной, только вот невозмутимо созерцающий её со спины я девушку определенно смущал. Созерцать мне помогал отобранный у начальства револьвер, который я бережно хранил на животе дулом к пилоту.

Между делом я внимательно наблюдал за тем, что эта карликовая орчанка тыкает, дёргает и проворачивает, орудуя на своем кресле. А ведь красивая девушка, даже очень. Не по орочьим, а по человеческим стандартам. Тонкая талия, огромные глаза, кругленькое курносое личико с огромными глазищами. Рот широковат, да и острых зубов там побольше, чем хотелось бы нормальному человеку, но я, к счастью, давно уже не он. Да, почти год воздержания давал о себе знать, но куда слабее, чем можно было опасаться — либидо хазарда оказалось более контролируемо, чем либидо искусственно созданного Богом-из-Машины гнома. В Хайкорте я переспал со всеми гоблиншами Лейлуша Коррадорры ат-Мансипаха, да и про других женщин не забывал, но здесь и сейчас просто любовался молодой неодетой девушкой, откровенно меня ненавидящей и боящейся.

Повезло. Был бы здесь и сейчас старый добрый Магнус Криггс, то у желтоглазки точно бы случился внезапный сексуальный опыт, а на моей совести появилось бы несмываемое пятно насильника.

Шли часы. Я не выпускал полугоблиншу из виду ни на секунду, от чего её периодически клинило на самые настоящие бури из страха и злости.

— Ты меня можешь оставить в покое хоть здесь!!? — наконец взорвалась она, поняв, что дверь в малюсенький тамбур не закрыть из-за наличия моей ноги, — Дай мне облегчиться нормально, гад серый!

— Переживешь, — невозмутимо отбрил её я, — Делай свои дела.

— Что?! Посмотреть хочешь?! Ну смотри!! — взвилась девица, сдергивая с себя шорты вместе с трусами. Правда, вместо того чтобы сесть и зажурчать, уставилась на меня с смесью вызова и отчаяния на лице. Зеленые голые плечики трогательно тряслись. Меня это волновало меньше, чем блохи Волди. Интересно, а у него они вообще есть?

Надо же, действительно красноволосая. Удивительно.

— Чем быстрее всё сделаешь, тем лучше, — вздохнул я, — Прекрати паясничать.

— Думаешь, я что-то могу, когда на меня пялится такой урод как ты?!

— Думаю, да. Ты полукровка на континенте орков, да еще и полугоблин, не меньше. А я гоблинов знаю. Так что уверен, что ты придуриваешься.

— Можешь засунуть свои догадки себе в серую жопу, Должник!! — сказав это, девица всё-таки бухнулась задом на металлический унитаз, начав производить характерные звуки мочеиспускания, но продолжая на меня с вызовом смотреть. Я лишь ласково улыбался в ответ.

Свои догадки я предпочел оставить при себе. Например то, что этот примитивный дирижаблик с чрезмерно вытянутой гондолой по своим внутренним помещениям совершенно не соответствует размерам среднего орка (доказано Теовальдом, еле протиснувшимся до каюты). Сама эта девчушка выше меня лишь за счет своих длинных ног, да и то ненамного. Вопрос в студию — каким образом она на этой далеко не гостеприимной земле смогла сохранить такое богатство как дирижабль и шестиногий трактор, пусть и крайне примитивные на мой взгляд?

Ответ — никаким. Но на воздушном корабле мы вчетвером, если считать и кота. Наталкивает как на догадки, каким образом военные девчонку поймали, так и на новые вопросы о том, что она вообще забыла на пограничном КПП. Всё это очень интересно и требует дополнительного расследования. Сейчас им и займусь.

Доделавшая свои дела девушка была коварно сдёрнута мной со стульчака. Захватив обе её ладошки, я начал сдёргивать собственный ремень. Красноволосая тут же затеяла орать, от чего пришлось несильно стукнуть её лбом в лоб, слегка оглушив. Мне вот обеспокоенного криками начальства, пытающегося ползать по местным коридорам совсем не нужно. Связав ремнем руки владелице дирижабля, я аккуратно положил её набок в коридоре, убедившись, что спущенные шортики и трусы надежно блокируют движения длинных ног. Затем оставалось только воткнуть ей в рот найденную тут же не очень чистую тряпку.

— Так, полежи смирно, — посоветовал я упакованной особе, ныряя в туалетную кабинку с вопросом, — И что тут у нас?

А «у нас» оказалось богато, причем я не про телесные жидкости, тут же спущенные мной в свободный полёт посредством рычажка. Богато было оружия. Под внешним ободом унитаза таилась стальная струна с парой деревяшек на концах — гаррота, моё почтение, но это было лишь начало. Из-под бачка был извлечён на свет уродливый как сама жизнь двуствольный обрез, а в самом бачке к крышке был прилеплен густо обмазанный чем-то жирным малюсенький револьвер, точь-в-точь как тот, что у меня уже имелся.

— Так-так-так…, - укоризненно гремел я всем найденным в руках, поглядывая на мычащую девушку. Угрызений совести она определенно не чувствовала, сверкая на меня глазами и гневно сопя.

— Полежи, я скоро вернусь.

Скорее всего, нормальные орки даже не могли обыскать дирижабль, просто не имея возможности пролезть по некоторым ходам. Зато это мог сделать я.

Обнаружилось в процессе экспресс обыска много чего разного. Коробки, коробочки, ларцы, даже небольшие сейфы, всё это было натыкано везде, где можно и нельзя. Под двумя узкими койками, рассчитанными на существ с меня размером, наблюдались целые сейфы с сотнями закрытых механическими кодами ячеек. Впрочем, меня это всё не интересовало совершенно. Чем бы красноволосая не занималась, это было её личным делом. А вот койки с тощими грязными подушками — совершенно другой вопрос. Тщательно обнюхав лежбища, я озадаченно почесал затылок, а затем вернулся к стреноженной голопопой красотке.

— Я тебя сейчас развяжу, — сообщил я ей благую весть, — Вернешься за штурвал. Попробуешь кричать или громко говорить — дам подзатыльник. Поняла? Хорошо.

Кричать действительно не стала. Лишь шмыгнула носом, натягивая назад шорты, а затем галопом помчалась на рабочее место, не сказав ни слова. Удовлетворенно кивнув самому себе, я снова лег в коридоре с револьвером на животе, уже точно уверенный, что мы с Теовальдом находимся на дирижабле контрабандистов. Это пока было лишь любопытной информацией, никак не влияя на нашу конечную точку назначения. Компас показывал, что слегка опороченная девица везет нас куда нужно, она сама после туалетного происшествия слегка замкнулась в себе, от чего я и занялся делом, требующим тщательного обдумывания — погрузился в самоанализ.

«Нетерпимость законника», что ты, мать твою, такое?

Так, стоит рассуждать последовательно. За пример возьму текущую ситуацию с безымянной зеленокожей девчонкой и её дирижаблем.

— Первое. Никто не скрывал, что девчонку с техникой взяли просто потому, что был издан указ хватать и технику, и пилотов. Проще говоря, несмотря на всё, что я только что увидел на воздушном корабле, невзирая на всю мою уверенность в том, что девчонка контрабандистка и нарушительница законов, на данный момент в моем видении ситуации она абсолютно невиновна. Раз.

— Второе. Затрандские власти, по словам того же Теовальда, изыскивающие все возможные средства бегства с Северной Валты. Легитимен ли учиненный этими орками грабёж? С моей точки зрения — нет, с точки зрения законов Затранды? Да. И вот тут кроется первый дьявол-из-деталей. «Нетерпимость законника» должна, буквально-таки обязана подталкивать меня на исполнение законов страны текущего местоположения, но этого не происходит. Чхать я хочу на всю эту страну и на её законы.

— Третье, что еще сильнее проясняет и так уже прозрачную ситуацию. Теовальд Кринхальзер. Наниматель. Дипломат. Вор. Убийца невинного. Если бы «нетерпимость» работала так же, как и в Незервилле, то я должен был сломать ему руки и ноги. Как минимум. В любом случае, даже если подделка под его брата действительно была злонамеренным шпионом, она бы в моих глазах всё равно оставалась невинно пострадавшей. Однако, этого не происходит. Вместо этого я защищаю орка и беру у него за это деньги. «Нетерпимости законника» плевать.

Вывод? Мой «недостаток» работает как усилитель инерции на внутреннем моральном компасе. Если в Хайкорте я целиком и полностью был сосредоточен на исполнении местного закона (являясь шерифом!), то здесь и сейчас следовать законам, о которых не знаю и с которыми не согласен, я не собираюсь. Следовательно, «нетерпимость» просто раскачивает мою реакцию на наблюдаемые события. Если я нахожу эти события нарушениями своего внутреннего «закона», то ущербная механика заставляет меня реагировать. Исправлять. Компенсировать.

Синдром героя какой-то.

Всхлипывание отвлекло от мыслей. Полугоблинша за штурвалом окончательно расклеилась и теперь горько плакала, прислонившись плечиком к стене кабины. Глядя на неё, я почувствовал соблазн залезть в каюту к Теовальду и вдумчиво спросить орка, не знает ли он о городе, который где-то возник в мире чудесным образом. Дипломат определенно имеет ответ на этот вопрос хотя бы по территории Северной Валты. Затем, вне зависимости от ответа, я роняю орка с дирижабля, убирая ненужного свидетеля, а затем предлагаю красноголовой плаксе посетить другой континент. На её желтой птичке это будет быстро.

Что для меня важнее: деньги, которые не факт, что мне отдадут… или полёт из этих обреченных земель?

Интерлюдия

Когда всё покатилось к демонам?

Вопрос без ответа. Не потому, что его нет, а потому что события, лезущие из памяти, одно за другим претендуют на почетное стартовое место, пока она сидит здесь, в ожидании финиша. Серокожий лысый уродец с черными глазами, лежащий на полу с здоровенным револьвером на пузе — лишь финальная уродливая точка её бесконечно тупой жизни.

«Лоскутик! Соберись, кроха! Сколько можно ныть! У нас ржавчины хватает, знаешь ли».

Да, папа. Хватает. Проржавело всё. Ты мог бравировать сколько угодно, скалить зубы, хлопать её по заднице, но дочке всё равно было кристально ясно видно, что всё у них давным-давно ржавеет. Давно начало, до того, как «Солнышко» первый раз взлетела в воздух. Ты не пережил смерти мамы. А затем не пережил ножей трех ублюдков, когда решил навестить её могилу. А твоя малышка Сти, Стелла, Лоскуток… она теперь не переживёт мордоворотов в Энтигеле.

Гребаный Должник, валяющийся на полу — всего лишь большая жирная точка. От этой твари не скрыться, её не обмануть и не запудрить мозги. Скорее всего, даже не убить. Когда жуткий урод вытаскивал заначенное в сортире оружие, с его лица не сходила пренебрежительная гримаса. Не к ней, Стелле, а имевшимся там пушкам. Только стальную удавку он покрутил в руках с уважением, а с остальным повёл себя небрежно, как с хламом. Ненавидит. Как она ненавидит эту тварь. Военные, взявшие её за зад, когда она, залитая соплями и слезами копала могилу отцу прямо рядом с маминой? Обычные орки. Тупые, грубые, но достаточно душевные, чтобы дать ей доделать начатое.

Это существо?

Стелла даже не могла сказать, во сколько раз серый ублюдок хуже того ублюдка, что засадил её связанную в шкаф. Тот седой орк всего-то хотел выжать из неё содержимое тайников «Солнышка», но слишком уж много было свидетелей ее ареста, чтобы он осмелился предпринять в отношении к пойманной серьезные меры. Посадить в шкаф, чтобы она сидела там и гадила под себя? На этом всё. Стелла не дура, она знает, как нужны сейчас в Затранде пилоты. Орка бы освежевали заживо, если бы он начал её ломать всерьез.

Шанс тогда был. Орчина определенно на чем-то сидел, причем в срочной дозе не нуждался. Он подозревал, что на «Солнышке» есть химия. Правильно делал, мразь. Есть! Если бы Стелла поняла, какая именно, то возможно бы заключила с подонком сделку. Заначка на свободу. Одна из, чтобы не вызывать у него приступа алчности. Сообщения транспортного нет, старый наркоман не дурак, чтобы этого не понимать. Сегодня что потребить у него есть, а через неделю-две? Не лучше ли освободить Стеллу, а затем, взяв шагающий танк в заложники, не дождаться, пока она привезет дури?

…но тут появляется большая шишка в обществе гребаного Должника, от чего у вояки играет очко. А у кого бы не сыграло? Тут либо Стелла с «Солнышком», либо получи себе в ближайшее окружение сраного ребенка Бога-из-Машины, со всеми его возможностями и психозами. Все знают, как Должники не любят ждать — у них вся жизнь в движении!

Что, Стелла Заграхорн? Ты теперь обеспечиваешь движение Должнику. Движение, что неминуемо кончится для тебя конфискацией «Солнышка» и тюремным сроком в пару тысяч лет, которые ты будешь отрабатывать пилотом. Скорее всего, здесь же, на своем бывшем корабле, выстроенном твоим отцом, чье еще теплое тело ты закапывала под орочьими взглядами. Серокожая тварь, неотступно следящая за тобой, неумолима. Ты знаешь о них, о этих ублюдках, достаточно, чтобы понимать, как они ценят свое время. Ему нужно попасть в Энтигель не меньше, чем тебе туда не попадать.

Видят боги, она б нашла в себе мужество даже попытаться соблазнить эту уродливую тварь ради шанса её прибить, только в этих непроницаемых черных гляделках не промелькнуло ничего, пока он любовался на её голую задницу!

За своими горькими размышлениями она потеряла счет времени. Когда пришла в себя, то увидела страшное — до проклятого демонами Энтигеля оставалось три часа! Три! Часа!

Её не отпустят никогда. Со всем хламом, что есть в «Солнышке», Стелла будет в рабстве вечно. Они с отцом заряжали дирижабль на полную, планируя уйти на юг, подальше от всего дерьма, что тут вскоре устроят барджайцы. Хорошо попрощался с мамой, папочка?!

Стелла не хотела ошейник с ядом на шею. Знала, что не выдержит и недели, попытается взломать проклятую штуку, а затем сдохнет от впрыснутого токсина. Она видела клейменых затрандцев, живых и мертвых. Мертвые были синего оттенка и вспухшие, как… разваренные сардельки. И ей, только два месяца как отметившей восемнадцатилетие, вот так вот где-нибудь лежать? Вздуваться до тех пор, пока кожа не лопнет, извергая смесь почерневшей крови с гноем?!

НЕТ.

Рука без всякого мысленного приказа змеей дёрнулась к паре скрытых рычажных скоб. Ей нужно было лишь слегка сосредоточиться, чтобы не сдвинуть сразу обе, хватит только той, дальней. С натугой идёт, стерва, но…

— Эй! — подскочил мячиком на месте что-то почуявший Должник.

Поздно, сука страшная!

Содрогнувшееся «Солнышко» с ужасным скрипом наклонилась вперед так, что сама Стелла со всего размаху клюнула лицом приборную панель, рассаживая себе лоб. Лысому гному пришлось куда хуже — он едва не выбил собой передний иллюминатор на радость слегка плывущей сознанием полугоблинше, но, отскочив от толстого стекла мячиком, был вынужден закатиться ей под ноги, пыхтя и ругаясь, где и завозился, застряв.

Из каюты, где сидел орк, раздался жуткий грохот. Стелла, упираясь руками в штурвал и улыбаясь как дура, вспомнила, что там, в этой «пассажирской» каюте они с отцом держали в верхних выдвижных ящиках запасы вентилей и стальных тросов. Немалая тяжесть, которая сейчас наверняка завалила этого… как его там… Теовальда!

— Ха-ха-ха-! — она попыталась выдавить из себя смех, но получилось довольно жалко. Умирать ей не хотелось, очень не хотелось, только вот дороги назад не было: скобой она распустила задние крепежи, на которых держался шагающий танк и тот сейчас провис на передних, полностью нарушая баланс воздушного судна!

Они идут вниз!!

— Ты что наделала, дура?!

Колено сдавило жуткой болью, заставив поперхнуться смехом. Снизу смотрел он, смешно высунувшийся у Стеллы между бедер. Если бы не было так больно от сдавившей колено руки, то она бы заржала еще громче, а так оставалось лишь оскалиться.

— Я лучше сейчас сдохну! — прошипела она, пытаясь стукнуть урода по носу, — Понял?! Сейчас!!

Без труда уклонившись от её шлепков, Должник вылез из-под панели, удерживая себя на месте за счет вмонтированного в пол кресла пилота.

— Дав…, - он что-то хотел предложить, но в этот момент раздался странный резкий звук, который Стелла так сразу и не смогла определить. Лишь через секунду она догадалась развернуться и уставиться туда же, куда и замерший на одном месте лысый урод.

Кот. Всего лишь кот. Крупный, худой, с слегка свалявшейся бело-рыжей шерстью, он упирался лапами в находящийся под неприятным углом металл палубы и жалобно кричал от боли. Неприятные ощущения животному доставляла вцепившаяся в хвост здоровенная зеленая ручища, крепившаяся к плечу, выглядывающему в коридор вместе с окровавленной орочьей головой, рассечённой аж в трех местах. В глазах придавленного орка было столько паники, что на долю секунды девушка испытала совершенно неуместный приступ жалости.

— Мадре! — прохрипел травмированный орк, продолжая удерживать кота, — Мадре!! Помогите мне! Умоля…

Бах!

Стелла снова ничего не поняла. Оно и понятно, когда ты сидишь в наклоненном дирижабле, ускоряющемся по направлению к земле, но для неё, молодой и наивной, связать звук, раздробленное пулей запястье расшибленного орка и метнувшегося к ним в кабину кота стало делом куда более продолжительным, чем нужно было Должнику.

— Виктор!! Что вы…

— Не нужно было трогать моего кота, господин Кринхальзер.

Голосом Должника можно было заморозить ад, но вряд ли у орка было время на осознание этого. Вторая пуля, вошедшая точно в левую глазницу орка, щедро разбрызгала мозги зеленого здоровяка по каюте.

Стелла почувствовала, что её сейчас стошнит. Правда, у неё ничего не получится, потому как брошенный её на бедра револьвер оставляет круглый ожог на ляжке, а освободившаяся рука гнома плотно сжимает тонкую шею, не оставляя надежды проблеваться, зато предоставляя сколько угодно той же надежды захлебнуться. А заодно привлекая внимания к двум черным непроницаемым гляделкам, в которых нет ничего от нормального разумного существа. Белый шрам, пересекающий левую сторону лица существа, почти её гипнотизировал.

— Теперь нам не требуется в Энтигель, — спокойным тоном сообщил Стелле Должник, — Ты можешь поправить ситуацию с дирижаблем?

«Чтобы ты меня потом убил?» — хотела она спросить, но не могла. Позывы еще заставляли Стеллу содрогаться в спазмах.

— Я тебя не убью, — как-то понял её Должник, — Уже нет никакого смысла. Просто спаси нас, и я уйду. Лучшая сделка в твоей жизни.

Отец учил её, что верить никому нельзя в любой серьезной ситуации. «Всегда нужно думать, Лоскутик», — говорил он, — «За себя в этом мире только ты. Посмотри со всех сторон на предложение. Расчисти себе пути отступить. Подстрахуйся. Жди подвоха. Только так. Здесь, на Северной Валте, для таких как мы — только так. И никак иначе».

А что делать, если ты находишься на падающем корабле, папа? Где здесь взять время? Да и надо ли? Должник — это не яд!

Да и к тому же, она хочет жить. А серому уроду теперь действительно плевать, убивать её или нет.

До поверхности остается километр. Очень мало.

Дёрнуть рычаг экстренного набора высоты, покупая машине и им еще несколько минут жизни. Снова жуткий скрип, плач деформируемого металла, «Солнышко» содрогается, а слетевший с задних креплений танк раскачивается под его днищем. Стелле, внезапно получившей шанс на жизнь, хочется рыдать при мысли о повреждениях её собственности. Нужно компенсировать колебания четкими движениями рулей! Туда-сюда, туда-сюда. Не отвлекаться на горящую огнем ляжку!

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Построенный её отцом дирижабль скрипит, его конструкция на такой дисбаланс веса не рассчитана. Стелла в тщетной надежде дёргает скобу для передних крепежей, но та ожидаемо не поддаётся. Там всё перекосило к такой матери! Демоны! Ладно! Главное замедлить нырок, перевести в планирование, не развалив попутно корабль!

— Чем я могу помочь? — тон Должника, в отличие от его проклятых глаз, почти теплый, почти участливый.

— Бери всё тяжелое дерьмо, — тяжело дышит сосредоточенно манипулирующая рычагами и штурвалом девушка, — и тащи в заднюю часть, к койкам! Понял?! Всё дерьмо! Главное, чтобы пролезло! Мёртвое зеленое дерьмо тащи тоже! И коту скажи там сидеть! Мне нужно выровнять корабль так, чтобы он не разломился, понял?!

Должник убегает, оставив ей револьвер, но в данный момент на оружие Стелле Заграхорн чертовски насрать. Она, напряженная донельзя, аккуратно управляет перекошенным от нагрузок судном, чутко вслушиваясь в каждый звук, издаваемый «Солнышком», дирижаблем, построенным её покойным отцом.

Глава 6

— Давайте, ребята, не отлынивайте, — по-доброму скалился я, периодически отхлебывая из фляжки, — Быстрее закончите, быстрее пойдете по домам. С чистой совестью пойдете! С такой же, как сюда бежали «помогать» …

Десяток молодых орков в потрепанной серой сарже, весьма похожей на мою, обливался потом, выдёргивая с помощью канатов танк из оврага. Шестиногое чудище вырвалось из креплений «с мясом», когда зеленокожая воздухоплавательница нежно провела пузом своего корыта по лугу, филигранно доворачивая для чистоты маневра, но вот наполовину заполненный каким-то жидким дерьмищем овраг оказался для мастер-класса неприятной концовкой. Но Затранда страна очень щедрая на добровольную помощь — не успели мы оценить фронт работ, как набежали те, кому мы этот фронт и поручили. Нет, сначала были ритуальные оскорбления со стороны местных расистов, в чьем представлении я был «неведомой тварью», а полугоблинша «поганой полукровкой», но, к нашему счастью, в эти переговоры я смог быстро добавить сломанные конечности наиболее крикливого в виде аргумента.

Хватило всего трех, но это из-за процесса. Всё-таки сложно ломать кости тому, кто на полметра тебя выше и гораздо объёмнее, приходится проявлять воображение. Зрители оценили.

Орки решили не испытывать на себе мою меткость, а всё-таки немного помочь несчастным воздухоплавателям в извлечении потерянного оборудования. Стоны их обработанного товарища ласкали слух всех причастных, заставляя легкоодетую девушку страдальчески морщиться, а всех остальных демонстрировать чудеса трудовых подвигов.

— Мне очень нравится эта страна, — доверительно соврал я Стелле, — Каждый первый встречный тут же дает тебе повод его убить.

— Я бы предпочла, чтобы здесь не было ни этих ублюдков, ни тебя, — приняла полукровка независимый вид, — Но раз так получилось, лучше назови место, куда хочешь попасть. Чем быстрее я избавлюсь от тебя и твоего кота, тем будет лучше!

Да уж. Вообще я был уверен, что «нетерпимость законника» меня убьет за то, что я вышиб Теовальду Кринхальзеру мозги, только вот тогда действовал на рефлексах. Увидел, что он делает больно Волди, тут же вспомнил своего Каруса, психанул и… вот. Нежданчик. Не убило, так только дёрнуло короткой и неуверенной судорогой. Вторым нежданчиком стали эти одиннадцать лоботрясов, прибежавших сюда от деревни едва ли не раньше, чем мы справились с переклинившим внешним люком. И что мне оставалось делать? Их даже если перебьешь, так вряд ли никто в поселении не поинтересуется, куда делись молодые здоровые парни. Толпой не поинтересуется, деревня-то немаленькая. Мне такая отправная точка не понравилась, поэтому и пришлось своей зеленой уже-почти-подруге делать предложение, от которого та отказаться не решилась.

— Стелла. Странное имя для полугоблинши.

— Что-то имеешь против полугоблинш, хрен серый?!

— Совершенно ничего. Я раньше обретался в мультирасовом обществе, где все были равны.

(А еще там были мертвецы, мутанты, волшебники и боги. Условное равенство, конечно же).

— Везучий, — нехотя процедила полукровка, продолжающая наблюдать, как десяток орков кряхтя и поскальзываясь в грязи, тащит на ровное место примитивный шагающий танк, — Здесь, на Северной, есть два вида разумных: орки и те, кого они считают дерьмом. А, ну и Должники. Эй, ребята, сложно считать дерьмом того, кто способен вас десятерых порвать голыми руками, а?! Эй, отвечайте!

Неудавшиеся бандиты лишь пыхтели, елозя по грязи ногами и периодически падая, а я давил в себе желание отвесить девчонке подзатыльник. Девчонка как есть, несмотря на хорошо развитые формы. У меня Эльма и Элли себя взрослее ведут, а эта… какая-то она потерянная. Впрочем, не мои проблемы. Красноголовая, что она о себе бы не думала, обычная контрабандистка, да еще и полукровка, что по её собственным словам является не самой лучшей рекомендацией для жизни на этом континенте. Значит, она может для меня сыграть ту же роль, что и покойный Теовальд, которого я притоплю в этом же овраге, как только орки закончат свою работу. Эта Стелла даст мне тропинку в общество, пусть и не высшее. Сгодится.

— Можешь объяснить мне, зачем тебе нужен этот трактор, если крепящие его механизмы сорваны? — полюбопытствовал я.

— Это танк! — был дан мне резкий ответ, после которого девушка ощутимо замялась и слегка поёжилась, но потом тихим голосом добавила, — Его я оставлю. Нужно снять ноги и пулемет.

Неслабо уставшие под конец деревенские обнаружили в себе второе дыхание, удирая подальше от дирижабля. Мыслей вернуться более плотной кучкой, а может даже с дедовскими берданками, я им отбил сразу же, подняв единолично открученный от трактора пулемет. Тяжелая дурища, чем-то похожая на дедушку знаменитого «Корда» в моих руках смотрелась, наверное, просто идиотически смешно, а отдачей от очереди меня бы потащило по траве как игрушку, но это были нюансы, о которых разным зеленым здоровякам знать было не нужно. Они видели Должника с пулеметом — они убегали, унося с собой поломанного товарища. Зато целые.

С тех пор, как я попал в этот мир, меня преследовала одна настойчивая проблема — размеры. Бытие гномом полутора метров ростом имеет ряд серьезных недостатков. Одним из самых поганых являются выводы, что делает подсознание у вероятных противников. «Маленький — значит слабый. Значит жертва. Обязан подчиняться тому, кто больше, тому кто сильнее». Гормональная система желтоглазых в Хайкорте была мертва, как ей и полагалось быть у нежити, поэтому там проблем такого рода почти не возникало. До этого? Они частично решались моей харизмой.

Сейчас? Сейчас я могу только запугивать. Определенный процент устрашения от Квадры Вожака могу передать, но те личности, кто только что со мной познакомились, вполне удачно игнорируют влияние способностей кида первое время. Доброе слово тоже мало помогает, если ты мал и хрупок с точки зрения крупного мордатого скота, зато огнестрельное оружие? Оно не подводит. И пулемет, да. Такой может компенсировать вообще всё.

— Взлетаем, — хмуро уведомила меня Стелла, высовывая своё круглое личико в каюту, которую я отмывал от крови и мозгов свежевынесенного трупа, — Хочу свалить отсюда подальше, в глушь. Там и разойдемся, хорошо?

Ничего против я не имел.

Наследство, доставшееся мне от Теовальда Кринхальзера было приятным. Отличное ружье их дворецкого или слуги (стоп, я что, убил их всех троих? Выходит, да), револьвер самого «нанимателя», да два чемодана, в одном из которых я хранил остатки грима Владена, а вот второй носил при себе орк, не позволяя мне заглядывать внутрь. Сейчас этот запрет стал неактуален, а вот подсчет имеющихся в наличии активов был совершенно другим делом.

Надо же, снова не обманул. В чемодане покойника действительно находились три очень пухлых папки, дополнительно защищенные оберткой из странной прочной кожи, похожей на змеиную. Документы, что там содержались, были как архивными выписками, так и сделанными вручную заметками, описывающими очень широкий ряд приграничных инцидентов в пределах конфедерации Барджайя. Перестрелки, рейды, диверсии, описание нелегальных маршрутов и так далее тому подобное. Перепись событий дополнялась фактами, что могли помочь в расследовании, указаниями на перевалочные базы и точки подскока, карты патрулей и их обходов. У меня сразу сложилось мнение, что Затранда, Гребе и Филинс боялись конфедерацию даже при заключенных союзах, от чего и гадили ей чрезвычайно мелко, хоть и обильно.

Просто прекрасно… но бесполезно. Не с моей внешностью без сопровождения в виде высокородного орка соваться в высшие сферы, пытаясь загнать задорого этот материал. Но это не значит, что не смогу им воспользоваться.

— Прилетели, — сообщила мне красноволосая зеленая голова, просунувшись в незакрытую щель, — Тебе пора.

— Не тебе, а вам, — пробурчал я, вставая, под согласное мяуканье Волди, который до этого момента самым невинным образом «пас» сквозь щель в приоткрытой двери нашего водителя. Винтовка ушла на одно плечо, торба на другое, здоровый револьвер за пазуху, а его мелкие собратья ушли по карманам. Поправив кривую и косую пародию на саблю, притулившуюся у меня на спине, я счел все приготовления к спектаклю завершенными.

Она ждала у люка, имея вид независимый, нервный и нетерпеливый. Промасленная ветошь, с некоторым трудом исполнявшая роль майки у полукровки в данный момент заманчиво бугрилась от того, что та сложила руки под грудью, тем самым её слегка приподняв. Ни дать, не взять хозяйка, выселяющая злостного неплательщика.

— Это тебе, — буркнул я, впихивая ей дипломат с папками, — Дарю. Ты контрабандистка? Вот загони эти макулатуру какому-нибудь лорду в Затранде. Хватит на нормальную одежду, новый трактор, а заодно, если не оплошаешь, то и на штуки три таких дирижаблей, как этот.

— А… ээ… кк…, - ошалела девушка, вцепляясь обеими руками в увесистый дипломат.

— Ну всё, пока.

До земли было метра два, спрыгнуть, взяв кота в освободившуюся руку, никаких проблем не составило. А дальше я считал шаги, неторопливо думая о том, что молодежь — это диагноз. Пять шагов. Вот что ей стоило просто попросить меня помочь с установкой пулемета на платформу? Есть же она под него, как бы не родная, я это увидел, когда еще с люком трахались. Но нет, не попросила. Выводы очевидны. А чем очередного гопника будешь отпугивать? Задом в шортиках? Десять шагов. Но упряма, что и говорить. Может даже безумна, если я правильно интерпретировал запахи, исходящие от двух коек.

Пятнадцать.

— Подожди! Вернись! Я хочу сделать тебе предложение! Мы можем помочь друг другу!

А тон, блин, почти жалобный. Не для того, чтобы разжалобить меня, а потому что бедная красноволоска наступает на горло собственной песне. Разворачиваюсь и иду назад. Это здравый смысл, девочка. Он будет наступать снова и снова, пока ты не повзрослеешь или не дашь дуба. Когда этот процесс станет безболезненным, тогда сможешь считать себя взрослой.

Ну что сказать про Стеллу Заграхорн, гордую (и одинокую) воздухоплавательницу? На этот раз она догадалась приготовить чай. Может быть, я слишком тороплю события, ведь всего лишь несколько часов назад я принуждал эту девушку лететь туда, куда нужно моему нанимателю под страхом мучительной и медленной смерти, попутно унижая её валянием по полу со связанными руками и спущенными трусами… или я просто уже подсел на жизнь, где есть что-то кроме грязи, сырого мяса и тревоги за пропавших дочерей. Подсел и оттого жду от других таких же молниеносных реакций на смену обстановки.

— Моё предложение простое. Ты Должник, а у меня дирижабль. Скоростной дирижабль, в котором можно жить! Быстрее чем на «Солнышке» по суше просто передвигаться невозможно! Я знаю, что такие как ты видят тварей сквозь стены, землю, предметы, что угодно! Мы летаем, ты меня защищаешь, а я тебя кормлю и даю возможность убивать этих твоих ихорников сколько захочешь. Плюс поделим пополам награду за эти твои бумажки.

Волди хрипло и насмешливо мяукнул. Так-то он сам по себе кот хоть и очень умный, но чрезвычайно скромный, даже можно сказать, интеллигентный. Предыдущая хозяйка у него была далеко не сахар и, видимо, Стелла Волди её чем-то сильно напомнила.

— Отличное предложение. Только я не Должник.

А вот и самая удивленная полугоблинша на всём белом свете. Желтые глазищи, и так занимавшие приличную часть круглого лица с широким ртом, распахнулись вообще до каких-то невообразимых высот, попутно остекленев, ротик раскрылся, демонстрируя набор острых зубов, а всё остальное, к чему вышеописанное было очень даже гармонично присобачено, обмякло в кресле. Клиент готов.

— Меня зовут Виктор Мадре, я сын Должника, прибывший с Эласты, — ласково улыбнулся я, — Не испытываю ни малейшей необходимости уничтожать ихорных существ.

Стелла была потрясена, раздавлена и надломана. Только что она сидела и с вполне уверенным видом демонстрировала неплохой партнерский план для Должников, а теперь находится в полном пролете с пустой как барабан офертой. Предложение было на самом деле отличным! Получить целый летающий дом для такого бродяги как кид — это подарок судьбы едва ли меньший, чем моя работа шерифом в Незервилле! Мало… очень мало кто из разумных пойдет на такое соседство, разве что от полнейшего отчаяния. Репутация у большинства Должников полное дерьмо. Мы убийцы, воры, наемники, отморозки и негодяи, пребывающие вечно в поисках дозы, выраженной в убийстве очередного ихорника. Чтобы иметь дело с таким психом, нужно самой быть на грани.

— …зато мне нужны деньги и информация, — вновь поломал я едва начавшей дышать полугоблинше шаблон, — С оружием я обращаться умею, поэтому, если ты пообещаешь хорошо себя вести с моим котом, то мы вполне можем договориться.

И вот я смотрю как эмоциональные качели девочки стремительно набирают высоту, круто выходя из амплитуды противоположного полюса. Развлекаюсь? Ну, как сказать. Скорее это собеседование об устройстве на работу, только проходящее по очень особенным правилам. Теперь надо подождать несколько секунд, требующихся зеленокожей и красноволосой чтобы окончательно понять, что напротив неё сидит не отмороженный кид, а вполне договороспособный, хоть и очень странный разумный, который ей нужен (что бы там она из себя не строила) позарез. И… запустить противоход.

— Конечно, если ты мне расскажешь, в чем заключаются твои странности, дочь гоблина.

Пояснять до конца мою позицию «мол, а как иначе мы будем уживаться?», я просто не успел. Всхлипнув и дёрнув ногой, Стелла Заграхорн самым банальным образом потеряла сознание, обмякнув в кресле.

Волди укоризненно на меня посмотрел. Я пожал плечами:

— Только не делай вид, что ты, волосатый, не знаешь о детях гоблинов!

На любом нормальном континенте, отличном от Северной Валты, разумные жахаются друг с другом по велению сердца, из-за чего их расовую принадлежность бывает очень трудно разобрать. Полукровки, квартероны, смески — для Кендры это норма. Разумный может вообще иметь в своих жилах кровь всех известных рас и ему (кроме местных расистов и совсем уж упоротых ценителей чистоты вида) никто и слова не скажет. В этом правиле лишь одно исключение — только чистокровная гоблинша может родить от чистокровного гоблина нормального ребенка. Если невысокий жилистый зеленокожий обрюхатит женщину любой другой расы (или их смеси), то его потомок в обязательном порядке будет страдать тяжелыми психическими расстройствами. Потомки этих психов — тоже. Исключений нет. Пенисы гоблинов существуют только для их очаровательных и чистокровных женщин. По большей частью это и является причиной, почему мелкие, хитрые и невысокие гуманоиды по прежнему живут кочевым родоплеменным строем.

Две верхних позиции в моем листе смертных врагов занимают Аврора и Саломея Аддамсы, дочь и жена известного пирата и ученого Станислава Аддамса. И если доченька, прозванная Суматохой, просто неадекватное существо с чудовищной магической мощью и странными способностями, то её мамуля, воплощенная разрушительная стихия по прозвищу «Смешливая Пикси», самая одиозная и жестокая пиратка известной истории. Учитывая, что обе эти женщины являются массовыми убийцами, то моё предубеждение против детей гоблинов имеет под собой обоснование размером с Эверест.

Но мне нужен транспорт. Да и товарищ надежный не помешал бы. А кто может быть надежнее, чем слабенькая полукровка на дирижабле посреди континента пусть не отпетых, но всё-таки расистов?

Придя в себя и обнаружив, что некий серокожий упырь грязно воспользовался доступом к беззащитному девичьему телу, замотав оное в тоненькое драное одеяльце с витками веревки поверх, Стелла продемонстрировала нам с Волди недюжинное знание нецензурных выражений. Когда у неё кончились слова на октаре, девушка, не делая ни малейшей паузы, перешла на дросик, изрядно тем самым меня радуя. Пришлось подождать минут пятнадцать перед тем, как красноголовка заподозрила что-то неладное, разразившись матерным вопросом:

— Какого;*;:%:* хЁ№ ты меня замотал, собака двуногая, бешеная?!

— Потому что не знал, что от тебя ждать. Пой, птенчик. Чем скорее споешь, тем быстрее расправишь крылышки. В чем твои заскоки?

Я, еще живя в Незервилле с двумя девочками-подростками понял, что пытаться воззвать к здравому смыслу у кипящих силой юности организмов дело довольно безблагодатное. Пусть даже Элли ничем не кипела, будучи вполне себе рассудительной девочкой-призраком, но зато полностью и во всем поддерживала вполне живую Эльму, которая и рада была стараться за обеих в плане наведения суеты. Приходилось идти на уловки, ибо юности не свойственно понимание хрупкости жизни. Воспитывать приходилось через лишение сладостей, ну а в самых крайних случаях преступницы и хулиганки лишались доступа к холодному и огнестрельному оружию. Вот это для Эльмы было крайне серьезно — девочка сразу понимала, что лишена статуса взрослого человека, а значит вся с ног до головы серьезно виноватая.

В данном случае, всю воспитательную работу проделали веревки и одеяло, под которым этой полунагой девчонке быстро стало жарко, душно и противно, что помогло вскоре наладить нам продуктивный диалог. Я ей рассказал удачно зарекомендовавшую себя историю беженца с Эласты, которому слегка повезло с наймом, а полугоблинша в ответ, помявшись ради приличия, рассказала свою.

Это было похоже на романтичную сказку.

Гоблинских племен на Северной Валте было мало. Слабые и не имеющие завязок в городах, гонимые местными орками, они кочевали по болотистым пустым землям дикой местности, не дичая только за счет того, что периодически ловили различных путешественников и авантюристов, узнавая у них новости внешнего мира. Грустное и печальное бытие, изменить которое взялся некий Заккери Заграхорн, молодой и очень амбициозный гоблин, ушедший в добровольное изгнание.

Идеей-фикс будущего отца красноголовой Стеллы было создание дирижабля. В идеале — достаточно большого, чтобы перевезти сородичей на другой континент за пару-тройку лет, но он был согласен и на маленький кораблик, который бы мог позволить племенам быстро и эффективно обмениваться товарами, инструментами и знаниями. Детали трудового подвига отца Стелла рассказывать отказалась, лишь упомянув, что это колоссальное для гоблина-чистокровки достижение Заккери таки смог получить, в процессе приобретя как связи с теневыми структурами нескольких стран, так и обзавёдшись семьей в виде орчанки Мэйглис.

Хотя было бы правильнее сказать, что сначала его, избитого до полусмерти, подобрала эта самая орчанка, а уж потом, явно набравшись от полученных тумаков ума, Заккери закончил и всё остальное, став попутно очень неплохим механиком. В основном вся деятельность гоблина-изгнанника сводилась к тому, что он либо шёл через леса и болота с рюкзаком полным наркотиков и запрещенных зелий, либо сидел дома у Мейглис, ожидая заказа на очередной поход, попутно почитывая книги по механике. Так или иначе, он заработал и натаскал достаточно, чтобы соорудить «Солнышко», на котором и вернулся триумфально в свое бывшее племя, оставив Мейглис и трехгодовалую Стеллу неподалеку. На всякий случай. А то мало ли как отнесутся сородичи к той, чей народ гоняет их как мышей?

Дальше сказка стала слегка черной — оставленные слишком уж неподалеку жена с ребенком встретили гоблинов из племени, Мейглис этой встречи не пережила, успев лишь спрятать ребенка, а вскоре узнавший о случившемся Заккери нашёл дочку живой и невредимой. После чего он угнал свой же дирижабль… скинув на стойбище топливо, запасами которого «Солнышко» было загружено под завязку. На будущее же запасался, для своих. Надо ли говорить, что обезумевший от ярости гоблин предварительно нашёл слова, что помогли ему собрать всё племя в эпицентре будущего пожара?

Вот такая вот трагичная история, после которой на Северной Валте появилась парочка контрабандистов, не брезгующих никакими заказами. Не очень известных, но крайне востребованных — умеющих раз за разом брать очень горячие вещи из тайников, быстро доставляя их адресатам. Тайники у теневого общества Северной Валты были очень своеобразные — места, где водились ихорники. Плотоядные твари, которых оберегали от немногочисленных свободных Должников, прекрасно работали в качестве охранников закладов, а шестиногий трактор с пулеметом позволял гоблину и его дочке без особых проблем извлекать заказы из схронов.

— А как другие контрабандисты закладки забирали? — удивился на этом месте я.

— Пускали вперед бродягу приманкой, — пожала плечиками Стелла, — На отъевшуюся тварь натравливали Должника, а потом возили его по глуши, чтобы указал на маленькую. Потом её немного подкармливали и всё заново.

Какие добрые тут орки живут.

В общем, папа с дочкой летали и добра наживали (немного, собранные не слишком прямыми гоблинскими руками механизмы, их заправка и починка отжирали большую часть немалой прибыли), пока на семейном совете силой в одного гоблина не было принято решение, что пора валить с этого континента. Миниатюрная семейная ячейка собрала свои тайники, но перед отлетом на Южную Валту Заккери Заграхорн захотел проститься с могилой жены. Ирония судьбы — то, что сделали когда-то с его орчанкой гоблины, с ним самим провернули мимопроходившие орки, не вынесшие зрелища хорошо одетого типа не своей расы.

А дальше…

— Это всё, конечно, интересно, — хмыкнул я, — Но на главный вопрос ты так и не ответила. В чем твои врожденные перекосы, Стелла? Что ты получила от отца?

— Ну…, - уже развязанная девушка отвела взгляд, — У меня просто меняется настроение. Раз в неделю. Довольно сильно. Но я не опасна!!

— И всё? — недоверчиво переспросил я.

— И всё! — с вызовом ответили мне.

Пришлось поверить. Нет, ну на самом деле, кто будет врать своему будущему телохранителю и партнеру в таком деле? Да и не хочу я на зиму глядя бегать бешеной собакой по континенту в поисках транспорта на другой. Кота жалко, замерзнет.

Глава 7

— Вылезай!

— Н-нет!

— Вылезай немедленно!

— Нет! Я останусь здесь! Всё нужное ты знаешь!

— Зато я не знаю, что с тобой сделаю, если не вылезешь!!

— Я не могу!

— Сейчас я тебе устрою через «не могу»!

Есть один вид людей, вызывающих у меня презрение. Те, кто стремятся к своим целям, игнорируя последствия своих собственных действий. Ломятся с закрытыми глазами, инфантильно надеясь, что пронесет. Что никто из тех, чьи пальцы они оттоптали, не спросит с них цену. Обычно это дети или красивые девушки, что, в их случае, вполне простительно. Первые еще не взяли на свои плечи всю тяжесть жизни человека, а за вторых эту тяжесть нести будут другие, пока они молоды и свежи. Или не замужем. А вот остальным нужно быть осторожнее, особенно имея дело с теми, кто может запросто убить.

В данном конкретном случае вопиющий инфантилизм проявляла Стелла мать и бать её Заграхорн. Только вот делать скидку на то, что она зеленая, юная и красивая я не собирался.

Общий язык мы нашли довольно быстро, благодаря моим… пальцам. Дело было в том, что краса и гордость покойного Заккери Заграхорна, «Солнышко», было вопиющим воплощением дикой и необузданной кустарщины. Воздушное судно, столь ярко окрашенное снаружи, имело потроха, работавшие только благодаря постоянному ежедневному труду Стеллы. Технический осмотр у проклятого «Солнышка» просто никогда не заканчивался с тех пор, как полугоблинша смогла взять в руки гаечный ключ. А их, этих ключей, требовалось много, так как дирижабль реально был сделан на коленке. Сила моих пальцев, способных быстро и решительно открутить и прикрутить любую гайку, моментально сломала лед в наших отношениях.

…ровно до тех пор, пока я не увидел, насколько сильно меняется «настроение» у этого порождения гоблинских чресел, а также не узнал о этой отчаянной и смелой контрабандистке чуток побольше. Именно поэтому она от меня сейчас пытается спрятаться в самом дальнем потайном ящике.

Не настроение, отнюдь не настроение. У зеленой красноголовки менялся характер целиком! В данный момент я за пятку вытаскивал из отнорка не обычную расстроенную деваху, чья жизнь полетела недавно в тартарары, а ноющее, жалующееся, причитающее существо, наотрез отказывающееся выполнять свою основную роль!

— Ты мне твердила, что тебя нужно защищать, так? Я на это подписался, — злобно бурчал я, таща зеленую девичью ногу из укрытия, — О том, что ты боишься общаться с незнакомцами и вообще отходить от дирижабля, ничего сказано не было! Бери свою зеленую жопу и тащи её заправлять это дряхлое корыто!

— Этим папа занимался…, - скулило отчаянно цепляющееся за стенки существо, совершенно не похожее на ту оторву, что предпочла смерть в воздухе перспективе вечного рабства, — Я просто пилот и механик! Он меня никому не показывал! Я его за пулеметом страховала!

Разумно, Магнус, крайне разумно. С точки зрения папаши-гоблина, народившего себе такое счастье. Мамы нет, племени нет, так? Любой орк, с которым тут можно вести дела, обязательно задумался бы, с какой стати гоблин таскает за собой девчонку. Не эти уже налившиеся всем положенным ягодицы и сиськи, а ту мелкую девчонку, которой эта переклинившая дурища когда-то была. И что делать? Это яркое «Солнышко» дальше не полетит без заправки, а дирижабль, как и знания самой Стеллы, пока очень ценны для некоего серого карлика. Мне не улыбается топать на своих двоих несколько месяцев по стране, где каждый что-то из себя представляющий индивидуум озадачен желанием награбить побольше и свалить подальше.

— Так, всё, — бросил я порядком надоевшую мне пятку, — Давай деньги и говори, чего и сколько надо. Сам всё сделаю.

— Деньги? — на меня непонимающе поморгали желтыми глазищами, — Их у меня мало. Мы за товар заправлялись…

Великолепно…

В данный момент «Солнышко» было пришвартовано к крепкому толстому обрубку дерева чуть ли не в кромешном лесу. Смеркалось, но я через входной люк спокойно различал неподалеку огороженное частоколом большое поместье, а также засыпанную листьями колею, ведущую к импровизированному столбу. Заискивающим тоном Стелла объяснила, что отец ходил договариваться «вон туда», а она в это время держала «самый большой дом» на прицеле пулемета. Потом из поместья притаскивали телегу с горючкой и шлангами, а пока шла закачка, отец расплачивался с местным воротилой по имени Хлайдз. Под дулом пулемета, естественно. Серьезный бизнес у серьезных людей.

— Сиди здесь, я пошёл договариваться.

— Но пулеме…, - заикнулась Стелла, делая «страшные» глаза.

— Хочешь его в люк высунуть? Чтобы на желтом фоне совсем красивой мишенью стать? — язвительно поинтересовался я, выдавая полугоблинше щелбан. Странно, что у нее волосы не побледнели, ведь блондинка блондинкой. Сопроводив карательную меру категоричным приказом никуда не высовываться, я выскочил из дирижабля, спустившись вниз по веревке.

Дела снова обстояли паршивым образом. В данный момент «Солнышко» неторопливо окружали в темноте с десяток фигур, подступающих с разных сторон. И ежу было ясно, что местному торговцу Хлайдзу представилось чрезвычайно выгодным заиметь в такие нервные времена такой неплохой дирижабль. Идут врассыпную, с разных сторон, в темноте. Зачем? Опасаясь пулемета, вестимо. Скорее всего, местные эту огнеплюющуюся железку давно уже «срисовали» вместе с сидевшей за ней девчонкой, от того и знают прекрасно, с какой скоростью дурында может развернуться. А может быть, тут уже играет то, что трактора бронированного под брюхом у «Солнышка» нет, а значит, и пулемета тоже. А раз так — подходи, бери, халява прилетела.

Вместо тревоги и досады, что чувствовал бы прежний я, сейчас ощущалось скорее сдерживаемое, но будоражащее нетерпение охоты. Не самая лучшая эмоция, но самокопанием заниматься некогда.

Что может средний орк против кида, обладающего уровнями мастерства в скрытном перемещении и использовании холодного оружия? В сумерках? Ничего. Совсем ничего. Передвигайся эти ребята хотя бы парами, мне бы пришлось устраивать пострелушки, просто потому что двух одновременно тихо зарезать нельзя. А крадущихся поодиночке? Прыжок на спину, ногти левой руки намертво впиваются в покатый орочий лоб, правая рука с оттяжкой проводит остро отточенной бывшей косой по горлу, едва не царапая позвоночник. Секундная декапитация. Ну, почти.

Зверь внутри озадаченно затихает после второго убийства. С его точки зрения, как я смутно понимаю свои инстинкты, это не охота, не конфронтация, а охота за призом. Есть у мелких хищников вроде норок или соболей призовой инстинкт — они просто обожают резать найденных ими детенышей, птенцов, беззащитную дичь. Не могут остановиться. У хазарда такого инстинкта нет. Мелочь, но приятно.

Ликвидация занимает очень мало времени. Засадники не перекликались, опасаясь спугнуть нервного гоблина, который почему-то еще не показался, от того у меня и получилось неспешно положить всех молодых, оставив на сладкое чуть ли не открыто прущего к «Солнышку» орка, чья отожранная морда демонстрировала кучу шрамов, свидетельствовавших о не самой спокойной жизни в прошлом. Интересно, я угадал?

— Мастер Хлайдз?

Прав, трижды прав был тот, кто сказал, что добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. Но, хочу добавить, что если перед началом переговоров сбить собеседника с ног, отшвыривая в сторону его ружье, изымая очень даже солидный пистолет и неплохой, хоть и затертый нож, то это будет отличный способ представиться. А в заключении роль пистолета с не меньшим успехом может сыграть хоть и паршивый, но зато охренительно жуткий искривленный меч, весь покрытый густой орочьей кровью. В общем, куда лучше пистолета… но и про доброе слово забывать нельзя, даже если собеседник молча пялится на еле видимое лезвие и пытается выплюнуть землю с листьями. Ну, хоть вместе со словом «да», и то радует.

— Скажите, мастер Хлайдз, вы считаете себя деловым орком? — продолжил я тем же вежливым тоном, держа орка за сальные толстые волосы.

— Ты кт…, - попытался прохрипеть мой визави, прокручиваясь из стороны в сторону. Пришлось прижать лезвие к его шее, с такой туши станется меня скинуть.

— Я пулемет. С «Солнышка», — мои слова заставили Хлайдза застыть, — Новая модель. Стреляю бесшумно, заранее и сам по себе. А теперь ответьте на мой вопрос, мастер Хлайдз. Вы считаете себя деловым орком?

— Что с моими… ААА!!!!! ААА!!!

Пришлось подождать, пока он проорётся, чтобы повторить вопрос, на который мастер Хлайдз уже должен был ответить, считает ли он себя «восьмипалым деловым орком» или нет. Крики чересчур агрессивного бизнесмена вызвали определенное оживление в его хуторе… или как там это поселение можно было назвать, но, видя лишь серые цвета страха, я догадался, что внутри остались сплошь некомбатанты.

Становиться «шестипалым» орк категорически не захотел, выражая желание к сотрудничеству всеми доступными методами. Наконец-то, спустя целых три минуты, мы смогли перейти к цивилизованному диалогу. «Чужаков не жалко». Этот постулат, оставшийся даже у самого современного народа, ничуть не ослабевает с давних времен. Особенно если ты путешественник, которому глубоко плевать, насколько сильно на тебя обидятся местные. Также характерно и обратное — Хлайдзу было чхать на Заграхорнов, он хотел себе дирижабль. А еще был очень на меня обижен — среди тех засадников, которых я пустил на удобрения, был его сын и три племянника.

— Мы честно ведем дела…, - хрипел он полным ненависти голосом, — Но сюда идёт ихорник! Огромный! Отожранный! От такого не убежать, только отбиваться! Попробуй мы уйти, он бы догнал…

— Идиоты, — констатировал я, — В «Солнышке» есть место для четырех-пяти орков, и то бы вам стоять пришлось. Аппарат делали гоблины и для гоблинов…

— Сам ты идиот! — рявкнул кровоточащий орк, подозрительно ерзая, — Мы бы посадили баб с ружьями на дирижабль, а шагающей херней укрепили бы оборон… хррссс…

— Я обидчивый идиот, — признался я конвульсивно дергающемуся Хлайдзу, вставая с его спины. Любят на Северной Валте маленькие револьверчики, вот смотри ж ты. Сами здоровые, пальцы как три моих, а малепуську эту почти навёл тайком, козёл зеленый…

Была в моем мире у англичан или американцев, уже не помню, такая пословица: «Нет чести среди воров». Так и здесь. Попроси эта дергающаяся орчатина о помощи покойного Заккери, так гоблин бы с радостью согласился, правда, с условием, что на борт пустит максимум пару долбодятлов. Затем мусье Заграхорн просто ждёт, пока придёт плотоядная тварь, убивает «гостей» ударом в спину, сбрасывая вниз, а потом просто напевает песенку в ожидании, пока ихорник доест остальных и уйдет по своим делам. Целый хутор халявных вещей, бери не хочу.

Не люблю преступников. Где мои отличные неживые горожане, просто-напросто хотевшие не работать, а жить в виртуальном магическом мире за просто так? Они были такие послушные, такие покладистые…

Бандитский хутор, если так можно обозвать несколько тесно стоящих деревянных зданий, спрятанных за одним частоколом, замер в потемках, не выдавая жизни ни одним звуком. Зато он во всем своем великолепии исходил немалым количеством страха, скорее всего вызванным воплями несговорчивого бывшего хозяина, от чего я смог насчитать порядка полутора десятков силуэтов за забором, явно что-то сжимающие в руках.

— Здравствуйте! — громко гаркнул я, не подходя слишком уж близко к незнакомому, а значит опасному, сооружению, — Могу я с кем-нибудь переговорить по поводу топлива для дирижабля?!

Сделку я надеялся предложить простую: орки выкатывают стоящую прямо перед воротами и уже подготовленную телегу-заправщик, а мы за это не стреляем по ним из пулемета, а наоборот, сбрасываем стандартное вознаграждение честя по чести. Щедро неимоверно, но блинский блин, если мне сейчас просто откажутся продавать, то я буду вынужден уйти. Преступники, бандиты, засадники и нехорошие орки уже наказаны, а за забором могут быть невинные женщины и дети.

— Можешь, херня ты неведомая! — бодро и зло гаркнул бабий голос из-за забора, — Я всё слышала, о чем вы с мужем трепались! По артефакту!

— Выкатывайте телегу! — тут же обрадовался дипломатичный я.

— Хер тебе, говно собачье! — был дан куртуазный ответ тем же голосом, — Только бздни в нашу сторону, и мы поджигаем топляк! Хочешь его получить? Берем убитыми ихорниками, крупными! Предоплатой, понял?!

Дерь-мо. Чего я и боялся. Была надежда, что те, кто прячутся внутри и боятся, рискнут откупиться от нас топливом, в крайнем случае продадут его по обычной цене, но такое…

— Я вас услышал, девушки! Пойду посоветуюсь со своей! Ждите, я еще вернусь!

— Эй, мокрушник! — тут же заорал всё тот же злой и отчаянный женский голос. Я видел, кому он принадлежит. Крупная фигура, стоящая у самого частокола, исходящая красным светом злости и серым дымом страха. Первого было куда больше, чем второго. Жена покойного бандюги тем временем продолжила, — Пока думать будете, помни, у нас девка сидит с факелом прямо на бочке! А где сидит вторая и куда у нее идёт дорожка с порохом — я тебе не скажу! Нам терять нечего!

Пришлось возвращаться назад несолоно хлебавшим. Мозгами я понимал, что в этой разбойничьей станице невиновных быть не может. Строились тут добротно, жили долго, причем, точно не земледелием или охотой, но доказательств для «нетерпимости» нет. Крадущихся в ночи орков с пушками она спокойно воспринимает как цели, а женщин, сидящих за забором — нет. Я бессилен.

Стелле новости не понравились совершенно. Переспросив меня десять раз, правда ли я убил Хлайдза и его сотрудников, она подавленно начала пищать, обвиняя меня в излишней жестокости, совершенно игнорируя предложения выйти и посмотреть на тела, окружавшие дирижабль. Приведя расстроенную полугоблиншу несколькими подзатыльниками в конструктивно-опасливое настроение, я начал у нее допытываться о богатстве нашего выбора. Мол, какие альтернативы по заправке у нас имеются.

Оказалось — никаких.

— В баках на донышке…, - с некоторым изумлением посмотрела на меня зеленокожая, приоткрыв свой клыкастый ротик, — Мы отсюда никуда не улетим!

— Тогда нужно уходить, — предложил я, — Вычерпываем твоё «на донышке», обливаем все обжитые места на «Солнышке» для маскировки запаха, а потом набираем высоту и ждем, пока тварь пройдет.

— Сидием нельзя поливать в жилых помещениях! Он ядовит!

— Значит нужно бросать дирижабль и надеяться, что тварь его не раздерет.

— Нет! Я не брошу «Солнышко»!

— А это не предложение, знаешь ли, — хмыкнул я, переглянувшись с Волди, — Не хочешь — не бросай, оставайся здесь. Просто удлини причальный трос так, чтобы к тебе в гости ничего не заскочило, а затем сиди сколько влезет. А я сваливаю. Без тебя мне будет куда удобнее.

Да и зачем мне нужен пилот без дирижабля?

Всё не так уж и плохо. У меня есть отличная винтовка, новый солидный пистолет от местного заправилы, а также его пусть и обычный, но куда более надежный по сравнению с бывшей косой нож. Хлайдз успел рассказать, что к поселению тварь выйдет через сутки-двое, от чего запас времени вполне хороший. Да и не думаю я, что, обожравшись местных орков, ихорник соблазнится моим запахом, как и запахом кота. Патроны? Подберу внизу с трупов, авось сгодятся.

— Лжец! Так ты меня защищаешь?! Чего стоят твои слова?! Просто собираешься убежать, бросив тут всех!

У меня аж лысина на затылке морщинами от изумления пошла.

— Девочка, у тебя голова совсем бо-бо? — ошарашенно поинтересовался я, недоверчиво рассматривая сжавшие кулачки девушку, — Ситуация смертельно опасная. Я предложил тебе выход и защиту, ты отказалась. Так? А что должна была сделать? Сунуть язык в задницу и выполнять мои распоряжения, пока ситуация не прекратит быть опасной. Охрана работает именно так. Я говорю лечь в дерьмо и плыть на юг, ты ложишься и плывешь. Я говорю бросить дирижабль, ты бросаешь. Если ты рассчитывала, что я буду защищать твой образ жизни, который ты вела с папочкой, то мозгов у тебя даже для лесной бандитки маловато.

— Можешь говорить что угодно, трус! — от меня гордо отвернулись.

Не то чтобы мне было какое-то дело. С тех пор, как я вылез из гниющей органической массы, когда-то бывшей далеко неоднозначным существом, жизнь катилась по наклонной, всячески демонстрируя мне сотни оттенков дна. Ночевки в дикой местности, сырость, от которой на босых ногах вечно вспухают и зарастают волдыри, липкое ощущение тряпок на теле, которые, казалось, состоят лишь из моего застаревшего пота и налипшей сверху грязи. Я давно уже чувствовал себя каким-то опустившимся бродягой, выживающим на подножном корме. Упрек наивной писюшки, которая, как оказалось, не нюхала в жизни пороха, вечно прикрытая широкой папочкиной спиной, резанул как по живому… и я постыдно не выдержал.

— По словам ублюдка, который шёл сюда убивать тебя и твоего отца, монстр, которая сюда прётся, размером всего с полторы-две коровы, дурочка, — бросил я через плечо, — А я участвовал в убийстве тварей, чей размер превосходил весь этот богами засранный хутор! Неоднократно.

Ну, почти не соврал. Тот песколаз был здоровенным! Ну, отвисшая челюсть девахи меня вполне радует.

— Прощай, зеленая! Наше путешествие было недолгим, непродуктивным и совершенно меня разочаровало!

— Пошёл к демонам!! — в спину мне донесся писк, знаменующий начало истерики.

Патронташи с трупов я сгребал, чувствуя, как поднимается настроение. Хватит с меня! Теовальд Кринхальзер, чтоб ему пусто было за такой неудобный к переноске чемодан, был отличным шансом на жизнь. Знатный, вроде даже обеспеченный, он мог стать мне билетом в общество, стартовой площадкой, даже, возможно, получилось бы заработать с его помощью денег на нормальное оружие. Он был источником информации, прикрытием, белой полосой в жизни. Но вот, одна чрезмерно решительная психичка, один не вовремя дёрнутый за хвост кот — получите, господин Магнус Криггс. Распишитесь.

…нет, не красивую, умную, опытную контрабандистку со своим транспортом, а дурного ребенка с кардинально меняющимся характером. А затем извольте защищать психичку и кучу бандитских баб за цистерну топлива. Нет, спасибо, я уж лучше назад, в леса. Хватит с меня ушибленных. Хватит с меня орков. И дурищ, умеющих крутить только штурвал и гаечный ключ с меня тоже хватит!

— Мау?

— Не косись на меня, Волди. Будь это обычная деревня с землепашцами, я бы остался. Пулемет видел? То-то и оно. Не хочу рисковать на пустом месте…

Как порядочный чело… кид, уходить просто так я не стал. Всё-таки, если рассуждать здраво, сидящие за частоколом орки мне ничего не сделали, кроме того, что попытались решить свои проблемы, используя имеющиеся в наличии активы. Разве нельзя сделать им шаг навстречу, объяснив, что я ухожу, за топливо можно не волноваться, да и вообще расслабиться. А так вот тут еще и девушка на дирижабле есть, а у девушки есть большой страшный пулемет. Попробуйте договориться, найти общий язык и вообще, всего хорошего, до свидания, спасибо за теплый приём!

Почему-то, хоть сразу стало ясно, что мне поверили, никто этим словам рад не был. Полетели грубые слова, злые фразы, посылы меня несчастного в разные нехорошие места. Дикий здесь континент, плохие разумные. Ничего, скоро это изменится. Заир Конн тар Фарагат придёт, порядок наведет.

Сделать в полной темноте ночного леса получилось около трех сотен шагов. Потом меня скрутило в судорогах так, как никогда раньше, внутренности чуть ли не полезли наружу, а пара зубов во рту просто лопнули, не выдержав давления от стиснутых челюстей. Еле слышно мыча, я валялся в осенней грязи, судорожно хватая ртом мелкие порции воздуха. Боли, в прямом понимании, не было, вместо неё было ощущение, как будто попал под напряжение, заставляющее тело ломать само себя. Я ослеп, оглох, потерял связь с реальностью, лишь судорожно и бесцельно елозя конечностями по земле.

Рывок в одну сторону и ощущения становятся почти невыносимыми. Тело, спасаясь, само дергается в другую. Легче. Чуть-чуть легче, но это я еще чувствую своими подпаленными нервами. Еще раз туда. Еще раз. Дальше. Еще дальше. Теперь как будто всё моё тело всего лишь зубной нерв, сдавленный воспаленной плотью. Следующий рывок куда сознательнее и дальше. Еще раз и еще. Отвратительные ощущения догоняют, преследуют меня, заставляя двигаться. Подчиняюсь, все увереннее и увереннее уходя в том направлении, где меньше боли. Уже различаю тревожный мяв Волди, бегущего по моим следам. Ускоряюсь.

Потом понимаю.

«Нетерпимость законника»

Бросить невинных на съедение ихорнику для кида или шерифа — это совершенно противоестественно. Понимание приходит не образами, а болью, ощущениями, очень похожими на те, что меня скручивали ранее. Но другими, чуть-чуть другими. «Недостатку» плевать, что эти орки мне никто. Ему плевать, что я в ночном лесу в заднице мира и вокруг точно не Хайкорт, где я получал «класс». Ему плевать, что я ближе к ихорной твари, нежели к оркам и полугоблинше. Ему плевать на всё.

Он просто мучает меня, заставляя изменить своё решение. Это чувствуется, почти подсознательно. «Нетерпимость» реагирует именно на решение, желание, планы.

Гадство.

Выхода нет.

— Волди, мы возвращаемся.

— Мау!

Глава 8

«Насильно мил не будешь». Отличная поговорка, в ней ярко демонстрируется, что даже самое благое пожелание, навязываемое другому, воспринимается в штыки. У меня никакого желания быть героем не было. Не здесь, не так, не из-под палки, не ради какой-то зеленой хрени на континенте, буквально набитом зелеными хренями, грабящими друг друга. Тем более после того, как с меня сняли «удавку» Бога-из-Машины, превращавшую таких как я в боевых рабов бога.

— Твою мать! — в сердцах выдохнул я, останавливаясь на месте и понимая, что заблудился в потемках, но буквально через три секунды получая недвусмысленную подсказку, в какую сторону двигаться.

Крики.

Да вы издеваетесь! Бандюга-покойник хрипел, что в запасе почти сутки! Минимум сутки!!

Тьма, лес, мокро, холодно. Где-то неподалеку огромный мутант жрёт орочьих баб, мне нужно его уничтожить, а из имеющегося вооружения лишь револьвер и ружье со скользящим затвором. Патроны на то и другое маломощные, с то ли недосыпанным, то ли плохо сгорающим порохом. А еще есть нож, да. С полторы моих ладони длиной. Черт побери, да у меня нет ничего, что пробьет мышечный каркас этой твари. Зато есть «нетерпимость законника», вновь постепенно усиливающая свое действие, пока я стою и соображаю. Выход, правда, есть — пулемет.

Гаркнув на кота, чтобы тот прятался или бежал со всех лап куда глаза глядят, я понесся к бандитскому притону, намереваясь использовать бушующего внутри ихорника, светящегося для меня красным сквозь все препятствия, как точку привязки к местности. Маневр вполне себе удался, попутно позволив мне оценить как размеры твари, так и её действия. Здоровая зараза, чем-то напоминающая по силуэту корову на мощных кошачьих лапах, вовсю неистовствовала за частоколом, определенно пытаясь вломиться в главный дом. Оттуда орали и стреляли, но калибром не большим, чем был в наличии у меня. Для такой туши это щекотка.

«Солнышко», к моему удивлению, готовилось отбыть. Высунувшаяся из раскрытого люка Стелла, сделав большие глаза, как у натужно гадящего суслика, вовсю ковырялась с слегка перезатянутыми мной (не рассчитал силу) узлами крепежного каната. Получалось у неё вообще никак, но шанс, что красноголовка вскоре догадается о режущих свойствах какого-нибудь ножика, которым можно перепилить канат, был довольно велик, от чего медлить мне с переговорами не захотелось. Птицей взлетев по неошкуренному столбу, выдаваемому тут за причальную мачту, я метко прыгнул разогнувшейся полугоблинше на грудь, сбивая её с ног.

— Квадра Титана получает 1 уровень. Текущий уровень — 19

— Квадра Хищника получает 1 уровень. Текущий уровень — 24

— Дорогая, я дома, — пропыхтел я, лежа на юной контрабандистке, — Ты куда пулемет дела?!

— Ыыы…, - был дан мне маловразумительный ответ от помятой и напуганной до усрачки девицы, чей невменяемый взгляд плавно блуждал по потолку, не фокусируясь на мне, — Уыы…

— А, вот он.

Дур-машина, которую стоило бы величать «тяжелым пулеметом», лежала там же, где я ее и оставлял, когда втащил на борт, открутив от шагающего трактора. Слишком длинный и тяжелый для женских рук, да и для моих великоват. Патроны. Патроны хорошие, тяжелые, калибр зверский, только маловато как-то в ленте. Десятка три всего.

— Где еще патроны?!

А вот попытка тряхнуть девчонку, используя в качестве зацепа её ветхую пародию на спортивный топ провалилась… частично. Серая замурзанная тряпка радостно издохла, выпуская наружу весьма взрослую и весьма налитую грудь с темно-зелеными аккуратными сосками. Мне до этого дела не было совершенно, почему-то в данный момент зеленый цвет вызывал лишь жуткую аллергическую реакцию, зато помогли законы физики — от рывка лохматая головка полугоблинши оторвалась от пола, а затем, благодаря помершему топу, чпокнулась об железо обратно.

— Ай!! — «включилась» Стелла.

— Где. Патроны. К пулемету? — рявкнул я, выдавая ей слабую пощечину.

— А? Что? Где? — подпрыгнула та на месте, а затем, увидев пулемет, ткнула в него пальцем, завопив, — Вот же!!

— Еще где?!

— Больше нет!

— Да вы не контрабандисты, а херня какая-то! — рявкнул я, не сдержав разочарования, а затем начал быстро полосовать ножом крепежный канат. Увидев, что Стелла собирается что-то сказать, рявкнул на нее, — Бегом за штурвал! Выводи свою желтую посудину над фортом! Там тварь!

Слава яйцам, оно «включилось», пискнув и ломанувшись к рабочему месту! Сработал, наверное, даже не мой рев, а то, что «Солнышко» во всем своем желтом и кустарном великолепии, начало покачиваться, угрожая без управления начать тыкаться в другие деревья. Ну что же, на войне все средства хороши. А теперь нужно посмотреть, как обстоят дела в бандитском притоне.

Тварь преуспевала. Она уже смогла частично проникнуть внутрь и, вроде бы, даже кого-то сожрала, но не могла разнести солидное строение по бревнышку, от того и лютовала, бегая вокруг и периодически вламываясь в окна. В доме орали, проклинали всё на свете и стреляли, но ничего в деталях разобрать я не мог. Даже понять, где в данный момент находится здоровенная туша и что именно она делает. Зрение кида работало на постоянной основе, предоставляя мне информацию лишь о силуэте зверствующего ихорника и о паникующих орчанках, сидящих внутри здания. Их было куда меньше, чем я насчитал, когда подходил на переговоры. Так я ничего не смогу сделать. Несколько десятков патронов, способных зацепить зверюгу, но я не вижу, если ли между мной и ей препятствия!

Клац.

— У тебя что, есть гребаные прожекторы, но всего три десятка патронов к пулемету?! — возмутился я, щуря глаза от внезапно яркого света, излучаемого «Солнышком».

— Пошёл в жопу! Почему у меня сиськи голые?! — заорали мне в ответ хоть и непоследовательно, но справедливо. Хм, неужели она стабилизируется, когда жареный петух вовсю примеривается к заду?

— Нашла, о чем думать! Держи свою развалюху ровно, коза зеленая! — заорал я в ответ, начиная привыкать к ярко освещенному двору и пытаясь сфокусироваться на нервно бегающей под нами твари.

Свет той определенно не нравился, от чего она и ломанулась в дом с куда большим, чем ранее, успехом. Разглядеть ихорника я успел, увиденное не радовало совершенно: полу-волк полу-крокодил, слегка косолапый, но сами конечности универсальные, похожи на кошачьи. Это мне напомнило помесь медведя и хищной кошки, что водилась когда-то на Земле — у твари были чрезвычайно мощные челюсти и дурная привычка обрушиваться на добычу с деревьев, прокусывая той череп или позвоночник. Только вот у неё не было ничего похожего на ороговевшую шкуру крупными квадратами, топорщащуюся скудной коричневой шерстью! Эта сволочь бронирована!

— Отлетай вбок! — дал я новое указание, — Так, чтобы я мог довернуть пулемет! И поднимись выше, оно может прыгать!

— Может, тогда совсем высоко подняться?! — задала истеричным тоном вопрос Стелла, — Совсем-совсем высоко, а?!

— Телега с топливом во дворе, — парировал я, действительно наблюдая телегу с короткой массивной цистерной, установленной на деревенском транспорте, — Надо попробовать убить тварюгу!

Когда в тебе полтора метра, а в пулемете два, то очень сложно устроиться так, чтобы вести прицельный огонь. Сошек нет, ствол скользит, оружие не пристреляно, до потенциальной цели, доедающей, кажется, последних бандитских баб, метров двадцать, а понимание происходящего заставляет «нетерпимость законника» тебя дёргать. Условия, настолько далекие от идеальных, что даже матерящаяся контрабандистка, ни черта не понимающая, что раскачивать дирижабль совершенно ни к чему, уже не служит отвлекающим маневром!

Кое-как поймав беснующегося в здании зверя в прицел, я нажал на гашетку, делая три выстрела. Толку ноль, лишь отлетевшая от бревен щепа, но зато понял отдачу нового оружия. Мощное. Хорошее. На голову превосходит всё, что я пока видел на этом континенте. Только вот угол наклона нужно уменьшить, чтобы я смог прицельно долбануть по животине, когда та вылезет.

Проинструктированная полугоблинша нехотя начала снижение «Солнышка», отводя корабль еще чуть дальше от форта. Вот теперь можно стрелять с некоторой надеждой на попадание. Я лег поудобнее, упираясь ногами в удачно расположенную внутреннюю дверную коробку. Ждем.

Шерудящая в доме тварь вновь вывернула на улицу, прямо под прицел. И удачно, и неудачно — пулемет в моих руках рявкнул очередью на пять патронов, по пяткам больно ударила лютая отдача, погашенная упором, а ихорника отшвырнуло назад. Понимая, что попал как минимум два раза, я с надеждой начал шерудить тяжеленной железякой, желая во что бы то ни стало вновь поймать тварюгу в прицел. И вот тогда… тогда и понял, что именно вышло неудачно.

Оба попадания (я не ошибся) оказались скользящими, вспоров грубую и мощную шкуру хищного урода так, что пару жестких кусков естественной брони размером с хорошую такую книгу буквально оторвало от тела! Зверюга, мотая головой, заорала диким голосом, хаотически носясь по внутреннему двору. Я попробовал пальнуть еще, но в этот момент Стелла слегка повела дирижабль в сторону, от чего очередь ушла в «молоко».

— Не дергай корыто, дура!! — с досадой рявкнул я, глядя как огромное ревущее животное с утроенными усилиями вламывается в дом, где корчатся на втором этаже еще четыре истекающих серым флером страха силуэта. Были они недолго. Тварь, как-то совсем уж немыслимо дергаясь и почти постоянно вопя, пролезла на второй этаж, а затем буквально раздавила орков за считанные секунды. Меня внутри дёрнуло, но слабо. «Нетерпимость» определенно признавала, что в данный момент я действовал правильно.

— Все мертвы. Готовься уводить корабль резко вверх, как только я скажу!

— Поняла!

Ихорники хищные, но умом не отличаются. Сложно им развить высшую нервную деятельность при организме, способном чрезвычайно быстро подстраиваться к меняющимся условиям. Они как крокодилы или акулы — изначально почти идеальный хищник, обладающий богатейшим арсеналом более простых и эффективных приспособлений для охоты. Всё зависит от «базы», изначального организма, зараженного ихором. В данном случае это было существо, прекрасно понимающее, что такое боль. Сделав выводы, что в его поверхностных, но чрезвычайно болезненных ранах виноваты не сидевшие в доме, оно вновь выскочило наружу.

Я снова успел его поймать, когда оно на долю секунды замерло, привыкая к яркому свету прожекторов «Солнышка». Получилось даже лучше, чем в прошлый раз, из шести патронов первые три попали в цель, неплохо разворотив твари грудь и сорвав с его спины еще одну пластину естественной брони. А вот дальше я понял, что сильно недооценил интеллектуальные возможности наполовину уже ободранной зверюги. Оскалив вытянутую пасть, тварь стремглав понеслась в сторону слепящего её света!

…на почти ровном месте, если не считать трехметровый частокол, она была быстрой.

— Взлетай! — успел взвыть я, подскакивая на месте и принимая тяжелый механизм огромного пулемета на свои руки.

Это было неудачным решением? Движением? Фразой? Не суть важно. Главное то, что я как дурак вскочил на ноги с «дурой», весящей столько же, сколько и я сам, а сидящая как на иголках гологрудая пигалица что-то втопила, от чего «Солнышко» дёрнулось норовистой лошадью. Пулемет длинный и тяжелый, гном сильный, но легкий, люк железный, но открытый…

Я вывалился с высоты метров в пятнадцать, продолжая сжимая здоровенную пушку.

«Боевой режим»

Эмоции тут же выцвели, а время слегка замедлилось. Не так сильно, как хотелось бы, но достаточно, чтобы оценить траекторию будущего рывка твари, оседлавшей частокол. Чертовы контрабандисты строили на десятки лет, использовали толстые бревна, поэтому частокол смог выдержать тяжелую окровавленную тушу твари и даже послужить ей трамплином для рывка дальше. Прямо на только что освобожденное мной нагретое местечко в люке.

Первый выстрел с небольшой донаводкой я делаю почти под себя, чтобы докрутить свой корпус с железякой. Приходится сильно изогнуться, то ли размахивая пулеметом, то ли крутясь вокруг дула. Второй выстрел сделать еще сложнее, несмотря на вымороженные эмоции и филигранное управление собственным телом. Туплю доли секунды, пытаясь понять, на какой градус мне нужно развернуть получившуюся «юлу» в падении. Стреляю. Пора думать о приземлении, но тут нужно делать выбор: либо шашечки, либо ехать. Выбираю шашечки — окровавленный бок вытянувшейся в прыжке твари, где так удачно сорвана «крышка» брони.

Выстрел. Выстрел. Попадание.

Не успеваю рассмотреть результат, мозг заставляет руки разжаться, отталкивая в сторону железяку. Земля близко. Отдача частично сменила угол падения?

Да.

Воздух вырывается из легких от приземления, но угол есть угол, а осенняя мокрая подушка листвы, мерзкая, противная, влажная, но присутствующая, позволяет даже сохранить кое-какой контроль над собой. Качусь, кручусь, пенек, больно. Мелочи. Вскакиваю. Грязные мокрые руки одновременно ныряют за спину и за пазуху, вытаскивая нож и револьвер. Был бы нормальный, рассмеялся бы. Сейчас не смешно. «Боевой режим».

Был бы нормальный — сощурился бы и растерялся. Свет, яркий свет, излучаемый «Солнышком», хаотично дёргается туда-сюда, из-за чего перед глазами то черно, то ослепляюще бело. Я, здесь и сейчас, лишь догадываюсь, что гоблинский дирижабль получил тварью в бок, но в сам проход она не попала. От удара кабина раскачивается под гондолой. Наверняка Стелла сейчас орёт. Да, точно, слышу. Хорошо.

Ищу цель. Нахожу. Тварь как игривая кошка азартно крутит хвостом, напряженно сидя на земле и задрав голову. Её привлекает раскачивающийся и орущий дирижаблик. Она зла, очень зла. Окровавленный бок повернут ко мне, видна рана. Большая, глубокая, из неё толчками выплескивается ихор. Наверное, будь она сантиметров на пять выше, была бы победа, перебило бы хребет. Но чего нет, того нет.

Боевой режим подсказывает, что «нетерпимость законника» внутри меня целиком и полностью похожа на этого напрягшегося зверя. Стелла — невиновна по всем параметрам, ей требуется защита, между мной и ей существует договор, по которому я должен её защищать. Определить нюансы не могу, это простое понимание сложного события, прямая интерпретация сломанной системы, диктующей мне простую истину — убьют полугоблиншу, умру и я. В муках. Если не сделаю до момента её смерти достаточно.

Стреляю без перерыва. Идя по земле, всего в полутора десятках метров от ихорника, промахнуться из револьвера я просто не могу. Не с «мастером огнестрельного боя», чью целью ярко освещают прожекторы на раскачивающемся дирижабле. Маленькие свинцовые комки калибра в 9-10 мм даже при точном попадании в рану не заставляют крокодилокошку отвлечься. Поначалу. Шестой, последний выстрел, сделанный на бегу, всё-таки вынуждает её развернуть морду ко мне.

Посмотрела. Дёрнула широким носом. Вновь уставилась на дирижабль. Напряглась. Мышцы у ихорника так резко обрисовались под толстой шкурой, что это было похоже на взрыв внутри. Из раны плеснуло ихором, показалось белое сломанное ребро. Прыжок. Тушу с воткнувшимся в рану ножом уносит вверх, а меня вбок. Слышен скрежет металла, переливчатый вопль контрабандистки, успеваю лишь вскинуть голову, чтобы увидеть, как ихорник падает спиной вниз, на землю. Дирижабль снова «танцует».

Бросаюсь на тварь, втыкая руку в рану, пытаясь нащупать нож. Ихорник ревет, крутится на месте, пытается достать меня лапой. Держусь за свалявшуюся шерсть у него на загривке одной рукой, второй — за виденный ранее обломок ребра. Ищу нож. Нахожу. Тварь скачет и рычит, мимоходом отмечаю, что в данный момент быть мелким и легким крайне удобно. Залитым с ног до головы ихором? Нет. Это для кидов смертельно. Для меня, уже искупавшегося в подобной дряни… не знаю. Я могу сдохнуть от истощения после столь длительного «боевого режима», могу от ихора, но еще вполне могу сдохнуть, если сожрут Стеллу. Сейчас известно одно — нужно относительно коротким лезвием ножа дотянуться до пары крупных узлов внутри тела твари, расположенных там, где у нормального организма млекопитающего находятся почки. Одну поразить получается. Зверь хрипит.

Очередная попытка меня стряхнуть в нелепом прыжке на месте. Срываюсь со спины, удерживая нож и… распахиваю от силы на противоходе противнику бок. Под лезвие попадает стенка желудка, теперь из раны на боку урода вывешивается зеленая женская рука. Нажрался. Отпускать нельзя. Регенерирует. Да и «отпускать» не то слово. Сам не уйдет.

Кружим друг вокруг друга. Смахиваю ихор с глаз, он еще живой, он светится, мешает. Зверь кидается на меня, успеваю уйти кувырком, он слишком массивен и слишком много потерял жизненно важной жидкости, чтобы иметь шансы меня поймать. Даже полуослепшего. Еще бросок. Еще. Вновь пытаюсь его оседлать, чтобы продолжить терзать уязвимое место, но теперь все куда сложнее. Тварь начинает припадать на раненый бок, падает спиной за грязь, на листья, «стирает» меня с себя. Видно, что он продолжит так делать дальше.

Плохо. Нужно решение.

Оно есть.

Рука хватает руку. Дергаю изо всех сил и… отскакиваю от ихорника с добычей — откушенной по локоть рукой орчанки. Хорошее начало.

«Боевому режиму» нет никакого дела до абстрактных понятий. Он не знает, что есть приемлемо, что нет, что отвратительно, а что прекрасно. Он утилитарен, беспощаден и последователен в рамках выполнения задачи, которая мне известна. Если ближайший путь к победе лежит через выдергивание из распоротого желудка частей орочьих тел, чтобы занять их место и начать наносить монстру повреждения из безопасной зоны… он это делает. Я это делаю.

И у меня получается. Уворачиваться, «воровать», отскакивать… а потом и нырнуть туда самому.

Режим продолжает работать даже после того, как я попадаю внутрь. У меня даже проскакивает одна посторонняя мысль, видимо, от слишком нудной работы, во время которой зверь воет, бегает и бьется обо все подряд. Я думаю, что в этом мире, в этой жизни, у меня получается оказываться в чрезвычайно редких обстоятельствах по два раза. Два раза на столе безумных вивисекторов, два раза в потрохах ихорника. Забавно?

А это что такое? Система что-то пишет?

— Абсорбция.

— Абсорбция.

— Абсорбция.

Меня вырубает вместе с «режимом». Прямо там, внутри. Даже не успеваю понять, что это я сейчас прочитал.

Через некоторое время я приду в себя. Уже не там, не в зловонных потрохах сдохшего ихорника. И даже не на бандитской хате. Это будет приятным сюрпризом. Неприятным будет другое: фраза, которую я услышу, вскоре после того, как открою глаза:

— Мастер Магнус Криггс! Очень рад с вами познакомиться! Меня зовут…

Интерлюдия

Ветер беспощадно трепал легкое платье, что она надевала на работу. Там, в недавно законченной ратуше, бывшей лишь жалким подобием прежней, было жарко. Жарко, а еще пыльно и душно из-за круглосуточно работающих разумных, продолжающих строить, отделывать, переносить вещи и документы. Запах колотого камня так за день надоедал девушке, что сейчас, стоя на ступеньках той самой ратуши, где провела свой рабочий день, она просто застыла, глядя в затянутое вечным туманом небо и глубоко дыша свежим воздухом.

Ветер. Такого там не было.

Один брошенный на неё взгляд и человек, неторопливо шедший по своим делам через главную площадь района, срывается на поспешный шаг. В его глазах паника, голова втиснута в плечи, а немытые руки дрожат. Явно не от холода. Но это же не она такая страшная? И уж точно не стоящая возле ратуши на карауле нежить?

Полупрозрачные зеленоватые руки скрещиваются на груди девушки с длинными волосами пепельного цвета. Её со спины обнимает вторая, слегка парящая над каменной поверхностью плиток главного входа.

— Элли, снова пугаешь народ? — в голосе обнимаемой укоризны нет, скорее легкая насмешка.

— Увидела тебя в окно, — невпопад объясняет девушка-призрак, — Захотела уйти тоже. Все равно работы нет. Да и он не в настроении. Руки болят.

— Ну да, ну да, — вздыхает Эльма, сжимая запястья сестры своими руками, теплыми и живыми, — А с чего у тебя работа будет, госпожа секретарь мэра, если за год в районе лишь двадцать семей поселилось?

— А они, — кивнула девушка-призрак в спину уже почти скрывшегося мужчины, — тут особо и не нужны. Забыла манифест? «Хайкорт воскресший — новое пристанище для магов и ученых. Цитадель свободы и знаний, оберегаемая неживыми». Мы ждем особенных жителей, так-то, сестра!

— Мы? Ждем? — с непередаваемым сарказмом протянула Эльма, вывернувшись из объятий, а затем сбежав по ступенькам, взирая с нового места на сестру снизу вверх, — Мы ждем?

— Ну, в манифесте так написано, — пожала плечиками призрак, легко слетая вслед за сестрой, — А вот мы с тобой ждем кое-кого конкретного, да?

Некоторое время сестры двигаются домой молча. Идти им недалеко, настолько, что даже смешно желание зеленоватого полупрозрачного призрака «идти домой вместе». Вопрос, заданный игривым тоном, висит между ними незримой тяжестью. Эльма ответит позже, уже войдя в дом, затворив дверь, и сев за кухонный стол. Взглянув на левитирующую перед ней сестру, она, проглотив ком в горле, выдавит:

— Я… не верю. Ни Ахиолу, ни Лейлушу. Они сами признались, что отступили, что не знают того, что было дальше. Он может быть жив.

— Ахиол сказал, что не чувствует клятвы, — личико девушки-призрака, обычно бывшее беззаботным, смотрит на сестру строго и пронзительно.

— А Лейлуш сказал, что из-за того, что было там, слететь могли не только клятвы! — в сердцах шлепает Эльма ладонью по столу, — Мы не можем гадать!

— А мы и не будем. Сидим, ждем, верим, — вновь обнимает её сестра, подлетев поближе, — Работаем, копим деньги, заказываем и читаем газеты. Если он жив, он вернется. Не к нам, так за нами. Верно, госпожа главный счетовод?

— Верно, госпожа секретарь.

Правда, если бы в этот вечер незнамо каким образом в дом сестер Криггс заглянул бы их приёмный отец, которого в данный момент болтало по свету в разных гадких и сырых местах, зрелище двух распивающих бутылку вина девочек ему бы точно не понравилось.

Глава 9

Я люблю контроль. Мой контроль. Над своей жизнью, над окружением, в идеале еще и над всеми остальными вокруг. От пепельницы до начальства. Чем больше мой контроль, тем мне спокойнее. Не жить, нет. Планировать. Контролируемая среда… она позволяет на себя опираться. А неконтролируемая… лишь бултыхаться. Наверное, потому и стал бухгалтером, стараясь в жизни держаться подальше от людей. Цифры надежны, люди нет. Урок, что на человека можно положиться, я получил лишь здесь, на Кендре, впервые приняв за естественный стимул дуло у виска. Чаще всего своё дуло у чужого виска.

Прийти в себя чистым, лежащим на свежем накрахмаленном белье в помещении, ничем не напоминающим деревянный сруб орочьей лесной станицы? Безусловно приятно. Комната чистая, светлая, с бьющим из большого окна солнечным светом. Сразу чувствуется какая-никакая цивилизация. Чего не чувствуется в такой странной ситуации, так это каких-либо наручников… или чего-то подобного. Сразу настораживает донельзя, потому как нигде в Кендре нельзя найти доброхота, который выковыряет странного серого лысого карлика из туши сдохшего ихорника, а затем будет о нем заботиться чисто из альтруизма. Обстановка обнадеживающая, но не дающая никакой надежной информации.

Впрочем, эти мысли у меня из головы выдуло моментально, как только я сдёрнул с себя одеяло, чтобы проверить, нет ли каких-либо оков на ногах. Ничего подобного не было, а вот сама кожа… Она была нормальной. Не серой. Везде чистая белая кожа, а в паху я увидел короткий ёжик волос. Белых.

Я снова изменился.

Это… нужно было переварить.

В самой комнате кроме кровати, окна, да лампочки под потолком не было ничего. Совершенно. Пустой квадрат, демонстрирующий довольно старую и местами осыпавшуюся побелку. За окном тоже не за что было зацепиться глазом, от чего я и решил присмотреться внутрь себя, правда, Характеристику открыть не успел. Дверь скрипнула, позволяя зайти в помещение некоему субъекту очень странной внешности, который своим появлением породил еще более острые вопросы, нежели изменение моего организма.

Гном средних лет, непримечательное лицо, ранняя, очень ранняя и обильная седина в волосах. Одет в какую-то разновидность походной униформы, чей покрой заставляет мой мозг зудеть. Вооружен… нет, не вооружен. Показательно, так как я вижу потёртости от ремней на крепкой ткани. Они от кобур и ножен, которые он предпочитает на себе таскать часто и во внушающем уважением количестве.

Гном. В центре Северной Валты. Или… сколько я был без сознания?

— Мастер Магнус Криггс! Очень рад с вами познакомиться! — широко и беспечно улыбнулся тревожный персонаж, — Меня зовут Тариус Амадей Тарасккер! К вашим услугам! Наверное, у вас множество вопросов! Я готов на них ответить… разумеется, в обмен на некоторую информацию. Вы готовы поговорить или, быть может, нуждаетесь в пище? В воде? Только скажите, всё сразу же принесут!

— В зеркале! — выхрипнул я, — В зеркале!

— В зеркале? — меня озадаченно переспросили, — А, понимаю. Минутку!

Твою мать, твою мать, твою мать… КАК?! ЧТО?!

Из старого, потертого и мутного зеркала, переданного улыбчивому гному неизвестным лицом из соседней комнаты, на меня пялился с совершенно дебильным видом тот самый Магнус Криггс, которого я регулярно наблюдал в своем зеркале по утрам в Хайкорте. Волосы, правда, торчали нелепым коротким ёжиком, а шрам на левой половине лица лишь немного потерял в своей глубине… но это был я. Частично. Моя основная фишка, глаза, у которых когда-то была темно-синяя радужка, расчерченная ярко-белыми линиями, похожими на молнии, в данный момент были просто блекло-голубого цвета.

— Значит, девушка не обманывала, рассказывая, что ранее вы выглядели немного иначе, мастер Криггс, — улыбчивый гном вовсю примащивал зад на раздвижном стульчике. Угнездившись, он пояснил, — То есть, до момента, пока не расправились с зверем. Очень любопытно. Очень! Но мы… опустим этот момент. Да.

— Вы знаете кто я.

Нужно было что-то сказать. Хоть и откровенно тупое. Всё-таки встретить знающего тебя на внешность чело… гнома, причем знающего хорошо, посреди орочьего континента, в глуши — это не фунт изюму. Даже не тонна.

— А вы знаете, кто я. Представился уже, — вновь улыбнулся гном, — Не хмурьтесь, кид, это была слабая попытка разрядить обстановку. Прекрасно могу вас понять: заснули в таком теплом и уютном месте, а потом раз — и всё вокруг совершенно другое, да и сами вы… другой. Дезориентация в случае с вашими собратьями часто приводит к поспешному насилию. Оно сейчас неуместно. Объяснюсь. Вы не пленник, а за окном нет десятка автоматчиков. Хочу только предупредить, что предпринял меры на тот случай, если вы решите внезапно меня покинуть или сделать с бедным Амадеем нечто своё. Харизматы мало изучены, тем более, столь долго живущие как вы. Буду очень вам благодарен, если мы ограничимся разговором.

— Разговором, — не стал разубеждать собеседника в своем частичном дебилизме я. Больше всего на свете мне сейчас хотелось грохнуть болтуна, выпрыгнуть в окно, ускакать в лес, а там, забившись под корягу, залезть в собственные Характеристики, чтобы понять, что, черт возьми, произошло. Только вот уверенность, с которой болтал этот гном… не о том, что он «предпринял меры», а о том, что представляет себе опасность высокоуровневого харизмата, а значит, «предпринял меры», достаточные, чтобы устроить мне веселую жизнь. Такую веселую, что его физическое устранение мне невыгодно. Скривившись, я решил сыграть на поле этого Тариуса Амадея Тарраскера, попросив, — Дайте мне немного конкретики.

— Легко, — откинулся на спинку шаткого стула мой визави, — Вы, Магнус Криггс, находитесь приблизительно в 163-ех километрах от места, где убили ихорника. Дирижабль вашей подруги, как и ваш кот, здесь же. Все в целости и сохранности. Я являюсь внешним агентом царства Криггстан, от того и знаю всех активных Должников, что появились в наших храмах, тех, чья смерть еще не была подтверждена. Никаких секретов, лишь немного химии и мнемонической магии. Большая часть вопросов снята?

— И зачем вы доставили сюда меня… нас?

— Это уже предметный вопрос, — вновь ухмыльнулся гном, хлопая себя по коленям, — Прошу не проявлять агрессии, мастер Криггс, но получилось так, что вы мне и Криггстану задолжали. Очень крупно. Не хмурьтесь. Вы подставили под удар, пусть и по незнанию, операцию чрезвычайно крупного масштаба. Можно сказать, вам, лично вам, жутко повезло.

— Повезло? — интересно, а этот «режим дебила» вообще отключится?

— Кид, — начал загибать пальцы Амадей, — Имевший связи с Хартилом ил Шаадором. Пропавший на Эласте. Обладающий чудовищно большой ценой за свою голову! Ценой, прошу заметить, лишь увеличивавшейся огромным скачками! Это уже может заинтриговать любую серьезную силу, особенно Криггстан, поверьте.

Кригстан. Военизированное царство, основная доля населения: гномы. Динамично развивающееся, как сказал бы мой современник-менеджер. Злобное, зубастое и амбициозное, как сказал бы я. Именно там, в подземном Храме, меня и создал Бог-из-Машины. Местные одели, обули, да выпнули в лагерь подготовки, дабы я за отпущенные мне полгода в лагере успел набраться опыта. Фамилию я себе взял в честь этой страны, хорошо звучала, да и сами местные жители… Эдакий рейх в гномьем исполнении. Не самое приятное, но безусловно вызывающее уважение место.

— В общем, — тем временем продолжал мой собеседник, — Объясню прямо, почему вы здесь. Вы убили ихорника. Тварь, за которой гнались мы. Она была нам чертовски необходима для поддержания в нормальном состоянии Должника, входящего в мой отряд. Вы успели раньше, убили монстра и… поэтому, мастер Криггс, вы теперь мой Должник. Криггстана тоже. Не подбирайтесь на постели, дайте договорить. Если бы вы этого не сделали, то наш разговор бы сейчас не состоялся. Захвати я вас в плен, то отправил бы первым же рейсом на родину, предварительно удалив кисти рук и ступни хирургическим путем. Мир еще не знает ни единого кида, способного комфортно спать в потрохах ихорника. Но узнает, если мы не договоримся…

Происходящее резко перестало мне нравиться. Сидящий около кровати гном демонстрировал свою полную беззащитность от меня здесь и сейчас, прямым текстом намекая на то, что если с ним что-либо случается, то в будущем у меня наступят темные времена. Меня, такого загадочного, неизвестно где шлявшегося на Эласте, будут искать всем миром и искать всерьез. Все. Алхимик, Механик, Кригстан, Барджайя, Аддамсы. В первую очередь — улыбающийся, точнее лыбящийся Тариус Амадей Тарраскер. Приглядевшись, я понял, что болтливый спецагент улыбается, чтобы не скалиться. Тщательнейшим образом выбирает слова не из-за того, что я тут охренительно опасный и важный.

Отнюдь.

…просто Тариус Амадей Тарраскер в самом натуральном состоянии заоблачного бешенства.

Я для него не находка. Не счастливый билет. Наоборот, камешек, попавший в тщательно отложенный механизм тайной операции. Выведший из строя ценнейшую и редчайшую деталь — склонного к сотрудничеству Должника, в данный момент истерически мечущегося по местным лесам в поисках другого ихорника.

— У меня очень важное задание, мастер Криггс, — продолжал с улыбкой давить из себя злость агент, — Чрезвычайно важное. Такое, как понимаете, кому попало не поручают. Из-за вашего вмешательства появились серьезные накладки. Предлагаю вам помочь мне их нивелировать. В ответ… полагаю, ваши недопонимания с Аддамсами это не временный разлад, а нечто иное?

— А почему вы спрашиваете? — насторожился я, с аппетитом глядя на извлеченную гномом из портсигара сигарету. Тот внял немой просьбе, выделив мне порцию курева, и мы дружно задымили.

— Эльфы Алхимика в данный момент грабят бегущих по воде с Северной Валты орков, — сухо улыбнулся Амадей, — Это не в интересах Кригстана, как и существование всей семьи Аддамсов. Вместе с вами я смогу попробовать закрыть вопрос этой поганой семейки. Если мы сработаемся, добьемся моих целей здесь. И снова, предвосхищая ваши возможные сомнения — уничтожение Аддамсов для Кригстана куда важнее тех мнимых ваших секретов, о которых можно только подозревать, мастер Криггс.

— Проще говоря, — выдохнув белый дым резюмировал я, — Мы с вами можем быть союзниками при поступательном решении двух первоочередных задач, а потом вы, мастер Тарраскер, попытаетесь меня взять.

— Именно так, мастер Криггс, — чуть подрагивающие губы агента вновь раздвинулись в усмешке, — Но я не буду рыдать, если вы успеете исчезнуть. По правде говоря, я не амбициозен. Закрыв два таких вопроса, смогу уйти на очень и очень обеспеченную пенсию и ни в чем себе не отказывать до конца жизни. Ваша поимка на размер самой этой пенсии влиять будет откровенно слабо. Вы кот в мешке, Магнус.

— Заманчиво, — признал я, немного подумав.

— Вы можете уйти, — ошарашил меня гном, щелчком отбрасывая бычок, — Прямо сейчас. Я отдам вам оружие и кота. Девушку и дипломат со столь интересными сведениями, извините, оставлю. Красавицу придётся пустить в расход, увы, но вы должны сами понимать обстоятельства. Но последствия этого выбора, уверяю вас, будут куда хуже чем то, что предлагаю вам я.

Не просто заманчиво, а великолепно. Одно дело мечтать убить самую могущественную волшебницу в мире, имея лишь кота и голую жопу, другое дело, когда действуешь вместе с разведкой реально мощной державы. А убить Суматоху необходимо, я это чую всеми своими мутировавшими органами, в том числе и жопой. Она наглухо отбитое существо, бывшее чрезвычайно опасным даже тогда, когда была дерганной наркоманкой. Уже тогда Аврору Аддамс разыскивали более чем в десятке стран за диверсии, шпионаж и прочую дрянь. А сейчас, когда она навешала плюх Ахиолу, Лейлушу Коррадорре ат-Мансипаху, мне, а напоследок вспорола Аркадию, как вытянутую на сушу рыбу? Когда она знает о том, что Хайкорт перенесся? Когда Аддамсы в курсе, что между ними и Незервиллем пробежала стая черных кошек?

Её необходимо уничтожить, как и всю семейку вредителей. Это гораздо важнее моего возвращения в Хайкорт к девчонкам и куда важнее черной книжки. Последняя хоть и обещает бессмертие души, но требует очень много спокойного времени. Пока я для мира почти мертв, но сидящий напротив агент Кригстана уже может это изменить, если откажусь сыграть на его поле.

— Я согласен.

— Это прекрасно, мастер Криггс. Еще сигарету?

Тариус Амадей Тарасккер и его немногочисленная команда профессионалов собирались спасти мир. Их мотивация и задание являлись правдой, но отнюдь не истиной, так как спасать мир они собирались от чересчур эффективного и деятельного персонажа, уже известного мне под именем Заир Конн тар Фарагат, Вечный Тиран конфедерации Барджайя. Не от него самого, конечно же, а от всей конфедерации, но в данном случае именно этот во всех отношениях превосходный орк мнился моему собеседнику мировым врагом номер один.

Разыгранная Заиром партия, как рокировка в шахматах, оставила всех его политических противников и конкурентов вне возможности что-либо предпринять. Барджайя сильна, в меру технологически продвинута, обладает всеми необходимыми ресурсами и поводами для начала захвата континента. Тревожный момент? Сам по себе… нет. В прошлом Кендры подобное случалось не раз и не два, массивные империи рушились, погрязая во мраке гражданской войны. Только вот все они были похожи друг на друга как две капли воды. Взлет, культурный и технологический рывок, декаданс, падение. А если убрать декаданс? Если нация, сплоченная первобытной жестокостью и жесткостью, совершенно иммунна к соблазнам роскоши? Если народ, воздвигший империю, ценит вовсе не богатство и власть в их привычном понимании, а некую совершенно особенную градацию, свойственную только им?

В глазах цивилизованной общественности, даже в глаза сурового военизированного Кригстана конфедерация Барджайя была монстром. Чрезвычайно опасным, непредсказуемым, невиданно сплоченным и продуктивным. Гамбит Вечного Тирана дал этому монстру возможность захватить континент.

Мир испугался. Протрезвевший Триумвират, оставшийся на Эласте, осознал себя стоящим раком со спущенными штанами и впившимся в жирнейший кусок, от которого они не смогут отказаться. Но колонизация, освоение — это море сил, ресурсов, людей. Времени. Куда за это время успеет двинуть свою огромную и лишенную даже намека на близкого противника страну проклятый Заир Конн тар Фарагат?

— Мы в Кригстане осознаем местные реалии куда лучше, чем несчастливые соседи Барджайи, мастер Криггс. Если всё оставить так как есть, Северная Валта за пять-десять лет станет целиком территорией Барджайи. А через тридцать, по прогнозам наших аналитиков, полностью освоит завоеванное. Еще лет 10–15 и всё, мировой гегемон необоримой мощи готов, располагающий ресурсами, чрезвычайно мотивированным населением, прекрасно отобранными кадрами… это будет даже не катастрофа, а просто конец всем остальным цивилизациям! Этого нужно избежать любой ценой.

— И какую роль должен сыграть я?

— Главную, важную и простую, мастер Криггс. Я возьму у вас одни документы, а взамен дам другие. Ваши, найденные на вашем дирижабле у вашей… собственности, я использую, чтобы заработать ресурсы, что нам с вами потребуются позже, когда сможем заняться проблемой Аддамсов. Мои документы вы должны… продать. Чем дороже, тем лучше. Одному весьма определенному лицу, чье имя и местоположение я вам назову. Вырученные за них деньги, а это должна быть очень кругленькая сумма, вы передадите мне. Они тоже послужат делу.

— Нужны подробности.

— Ну разумеется! Только…, - Тариус Амадей Тарасккер потерял всю свою напускную веселость и от него повеяло холодом, — …мастер Криггс. Я читал ваше дело. Вы умудрились покинуть Кригстан и даже сам континент нигде не «засветившись». Ни в одном криминальном деле. У царства нет к вам претензий. Более того, я очень высоко ценю, что за время нашего разговора вы не использовали имеющееся у вас влияние харизмата. Такие предпосылки позволяют предложить вам полноценное сотрудничество с нашим агентством. Вам. Девушку же после той части операции, где она будет полезна, нужно будет…

— Это не проблема.

— …очень рад это слышать!

Большая часть команды шпиона и диверсанта отсутствовала, они «вели» сорвавшегося Должника. Точнее, вели киду, которая, к моему глубокому удивлению, не только оказалась моей старой знакомой, но еще и особой, имеющей на меня большой зуб. Это между делом отметил Амадей, сообщив, что догадками о моем имени он не успел поделиться с психующей Должницей, уже испытывающей неслабые спазмы. В любом случае, событием это было не заслуживающим внимания здесь и сейчас — если Лайтен не успеет найти ихорника до конца срока терпения установок Бога-из-Машины, то умрет в муках, а если и успеет, то меня рядом не будет. Ладно, пусть себе бегает, авось сдохнет. Вот только недоброжелательниц на ровном месте мне живых не хватало.

Оставленный деятельным и приободренным гномом в покое (он ушёл, но обещал вернуться), я наконец-то вновь получил возможность, как поесть, так заняться изучением себя.

Для начала была сама сделка. На неё я пошёл, не размышляя ни секунды. У меня два зайца, причем, если я выберу более мирного в виде возвращения домой, то второй меня прихлопнет. Нужно брать за само собой разумеющееся, что кто-кто, а долбанный Станислав Аддамс точно знает, где теперь находится Хайкорт, а возможно, даже имеет там своих людей. Сунусь к девочкам… и привет. Сначала нужно завернуть ласты злобного саблезубому зайцу по имени Суматоха, а лучшего напарника в этому чем Кригстан не сыщешь. Да, потом они обязательно попытаются меня сцапать, слишком уж я весь из себя волнительный и интригующий. Но это будет потом. При случае нужно будет узнать, как там мои девочки.

Помывшись в ванне, куда меня направил еще один гном, на этот раз немногословный, суровый и старающийся на меня не смотреть, я оценил место, где мы находимся. Заброшенный городок сельского типа. Ни души, пара каменных зданий, в одном из которых я нахожусь, пустые улицы, да севший прямо на крохотную площадь перед зданием ярко-желтый дирижабль, в открытом люке которого сидит с грустным видом гладящая чужого кота Стелла. Меня она не заметила.

Перекусив густой мясной похлебкой, я углубился в засыпанный разными сообщениями лог своего организма. Они не впечатляли разнообразием. «Абсорбция» и «восстановление» на небольшую долю процента. Раз за разом, снова и снова. Затем, в определенный момент, встретились строчки «боевой режим отключен» и «тяжелое истощение». После чего, как понимаю, я и потерял сознание в теплых и уютных потрохах истерзанной твари. Далее цикл «поглощения» и «восстановления» продолжился. Концом этих пертурбаций стало сообщение: «Процесс завершен/резерв рабочего тела исчерпан/прогресс 83.773 %».

Загадочно. Если исходить из чистой логики, то рабочим телом может являться только ихор. Я способен усваивать его для… чего? Для восстановления к исходному варианту. Но что тогда составляют оставшиеся 16 процентов, если я уже выгляжу и действую как обычно? Скорее всего, отсутствующее идеальное зрение, мой великолепный «Ясный взор», раз присутствует все, кроме него. Логично? Логично. Критично? Нет.

А что критично?

Ну, точно не то, что все Квадры прогрессировали ровно на единицу. Это лишь сигнал о том, что добавленная мне четвертая грань уравнялась с остальными тремя и теперь мои характеристики будут расти, как положено. Критичным и тревожным являлось сообщение, что у меня присутствует «резерв рабочего тела». То есть ихора. Он в данный момент пуст. А если он не будет пуст? Если я начну бегать за ихорниками в надежде восстановить свое орлиное зрение, но перегну палку, заработав плюсовое значение в «резерве»? Не стану ли я радостно светиться в глазах остальных кидов?

Загадка, на которую я не хочу найти ответ методом проб и ошибок. Такая ошибка может стать последней.

Итоговый вывод один — Магнус Криггс вернулся в этот мир. Об этом знает Амадей, трое его ближников, что сидят с нами на этой базе, пока остальные пасут или носятся за эльфийкой-кидом, да еще Стелла, на дирижабле которой меня сюда и доставили. Она сама — промашка шпиона, сболтнувшего мое имя при ней. Или нет. В любом случае, дальше я полечу на «Солнышке», имея Стеллу почти во всех смыслах этого слова, кроме прямого. Сложносоставной яд с дозами временного противоядия гарантирует подчинение девицы в случае чего… гарантировал бы, не будь она психованной дочерью гоблина, но с этим я постараюсь что-нибудь придумать.

— Итак, мастер Криггс, с чего начнем? — изобразил бодрый вид Тариус Амадей Тарасккер, внося в мою импровизированную палату пару парующих кружек кофе.

— С подробностей, мастер Тарраскер. Контрабандисту, который ищет выход на очень конкретного покупателя, нужно знать очень много. Плюс, еще мне предстоит вдолбить часть этой легенды в голову моей… партнерше.

— А вы прошли долгий путь, кид. Охота на Эласте была настолько удачной для вас?

— У вас, агентов, всегда так много времени на посторонние вопросы? Для нас, Должников, оно куда ценнее золота.

— Прошу прощения, мастер Криггс. Давайте приступим.

Глава 10

На Земле во времена моей юности бытовала оторванная от реальности поговорка: «Только подлец может заставить женщину плакать». Я тогда её принимал как есть, будучи уверенным, что женщин нужно оберегать, ценить и защищать. Со временем, взрослея, планку одухотворенности пришлось понизить до «знакомых женщин», потом, уже под конец университета, она сама по себе как-то естественно сократилась до комбинации «мама+девушка». А уж потом, лет под тридцать, поговорка ушла в небытие. Сверстницу, которая в свой тридцатник уже прошла сквозь огонь, лед, медные трубы, пожар, дефолт, кризис, ипотеку и ребенка… защищать уже не от чего. Она уже сама нападает. Суть же этого измышлизма окончательно устаканилась ближе к сорока: в основном защищают не людей, а свои чувства. Любой навык требует времени и практики. Защита, война, любовь, спасение утопающих. То, что применяется редко — просто отмирает за ненадобностью.

К чему это я? Ну к тому, что сидящей в кресле пилота и самозабвенно рыдающей Стелле Заграхорн куда удобнее и комфортнее считать себя красивой, нежной, уязвимой и совершенно незаслуженно обиженной девушкой, чем пилотом дирижабля. Хотя всех без исключения, включая меня, Волди и провожавшего нас мудрыми и угрожающими словами Тариуса Амадея Тарасккера, она интересовала только как пилот и контрабандист. Это, конечно, субъективная точка зрения, фломастеры на вкус у каждого разные, но на стороне нашего общего мнения стоял сложный органический яд, пребывающий сейчас в организме плачущей полугоблинши.

Возможно, мне про яд не стоило сообщать, резко появляясь перед носом опешившей девчонки для того, чтобы ущипнуть её пониже пупка. От такого обращения та совершенно сообразно раскрыла рот, в который и было мной капнуто противоядие из пипетки. Ну а дальше я рассказал как про отраву, так и про то, что от нее ожидается. А она заплакала. Логично, предсказуемо, утомительно.

Изначально агент Кригстана собирался отправить с нами двух своих помощников, не сколько для «контроля» по его собственному признанию, сколько именно для помощи в поиске нужного нам орка, но получилось гнома отговорить. Я ему самым банальным образом предложил просто-напросто скопировать документы, которые предполагалось продать. Две попытки лучше одной, даже если Тарраскеру и нужно будет определенное время побегать по лесу в поисках своей Должницы. Естественно, он сомневался всем лицом, пока я не напомнил, что за меня, живого или мертвого, Станислав Аддамс уже обещает три полных веса в серебре. Аргумент агент не очень-то хотел принимать, но тут на мою удачу сработало, что у Тарраскера действительно было два экземпляра нужных документов в наличии, от чего моё предложение, как говорится, было «в тему». Он похмурился, поподозревал меня в коварном использовании харизматических навыков, но затем, разгладив чело, согласился. Чем и вычеркнул меня из своих должников, так как теперь де юре я его планам вроде бы и не помешал.

И вот мы втроем смело несемся над лесами Барджайи на ярко-желтом дирижабле навстречу приключениям. Ну, не то, чтобы втроем, не то, чтобы смело, но зато действительно несемся. Уцелевшая в ходе бойни цистерна оказалась способна нагрузить весьма экономно расходуемым сидием все резервуары судна. Для полного счастья нужно было лишь починить продолжающего впадать в глубокую депрессию пилота, чем я и занялся на досуге. Начать пришлось с крепкого подзатыльника.

— Ай!

— Пей, — в ручки полугоблинши была мной всунута небольшая пыльная бутылка темного стекла, в которой я пятью минутами ранее опознал неплохой вискарь.

— Н-не буду! У-уйди!

— У тебя, точнее у твоего вполне разумного папаши, здесь была собрана неплохая аптечка. В ней даже клизма есть. Не выпьешь, введу тебе пойло с ее помощью. Считаю до десяти.

— С-cтой! Стой! Я «Солнышко» на ночную стоянку поставлю!

Режим «плаксы» не помешал Стелле вполне бодро и решительно «утопить» ярко-желтый дирижабль в прогалине очередного темного бора, которыми так богата была Барджайя. Закрепив с моей помощью канаты, зеленокожая девушка, похожая в данный момент на обиженного жизнью бурундучка, залезла с ногами в свое кресло, где и принялась быстро и мелко отхлебывать весьма ядреную бурду. Тесно, жарко, душно… да еще и на пустой желудок, так что развезло девушку моментально.

— За что ты так со мной!? — с надрывом и слезой прорвало полугоблиншу, смотрящую в данный момент на меня своими огромными желтыми глазищами с совершенно детским и обиженным выражением лица, — Я тебе ничего не сделала! Ничего плохого!

— Как — так? — полюбопытствовал я, тут же подбадривая девушку, — Говори прямо, я не кусаюсь… если этого не требуют обстоятельства. Затем и хотел, чтобы ты выпила, язык тебе развязать. Когда я тебя чем-то обидел?

— Ты! — она аж задохнулась от праведного гнева и возмущения, а я в очередной раз убедился, что страсть таскать на себе грязные, тонкие и промасленные тряпки у Стеллы сочетается с каким-то талантом на их материализацию или хранение в каком-либо подпространственном кармане — топик, вновь скрывающий девичью грудь, был точной копией недавно порванного.

— Ты хотел сдать меня армейцам! Ты предал меня! Бросил в лесу на поживу ихорнику! А теперь меня отравили, и ты… ты! Ты выдаешь мне противоядие! Держишь на поводке!! Как рабыню! За что?!

— Скажи, ты совсем дура или прикидываешься? — спокойно спросил я, дождавшись, пока девушка испугается набранной ей самой громкости, — Сначала ты была для меня способом попасть в нужное место. Молчу, что у тебя полная колымага наркоты и прочей дряни, за это в тех местах, где работал я, с тебя бы сняли кожу, заколдовали бы, чтобы протянула подольше, а потом вышвырнули бы умирать в пустыню. Я бы сам на твое визжащее тело соли бы ведро сыпанул. Дальше? Мы договаривались, что ты меня возишь, а я тебя защищаю. При этом ты, зеленая и бессовестная жопа, не упомянула, что сама по себе лишь наивный глупый ребенок, который ничего не умеет и боится вылезать из своей леталки. Не упомянула, что топлива в ней остались капли. Умолчала, что у тебя каждую неделю идёт сдвиг по фазе, потому что ты хренова дочь хренова гоблина. Затем, когда я все-таки взялся тебя спасать, ты завизжала как сучка, что не бросишь корабль. Но я вернулся. Спас тебе жизнь. Убил ихорника. Что дальше? Дальше нас находят. Мои знакомые. Те, которых ты не должна была видеть никогда в жизни. И ты жива. Снова из-за меня.

— И что мне? Спасибо тебе сказать?!!

— Было бы неплохо, — пожал плечами я, — Ты до сих пор жива, не искалечена, за рулем своей дребезжащей тарантайки. Ну и не изнасилована отрядом орков… учитывая, что одеваешься как шлюха, решившая подработать механиком.

— Ты…!

— Как очень бедная и очень страстная шлюха, — уточнил я, с удовольствием наблюдая, как наливается зелено-багровым румянцем лицо девушки, — Приди в себя, Стелла. Посмотри на происходящее со стороны. Я единственный, кто может вытащить нас обоих из того, во что мы влипли. Но если бы не влипли, мы оба, ты и я, сейчас бы гнили вместе с теми орками и сраным ихорником. Понятно?

— Да! Но…

— Без «но». Я обращаюсь с тобой так, как обращаюсь, затем, чтобы ты поняла — вокруг не игрушки. Никто не будет делать скидку на то, что ты девочка и ты ни при чём. Всем на это насрать. Мне тоже. Либо ты слушаешь меня в десять раз внимательнее родного папули и учишься выживать, либо ты умрешь. Если повезет, то через неделю после того, как я дам тебе еще одну каплю противоядия, но думаю — ты не протянешь эту неделю…

Я говорил, убеждал, аргументировал, смотрел проникновенными глазами строгого, но заботливого разумного. Делал то, что Тариус Амадей Тарасккер однозначно бы квалифицировал как «штучки харизмата». Как только Стелла пыталась вставить слово, тут же менял тон, ловя её зрачки своими, а затем вновь говорил, говорил и говорил.

Мне нужен напарник. Как минимум извозчик, который дождется, пока я вернусь с какого-нибудь дела. Этой зеленокожей шебутной девице с сломанным переключателем темперамента в мозгах доверять чисто за счет угрозы ядом нельзя, она уже выбирала смерть пуще неволи. То, что её впереди ждет смерть как слишком много видевшую и знающую — вопрос далеко не однозначный, в этом я уже пошёл на внутреннюю сделку с «нетерпимостью». Но мне нужно, чтобы «Солнышко» работало на меня. Здесь, сейчас, отсюда и до… победного конца. Шансы, что у Тарраскера, шатающегося в лесистой жопе мира с собой был сложносоставной яд с отсроченным действием и разработанный специально для полугоблинов — ниже нуля в моих глазах, а значит, мы можем найти противоядие и сами. Но пока её нужно не только убедить, но еще и воспитать. Выдрессировать.

И у меня кое-что даже получалось, пока эта вертихвостка не долакала бутылку. Затем она, доверительно упав мне грудью на лицо, пролепетала, что я «очень красивый», обблевала мне спину и вырубилась напрочь.

Впрочем, этот эпизод всё равно стал переломным моментом, хоть и для моей рубашки тоже. Проболев знатным похмельем следующие сутки, зеленокожая еще два дня полёта дичилась от меня в своем кресле, шмыгая из него только до туалета и обратно. Я не мешал, на лице девушки, как мне было видно, были все признаки серьезной, а значит, совершенно нехарактерной для неё умственной работы. Ну а затем случилось то, что должно было случиться — её переклинило в следующую фазу.

— Нам нужно перетереть, Должник, — мордашка Стеллы, сунувшейся в каюту, где я чистил оружие, была суровой, а тон категоричным, — Сейчас. Э? У тебя же железа так много не было? Где спёр?

— Не спёр, а поделились, — любовно огладил я тряпочкой украшенную прихотливой вязью узоров коробку ствола разобранного пистолета, — Хорошему разумному — хорошие игрушки.

— Заливай, — фыркнула девушка, не отрывая зачарованного взгляда от кучи деталей. Собранные, они превращались в два изящных и смертоносных полуавтоматических пистолета с обоймой на двенадцать девятимиллиметровых патрон.

Прекрасное и эффективное оружие, хоть и бросающееся в глаза. Но я всё равно буду их использовать просто потому, что под мою руку ничего лучше не найду. Их, вместе с станком по заправке патронов и обслуживающим инструментом, мне выделил Тарраскер… из запасов Лайтен. Ну как из запасов? Это были её стволы, но оказалось, что эльфиечка-кида со временем маленько поехала крышей, от чего предпочитала использовать только холодное оружие, нося другое исключительно для красоты. Она была ловкачкой, так что выбор был местами даже разумным… но, что для одного хлам и висюлька, то для другого настоящее сокровище.

— Я, вообще-то, красивый, — невозмутимо парировал я, — А красивым много чего дают просто так. Тебе не понять.

— Хер орочий, — ёмко охарактеризовали меня, — Давай рассказывай, что нам нужно сделать.

— Давай. Слушай, а тебя можно как-нибудь починить, чтобы ты такой конкретной навсегда осталась? Мне нравится.

— Анус себе почини! Тот верхний, которым разговариваешь!

Новая «злая» Стелла была очаровашкой. Не в том, что изъяснялась как гопница без тормозов, а в умении усваивать информацию. Она слушала меня сосредоточенно, не отвлекалась, не прятала глаза, не открывала рот, пока я сам не оставлял паузу для вопроса. Более того, её растерянные девчачьи гляделки теперь были прищурены, демонстрируя работающий интеллект.

— Ты как относишься к оркам Барджайи? — начал разговор я чуть издалека.

— Я вообще плохо к оркам отношусь, — тут же оскалилась моя собеседница, — А с некоторых пор еще и к тебе! Только ты, пьяный, не пытался поиметь десятилетнюю пигалицу, которая решила подбежать к отцу, стоящему у дирижабля, с просьбой купить ей куклу! И это был далеко не один такой случай! Думаешь, я просто так живу в «Солнышке», никуда не вылезая!?

— Понятно. В общем, мы с тобой собираемся сломать Барджайю.

— Что? Как?! …я в деле!

Чем эффективнее работает механизм, тем жестче внутри него некоторые сцепки и противовесы. В случае конфедерации все было неоднозначно. Отсутствие критически важных индустриальных узлов, чью роль выполняли куда более мелкие «узелки». Прекрасно развитый гражданский флот, дополняющий отличную систему железных дорог. Парламентская система внутри правления кланов, имеющая столь чуждую другим странам идеологию, прекрасно работающую как «антивирус» против иноземного вмешательства. Жесткая вертикаль власти и ответственности при существующих социальных лифтах, способных любой талант, следующий правилам, доставить очень высоко наверх. Тирания, диктат и… широчайшая свобода в жестко закрепленных суровыми правилами пределах.

Только вот уязвимое место есть у всего и всех. В случае барджайских орков это были дети. Строжайший отбор, сильнейшая мотивация, социальный статус родителя, зависящий от достижений его собственных детей, многоженство, порождающее сильнейшую конкуренцию внутри гаремов. Кригстан, получивший совсем недавно доступ к одной технологии, увидел, как можно ударить прямо в сердце мирового монстра с её помощью.

Среднему барджайскому орку в любом статусе, клане и касте, совершенно плевать, каким образом его дети встанут над другими. Дуэль насмерть за перспективную кандидатку в жены? Обычное дело. Групповая дуэль за орчанку из семьи, известной своей плодовитостью и здоровьем? Это норма. Обратное событие, когда зеленокожие женщины сражаются за молодого орка из многодетной семьи с хорошей наследственностью? Тоже. Ты — это твоя семья, твои дети и родители, совокупно. Дети, дети и еще раз дети. Высокая смертность? Плевать, выжить и процветать должны лучшие. У барджайцев за детей признавали тех, кто дожил (и выжил) до 16-ти лет, а это минимум 4 экзамена-испытания, где худших ждала смерть. Обычно их, этих испытаний, конкурсов и соревнований, было больше дюжины.

Что было в переданных мне бумагах? Всего-навсего технология клонирования, по легенде скопированная с знаменитых баков храмов Бога-из-Машины.

— А вот тут я ничего не понимаю, — фыркнула Стелла, — Что за баки? Что за… клоуны?

— Клоны, — терпеливо объяснял я, — Дети из бочки.

— Что ты несешь?!

— Технология, дура ты зеленая, необразованная. У тебя там, в пузе, то и дело рождается яйцеклетка. Если тебе вдует мужик и оплодотворит её, ты забеременеешь. Эту яйцеклетку можно изъять и сунуть в бочку, оплодотворив без мужика, чисто его семенем. А затем, в бочке, вырастить ребенка. Это будет называться искусственная утроба. А еще можно взять генетический материал разумного, в нашем случае орка, сунуть в бочку, а затем вырастить из клеток этого материала ребенка. Такое называется клонированием. Поняла?!

— А смысл во всем этом?!

— Смысл в том, что расти эти дети будут быстро… и бочек может быть много.

— Не верю!

— Все киды, все Должники, — с усталым вздохом пояснил я ей, — Мы все дети из бочек. Дети Бога-из-Машины. Он создал нас. Моему телу чуть больше трех лет.

Вот это её проняло достаточно, чтобы полуголая красотка замерла с остекленевшим взглядом, враз став похожей на ушибленного электрическим током суслика. Через несколько минут шарики и ролики в её красной головке завращались, шестеренки заскрипели, носик задёргался, а затем она заорала:

— Да барджайцы тогда заполонят мир, кретин!! Если эти «бочки» попадут им в руки — нам всем конец!!

— Нет, это им конец, — парировал я, — Если мы распространим технологию правильно, то Барджайя прекратит свое существование.

— Да с какой стати?!!

— Устройство для клонирования дорого в эксплуатации, Стелла. Оно требует очень много материалов, механизмов, опытного персонала. Нужны особо чистые химикаты, точные приборы, специальные условия в помещении, надзор. Много всего. Такое… оно не для всех, понимаешь?

Пришлось углубиться еще дальше в объяснения, чтобы она поняла. Для поддержки даже одной лаборатории клонирования требовалась целая индустрия. Клон, особенно в случае Барджайи, где дети рождались в таком количестве, что родильных домов просто не существовало, будет дорог. Зверски дорог и сложен в производстве, требуя много весьма специфических материалов и персонала. Но… он позволяет гарантированно получить «потомство». Быстро и много. Воплощенная мечта любого истинного барджайца. Совершенно нереализуемая в их системе ценностей, но превосходящая эту систему.

— Киран Удри тар Флагна, — тем временем рассказывал я своей напарнице, — Один из самых влиятельных орков клана Флагна, дипломат, советник Вечного Тирана, немного маг. Последнее нас интересует больше всего — из-за ранних экспериментов с магией этот персонаж слегка надорвал своё здоровье, от чего сейчас теряет позиции в обществе. У него всего трое детей, из которых лишь один пока может считаться преемником. Это чудовищно мало для барджайского аристократа, уже идут разговоры о том, что пора Кирана убирать, чтобы не позорил общество приличных орков. Флагна не хотят терять эту позицию, от чего готовы практически на всё. Если мы продадим Кирану технологию, то он стопроцентно примется строить лабораторию. Быстро, остервенело, неаккуратно, но в очень защищенном месте. Возможно, даже преуспеет, только вот шанс, что сможет сохранить секрет для себя или внутри клана — ничтожен.

— И что? — хлопала Стелла ресницами.

— Гражданская война, вот что. Конец Барджайи. Нам лишь нужно продать ему документы, а затем удирать со всех ног.

— Это будет сложно, Должник. Это будет офигительно сложно! — выдохнула подобравшая под себя ноги девушка, — Выйти нам, не оркам, на шишку такой величины… в Барджайе… Как ты собираешься это провернуть?

— Планировал воспользоваться тобой, — пожал я плечами, — Именем Заграхорнов. Попробовать выйти на местных теневиков, оказать пару услуг из тех, что я умею, получить контакт с Кираном. В худшем случае, если ты совсем бесполезна, я просто вломлюсь к нему в дом, свяжу его, засуну документы в задницу, а потом уйду, прихватив что-нибудь очень ценное.

— Охренительный план, — подумав, выдала полугоблинша с косящими от переизбытка чувств глазами, — А можно не надо?

— У тебя есть другой? — приподнял бровь я.

— У меня есть кое-что получше, — протянула девушка, хватаясь за штурвал, — Знакомый, который умеет думать!

И мы полетели к этому знакомому. А через три дня, наблюдая за разминающейся Стеллой, взявшей с меня слово, что буду заставлять её другие «версии» делать зарядку, я увидел причину, по которой скрытный скоростной дирижабль контрабандистов выкрашен в вырвиглазно-желтый цвет. Все дирижабли и планеры конфедерации Барджайя были точь-в-точь такого же противного оттенка. А еще их было много, попадались они на нашем пути часто, но самое смешное и утешительное я узнал от недоумевающей полугоблинши, признавшейся, что никогда не слышала о какой-либо связи между воздушными судами.

В конфедерации бал правила проводная связь.

На обшивку начинал падать хоть и первый, но совсем не робкий снег, валящий с неба на лесную империю крупными хлопьями, атмосфера на судне из удушливо-жаркой становилась приятно-теплой, Волди набирал вес и отращивал морду, а мы со Стеллой маялись от скуки, наблюдая в иллюминаторы лишь черноту леса и белизну неба.

Полёт был долог и пролегал отнюдь не по прямой. Мы садились на тихих и как будто вымерших заимках, ждали или искали определенных орков, с которыми перебрасывались несколькими дежурными фразами, быстро переходящими в жаркий короткий торг. Затем, отказываясь от любых встречных предложений и наймов, мы скидывали посредникам и клиентам часть заначки из того, чем было забито «Солнышко», а потом летели дальше.

Несколько унылых дней, наполненных однообразной рутиной, пошли Стелле на пользу. Кое-как оклемавшись от своих приключений, она показала себя вполне неплохим компаньоном, пусть и не всегда веселым, но живым и любознательным в любой своей ипостаси. Серьезная злюка растворилась, став болтливой занудой, а затем превратилась в азартную натуру с легким налетом философии. Следующей трансформацией стало преображение в довольно спокойную девушку с ярко выраженным педантизмом.

— Корнфлогг — самый крупный северный город Барджайи, — проинформировала она меня, ведя свой ярко-желтый дирижабль прямо над разрезающей лес дорогой, покрытой, как и всё тут вокруг, толстый слоем снега, — Отсюда уходят составы соленой жирной рыбы, гатши. Её вылавливают на окрестных островах в огромных количествах, а затем развозят по стране. Ну и… Корнфлогг является столицей преступного мира Северной Валты. Нам нужно быть здесь очень осторожными. Постарайся… быть как можно менее заметным. У меня есть плащ с капюшоном.

— А мне пополнили запасы грима, — парировал я, — Загримируюсь под орка-карлика. Только не забудь звать меня Виктором Мадре. А то…

— Да уж, произнести имя Магнуса Криггса в таком городе…, - покачала девушка головой, а затем её взгляд, обращенный на меня, вспыхнул любопытством, — А ты… расскажешь, как стал мировой знаменитостью? Что ты такого сделал, что сам Алхимик за тебя такие деньги предлагает?!

— Имя? — я наклонился над сидящей девушкой, а затем не больно щелкнул её по миниатюрному носику, — Имя ерунда. Вот если ты сболтнешь, что провела почти три недели вместе с кидом, который до сих пор не рвется искать ихорников и не корчится от боли…

— Ой! — девушка тут же сделала огромные глаза, зажимая себе рот обеими руками.

Ну, это нужно было сказать. Она бы догадалась о том, что я выплатил Долг, вопрос пары дней. А симулировать приступы, да потом еще искать в этой лесной стране тварюшек, не хотелось никак. Второй щелбан достался лбу.

— Эй! — на меня посмотрели с неприкрытым возмущением, но я, улучив момент, когда красноголовая освободит свои губы, тут же сунул между них пипетку с противоядием. Время принять «лекарство». Неприятная процедура, в буквальном смысле откатывающая наши отношения назад каждый раз. Никому не нравится ошейник, как и подёргивания за него.

— Когда-нибудь я расскажу. А пока давай-ка обсудим, кто кому кем будет… и что нужно отвечать на самые тривиальные вопросы.

Глава 11

Мороз и солнце, день отвратный. Непередаваемо удушливая вонь гниющей рыбы вторгалась в ноздри как монголо-татарская орда в юго-восточную Русь. Разделочные цеха, в изобилии встречающиеся на нашем пути, то и дело отворяли свои ворота, чтобы выпустить новую телегу, полную парующей разделанной рыбы, а заодно и извергали из себя плотные клубы омерзительно-густого запаха. Работа по заготовке в Корнфлогге шла круглый год. А может быть, даже круглые сутки.

— Тьфу! — Стелла сплюнула попавший ей в рот комочек слипшихся снежинок, замерла, вытаращив глаза, а затем начала отплевываться еще энергичнее. Закончив с этим занятием, девушка вытерла рукавом рот, а потом пожаловалась, — Тут даже у снега привкус рыбьих кишок!

— Эдо шалят двои перегруженные одонятельные децепторы, — глубокомысленно прогундосил я, вновь хватая полугоблиншу за руку, — Идём уже, сестричка.

Зеленый грим и темные очки у меня, капюшон у Стеллы, всё это в достаточной степени служило маскировкой, чтобы спокойно проникнуть в город, битком набитый орками. Сильно занятыми барджайскими орками, что было далеко немаловажно. На нас внимания обращали ровно столь же мало, как и на ярко-желтый дирижабль Заграхорнов. Зеленокожие здоровяки, крепкие и энергичные все как на подбор, сосредоточенно и привычно трудились на благо своей прекрасной родины.

Всюду, куда не поверни взгляд, стоял трудовой процесс, очень напоминающий таковой же у муравьев. Народ самозабвенно впахивал на рыбозаготовке, всюду бегали миниатюрные монорельсовые трамвайчики с большими грузовыми отсеками, работающие без водителей конвейерным типом, дымило множество труб, насыщая и без того отвратный местный воздух чадом угля, мазута и какой-то химической дряни. Одинаковые дома из одинаковых материалов, одинаковая рабочая форма, одинаково здоровые туши орков… всё это меня пугало. Если уж преступный оплот Барджайи похож на муравейник, то что тогда творится в законопослушных городах?

— Эй! Как я выгляжу? — раздалось шипение со стороны моей попутчицы.

— Как бездомная бродяжка в лохмотьях, решившая поиграть в шпиона, — недовольно прокомментировал я, — Лучше бы дала мне выкрасить свои волосы.

— А глаза бы я куда дела?

— Под капюшон.

— Под ним и волосы спрятать можно!

Аргументный аргумент. Только вот в том море саржи, представляющим из себя одежду как мою, так и каждого первого встречного, одежка Стеллы, сделанная наживую из каких-то мехов, тканей и чуть ли не шкур, буквально кидается в глаза. Правда, местная рыбная вонь, видимо, напрочь вышибла из голов десятков окружающих нас трудяг хоть какое-то любопытство. На дикарку с ребенком никто не бросал второго взгляда.

— А глаза можно было бы закрыть. Типа слепая. Я был бы твоим поводырем.

— Виктор, ты дурак?! Знаешь, что делают с калеками в Барджайе?!

Да уж, не подумал. Если тут среди здоровых детей идет такой жестокий отбор, то с калеками тут вообще должен быть разговор очень коротким. Так и оказалось, страшным шепотом мне на ухо было поведано, что медицина в Барджайе штука весьма непопулярная. Развитая, безусловно, но заточенная, так сказать, на быструю и полную рекуперацию пациента. В ином случае заболевания лечились быстрой и живительной эвтаназией. Беспощадное общество.

Впрочем, атмосфера муравейника вскоре сменилась чем-то вроде атмосферы сломанного муравейника. Мы дошли до самых бедных кварталов, сейчас, в полдень, практически пустых. Совершенно однообразные трехэтажные дома тут были всюду. Три этажа, два подъезда, маленькие окна. Настоящие рабочие бараки. Из живых? Только дети, с 3 до 10 лет, сидящие группками на свежем воздухе с учебниками. Молча и сосредоточенно читающие и пишущие в тетрадках. Пока мы со Стеллой гребли по снегу мимо этих однотипных домов и однотипных детей, я не раз и не два видел, как те откладывают учебники и конспекты, чтобы устроить себе разминку на ближайших турниках. Снарядов для физических упражнений тут было полно.

Бедность. Очень относительное понятие для Корнфлогга и Барджайи в целом. Признаков истощения я не заметил ни на одном зеленом лице за полтора часа ходьбы по глубокому, черти бы его подрали, снегу. Самой дохлой особью, имеющей отношение к оркам, можно было смело назначать Стеллу. Одинаковые дома, буквально вопиющие о том, какие-там небольшие квартиры? Так они в идеальном порядке, нигде ничего не обваливается, а у каждого второго здания прикручена массивная железная будка, внутри которой, по словам Стеллы, есть телефонный аппарат для вызова пожарных и иных служб. Да и вообще, то, что она называет «бедными районами» для Барджайи норма жизни.

— А жизни тут нет…, - пробормотал я, глядя, как куча детворы занимается перетягиванием каната. Обычная забава, если бы только зеленые рожицы не были б совершенно однообразно искажены в гримасах крайнего напряжения сил.

— Что говоришь? — запыхавшаяся Стелла крепко пахла ядреным духом хорошо поработавшей девчатины. Интересно, тут бани есть? Впрочем, так намного лучше, чем запах рыбы. Отставить бани.

— Это общество больно.

— Как определил?

— По отсутствию детского смеха.

Попыхтели дальше молча, но минут через пять девушка проговорила:

— Знаешь… уф… а ты прав. Папа, когда был не занят, всегда меня смешил.

— Квадра Вожака получает 1 уровень. Текущий уровень — 30

Да уж, заставил признать женщину, что я прав. Неимоверный подвиг для харизмы.

Вскоре Стелла подвела меня к одному из домов, совершенно ничем не выделяющимся среди прочих, уверенно зашла в подъезд и постучала самым обычным стуком в дверь первого этажа. Ей тут же открыли — это была могучая и сильно беременная орчанка… с лютым двухствольным дробовиком. Оружие недолго угрожало контрабандистке, тут же скинувшей капюшон со своей вихрастой красной головы. Дула попытались вопросительно уставиться на меня, но я, сняв очки, зубасто улыбнулся своей далеко не детской (и не орочьей) физиономией в лицо бдительной беременяшке. Та, ехидно оскалившись в ответ, задрала свою пищаль в потолок, коротким жестом приглашая нас зайти.

Зашли. Оценить, как живут простые барджайские орки я просто не успел, потому как тихой мышью шмыгнувшая вперед Стелла, тут же присела на корточки, а затем встала… кряхтя и удерживая в руках тяжеленный люк. Ну как люк? Кусок пола, не меньше, массивный и суровый.

— Внииииииз, — простонало это чудо в мехах, намекая мне, что долго не выдержит.

— Ты вообще в курсе, что я сильный? Или самой было обязательно? — гадко ухмыльнулся я, ныряя в полумрак подполья.

Долго злорадствовать не получилось, так как этим начала заниматься сама госпожа Заграхорн, сообщившая мне радостные вести — оказывается, подполье располагается под землей, а ходы, вырытые трудолюбивыми орками, в него ведут из самых разных уголков города. Мы зашли через один из самых дальних, тем самым выказывая свою особую осведомленность, поэтому один вредный коротышка, замаявшийся месить снег и грязь в провонявшем рыбой городе заслуживает некое снисхождение и облегчение его участи. Путем избавления от поднимания тяжестей великодушной Стеллой.

— Ты знаешь, — задумчиво произнес я после всей этой тирады, — Крайне неосмотрительно с твоей позиции ехидничать в узком тоннеле, учитывая, какой стороной ты ко мне находишься.

— Это какой ст… АЙ!!! — взвизгнула ущипнутая за задницу девица.

Определенно мне нужно в бордель. Очень. Даже к орчанкам. Интересно, а они вообще существуют в таком волшебном месте как Барджайя? Стоп. Какой, к демонам, бордель? У меня грима не хватит! А если хватит, то он не такой стойкий, как надо!

Плюсом было то, что снега под ногами больше не было, были лишь длинные темные туннели с нанесенными на поворотах светящимися метками. Стелла в них ориентировалась хорошо. На этом плюсы заканчивались и начинался один толстый, можно сказать фундаментальный, минус. Тут гнилой рыбой не просто пахло. Даже не несло. Здесь ей сочился воздух настолько, что мы шли и дышали, лишь удерживая тряпки у ртов и ноздрей.

Ярко освещенный зал с рядами столов, за которыми бледно выглядящие пожилые орки отточенными движениями вырезают из безголовых рыбьих тушек мясо, запихивая на освободившееся место непрозрачные пакетики с чем-то определенно нелегальным, стал для меня сюрпризом как размерами, так и своим внезапным появлением. За ним шел следующий, а потом еще и еще. Стелла пёрла вперед уверенно как трактор «Беларусь», а я, наоборот, медлил, с тревогой вслушиваясь в собственную «нетерпимость». Та молчала как партизан.

Увидев местного босса, я сразу понял если не всё, то многое. Посмотрел на снявшую капюшон и лыбящуюся придурошно Стеллу, горестно вздохнул… и неторопливо дёрнул правую полу своей куртки так, что пуговицы запрыгали по полу. Вокруг сразу же зашевелились сумрачные и бледные мужики предпенсионного возраста, стоявшие в комнате босса то ли в виде охраны, то ли просто так, по делу. Раздался скромный и сдержанный орочий мат. Ну да, два пистолета, револьвер, нож… а у меня еще маленькие револьверчики в карманцах есть. Пригодились вот.

— М… Виктор! Виктор! Стой! Ты чего?!! — тут же всполошилась Стелла, разворачиваясь ко мне.

— Чего я? — удивился я, бодая воздух в направлении высокой, широкой, наполовину седой, но по-прежнему красноволосой старухи-орчихи, невозмутимо стоящей за своим столом, — Это же твоя бабушка?

— Да! Это моя бабуля! — взвизгнула чуть не выпрыгивающая из штанов полугоблинша, — А что?!

— А то, что я этого не знал, — пояснил я, начиная улыбаться по сторонам тем, кто только-только пополз своими зелеными лапами к кобурам старых как сказки о честности у политиков пистолетам, — Ребята, не дёргайтесь. Положу всех.

То-то эта дирижаблёвая отшельница так бодро и смело топала по местным говнам. А я, наивный, думал, что её вновь переклинило в другую крайность.

Как говорится, всё застыло в шатком равновесии. Старушка, точнее матёрая такая старушища, продолжала молча стоять и смотреть на меня как Ленин на буржуазию, без малейших признаков страха, Стелла гневно пыхтела, заливаясь краской, а опытные и битые бандюганы количеством в четыре штуки неуверенно мялись, не решаясь-таки схватить свои стрелялы за рукоятки.

— Лоскутик, — в напрягающей уже тишине раздался не голос, а самый настоящий глас из недр сильно пожилой красноволоски, — Что за шкета буйного ты притащила? И где мудак Зак?

— Папа умер, — доложила юная полугоблинша, а затем сделала то, что пережившие множество невкусных впечатлений девочки делают, оказавшись внезапно рядом с старшим родственником. Упала на задницу и разрыдалась в тридцать три ручья.

Мы с гром-бабкой переглянулись.

Кажется, резня откладывается.

* * *

— Ну что же, — сказал я через час, вспоминая про отложенную резню, — А теперь я должен буду вас убить. По крайней мере тебя, Рингвальда.

— Не торопись пись-пись, — не моргнула и глазом Рингвальда Лоркхостр, бабушка Стеллы, — Поспешишь — людей насмешишь. Сначала выслушай.

Почему бы и не послушать? Волей могучей старушенции её нестойкая и не шибко-то и умелая охрана была изгнана, после чего, перейдя в другую подземную комнату (поменьше и поуютнее), Стелла Батьковна начала трещать без умолку, продолжая размазывать по зеленой мордашке сопли и слезы. Единственное, из-за чего я еще оставил обеих в живых было то, что полугоблинша, рассказывая свои офигительные истории о печальном прошлом, настоящем и будущем, упомянула меня именно как Виктора Мадре, потомка Должника. Значит, кое-какое понимание дивчина всё-таки имеет.

Натрещала внучка достаточно на смерть бабки… да и свою, наверное, тоже. Нет, ну в самом деле, ну какой здравомыслящий человек пойдет на прорыв из этих катакомб, таща за собой девчонку? Нет уж, доктор сказал в морг, значит в морг. Но так как неловкость и неуклюжесть криминальных секьюрити меня приятно удивила своей некомпетентностью, что решат несколько минут? К вони я уже притерпелся…

Терпение оказалось вознаграждено, а преступники оказались… революционерами. Или кем-то средним.

— Симценз, — Рингвальда Лоркхостр, откинув тяжелую гриву красно-седых волос за спину, показала мне плотный пакетик, вроде тех, что пихали в рыбьи тушки ее товарищи по подземелью, — Наркотик, производимый мертвецами. На нём сидит половина Барджайи. Низшая половина. Его мы делаем здесь.

— Какими, нахрен, мертвецами? — настороженно уточнил слишком много имевший дел с мертвецами я.

— С обычными, — тут же пожала могучими плечами бабка, ехидно ухмыляясь и указывая на себя, — Вроде меня. Мы для верха мертвы. Похоронены. Не существуем.

Через полчаса мне хотелось застрелиться. Накаркал. Аналогия, имевшаяся в моем жизненном опыте, кривым зеркалом отображала темную сторону прекрасной и трудолюбивой конфедерации Барджайя. Только вот, если в Хайкорте мертвецы трудились, получая в качестве награды сон, неотличимый от реальности, то здесь мертвые души выращивали наркотик, дарующий живым во сне яркие и правдоподобные галлюцинации. Симценз. Серый порошок, изготовляемый из грибов, прекрасно себя чувствующих на сверхобильной подкормке из органических отходов Корнфлогга.

Однообразный тяжелый труд убивает. День за днем он выпивает душу, лишает мотивации, уничтожает разум. Крохотная щепотка симценза, брошенная в вечерний чай или травяной настой дает любому работяге разгрузку в виде яркого сна. Эффекты варьируются в широких пределах, но чаще всего это эйфорическое расслабляющее видение, дающее разуму хороший отдых. Позволяющее встать с утра и выйти на тяжелую монотонную работу, где ты зарабатываешь деньги. На семью, выпивку и симценз. А иначе — почти никак. Можно, но долго не выдержишь, если только не проникся до глубины души Кредо Барджайи.

Фанатики Кредо действительно могут смотреть вперед, видя светлое будущее для своего имени, воплощенного в правнуках и более далеких потомках. Они, чаще всего имеющие непосредственное отношение к знати конфедерации, живут и работают ради этого. Следующий кредо орк, не имеющий веры в способности собственного ребенка, даже может его убить, чтобы не навлекать на семью позор провала на экзамене.

Остальные же пьют вечерний чай с симцензом и надеются на лучшее.

О порошке, вызывающим галлюцинации, кланы знали, как и о «мертвецах», держащих по всей стране в местах, подобных Корнфлаггу, подземные теплицы с этими грибами. Знали, но ничего не делали… в широких рамках. Прилюдно повесить дилера? Сжечь склад или большую партию, обрекая район какого-нибудь города на длительную «голодовку»? Да. А вот теплицы не искали. Работоспособность простых орков кланам была на руку, а отупляющий постэффект симценза почти гарантированно выключал любого трудягу из социального лифта. К тому же, тут был еще один момент…

— Эта дрянь, Мадре, она губительна…, - старушка-терминатор растёрла пальцами щепоть серого порошка, — Она убивает душу. Знаешь, мы сюда всех берем. Калек, стариков, убежавших из дому неудачников. Берем с концами. А работы здесь не так уж и много, как на верху. Времени больше. И порошка. Кроме времени, порошка и рыбы у нас тут ничего нет. Можешь себе представить, что творится.

Симценз волшебная штука. Не вызывает привыкания, никакого вреда организму, только вот превышение дозировки вызывает более яркие и долгие сны. На поверхности этим не злоупотребляют, так как одним из самых страшных кошмаров барджазийца является опоздание, а то и пропуск рабочего дня, но вот для нелегалов… В общем, фермеры и распространители постоянно умирали, что Рингвальда Лоркхостр находила невыносимым.

— Лоскутик правильно сделала, что притащила тебя сюда, Виктор, — старушка отхлебнула из кружки под пять кило весом, держа увесистую посудину как пушинку, — Мы можем помочь тебе, можем помочь себе. У меня есть не только связи в Мадженте, но и возможность тебя там представить тем, кем ты хочешь. Тому, кому нужно. Более того, я могу в нужный момент организовать всеобщий дефицит симценза. Если все будет так, как ты рассказывал Лоскутику, то кланы просто сгорят в братоубийственной войне. А народ уничтожит остатки. Мне это нужно, тебе это нужно, так? Но мне нужно кое-что еще.

— Что? — заинтересовался я, крутя серую твердокаменную печенюжку. Воняла та, как и все вокруг, просто зверски, но мне почему-то казалось, что печенька сделана не из муки, а из этого вот грибного порошка.

— Я хочу получить от тебя образец временного противоядия от той дряни, что в моей внучке, — отрубила бабка.

— Легко, — улыбнулся я, — Дай мне пилота, способного управлять «Солнышком». Я буду держать мелкую в каюте, пока всё не кончится. Если, конечно, она не помрет от твоих попыток избавить её от яда.

— Эй! — тут же возмущенно подскочила девчонка.

— Не годится, — покачала головой добрая бабуля, внезапно становясь довольно злой, — Мы с тобой, парниша, так не договоримся…

— Ты не понимаешь, Рингвальда, — вздохнул я, — Всё, что вы со Стеллой узнали автоматически выносит вам смертный приговор. Даже всё, о чем можете догадаться. Отрава в кишках твоей внучки — лишь повод для нее. Что она будет думать, перед тем как дёргаться. Основной гарантией являюсь я сам. Либо она работает на меня пилотом, либо она труп. Третьего не дано.

— Она будет с тобой, что тебе еще надо? — нахмурилась королева преступного мира.

— Яд, — не стал скрывать своих грязных мыслей я, — Псих это одно, а псих, знающий, что точно умрет, если будет хулиганить — это совершенно другое.

— Ну ты и козёл, — покачала головой моя престарелая собеседница, наблюдая, как рыдающая Стелла убегает в какой-то закуток, — Ну ты и…

Вид пипетки, наполовину заполненной маслянистым содержимым, заставил бабку заткнуться. Она вонзилась в меня взглядом, шумно посопела, а затем начала громко и с чувством материть, тем временем тихо ко мне крадясь. Отлив пару капель из пипетки в баклажку, красноволосая бабуля еще раз прошлась по моей родословной в шипастых сапогах, а затем пошла утешать внучку. Впрочем, этим она занималась, продолжая хаять меня на чем свет стоит. Мудрая женщина.

Мы договорились, не произнося друг другу ни слова. Ей, разумеется, нужна здоровая внучка. Мне нужен послушный пилот. Яд из этого уравнения можно исключить.

В вонючем подземелье пришлось задержаться на несколько дней. Бабуля Локхорстр развела активную деятельность, готовя некое событие, приходившееся нам и ей как раз в жилу. Большое такое тайное событие, призванное без особых проблем доставить нас со Стеллой в Мадженту в амплуа, позволяющем иметь серьезный шанс на встречу с Кираном Удри тар Флагна.

Времени я не терял. Несмотря на вопиющий аскетизм даже этих… «преступников», у них здесь в подземелье имелся неплохой склад оружия. Точнее, только он у них и имелся, в виду общих чаяний о том, что такая жизнь когда-нибудь кончится. Я занимался со Стеллой, заставляя ту до изнеможения заниматься своей физической подготовкой, а затем отпускал её на «Солнышко», к Волди и занимающимся установкой пулеметного гнезда мастерам. Сам тем временем возился с оружием и клепал патроны. Много патронов с нелегально высоким уровнем детонационной смеси.

Местные… у них действительно выбор был небогат. Трудись и смотри глюки, либо умри. Работай, не особо напрягаясь, но на дне, либо рви жилы на работе и дома на жене, надеясь, что твои дети тебя превзойдут, принеся уважение и почет. Выгоды лично тебе? Никаких. Всё роду, фамилии, обществу, клану, государству. Пытаешься работать на себя? Катись на самое дно. Барджайе не нужны те, кто не разделяет ценности кланов. Она не боится потерять граждан, всегда есть большой запас провалившихся, но отчаянно желающих жить. Не хочешь трудиться — на твоё место найдутся другие.

Страшная страна.

Настолько, что даже здесь, казалось бы, в самом гнезде свободы, я чувствую, как скованны и стиснуты бродящие вокруг меня орки. Они почти не умеют улыбаться. Почти не разговаривают друг с другом. Им нечего обсуждать. Большинство из них живет по инерции, живет ради следующего вечера и стакана чая с симцензом. Смотреть на это тяжело. Я понимаю, что у страны с подобной мотивацией и структурой общества — великолепные перспективы развития. Конфедерация Барджайя способна вознестись до эры освоения космоса куда быстрее всех остальных стран. Только меня это мало волнует.

В задницу таких космических зомби.

Я не герой и не страдаю забывчивостью по отношению к Суматохе, но здесь, в удушливом подземелье, пропахшем гнилью, грибами и рыбой, вижу, как умирают мертворожденные люди. Неважно, что они зеленые и дурные, важно, что у них нет и не было будущего, как нет его у тех, кто трудится над тоннами принимаемой с кораблей текши. Есть только туманная надежда, вбиваемая в мозги железным сапогом Вечного Тирана, да ущербная система ценностей от того же спонсора.

Любите, значит, талантливых детей? Ну-ну, я уже иду к вам.

Глава 12

— Ты ее трахал?

— Нет.

— А собираешься?

— Бабуся, — медленно проговорил я, поворачиваясь к настырной бабке и задирая голову, — Ты меня выволокла сюда на мороз затем, чтобы поспрошать о личной жизни своей внучки?

— Тебе сложно ответить… Криггс? Бывший Должник Магнус Криггс?

— У вас что, семейная черта такая — ходить по охренительно тонкому льду? — как-то растерялся от такой подставы я, — Рингвальда, я понимаю, что дело, о котором мы с тобой договорились, штука рискованная. И если у нас с тобой всё получится, то твоей старой жопе крышка. Но неужели ты не хочешь на старости лет пожить еще немного? Пожить с надеждой? Ты что, думаешь, что я не могу сейчас всё бросить, грохнуть тебя, грохнуть дуру Стеллу и смыться?

— Заткнись, кид. Я её вынудила всё рассказать, но собираюсь унести это знание с собой в могилу. А у девочки впереди должна быть жизнь…

— Слушай, старая…, - я помассировал себе веки, по-настоящему начиная злиться, — Единственное, что меня сейчас кое-как удерживает — это свежий воздух. Я от него в восторге, понимаешь? Надышаться не могу. Но сейчас ты мне всё окончательно испортишь, я обижусь… и просто уйду. А ты проведешь остаток жизни, нервничая, не прибил ли я в отместку твою девчонку после того, как она мне станет не нужна. Говори прямо, ихорник тебя дери!

— Я хочу, чтобы ты её взял с собой. Позаботился о ней. Она одна не выживет, — наконец, выдавила из себя старуха, которая то ли думала, то ли действительно вспоминала, что такое чистый зимний воздух, — Я тебе заплачу, Магнус Криггс. Много. Очень много и всё вперед.

— Нет. И прежде, чем ты обидишься, попытаешься торговаться, станцуешь танец печали или вырвешь волосы из своей роскошной, но подувядшей гривы, я тебе отвечу более развернуто — Стелла ненадежна. Я позабочусь о ней, пока она меня возит. Потренирую, попытаюсь вдолбить немного здравого смысла. Обучу паре-тройке фокусов. Прикрою от того, во что она уже вляпалась. Попытаюсь прикрыть. Но возиться долго с той, у кого персоналия меняется каждую неделю? Ни за какие коврижки.

Ответа я даже не стал ждать, раздосадовано отвернувшись. Подняла не свет ни заря, намекнула на «серьезный разговор», пёрлись черте знать куда к железнодорожным путям, где я буду налету цепляться за выкинутый с идущего за составом «Солнышка» трап. И всё ради чего?

Свежий воздух. Я по нему соскучился.

— Кид, который не обманывает. Который выплатил Долг. Кид, отказывающийся от денег и молодой девки. Легенда, о которой знают одно — он чем-то достал самого Алхимика несколько раз подряд так, что тот пообещал три веса кида в серебре за поимку, — пробурчали мне в спину, — А я-то думала, что видела всё.

— Ты живешь в гнилых говнах под городом, где есть только рыба и орки, — злобно отреагировал я, — Глюки от наркоты не считаются!

— Семьдесят две тысячи барганатов золотом, немного драгоценных камней, две книги по магии и вот этот предмет, — донеслось мне в спину, — Это я оставляю Стелле в приданое… или наследство. Всё, кроме предмета, уже лежит на «Солнышке» в одном из больших сейфов, код 9029. А сама вещь… вот.

Из объёмистого рюкзака, что принесла с собой пожилая орчанка, был извлечен странный предмет. Был он довольно габаритным, выполненным из металла, напоминающего медь или бронзу и, при подключении воображения, чем-то смахивал на подсвечник. Точнее, он и был подсвечником, только очень уж массивным. Слишком массивным. Пять гнезд под свечи, короткий, витой и толстый стержень, что я с трудом бы смог обхватить одной рукой, разлапистое основание, достаточно мощное, чтобы выдержать сотню-другую свечек…

Странная хреновина, что и говорить. Я присмотрелся:

«Негатор»

Тип — предмет мебели

Статус — активируемая реликвия

Личные свойства: Деструктор незримого

Добавленные свойства: Истощение

— И чо? — поднял я безразличный взгляд на тут же растерявшуюся орчанку, — Ты меня сюда за этим позвала? На кой хер? В сундук не влезало? Ну ладно, давай сюда, суну куда-нибудь подальше и поглубже.

— Ты же… видишь, что это? — неуверенно спросила бабка, вертя тяжеленную и неудобную штуковину в руках, — Должники должны видеть…

— Вижу-вижу, — «успокоил» я её, — Мне просто насрать.

— Да почему?! — это уже был крик души.

Не то, чтобы я его, этот крик, не понимал. Железяка на мой дилетантский взгляд, была очень классной и крутой по своим свойствам. Делала что-то ну очень суровое, класс «реликвии» предметам просто так не присваивается. Семьдесят кусков барганатов по местным меркам было очень серьезной суммой, достаточной, чтобы купить неплохой домишко на окраинах самой Мадженты, но рядом с этим карликовым канделябром эти бабки просто не лежали. Потенциально он мог стоить сотни тысяч, если не миллионов. Взятка, а если уж прямо говорить, то и приданое, у Стеллы от бабули было шикарным.

Но мне было насрать. Не потому, что бабка меня просчитала, не от неуважения к тому, как она ставит на кон из веры в левого Должника, появившегося на её пороге, а просто из принципа… и плохих воспоминаний.

— Когда-то меня предала обычная человеческая женщина, — решил я чуть приоткрыться, — Не только меня, но и целый город. Тех, кто её вырастил, кормил, обогревал, терпел. Ради мечты, представляешь? Идиотской мечты. Она подвела нас в самый неподходящий момент. Обычный чистокровный человек, моя знакомая. Знаешь, чем всё кончилось, Рингвальда? Я оставил её наедине с мечтой. Между ними было лишь одно препятствие. Можно сказать, маленький осколок настоящего мира. Она не смогла его преодолеть.

Ага. Пенелопа хотела уйти из Хайкорта — Пенелопа ушла. Одна нога здесь, вторая там. Минное поле такое минное. Ну зачем вдаваться в детали и рассказывать прохладные истории повесившей нос старушке в то время, когда поезд уже идёт, а дирижабль над ним уже летит? Наше время подошло к концу. Ну… то есть, подойдет минут через десять, но они мне нужны для другого.

Не обращая больше внимания на начавшую издавать удивленные звуки орчанку, я поскидывал с себя одежду, начав остервенело растираться свежим снегом. Шмотки останутся здесь, на подлетающем всё ближе «Солнышке» у меня уже образовался запас обмятой одежды в упаковке, препятствующей незабываемому запаху Корнфлогга замарать новые вещи. Ну и бабуле на старости лет не помешает мужской стриптиз в одну гномью силу… причем откровенный, так как драю я себя снегом везде!

Холодно, блин… зато свежо!

А вот и «Солнышко». Дирижабль, которому снова всё подкрутили и затянули, что могло быть подкручено и затянуто, заходил на крюк, чтобы пройти на малой скорости над моей головой с выпущенным веревочным трапом. Когда я поднимусь, то он вновь сядет на «хвост» идущему мимо поезду. Наша с Стеллой задача — сопровождать поезд, неусыпно следя за последним вагоном. Это будет несложно, так как сам вагон грузовой и наглухо запаянный.

— Всё, бабуля, полетели мы, — совершенно голый, лишь с ремнями снятых кобур в руках, я протянул руку к орчанке, — Даешь эту фигню для внучки или себе оставишь?

— Держи, — мне в руки упала солидная тяжесть наглухо кастрированного канделябра, — И еще вот, письмо. Для нее.

— А теперь мне со всей этой херней надо залезть…, - проворчал я, примериваясь свободной рукой к приближающемуся трапу, — Ладно, бывай, старая. Я сделаю то, что обещал. Или сдохну. А чего не обещал, не сделаю. Давай сломаем эту больную страну.

— Прощай, кид. Мне жаль, что даже выплата Долга не сделала тебя более снисходительным…, - вздохнула бабка, глядя, как я зажимаю в зубах её письмо.

— Пофла фы! — пробубнил я, улетая от орчанки, снега, вони и самого этого гадкого города. Так и буду я левому персонажу сообщать, что у меня уже есть о ком заботиться и к кому возвращаться.

В дирижабле меня встречали большими глазами и раскрытым ротиком. Жаль, не объятьями, пришлось сунуть девушке в руки волшебную канделябру, изрядно поднасравшую мне с подъёмом, а затем выслушать пронзительно-паническое «Почему ты голый?!». Ответив, что мы с бабулей вспоминали молодость на снегу, я ввёл полугоблиншу в ступор, а затем, положив письмо старшей родственницы в её полуоткрытый ротик, поностальгировал, использовав челюсти девушки как светлой памяти компостер, которым в советские времена граждане сами пробивали свои билетики. Дождавшись приглушенного вопля, я утешительно похлопал багровую от смущения и возмущения Стеллу по левой ягодице и пошёл в каюту одеваться.

А что делать? У меня срок воздержания буквально зашкаливает за все разумные рамки, а поблизости это полуголое тело вертится. Сейчас как воздуха свежего хлебнул, так и проснулось всё, положенное по природе. Только нужно держать себя в узде, иначе сыграю на руку хитрой старой ведьме, частично сумевшей меня просчитать.

План Тариуса Амадея Тарасккера оказался дополнен. Я бы не смог назвать местных «мертвецов» революционерами даже при сильном желании, но они определенно хотели изменить текущее состояние дел в конфедерации. Их деятельность нельзя было назвать даже «преступной» — симценз играл слишком большую роль в жизни трудового общества, кланы просто дозволяли происходящему происходить, руководствуясь правилом «работает — не трогай». Наркотик был полезен, он здорово притуплял мозги и эмоции своих потребителей, от чего можно было провести прямую параллель с желтоглазыми Незервилля. На данном этапе развития общества Барджайи эта чайная заправка была очень важна.

Настолько, что крупные города предпочитали неофициально держать большой запас на всякий случай. Именно этот запас, целый чертов вагон серого наркотика, мы со Стеллой и сопровождали в Мадженту. За деньги. За очень большие деньги, которые откроют перед наёмником Виктором Мадре путь к Кирану Удри тар Флагна.

Прочитавшая письмо бабуси Стелла была тиха, багрова лицом и ушами, прижата коленями к сиськам и устремлена взглядом в никуда, сидючи на своем любимом кресле. Я, с удовольствием отметив про себя, что девушка также не пренебрегла гигиеной, также смыв чудесный запах Корнфлогга, развалился рядом, хмуро улыбаясь воровато посматривающей на меня полугоблинше.

— Дай догадаюсь, добрая бабуленька оооочень сильно советовала залезть ко мне в штаны, да? — мерзко улыбнулся я в затылок тут же отвернувшейся девушки, которую вовсю предавали оба пылающих уха, — Можешь залезать, я не против. Только это ничего не даст. Кроме удовольствия, конечно же. Только если что, помни — развратничать нужно около пулемета, чтобы следить за поездом, а там прохладно!

— Пош-шёл ты! Урод! Гад!

— Ладно-ладно, тссс. Не хочешь предаться порочной животной страсти в разных позах, тогда давай займемся серьезными вещами. Дай три синих свистка, когда будешь готова обсуждать дела, — отчасти веселясь, заявил я, радуясь немудрящей шутке. Настроение было волшебным.

— Я никогда не забуду, что ты был серым мерзким уродом с черными глазами, — прочеканила, поворачиваясь ко мне, Стелла. Её прищуренные глаза выдавали нешуточный негатив, — И не забуду, что твоя внешность изменилась после того, как ты залез внутрь той твари! Я всё видела! Ты — ненормальное чудовище! Мерзкое! Ужасное!

— Просто прекрасно, — ободрил я тут же растерявшуюся девушку, — Меня более чем устраивает такое отношение. Сколько тебе нужно времени, чтобы перестать фыркать, гукать и пукать? Я успею выпить кофе?

В меня запустили промасленной тряпкой. Разводит она их тут, что ли?

В принципе, работа нам предстояла легкая, но долгая и муторная — болтаться над целевым вагоном, отслеживая его перемещение от поезда к поезду, да следить, чтобы этот самый вагон, битком набитый симцензом, у нас не упёрли. Шансы на подобное были откровенно низки, но так как городской, а в данном случае так вообще столичный резерв был ого-го каким явлением, то надзор должен был быть строгим и… нелегальным. Вся операция, курируемая чуть ли не с самого верха руководства страны, была, тем не менее, вопиюще преступной, нарушая кучу законов и положений конфедерации.

Несмотря на возможные «протечки» в Корнфлогге, шансы, что кто-нибудь из барджайзийских гопников попытается увести вагон наркоты были ниже плинтуса. Для этого бы дерзким парням потребовалось бы слишком многое — как минимум паровоз и здоровые тела с глазами, привыкшими к солнечному свету, не говоря уже о навыках подобного гопстопа. Подобным местный «криминалитет» похвастаться никак не мог. А вот опасность со стороны кланов была, хоть и небольшая. Пулемет, способный как сбить с неба любой невоенный дирижабль, так и прочесать всё вокруг вагона, был уже достаточным аргументом, а уж в руках потомка кида…

— Пять тысяч тебе, пять мне, — ошеломил я в очередной раз девушку, назвав выделенный за охрану гонорар, — Получено полностью авансом, держи денежку.

— Почему так много?!

— Потому что мы с тобой очень уважаемые и высокооплачиваемые профессионалы, за которых Рингвальда Лоркхостр поручилась головой. Ну, на фоне твоего наследства это не такие уж и большие деньги. Давай-ка, кстати, им займемся.

— Каким наследством?!

Вопрос с кубышкой, что старуха заныкала на «Солнышке» я решил закрыть радикально быстрым способом. Слишком хитрозадой была красноволосая ведьма, сдавшись лишь тогда, когда все её ужимки и прыжки разбились о мой пофигизм. Передать сейчас деньги, подсвечники и учебники Стелле было наиболее разумным и для этого были серьезные причины. Как рычаг воздействия наследство не годилось, я и так давил на девушку своим присутствием, манерами, авторитетом и возможностями едва ли не на пределе её далеко не железобетонной психики.

Корнфлогг же считался центром криминальной активности вовсе не потому, что там можно было найти всё, что угодно, а наоборот. Север, текша, глушь, огромные теплицы, масса органики в качестве подкормки, большая часть городского населения состоит из работяг, которым нет дела ни до чего. Суровый климат и обилие орков буквально превращали город-порт в кузницу кадров для «мертвецов». Но, как и говорила милая добрая старушка, в Корнфлогге не было ничего. А вот в Мадженте… в Мадженте было всё. А у богатой Стеллы, пребывающей в теневой мир столицы под эгидой проводника городского запаса симценза, был исключительный шанс и возможность приобрести и установить на «Солнышко» действительно хорошие механизмы. А оно точно требовалось, могу утверждать, как гном, немало времени уже проведший вместе с полугоблиншей в недрах этого корыта. Мечтала малоодетая особа громко, вслух, с чувством и матом. А мне теперь достаточно лишь отдать ей бабосики, ни о чем даже не намекая. Сама все купит и установит. Ну не красота ли?

— Книжки — хрень, — выдал я вердикт, захлопывая мятые и замурзанные источники знаний, — Я тебя лучше научу.

— Ты? Меня? Магии? — лицезреть круглое зеленое лицо с выпученными желтыми глазами дарило своеобразное удовольствие, на которое я даже слегка подсел, — А ты умеешь?!

— Даже лучше. Я знаю.

Тоже вполне гнусный манипулятивный ход. Простейшая логика — если разумный тебя учит, тратит на тебя время, печется о твоем благосостоянии, то он явно хочет, чтобы ты жила. Он верит, что ты выживешь. Он дружественен. Простой урок: хочешь, чтобы что-нибудь сработало? Работай над этим.

Потянулись дни. Большую часть времени я коротал в пулеметном гнезде, представлявшим из себя продуваемую зимними ветрами клетку с парой рычагов, вращающими амбразуру с пулеметом. Остальное время уходило на отдых, сон и расспросы слегка оттаявшей Стеллы, для которой, как оказалось, научиться магии было давней заветной мечтой. Только вот эти самые расспросы, что я вёл, в надежде понять возможности и опыт красноголовой полугоблинши, порождали множество вопросов.

Стелле Заграхорн было восемнадцать лет. Не такой уж и малый возраст для полукровок, только вот одно «но» — она разбиралась только в «Солнышке». Знала, как он устроен, угадывала по возникающим шумам любую неисправность, играла на этом кустарном детище своего отца как на органе, компенсируя все его погрешности и неполадки. Отлично разбиралась в воздушной навигации, могла вести эту развалюху при любых погодных условиях, всегда держала в памяти, что нужно починить или исправить. Только вот… на этом всё. Большему Заккери Заграхорн дочку не учил от слова «совсем».

Не зря бабуля называла его мудаком, ой не зря.

Девчонка не умела драться ни холодным, ни огнестрельным оружием. Пределом её знаний были операции с шестиногим трактором и пулеметом, да и то, папаша потратил в свое время лишь пяток патронов, чтобы показать девушке азы. Еще десяток она выпалила когда-то по кустам, отгоняя надоедливого ихорника от копающегося в тайнике бати. Она умела считать, писать и читать, но на этом её знания заканчивались. Не считая неструктурированного безобразия, что могла нахвататься от собственного отца вечно сидящая в дирижабле девчонка.

— Твой папаша был тот еще ублюдок, — вынес я диагноз, когда закончил с расспросами, — Он вообще никуда тебя отпускать не собирался. Вообще не думал о твоем будущем.

— Ты…! — тут же взбеленилась Стелла, сверкая глазами.

— Я даже думаю, что он специально запугивал тебя «внешним миром», чтобы ты себе пацана не нашла или другую жизнь там не захотела. Чтобы вообще не портила ему планы, — отрезал я, давя бунт в зародыше гадким и мерзким вопросом, — Думаешь, с чего твоя бабка мне твоё наследство доверила?

Вот и все, клиент готов. Я прямо источник депрессии для девушки. Сдираю розовые очки, развенчиваю мифы, глумлюсь над нежным внутренним миром. Это всё от воздержания, не иначе.

Без происшествий, всё-таки, не обошлось. Мы уже подлетали к пригородам Мадженты, как на параллельный курс с «Солнышком» лег дирижабль, ничем внешне не отличимый от судна Стеллы. Держался он скромно, на расстоянии в пару сотен метров, от того я, взяв его на прицел, спокойно поглядывал на мирно тыгыдыкающий в нужную нам сторону поезд, не очень-то и волнуясь. Подобное состояние дел длилось несколько минут, а затем «Солнышко» самым неожиданным для меня образом начало снижаться, что было совершенно нехарактерно для манеры полёта у полугоблинши. Насторожившись, я рискнул, покинув огневой пост, в итоге обнаружив безмятежно пускающую пузыри девицу, распластавшуюся по своему пилотскому креслу безвольной медузой.

Немного уже разобравшись за прошедшее время в нехитром управлении этой летающей кустарщиной, я, вернув аппарату стандартную высоту, принялся будить дрыхнущую контрабандистку. Выходило отвратительно, просыпаться она не хотела ни в какую, но под конец, когда я, потеряв терпение, затащил её в продуваемое всеми ветрами гнездо, начав в нем уже отвешивать полноценные пощечины, спящая красавица проморгалась, потупила на происходящее, а потом внезапно «включилась», изойдя криком потревоженной не в том месте девственницы. Затем, смирившись с мыслью, что её будят по серьезным причинам, а не собираются злобно насиловать на промораживающем до костей ветру, сама встревожилась, сообщив мне, что засыпать вне смены просто так — не стала бы ни за какие коврижки.

Через полчаса, убедившись, что мы никем не преследуемы, стали совещаться. Итогом был вполне прозаичный вывод — магия. Кто-то из шедшего с нами параллельными курсом судна наслал сонное заклинание на «Солнышко», а затем, увидев, что оно оказалось неэффективным, удрал.

Сильный и умелый маг. Меня многому научили в Хайкорте в теории волшебства, так что общую картину я увидеть мог. Сначала был некий базис, известный каждому живому горожанину, призванный облегчить ему жизнь в разных бытовых делах, затем несколько уроков от Ахиола, факультативные книги из школы и библиотеки… в общем, в теме я разбирался достаточно, чтобы понять, что происходит. Создание и передача устойчивого волшебного конструкта на пару сотен метров лежало далеко за пределами моих способностей из того времени, когда я что-то мог. Это ведь энергия, излучаемая по широкому конусу довольно продолжительное время!

Не было печали.

— Я хочу, чтобы ты учил меня магии! — Стелла, сбросившая с себя морок, была разгневана и испугана. Девушка вполне себе оценила, что могло ожидать её в случае, если бы она управляла «Солнышком» одна, либо была в компании обычных орков с их обычной физиологией. Выводы ей явно пришлись не по душе.

— Сначала ты пройдешь одно испытание, а потом, если всё кончится хорошо, то я начну тобой заниматься, — не стал строить из себя непонятно кого я, — Я обучу тебя защищаться, нападать, убивать. Использовать магию. А еще научу самому главному — соображать. Но потом.

— Что за испытание? — нахмурилась полугоблинша, явно подозревая всякое.

— В Мадженте наши пути на время разойдутся. Я буду занят поисками выхода на Кирана, а ты будешь отираться возле «Солнышка». Столица, Стелла, единственное место, где ты можешь сделать свою развалюху… менее развалюхой. Деньги у тебя есть. Правда, задачи починить дирижабль я перед тобой не собираюсь ставить. Просто выживи, пока я не вернусь. Выживи и не потеряй дирижабль, иначе ты просто будешь для меня бесполезной. А если ты будешь для меня бесполезной, то я не возьму тебя с собой, когда отправлюсь искать того доброго милого гномика, у которого для тебя в штанах спрятано настоящее противоядие. Если ты справишься с столь несерьезной задачей, то тогда и только тогда у меня будет небольшая надежда на то, что я не потрачу на тебя время зря. Понятно?

— Ты прямо так меня и бросишь? Там, в незнакомом месте? С орками? — желтые глазищи засветились нешуточным испугом. Полугоблинша тут же начала не по-детски (или наоборот?) паниковать.

— Ну, там действительно может быть опасно, а кроме этого, тебе всё-таки нужно будет делать вид крутого профессионала, так что, пожалуй, оставлю тебе подстраховку, — с этими словами я вручил девушке ошарашенного до кончика хвоста кота, у которого даже пасть приоткрылась от шока.

Глава 13

Несмотря на все свои недостатки с точки зрения подготовленного к приключениям кида, Стелла оказалась не совсем бесполезной. За дни наших совместных полётов полугоблинша, мнущаяся сейчас возле меня в одетом (шаровары, ботинки, чистая майка(!!) и куртка) виде, умудрилась хорошо и довольно полно просветить чуждого этим землям Должника о менталитете местных орков. Именно поэтому на наглый вопрос «Кто ты, тварь?» заданный мне мордастым «управляющим» местной кодлы полукриминальных личностей, я ответил не выстрелом в лицо, а мирной и дружелюбной фразой:

— Я тот, кто умнее, сильнее и быстрее… что тебя, что твоих правнуков, если они появятся. Мои знания распространяются на два мира, а дедом я могу назвать бога. А кто ты, тварь?

— Ты, мелочь?! — надменного вида здоровяк надулся еще пуще прежнего, глядя на меня сверху вниз. К чести этого орка нужно было заметить, что он даже глазом не шевельнул в сторону своих, напряженно наблюдающих за происходящим, бойцов, несмотря на то, что не мог не знать, за кого именно ручались в Корнфлогге. Шла битва понтов, она же барджайское знакомство.

— Можешь проверить, — широко и зло ухмыльнулся я, — Скольких тебе не жалко? Оставь того, кому поверят, а с остальными выходи. Докажу. Хотите — с оружием, хотите — без… Виры у меня хватит заплатить.

Там, где не хватает иерархии, местные берут на «слабо». Заявляешь, что претендуешь на уважение — докажи делом. Доказал? Расходы на себя берет проверяющая сторона, если она выразила желание тебя проверить. Провалился — платишь сам. В здоровенном крытом ангаре, где только что оглядели все положенные клейма и швы на вагоне, было десятка три отожранных морд, большая часть которых косилась на наши с местным принимающим разговоры, причем, на данный момент, рожи эти стали озадаченными. Предлагая такую проверку, я задавал очень высокую планку. Именно такую, какую должен назначать элитный наёмник, которому доверили сопровождать стратегический запас дури.

Только вот здравый смысл никто не отменял. У крупного надменного орка с живой, хоть и несколько бледной сейчас физиономией, не было ни единого повода устраивать мне такую проверку. Груз доставлен, охранникам плочено авансом, а больше местных ничего интересовать не должно. В письме Рингвальды, переданном мордатому, есть просьба «поспособствовать», но лично этот жук ничем не рискует. Правда, понты…

— А за нее, — местный бригадир мотнул головой в сторону тихо стоящей полукровки, — Что скажешь? Или сама сможет?

— Она водит дирижабль, стреляет из пулемета и кормит моего кота, — хмыкнул я, — Найди бабу лучше — поменяемся.

Дружное ржание всего присутствующего коллектива заставило Стеллу насупиться. Ну, с точки зрения орков, все женщины, кто не орк, должны что-то уметь на очень хорошем уровне. Орчанкам можно не уметь, главное рожать много, да за детьми следить пристально. Рожание в больших количествах ценится и уважается до такой степени, что все зеленокожие молодки, кто смог родить больше пяти орчат за раз, записываются в специальную книгу почестей, получают награду и пожизненную пенсию. А те, кто смог десяток за раз — памятник на площади города. Стелла не была орком и не могла родить орка, поэтому пришлось добирать уважухи с таких пошлых вещей как моя заявка на неё как на мою собственность плюс владение редким навыком.

Местный босс был коротким, широким как моя жизнь, и толстым достаточно, чтобы сидеть за монументальным «директорским» столом просто ради форсу. Могучее шарообразное пузо не оставляло местному дону ни единого шанса нагнуться к столешнице достаточно для работы с документами. Шикарнейшие черные бакенбарды делали широкое как тарелка лицо Тавара Харама весьма неоднозначным зрелищем. Наверное, местные бы нашли это неотразимым, но для меня его голова была похожа на зеленую гориллу, пытающуюся протиснуться сквозь заросшую волосом вагину. На свет божий, так сказать.

Нет, не шибай от мужика ледяной уверенностью и мощью, то я бы рискнул ему описать в красках намертво залипшую в моем мозгу аналогию, но стебать главного по столичному криминалу совершенно не хотелось. Здесь был далеко не Корнфлогг с его рыбой, а место, где крутились все дела конфедерации, включая и внешние связи.

— Корыто с бабой…, - голос Тавара был хриплым, тягучим и очень низким, — Ангар выделю. На месяц. Мои парни приглядят, подыщут ей железячников. Тысяча барганатов, из уважения к старухе. Годится? Хорошо. А вот Флагна, наёмник… это другой вопрос. Тут ты хочешь к советнику сам. Лично. Ты, чужак. Понимаешь?

— Именно так, — кивнул я, — Есть тема для разговора лично с Кираном Удри тар Флагна.

— Это и паршиво, — с легким сожалением прогудел толстяк, пожимая безразмерными плечами, — Видите ли, мастер Мадре, господин Киран — это лицо клана Флагна. А вот зад… зад — это мы, наша организация. Понимаете, в чем суть?

На этом месте я нехило напрягся, готовясь к неприятным сюрпризам, но зря, быстрый взгляд по сторонам показал, что рядом нет ни одного существа, испытывающего страх или предбоевую злобу. Мы с зеленым волосатым шаром были в его кабинете совершенно одни.

— Пойми правильно, наёмник, — с легкой усмешкой продолжил местный дон, — Я могу связаться с господином Кираном за полчаса. Могу послать к нему своих парней. Но организовать вашу встречу, наедине…

— Даже если я буду связан с ног до головы? — тут же уточнил я, — Стальными цепями?

— Даже если будешь связан, а мой врач покопается у тебя во рту, в носу и жопе — всё равно я подобного не допущу, — с самым серьезным видом поведал заросший колобок, — Без темы, чисто на твоем желании? Нет. Господин Киран крайне важен клану… и нам. Вообще, учитывая, кто ты, я тебя даже отпускать на волю не должен, только вот не хочу с тобой ссориться. Есть несколько дел, где помощь такого как ты мне бы сильно пригодилась.

— А если, господин Харам, мы сделаем так…, - принял я задумчивый вид, — Я помогаю вам в некоторых… делах, а вы думаете, как организовать нужную мне встречу?

— Заманчиво, сын Должника, но нет, — повёл широкой ладонью орк, — Я могу отправить очень надежного гонца к Кирану с твоим предложением, добиться, что он обязательно выслушает переданные ему слова, но встреча состоится только если сам советник этого захочет. И никак иначе.

— Неприятно, — вздохнул я, — но решаемо. Мне потребуется время, чтобы обдумать эти новости и… попытаться найти другой вариант. Не к господину Кирану, а к решению, что устроило бы нас обоих, господин Харам. Давайте вернемся к делам, где моя помощь могла бы вам пригодиться?

Причины, по которым я из прущего напролом убиватора моментально превратился в вежливую няшку были просты и незамысловаты: дон Тавар Харам. Откровенно невысокий, абсурдно широкий, неимоверно пузатый, с совершенно нетипичным поведением, категорически не вписывающимся в сложившийся образ барджайского криминального орка. Но при этом этот орк является одним из высших хищников Мадженты. А должен мирно гнить в земле из-за своего совершенно нетипичного телосложения. Выводы? Он очень опасен. Почти калека по местным меркам, добившийся таких высот, не может не быть чрезвычайно неординарным индивидуумом.

…а еще он был достаточно уверен в своих силах, чтобы не только не угрожать сыну кида, но и быть с ним откровенным. Я не могу бычить на такого типа, пока на «Солнышке» хранится дипломат с моим товаром для Кирана. Зато могу взять его заказы, чтобы создать по Мадженте нычки, где спрячу часть сверхценных бумаг, для страховки. А чтобы спрятать, мне придётся начать их изучить, понять, что из них можно переслать советнику так, чтобы тот заинтересовался до самых жабр души.

Нам выделили небольшой скромный домик возле стадиона в Иностранном районе Мадженты. Сначала я думал, что «нам со Стеллой», но оказалось, что и охрану в виде двух молодых, если не сказать юных орков, тоже предполагалось содержать там же. Эти двое серьезных парней, как довольно быстро выяснилось, были сыновьями самого Тавара Харама, одним из пожеланий которого было их потренировать. Быстро сломив эффективным, но поверхностным насилием их попытки протеста против тренировок с полукровкой, я оказался по утрам занят работой инструктором, гоняя молодежь через турники и небольшую полосу препятствий. Затем я раздавал индивидуальные задания и уходил домой, отсыпаться и изучать документацию по клонирующим технологиям Кригстана.

Ночью начиналась настоящая работа. Она была хоть и интересной, но однообразной. Изначально я думал, что местный «дон Корлеоне» планирует использовать меня для ликвидации конкурентов или врагов, но оказалось, что пузатого орка куда сильнее интересовали мои… габариты, прекрасно подходящие для незаметной инфильтрации в любое из типовых зданий города. А типовое в Барджайе очень любили. Отшлифованное до идеала однообразие здесь считалось прекрасной заявкой на совершенство. Печные трубы, воздухопроводы, чердаки и прочие труднодоступные для орков места были вполне удобны для гнома, а в тех случаях, где даже я не мог бы пролезть, в ход шёл Волди, тащащий в зубах длинную гибкую трубку для подслушивания.

Интерес Тавара был связан с симцензом. Привезенный нами груз, который должен был служить стратегическим резервом столицы на всякий случай, оказался востребован потому, что предыдущий стратегический резерв почему-то показал дно, бесследно растворившись в криминогенной обстановке столицы. Это босса сильно насторожило, так как соответствующих такому перерасходу сопутствующих эпизодов не было. Статистика уволенных не поднялась, самоубийства на том же уровне, ограблений, неимоверно редких для столицы Барджайи, тоже нет. Вопрос — куда делся предыдущий вагон симценза? Товарищ Мадре, проверьте. Узнайте. Сообщите.

Вот я и узнавал по ночам. Подслушивал разговоры на сборищах в ячейках банд, прокрадывался к счетоводам, копируя их записи за интересующий Тавара период, брал пробы симценза. А заодно узнавал город.

Маджента потрясала своими масштабами. Этот гигантский город, самый большой из всех, что я видел в этой жизни, был далеко не красив, совсем не разнообразен, не мог впечатлить архитектурными шедеврами, но он, этот серый каменный спрут, подавлял размерами и разметкой. Геометрически правильно проложенные улицы, массивы серого строительного камня, минимум декоративных элементов, максимум утилитарного удобства. Те трамваи, что я видел в Корнфлогге, ходили и здесь, их было на порядки больше. Полностью автоматизированная система транспорта орков и грузов не останавливалась ни на секунду, превращенная местными умами в некий чудовищный конвейер, расползшийся по всему городу.

Пару раз, бегая по городу, я был свидетелем поломки этих чудо-тележек. Остановившись вне графика, мини-трамвай тут же издавал несколько пронзительных взвизгов, перемещаемые им пассажиры срочно покидали транспортное средство, а затем этот вагон… разваливался вдоль на две части. Следующий за ним трамвай просто раздвигал останки неудачливого собрата и следовал дальше. Я даже посвятил некоторое время поискам, желая увидеть, как будет разваливаться заполненный грузовой вагон, внезапно вставший на путях, но, к сожалению, этого зрелища так и не увидел.

Орки. Зелень орков и серость города. Трудящиеся орки. Бегающие по делам орки. Натуральные человекоподобные муравьи. Сосредоточенные лица, устремленные в себя взгляды. Поначалу я даже не понимал, как вот этот социум смог воздвигнуть такую цивилизацию, а затем, после нескольких заданий в районах высших учебных заведений, увидел совершенно другую картину. Истинное лицо Барджайи.

Здесь были те же здоровые, хорошо развитые и упитанные орки, но с живым взглядом. Они бегали по стадионам, грызли гранит наук, упорно и упорото штурмовали библиотеки, но при этом живо общались, проявляли куда больше эмоций, спорили друг с другом и даже ходили в бары! Последних, правда, было немного. Интеллектуальная элита страны хоть и вкалывала, но при этом имела возможность какой-никакой разрядки. Это же касалось и военных колледжей, которых в Мадженте было едва ли не больше, чем образовательных, впрочем, тут я ничего не мог сказать уверенно, подозревая, что эти училища как минимум офицерские.

Были здесь и рестораны. Игральные дома, бордели, ростовщики. Наркоторговцы, способные предложить кроме симценза широкий ассортимент иных веществ. Настоящая цивилизация, спрятанная барджайцами на минус первом уровне их замечательного города… или скорее то, что эту «цивилизацию» обрамляет. К своему удивлению, я узнал, что Маджента известна по всему миру весьма специфическим и крайне популярным подпольем, занимающим огромные площади под городом. Дерьмо, моча и прочие производные правоверных орков текли куда глубже. Выше, между серым муравейником столицы конфедерации и его говностоками, текла кровь. Много крови.

Маджента, мировая столица гладиаторских боев. Здесь умирали, здесь убивали, сюда свозили бойцов и пестовали новых на месте. Под мерно стучащими колесами трамвайчиков шла бесконечная резня. Без всяких преувеличений, мать их зеленую! Сюда, под Мадженту, съезжались «мертвецы», здесь, на подземных стадионах, проходили кровавую закалку солдаты и офицеры, выбирали себе вид казни преступники, заключались ставки на миллионы. Свыше восьмидесяти процентов гостей столицы прибывали в неё для того, чтобы всласть насладиться вечным кровавым угаром смертельных боев.

Еще процентов десять, относящиеся к обеспеченным и просвещенным разумным, приезжали ради волшебных трав, выращенных местными на Полях Смерти — особом закрытом регионе близ столицы, куда свозились трупы бойцов с Мадженты. Именно на такой подкормке и росли уникальные эндемики, приносящие Вечному Тирану и конфедерации огромные доходы. Не они сами, разумеется, а производимая из них фармакология узкого, но крайне эффективного и дико востребованного спектра. Прагматичность и безжалостность орков поражала.

Арены Мадженты вызывали у меня острый интерес. Впервые за долгое время, Система Бога-из-Машины порадовала меня приобретением новой пассивной особенности — «Эксперта по проникновению». Это не только слегка расширило мои сенсорные чувства, позволяя ощущать живых существ в закрытых помещениях на определенном расстоянии даже сквозь стены, но и напомнило, что я молодой развивающийся монстр. Только вместо того, чтобы развиваться, оттачивая свои навыки и Квадры, я занимаюсь разной фигней. Арены в этом плане могли помочь, представляя из себя практически бесконечный ресурс для боевой практики… если бы я не был Должником или, по легенде, его потомком. Первые на Арены не допускаются, а вторым никто не позволит рисковать своей жизнью. Яйца кида, выплатившего свой Долг, или его прямых потомков, считаются национальным достоянием той нации, которая за эти яйца сумела схватиться. Хорошо, что мои местным националистам не нужны. Барджайя для орков и всё такое.

Как минимум, я нахватался на Аренах достаточно вдохновения, чтобы спустя несколько дней прочитать своим «ученикам» небольшую лекцию перед началом настоящего обучения.

— Сперва вы должны понять и крепко усвоить одну вещь. Насилие красивым не бывает. Запомните это, зазубрите, сделайте для себя законом номер один. Кровь, грязь, выползающее из кишок дерьмо, судороги, спазмы, хрипы, мольбы и проклятия — всё это является неотъемлемой частью насильственной смерти. Если вы стоите перед врагом, которого необходимо убить, будьте готовы к тому, что я описал. Нет такой волшебной вещи как красивые удары, точные попадания, героическая смерть и прочая бульварщина, что я видел в книжках, которые ты читаешь, Стелла. Грязь, кровь, говно — вот что значит насилие. Сцепляясь с кем-то в схватке, вы должны быть тем, кто сможет потом уйти, уковылять, уползти, оставляя неудачника валяться, испуская свой последний вздох.

— Это про ножи и мечи, — тут же прогудел старший из сыновей местного босса, черноволосый, заросший и слегка полноватый Хладр, отличавшийся от младшего брата каким-никаким опытом и парочкой шрамов, — Но огнестрел? Ты же будешь учить нас стрелять, Виктор?

— Буду, — легко соглашался я, — Но в случае с ружьями и пистолетами мало что меняется. Да, вы проделываете в чужом мясе дырку, желательно до того, как оно проделает дырку в вашем. В идеале нужно несколько дырок, так как любое разумное существо является той еще живучей сволочью. Живучей — потому что большинство повреждений, что вы можете нанести своим выстрелом, проявят себя не сразу, дав несколько секунд противнику на эффективное противодействие, а сволочью — потому что, даже умирая, любой нормальный тип попытается прихватить вас с собой. Какой вывод из этого можно сделать, детишки?

— Нужно быть решительным в бою на холодном оружии и осторожным в перестрелке? — рассудительно спросил младший сын, Квидр Харам. В отличие от своего старшего брата, просто исполняющего мои рекомендации, он пытался анализировать те мучения, которым я их подвергаю, заставляя тяжело заниматься, что вызывало определенную симпатию. Но выводы… всё равно были слишком незрелыми.

— Нет, — отрицательно покачал я головой, затягиваясь сигаретой, — Неверно. Совсем неверно. Такая ошибка будет стоить тебе жизни, парень. Я не учу вас сражаться. Подобному может научить лишь опытный вояка, а у меня и у вас слишком разные физические характеристики и возможности, чтобы мой опыт мог оказаться полезным. Выживание — вот чему я вас учу. А оно всегда предлагает тебе простой выбор. Бить… или бежать.

— Мы, Харамы, бегать не можем, — тут же набычился Хладр, — За нами имя.

— А я могу! — Стелла, поймавшая на эту неделю волну «хулиганки», тут же показала братьям язык.

— Это очень хорошо, что выбора ты не видишь, парень, — тут же одобрительно закивал я, домусоливая сигарету, — Ну-ка, младший, скажи, что вам остается, есть побег от конфликта невозможен?

— Драться?! — Квидр был слегка ошеломлен тупостью вопроса.

— И снова неверно, — с удовольствием обломал его я, — Вашим с братом уделом становится думать о том, где и когда открывать свои конфликты. Планировать их, чтобы не оказаться в ситуации, когда останется тупо сдохнуть, дабы не посрамить имя. Этому я тоже постараюсь вас обучить, а пока… Хладр и Квидр отрабатывают ножи на куклах, движения два и восемь. Стелла, говоришь, можешь бегать? Двенадцать кругов. Вперед!

За несколько дней или недель бойца не подготовишь, но минимум, необходимый для самообороны, поставить можно вполне. Со своей полугоблиншей я не торопился, верный своему слову начать её учить всерьез если выживет, а вот с орчатами следовало поторопиться. Ознакомление с бумагами, описывающими полное создание клонирующего цикла, подходило к концу.

Изначально я боялся ничего не понять, имея образование бухгалтера, да еще и гуманитарный склад ума. По моим воспоминаниям из прошлой жизни, такое дело как клонирование обязано было быть продуктом огромной и развитой индустрии. Технологичные материалы, компьютеры, анализаторы, чрезвычайно точно рассчитанные биологические добавки… ум за разум заходил, пытаясь себе представить объём ресурсов, необходимый для реализации концепции искусственной утробы. Но Кендра устроила мне очередной сюрприз.

Магия. Простая, пошлая магия.

В мире нет заклинаний, способных на мало-мальски сложные вещи. Трансмутация вещества, точное управление погодой, создание чего-то из ничего, исцеление… всё это лежало в области фантастики. Самым сложным и непонятным на сегодняшний момент была способность эластийских эльфов насылать массовые проклятия. Лейлуш Коррадорра ат-Мансипах, единственный известный архимаг планеты, также за почти сотню лет исследований не изобрел ничего, способного потрясти физико-химический фундамент цивилизации. Однако благодаря тому, что я неоднократно видел, как его башню с прилегающими к ней постройками, понимание работы установки появилось само собой.

Простая пошлая магия. Простые заклинания. Каскады простых заклинаний. Одно для поддержания температуры, второе для контроля взвеси в рабочей среде, десятое для регулировки клапанов подачи нужных веществ, двадцатое для поддерживания плода в жидкости, сорок восьмое для круглосуточной диагностики, сто девятое для сброса отходов… А затем дублирующие контуры, страховочные, промежуточные, стабилизирующие. На маленькую кучку заклятий, оказывающих стимулирующее и поддерживающее влияние на зародыша, приходились сотни вспомогательных, страховочных, снимающих информацию. Гениальность дома, построенного из спичек.

Сложная механика? Она была тоже. Этот ведьминский котел, выполненный в виде вертикально стоящего резервуара с толстыми стеклянными стенками, столь похожими на то, что я уже видел, был достаточно требователен к материальной части. Проект по клонированию был тяжелым, громоздким, дорогим, нуждающимся как минимум в десятке подготовленных и аккуратных магов средней руки, но целиком и полностью выполнимым.

Всё, что мне нужно было сделать — так найти небольшие, но жизненно важные клочки информации и вымарать их, выписав точные данные себе на листочки, которые спрячу в тайник. А остальное можно отправлять Кирану Удри тар Флагна. Не сразу, конечно, нужно еще поработать. Подрессировать мелких, побродить по Мадженте, выполнить еще несколько заказов. Дождаться, пока Стелла закончит установку нового двигателя на «Солнышко». Она отыскала очень хороший и мощный, а значит, я буду тянуть время.

Драпать отсюда с миллионом барганатов нужно будет со свистом.

Глава 14

— Всё чисто.

— Ты уверен? — в тяжелом голосе Тавара Харама набатом звучали требовательные нотки.

— Уверен, господин Харам, — худощавый пожилой орк со смешно всклокоченными седыми волосами и легким тиком левого глаза вытянул из рукава платок, промокая им собственный вспотевший лоб, — Чистая бумага, обычные чернила. Проверил всё. Могу даже назвать породу дерева, из которого делали эту бумагу.

— Не нужно. Благодарю. Больше тебя не задерживаю, — отпустил подчиненного босс. Дождавшись, пока маг закроет за собой дверь, Харам повернулся к работающему писчим пером мне со словами, — Удивлен, приятно удивлен, мастер Мадре. Не ожидал, что вы действительно просто хотите передать какие-то документы.

— Я мог бы устранить господина Кирана своими руками, если бы желал ему зла, — пожал я плечами, упаковывая написанное письмо в конверт, тут же скрепленный местным боссом его собственной сургучной печатью, — Не имело никакого смысла в таком случае травить бумагу или чернила.

— Почему же? — вскинул густую бровь Тавар, кивая на остывающую печать, — Имело и еще какой. Всё-таки встреча, если состоится, то пройдет под эгидой клана Флагна. Уверяю вас, очень немногие удивятся, если клан решит прикрыть столь… проблемный актив. Всё-таки господин Киран бросает тень на кровь правящего рода. Сейчас я вызову своего заместителя, он лично доставит ваше предложение из рук в руки господину Кирану.

— Замечательно, — сдержанно улыбнулся я, — В письме, что вы запечатали, есть упоминание о том, что я понимаю необходимость длительной проверки предоставленной информации, так что вашему подручному не будет необходимости ждать срочного ответа, если только внезапно не последует категоричный отказ.

— Вряд ли такое развитие событий возможно, мастер Мадре. Очень вряд ли. Вы произвели на меня хорошее впечатление как своими навыками, так и поведением. Меня особенно впечатлило, что вы не стали предпринимать никаких действий по поиску иного выхода на интересующего вас орка.

— От добра добра не ищут, господин Харам.

— Очень взвешенная точка зрения. А теперь, когда у нас появилось свободное время, не расскажете, как там мои дети? Они с небывалым усердием налегли на домашние тренировки. Очень интересно, как вы этого добились.

Добился я этого не просто, а чрезвычайно просто — избив обоих подростков. Не сам, конечно же, это бы не дало никакого эффекта. Нужно было лишь нанять с Арены пару свеженьких «мертвецов», только прибывших из далекого города, мрачных, отчаявшихся и неумелых. Эти совершенно ничего не умеющие ребята с громадным удовольствием согласились за небольшую сумму в пару барганатов подраться с Хладром и Квидром. Бои проходили в масштабе «двое на одного» и в итоге парочка криворуких неумех с удовольствием отмудохала каждого из пацанов. Без тяжких увечий, всего лишь палками, обмотанными тряпьем, но зато от души. А потом, за еще пару монет, повторяли экзекуцию, внезапно нападая на братьев сзади.

Что интересно, наблюдавшая за происходящим Стелла быстро стала шёлковой, ну а сами братья избавились от последних подростковых иллюзий на тему красоты конфликта. Когда тебя, беспомощного, несколько раз избивает совершенно посторонний орк за пару монет, то это здорово отрезвляет. Поправляет картину мира.

— Я, пожалуй, возьму ваш метод на вооружение, — задумчиво пробормотал Тавар, пощипывая себя за мочку уха, — Унизительно, но действенно.

— Молодые имеют отдаленное представление о том, как устроен мир. Боль, унижение, разочарование, последствия неудач — есть много горьких якорей и болезненных уроков, помогающих им узнать реальность на вкус. Получить свой фундамент раньше, чем его бесплатно даст жизнь, так сказать.

— Результаты я вижу, мастер Мадре. Они мне нравятся.

Вежливую и культурную беседу внезапно прервала вломившаяся в помещение орчанка. Относительно неожиданно, так как производила женщина достаточно шума, чтобы он проник даже сквозь толстые двери кабинета Тавара, но детально разобрать, о чем она там волнуется, было сложно. Впрочем, вломившись, женщина тут же отрапортовала о своей беде, испуганно косясь на меня.

Беда оказалась моя. Стелла встряла.

Серая зона криминалитета — понятие очень расплывчатое. Вор не выходит каждую ночь на дело, обыскивая контрабандиста далеко не всегда можно найти что-то запрещенное, а наемный убийца вовсе не стахановец, что ежедневно отмывает руки от крови. У многих преступников есть легальная работа, даже семейная жизнь. Почти все, кроме совсем уж серьезных структур, преступают закон лишь эпизодически, по случаю. Вот и рекомендованные Таваром Харамом технари, вполне честно доставившие все затребованное Заграхорн оборудование, вполне честно получили за него очень кругленькую сумму, а затем, на радостях, решили присовокупить к этой сумме саму Стеллу, передав связному от местного босса, что девушка решила их обмануть, заплатив меньше. Свидетелей для расчетов, в виде того же связного, та не догадалась привлечь.

Они требовали доплатить, упирая на то, что у Стеллы с собой оказалось лишь 12 000 из 25 830 барганатов.

— Мастер Мадре! — проскрежетал наливающийся багровым Тавар, моментально выходя из себя, — Это излишне, но всё-таки спрошу — у вас есть способ проверить, правдивы ли слова этих… господ? Хоть как-нибудь?

Ну да, тут речь шла о неуважении, проявляемом лично к нему. Даже если бы Стелла с какой-то радости решила надуть технарей-доставщиков, то они были обязаны явиться к нему с жалобой, а не устраивать киднеппинг.

— Всего у девушки было около 75 тысяч, — пожал я плечами, — Скорее всего, я знаю код к ящику, где они лежат.

Действительно, она хранила деньги в том же отделении, в котором ей их и оставила бабка. Все, за исключением названной нечистыми на руку технарями полной суммы. Сам Тавар Харам на «Солнышко» пролезть бы не смог, но я вскрывал ящик в присутствии еще одного его доверенного лица. Связной же, сопровождавший Стеллу в ее походах за покупками, нервничая и бледнея подтвердил, что лишь осуществлял наблюдение, не вникая в переговоры технически подкованной провожатой. Его самоустранение сыграло тут свою роль.

Пообещав взглядом проштрафившемуся подчиненному короткую и плохую жизнь, фаршированную анальными карами, орк разгневанным колобком повернулся ко мне:

— Мне нужно время, мастер Мадре. Эта банда дорого заплатит за свое поведение. И Крайб тоже. Он не оправдал моего доверия.

— Есть предложение, господин Харам. Я могу сходить к ним сам.

Это Хараму не понравилось. Очень. Низкий, почти моего роста, невероятно широкоплечий, он с отчетливо различимым хрустом сжал свои ладони-лопаты, глядя на меня с нескрываемым раздражением. Его можно было понять. Честь и положение главного босса Мадженты против бесполезной жизни полукровки пилота. Несравнимые величины. А оскорбление было нанесено именно ему, пусть и из-за чужой безалаберности.

— Вы мне не доверяете, кид?

— Почему же, — пожал я плечами, — Доверяю. Только вижу в происходящем отличную возможность преподать своей недалекой воспитаннице урок, и одновременно с этим заставить этих товарищей заплатить. По высшей ставке. Сделайте мне одолжение, господин Харам. Я буду очень благодарен.

Какое-то время мы мерялись взглядами. Ситуация была непростой. С одной стороны, орку требовалось лично поставить зарвавшихся вымогателей на место, публично выпоров их, с другой стороны, я предлагал куда более громкое и кровавое решение ситуации. Это решение сказалось бы на репутации Тавара более положительным образом, но позволить мне лететь с шашкой наголо освобождать Стеллу он желанием не горел. Вдруг низкая полугоблинша действительно решила под шумок надуть всех, включая и кида?

Но этот орк умел искать компромиссы.

— Вы сами сказали про урок, мастер Виктор Мадре, — наконец выдохнул Тавар, ощутимо расслабляясь, — Если так, то вы возьмете с собой Хладра и Квидра. Предоставите моим сыновьям доказательства, что вашу подчиненную обманули. А после этого устроите им всем троим урок, который желаете. Считайте это заказом. Очень высокооплачиваемым заказом.

Вот и думай, то ли всё хорошо, то ли не очень. С двумя необстрелянными сопляками идти на дело, с которым намеревался справиться в одиночку. С другой стороны, кто там у нас?

— Договорились, господин Тавар.

В прошлой жизни я встречал в интернете такое зыбкое, расплывчатое и местами отвратительное понятие как «серая мораль». Оно, на мой вкус, ничем не отличалось от более широко известного термина «двойных стандартов». Скользкая и гибкая позиция, пытающаяся как-то благородно выставить грязную задницу конченного эгоиста. Впрочем, те, кто так считают, недалеко ушли в лицемерии от поклонников гибкой морали. Когда припрёт, любой переступит границы, начерченные его разумом и порядочностью. Не потому, что всё люди изначально злы, эгоистичны и плохи, а просто потому, что инстинкт выживания сильнее. Ты никогда не подходил к этим границам, ты даже рядом с ними не стоял, так как ты можешь жить, уверенный в том, что сможешь остаться чистеньким в то время, когда замарать руки будет нужно? Или удобно?

Следующая стадия личностного падения в размытии понятий между «надо» и «полезно». Я собирался кроваво и далеко не быстро убить тех, кто наложил свои лапы на Стеллу, прекрасно отдавая себе отчет в том, что если её не изнасиловали, то я, по сути, к этим оркам претензий не имею. Наказали дурочку, бывает. С другой стороны, мне нужен мой пилот. Мне полезно произвести впечатление на Тавара, достаточное, чтобы пузатому орку не пришла в голову мысль устроить мне засаду после закрытия сделки с Кираном. Мораль? Нет морали. Не существует героев, благородно преодолевающих все возникающие перед ними препятствия. Мы не в сказке.

Только через кровь, грязь, вонь, дерьмо, несправедливость и излишнее насилие. Иногда превентивные. Иногда ненужные. Вот что такое настоящие приключения. Кроме того, «нетерпимость законника» со мной вполне согласна. Даже чуть-чуть меня поторапливает.

Сборы много времени не заняли. Зайдя домой, я забрал оттуда как отдыхающих подростков, так и удивленного таким поворотом дел кота. Через пару минут моих объяснений было почти наоборот — удивленно отвесившие нижние челюсти орчата при виде кивающего башкой в ответ на мои слова Волди. Патроны, ружье, что-либо еще? Не нужно. Хватит ножа и кота, на крайний случай будут мои, уворованные у Должницы, пистолеты. Интересно, как там она?

Операция по спасению и вразумлению Стеллы Заграхорн началась.

Интерлюдия

Тишину темной тропической ночи, удушливо окутывающей огромное, занимающее почти весь остров поместье, прорезал долгий отчаянный девичий крик. Он остро заточенным ножом вскрыл чуткий сон немногочисленных обитателей этой приземистой крепости, заодно отрывая работающего в одной из башен хозяина всего этого великолепия от алхимического стола, на котором курилось и булькало множество стеклянных колб. Полноватый мужчина в возрасте мученически закатил глаза, глубоко выдохнул, а потом сбросил с себя рабочий фартук, в котором наблюдал за экспериментом. Пришло время халата и бокала вина.

Не успев опустошить бокал даже на четверть, стоящий у окна, и смотрящий на волны мужчина слегка вздрогнул от нового звука — грохота двери, что открывают ударом ноги. Судя по звуку, с каким шарахнула о стену монументальная деревянная дверь, к нему в лабораторию собирался ворваться один из шестиногих слонов Южной Валты, находящийся в брачном поиске, но это впечатление было ошибочным. Роль разъяренного животного исполнила миниатюрная женщина столь хрупких пропорций, что любой сторонний наблюдатель запросто бы её перепутал с подростком, находящимся в самом начале полового созревания. А еще он, будь вдруг существом воспитанным и цивилизованным, не знал бы куда девать глаза — конкретно эта девочка была одета лишь в легчайшую газовую ткань, совершенно ничего не скрывающую. Изначально. Здесь и сейчас это слабое подобие ночной рубашки было обильно перемазано свежей кровью.

Последнее мужчину огорчило еще больше.

— Опять? — мученически выдохнул он, залпом вливая в себя дорогое вино. Слегка поперхнувшись, он кашлянул, вновь посмотрел на стоящую с разозленным видом девушку, что, уперев руки в бока, неотрывно сверлила мужчину взглядом, а затем повторил, — Ты опять?

— На этот раз не я! — миниатюрные пальчики попытались смахнуть мазки крови, претерпели неудачу, размазав ту еще сильнее, а затем вцепились в газ, сдирая его с тела. Полностью обнаженная, девушка-девочка-женщина с негодованием тряхнула головой, подходя к столику, где и завладела бутылкой, из которой наливал себе мужчина. Осуществив экспроприацию, она залезла в плетеное из тростника кресло, произнеся перед тем, как начать пить, — Новая служанка. Забежала в комнату на крик. Я успела лишь встать с кровати, как Аврора её лопнула.

— Лопнула? — брови Станислава Аддамса уверенно поползли вверх.

— Ага, — фыркнула его жена, поджимая под себя ноги, — Не просыпаясь! Даже рукой не махнула!

— Потрясающе…, - задумчиво пробормотал всемирно известный повелитель касдамских пиратов, но тут же осекся, видя, как взгляд его жены наливается гневом. Саломея Аддамс по прозвищу «Смешливая Пикси», несмотря на свой чрезвычайно безобидный вид, была существом, чей часто вспыхивающий гнев могла пережить лишь её семья, да экипаж её собственного корабля. Впрочем, экипаж «Нимродели», состоящий поголовно из магов, прекрасно знал, что нужно делать, чтобы избежать ярости капитана. Иные в команде не выживали.

— Дорогой, нам нужно что-то делать, — устало выдохнула Саломея после очередной порции вина, — Аврора себя не контролирует…

— Если бы ты сказала, что она «слишком часто убивает», то я бы спросил, куда ты дела мою жену, — чуть едко заметил мужчина, с примирительной улыбкой неся жене полный бокал, налитый со второй бутылки, — Но ты права. Кошмары её не отпускают, а собственная сила позволяет нашей дочке стать кошмаром для всех окружающих.

— Окружающих можно нанять новых, — надула губы пиратка, — Она держит меня здесь! Я встала на якорь! Это невыносимо!

— Без тебя она даже уснуть не может, — вздохнул Алхимик, — Что нам остается делать?

— Ты умник, ты и придумай что-нибудь!

— Я могу организовать экспедицию на Эласту! — раздражение и горечь мужчины, тщательно скрываемые для успокоения жены, прорвались наружу, — Могу притащить её к тому месту, что Аврора нам описала! Но даже я, любимая, даже я не могу устроить раскопки, чтобы найти останки этого ублюдка! Если они вообще сохранились! С ихором настолько древнего существа я не работал! Кости могли просто раствориться! А без зримых доказательств, что Должник подох, ей не станет лучше! Что мы еще можем сделать? Она испепелила уже трех целителей душ! Трех!

— Думай! Ищи! — тут же рыкнула крохотная Саломея, опасно сузив глаза, — Я долго не выдержу! Мне нужно в море, Станислав! В море!!

Семья Аддамсов пользовалась дурной славой. Очень обширной и чрезвычайно дурной. Кровавых страниц в истории Алхимика, Смешливой Пикси и Суматохи было достаточно на небольшую варварскую страну, где правители меняются каждые полгода, устраивая конкурентам резню за резней. За каждым из троих, включая дочь, тянулся долгий и дурно пахнущий след. За голову каждого готовы были заплатить чудовищные деньги.

Это было до того, как Аврору, худенькую, высокую и слегка безумную дочь Станислава и Саломеи, начала пожирать её пробудившаяся магия. Потенциал девушки превосходил её физические возможности, угрожая разрушить тело мощью набирающего силу источника. Чудовищной силы, непредставимой как обычным смертным, так и опытным магам. Выход был найден чудом — девушку отправили в Хайкорт, таинственный город отшельников, затерянный в пустыне Эласты. Станислав заплатил огромную цену за то, что его дочери помогут обуздать её магию.

Но затем она напала на спасителей. Затаила злобу за те ограничения и унижения, что ей пришлось перенести. Почувствовала в себе достаточно мощи, чтобы отомстить.

И тут вылез он. Нежданно и негаданно оказавшийся в том забытом демонами месте Должник. Тот, кто и спровоцировал рост источника. Магнус Криггс, шериф города Хайкорт. Должник вмешался в схватку, помешав Авроре добить бога, архимага и ихорника, отрубил их дочери ногу и отгрыз руку по самую ключицу. Заставил бежать в панике столь сильной, что Аврора, прибегнув к спонтанной телепортации, умудрилась истощить до предела свой почти безграничный источник, навсегда потеряв свои возможности к мгновенному перемещению. Помимо всего прочего.

Всё можно поправить. Поставить протезы высочайшего класса. Смириться с потерей чрезвычайно полезной способности. Утешить себя тем, что осталась жива, а гадский гном умер. Подох, упав в агонизирующие потроха чудовищного подземного червя, содрогающегося в предсмертных конвульсиях. Только вот подсознание девушки-инвалида никак не могло поверить в смерть её врага. Раз за разом, каждую ночь, Аврора Аддамс переживала тот кошмарный момент, навечно поселившийся в её сознании. И если рядом не было матери, которую волшебница различала во сне и наяву, то эта крепость-поместье была бы уже снесена до основания. Или превращена в нечто непотребное.

Аврора теперь существовала в полубреду, постоянно преследуемая галлюцинациями, на которые её энергетика имела свой собственный, совершенно однозначный ответ. Пролетающие мимо птицы испепелялись, подозрительно шевельнувшийся куст взрывался, попавшие на глаза безумной волшебнице слуги рисковали умереть совсем уж причудливыми способами, в зависимости от того, насколько неожиданным для Суматохи было их появление. Ни о каком сознательном самостоятельном существовании теперь речи не шло.

Всему виной были зубы. Проведя с дочерью уже немало времени, Саломея с трудом, но составила себе картину произошедшего. Должник нравился Авроре, нравился сильно, отчаянно, так, как может нравиться прекрасный принц давно ждущей его девушке, невинной и целомудренной. А она, её милая дочь, такой и была, несмотря на свое бурное и грязное прошлое. Воровка, наркоманка, диверсант, шпионка… дочь Смешливой Пикси была много кем, но вот желанной женщиной — ни разу. Ни грана ослепительной и необычной красоты матери дочке не досталось, Аврора была высокой и чрезвычайно худой, её костлявое тонкое тело не вызывало ни у кого ни грана желания. С этим она смирилась. Или думала, что смирилась, пока жизнь не столкнула её с Магнусом Криггсом.

А он отгрыз ей руку своими страшно шевелящимися зубами.

Нет, так-то что Саломея, что Станислав, что сама Аврора понимали — это был бой. Суматоха, несмотря на все свои чувства, даже и не думала их демонстрировать, она била, чтобы убить кида. Но… теперь это снилось ей каждую ночь. А днём девушка ходила по зеленым миниатюрным паркам острова, напоминая сомнамбулу. Тихая, погруженная в себя, с постоянно шевелящимися губами. Что-то ищущая.

Для Смешливой Пикси было невыносимо работать снотворным для дочери, просиживая зад на острове. Это понимали все, даже сама Аврора, но никакого другого выхода не находилось. Родители не могли отказаться от своего любимого ребенка, а та не могла контролировать себя. Аврора своим состоянием блокировала почти половину возможностей семьи.

Еще один долгий крик. Обнаженная женщина срывается с кресла, проливая вино на пол и исчезает в дверях, чтобы через полчаса вернуться. Она вновь смогла убаюкать рыдающую дочь, колотящую по кровати протезами и живыми конечностями. Два кошмара за одну ночь. Больше чем обычно.

— Станислав…, - в голосе Саломеи слышится усталость. Она, великая пиратка Пикси, дочь эльфийки и гоблина. Изначально безумное создание, вынужденное вечно вальсировать свой, личный и очень индивидуальный танец на краю бездны. Ей нельзя без моря, без «Нимродели», без налетов, без жестокости и схваток. Алхимик понимает свою жену как никто другой. Иного бы она не смогла полюбить. Иной бы не смог выжить.

Некоторые слова не нужно говорить. Супруги понимали, что Саломея еще молода. Она может родить не раз и не два. С возможностями и эликсирами своего супруга, с деньгами семьи, Смешливая Пикси может рожать хоть каждые два года. Это ни разу не обсуждалось. Ни намека, ни жеста, ни взгляда. Но оно висело в воздухе целый год. Нависало над ними обоими. С каждым днём всё ниже и ниже, тяжелее и тяжелее.

— Выхода я не вижу, — с трудом проговорил мужчина, становясь на колени у кресла, в котором вновь съежилась его обнаженная жена. Он взял Саломею за руки, долго бродил взглядом по вечно прекрасному лицу своей грозной супруги, но в какой-то момент, устало и прерывисто вытолкнул из себя, — Но его видит другой.

— Что? — в коротком вопросе пиратки прозвучала обнаженная сталь, безмятежно выползающая из умирающего в агонии тела. Это не была угроза ему, Станиславу Аддамсу, всего лишь прорвавшаяся натура его женщины. Безжалостная, непоколебимая, нетерпимая натура убийцы.

— Мы не смогли удержать всё это в тайне, — Алхимик сделал широкий вялый жест, имея в виду поместье, наполовину пропитанное кровью безвинных людей, — Помнишь, от нас побежали, когда Аврора… сорвалась из-за той гномки, которую привез дурак Дисфадель? Не всех перехватили. Пошли слухи. И мне… со мной связались.

— Когда? — второй вопрос был по тону еще страшнее первого. Безумие, постоянно рвущееся из крохотного тела, скованное, напоминающее бешеную собаку, уже почти перегрызшую прутья решетки, преграждающей ей путь на свободу… утроило усилия.

— Позавчера! — торопливо ответил мужчина, впервые за долгие годы чувствуя себя в смертельной опасности, — Позавчера!

— Кто? — едва выдохнула сквозь сжатые зубы дочь эльфийки и гоблина, — Что хотят? Что предлагают?

— Механик.

Ярость и боль почти осязаемо источаемые из крохотного тела одной из наиболее кровавых пираток в истории Кендры, начали меняться на громадное удивление.

— Хартил ил Шаадор, — медленно произнесла Саломея Аддамс, — Связался с тобой, его заклятым врагом. И… предложил исцеление нашей девочки?

— Только шанс на это, — Станислав повесил голову, обхватывая её ладонями, — Он предоставил выкладки, милая. О успешных экспериментах. Алхимия, генетика, магия, хирургия… Неважно. Главное, он проводил подобную операцию, успешно. Пациент выжил, чувствовал себя прекрасно. У него есть теория, что если внедрить в нашу девочку параллельную энергетическую систему, то Аврора стабилизируется. Шансы есть.

— Что он хочет? — вновь зашевелились тонкие бескровные губы на прекрасном, как у куклы, лице.

— В случае успеха… всех касдамских эльфов. Всех, кто с нами пошёл, всех, кто мне верен, — тяжело вздохнул Алхимик, — Если у Хартила всё получится, то он отпустит Аврору, когда я инсценирую свою смерть. По его мнению, этого вполне достаточно, чтобы все воины вернулись на родину. Сначала они придут к тебе, конечно, но если ты публично от них откажешься…

— Они вернутся, — кивнул Саломея, — А мы потеряем всё.

— А потеряем ли? — скривил лицо в усталой гримасе глава семьи, — Если наша девочка станет здоровой…

Воцарилась тишина, продлившаяся до самого утра. Некоторые слова не нужно произносить. Вернувшая себе разум волшебница чудовищной мощи — это куда лучше флота отчаянных и верных бойцов. Нужно лишь умереть. Решиться перечеркнуть собственную жизнь, начав всё заново. Сложный выбор для того, кто уже вписал себя в историю мира.

Когда уже будет светло, они услышат то, чего никогда раньше не слышали. Третий крик Авроры Аддамс за всю эту долгую ночь.

Этот пронзительный звук страдающего и испуганного существа поможет им принять решение.

Глава 15

Монета номиналом в 50 барганатов крутилась между моих пальцев. Крупная, тяжелая, из сплава золота с каким-то металлом, весьма похожим на титан. Очень прочный и очень дорогой кругляшок золотистого цвета. На такую монету в Мадженте можно было прожить неделю в отличном отеле или месяц в каком-нибудь неплохом, но на окраинах. В других городах Барджайи пару, а то и тройку месяцев, если слегка ужаться. Барганат дорог, надёжен, стабилен. Конечно, есть еще монеты номиналом в 100, но они уже скорее предмет коллекции. Выше сотни есть банковские билеты, защищенные настолько плотно и разнообразно, что и подумать страшно. Фальшивомонетчикам на данном уровне технического прогресса здесь ловить нечего — магия.

Кружок металла плясал у меня в пальцах, красиво играя гранями и сторонами, когда на него падал блеск ламп в кабинете Тавара Харама. Сам хозяин предпочитал сидеть молча, играя желваками на своем примечательном обросшем лице и сверля меня взглядом. В выражении лица этого упитанного орка было намешано много всего разного, но меня в основном интересовал один маленький факт — даже после всего, что я сделал, этот великолепный тип не испытывал ни страха, ни гнева. Как будто напротив меня сидит идеально копирующий живое существо робот.

— Мастер Мадре, вы здорово перегнули палку, — пробасил Тавар, извлекая портсигар из нагрудного кармана. Сигарета между его пальцев-колбасок смотрелась спичкой. Прикурив, орк глубоко затянулся, чуть ли не на треть белоснежного столбика, выдохнул, а затем, с ясно видимым замешательством спросил, — Неужели вы подобное посчитали нужным?

— Я… перестарался, — с извиняющейся гримасой выдал я, приблизительно понимая, что местный босс имеет в виду, — Не рассчитал.

— Это не «не рассчитал». Наоборот, вы все замечательно рассчитали, — покачал головой местный босс мафии, — Об произошедшем доложат Вечному Тирану на следующий день после возвращения в столицу. А я не знаю, что ему отвечать, если Заир Конн тар Фарагат вызовет меня к трону.

— Из-за трех трупов? — удивился я, — Вы серьезно? На Аренах каждый день умирают десятки!

— Не из-за трупов, мастер Мадре, — вздохнул Тавар, — Не из-за того, что вы убили троих, сломав им ноги и заживо нафаршировав монетами того же номинала, что вертите в руках. Не из-за того, что остальным десяти техникам вы отрезали безымянные пальцы и мизинцы, превратив их в калечных «мертвецов». Это… грубо, варварски, жестоко. Даже по меркам Мадженты! Но всё-таки, такая расправа за неуважение вполне укладывается в мой имидж. Даже укрепляет его. Тиран услышит о происшествии, потому что вы под дулом пистолетов согнали полсотни обычных рабочих в мастерскую с трупами и заперли их на два часа!

— Из-за этого? — удивлению моему пределы были, но как-то далеко, — Я всего лишь хотел, чтобы слухи распространились как можно дальше…

— Да всю Мадженту уже охватили слухи! — взвыл могучий орк, стуча кулачищами по столу, — Хладр и Квидр до сих пор не съели ни крошки еды! Про твою бабу я вообще молчу, доложили уже, в каком она состоянии!

Слушать разнос было обидно, но я мужественно держался, не признаваясь, что всю кровавую чехарду устроил лишь из желания заставить Стеллу повзрослеть, а братьям Харам просто показать немного их бандитской жизни, то есть того, что им (по моему разумению) придётся чуть ли не ежедневно делать в будущем. То есть, о том, что криминал в Барджайе — это хоть теневая, но государственная структура, у которой конкурентов нет, я просто забыл. Вот и устроил легкое показательное судилище, даже помиловав тех, кто не являлся автором плана «задержим зеленую уродку, раз орк Харама её сторонится».

Глядя на лицо Тавара, сейчас похожее на очень злую и напряженную гориллу, вылезающую из причинного места, я поздравил себя с тем, что идею с тазиками и цементом решил не использовать в виду трудоемкости и нежелания искать местный цемент. Перестарался, бывает. А еще меня здорово пугает, что, даже рыча и стуча кулаками, Тавар Харам не испытывает ничего похожего на ярость. Судя по внешнему виду, он сейчас должен буквально пылать в моем зрении красными всполохами, а ничего подобного нет. Проекция, как в башне Лейлуша? Нет, орк сидит прямо передо мной. Я чувствую, как колеблется воздух от его дыхания, слышу остаточную вибрацию от ударов кулаком по столу. Пугает.

— Я узнал, куда пропали ваши резервы симценза.

Хорошая информация, вкусная, дорогая, нужная. За неё можно было выторговать многое, но странный босс мафии меня напрягал. Я действительно переборщил с показательной казнью, его детишки весьма хреново отреагировали на фарширование орков барганатами… но я был зол и расстроен. Чертовы местные крепкие орешки никак не хотели колоться, несмотря на то, что доказательства их мошенничества я нашел загодя, вскрыв сейф. Технари, как и в любом порядочном бизнесе, вели бухгалтерию, скрупулезно вписывая остаток, а всю сумму, притащенную Стеллой, наивно сунули в сейф, даже не смешав со своими деньгами. Черт побери, они даже металлический зажим с пачки купюр не сняли!

— Вы не шутите? — Тавар моментально переобулся из гневного образа в спокойный и деловой, от чего я незаметно выдохнул.

Я не шутил. Шутники-техники раскололись до задницы, когда я приступил к третьему клиенту. Они, прямо как сам Тавар, вообще не могли понять, за что я тут устроил им ад и израиль, начав едва ли не хором петь о симцензе, хотя вопросов я вообще не задавал. Банальная история — у еще двух кланов есть… незадекларированные поселения, можно сказать, закрытые городки, близится война, вот они и решили «подоить» Мадженту, зная, что той нужно лишь несколько дней, чтобы пополнить резервы. Один из болтунов как раз оказался связным, курирующим «заправку» симцензом обслуживаемых в этой конторе дирижаблей. Ему-то я ничего и не отрезал, притащив домой вместе с периодически блюющей Стеллой в целости и хорошо связанным.

Мудрое решение. Я совершил большую ошибку, легкомысленно хватая народ на улицах и затаскивая ничего не понимающих работяг в ангар с покалеченными и дохлыми технарями. То, что планировалось мной как невинная информационная утка, вылилось в чуть ли не общегородскую тревогу — курьеры и грузчики, запертые мной, не явились по графику на рабочие места, явление оказалось массовым, местные предприятия тут же подняли тревогу по какой-то там директиве. Ну и… здравствуй, теория о гноме-террористе. В общем, меня ищут и Тавар Харам страшно не хочет, чтобы нашли. Где-то поблизости от него, естественно.

А еще, что гораздо важнее, как признался орк после ополовинивания здоровой бутылки бренди, — меня хочет Киран Удри тар Флагна. Очень срочно. Забавные у них внутриклановые отношения… несмотря на своё положение в иерархии, Харам в первую очередь озаботился личными интересами. Хотя, как следует подумать мне на эту тему не дали, впрочем, как и насладиться разрядкой ситуации с местной мафией. Дверь в кабинет местного дона распахнулась, впуская внутрь худощавого хромающего орка среднего возраста с рыжей шевелюрой. Он был богато одет в расшитый металлическими нитями камзол, встрёпан, сверкающ глазами и возбужден.

— Тавар! — каркнул новоприбывший от входа, обращая на меня внимания меньше, чем на мебель, — Где он?!!

— Господин Киран Удри тар Флагна, — неспешно произнес толстяк, вставая с кресла, — Очень неожиданный визит… Вы о…

— Да! О том, от кого были документы! — порывисто и категорично выдала моя цель, продолжая сближение со столом, — Мне нужно с ним поговорить!

— Я планировал отправить его к вам, когда он пребудет.

— Не могу ждать! Вызови людей, я пойду к нему, прямо сейчас.

Мафиози медлил, явно что-то задумав, а я следил за развитием событий. Ситуация точно была неординарной, Тавар был к ней совершенно не готов, занятый перевариванием выданных мной (бесплатно!) новостей. Советник Вечного Тирана, являющийся к высокопоставленному члену клана и открывающий дверь с ноги был легким перебором для влиятельного барджайзийца.

— Мы нашли, куда пропадал симценз! — бросил пробный шар пузатый орк.

— Что? Симценз? Да насрать на него! — тут же отреагировал нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Киран, — Мне… нам нужен тот, от кого ты передал документы. Срочно, Тавар, срочно!

Ошеломленный пузатый орк в ответ на столь вопиющее заявление просто молча ткнул в меня пальцем. Теперь в комнате было два ошарашенных орка и один напряженный фальшивый гном.

Киран Удри тар Флагна заглотил наживку, крючок, всосал леску, проглотил удилище и уже начал грызть берег, рассчитывая добраться до рыбака. Именно такое впечатление у меня сложилось, когда рыжий самым категоричным образом экспроприировал меня из владений преступников, увлекая в дышащую паром повозку, больше всего похожую на трактор, бывший когда-то во владении Стеллы. Я не возражал, понимая, что интересы в приватности у меня с советником ничем не разнятся. Всю недолгую дорогу, полную запаха отработанного топлива и напряженного молчания, Киран не сводил с меня глаз, временами слабо попыхивая эмоциями гнева и страха. Он думал.

А я готовился. Наступала самая ответственная и рискованная часть операции — переговоры.

Бензиновая карета, в которой мы ехали, производила гнетущее впечатление. Скрипящая, шумящая, изрыгающая тошнотворный запах, тесная. Маленькие окна, похожие на бойницы, впускали очень мало свежего воздуха. Повозку невыносимо трясло и раскачивало, нас вдвоем внутри, серьезных и много могущих товарищей, болтало как розу в проруби. Яркий пример распределения научных приоритетов Барджайи. Здесь водоочистительные сооружения Мадженты, спрятанные, кстати, под землей, охраняются едва ли не армией и то, с завидной частой периодичностью оттуда отправляют тела шпионов на Поля Смерти. Почему? Настолько продвинутая система канализации и городского водоснабжения. Личный автотранспорт для персон особой важности? Вот такая вот громыхающая повозка.

Сельскохозяйственные машины? Вновь едва ли не на пике прогресса. Смешно, но факт — этот вип-мобиль был куда хуже обычного трактора с плужным прицепом.

Загородный дом Кирана Удри тар Флагна мало чем отличался от того транспортного средства, что нас к нему доставило. Двухэтажная деревянная хижина самого скромного вида на берегу большого красивого пруда. У меня дача в прошлой жизни больше была. Сразу видно, что место отдыха занятого разумного — приехать, половить рыбу, сделать шашлычок, нажраться и забыться. А потом назад, в каменные джунгли, советовать на ухо местному императору. Правда…

— Я не собираюсь причинять вам вреда, — сказал я первые слова за всё время поездки, — Но и не дам себя захватить. Можно как-нибудь оставить сидящих в лесу солдат там, где они есть?

— Хорошо, — после недолгих раздумий прохрипел рыжий орк. Услышанное ему категорически не понравилось.

Наблюдать за тем, как находящийся в знатном раздрае чувств орк, порывисто двигаясь и бурча ругательства сквозь зубы, соображает нам кофе — весьма специфичное удовольствие, еще сильнее ломающее мне шаблоны. По меркам моего старого мира, Киран являлся чрезвычайно могущественным человеком. Представительское лицо клана, контролирующего территорию огромной страны размерам с Казахстан, один из первых помощников правителя огромной империи… и вот, маленький деревянный домик, заставленный вполне затрапезными простыми вещами, собственноручно сваренный кофе.

Ну и отступающие после подачи рыжим условного сигнала три десятка солдат в тяжелой штурмовой броне с нехилыми такими стрелялами.

— Кто ты? Кого представляешь? Почему я? — вопросы посыпались, как только чашки кофе показали осевшую на дне гущу.

С легендой у меня было всё в полном порядке. Зазубрена наизусть.

— Теовальд и Владен Кринхальзеры, племянники герцога Дубрского, работали в составе посольства Затранды в Барджайе. Ваши власти, господин Киран, устранили Владена, заменив его «лицедеем», и планировали с шумным скандалом взять Теовальда при пересечении границы. Он увозил с собой с дипломатической миссии некоторые весьма любопытные документы. Меня они наняли в охрану, когда я случайно спас обоих от бандитов. Гораздо позже Теовальд, вскрывший маскировку вашего агента, убил его, после чего мы, покинув движущийся поезд, продолжили путь в Затранду. Еще позже мой наниматель оказался убит.

— Как? — зачем-то задал глуповатый вопрос не находящий себе места орк.

— Несчастный случай, — не моргнув глазом ответил я, — Так как господин Кринхальзер был ограничен в средствах, то можно было сказать, что на момент смерти он был мне должен. Я взял бумаги. Не те, что имели отношения к политике, а переданный вам пакет, являющийся технической документацией. Как он оказался у дипломата — я не знаю. Мы не задавали друг другу лишних вопросов.

Вот так. И концы в воду, не подкопаешься. Бумаг много? Много. Причины, почему гном взял не всё — налицо, я, блин, гном. Много не утащу. А вот откуда у дипломата, работающего в Барджайе с кланом, который совсем не Флагна, такая информационная бомба — вопросик, который будет ломать товарищу Кирану голову долго и упорно. Как и загадка, почему эта бомба не взорвалась, а лежит в его распоряжении.

— Почему я?

— Потому что я сын Должника, — мой голос потяжелел, — Выйдя я на любой из кланов Барджайи с этим предложением, мне бы не заплатили ничего. Наоборот, попытались бы взять в плен, чтобы дать вашему Вечному Тирану возможность подарить меня… да кому угодно. Думаю, вы прекрасно знаете, какова стоимость потомка кида в первом поколении. Вы, господин Киран Удри тар Флагна, мой лучший шанс получить барганаты за эти документы с минимальным риском.

Лучшая ложь — это полуправда. Так было, есть, и будет. Сидящему напротив меня рыжему орку категорически не нравится, что какой-то мутант так легко его просчитал, но по глазам видно, что предпосылки он понимает отчетливо. Киран по уши заинтересован в этой технологии, ему нужны дети и нужны очень срочно. Чем больше, тем лучше. Как неплохой маг он вполне может провернуть фокус с неожиданным появлением кучи наследников, а я ему это и предлагаю. Не совсем так, всего лишь шанс, всего лишь документы по неопробованной технологии, но они, в основном, ему понятны как магу.

Правда, раздражение от неполного контроля ситуации в настолько щекотливом деле его морально убивает прямо на моих глазах.

— Вижу, ты всё продумал, — выдохнул советник, откидываясь на спинку стула, — Что же, скрывать нет смысла. Я заинтересован. Что из себя представляет твое предложение?

— Миллион барганатов, можно эквивалент в хорошо оборачивающихся и легко переносимых средствах. Драгоценные камни подойдут, — тут же начал я, — От 500-а до 700-а тысяч я загружаю на дирижабль своей подчиненной, после чего она улетает в неизвестном направлении. Я остаюсь. Собираю по городу из тайников все шестнадцать правок к основному пакету документов, передаю их вам в руки, лично. Семнадцатую, содержащую в себе перечень дополнительных микроэлементов для третьей стадии роста, я отдаю вашему доверенному лицу в обмен на остаток суммы в самых крупных купюрах Барджайи. После чего я исчезаю навсегда с территории конфедерации, а вы становитесь обладателем технологии.

— Замечательно, — саркастично поаплодировал рыжий орк, глядя на меня далеко не добрым взглядом, — Отлично продуманный план, мастер Мадре! Только вы пытаетесь продать мне технологию, которую я не имею возможности проверить! Что на это скажете?

— Скажу, что переданные вам бумаги содержат несколько сотен примеров тонкого взаимодействия простых заклинаний, — ухмыльнулся я, — Эти наработки обошлись бы Барджайе в десятки, а то и сотни миллионов. Их прикладной потенциал безграничен. Вы это знаете, я это знаю. Но вам, господин Киран Удри тар Флагна, нужны дети и только они. Это единственная возможность получить их быстро. По сути, я дарю вам эти документы в обмен на крайне скромную компенсацию. Вам и вашей стране. Уже подарил. Они являются настоящим сокровищем для нации, но пока совершенно бесполезны для вас лично. Я достаточно понимаю в магии, анатомии и клонировании, чтобы быть уверенным в работоспособности переданных документов. Уверены ли вы? На этот вопрос я не могу ответить.

Если орк откажется, то мне придётся бежать. Не просто бежать, а с проникновением в свой бывший дом, чтобы оставить там уже подготовленный листик-напоминалку, где описаны тайники, в которых я прятал свою страховку. Сложно, но что поделаешь, нужно. Эту страну нужно развалить, сомнений в этом уже не испытываю. Беспощадная к своим идеология, совмещенная с крайне высокой рождаемостью, ресурсной и индустриальной базой — это военный монстр. Сомневаюсь, чтобы хоть один из лидеров Земли был способен на голом авторитете совершить межконтинентальный маневр флотом и армией в политических и стратегических целях.

— Я согласен, мастер Мадре, — выдавил из себя советник Вечного Тирана, — Но мы должны обсудить цену.

Торговля. Ну конечно же, тебе нужно потратить как можно меньше, впереди же огромный проект, что нужно поднять, оперируя чисто своими силами и связями. Лишаться на старте весомой порции налички для мечтательного мага как серпом по яйцам. Её же тоже нужно будет где-то незаметно найти, изъять, доставить. Что же, значит торговля. Правда, я не уступлю ни единой монеты, иначе его могут обуять сомнения.

Ловушка, рассчитанная агентом Кригстана, сработала. Как минимум, та её часть, что зависела от меня. После жаркой и эмоциональной торговли, сдобренной несколькими поспешными угрозами, Киран капитулировал, всё глубже погрязая в собственные мысли. Мы договорились о периодичности встреч, после чего отчалили в Мадженту заниматься своими делами. Ему нужно было найти деньги, а мне убедиться, что ничто не пойдет кувырком.

Не пошло. Киран был очень могущественным и влиятельным орком, но сама социальная структура конфедерации сильно мешала ему использовать доступные ресурсы государства и клана в своих целях. Он был по уши занят поиском ценностей, которые мог бы привлечь незаметно, от чего времени и сил на организацию слежки за мной у него не было. Попросить того же Тавара Харама рыжий орк-маг не мог, это означало бы подвергнуть свои цели лишнему риску. Мафиози и так видел слишком многое, к примеру, острейший интерес советника к моей персоне, столь сильный, что Кираном была не проигнорирована, а презрительно отброшена одна из очень существенных проблем клана.

Впрочем, сам пузатый орк сейчас пожинал плоды своего успешного расследования, от чего тоже мне не мешал. В его интересах как раз было, чтобы мы со Стеллой как можно быстрее исчезли из Мадженты.

— Слушай, зеленая. Между тобой и свободой осталось всего одно элементарное дело. Совсем простое. Проще некуда. Взлететь, улететь, покружить, забрать меня там, где договорились. На этом всё. Сможешь не запороть хотя бы это?

— Да ты…! — возмущенная девушка дернулась из моей хватки, но упускать её я и не думал.

— Стелла… тебе страшно повезло с этим похищением. Знаешь, почему? Потому что тебя, дурочку, просто связали и сунули на койку. На любом другом континенте, в любом другом нормальном государстве, тебя бы драли всем наличным составом во все наличные места. И я бы тогда вытаскивал не нормальную девку, а затраханное существо со съехавшей крышей.

— У тебя у самого крыша не на месте! — взвизгнула девушка, продолжая тщетные попытки освободиться, — Убийца!

— Да-да, я урод, убийца, маньяк и кто-то там еще, — покивал я, — Всё, что тебе нужно сделать, чтобы избавиться от меня — не запороть одно маленькое, малюсенькое дело. Сделав то немногое, чему тебя научил отец. Это всё, о чем я тебя прошу.

— Сделаю! — практически выплюнула мне красноголовая в лицо, — Сделаю! Я всё сделаю, чтобы тебя больше не видеть!

— Отлично. И еще одно…, - посерьезнел я сильнее, — Тебя, если что, я искать не буду, а вот своего кота найду. Понимаешь, что будет, если мне придется его искать?

Слабым звеном во всем плане, рассчитанном на удачный побег с деньгами, была именно Стелла. Дочь гоблина, живая рулетка настроений и состояний. Не было никакой гарантии, что в этой худенькой девочке не проснется персоналия лихого берсерка, для которого свобода будет пуще неволи. Мне такой расклад был чрезвычайно неприятен именно возможным похищением Волди. К сожалению, единственное, что позволяет управлять подавляющим большинством разумных, является страх.

«Солнышко» бодро загудело ровным и приятным гудением, быстро начав набирать высоту, а я стоял, задрав голову, в ожидании, когда ярко-желтый дирижабль скроется с глаз под низкими дождевыми тучами. Это случилось удивительно быстро для скрипящей и сопящей развалюхи, которым мне мнилось это транспортное средство. Ну что же, хоть один плюс во всем происходящем — свои деньги девчонка потратила не зря.

Впереди меня ждало небольшое приключение, состоящее из беготни по каменным лабиринтам Мадженты, незаконного проникновения в дом, где я оставил последнюю из требующихся Кирану Удри тар Флагна бумаг, а затем поспешное бегство из города. Весь свой арсенал, кроме ножа и пистолетов, я оставил на «Солнышке», полагая, что гном в местных реалиях уже зрелище редкостное, но, если он будет с ружьем за спиной… нет уж. Еще деньги тащить. Три сотни тысяч барганатов даже в бумажном эквиваленте весят немало.

Личное всегда преобладает над общественным. Как бы идеологи не старались, пока они не изобретут тех, кто будет самоотверженно и альтруистично управлять массами разумных, действуя в интересах именно масс, идея, выстроенная обществом Барджайи, провальна. Её можно насадить, можно поддерживать, можно эксплуатировать, но ей нельзя воспламенить. Заразить. Советник Вечного Тирана, один из столпов этого социума, своими руками докажет это. На каком этапе Киран провалится, мне не интересно, но его провал будет очень громким. Технология клонирования вызовет раскол в обществе, где наличие многочисленных потомков один из основных приоритетов. Кланы начнут строить лаборатории, перетягивая ресурсы и магов на себя.

Конфедерация распадется в пожаре гражданской войны. Теперь я в это верю. Всё, что сказал Тариус Амадей Тарасккер сбывается с немыслимой точностью.

А мне, маленькому скромному гному, останется только удрать.

Глава 16

— Абсорбция

— Абсорбция

— Процесс завершен. Резерв рабочего тела — 6 %.

— Процесс усвоения запущен.

Опершись на дерево испачканной рукой, я согнулся, радостно удобряя лес содержимым собственного желудка. Внутри бурчало, рычало и скрипело. По венам, отчетливо видимые мне, перемещались тонкие волоски светящегося ихора, быстро теряющие форму и интенсивность свечения. Согнувшись от второго приступа, я выдавил из себя еще немного гадости на иссохшую тушу ранее убитого ихорника. Зачем пятиногой собаке рога? Кого тут в лесу он собирался бодать?

— Хреновый из меня экспериментатор…, - пробурчал я, пытаясь не свалиться от множества далеко не хороших ощущений. Создавалось устойчивое впечатление, что испытываю жесточайшее похмелье после сотрясения мозга во время расстройства желудка.

— Резерв рабочего тела исчерпан. Прогресс 86.355 %

Самочувствие резко пошло в гору. Пропала одышка, ушла головная боль, прекратилась резь в глазах, вестибулярный аппарат прекратил танцевать джигу, пальцы перестали судорожно сжиматься, уродуя кору ни в чем не повинного дерева. Волшебные ощущения, сравнимые с оргазмом… а, он тоже случился. Непорядок. Теперь нужно искать чистую воду. Второй раз уже моя интимная жизнь соприкасается с ихорниками, что заставляет иронично философствовать на судьбу Магнуса Криггса, в которой полно «вторых разов». Дети гоблинов, вивисекторы, ихорники, «мертвецы» …, если так подумать, то и Ахиола с Богом-из-Машины тоже можно посчитать.

Ладно, эксперимент прошёл успешно. Пока во мне есть «рабочее тело», то есть неусвоенный ихор, пересекаться с Должниками не стоит. Нападут, сто процентов.

Киран Удри тар Флагна не смог простить мне продемонстрированного контроля над ситуацией и им лично. Понимание, что его развели как по нотам, взбесило рыжего орка достаточно сильно, чтобы он нашел способ спустить на меня всех собак. Способ для этого он выбрал чрезвычайно нетривиальный для моей точки зрения, но чудовищно эффективный, объявив за мою голову награду, как за покушавшегося на жизнь его единственного взрослого сына. Хитрозадый волшебник не пытался поймать меня, выбравшего весьма непростой способ передачи последнего листка его курьеру. Вместо этого, он превратил всю Мадженту в бурлящую озабоченную преисподню, занятую поисками всех низкорослых существ. Приказ, транслируемый кланом Флагна, был совершенно однозначен: немедленно убить после идентификации. Малый рост, смазливость, белые как снег волосы… отличительных черт у меня было с избытком, а вот чемодана с остатками макияжа как раз с собой и не было.

Я даже не обиделся, предвидя, что такая реакция рыжего мага вполне ожидаема. Желание уничтожить независимого секретоносителя в таком деле самая естественная штука, плюс, поднятый шум наверняка помог Кирану провернуть несколько делишек втихаря. К этому я был готов, назначая встречу в полночь на краю города. Пусть происходящее и отрезало мне возможность заходить в города и общаться с местным населением, но жить на природе, передвигаясь на своих двоих, ничто не мешало. А передвигался я быстро, не скованный попутчиками или котом.

Двое суток хода дают вполне достаточное время, чтобы убедиться в отсутствии погони. Да и организовать преследование с такой отправной точки как моя, в ночи, из столицы, где закономерно отсутствуют как егеря, так и Должники, взятые Тираном с собой в увлекательное морское путешествие, вряд ли возможно. Но я страховался, где и как только мог, зная, что малоуязвим лишь пока один. А вот само «Солнышко» …, впрочем, тут мы со Стеллой славно подстраховались.

Пещера в этой одинокой горе, гордо торчащей посреди обычного для Северной Валты густого леса, обладала слишком широким проходом для того, чтобы в ней могли жить разумные. Холод, заносимый внутрь снег, лютые сквозняки, всё это делало данное место совершенно непригодным для поселения каких-нибудь бандитов, беженцев или отшельников. Вход в пещеру, по словам Стеллы, был достаточно большим, чтобы вместить и пять «Солнышек», только вот совершенно непригодным для швартовки дирижабля. Даже самый опытный пилот на самом современном курьерском дирижабле не смог бы влететь в эту горную нычку из-за ветров и острых камней, торчащих как с поверхности пещеры, так и усеивавших потолок. Слишком рискованно при болтанке.

Зато «Солнышко» могло в неё войти. На шести открученных от боевого трактора контрабандистов ногах.

К моему потрясению, дирижабль действительно находился в пещере! Ни одна из его шести ног не была оторвана, оболочка цела, а ядовито-желтая краска по-прежнему гордо и таинственно сияла в полутьме! Подозревая наихудший исход, я несколько раз обошёл само транспортное средство, а затем проверил и перепроверил окрестности. Никаких намеков на засаду не было. Схоронившись за камнем, я посвятил часок наблюдению за судном. Спустя это время из него выбралась ёжащаяся Стелла, накинувшая на вечно голые плечи какую-то куртку. Полугоблинша бодро и быстро проскакала несколько десятков метров, села на корточки, сделала лужу, а затем так же бодро рванула назад. Выглядывающую из люка морду Волди я тоже успел увидеть.

Удивительно. Неужели она не облажалась? Почему дует на свежем воздухе — так это понятно, у севшего на брюхо аппарата наверняка заблокирован отводной канал в гальюне…

— Почему ты опять голый?! — отчаянно взвизгнула полукровка, отскакивая от входного люка, через который в данный момент пролезал довольный и исходящий паром я.

— После двух суток бега мой запах бы тебе не понравился, — весело хрюкнул я, гладя подбежавшего кота. Волди дважды мне подмигнул левым глазом, давая условный сигнал о том, что все в полном порядке, от чего я совсем развеселился и заулыбался.

— Оденься! — взвизгнула зеленая дева, скрываясь на своем рабочем месте.

Когда всё идёт по плану, это самый толстый намёк на то, что нужно предельно насторожиться, готовясь к максимально большой неприятности. Конечно, можно сделать скидку на то, что текущий план был составлен а куда более опытным, нежели я, профессионалом, но если смотреть правде в глаза, то Тарраскер накидал лишь общие черты стратегии, а весь успех можно приписать мне любимому, сумевшему довольно гладко пройти от пункта к пункту. И пусть барджайцы предсказуемы, пусть их мафия ничем не отличается от секретного департамента, пусть того Кирана оказалось легко просчитать «от» и «до» … всё равно. Пакость обязательно должна была случиться. Я рассчитывал на Стеллу, но госпожа Заграхорн меня подвела тем, что не подвела.

Чего же тогда ждать?

Через пять минут, проверив свое имущество, я уже садился на кресло второго пилота. Красноголовая полугоблинша сердито возилась с кустарным механизмом, похожим на шар, в который натыкали рычагов. Благодаря её манипуляциями, дирижабль с гулом поддёргивался туда-сюда, топочась на одном месте. Не просто так, а тихо и мирно, буквально по паре сантиметров за шажок разворачиваясь на выход.

— Откуда ты планировала лететь с Северной Валты? — поинтересовался я.

— С Сиджера, — с заминкой пробормотала Стелла, — В Гианту можно долететь. В Город Трех Лордов.

— Что будет удобнее? По какому маршруту?

— А ты с какой целью интересуешься?! — подозрительно свела красные брови домиком девушка, — Ты говори, куда нам лететь! Где мне дадут лекарство?

— Противоядие? — хмыкнул я, — Нигде. Я должен был вынудить тебя доставить меня в какой-нибудь город, саму убить, а дирижабль сжечь.

— Что?! — удивлению девушки не было предела. Желтые глазищи выпучились на меня самым немилосердным способом, а ротик раскрылся, безвольно роняя нижнюю челюсть.

— Вот поэтому я и говорю, что ты ни-че-го в этом мире не смыслишь, дура ты зеленая, — вздохнул я, шаря под одной из полочек. Отыскав там прекрасно знакомую девушке пипетку, заполненную слегка зеленоватым «временным противоядием», я бросил её Стелле на коленки, а сам с удовольствием обнюхал слегка мятую сигарету, что заначивал там вместе с пипеткой. Прикурив, продолжил, — Нам поручили дело, которое ставит под угрозу существование самого мощного государства на Кендре. Ты это знаешь, я это знаю, но я-то по легенде красивый сын Должника, а ты зеленая неодетая водительница дирижабля. Разумеется, ты не должна была выжить. Кто оставляет в живых таких свидетелей?

Спустя три секунды на меня набросились с отчаянным визгом-всхлипом, пытаясь выцарапать глаза. Задрав голову повыше, чтобы дёргающееся на мне тело не выбило случайно тлеющую сигарету, я попытался это тело усмирить, что получилось как-то само собой — съехав ко мне на колени, Стелла получила хлесткий удар ладонью по своей едва закрытой пятой точке, от чего отчаянно заорала, а затем обмякла и разрыдалась.

— Ты вокруг город видишь?! — возмущенно заорал я, шлепая по удобно расположенную заду повторно, — Город видишь?! Где город?!! Покажи мне город!! Нормальным языком же сказал, что убивал бы в городе! Отчетливо! Ясно!

Плакать, когда тебя больно бьют по жопе, сложно. Нет, наверное, всё-таки можно, но это будут скорее слезы боли, чем горечи и обиды. Стелла орала, плевалась, пускала лицом разные жидкости, но все равно была наказана. В меру. Я был зол, но не до такой степени, чтобы выводить из строя пилота при активированных механизмах дирижабля, в которых не понимаю почти ничего.

— Успокойся! — посадив девушку назад в кресло, я с легкой мстительностью взял ближайшую грязную тряпку, вытирая ей лицо, — Тебя бабка от отравления давным-давно вылечила, дурища! Спросила бы себя хоть раз, стала бы Рингвальда доверять мне твоё наследство просто так! Она сначала тебя вылечила!

— Ыыыы! — был мне дан однозначно информативный ответ молодой девушки с богатым внутренним миром, в очередной раз жестоко разочарованной миром настоящим.

И вот чего я затеял этот разговор сейчас? Ладно бы, когда взлетели. Ну, с другой стороны, сколько можно носить в себе? Дело закончено, я радостный, можно облегчить душу, наконец, перестав тиранить девочку. Вот, перестал. Настучал ей по жопе, довёл до истерики…

— Успокаивайся уже, — с легким раздражением заметил я через пару минут хныканья, — Долетим до города, я свалю, а ты будешь жить дальше. Гордая, независимая, богатая, с новым железом в дирижабле. Летать, куда хочешь, делать, что захочешь…

Мою утешительную речь прервал резко повысившийся шум от механизмов «Солнышка». Дирижабль буквально взвыл на высокой ноте, исходя неприятной мелкой вибрацией, злобно сотрясающей корпус. Стелла тут же пришла в себя и, моментально побледнев до почти выцветшей зелени, схватилась за рычаги управления, начав за них лихорадочно дёргать. Корпус дирижабля сотрясался всё сильнее и сильнее.

— Что происходит?! — крикнул я, хватаясь за стену, — Отвечай!

— Пар в ногах! — взвизгнула полугоблинша, продолжая свои странные действия, — Давление высокое! Очень высокое! Да где же… где!! Где?! А! Вот!!

Сунув обе руки куда-то за основную панель, девушка вцепилась в нечто, невидимое мне, напрягаясь. Раз, другой… Бесполезно. Что бы это ни было, оно не поддавалось. Тряска усиливалась. Как я понял — активированные «ноги» дирижабля двигались, благодаря определенному уровню парового давления. Последнее возросло за то время, пока «Солнышко» стояло, а зад его владелицы страдал за дурную голову.

— Магнус! Сюда! Отожми рычаг! Срочно! Иначе мы…, - договорить я ей не дал, отталкивая назад, на сиденье. Рука довольно быстро нащупала массивный, но загаженный смазкой и въевшейся пылью рычаг, который с жалобным скрипом поддался моим усилиям. Отогнув его на полную, до громкого недовольного щелчка, я обернулся и посмотрел на Стеллу. Она с испугом посмотрела на меня.

БАМ!!!

Бам! Бам! Бам!!

Грохот был страшный. Изначально промелькнула мысль, что дирижабль взорвался, но затем, когда по ушам ударила серия едва слышимых после оглушения мелких хлопков, я понял, что мы живы, а корпус больше не трясется. Вместо этого обзорные окна снаружи начали затягиваться белым паром, что в изобилии источался «Солнышком». Стелла крутилась и вертелась, вновь манипулируя той странной кустарной приблудой, что она приспособила для управления ногами своего транспорта. Прислушавшись, я понял, что девушка ругается черными словами, чаще всего упоминая меня.

— Что происходит?! — решил прояснить ситуацию я, всё еще думая, не сбежать ли отсюда нафиг.

— Ты меня отвлёк, идиот! — орала зеленокожая, вновь становящаяся зеленой и грозящая перейти в зелено-бурый, — Давление поднялось! Нас чуть не разнесло!

— Что грохотало?!

— Я стравила пар, но его было столько, что не выдержали баллоны с запасным газом для оболочки! Они взорвались!

— Чем это нам грозит?

— Не отвлекай меня, придурок! Ничем, если не будешь отвлекать!

Скорее всего, полугоблинша слегка покривила душой, так как после своего смелого заявления сразу же включила механизм, разворачивающий тусклые, но вполне пригодные зеркала заднего и нижнего вида у «Солнышка». Две слегка вогнутые «тарелки» заняли свое место по бокам от иллюминаторов, позволяя нам оценить происходящее. Или не оценить, так как пара было действительно много. Дирижабль вновь начал топтаться на месте, сама полугоблинша ругаться и рулить процессом, а мы с Волди молча наблюдали, делая вид, что стоим тут на подхвате. Ну и заодно я старался не думать о том, что в огромной глубокой пещере, где только что случилось несколько сильных взрывов, может что-нибудь сверху отломиться и упасть на нас. Как-то поздно уже об этом думать.

«Солнышко» чихало, кашляло, слегка подёргивалось, но не прекращало переставлять свои «ножки»… как и источать пар. Его владелица вела себя всё спокойнее и спокойнее, лихорадочная ругань и обещания зарезать меня во сне сменялись недовольным бурчанием и жалобами, что дорогостоящие «копыта», на которых сейчас разворачивается дирижабль, нужно будет отбросить при взлёте. А я молчал, искоса поглядывая на занятую делом девушку и по сторонам. Кризис был успешно преодолен.

…и вот тогда я, страдающий, можно сказать, фигней, внезапно заметил, как в рассеивающихся клубах пара за кормой почти развернувшегося дирижабля в темноте пещеры что-то шевельнулось.

Что-то очень большое. Настолько большое, что вместе с ним шевельнулось и рассеивающееся облако пара. Это было медленное и плавное движение, которое легко могло почудиться, всё-таки удар от взрывов баллонов по ушам был довольно сильный, только вот на этом одном движении ничего не кончилось. Оно пошевелилось снова, и мой взгляд всё-таки нахватал достаточно скрытых за туманом деталей, чтобы составить из них образ. Душа ушла в пятки.

— Стелла, — тихо прошептал я, — Ускорься. По максимуму.

— Что?! — тут же взвилась та, — Это ты всё устроил, а теперь еще и командуешь? Да я…

Она осеклась сразу по двум причинам. Во-первых потому, что корма дирижабля внезапно заметно приподнялась, почти сразу же опускаясь назад, а во-вторых, Стелла Заграхорн поймала мой взгляд. И замерла, как суслик перед удавом. Пусть на секунду, но всё же…

— Жить хочешь? — жалко улыбнулся я дрожащими губами, — Выноси нас отсюда. Немедленно.

Пискнувшая полугоблинша вновь вцепилась в рычаги, заставляя «Солнышко» куда резвее переставлять свои ноги, а я наконец-то увидел то, что шевелилось позади корабля. Учитывая, что именно из-за вздоха этого существа весь туман вымело к чертовой собачьей матери, аж подняв дирижабль, я сразу взмолился всем известным и неизвестным богам, демонам, историческим личностям, сказочным, сука, персонажам и прочей гадости о том, чтобы у лихорадочно работающей рычагами красноголовки не оказалось свободной секунды взглянуть в зеркала заднего вида. Иначе нам тогда просто конец!

Позади ковыляющего дирижабля недовольно жмурилась, поблескивая в полумраке крупной темной чешуей морда гигантского ящера. Едва различимые зрачки его глаз, закрытых плотной белесой поволокой, либо полупрозрачным вертикальным веком, не двигались, в отличие от ноздрей. Больших черных ноздрей, в каждую из которых я, наверное, мог бы просунуть руку.

Или ногу.

Тварь была не просто большой… Понятие «гигант» довольно расплывчатое, но я еще из прошлой жизни привык привязывать это обозначение к слонам. Довольно легко и просто. Человек 80 килограммов, слон 5 тонн. Разница налицо, объёмы видны. С синим китом жизнь меня не сталкивала, от того он был для меня таким же мифическим существом как кенгуру, зебры и дикие собаки динго. Затем я увидел Аркадию, колоссального червя-ихорника, образовавшегося из куска щупальца твари, пробившейся в этот мир во время Полета Драконов. Да, она была колоссом, титаническим куском плоти, но имела лишь общие формы, от чего признать её полноценным живым существом было очень сложно. Эдакая простейшая форма жизни, пусть здоровенная, но физически способная лишь на производство мелких ихорников.

Однако, каждый раз вспоминая о Аркадии, я думал, что то щупальце, из которого она самообразовалась, было обрублено под корень. Тонкая часть отмерла, а плоть, имеющая внутри вспомогательный мозг, сумела зарубцеваться и измениться… логично же?

А всё почему? Потому что драконы, реально существующие в этом мире, мне представлялись чем-то архитипичным для изображений с Земли. Ну да, гигантский летающий ящер, весом, скажем, со слона. Ну ладно, с двух слонов. Уговорили, с трёх!

Аркадия была кончиком.

— Что это такое?!! — отчаянно взвизгнула Стелла, когда корму «Солнышка» вновь задрало сонным выдохом твари, что медленно приходила в себя позади нас.

— Смотри на приборы! — рявкнул я на неё, — Вывози нас! Не теряй ни секунды!!

Он был красив. Наверное? Прекрасен своей симметричностью форм. Ужасен их размерами. Я смотрел на обрамляющие морду костяные шипы, смотрел на выдвинувшуюся из тьмы лапу, способную сжать пассажирскую «Газель» как банку из-под «Кока-колы», на грудную клетку, где в гипнотическом танце ходили волны маленьких чешуек от любого движения сонного гиганта. Еще спящего, но уже просыпающегося. Титан двигался «на автомате», медленно приходя в себя, но то, что процесс шёл? В этом можно было не сомневаться.

В этот момент у почти доползшего до выхода «Солнышка» вышла из строя одна из ног. Дирижабль качнуло, он немного завалился, а Стелла, ругаясь как матрос, восстановила равновесие, а затем самым глупым образом уставилась в зеркала. Наверное, в попытке рассмотреть какая нога её подвела, но разве можно их увидеть из-под днища воздушного корабля? Нет. Зато можно увидеть кое-что другое. Кое-кого.

Сраный дракон тоже не нашел лучшего момента для того, чтобы раскрыть вертикальную пару век и уставиться на дирижабль. Мне было очень сомнительно, что он сможет разглядеть красноголовую девицу в маленьком зеркале, но если у тебя глаза больше, чем колеса от «Белаза», то полугоблинше как-то чрезвычайно похрену, смотришь ли ты на нее или на летающую машинку, в которой она пребывает. Полугоблинша орёт, бледнеет, норовит упасть в обморок, получает по лицу, облита теплой водой из ржавого чайника и возвращена в реальность. Полугоблинша проявляет удивительную прыть в новых операциях с пятиногим дирижаблем, продолжая выть на одной ноте. А еще она немножечко седеет, самую малость, всего лишь в паре мест на своем коротко стриженном черепе.

— Когда же ты, наконец, начнешь меня слушать, дура!! — скорбно взвыл я, глядя, как взгляд твари становится всё яснее и яснее с каждой секундой. Для таких колоссальных габаритов, хренов ящер приходил в себя с чудовищной скоростью!

— ИИИ!!! — почти безостановочно верещала госпожа Заграхорн, заставляя корабль едва не пуститься рысью.

— Мя! — жалобно вякнул Волди, отброшенный вылетевшей из кресла авиаторшей, которая тут же начала возиться с присобаченными за креслом рычагами, пытаясь включить аварийный сброс лишних конечностей. Дирижабль хрустел, стонал, скрипел и дрожал. Всё, что могло, тряслось, что не могло — падало и звенело.

А я смотрел, как сделавший всего один шаг вперед дракон задумчиво обнюхивает лёд и камень. Что-то внутри меня, что-то, что я моментально возненавидел, гаденьким тихим шепотком подсказало, что это то самое место, куда бегала делать свои туалетные дела Стелла.

— Стелла, нам пора! — я старался звучать как можно более убедительно.

— Я знаю…! — провыла полугоблинша, вновь падая в кресло, — Сейчас! Полминуты! Деталям нужно остыть!! Иначе из стыков не выйдут!

Драконья морда поднялась. Огромные глаза сфокусировались на дирижабле, удивительно подвижные для рептилии губы разошлись в стороны, демонстрируя зубы размерами с телеграфные столбы. Выдох, куда более сильный, чем ранее, оторвал дирижабль от поверхности пещеры, сильно наклонив вперед. Стелла и Волди вновь заверещали, цепляясь за все подряд. Мишенью кошачьих когтей оказался я.

Кажется, дракону не понравилось то, что он учуял. Во всяком случае, иного предположения почему всего гиганта объял красный свет раздражения, у меня не было.

— Стелла!!

— Сейчас!

— Взлетай с ногами! Немедленно!

— Не могу!! — заорала она, — Мы не можем с ногами! Там генератор переключать на основные двигатели нужно!! Надо, чтобы они отвалились! Мы не можем взлететь, пока они на месте!!

Оказалось, что можем. Внезапно, легко и быстро. Нужно лишь, чтобы за жопой этой ярко-желтой колымаги взбешенно взревел дракон весом в несколько сотен тонн. Титан, оскорбленный тем, что в его доме насрано, оказался способен создать необходимую воздушно-звуковую волну, достаточную для того, чтобы «Солнышко» изобразило пробку, выстреливающую из бутылки шампанского.

— ААА!! — заорали мы хором, летая как попало и ушибаясь обо всё подряд. К счастью, которое было осознано далеко не сразу, фокус драконьих усилий угодил точно в корму суденышка под некоторым углом к поверхности, поэтому мы действительно изобразили из себя взлетающую по пологой дуге пробку, которую моментально вцепившаяся в штурвал девушка тут же сделала крутой. Вторым элементом везения было то, что рывка перегретый металл освобожденных креплений «ног» не выдержал, от чего «Солнышко» вновь стало сугубо летательным аппаратом. Впрочем, мы это узнали тоже потом.

— Валим-валим-валим! — тараторил я, подгоняя управляющую цеппелином полугоблиншу, — Эти твари летают! Понимаешь, летают! Как мы, только быстрее и лучше! Уноси нас отсюда!!

Стелла лишь тихо завывала, выжимая из созданного её отцом аппарата всё возможное и невозможное. Кот лежал на полу, закрыв лапами глаза. Он тоже смотрел в зеркало. И я смотрел, вновь молясь всему, что только лезло на ум.

Наверное, молитвы сработали. Вылезший из пещеры титанический дракон громко и обиженно ревел, крутясь вокруг своей оси. Его рык был настолько громким, что «Солнышко» вибрировало всё, с головы до пят, находясь в трех сотнях метров от монстра. Одно из крыльев чешуйчатого страха было перекошено и заведено за спину странным образом, явно причиняя колоссу большое неудобство. Взлететь он точно не мог.

Почему так случилось, я пойму только через два с половиной часа максимально быстрого полёта куда глаза глядят. Нет, сначала на меня упадет полуголое девичье тело, с расширенными до предела зрачками. Оно будет извиваться, хрюкать, стонать и рычать, стаскивая с нас обоих одежду, а я, перед тем как начать сообразно отвечать, внезапно пойму, что нас спасла… банальная пошлая судорога. Крыло зубастого титана, на котором бы легко поместилось три длинных автобуса, просто-напросто было сведено сонной судорогой.

Судорогой!!

Глава 17

В своей первой жизни, будучи бухгалтером средней руки, я немало проводил досуга за книгами. Увлекался приключенческими романами, фэнтези, научной фантастикой, детективами… много чем. Полюбив читать с очень раннего детства, я проглатывал книги одну за другой по мере возможности, а когда та отсутствовала — перечитывал и перечитывал уже имеющееся. Это хобби сформировало устойчивые, но обманчивые впечатления о некоторых вещах.

К примеру — о сексе, насилии, наркотиках и драконах.

Книги врали. Не специально, просто их придумывали люди, что были похожи на меня. Мало разбирающиеся в теме, мечтатели. Пусть их души жаждали вырваться из тесных оков повседневной жизни, но, порождая химер, они, сами того не желая, многое романтифицировали.

Насилие? Это кровь, вонь и грязь. Это страх. Скрещивая с кем-либо клинки, либо вступая в перестрелку, ты выживаешь, но потом точно не хочешь оказаться снова в такой переделке. Понимаешь, что гораздо проще и практичнее выстрелить первым, подкрасться сзади и ударить ножом в почки, либо даже свалиться на шею и перегрызть глотку. Есть ты и есть противник, один из вас должен сдохнуть, одному из вас вскоре станет всё равно. Это должен быть не ты, а всё остальное вторично. Я это понимаю, даже обладая сверхчеловеческими физическими кондициями и такими жутко бесчестными чувствами, как ощущение страха и гнева сквозь любые препятствия. Несмотря на своё тотальное превосходство над большинством тех, кого я бы мог назвать противниками, увеличивать их шансы на победу благородством, соблюдением правил и моралью я не собирался.

Насчет наркотиков я не знал ничего ни там, ни тут, но очень легко было провести параллели. Те же грязь, подлость, ложь и вонь, только умноженные на пожирающую мозги зависимость. Жажда быстрого кайфа, когда собственный мозг обманывает тебя, подталкивая что-либо употребить. Он не хочет видеть, что завтра всё повторится, только будет еще хуже… до самого конца.

С драконами тоже неувязочка вышла. Та тварь, которая едва не раздавила нас в пещере, была способна догнать «Солнышко» за пару взмахов крыльев. Очень большая, очень страшная, очень сильная. Такого можно снимать в фильмах о городских катастрофах, спецэффектов не понадобится. Шансы у любого рыцаря или героя одолеть подобную дрянь ниже, чем у находящегося под морфином хомячка загрызть обезумевшего от любви шестиногого мохнатого слона с Южной Валты.

А вот секс… Насчет него врали особенно красочно.

«Страсть» … слыша или читая это слово, сразу представляешь, как два сплетенных в жаркой любовной схватке тела плавно, красиво и с полной самоотдачей движутся в сказочном и рождающем новую жизнь танце! «Заниматься любовью» тоже кажется чем-то близким к «страсти», только мы чуть замедлим эти красивые движения, привнесем в них нежности и трогательной заботы, добавим эротизма и, может быть, пару сцен с фруктами и вином у любовного ложа, либо, на крайний случай, хотя бы с утренним кофе. Ну, под самый конец, можно попробовать представить себе, как мужчина «овладевает» женщиной, тут уже будет легкий акцент на властность. Нежную властность. Необоримую такую нежную властность, да?

Так вот… чушь это всё. Собачья!

Люди, эльфы, гномы, орки, их гибриды и прочие разумные — трахаются. Нелепо и энергично дрыгаются, тараня полового партнера тазом с прикрепленными на нем (или в нем) гениталиями. Сопят, шумят, стонут, орут, ругаются, суют свои гениталии друг другу под нос или сами кидаются на них лицами и другими отверстиями. Удовлетворяют похоть. Они получают кайф, щупая друг друга, целуя, облизывая, посасывая и, конечно же, тыкая гениталиями. Они похожи на пребывающих в лихорадке животных, нелепо и бессистемно трущихся друг об друга. И это если описывать один акт.

А если их много, то разница между терминами «заняться любовью» и «потрахаться» вырастает, на мой взгляд, в два или три раза. Как огромные бесшерстные кролики, разумные периодически стукаются друг о друга, оглашая пространство воплями страсти и похоти. Иногда разрывается одежда, иногда расцарапывается кожа, иногда одного из них застают и почти принуждают к соитию в самое неожиданное время и в самой неожиданной позе… и это здорово. Это искренне. Некрасиво, нелепо, смешно… но искренне, в отличие от «занятий любовью».

Две недели и три дня «Солнышко» летело черти знать куда, следуя маршруту, который менялся по паре раз в день. Иногда и по десятку раз в час, так как Стелле почему-то очень было удобно держаться за штурвал во время наших экзерсизов. Мы приставали друг к другу буквально везде и всюду, где только можно и нельзя. Исключением служила лишь внешняя обшивка дирижабля, да гальюн. В последнем поддувало слишком уж свежим зимним воздухом.

Причины? У меня-то от долгого воздержания накопилось, ну а госпожа Заграхорн была, так сказать, в самом-самом зрелом возрасте. Если брать во внимание физиологию гоблинов, то, можно сказать, в перезрелом. А еще она была девственницей, от чего я немало времени, свободного от периодического страстного траха, посвятил облаиванию её папаши самыми черными словами. Воспитал, мать его, личного пилота, а теперь, из-за задержки в половом развитии, у зеленокожей и красноголовой полугоблинши натурально снесло крышу.

К счастью, не на постоянной основе и не сильнее, чем обычно.

Когда мы в очередной раз сделали незапланированную посадку, чтобы заправить баки водой, я понял, что так жить нельзя. Время течет, дела не делаются, а секс далеко не всему является ответом. Хотя, конечно, приятно, но, когда видишь, что девушка делает себе миниюбку из тех же тряпок, аргументируя, что замучилась уже кроить новые шорты, понимаешь, что на роль сексуального гиганта не нанимался. Делу должно быть время, а потехе час. Выход же нашелся достаточно просто.

— Сволочь. Гад. Сатрап! — бухтела полугоблинша, приседая с заведенными за затылок руками.

— Упражняйся-упражняйся, — благодушествовал в кресле я, понявший, куда можно без особых проблем сливать лишнюю энергию её молодого организма, — Курс ты поправила, так что я вполне справляюсь. А тебе нужно подтянуть форму.

Приседы сменялись отжиманиями, затем шли подтягивания, потом были десять минут отдыха, за которые распластанная в соседнем кресле девушка едва успевала восстановить дыхание. Потом шёл урок чистки/смазки/сборки и прочего обслуживания пистолетов и ружей, а затем уже урок ножевого боя. Информацию я выдавал Стелле сжато, только самые важные моменты. Ей нужно было знать азы самообороны, если уж та планирует вести жизнь контрабандистки. Правда, секрета из своего мнения, что в самом лучшем случае у красноголовой отберут деньги и дирижабль, я не делал. Разумеется, подобные расклады Стелле не нравились.

— Ты же тоже хотел на другой континент! — дула губы она, — Почему не со мной?! Что ты тут забыл?

— Планы изменились. Я же не просто так возился с Барджайей, — пожимал плечами я, — Теперь буду работать с тем гномом. А он, этот самый гном, должен быть железно уверен в том, что ты мертва, понимаешь?

Понимать девушка ничего не хотела. Между её мечтой о вольном ветре странствий и суровой действительностью стояла одна проблема — при отсутствии меня на борту вольный ветер быстро и решительно превратился бы в эту действительность, вроде того же ледяного сквозняка снизу в гальюне. Проще говоря, мои советы о том, что девушке разумно было сделать, как только она достигнет другого континента, Стелла восприняла с категорическим нежеланием вообще оставаться одной.

— Для тебя твои дела важнее всего? — кусала она губы, стараясь не отводить взгляда от переднего смотрового стекла, — Ты же предлагал вместе лететь, в самом начале!

— Предлагал, — пожимал плечами я, — И что? Позже я также окажусь на другом континенте, возможно даже на Лазантре, куда полетишь ты. И буду искать себе дирижабль с пилотом. Не тебя, конечно же.

— Почему?! — в голосе полугоблинши зазвучала нескрываемая обида.

— Тебе напомнить, кто я такой? Я буду искать себе такого пилота, которого не будет жалко потерять. Тебя мне жалко. Ты молодая, наивная, глупая. Поэтому я и советую тебе продать дирижабль, как только окажешься в Кригстане. Положишь сбережения на счет, потрёшься среди нормальных разумных, поучишься жизни, а потом вернешься в небо.

— Ты не ответил на мой вопрос!

— На всей Кендре наберется с три десятка женщин, с которыми у меня было то же самое, что и с тобой, — медленно произнес я, глядя на Стеллу, — Только они, в отличие от тебя, меня ни разу не подводили и куда внимательнее слушали. Я понимаю, что ты молода и многого хочешь, но это твои чувства, твои желания и твои проблемы. Свои проблемы взрослый разумный решает сам. Через день мы приземлимся в Городе Трех Лордов, а потом каждый пойдет своим путём.

Ну хоть на этот раз плакать не стала. Хотя спустя две минуты выдавила из себя:

— Ты просто урод…

— А ты просто дура, — хмыкнул я, — Я Должник. У меня своя жизнь, свои цели и свои планы. Если я тебя возьму с собой, то ты умрешь. Сдохнешь, следуя моим приказам, но сдохнешь точно. И очень-очень быстро. Ну а вариант, в котором я бросаю всё в обмен на твою чистую душу и крепкую задницу — вообще смехотворен. Кончай витать в небесах, Стелла!

На этом разговоре закончились как мелодрама, так и сексуальные игрища с тренировками. Остаток пути до Города Трех Лордов прошёл в молчании. Меня это не напрягало — всё, что я мог себе позволить в качестве заботы о подвернувшейся попутчице, было сделано мной от и до. Теперь от неё самой зависит, как дальше пойдет жизнь. Сумеет вспомнить мои советы — получит шансы на нормальную жизнь. Нет? Окажется без копейки денег в борделе. В лучшем случае. Это уже не мои проблемы.

Город Трех Лордов, несмотря на дурацкое название, ничем не отличался от большинства барджайских поселений. Куча типовых зданий, озабоченные ежедневным трудом зеленые морды местного населения, дым из фабричных труб и струйки пара, источаемые курсирующими вдоль побережья пароходами. Отличием было как раз то, что город был центральным морским портом, в который и пребывали немногочисленные гости конфедерации. Вторым местом после Мадженты, где рожа эльфа, человека или гибрида не воспринималась как чудо. Великолепное место для рандеву шпиона и кида.

Чемодан денег, винтовка в импровизированном чехле на плече, рюкзак со сменной одеждой, да и ждущий у ноги кот. Что еще нужно бродячему монстру? Наверное, сказать пару слов на прощание сверлящей его взглядом в спину девице, которой я, несмотря на её протестующие выкрики, всё же покрасил ей голову в черный цвет.

— Стелла…, - я глубоко вздохнул, перед тем как продолжить, — Заправься и вали из континента. Чем быстрее ты улетишь из этого города, тем лучше будет для тебя…

— Мне еще долго ждать? — стервозным голосом осведомилась полугоблинша, — Вали уже!

— Прощай.

Больше я не оглядывался.

Наблюдай за мной какое-нибудь высшее существо с замашками моралиста, оно бы обязательно выдало нечто, весьма осуждающее тыканье половым членом в девушку, к которой испытываешь чувства, слегка похожие на те, что питаешь и к своим дочерям. Я бы это существо с удовольствием послал бы в жопу. Забота о беспомощных и криворуких — это совершенно другая статья! Занимаясь с ними сексом (добровольным!), ты хоть что-то получаешь взамен! Мелочь, как говорится, но приятно. Вот и всё!

Ходить по улицам барджайского города в моем случае делом было довольно рискованным. Пусть даже полицейские службы конфедерации развиты значительно слабее, чем в других цивилизованных странах, зато уровень круговой поруки и социальной ответственности куда выше. Я бы уверен, что разнарядки с описанием докладывать обо всех низкорослых личностях разосланы уже всем крупным и мелким городам. Это, при наличии телефонных будок экстренной связи, установленных у жилых домов, делало любое путешествие по городу предприятием неоправданно рискованным.

Тут мне и пригодились навыки, приобретенные в Мадженте. Городская типовая застройка, характерная для всей Барджайи, играла мне на руку всеми скрипками в оркестре!

Пробежав за контейнерами грузового отделения порта, мы с Волди покинули его территорию, перебравшись через забор. Дальше, до ближайшего трехэтажного дома-барака оставалось лишь форсировать выложенный каменными плитами обмелевший канал, да преодолеть густые заросли кустов, которыми заросла пустошь позади интересующего нас дома. Незаметно забравшись на чердак, я убедился по хорошему слою пыли, что коммунальщики сюда не заходили уже давно. Расщепив ногтем подвернувшуюся под руку палочку, я намертво забил подвесной замок на решетчатой двери, ведущей от третьего этажа на чердак. Надежное убежище до ночи было готово. Медленными движениями я убрал слой пыли с пятачка места, на которое затем уселся, а потом, взяв кота на колени, задремал.

Пройти под покровом тьмы к интересующему меня зданию было пара пустяков. Патрули редкость, так как преступности, настоящей преступности, очень мало даже здесь, в городе, где есть гости с других стран. Почему? Барганат. У него нет никакого долевого номинала, а сам по себе барганат ценность немалая. Приблизительно, по моим грубым оценкам, 1 барганат был эквивалентом 1500 рублей в России, на 2021 год. Вопрос — а как тогда им расплачиваются местные орки? Ответ — в совокупности. Если орк идет в магазин, то он планирует потратить минимум один барганат, чаще два. Закупаются на всю эту сумму и тащат домой большими авоськами. Проще говоря, у местных работяг налички не бывает, а значит — нечего и отнимать. А если нет бытовых преступлений, если весь трудовой народ спит, если у этого народа банально нечего воровать, грабить, насиловать и так далее, то зачем нужна хорошо развитая полицейская служба?

Так что я шел во тьме, почти не освещаемой светом из окон. Город спал, как убитый наповал с дробовика пес. Вот они, издержки тоталитарного кланового диктата. Эта страна практически беззащитна перед диверсантами. Хотя… как посмотреть. Несколько взрывов и поджогов станут сюрпризом, а потом Барджайя отреагирует со своей обычной эффективностью. Да и бессмысленно этим заниматься, Тарраскер в свое время объяснил мне, что централизованных сверхважных производств в конфедерации нет. Всё, имеющее повышенное значение, дублировано и децентрализовано.

Бар «Вечерний Рабочий» располагался на окраине базара, раскинувшегося между воздушным и морскими портами. На вид это был ничем не примечательный спуск в полуподвальное помещение, разве что облагорожен сверху полинялой вывеской, на которой самым простым шрифтом было написано название заведения. А вот внизу…

— Да…, - вырвалось у меня потрясенное, — Такого я не ожидал…

Волди, залезший мне на плечо, подтверждающе мяукнул.

Барджайский бар для орков был местом узким и вытянутым. Одну сторону вдоль занимала длинная каменная стойка, за которой в компании вставленных в стенные крепления бочек скучал унылого вида орк, читающий тонкую засаленную книжку при единственной горящей свече. С другой стороны заведения шли короткие каменные лавки с короткими же каменными скамьями, вмонтированными прямо в стену. Всё. То есть, правоверный орк заходит в бар, отдает бармену барганат, садится за стул с кружкой, выпивает кружку, делает шаг в сторону, чтобы отдать кружку на заполнение, потом шаг назад за стол и… можно повторить. Больше в этом помещении решительно нечего было делать.

— Гном? — вяло приподнялась в жалкой попытке на эмоцию бровь читавшего орка. Был он худ, замызган и безразличен, а еще источал самый густой запах браги, что я когда-либо обонял в жизни. Окинув меня пустым взглядом, бармен выдохнул, — Проваливай. Мы не работаем по ночам.

— Я бы хотел снять номер, — ответил я ему, — За два барганата.

— Ты душевнобольной? — орк вновь посмотрел на меня взглядом издохшей рыбы, — Здесь просто наливают выпивку. Днем.

— А мне сказали, что у вас есть номера. За два барганата в сутки. С видом на море. На минус втором этаже.

Смерив меня долгим взглядом, орк тяжело вздохнул, разворачиваясь на 180 градусов. Не торопясь, он нацедил здоровую литровую кружку напитка из бочки, а затем метнул её по стойке ко мне.

— Подождешь здесь. Пей. Я отлучусь ненадолго.

На вкус выпивка барджайских трудяг была… нет, не ужасна. Здесь вообще всё ширпотребное было как минимум неплохого качества. Что-то наподобие дикой смеси кваса с абсентом — прохлада пенного напитка, сменяющаяся сначала осознанием, что ты выжрал что-то алкогольное, а затем резким и сильным привкусом пряных трав и горечи на языке. Градусов 20–25. Для здоровых и накаченных зеленых пара-тройка таких кружек как раз доза напиться и забыться.

Я ограничился лишь парой глотков. Орк, вернувшийся назад за стойку, шумно высморкался, а затем что-то нажал ногой, открывая тайную дверь в стене, на свободном от бочек участке. Затем он вновь обратил внимание на меня.

— Тебе там сидеть неделю, а то и две, — мотнул бармен в сторону открывшегося прохода, — Может, больше. Говори сразу, что нужно доставить. Жратва и выпивка будут.

— Кофе, сигареты, свежее мясо коту, — перечислил я, а затем, подумав, добавил, — И газеты. Местные, не местные, чем больше номеров — тем лучше. Старые тоже. Года за два.

— Этого в схроне хватает выше крыши, — махнул орк рукой, — Могу еще бабу найти… но кончать её сам потом будешь.

— Вот это сервис! — мрачно восхитился я, двигаясь к секретному проходу, — Не нужно, обойдусь газетами.

— Эй! — тут же всерьез обеспокоился бармен-шпион, — Газеты читать! Не рвать! Не мять! Не трахать!

— Это ты сейчас серьезно? — остановившись, я уставился на орка.

— Ну да, — пожал плечами он, — Кто вас, Должников, знает…

— Да уж…

«Отстойник», небольшая система скрытых помещений, где можно было отсидеться агентам Кригстана, представлял из себя довольно комфортабельный бункер, где было всё необходимое. Небольшая кухня, свежие продукты на которую доставлялись специальным лифтом, чистая вода, уютный сортир. Две комнаты: спальня и кабинет. Последний был единственным просторным помещением во всем мини-комплексе, представляя из себя смесь библиотеки и радиорубки. К последней я сразу и подошёл, сбросив вещи на пол.

Штырьки, циферблаты, кнопки, рычажки. Довольно запутанная система местной телефонической связи, делящейся на два типа: с предустановленными настройками, как общественные аппараты на улицах, и с открытым адресным набором как здесь. Я хорошо помнил нужные настройки, что позволили отправить по адресу звонок. Просто звонок, больше ничего не требовалось. Этим я давал понять сидящему где-то в Барджайе агенту, что схрон занят, а его содержимое теперь ждет экстракции. Связист обратится к своему начальству, а то уже свяжется с Тариусом Амадеем Тарраскером.

Вот и всё, дело сделано, я в домике. Можно отдыхать.

Перекусив и накормив Волди, я окинул хозяйским взглядом многочисленные кипы газет, ждущих моего внимания, и пришёл к выводу, что подождут еще немного. Хотелось отдохнуть, тем более что начало было уже положено. Взяв из холодильного шкафа стеклянную трехлитровую банку с выпивкой, я отхлебнул прохладного горячительного напитка. Пошло замечательно. Не выпуская из рук сосуд, побродил по апартаментам, составляя впечатление, порадовался, что наконец высплюсь на нормальной кровати, а не на жесткой доске дирижабля. Был отвлечен странным поведением кота, с намеком царапающего мне штаны.

Подумал. Догадался. Нашел глубокое блюдце и поделился с товарищем выпивкой. Не одному же пить.

Оставалось последнее дело на сегодня. Оно неоднократно привлекало моё внимание за время гастролей на «Солнышке», но мне каждый раз было сильно недосуг. А сейчас самое время.

Характеристика:

Имя — Магнус Криггс

Раса — хазард

Прогресс — (Долг погашен)

Класс — Шериф

Уровень — 16

Квадры:

Квадра Титана — 23

Квадра Хищника — 26

Квадра Патриарха — 27

Квадра Вожака — 35

Очки развития: 0

Таланты: Чувство агрессии, Плотоядный, Шериф

Особенности: Эксперт пересеченной местности, Мастер холодного оружия, Мастер огнестрельного оружия, Мастер скрытного перемещения, Эксперт-ликвидатор, Эксперт по проникновению

Способности: Боевой режим, Поглощение

Недостатки: Нетерпимость законника

— Охренеть…, - помолчав, выдал я, — Не тем вы, батенька, в жизни занимались… ох, не тем…

Прогресс Квадр был внушителен. Слишком внушителен! «Титан» поднялся на тройку, «Хищник» на двойку, «Патриарх» на единицу, но «Вожак»!! Вожак-то на пятерку! Целых пять единиц в основной Квадре!! А что я делал всё это время? Летал со Стеллой и… занимался с ней сексом. До изнеможения! А что, так можно было, что ли?!

Внезапно меня охватило острое желание удрать отсюда. Сбежать. Исчезнуть. Испариться. У меня миллион с копейками барганатов, это огромная сумма денег! Их принимают везде! Забуриться на любой другой континент, купить себе абонемент в бордель, а через год из него выйдет машина смерти! Начну с тех рас, что послабее, а потом, со временем, постепенно перейду на орчанок… покрепче и повыносливее. Или сразу начать с них? А разница будет? То-то Стелла такой худой мне под конец показалась… и темные круги под глазами у нее были.

Взгляд на закрытые створки лифта и тяжелый вздох. Нет, момент упущен. Будем следовать плану «А». Но запомним, запомним! Эта идея хороша, у неё есть душа!

Волди, где ты? Давай еще налью…

Глава 18

— Поздравляю, мастер Мадре! Всё получилось идеально, даже лучше, чем я надеялся! Киран Удри тар Флагна, обвинив вас в покушении на своего сына, заперся вместе с семьей в одной глухой долине, к которой прекрасно подойдут такие характеристики как «неприступная» и с «разветвленной сетью пещер». Прекрасно подходящих для небольшой лаборатории, смею вас уверить! Позавчера прибывший в столицу Заир Конн тар Фарагат до сих пор не спит, насколько мне известно. Вечный Тиран пытается разобраться с порчей всех наличных запасов симценза и потравленными плантациями грибов. Шум стоит просто чудовищный! А вы здесь, причем с деньгами. Великолепная работа, мастер Мадре, просто прекрасная!

— Я очень рад столь высокой оценке, мастер Тарраскер… но, может быть, вы сейчас уделите больше времени не восхвалениям, а поиску сдерживающих средств?! Эта зараза меня утомляет!!

«Зараза», представляющая из себя худенькую белокурую эльфийку по имени Лайтен, пребывающую в моем захвате, бешено задергалась в удушающем приеме, скрежеща зубками и суча ножками. Возле Тариуса с независимым видом торчал маг Обальд, покуривающий трубку. Именно по причине его наличия в обозримом пространстве Тарраскер называл меня поддельным именем. Я пыхтел, пытаясь не дать буйной Должнице ни малейшего шанса на освобождение. Для меня лично это бы очень плохо закончилось.

Две недели «ожидания» пролетели как один долгий прекрасный день. Мы с Волди отсыпались, отъедались, отдыхали так, как это можно сделать лишь в прекрасно проветриваемом бункере — в тишине и со спокойной душой. Я читал газеты, кот спал как не в себя, жизнь была прекрасна своей неудивительностью. Но, это время подошло к концу, на лифте спустился всё тот же унылый орк-бармен, который и вывел меня в гавань тайным ходом, расположенным между его баром-подвалом и самим схроном. Там, на самой обычной шаланде с урчащим старым мотором меня и довезли до выходящего из порта массивного грузового корабля. Здесь нас уже ждала комната-двойник предыдущей, в которой мне предстояло прождать Тарраскера еще около двух суток.

Если бы я в тот момент, когда Лайтен вломилась внутрь, не находился в совершенно голом после душа состоянии, то у сумасшедшей Должницы скоростного типа были бы все шансы настрогать меня на бешбармак. Однако, та секунда, на которую отвлеклась пучащая глаза кида, оказалась спасительной — метнувшись к ней, я врезал дурной женщине под дых, а затем скрутил в захвате, начав вскоре принимать комплименты от зашедшего следом Тариуса Амадея Тарраскера. Голым задом кверху принимать… лежа на эльфийке, мычащей грязные ругательства на английском.

— Подержите её еще немного, сейчас Обальд закончит подготовку заклинания. Он умеет успокаивать нашу милую Лайтен! — весело улыбаясь, проговорил Тариус. Глухо забившейся в моих объятиях Должнице его слова совершенно не понравились.

Мне было плевать.

— Пару минут могу, а потом сломаю ей шею, — частично согласился на просьбу я, пытаясь расположиться поудобнее на вертлявом и костлявом теле, — Не в моих правилах оставлять в живых недоброжелателей.

— Испытываю искреннее желание закрыть эту дверь изнутри, — гном, моментально растеряв всю наносную бодрость, с откровенной неприязнью глянул на киду, добавив, — Иметь дело с Должниками… утомительно, мастер Мадре. Вы очень приятное исключение. Возможно. Чтобы я так считал, нужна лишь сущая мелочь — ответить мне, что произошло с вашей очаровательной зеленой спутницей и её дирижаблем?

— Заменил временное противоядие фальшивкой и покинул её за сутки до приема новой дозы, — честно ответил я, действительно заменявший ненужное противоядие.

— Зря, — поскучнел лицом шпион Кригстана, — Смерть от пули была бы куда милосерднее.

— Она нагадила в логове спящего дракона, — внутренне повеселев, хмыкнул я, — Мы едва сбежали от твари… и то потому, что у той со сна свело мышцы крыла.

— Так это были вы! — лицо гнома выразило крайнюю степень потрясения, — Вы разбудили Зейна?!

После моих и Тарраскера слов даже эльфийка прекратила рыпаться, обмякнув от удивления. Более того, она самостоятельно попыталась свернуть себе шею, чтобы посмотреть на меня, но, к своему счастью, без успеха. Беседа вынужденно прервалась на этом моменте, так как Обальд наконец-то закончил наколдовывать свою магию. Продекламировав длинное заклинание, он ненадолго приложил руку ко лбу Должницы, а затем заставил её выпить некое густое варево из мензурки. Через полминуты Лайтен уже расслабленно улыбалась, как обдолбавшийся травы хиппи. Вскоре магия слегка ослабла, но начала работать принятая химия, сделав девушку просто мягкой, миролюбивой и покладистой. Разоружив, я отпустил её, насев с вопросами про драконов на Тарраскера.

Чертовы ящерицы оказались разумными. Более того, они оказались еще и говорящими! Что еще хуже — прекрасно умеющими пользоваться своей загадочной магией (которая появилась в этом мире сто лет назад как раз благодаря им). В итоге местные получили некоторое количество гигантских говорящих монстров, заныкавшихся в разных частях планеты и… не собирающихся особо идти на контакт. Причина была банальна и обидна — драконам от цивилизации не было нужно ничего, а вот дури своей было достаточно, чтобы спокойно игнорировать нужды этой самой цивилизации. Причем вели они себя при этом довольно вызывающе и нагло.

Зачем? Ну, мастер Мадре, разумные имеют некоторые привычки. К примеру, уничтожать и порабощать более слабых или бесполезных для них существ, обижаться, грабить, хитрить и обманывать. Колоссальные ящеры, что источали магию, привлекали к себе внимание, в том числе и нехорошее. Сами драконы ни на кого не нападают, но весьма любят, когда нападают на них. Сильнейший удар гипнотическим эффектом по большой площади — и пришедшие к дракону с мечами, пушками, гранатами и немирными чувствами сами лезут к ним, спящим, в глотку. То есть, твари даже не просыпаются, чтобы пожрать!

— Не знаю, как у вас получилось его не только разбудить, но и разозлить, но в центральных регионах Барджайи сейчас переполох. Зейн летает, целенаправленно охотясь на дирижабли. Выжившие утверждают, что каждый раз дракон тщательно обнюхивает обломки. В газетах об этом не пишут, хватает проблем с симцензом. Впрочем, о посторонних вещах поговорим позже. Мастер Мадре, нашим планам оказалось суждено сильно измениться…

У этого умного и проницательного гнома не было прямого приказа на устранение кого-либо из Аддамсов. Частная инициатива, которую гном вынашивал чуть менее года, узнав, что на одном из островов моря Дир-Аган находится поместье, в котором живут все три представителя этой поганой семейки. Как, зачем и почему — он не знал, информаторы сообщили лишь то, что Алхимик с дочерью и женой засели там надолго. Будучи весьма востребованным специалистом, Тариус мотался по заданиям Кригстана, надеясь на шанс… и получил его в моем лице.

Тень шанса. Алхимик и Смешливая Пикси являются очень неплохими волшебниками, а количество охраны на острове, как и расположение последнего, сильно неудобно для любого плана, предполагающего штурм. Такими ресурсами Тарраскер не располагал. Нужно было найти иное решение вопроса, и оно у него вскоре появилось. Только теперь агент Кригстана для своего домашнего проекта нуждался в исполнителях. Бесшумных, быстрых, выносливых. Они должны были проникнуть на остров в ночи и, соблюдая тишину, тайно расставить несколько десятков устройств, состоящих из мощного недолго работающего насоса и нескольких пригоршней мелкодисперсного порошка. После активации устройства объединялись в сеть, начиная с силой выкидывать в воздух порошок, а затем, спустя минуту-другую такой бесшумной накачки, зависший высоко над островом дирижабль ронял несколько бомб, призванных подорвать наполнившую воздух взвесь.

Тарраскер хотел применить аналог вакуумной бомбы, чтобы поставить точку в истории Аддамсов. Это бы сработало, но всё упиралось в исполнителей. Быстро «засеять» остров далеко не легкими механизмами простые смертные бы не смогли. А вот мы с Лайтен вполне. Оставалось только доплыть до дирижабля Тарраскера, затем долететь до острова с засевшими на нем Аддамсами, выбрать безветренную ночь и… бабах! Идеально.

…только вот чертова семейка снялась с места и теперь неторопливо плывёт… к Касдаму. Можно сказать, домой. Это было бы вообще прекрасно, признавал нервно ходящий передо мной гном, только вот была одна большая и страшная закавыка — плыли хреновы Аддамсы на хреновой «Нимродели», которая, несмотря на свою деревянную конструкцию, считалась самым опасным и боеспособным кораблем мира. Её экипаж весь состоял из магов. Да, не самые лучшие, да, не так много что умеющие, зато с прекрасным боевым опытом, обстрелянные с ног до головы и злые как сама Смерть. А еще и их любимый капитан была на борту. Две сотни боевых магов и Смешливая Пикси — это сила уровня полноценного боевого флота. Минимум.

— Я знаю точное, до семи квадратных километров поиска место, где «Нимродель» будет через двадцать три дня, — говорил шпион, осторожно отхлебывая обжигающе горячий кофе, — Но у меня нет ни одной идеи, чем можно накрыть судно, что с успехом выживало годами даже при штурме укрепленных военных морских портов, атакуя их в одиночку и выживая под огнем всех наличных батарей! Понимаете, мастер Криггс?

В комнате сейчас присутствовал лишь я, Лайтен, сам шпион, да сидящий у иллюминатора Волди, так что Тарраскер перестал использовать подставное имя. Эльфийка прекрасно знала, как меня зовут, а еще ненавидела. Сильно ненавидела.

Мы вместе попали в лагерь Кройзенхерц, где проходили первоначальную подготовку Должников. Эдакая благотворительность от Кригстана, возможность попавшим из другого мира и ничего не умеющим душам хоть чему-то научиться нужному для будущего ремесла. То есть — выслеживать и убивать ихорников, жить на подножной пище, искать воду, ориентироваться в дикой местности. Очень немало. Только вот за науку некоторые наивные гости страны потом платили по очень крупному тарифу.

Должник — это не только убийца тварей-людоедов, но еще, в каком-то смысле, сын бога. Он обладает аурой, которая оптимизирует работу всех сложных механизмов поблизости от него. Патроны не заклинивают в ружьях, станки куда слабее изнашиваются, в производстве исчезает брак… В общем, те полгода свободного времени, что остаются у новоприбывших после лагерей подготовки, сами новоприбывшие проводят, прикованные за ногу на каком-либо из предприятий страны. Это, конечно, нелегально и осуждается, но на том же уровне, что и криминал в Барджайе. То есть, все всё знают, но не жужжат.

Я этой грустной доли избежал благодаря тому, что являюсь красивым, умным и общительным парнем, нашедшим общий язык с местными гоблинами. Остальные же бывшие земляне, шарахавшиеся от зеленых наглых коротышек, угодили во временное рабство. Лайтен меня жаждала убить именно за то, что я, к тому моменту ограбленный под дулом пистолета ей и еще одним кидом-гномом, не предупредил своих славных собратьев о том, что им грозит полугодовой плен, после которого будет лихорадочный поиск своего первого ихорника в то время, когда болевые установки Бога-из-Машины уже начнут работать вовсю.

Иронично. Тощая дурная курица. Понаберут поводов не подвергать себя критическому самоанализу и ненавидят окружающих как идиоты.

Идей как накрыть корабль, полный магов, у меня не было. На Кендре еще никто не додумался до управляемых ракет малой и средней дальности, в загашниках у нас не было ничего…

— Твою мать! — с чувством ругнулся я, ударив кулаком по столу так, что металл скрипнул, прогибаясь, — Негатор!

— Что, мастер Криггс? Вам пришла в голову идея? — тут же заинтересовался Тарраскер.

— Не сама идея, но возможное решение, которое я упустил из виду.

После того, как я рассказал о том, что оставил умирающую от яда (якобы) Стеллу Заграхорн вместе с дирижаблем, на борту которого был личный предмет уровня «реликвия», который, по всем заявленным свойствам, способен к нейтрализации энергетических структур, на меня посмотрели, как на идиота все, включая Волди. Да я и сам бросил подобный взгляд в мутное зеркало рассохшегося шкафа, в котором были закреплены от качки сервизы для чаепития!

— Мастер Криггс, как же вы так…

— Да вот так! — тут же взорвался я, — Вы, мастер Тарраскер, тоже гном, только не вынуждены постоянно менять своё место обитания, а если и вынуждены, то к вашим услугам комфортабельные номера гостиниц, арендованных домов, постоялых дворов, демоны вас побери! Я, как разыскиваемый в этой проклятой стране кид, такого счастья лишен! Мне и в голову не могло прийти взять с собой здоровенный и крайне неудобный для переноски предмет!

Времени попереругиваться и настроить новых планов у нас оказалось достаточно после команды шпиона на разворот корабля. Быстрым мозговым штурмом в одну гномью силу, агент пришёл к выводу, что единственный шанс перехватить «Нимродель» заключается только в оставленном у Стеллы Заграхорн негаторе, найти который стало нашей новой задачей вне зависимости от того, успеем ли мы к точке, где должно было пройти судно знаменитой пиратки или нет. Негатор давал возможность нанести удар по кораблю в любой момент, а без поддержки Смешливой Пикси и её команды боевых магов справиться с Алхимиком было бы куда проще.

Был тут, конечно, момент, о котором я старательно умалчивал — здоровая как тридцать три коровы Стелла наверняка уже умотала по своим делам в неизвестном направлении, но чертов подсвечник мне нужен был в любом случае, как и Тарраскеру. С агентом Кригстана или без него, я мог воспользоваться бесценной вещью, так некстати выпавшей у меня из поля зрения, чтобы поставить точку в жизни любого колдуна. А на примете у меня был целый список таких деятелей. Черненький такой. Имена Ахиола, Лейлуша Коррадорры ат-Мансипаха и Бога-из-Машины в нем тоже были, правда, пока карандашом. Знатно же я обмишурился!

Иметь в недоброжелателя кида-ловкача я бы не пожелал даже врагу. На стороне Должников, чьими основными параметрами является ловкость и скорость, находится одна из самых важных в искусстве причинения физического вреда ближнему своему вещь — инициатива. Сложно защититься от смертельного удара, если не успеваешь среагировать. Я, мирно чистящий оружие в выделенной каюте, среагировать не успел.

…зато подготовился заранее, натянув веревки над полом. Влетевшая в каюту с ножом наголо Лайтен, почти сутки успешно притворявшаяся спокойной, споткнулась о подготовленную ловушку, всем своим малым весом грохаясь на пол и роняя оружие. Рисковать, давая девушке время на то, чтобы прийти в себя, я не стал, вместо этого отоварив злобную блондинистую головку смачным ударом приклада ружья. Затем осталось лишь связать долбанутой особи все конечности за спиной, а потом подвесить её на крючке от снятой лампы. Получилось местами даже красиво, напоминая творения некоторых японских извращенцев, любящих связывать себя или ближних. Сильно напоминая, так как раздеть девушку до нижнего белья я не забыл.

Получившаяся инсталляция висела, тихонько и умиротворяюще поскрипывая, так что я, удовлетворенный получившимся феншуем, вернулся к оружию. Мне хотелось поговорить с эльфийкой, желательно тогда, когда она будет более-менее спокойна, а убедиться в её спокойствии требовалось собственноглазно. К сожалению или счастью, в тот момент, когда она уже пришла в себя и злобно вертелась в путах, активно дыша носом и пуча на меня злые глаза, в каюту вошёл Тариус Амадей Тарраскер. Оценив обстановку, он обратился ко мне:

— Мастер Криггс, я решительно против того, чтобы вы причиняли Лайтен вред!

— А я решительно против того, чтобы она причинила вред мне, Тариус. Но вы почему-то допускаете ситуации, в которых ваша подчиненная меня атакует, когда ей вздумается.

— Как я вижу, у вас не вызвало проблем обезвредить её, оставив в целости и сохранности!

— И? — недоуменно вздёрнул бровь я, — Вы всерьез полагаете, что подобное повторится? Мне проще перерезать ей горло здесь и сейчас.

— Мастер Криггс, вы же закрыли Долг…, - начал гном, намекая, что эльфийка мне не соперник, но был перебит.

— Мастер Тарраскер, — вздохнул я, отпив кофе, — Не стройте из себя и из меня дураков. Я не ваш исполнитель, мы временные союзники. Предела моих возможностей вы не увидите, а если увидите, то долго после этого не проживете. Наши цели совпадают, так давайте над этим работать, а не провоцировать друг друга на всякое!

— Может быть, я мог бы сделать вам предложение от лица своей страны…, - пробурчал, сникая, гном, — Посмотрите, с кем приходится работать!

— Во-первых, предложение делают сразу всем появившимся в пределах Кригстана кидам, во-вторых — мы с вами задумали самоубийственную авантюру. Я уже рисковал жизнью и собираюсь продолжать в том же духе. Мне есть ради кого это делать. Вашей стране нечего мне предложить. А теперь давайте поговорим серьезно.

Лайтен действительно была неуравновешенной и кровожадной девицей, но далеко не такой психованной дурой, что представлялось изначально. Она была страшно зла на меня из-за подставы в Кройзенхерце, искренне считая, что я был обязан предупредить всех выживших в лагере Должников о западне, что ждет их, но при этом нехотя отдавала себе отчет в том, что никто из нас никому ничем обязан не был. Сам факт моего ограбления под дулом пистолета она считала не заслуживающим внимания, потому как получили они тогда на руки с товарищем гномом сущие копейки, да не особо нужный им обоим пистолет. Момент, что эти мелочи для выживания в мире были каждому необходимы, я решил великодушно проигнорировать, тем более что собака тут порылась совершенно в другом нюансе.

Лайтен завидовала мне и ненавидела из-за того, что мой Долг был выплачен. Причины этих чувств мне охотно объяснил Тарраскер, под протестующее мычание покачивающейся связанной девицы.

Бог-из-Машины карает своих детей болью, если те не спешат выплатить Долг. Когда истёк год, даруемый богом на подготовку и адаптацию, Лайтен, уже чувствующую первые болевые импульсы, просто расковали и выпнули с территории завода, занимавшегося изготовлением часовых механизмов. Ей честно отдали «заработанные» деньги, вернули оружие и имущество, но…

Она оказалась посреди нигде с необходимостью срочно найти и застрелить тварь. После полугода сидячей жизни, не имея ни малейшего понятия куда идти и что делать — та еще картинка. В этот момент к ней, как к киду-ловкачу, и обратились агенты разведки Кригстана. С простым предложением: государство гномов помогает Лайтен в поиске ихорников, а та в ответ становится полевым агентом. Задания и небольшой оклад в обмен на гарантированное продление жизни. Такое предложение делали отнюдь не всем, а только кидам, имеющим приоритет развития в Триаде Плута, самым боеспособным из всех четырех архетипов. Лайтен приняла предложение, но всё пошло не так, как она надеялась.

Тренировки, жизнь в бедных номерах захолустных отелей, паршивая пища, мелкие ихорники, еле поднимающие её уровень прогресса. Переезды, путешествия, ночные засады, пули, визжащие над головой — всё это было совсем не тем, на что рассчитывала бывшая землянка. В итоге, здраво опасаясь, что рано или поздно её пристрелят, девушка сознательно саботировала своё развитие, начав «покупать» себе за очки развития улучшения на ближний бой. Вскоре она стала чемоданом без ручки, который и был сброшен Тарраскеру как телохранитель — ликвидатор из вздорной эльфийки получился никакой. Стреляла она плохо, обучаема была на уровне полена, неудовлетворенных амбиций море, характер говно, а желания уходить на вольные хлеба и самой искать себе ихорников отсутствовало совершенно. Даже более того, девушка заимела себе неслабую фобию перед болевыми ощущениями от «задержек», превратившись хоть и в надежного, но довольно бесполезного партнера гномам.

И тут в её «тяжкой» жизни в самый ненужный момент возникает Магнус-мать-его-Криггс, который убивает ихорника, что они выслеживали в течение четырех суток! А потом еще гадский гном куда-то уходит, унося с собой её пистолеты! Тут у нормального человека бы планка слетела, а не у психующей Должницы.

— Стесняюсь спросить, а как бы вот эта немочь…, - я потыкал пальцем в девицу, заставив её раскачиваться на веревке и возмущенно пыхтеть сквозь кляп, — …смогла бы завалить ту тварь? Я её еле с тяжелого пулемета взял! Прицельными очередями! Своими ножиками она тому монстру могла бы только жопу почесать…

— Как обычно, — пожал плечами Тариус, — С помощью моей команды. От Лайтен обычно требовалось лишь целеуказание на ихорника, который ей не по силам, а мы уже приводили тварь в удобное для убийства состояние. Хотя я почти уверен, что если бы не вы, Криггс, то мой отряд не пережил бы встречи с тем монстром. Я пытался потом пробить шкуру сдохшей твари из винтовки, ничего не вышло. Издержки работы на незнакомой территории. Мы постоянно рискуем.

Просто великолепно. У нас в команде не полноценный Должник, а его психованный огрызок, который все прошедшие годы спал на мягком, питался свежим, дрался лишь со смертными разумными и мелкими тварями, боится пуль и боли, но при этом свято уверен, что достоин большего. Они бы со Стеллой могли бы подружиться на почве общей бесполезности. Однако, по словам шпиона, эльфийка крайне полезна на зачистках зданий, когда неприятель не готов к штурму. Бывшая землянка, отправляясь на «дело», снимала с себя всю одежду, отправляясь в бой нагой. Этого, вкупе с её жуткой скоростью на коротких рывках, вполне хватало, чтобы резать не готовых к происходящему разумных как куриц.

— Действительно, красивая, — оценил я стати болтающейся Должницы, — Но залипать не на что. Наверное, любой мужик, что увидит такую голую изящность, просто впадает в ступор, пытаясь понять, что именно он видит, и какого оно пола… Ладно, не суть важно. Лайтен, я удаляю твой кляп, и мы разговариваем как цивилизованные существа. Если не получится, то следующая попытка переговоров будет через пять часов. Времени у нас много.

Лишаться поддержки существа, способного быстро и решительно устроить кровавую баню… скажем, на корабле, где находится куча лишенных сил магов, я категорически не хотел. Но чтобы её лишиться, следовало для начала хотя бы приобрести.

Глава 19

Сирены в Городе Трех Лордов выли безостановочно. Их тоскливый гулкий звук легко проникал сквозь стены дощатой хибары-времянки, где засели мы с Лайтен в ожидании Тарраскера. Заунывный вой вкручивался в мозги, заставляя меня и эльфийку нервничать куда сильнее, чем любого из орков, населяющих это город. Зеленокожие, в отличие от нас, бывших землян, понятия не имели, что именно так звучит противовоздушная тревога. Звучала. В нашем мире.

Правда, тут нужно было слегка поправиться — это звучала именно противовоздушная тревога, также применяемая в случае масштабных бедствий и катаклизмов, но прелестей массивных воздушных налетов бомбардировщиков этот мир еще не знал. Противовоздушной же сирену делала причина. Она, мерно размахивая колоссальными крыльями, летала вокруг несчастного города, временами раскатисто ревя так, что у нас посуда на столе пыталась спрыгнуть вниз и убиться о неровный пол. Нервировало.

— Криггс…, - недовольно прошипела Лайтен, аккуратно выглядывая в окно из-за занавески, — Как ты вообще умудрился разбудить эту летающую блядь?! А главный вопрос — зачем?!

— Парочка сдетонировавших баллонов с сжатым летучим газом для оболочки дирижабля, — поморщился я, — В резонансном пространстве огромного каменного мешка.

— Ты всерьез думаешь, что я интересовалась деталями рецепта «Как разбудить сучьего дракона», упоротый ты недомерок?! — тихо вспылила девица.

— Ты прекрасно знаешь, что я не специально. Даже мысли не было о том, что сволочь там сидит! Лучше поделись знаниями о том, кто эти твари и как они вообще взаимодействуют с разумными. А я тебе в ответ тоже что-нибудь полезное расскажу, — оборвал я пытающуюся послать меня на полуслове Должницу.

Лайтен была стервой с повадками старой властной бабки, чьи чеки отказались принимать. Вредная, порывистая, постоянно злая и разочарованная своей подневольной жизнью…, но не дура. Далеко не дура. Такая сделка ей понравилась, а знала она о подобных вещах куда больше «дикого» кида, потому как крутилась в цивилизованном обществе хорошо информированных разумных.

— Знаю я немногим больше обывателя, но ты, наверняка, и того меньше, — негромко начала девушка, падая на худой матрас, — То, что эта дрянь огромная, разумная, дико сильная, отлично владеет магией и жрет все живое, что лезет к нему в глотку, ты знаешь. Чего ты не знаешь, Криггс, так этого того, что драконы живут не здесь. Их жизнь вообще не то, что имеем в виду мы. Ты, я, Тариус, орки, неважно кто.

— Как это?

— Да просто, — Лайтен помахала тонкой ручкой в направлении окна, — Драконы перемещаются стаями между мирами. Находя пригодный для существования мир, в котором есть что пожрать, они приземляют туда свои огромные жопы, попутно каким-то образом запуская магию на планете, а затем расползаются по разным пещерам и норам. Там они засыпают… как бы засыпают. На самом деле всё немного иначе. Они живут в своем сне, понимаешь? Создают этот сон коллективными усилиями всей расы во всех мирах. Одна стая — это некий оптимальный фрагмент их социума, способный своими коллективными усилиями присоединиться ко сну всех остальных… Объясню как для дурака, уж очень ты на него похож сейчас! Кендра для драконов как постель — здесь их огромные и вообще ни к чему хорошему не приспособленные тела могут дышать, могут жрать и срать, а разум или что там у них вместо него, живет в коллективном сне всей расы! Ты знаешь, что такое виртуальная реальность?

— Ну да, — ошарашенно почесал я затылок, — Знаю.

— Слава богу, я думала, что ты вообще какой-то мясник-африканец в прошлом! — фыркнула эльфийка, — Драконам не так много нужно. Спать и чуток жрать, да еще, считай, просто покой. Всё остальное их не волнует. За исключением ядерной войны, наверное или чего-то подобного. Они не здесь. Здесь только их толстые спящие жопы.

— Почему тогда эти жопы никто не трогает? — задал я резонный вопрос.

— Потому что силы у товарища Зейна и им подобных просто до усрачки, — кисло проговорила эльфийка, поёживаясь, — Драконы, припершись в Кендру, заключили простой договор с теми, с кем посчитали нужным. Некий базис знаний по магии в обмен на вечный покой. Те немногие из правителей, кто не согласились, были просто сожраны, им на смену пришли более умные. Вот, в принципе, и всё что я знаю.

— То есть, над нами кружит колоссальная лютая херня, глобально недовольная именно тем, что её разбудили? — уточнил я, — По другим поводам они не просыпаются?

— Ты меня жопой слушал, не иначе, — закатила глаза Лайтен, — Нет у них других поводов. Планета для них считай помесь толчка, спальни и закусочной.

— Но ты при этом не беспокоишься, что он начнет долбать город или жрать местных.

— Такого не было ни разу за всю историю, — пожала плечиками эльфийка, закуривая длинную тонкую сигарету на мундштуке, — Ставлю свои последние чулки против твоих отрезанных яиц — Зейн здесь по твою душу или за твоей зеленой шлюшкой. Не так уж близко та гора, где вы его подняли, а ты еще и говорил, что летели кривым и косым раком до города.

— Было дело…

Супер. В свете узнанного других вариантов не остается. Все же логично? Логично. Правда, что-то мне подобный образ жизни напоминает, ощущаются некоторые параллели, но размышлять пространно на эту тему, периодически слыша вопли колоссального существа, которое ищет либо тебя, либо ту, кто тебе очень сильно нужна, как-то не тянет. Правда, учитывая, что оно просто кружит и орёт, особых идей у дракона нет, как и способов нас найти. Как-то отследил до города, но след потерял, вот и бесится.

В ответ на оказанную любезность эльфийка попросила рассказать о внешнем мире. Точнее, о моих взаимодействиях с этим самым миром с тех пор, как покинул Кройзенхерц. Тайны я делать не стал, рассказав о почти всех моих приключениях до попадания к эльфам Куатры. Получилось не так много, как хотелось бы, да и сводилось всё преимущественно к путешествиям пешком и на транспорте, да встречах с разными интересными личностями и их последующих убийствах. Отдельно отметил виды ихорников, с которыми довелось столкнуться. Последнее Лайтен очень впечатлило, достаточно для того, чтобы лежащая на топчане девушка глубокомысленно заявила, что в гробу видела обычную жизнь кида. Встречаться с тварью размером с комодского варана, обладая лишь навыками ножевой драки и высокой скоростью, ей явно показалось паршивой идеей.

На этом моменте наш почти уже ставший вежливым разговор был прерван появлением запыхавшегося донельзя Тариуса Амадея Тарраскера, пришедшего вместе с отрядным магом, известного мне под именем Обальд Власк. Этот персонаж был куда старше главного агента, частично лыс, обладал еле заметным брюшком, а также удивительно длинными и гибкими пальцами пианиста, похожими на мои. Ко всему этому богатству Обальд был невозмутим и малоэмоционален, волосат ушами и носил тонкое серебряное пенсне, каким-то образом не выпадающее из глазницы. Правда, в данный момент маг был слегка взволнован, это отчетливо читалось по его мимике… и определенно было лишь тенью чувств, обуревающих Тарраскера. Грохнув длинный вещмешок на пол, агент Кригстана уселся на него и принялся ругаться, периодически прерывая ругательства рассказом о том, что он смог узнать по поводу Стеллы Заграхорн и «Солнышка».

Тарраскер всего лишь хотел уточнить, когда улетел дирижабль контрабандистки и в каком направлении, чтобы приблизительно понять, насколько тонка наша ниточка к «Негатору». Также был шанс, что «Солнышко» вообще не оторвалось от эллинга в воздушном порту, по причине смерти полугоблинши от яда. Не произошло ни того, ни другого, а случился очередной финт ушами от несносной дурной девицы.

Стелла пошла гулять.

Кригстанец, понятное дело, никоим образом не мог узнать, с какого полового органа дурную девчонку понесло на улицы Города Трех Лордов. Про себя я предполагал, что та просто решила воспользоваться моментом, благодаря мне, покрасившим её пустую подростковую голову в чернявый цвет. Долго ли коротко — девицу, несмотря на то что была одета по-местному, взял в оборот гражданский патруль, наводнивший город в связи с кризисом симценза. Отсутствие грибного галлюциногенного порошка за одни сутки заставило жителей Барджайи начать волноваться, пока тихо, но тревожно.

Итак, патруль останавливает контрабандистку-неудачницу, та очень резко и грубо отвечает товарищам при исполнении, её хватают за дурные ласты и тащат в полицию. Там продолжается фестиваль мата и агрессии из зеленого ротика моей бывшей подопечной, явно словившей очередной кризис личности, от чего господа полицейские быстро понимают, что вот эта особа — совсем не отсюда, да и вообще очень мало похожа на правоверную барджазийку. На вопросы Стелла отвечать отказывалась, поэтому ей слегка надавали по лицу, заперли за решетку, а затем отправились шмонать «Солнышко», найдя на нем кучу денег и «Негатор».

И вот на этом месте история томной быть перестает. Таможенные досмотрщики, в отличие от местной полиции и ополчения, в Городе Трех Лордов были матёрые, других в таком транспортном узле не держат. Опознав, что странный подсвечник является реликвией, они привлекли армейцев. Те прибыли, забрали всё, включая Стеллу, и уволокли на военную базу, расположенную неподалеку от города. Тут и сказке конец, как и моим с Тарраскером отношениям и совместным мечтам о уничтожении Аддамсов, но…

— Базу выбрали из-за дракона. В последний момент, — хмуро цедил слова агент, — Это не полноценный военный объект, а какое-то секретное предприятие клана Акирс с достроенными поверху казармами. Самое защищенное место из всех, что есть поблизости. Я смог узнать, что вашу… подругу, мастер Криггс, конвоировали туда лишь четыре солдата, передали внутреннему персоналу, потом вернулись. Проделано всё было в большой спешке… Какого демона она еще жива, Магнус?!!!

— Понятия не имею, что вам ответить, — честно соврал я, глядя в глаза сорвавшемуся на крик гному, — Я не искал противоядия. Не давал ей его. Лишь пару раз выдал дозы временного, когда был шанс, что я не успею сделать все свои дела за неделю отсутствия.

— Наверное, она смогла определить, чем её отравили… Хреновы контрабандисты! — зло скрипнул зубами Тариус.

— Всё? — подала голос Лайтен, — Ниточка оборвалась? Мы едем домой?

— Нет, — густым ровным голосом ответил ей Обальд, всё это время стоявший у двери молчаливым истуканом, — Мы осмотрели эту базу с безопасного расстояния. От нее не идут линии энергоснабжения. Велик шанс, что и проводная связь там отсутствует.

— Вполне может быть. В этом городе полно иностранных агентов, был бы выше риск утечки, — выдавил Тарраскер, поднимая на меня глаза, — Криггс, понимаете, что эту ситуацию нужно решить?

— В смысле решить? — не понял я.

— Необходимо извлечь «Негатор» и устранить свидетелей. Всех, — отчеканил Тарраскер, вставая с вещмешка, — Иначе обе наши миссии окажутся под угрозой!

— Там пара сотен орков, если я всё понимаю, — тут же пробурчала Лайтен, — Как этот гном, по-вашему, способен определить, кто свидетель, а кто нет?

— Мастер Тарраскер, — я умудрился сделать тон голоса слащавым, а не кашляющим от неожиданности, — намекает, что устранить нужно весь персонал базы, дорогая. Военного образования, находящегося на осадном положении. Под летающим драконом, разыскивающим то ли меня, то ли Стеллу Заграхорн. Без всяких гарантий что информация, предположительно уже выбитая из полугоблинши, не ушла, предположительно, к Заиру Конн тар Фарагату.

— Это безумие! — тут же взвизгнула эльфийка, будто подброшенная с топчана.

— Угнать «Солнышко» — это единственный путь, — мрачно уронил Тарраскер, — Наш транспорт на приколе, морской порт закрыт, идут массовые обыски. Остальные члены отряда, кроме тех, что вы видите, в схроне. Мы пойдем вчетвером.

— Тариус, я на такое не подписывалась! Даже близко не подписывалась! — крикнула Лайтен, — Вы в своем уме?! Нападать на военную базу, полную орков, ради шанса?! На основе предположений?!!

Гном удивительно ловко скакнул вперед, хватая Должницу за грудки, а затем, дернув её так, чтобы оказаться нос к носу, зашипел ей прямо в лицо. Он, с усилием выталкивая каждое слово, шипел о том, что они втроем: он, Лайтен и Власк, могут считать себя трупами. Штурм базы — это шанс как снова взять ситуацию под контроль, так и получить в свое распоряжение Негатор, который, даже если не будет способен помочь с Аддамсами, все равно является редкой ценностью уровня «реликвии», место которой в лабораториях Кригстана. Бежать — смысла нет.

— У нас два Должника и маг против необстрелянных регуляров! — тихо рычал на испуганную киду агент, — Это уже делает ситуацию терпимой! Вы, Должники, годами цепляетесь за образ тех, кем вы когда-то были! В другой жизни! В другом мире! Примите уже себя теми, кем вы есть — убийцами! Хватит трепать мне нервы своим двуличием, стерва!

— Пошёл в зад! — взвизгнула, вырываясь, кида, — Там дракон летает! Ты его видел?!! Он размером с гору!

— Я проверил нашего Должника, — внезапно вмешался в перепалку спокойно стоявший маг, — На нём нет волшебных меток. Значит, Зейн использовал что-то или кого-то другого для их нанесения. Именно так он их и выследил.

— И что?! — не сдавалась прижавшаяся к стене Лайтен, — Что с того?!

— Могу попробовать снять метку с дирижабля, если она будет на нём, — невозмутимо пояснил маг, — А если не справлюсь, у нас еще будет и негатор.

— Я всё равно не пойду!

— Лайтен, — негромко произнес стоящий на месте, сжимающий и разжимающий кулаки Тариус Амадей Тарраскер, — Если мы справимся с любой из двух целей, то даю тебе слово, что отвезу тебя на остров. Сразу после дела, без проволочек. Ты знаешь, я отвозил туда других. Хорошо помню его координаты. Пойдешь вне очереди.

Эти слова оказали волшебное воздействие на киду. Она замерла, смерила агента серьезным и напряженным взглядом, а затем… расслабилась, кивнув. Здраво рассудив, что интересоваться загадочным островом мне точно не стоит, я украдкой переглянулся с Волди, спокойно сидящим на стуле. Кот едва заметно кивнул.

— Магнус, вас тоже придется уговаривать? — повернулся ко мне Тарраскер.

— Магнус? — недоуменно поднял брови Обальд, переводя взгляд с меня на начальство.

— Меня не придётся, — вздохнул я, вставая со стула, — Я с вами.

Большего не потребовалось. Объяснять, что я нацелен ликвидировать Суматоху и при этом категорически не хочу в третий раз бежать с почти голым задом по дикой и ни разу не удивительной природе Барджайи, да еще с котом, зимой и в никуда, я не хотел. Зато пришлось отбиваться от вопросов моментально растерявшего невозмутимость мага, узнавшего, что я Магнус Криггс. Вот уж воистину, не знаешь, где встретишь фанатов. Впрочем, Обальд являлся фанатом криминального гения Алхимика, а я его интересовал, как персонаж, успешно скрывавшийся от внимания пиратского воеводы.

Голому собраться — только подпоясаться, только вот у нас было время до вечера, которое мы и посвятили подгонке вооружения. Я с собой брал лишь пару пистолетов, маленькие револьверы и нож, упаковав остальное в мешок. Бункер вряд ли мог похвастать большими пространствами, так что ружье в очередной раз не пригодилось. Предстоит стычка на короткой дистанции.

Лайтен вооружилась еще беднее. У девушки при себе была лишь пара длинных ножей, очень похожих на кухонные, выполненных из твердой углеродистой стали и острых как скальпели. Тариус, возясь с коротким и толстым дробовиком чудовищного калибра, пояснил, что кида предпочитает маневренный бой на большой скорости, при элементе внезапности являясь воистину бесценным союзником. На первых этапах она должна была обеспечить нам зачистку первых помещений, если мы, конечно, найдем способ пробраться внутрь. Себе агент отводил роль элемента поддержки — дробовик, пара гранат и один пистолет было всем, чем он мог похвастать. С магом было еще грустнее, так как ему отводилась роль последней надежды неопределенного плана. Стрелять Обальд нормально не мог по причине своего странного пенсне, что вечно таскал в глазнице — благодаря этому «личному» предмету его зрение обладало рядом вспомогательных технических особенностей, но при этом мешало достаточно оперативно реагировать на движение.

— Ах да, Магнус, это вам, — достав что-то из своего мешка, Тариус вручил мне продолговатый предмет, завернутый в ткань, поясняя, — Как-то купил по случаю, хотел подарить позже, но вот как всё обернулось. Не бросать же здесь. А то нехорошо получается: на всех ориентировках Алхимика у вас эта штука есть, а с собой нет.

Мучаясь самыми приятными предчувствиями и знакомыми ощущениями, я разворошил ткань, изымая из неё длинные кожаные ножны с металлическими набойками. Они не пустовали, храня в себе длинное лезвие тяжелого клинка. Мои пальцы прошлись по легкому изгибу верхней части обуха, проверили заточку, затем я с легким недоверием взялся за желтоватую рукоять, выполненную из кости животного. Взвесил. Несколько раз плавно взмахнул оружием…

Идеально.

— Это настоящий орочий старрх, — скупо ухмыльнулся Тарраскер, — Не личное и не родовое, конечно, обычный новодел. С таким на Лазантре орки отпускают молодежь в свободное плаванье. Как увидел, то сразу подумал, что вы явно умеете с такой штукой обращаться, не зря же люди Алхимика в розыскных листах подчеркивали наличие этого ножа у вас.

— Спасибо, — сглотнув комок в горле, кивнул я, стараясь ничем не выдать своего восторга.

Старрх!

Такой же нож, только куда старше и видавший виды, был со мной с первых дней, как я оказался на воле после Кройзенхерца! Черт, как я скучал по этой здоровенной железяке, что вечно прикрывала мне спину своим широким лезвием! Пусть это не мой Аргумент, сгинувший в недрах мертвой Аркадии, но всё равно, это же старрх!

— И куда ему такую здоровую дуру? — раздался пренебрежительный хмык от Лайтен, крутящей в руках один из своих ножей, — Он же для гнома почти как меч! Ни грамма практичности…

— Я, в отличие от убийц на службе государства, занимался ихорниками, — отрезал я, продолжая любоваться длинным массивным лезвием, — а твоими чесалками, кида, у большинства из них только шкуру поцарапаешь.

— Мы, вообще-то, на орков идём, — нервно ухмыльнулась эльфийка.

— Их я такой штукой тоже убивать умею, не волнуйся.

Пока настоящие гномы возились со своими вещами, я сел на пол, скрестив ноги. Нужно было разобраться с «нетерпимостью законника». Закрыв глаза, я начал представлять, чем придется заняться, ставя мысленные подписи на задаче: штурм государственного военного заведения, уничтожение солдат, персонала (свидетелей быть не должно). Тотальная зачистка. «Нетерпимость» молчала. На всякий случай я даже перепроверил свою Характеристику, но класс «шерифа» и сам недостаток оказались на месте. Это вызывало вопросы и предположения.

Заложив научно-социальную мину в лице Кирана Удри тар Флагна, я тем самым уже обрёк страну на развал? Или моя обрезанная система теперь её воспринимает как условного противника? Нет. Ноль, зеро, никакого отклика. Ради интереса я прогнал в воображении пару сцен нападения на простых граждан Города Трех Лордов, «нетерпимость» молчала. Ладно, попробуем иное.

Я представил, как втыкаю старрх в брюшину Ахиола. Выражение лица этого уверенного в себе существа, когда я с силой рву лезвие вверх, вспарывая его как большую рыбу. Раз, и…

И тут пришёл отклик, настолько сильный, что меня здорово скрючило от боли.

— Надо же, работает…, - прокряхтел я, трясясь от отходняка. Это была хорошая новость при неприятных ощущениях. Если бы «нетерпимость» сработала на воображаемых орках в бункере, мне бы пришлось убивать находящихся со мной в одной комнате разумных здесь и сейчас. Кроме кота, разумеется. Не могу же я оставить их на произвол судьбы, когда они так много обо мне знают?

— Криггс! Ты чего там трясешься? От страха, что ли? — голос Лайтен окончательно вырвал меня из внутреннего мира.

Эльфийка была одета… в нечто, напоминающее очень свободную белую сорочку, которая местами еще и просвечивала. Укороченный по щиколотку подол демонстрировал, что на ногах киды не какие-нибудь там балетки, подходящие такому странному одеянию, а вполне себе плотные ботинки с высокой шнуровкой. Широкий кожаный ремень с ножнами тоже выбивался из образа. Она стояла, уперев руки в бока и глядя на меня, покусывала нижнюю губу.

— Разбирался с внутренними демонами, — коротко ответил я, вставая на ноги. Обальд и Тариус тоже заканчивали приготовления, возясь с подсумками. Большую часть ненужных в штурме вещей мы планировали сбросить у «Солнышка» перед штурмом.

— Готов еще раз побыть героем? — ехидно скривила губы эльфийка, — Или лучше сказать, что теперь наша очередь? Раз ты не смог зарезать одну сучку?

Нервничает. Впрочем, здесь и сейчас нервничают все. Они шпионы и диверсанты, но никак не штурмовики.

— Героев и злодеев не существует. Кому как не тебе это знать.

Тарраскер хмыкнул, открывая дверь деревянной хибары. Снаружи была ночь, ветер, ледяное крошево с неба, тут же ворвавшееся в наше временное пристанище, и далекий вой продолжающего кружить над Городом Трех Лордов дракона по имени Зейн.

— А что тогда существует, по-твоему? — спросила кида, вешая на плечо сумку со своими вещами. Гномы уже вышли, а нам с котом полагалось быть замыкающими.

— Эгоизм и безумие, Должница, — сказал я ей в спину, — Эгоизм и безумие.

Глава 20

То ли бункер, то ли военная база, то ли лаборатория представляла из себя несколько заносимых снегом зданий, огороженных высоким каменным забором, преодолеть который не составляло никакого труда. Нам с Лайтен, разумеется, но и втянуть на веревке двух гномов было далеко не сложным делом. Проверив предварительно забор на разные пакости и уловки, я понял, что до колючей проволоки под напряжением местные не доросли.

Преодолев забор, мы с кидой, оставив гномов и Волди в уютном тупичке между стеной одного из строений и самим забором, устремились исследовать открывшуюся территорию. Быстрое исследование показало отсутствие какой-либо жизни и активности во всех строениях, зато под нашими ногами, в глубине почвы, я видел парочку серых и красных вспышек эмоций. Слабенькие, но они были.

Казармы, ангары с примитивными броневиками, кухня со столовой — всё было пустым. Снаружи не было ни души, даже на КПП возле ворот, ведущих на саму базу. Зато там же мы обнаружили весьма неприятную штуку — рельсы.

— Твою мать, Криггс, видишь, что это?! — Лайтен, дрожа от холода, быстро разрыла мерзлую землю между шпалами, обнажая солидный пук плотной материи, пропитанной каким-то смолянистым составом. Очистив нож, кида отбросила с лица волосы, шипя, — Это связь, гном ты сраный! Связь! Мы тут зря!

— Нельзя терять надежду, — укоризненно сказал я продрогшей блондинке, сноровисто вспарывая изоляцию. Нашим взорам предстал пук толстых кабелей, заложенный вдоль рельс и явно ведущий в сторону Города Трех Лордов.

— Ты что делаешь?! — выпучила Лайтен глаза, видя, как я отрезаю кусок изолирующего материала, а затем начинаю обматывать им рукоять старрха.

— А как ты собираешься проникнуть внутрь? — пожал я плечами в ответ на вопрос, втыкая с размаху заизолированный старрх прямо в пук проводов. Рисковать свежеприобретенным ножом и собой любимым мне отчаянно не хотелось, но другого выхода в данный момент не было видно — нужно было как-то открыть двери бункера. Вежливый стук в дверь чудился мне неверным решением.

— Псих!!

— Это нормальное поведение Должника в дикой природе, — прорычал я, пиля кабеля и попутно прощаясь если не с жизнью, так с моральными принципами, так как в случае сильное травмы мне пришлось бы восстанавливать здоровье из единственного живого источника поблизости. Последний дрожал, синел, перебирал ногами и обзывал меня психом. Впрочем, это будет не первая Должница, которую я загрызу…

К счастью, обошлось. Бункер, как и все порядочные объекты такого плана, имел внутреннее питание, а того, что было подано на кабели связи, категорически не хватило на пробитие изоляции. Отправив задрогшую киду обниматься с котом и гномами, я засел около монументальных ворот центрального здания. Оно было очень небольшим, массивным, без всяких признаков окон… ошибиться было сложно. Тем более, что прямо под моими ногами в нескольких метрах ниже всё увереннее и увереннее разгорались три серо-красные фигуры. Дежурные заметили обрыв связи.

Сверху донесся злобный и пробирающий до костей вой Зейна, наворачивающего очередной круг. Сколько же калорий этот титан уже потерял? А главное, зачем?

Наверное, происходи это все в старой-доброй советской или российской армии, я бы так и остался морозить зад у неприступной двери, но барджайцы себя показали менее дисциплинированными вояками. Или, может быть, главными на объекте были вовсе не они, а какой-нибудь высокопоставленный клановец из хозяев базы. Итог от этого не менялся — вскоре, буквально через полчаса, четыре фонящие легким страхом фигуры начали подниматься на поверхность. В этот момент меня, засевшего у двери, как раз навещал Тарраскер, желающий вникнуть в обстановку. Узнав, что началось движение, гном покосился на меня нехорошим алчным взглядом, кивнул, а затем ускакал к колдуну и киде.

Готовясь к атаке, я мимолетно подумал о том, что в случае успешного решения вопроса с Негатором, а после и с Суматохой, если уж нам так необыкновенно повезет, мне придётся уничтожить агентов Кригстана, да и Лайтен, наверное, тоже. Вряд ли, что Тариус делится с ней своими догадками и наблюдениями, но гном только что узнал один из моих самых охраняемых секретов — умение как-то видеть сквозь материю, причем не-ихорников.

Двух автоматчиков настороже, поводящих по сторонам своими массивными стрелялами, я пропустил мимо, как и техника с большим закрытым фонарем, что шёл, пялясь в небо. Меня интересовал четвертый, оставшийся внутри бункера, на пятачке перед лифтом. Орк, явно не собирающийся никуда выходить, не отводил дуло автомата от открытого прохода, поторапливая матюгами мнущегося техника. Последний, получив кучу намеков полового характера и оттого осмелев, наконец ринулся к рельсам, негромко созывая автоматчиков.

В этот момент и подоспели агент, колдун и Должница, доложившие между делом, что за припаркованном в углу базы Солнышке никаких заклинаний не обнаружено. У нас появилось средство бегства.

Молча мотнув головой в сторону прохода и показав один палец, я дождался быстрого кивка Лайтен, но убежать за ушедшими от входа вояками не успел — пригнувшаяся девица напряглась, а затем на сумасшедшей скорости ворвалась в бункер. Я еле сумел различить, как она одним взмахом короткого клинка рассекает шею не сумевшего даже моргнуть орка, резко останавливается, а затем через спину, на противоходе, втыкает бедолаге лезвие второго ножа точно в глазницу. Орк мгновенно умер, складываясь на месте как марионетка с подрезанными ниточками, а замерзшая как суслик Должница, отряхнув ножи от крови привычным движением и сунув их в ножны, машет руками, показывая гномам, что очень хочет, чтобы они зашли, закрыв за собой дверь. Мол, холодно.

Мои три орка уже почти набрели на неловко закиданное снегом место, где я перерезал кабели. К счастью, нам с Лайтен хватило мозгов не ходить вдоль путей, поэтому на данный момент они были беспечны, как только могут быть беспечны военные с кружащим над их головами ревущим титаном, способным растоптать город. Фокусы, в отличие от Лайтен, я показывать не мог и не хотел — подкравшись сзади к настороженным автоматчикам, я выпустил каждому по пуле в голову из полуавтоматических пистолетов, принадлежавших ранее киде. Две следующие ушли в лицо и туловище всполошившегося техника, кладя его наповал, а вот дальше пришлось повозиться, дорезая ошарашенных от боли и внезапности, но вполне живых солдат. Их плотные шинели и массивные шапки вкупе с мощным строением орочьих костей оказались серьезным препятствием на пути девятимиллиметровых пуль.

Проконтролировав на всякий случай техника, я вытер клинок старрха о его шинель, а затем занялся быстрым сбором трофеев. Ну как трофеев… интересовал лишь один из автоматов, да магазины к нему, но на всякий случай, я захватил с собой оба здоровенных «весла» вместе со всеми боеприпасами, да и пистолет техника, здоровую и бестолковую машинку, тоже упёр с собой на всякий случай. Уж больно мне не понравилось возиться с вторым солдатом — если первому моя пуля всё-таки пробила затылок, то второго внезапный выстрел просто ошеломил, слегка пуская кровь. Протормози я немного, и он вполне мог бы очухаться, а выстрел из подобного автомата пережить моему компактному телу было бы очень сложно.

— И что, мы прямо так спустимся? — недоверчиво спросила слегка отогревшаяся эльфийка, стоя в окружении настороженных гномов.

— Нет, дайте мне пару минут, — ответил ей я, закрывая массивную входную дверь в бункер и садясь на холодный металлический пол с закрытыми глазами.

Хорошо быть сильным, ловким и высоким, но куда лучше для долгой жизни обладать нужным инструментом для нужной ситуации. Именно поэтому я в прошлой жизни, несмотря на свою насквозь мирную и однообразную работу, никуда не выходил без мультитула. Маленький тяжелый инструмент пригождался пусть и не часто, но несколько раз меня серьезно выручил с бытовыми мелочами. А один раз, я даже напластал его крохотным ножом колбасу на закуску заму гендира, прячущегося от разъяренной бухгалтерши, бывшей по совместительству его женой. За что и получил отпуск летом.

На этот раз роль нужного инструмента выполнило чувство, даруемое «экспертом по проникновению». Все подземное пространство оно не зацепило, но сейчас этого и не требовалось.

— Спускаемся, — открыл я глаза, — Расскажу вам, что предстоит сделать.

Просторный лифт послушно загудел, отправляя нас ниже. Шахта была неглубокой, всего на два этажа вниз, основная часть научного комплекса, со своей лифтовой системой, была чуть в стороне. Мы же спускались как раз в то место, которое можно было назвать военной подземной базой.

Эдаким предбанником. Крашеное и некрашеное железо, гладкий серый бетон стен, которые никто и не попытался замаскировать плиткой или панелями, вытянутые зарешеченные лампы, бодро излучающие едва отдающий желтизной свет. Барджайская аскеза, в которой даже нельзя различить военных ноток. Предельная утилитарность и минимализм. Но хоть просторно, особенно гномам и ни разу не рослой эльфийке.

Только в плохих низкобюджетных фильмах по военным базам перемещаются солдаты в полной броне, с взятым чуть ли не наизготовку оружием. В нормальных условиях так должны себя вести патрули, но что можно патрулировать в чертовом бункере? Ничего. Зато оружейку, где бойцы и должны приводить себя в полную огневую подготовку, постараются расположить поближе к входу, потому как с кем им воевать ниже? Воевать нужно выше.

Прогнозы Тариуса Амадея Тарраскера себя оправдали. Благодаря его знаниям и моему чутью мы спокойно и уверенно сняли троих оболтусов, сидящих в «аквариуме» на входе, пользуясь только ножами. Только один из вояк, самый молодой и худой, успел вскочить с кресла, но оказался наповал сражен подленьким приёмом Лайтен, скинувшей лямки своего свободного воздушного платья. Вооруженная ножами эльфийка, оказавшись в тепле, щеголяла обнаженным костлявым торсом с слегка замерзшими, а оттого находящимися в тонусе сиськами. Сначала среагировавший бедолага выпучился на воткнувшую нож в ухо его собрату девушку, а потом и сам захрипел, прощаясь с жизнью — запрыгнув ему на спину, я сломал орку шею.

Дальше нам предстояла самая сложная часть операции — прямо напротив очень внушительной оружейной находилось второе помещение, в котором был противник. Много, целая дюжина здоровых тел: лежащих и сидящих, как подсказало мне чувство домушника. Тариус шепотом поведал нам, что это отделение для отряда быстрого реагирования.

— Что делать будем? — нервно дёрнулся Тариус, узнав сколько там зеленых здоровяков, — Времени мало!

— Они могут быть вооружены? — спросил я, мотая головой в сторону оружейки с намеком, что внутри могут сидеть вполне себе не готовые к бою орки.

— Они обязаны быть в полной боевой готовности, — мотнул агент головой, — Учитывая, что над нами летает Зейн… Может, гранаты?

Массивные гладкие шары гранат в оружейных шкафах присутствовали в ящиках, заботливо переложенные соломкой. Опасаясь, что шум от детонации пройдет сквозь переборки, мы обратились к волшебнику. Обальд, посмотрев на нас с изумленным видом, сообщил, что шансов на магию никаких — для дистанционного усыпления кого-либо ему нужно время для заклинания. Слишком много времени. Кивнув, я быстро пробежался по коридору, держа в зоне видимости область, находящуюся у нас под ногами. Прикинув, что до ближайшего силуэта на минус втором уровне где-то около двух метров почвы, бетона и переборок, я счел, что возможность использовать гранаты — единственно приемлемая.

Это было просто. Просто, жутко и кроваво. Я, как наиболее сильный, страховал дверь, едва приоткрыв её ровно настолько, чтобы бешено снующая руками эльфийка быстро закинула внутрь помещения шесть гранат, с выдернутыми крепкими гномьими пальцами чеками. Мы услышали лишь глухой удивленный вопль, дружно отскакивая от двери, а затем… дробно и мощно грохнуло. Тяжеленную стальную дверь едва не снесло с петель, от чего я, еще не начав нормально слышать, порадовался, что не стал озвучивать идею навалиться на неё вчетвером после закидывания гранат. Волди пришлось легче всех, сообразительный кот заранее ускакал аж к лифту.

Внутри казармы оперативного отряда было месиво. Оторванные конечности, разорванные тела, истекающая из зеленых тел кровь, всего этого оказалось достаточно, чтобы прижавшая ладонь ко рту Лайтен моментально отпрыгнула куда подальше. Контроль пришлось проводить мне.

И… я нарвался. Пыль, витающая в воздухе, ящики и койки, валяющиеся вповалку с телами, отсутствие признаков каких-либо эмоций, всё это сыграло со мной дурную шутку. Из-под груды хлама, в которой с трудом можно было угадать бывший деревянный стол, выметнулась рука с зажатым в ней клинком, тут же погрузившая оружие мне прямо в бедро. Нож был размером со старрх, но другой формы, узкий, вытянутый, хищный. Он насквозь пробил мне ногу выше колена и погрузился на одну пятую лезвия во вторую опорную конечность. Выхватив миниатюрные револьверы, как самое быстродоступное оружие, я еще в падении начал разряжать барабаны в окровавленную рожу, высунувшуюся из-под обломков стола. Лицо орка под градом револьверных пуль быстро превратилось в разорванную маску, боец захрипел, затихая. Я же, в падении сорвав слегка раненную ногу с лезвия ножа, отбросил револьверы, выхватывая полуавтоматическое оружие и целясь в пространство уже лежа.

Стрелять было не в кого. Ворвавшиеся в помещение Обальд и Тариус, поводящие по сторонам оружием, стали достаточной причиной, чтобы я отвлекся на рану. Боль резанула по натянутым нервам, я зашипел.

— Плохо всё, — тут же определил опытный агент Кригстана, видя, как из проткнутой штанины обильно капает кровь, — Криггс, у тебя задета артерия! Есть минута или две! Обальд, помогай!

— Сейчас, попробую заклинание лечения, но оно может не успеть помочь, — покачал головой гном в пенсне, — Артерия…

— Начинай! — рыкнул я на него, переворачиваясь на живот и подползая к своему едва сдохшему обидчику.

В моем мире было много шуток и анекдотов, в которых фигурировала легкомысленная фраза: «Нет времени объяснять!». У меня же, по словам Тарраскера и собственным ощущениям, не было времени даже подумать.

Челюсти автоматически сжались на горле орка, зубы сдвинулись, разрывая кожу, плоть и кровеносные сосуды…, и я начал жадно пить свежую, еще живую кровь разумного. Глоток за глотком, больше и больше, до предела, который постоянно норовит отодвинуться. Жизненная сила, энергия или что там я усваивал вместе с ценным строительным материалом, личная регенерация, заклинание, что заставило кожу засветиться мертвенно-синим цветом, всё это работало с запасом!

— Вот же дерьмо…, - выдохнул я, заваливаясь на спину, а затем неуклюже садясь на задницу. Сунутый в дырку на штанине палец показал, что о ранении можно забыть. А вот о эпизоде потребления орка — нет. Это доказывало как наведенное на меня оружие обоих соратников, так и звуки отчаянно блюющей себе под ноги Лайтен, что стояла, отвернувшись и опершись на стену обеими руками. Утерев рукавом рот, я устало выдохнул, глядя на агентов Кригстана.

— Так вот как ты выживаешь…, - выдохнул Тарраскер, немного опуская оружие, — На нас кидаться не собираешься?

— С какой стати? — нахмурился я.

— Ну в орка ты вцепился как животное, Криггс! И рычал! — всплеснул руками маг, тоже опустивший оружие.

— Вы сами сказали, что счет на секунды! Уберите стволы! И я не рычал!

— Урчал, — мрачно поправил Тариус, плюя на залитый кровью пол, — Как сраный степной кот!

Лайтен попыталась вывернуться наизнанку.

— Лучше соберите свои яйца в кулак, господа, — выдохнул я, вставая на ноги, — Под нами, на втором этаже, спит около сотни солдат Барджайи.

— Солдаты? Ты уверен? — хрипло спросил агент с поддёргивающимся глазом.

— Да. Пять помещений, в каждом ровно по двадцать сопящих тел. Расположение одинаково.

— …твою мать.

Чуда не случилось. Мы не нашли в оружейной комнате ёмкости с отравляющим газом, не обнаружили осколочных гранат, которыми можно было споро закидать пять довольно больших помещений, не нашли иного способа, как дешево, сердито и с минимальным риском угробить сотню здоровых орков, в каждом из которых весу было лишь на треть меньше, чем было во всей нашей команде. Небольшое чудо сотворил Обальд, заколдовав на непропускание звука большой кусок плотной тяжелой ткани, обнаруженном мной на здоровенном станковом пулемете, одиноко стоявшим в оружейке. Мы взяли и то и другое.

После спуска Лайтен убила двух дневальных, даже не успевших продрать глаза.

— Какой дебил так строит подземные базы…, - зло и еле тихо прошипел я, когда увидел еще один широкий просторный коридор, заканчивающийся другой лифтовой шахтой, — Непрактично же… сложнее доставлять грузы, образцы, испытуемых…

— Здесь исследуют магию, Криггс, — прошептал Тариус, отвлекаясь от подготовки пулемета, — Им ничего таскать не нужно…

Следующие полчаса я бы хотел вычеркнуть из своей памяти, впрочем, как и еще пару после этого временного промежутка. Пулемет на этом этаже нам не пригодился, я справился одним только старрхом. Справился почти один, Лайтен сломалась на первой комнате, а гномы, куда менее крепкие физически чем мы с кидой, страховали нас за пулеметом, являясь единственным адекватным шансом на спасение, если орки проснутся.

Не проснулись.

Нет, они просыпались, но только в том помещении, где я работал. От хрипов, вздохов, стонов, падения тяжелого тела с кровати на пол, от теплых брызг крови, бьющей из рассеченных артерий. Но они, как и полагается всем порядочным солдатам, спящим под надежной охраной, да еще и под землей, все зеленые здоровяки были совершенно безоружны. Некоторые пытались вырваться из комнаты, превращающейся в бойню, только вот на дверь за моей спиной Обальд вешал сильное, но недолгое заклинание, скрепляющее ту намертво с косяком. Магия гасящего звук покрывала, прикрепленного снаружи, заблокированная дверь и Должник с ножом внутри.

Они сопротивлялись. Меня били, пытались задушить, швыряли в стену и потолок, пытались сломать шею, кидались тумбочками, ругали последними словами, плевали в лицо и умоляли. Было бы, наверное, легче, возьми я с собой гранаты или пистолеты, я бы получил куда меньше травм, ушибов и даже переломов, но давать попавшим в западню воякам дополнительный шанс на победу не было никакого желания. Я был сильнее, быстрее и ловчее любого из них минимум в два раза, попадал лишь под случайные удары, ну а что насчет выносливости…

Каждый орк — это не только 80 или 100 килограммов мышц и костей, но еще и несколько литров живительной крови. А ведь она, эта красная, густая и целительная жидкость, полезна не только при приеме внутрь — если содрать с себя мешающие лохмотья, оставив вместо них лишь покрытую вязкой красной жидкостью кожу, то паникующим в темноте разумным, которым я безжалостно вскрываю бедренные артерии на ногах и выпускаю на волю кишки, становится куда сложнее за что-нибудь моё схватиться…

Затем, после того как на этом этаже всё было кончено, мы спустились еще ниже, в мирно спящий исследовательский комплекс. Тут пришлось искупаться в крови всем, кроме Волди — пришла очередь пулемета.

Гномы стреляли, Лайтен их страховала, кот прятался, а я… внимательно наблюдал за происходящим из-за укрытий. Здесь моей целью был поиск и уничтожение редких вспышек красной агрессии в целом море вязкого густого страха. Тот, кто испытывает агрессию — может быть вооружен, он может изловчиться и выпустить в моих товарищей свинцовую смерть. Да, Тариус и Обальд были прикрыты широким лафетом стоящего на полу пулемета, да, они практически лежали на металле, прячась за броней, и упором на пятки гася откат крупнокалиберного стреляла, но тем не менее…

Никакой красоты, никакой грации и изящества, никакого благородства, никакой пощады. Пули, разрывающие мечущиеся тела, сталь лезвия, бьющего не наповал, но нанося смертельные раны, одуряющая вонь пороха, крови и испражнений умирающих разумных. А на самой вершине этого фестиваля смерти я, периодически пьющий кровь умирающих. А куда деваться? Невооруженные некомбатанты быстро и решительно умирают только в сказках и фильмах. Каждый цепляется за жизнь до последнего. Особенно если этот орк, одетый в черно-серую униформу со непонятными значками на груди, обладает хоть какими-то знаниями по магии. Надо сказать, что их знания помогли скорее нам, чем им — лихорадочно распевающих заклинания орков было куда удобнее опознать… и пристрелить. Никаких тебе боевых магов, посылающие молнии и пламенные шары молча и мановением руки.

Нельзя сказать, что это меня не радовало.

Но кое-что сказочное тут всё-таки было. Экспресс-допрос одного спрятавшегося паникера, который сам себе нанес довольно серьезные повреждения, при попытках протиснуться в техническое отверстие, совсем не предназначенное для его габаритов, подсказал нам, что Стелла и Негатор находятся на нижнем, пятом уровне лаборатории, эдаком складе образцов. А еще этот трясущийся пожилой орк неимоверно обрадовал нас, рассказав, что полугоблиншу не допрашивали. Местные яйцеголовые были буквально очарованы наличием на девушке крайне сложного и тонкого магического плетения, демонстрировавшего удивительную устойчивость к посторонним воздействиям, а так, как она все время буянила и обзывалась, то они просто держали большую часть времени её под снотворным, переместив под замок лишь тогда, когда дальнейшее вливание химии стало бы совсем уж вредным для организма.

Лайтен убила «языка» так, что он ничего не понял и не успел среагировать. Одним из своих излюбленных приёмов, ударом в ухо. Обернувшись к Тариусу Амадею Тарраскеру, я увидел, что его лицо, покрытое черным нагаром от близости к работавшему пулемету, демонстрирует нам белые зубы улыбки. Уставший гном радовался как ребенок.

Но недолго. Нам еще предстояла работа по зачистке двух этажей, перед спуском на последний. Минус четвертый оказался жилым блоком, где мы передохнули несколько минут, после того как там не оказалось живых. Мы с Лайтен приняли душ, попытавшись смыть с себя всё, что налипло на коже и застряло в волосах, а гномы, ополоснув лица, подождали нас у пулемета, вновь занявшего свое место в лифте.

— Что там ниже, Криггс? — наконец, спросил Обальд.

— Шесть живых разумных, — ответил я, вчувствовавшись, — Пятеро на одинаковом друг от друга расстоянии, наверное, в камерах. Шестой… видимо, охранник.

— Убиваем всех, — выдохнул Тарраскер, пристально глядя на меня, — Девчонку тоже.

— Ты в самом деле думаешь, что сможешь вести дирижабль на перехват с Нимроделью лучше, чем та, что родилась на Солнышке? — выдвинул я давно вынашиваемый аргумент гному в лицо, — Он, вообще-то, собран из чего попало её отцом, Тариус. Это не типовая конструкция. Включи здравый смысл.

Гном зло сплюнул. Определенно любитель ставить галочки в каждом квадратике на повестке дня. Уважаю последовательных. Не доверяет. Тоже уважал бы, но слишком уж явно агент это продемонстрировал. Видимо, нервы после бойни сдали. Впрочем, а у кого нет? Нас всех пятерых можно записывать в клиенты к психиатру, даже Волди всего трясет, кот зажался в углу лифта, спрятав морду за спину Тарраскеру. Про Лайтен и говорить не стоит, бывшая землянка смотрит перед собой пустым взглядом. Сам же я кое-как держусь благодаря закалке из прошлого, хотя вспоминать трагедию Хайкорта не доставляет мне никакого удовольствия. Пусть эти воспоминания и сглажены прошедшим временем и перенесенными тяготами.

— На месте разберемся…, - пробурчал кригстанский агент, вдавливая кнопку последнего этажа.

И мы поехали вниз.

Глава 21

Еще в Незервилле я себя несколько раз одёргивал, когда начинал сильно уж полагаться на добавки к собственным органам чувств. Абсолютная зоркость зрения, возможность видеть чужие эмоции через препятствия… это уже было, как любила выражаться продвинутая на компьютерных играх молодежь на Земле — «читом». Зашкаливающим преимуществом, от чего я привыкал чувствовать себя могущественным и неуязвимым. Любой, кто замышляет настоящее зло, либо злится, либо боится, а значит, ты предупрежден практически о любой опасности. Только вот эти ощущения могущества и контроля ложны, они расслабляют, заставляют утратить бдительность. И вот тогда — раз! … и происходит нечто нехорошее.

Я был железно уверен, что внизу лишь шесть не подозревающих о нас разумных. Ощущал их «экспертом по проникновению», серые и красные оттенки их аур практически отсутствовали, все шестеро не двигались с места ровно с того момента, как я их десять минут назад определил. Лифт спустился, коротко звякнул, его створки открылись и…

Вспышка. Страшный грохот, бьющий по ушам. Кровь.

И пустой коридор перед нашими глазами.

Мы с Лайтен стояли впереди, по обе стороны от лафета пулемета, поэтому досталось нам не очень, так, слегка зацепило по плечам и рассекло эльфийке щеку. Кот и Тарраскер тоже были почти здоровы — агент сидел на полу, вцепившись в рукоять огнестрельного монстра, а кот приютился к нему под бок. По центру и выпрямившимся был только Обальд, которому и снесло всё выше нижней челюсти, дуплетом из установленного на полу кустарного дробовика-ловушки, направленного под углом вверх на подставке, роль которой играл самый прозаичный деревянный ящик. Рядом никого не было, все мои чувства, как основные, так и дополнительные, об этом кричали, а зрение демонстрировало совершенно пустой длинный коридор с тупиком в конце. Там стояла одинокая простая ваза, из которой торчало нечто, похожее на кактус.

Во мне еще оставался добрый заряд чужой живой крови, за считанные секунды восстановивший слух. Кида и Тариус таким похвастаться не могли, они ошеломленно трясли головами, держась за стены и тупо пялясь на то, что осталось от мага. Волди, видимо заранее сунувший голову между стеной и гномьей спиной, чувствовал себя нормально, но это было слабым утешением, дальше мне предстояло действовать самому. Благо я знал куда идти. Шестой разумный, находящийся вне системы, по которой были расположены на этом этаже пятеро, явно не был простым дневальным или охранником. К нему я и поспешил, выхватив у Тарраскера так ему до сих пор не пригодившийся дробовик. Агент лишь махнул одной рукой, морщась и указывая второй на уши. Они с кидой пока не бойцы.

Ловушка, рассчитанная на любого, кто спустится на этот этаж. Простая, даже примитивная. Нас ждали. Не кого-то еще, а именно нас, занятых на верхних этажах. Внимательно осматривая пол, стены и потолок в поисках других ловушек, я пошёл к двери, что вела к шестому. Он не двигался с места.

Нарочно.

Мысль о том, что сидящий здесь обладает расширенным набором сенсорных способностей, родилась сама, пока я разряжал несколько простых растяжек, раскиданных по коридору. Она, совершив по моим слегка оглушенным извилинам пару кругов, завершилась закономерным и крайне неприятным выводом о том, что мне предстоит встреча с Должником.

Обрезанные до состояния коротких шорт штаны, пропитавшиеся кровью, да старрх с дробовиком гнома в руках. Вот и всё. Ну, еще к этому арсеналу можно присовокупить болезненное желание свалить отсюда к чертовой матери и начать новую жизнь, но его пришлось душить в корне.

Противник меня поджидал в помещении, размеры которого не потрясли с первого взгляда лишь потому, что их было сложно оценить из-за стеллажей, десятками рядов уходивших куда-то в полутьму. Света тут было мало, лишь нечто вроде аварийных лампочек, едва-едва позволяющих уловить общие контуры предметов. Сами стеллажи были заставлены коробками самых разных размеров, некоторые пустовали, а с других наоборот, чуть ли не вываливалось. Отличное поле боя для того, кто хочет и может играть от полной защиты. Мне придётся быть очень аккуратным, чтобы не вляпаться в еще одну ловушку-скороспелку, что сумел натыкать противник, пока мы наверху устраивали филиал скотобойни.

А вот кто он? Это очень интересный вопрос…

— Эй, кид! — раздавшийся мужской голос, прозвучавший эхом под сводами помещения, был резким, грубым, гортанным. Как и большинство орочьих голосов на гномий слух, — Давай поговорим!

Отвечать сразу я не стал, пытаясь вместо этого определить для себя, как будет сподручнее в этой темноте проверять перед собой дорогу. Склад здоровенный, даже несмотря на всю фору, что этот жук имел, качественно заминировать его он не мог. Аккуратно отойдя от входа вбок, продолжил вычисления, внимательно отслеживая свою цель. Какого он типа? Силач? Ловкач? Уж точно не умник и не харизмат, первые стройными рядами идут в волшебники, а харизматы до серьезного уровня не выживают.

— Я не хочу тут подыхать! — продолжил голос, — Мы можем договориться! Предлагаю простую сделку — ты сваливаешь со склада и запираешь за собой дверь, а я сажусь жопой на пол, достаю свой большой зеленый хер и начинаю мечтательно его наяривать! Часика, эдак, три! Вы делаете свои дела и сваливаете. Я ничего не видел, вы ничего не видели! Как тебе?!

Отличная сделка. Только вот что-то мне подсказывает, что этот любитель передернуть в слегка пыльной полутьме под грудой трупов сидит сейчас возле необходимого мне подсвечника. Это же, мать его, Барджайя, страна орочьего победившего прагматизма. Если есть некая «реликвия», то она будет лежать на складе, это же логично? Логично.

Надо двигаться дальше.

— Учти, молчаливый ты мой, я вас всех отслеживаю! — продолжал болтливый Должник, — Ты у меня как на ладони! И что-то ты какой-то маленький…

Эхолокация. Скорее всего, он сидит там около воздуховода, из-за чего и мог довольно точно отслеживать, что происходит на верхних этажах. Сейчас, болтая, кид продолжает определять моё местонахождение в пространстве лишь за счет отражений своего голоса. Зато, наверное, куда точнее, чем может на расстоянии. Правда, так дальше дело не пойдет. Он меня слышит или видит этими отражениями звука, а я лишь ощущаю. Это некомфортно и непривычно.

То, что выживет лишь один из нас, вопрос для меня не стоял. Здесь бы здорово помог пулемет, но Тарраскер надежно выведен из строя, а Лайтен… ну, её заряд бодрости на нуле.

У входа мелькнула маленькая тень, исходящая серым. Узнав её, я жестом подманил кота к себе, а увидев, что он тащит в зубах, удивленно вскинул брови. Уже какой-то план, осталось только попробовать вывести моего оппонента из равновесия. На данный момент, несмотря на все свои громогласные уверения решить вопрос миром, кид не испытывал ни малейших признаков страха или гнева. Прекратив медленное движение вдоль одного из рядов, я жестом велел Волди уйти подальше, сунул принесенное им за пояс, а потом замер, пытаясь решиться на очень неординарный ход.

— Ладно, молчаливый коротышка, думаю, ты уже понял, что я вижу тебя за счет звука, — вновь раздался хриплый голос моего противника, — Но я дам тебе еще шанс согласиться на мое предложение! Представлюсь! Меня зовут Карл Гримбайт и я работаю на Вечного Тирана! Слышал про его Бригаду Должников? Поверь, мне нахер не нужно драться насмерть с тобой, я хочу просто жить! Получать бабки, получать наводку на тварей, трахать баб! Понял?! Давай разойдемся!

А затем он просто предложил, чтобы я вернулся. Ушел к лифту, забрал оттуда выживших, ушел в другой, тупиковый конец базы. Дал Карлу Гримбайту возможность уехать отсюда на лифте. Он о нас ничего не знает, только габариты тел. Ему действительно это всё не всралось. Вся их бригада только прибыла с Эласты, все киды дико расстроены тем, что обещанное Заиром Конн тар Фарагат сафари на ихорников свернулось едва ли не в самом начале, поэтому Карл совсем не против сочинить боссу сказочку о том, как его вырубили в самом начале…

Только вот, рассказывая всё это, он не двигался с места. Не боялся. Не злился.

А мне позарез нужно было узнать, как он двигается. Ловушки? Опасно, но шанс, что среди всех этих бесчисленных стеллажей он смог наставить их где-то, кроме поверхности, ничтожно мал, а значит, я могу свободно перемещаться, когда начнется шухер. Да, с шумом, с грохотом от падения предметов, но мои габариты и сила не только соответствуют гномьим, но и весьма похожи на обезьяньи!

— Меня зовут Магнус Криггс, кид, — наконец, вступил в диалог я, нарушая выжидательную тишину, — Теперь у нас другого выхода нет. А еще… я уже выплатил Долг.

Лайтен успела мне кое-что рассказать о судьбах кидов, пребывающих на службе у правителей разных стран. Конечно, где Кригстан и где Барджайя? …но вот общие специфики такого «найма» были незыблемы: сильными такие Должники не бывают. Их вербуют в самом начале, а затем «одомашнивают», предоставляя вполне терпимые жизненные условия за их труд. Дают возможность без страха смотреть в завтрашний день, но не возможность набрать «очки развития» на свободной охоте. Палка о двух концах, так как такие прирученные Должники начинают со страхом смотреть на вольную жизнь.

Она и есть страх. Вечное блуждание по дорогам, выживание, отвращение и презрение от окружающих, а в конце всегда бой с тварью, которая может быть таких размеров и силы, что раскусит тебя пополам с первого же броска. Выживают немногие, процветают и того меньше, а выплачивают Долг чуть ли не легенды. Да, жить становится легче, когда ты становишься сильнее, приобретая необходимые мутации, но до того момента как они сформируют из тебя настоящего охотника на монстров, нужно еще дожить. Те, кто дожил, уже не идут под любящую руку богатого дяди, обещающего лишь выживание. Они ищут любящую волосатую руку, что будет способна помочь им выплатить остатки Долга, а затем будет холить и лелеять их остаток дней в неге и богатстве в обмен на потомство. Вот такая вот жизненная несправедливость.

Неудобно ощущаемый мной силуэт кида радостно расцвел сочными нужными цветами в самой шикарной пропорции, демонстрируя мне немалые габариты сидящего на корточках орка. Сдавленно выкрикнув проклятие, Карл Гримбайт выпрямился во весь рост, тут же начав садить в мою сторону из автомата. Нырнув за ближайший железный ящик, показавшийся мне вполне пуленепробиваемым, я перестраховался от возможного попадания. Разумеется, между нами было метров пятнадцать стеллажей по диагонали, большая часть из которых забитая той или иной дрянью, но удачная пуля может и долететь…

Не долетала, но кида это не смутило. Его вообще все прекратило смущать. Карл лишь орал и стрелял, давая себе времени лишь на перезарядку. Но еще этот сукин гад продолжал стоять на одном месте, из-за чего я не мог понять, к какому типу он относится!

Завывая проклятия и ругательства, мужик долбал в моем направлении на расплав ствола, надеясь, кажется, просто пробить пулями все препятствия, стоявшие между мной и им. Сидя за ящиком, я про себя матерился — спровоцировать получилось, но вовсе не так, как рассчитывал!

Я уже собирался прибегнуть к жесту отчаяния, воспользовавшись принесенным Волди подарком, что было, по своей сути, не меньшей глупостью, чем поведение психанувшего Карла, но этот идиотский план не был приведен в действие — внезапно зарявкало куда более мощное оружие, задолбившее в сторону матерящегося орка!

Банг! Банг! Банг! — гулко и зло громыхал появившийся в раскрытом дверном проходе тяжелый пулемет, чьи пули быстро начали превращать содержимое ближайших стеллажей в ошметки.

Я, не теряя ни секунды, сунул старрх в зубы, освобождая одну руку, с помощью которой тут же полез на стеллажи под потолок. Кид орал и матерился как оглашенный, продолжая палить, но теперь еще периодически дергался на выстрелы Тарраскера, чье орудие обладало достаточной силой, чтобы не только дербанить коробки, но и валить стеллажи. Последние, обладая собственной динамикой, весом и мнением, не просто падали, а делали это, активируя устроенные в этом складском лабиринте ловушки чрезмерно хитрожопого орка, от чего помещение натуральным образом заполнилось взрывами!

— Да сколько ж ты, фука, их фут нафтафить уфпел! — не удержавшись, возмутился я, вынужденный несколько раз отступать, после того как очереди орущего кида едва не доставали меня сквозь разную тряхомудию, раскиданную тут покойными магами. К большому счастью всех присутствующих, пока что ничего сыпучего или токсичного задето не было… наверное.

«Главное — не обольщаться! Ни в коем случае! Он может быть напуган до усрачки, но это кид неизвестной заточки!» — твердил я себе, — «Засунь в одно место свои порывы хищника! Ты харизмат, хреновый харизмат и хреновый кид! Он просто боится того, чем ты можешь быть!»

Дальше начался цирк с конями, иначе не сказать. В главный ролях был психующий зеленокожий верзила, обложившийся целым арсеналом, нервная обезьяна с дробовиком и гранатой в штанах, благоразумный кот, исчезнувший из опасной зоны, и контуженный глухой гном в основном эту зону и создающий. Взлетающее, разлетающееся, взрывающееся и ломающееся содержимое стеллажей вносило свои нотки в происходящий хаос.

— Убьюююю!! — выл Карл, уже, кажется, просто стреляя во все стороны, — Сууууки!!

Я в это время злой, гибкой и, честно говоря, сильно испуганной макакой храбро полз по вершкам, стараясь составить между работающим от дверей Тарраскером и своим вектором прибытия к нервному Карлу максимально широкий угол. Было опасно, пули то и дело свистели под ногами, но я, прекрасно видящий, в каком положении у моего визави руки, умудрялся каждый раз находить себе укрытие.

А затем настал решающий момент.

Где-то в глубине души мне всё хотелось решить иначе. Не прыгать на здоровенного орка с голым торсом, лихорадочно возящегося среди моря отстрелянных гильз с заклинившим затвором автомата, а просто и скромно кинуть в него гранату, подгадав момент, когда Карла в очередной раз переклинит на пострелять в сторону страшного пулемета.

…только вот я уже застревал в потайных бункерах, где лифты переставали работать из-за проклятия Бога-из-Машины, щедро ломающего все ближайшие механизмы из мести за своего дитя. Сколько можно повторов?!

— Сдохни! — гаркнул я, прыгая на Карла сверху и стреляя орку в колено из дробовика кригстанца.

Гамбит, достойный Чингисхана в его пик славы. Проверить картечью пуленепробиваемость орка. Если её нет, то как ловкач он не сможет хорошо двигаться на одной ноге. Если есть, то у меня остается где-то треть секунды для того, чтобы войти с Карлом в клинч, а после, пользуясь преимуществом малых габаритов, заковырять ублюдка старрхом в глазницу, а уж потом разбираться с лифтом. При этом, в любом из случаев, я приземляюсь рядом с орком, на абсолютно точно безопасной от ловушек зоне. Гениально, просто и со вкусом.

Конечно, я не рассчитывал на то, что чудовищная отдача дёрнет меня так, что траектория с пологого прыжка станет вертикальным падением, но и того, что выстрелом киду оторвет ногу ниже колена тоже расчета не было. В итоге я мешком упал вниз, напоровшись пятой точкой на стоящий на каком-то ящичке искомый подсвечник-Негатор, а сам Карл, который Гримбайт, представлявший из себя здорового, мускулистого и брутального на вид молодого орка, упал просто на пол, по причине полученной травмы. Где и принялся орать совсем уж жалобно, что было еле слышно из-за непрекращающегося грохота пулемета. Который, впрочем, буквально тут же прекратился.

— Твою мать…, - сипел я, пытаясь отцепить от себя гадский подсвечник, впившийся мне в зад своими растопыренными подставками для свечей и не думающий этот зад отпускать.

— Ыыы…, - скулил Карл, скользя ручищами по настрелянным им гильзам. Глаза шокированного Должника не отрывались от культи левой ноги, хотя и правой тоже слегка досталось. О каком-либо дальнейшем сопротивлении с его стороны можно было бы и не помышлять.

Идиотский финал битвы с боссом подземелья. В чем-то логичный, в чем-то совершенно правильный, даже жизненный, но не ставший от всего этого менее идиотским. Зато более?

— Это харизмат, Криггс! — гаркнул Тариус Амадей Тарраскер, глядя, как я затягиваю жгут на культе отключившегося орка, действительно имеющего удивительно смазливую и брутальную рожу, — Мы устроили целое побоище, чтобы вырубить сраного мелкого харизмата?!

— У него был автомат! — заорал я в ответ в надежде, что дико злой и черный от копоти агент Кригстана, полуоглохший на одно и полностью оглохший на второе ухо, меня всё-таки услышит, — Я что, по-твоему, должен сородичей насквозь видеть?! Сквозь склад, забитый дерьмом?!

— Аа?! Громче!

— Сиди здесь, лечи уши, следи за придурком!!

Оставив гному его дробовик, я сунул немало получивший моей крови и кожи с зада подсвечник в руки безучастно стоящей у лифта Лайтен, а затем отправился доделывать начатое. На душе была смесь опустошенности с разочарованием. Мозгами я понимал, что этого Карла сюда послали просто потому, что парню повезло где-то урвать себе убийство твари одним из первых после переезда на Северную Валту, он вовсе не обязан был быть сверхподготовленным суперубийцей, но с другой-то стороны — ты рискуешь жизнью, напрягаешься, боишься, а в итоге оказывается, что против тебя был смазливый гопник с автоматом и эхолокацией!

Сообразительный, тренированный, прекрасно разыгравший все свои немногочисленные карты, умеющий себя держать в руках, но спасовавший против деморализации.

…не утешает.

В четырех камерах были существа хоть и бывшие когда-то разумными, но уже полностью утратившие этот высокий статус. По зеленой коже этих орков струились вязи татуировок, часть из которых я даже понял, но разбираться было недосуг. Быстро прикончив бессмысленно валяющихся на лавках заключенных, я наконец подошёл к камере со Стеллой. Была она последняя в ряду, что делом было неудивительным — встревоженная грохотом выстрелов полугоблинша стояла, вцепившись руками в прутья решетки и изощренно материлась в окружающее пространство, выражая свою тревогу и озабоченность завтрашним днем.

Поэтому, первым же делом я, внезапно появившись перед ней, метнул вперед руку, зажимая её крохотный острый носик. Хватит, наслушался.

— Заткнись, — ласково попросил я девушку, — И без тебя тошно.

Та проскулила нечто невнятное, вылупившись на меня своими огромными желтыми глазами. Быстро её оглядев, я остался удовлетворенным: не бита (странно), не крашена (краску с волос, видимо, смыли), вроде накормлена, в туалет явно сходила, нос… мокрый. Годится. Вытерев сопли о остатки шорт, продолжил инструктаж:

— Молчишь. Идешь за мной. Потом улетаем.

Видимо, что-то в моей внешности или взгляде произвело на девушку впечатление, из-за чего она, зажимая обеими ладонями нос, мелко-мелко закивала. И даже в дальнейшем не произнесла ни звука, семеня за мной к лифту. Там мы и обнаружили всю нашу честную компанию, включая одноногого Карла, пребывающего без сознания и Лайтен, пребывающую где-то между. В лифт никто пока не заходил, видимо, стеснялись Обальда.

— Дай, — зачем-то сказал я, изымая Негатор из рук безучастно взирающей в никуда киды.

— Знаешь, как им пользоваться?! — тут же гаркнул Тарраскер, прекращая ковыряться в ухе.

— Да.

Обращаться с «личными» вещами меня учили еще в Хайкорте. Слегка я нахватался этому от Ахиола, выступая чуть ли не как второе официальное лицо в городе, чуть-чуть был подучен Теодором Рейхгарденом, великим мастером-гномом, пронесшим свою страсть к оружейному делу сквозь смерть. Желтоглазый, являясь вредным и нелюдимым стариком, отнюдь не горел желанием общаться с простыми смертными и неживыми о ежедневных делах, зато был заинтересован моими рассказами о вооружениях моего мира.

Здесь, главное, сформулированный волевой приказ, который должен быть понятен предмету. Тип приказа должен соответствовать его функции, тогда «личный» предмет активируется в необходимых для получения результата рамках, если он на подобное способен. В данном конкретном случае я просто слегка ткнул подсвечником в напуганную Стеллу, желая, чтобы «деструктор незримого» разрушил постороннюю энергетическую структуру. Еле слышный хлопок и еле увиденная нами сеть желтоватого света, за секунду растворившаяся в воздухе, показали, что задумка удалась. Правда, был и другой момент… добавленное свойство «истощения». Я ожидал, что использование прибора утомит меня или девушку, но вместо этого чертов массивный подсвечник издал протестующий скрип, после которого его и так абсурдно короткая ножка укоротилась где-то на миллиметр.

Дела…

— Всё потом! — рявкнул Тарраскер, — Магнус, хватай зеленого! Валим отсюда!

Тащить пребывающего без сознания Карла мне пришлось аж ко второму лифту. Не совсем понимая зачем, я волок с собой здоровую зеленую тушу, чувствуя полнейшую пустоту внутри, чем напоминая деревянно шагающую рядом блондинку. Самой живой из нас были Волди и Стелла, но последняя, непрестанно шмыгая опухшим носом, иных признаков жизни не подавала, за что я ей был вяло, но благодарен. Карл тоже не особо расстраивал, так как часть заслуги по молчанию полугоблинши, до этого момента неистово ругавшейся на всю округу, вполне могла быть и по его кровоточащей причине. Смысл транспортировки раненного кида для меня открылся после того, как мы все загрузились в лифт и поднялись на поверхность. Там, изгнав нас жестами из лифта, Тариус Амадей Тарраскер принялся приводить Должника в чувство ударами по лицу, вскоре даже добившись успеха. Парень застонал, открывая глаза и встречаясь взглядом с недоброй обгоревшей харей контуженного агента Кригстана.

— Покушай своего же варева, засранец, — сказал ему единственную фразу гном, нажимая кнопку минус второго этажа.

А затем он бросил спёртую у меня гранату прямо в щель закрывающихся дверей.

Глава 22

Иногда хорошие новости приходят вместе с плохими. Первые, к примеру то, что огромная летучая тварь, чья колдовская метка была разрушена, пойдет на посадку возле города, а затем устроит форменную истерику, выражающуюся в реве и махании конечностями по близлежащим зданиям, безусловно радуют, так как ты находишься на скоростном дирижабле, улепетывающем из дивной конфедерации со страшной скоростью, а возможный противник (жуткий, к тому же) сидит и расстроенно орёт. Могучий Зейн тебя не видит, он печален, он занят ландшафтным дизайном — это очень хорошо. Это просто прекрасно, учитывая, во сколько раз он больше дирижабля и такую мелочь, что претензии у волшебной твари конкретно только к паре разумных (или к одному из них), что находятся на борту судна.

Плохая же новость в этом случае заключается в том, что твой дирижабль — единственное, что находится в воздухе на много-много километров окрест. Это вызывает к цеппелину множество барджайских вопросов.

А еще он ярко-жёлтый, что нам в данном конкретном случае помочь ну никак не могло. И да, сидящий и орущий дракон — это очень страшно, конечно, но военные парни храбрые, а уж если им отдали приказ догнать и задать вопросы, то…

Погоня длилась долго. В хвост Солнышку, к счастью, оказавшемуся полностью заправленным, вцепилось несколько похожих на него курьерских дирижаблей, что преследовали нас по мере сил и возможностей. Догнать не могли, зато удивительно быстро садились в попутных городах, где вояки быстро перебегали в другой из подобных кораблей, вновь поднимаясь в воздух. Некоторые суда пытались идти на перехват, поднимаемые по радиосообщениям с поверхности, но Стелла сумела вывести нас из густонаселенного района конфедерации, а затем заложила широкий крюк по её лесной части. Там она умудрилась вывести корабль на одну из пограничных заправок для контрабандистов, что и стало переломным моментом в погоне. Нагнавшие нас за время стоянки дирижабли вновь начали отставать, ну а затем и садиться прямо в лесах.

На территорию Гребе мы ворвались без всяких хвостов, тут же начав прокладывать маршрут к точке перехвата Нимродели. Время поджимало.

Однако, был еще один момент, требующий срочного внимания, а именно — здоровье агента и киды. Если Тариус хоть как-то притерпелся, будучи мужиком битым и тёртым, то кида в результате нашего лихого кавалерийского штурма получила полный разрыв барабанных перепонок. Это, плюс серьезно ударившая по её разуму учиненная нами резня серьезно подорвали здоровье Лайтен, физическое и психическое. Пробыв пару дней в лихорадке, белокурая эльфийка очнулась, но большую часть времени проводила по-прежнему лишь глядя пустым взглядом перед собой. Она была в адеквате, понимала, что происходит, даже могла отвечать на вопросы, что мы писали ей на клочках бумаги, но при первой же возможности ныряла вглубь себя, переставая подавать признаки жизни.

Затем была одна быстрая операция в приморском городке Гребе. Пока Тарраскер, взяв с собой Стеллу, устраивал нам нелегальную заправку с навесом совершенно несуразного опасного количества дополнительных ёмкостей топлива на Солнышко, я мотался по городу с куда худшей целью, надеясь похитить человека. Ну, в данном случае орка. В этом грязном деле меня ждал полнейший провал — квалифицированного врача в Гребе найти было уже невозможно. Таких незаурядных и чрезвычайно полезных личностей местные высокородные, отплывающие с континента, увозили с собой в первую очередь.

Но кое-что всё-таки получилось. Завернув на обратном пути в большую пустующую аптеку, я наткнулся там на старушку, выполняющую роль то ли охранника, то ли ночного продавца. Подслеповатая бабуля, купившись на мой малый рост и приятную внешность, открыла зарешеченную дверь, позвав на чай. За коротким разговором выяснилось, что бабусю бросили здесь благодарные потомки, а сама она едва ли не полсотни лет помогала своему мужу, бывшему когда-то хозяином заведения. И уж в таких травмах как контузия и разрыв барабанных перепонок что-то да понимала. Отблагодарил я её за помощь и науку щедро, всей наличкой, что таскал с собой, но вот радовать дальше обществом вынужден был отказаться. Время поджимало.

Полёт продолжился, теперь уже над океаном. Теперь Тариус был переведен временно в лежачие больные, Лайтен просто сидела с забинтованными ушами, а я выполнял обязанности врача-стюарда, таская им прописанные доброй бабушкой настои и меняя компрессы. Стелла, побесившись в абстрактной ругани еще где-то сутки после взлета, вела теперь себя тихо как мышь, поэтому я, получивший в итоге передышку, решил первым делом её посвятить инвентаризации и размышлениям.

С базы я вышел мало что не голый. Если бы не кригстанец, то забыл бы там даже отброшенные в какой-то определенные момент парные пистолеты, ранее принадлежавшие эльфийке, но гном, бывший настоящим профессионалом, не смог позволить нам оставить за собой такую улику. Так что огнестрел у меня хоть чудом, но сохранился. Пришлось, правда, потратить часы на очистку его от крови, попутно благодаря барджайцев за то, что во время шмона Солнышка, когда они выворотили с судна почти половину сейфов-контейнеров (и где только нашли настолько компактных орков для этого), ни одному из них в голову не пришло забрать мой старый потрепанный наряд, что Стелла точно сохранила на будущие тряпки. Конечно, у меня еще оставались свои пожитки, что мы притащили с собой в ночи, но их были слезы: ружье, деньги, да мелочи. Больше всего пострадал старрх. Массивный нож получил немало зазубрин за всю эту бойню, их предстояло долго и кропотливо заглаживать точильным камнем…

И… наверное, я от него не шибко-то и отличался.

Легко сказать себе «надо». Поставить цель. Определить приоритеты. Найти… нет, не самооправдание, но вектор. Убедить себя, что ты — за хороших, правильных, светлых. Слишком очевиден был скачкообразно выросший потенциал Барджайи, слишком чужд менталитет этих орков остальному миру. Менталитет, за который они будут цепляться из последних сил, культивировать его, шлифовать свои ценности. Сделанное мной было правильно. Верные решения и поступки, логичен и оправдан был каждый взмах старрха, каждый убитый, каждая пролитая капля крови.

Но цена… казалось бы, делая правильные вещи, я не должен был платить своей человечностью? А пришлось. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды, особенно если эта река из крови живых существ. Нельзя остаться тем старым собой, кем был до этого. Забыть о том, что пил кровь умирающих разумных существ. Можно либо подавить эти воспоминания, переключаясь на следующее дело, либо… проработать их. Проанализировать. Водить не только камнем по орочьему боевому ножу, но и по своим мыслям и воспоминаниям, сглаживая их, напоминая, внушая.

Получалось хреново. По сути, я вбил себе в голову, что должен вернуться к дочерям в Хайкорт и прикончить Аддамсов. И то и другое, любой ценой. У меня нет и не было других целей, поэтому я, априори, счёл любую цену приемлемой. Тем более такую мелочь как работу с кригстанцем, имеющим, судя по всему, свой большой зуб и к барджайцам и к Алхимику. Сделав ставку, я только выиграл. Рассчитывая получить хоть что-то, прямым курсом лечу к большому жирному шансу вырезать эту больную семейку и их семейный бизнес одним ударом.

Только перед глазами комнаты, коридоры, мечущиеся орки, их кровь и трупы, стрекот пулемета за спиной, и, кажется, глухие рыдания Лайтен. Девушки-убийцы, специального агента Кригстана, той, чьей функцией и сутью являлось то, чем занимался я. Видимо, до таких масштабов она даже близко не доходила за эти годы.

— Магнус?

От мыслей меня отвлекла Стелла. Полугоблинша, вновь натянувшая любимые линялые тряпки, стояла, вцепившись в косяк. Встретившись со мной взглядом, она дернулась как от удара, но, переборов себя, спросила дрожащим голосом:

— Что со мной будет?

— Ничего, — ответил я мерным голосом, продолжая работать точильным камнем, — Мы летим в одно место по важному делу. Тебе уже ничего не надо делать. Совсем. Не мешать. Не вредить. Когда закончим, ты будешь свободна.

— Он… он хочет меня убить. Наверное…, - тихим шепотом пробормотала полугоблинша себе под нос, имея в виду агента, — Я… чувствую?

— Я тоже хочу. И что? — поднял я на нее равнодушный взгляд. Настроения лгать и переворачивать слова не было ни на грош, — Причина, по которой ты всю дорогу выживаешь, в том, что я, Стелла Заграхорн, иду домой. К своим дочерям. К двум маленьким славным девочкам. Они обе куда умнее, сообразительнее и опытнее тебя, несмотря на то что младше. Я люблю детей и скучаю по своим. Это тебя и спасает. У меня не поднимается рука. Тарраскеру я тебя убить тоже не позволю. Поэтому успокойся и рули дирижаблем. Скоро все кончится.

— Правильно, — губы девушки дрогнули в плаксивой усмешке, — Зачем пачкать руки? Я же и сама прекрасно справлюсь, когда останусь одна?

— Именно.

Битый жизнью взрослый человек вцепляется мертвой хваткой в шанс, когда его видит. Он вкладывает всего себя в рывок, в удар, в надежду. Подросток же лишь сжимается, подсознательно ожидая, что его спасут, защитят, выручат. Это… логично? Вообще-то да, согласен. Но если он, этот гипотетический подросток, прыгает из задницы в задницу, постоянно рассчитывая на чудо, то в последняя задница будет окончательной. У чуда могут быть свои, куда более важные, чем сам этот подросток, дела.

Заточка ножа действительно успокаивала. Мысли вернулись к Зейну. Интересно, а что напишут потом в газетах?

Вспомнились спокойные дни, проведенные мной в кригстанском схроне Города Трех Лордов. Я прочел много, безобразно много прессы, пытаясь узнать, что миру известно о чудовищном магическом ритуале, что провели Ахиол и Лейлуш Коррадорра ат-Мансипах, перемещая весь Хайкорт в другое место. Все мои знания твердили о том, что импульс-отдача от этого действа должен был обогнуть планету, взбудоражив даже последнюю болотную ведьму в северных лесах континента, где есть глухие северные леса с болотами и ведьмами. Так и оказалось.

Явление прозвали Большим Спазмом. О нем трубили, на нем спекулировали, предостерегали, пытались построить карьеру… в общем, всё как обычно. Что угодно, кроме правды. Наиболее близкой к реальности была версия одного из профессоров университета Зиирбаден, который утверждал, что Большой Спазм, так всех потрясший, это эффект от заклинания дракона, которому сделали что-то нехорошее. Очень нехорошее, под чем простодушный я понял тонкий намек то ли на изнасилование, то ли на повтор подвига Стеллы с обгаживанием логова. В общем, некое чрезвычайно оскорбительное для дракона явление, с которым он столкнулся постфактум, а не сразу, от чего и колданул что-то на грани своих возможностей так, что весь мир почувствовал отдачу.

Хорошая версия, но никуда не ведущая. Я искал передовицы, где бы бурно обсуждалось всплытие легендарного города затворников из мрака истории, но… везде была тишь да гладь. Никто даже и не думал на простых смертных, что хорошо показывало мне разницу между знаниями магии у мира и у ат-Мансипаха. Но я и сейчас не унывал — был еще один источник информации, к которому можно обратиться. Главное момент подгадать.

— Маг-нус, — хрипло кашлянул предполагаемый источник, стоя у двери и поглядывая на меня налитыми кровью глазами, — Кончай дрочить нож. Пойдем, займемся делом.

— Ты еле стоишь.

— Пока стою. Давай разберемся с Негатором, а потом уже будет у меня время отлежаться.

Для этого у нас было все необходимое — сама раскоряка, знания как ей пользоваться, начинающий маг в виде Стеллы и время. Последнего много не ушло… и это было бы просто замечательно, если бы не результаты наших исследований. Дурацкая разлапистая и неуклюжая вещь, этот подсвечник-переросток, он вовсе не был палочкой-выручалочкой, способной наглухо нейтрализовать «незримые энергии». Точнее, был ей, только вот очень-очень короткой. Более того — сокращающейся с каждым новым использованием, в зависимости от интенсивности и области применения реликвии.

Максимум две минуты на сферу радиусом не более пяти метров. А нам нужна была сфера антимагии как бы не в десять раз больше.

— Мало, — хмуро уронил Тарраскер, раздраженно потирая забинтованное ухо, — Слишком мало.

— Мы еще не знаем, что случится, когда ножка кончится, — вздохнул я, чувствуя, как планы на ближайшее будущее выцветают, теряя радужность. Если Аддамсы запрутся на Касдаме, то я с чистой совестью могу валить на все четыре стороны. Гномоподобному существу с моей внешностью в цитадели врага не разгуляться никак.

— Мне нужно подумать, — бросил агент, отправляясь на боковую.

Мы взяли с собой много топлива, слишком много для Солнышка, летящего сейчас не только с перегрузом, но и с перерасходом на компенсацию поднятого на борт веса. Времени для сложных планов не было, поэтому наш начерно накиданный ублюдок, вылупившийся на месте нормальной стратегии, предполагал лишь уронить бочонки с весьма огнеопасной дурью прямиком на Нимродель. Деревянный эльфийский корабль, лишенный магии, моментально бы стал пылающим гробом для всего экипажа. Тут совпадение таких факторов как открытый океан, горящий корабль и отсутствие магии было бы достаточным, чтобы гарантированно угробить всех. Конечно же, всё упиралось в Негатор и его свойства, но на самый крайний случай у нас был план Б: зарыдать и убежать. Кажется, это и придётся сделать.

Во всяком случае, взять в одну руку старрх, в другую Негатор, а затем за две или уже пять, а то и десять минут перебить врукопашную пару сотен отчаянных рубак во главе с Смешливой Пикси, на фотографии и дела которой я насмотрелся в газетах… нет. Не вариант. Я бы не поставил на себя в случае встречи с этой похожей на подростка женщиной даже если бы у нас с ней были бы только ножи, безо всякой магической поддержки.

Ладно, пусть Тариус Амадей Тарраскер думает свои думы, а мне нужно разобраться со своими, заниматься хозяйством на четырех разумных и одного кота, а еще следить, чтобы две женщины что-нибудь не выкинули.

Интерлюдия

Человек, сидящий в кресле напротив, потел. Его глаза нервно бегали по сторонам, пальцы нервно сжимались на подлокотниках, а тонкие бесцветные губы нервно поддёргивались. Эта нервозность, как понимал её Ахиол, была вызвана поручением этому конкретному человеку от его начальства, некими чаяниями, а возможно, даже просьбами, что он должен был донести до управляющих Хайкортом. Облегчать визитеру задачу в планах бога не стояло, слишком уж в одиночестве и тишине кабинета у него зудели недавно отросшие до нормальных размеров руки, поэтому Ахиол в планах имел как следует развлечься за счет чужих страданий. Пусть и поверхностного плана.

Бывший мэр по очереди похрустел костяшками всех пальцев, а затем приветливо и, главное, внезапно, улыбнулся гостю:

— Чай? Кофе? Что-либо покрепче?

— Н-нет, благодарю вас, господин Ахиол! — тут же чуть ли не подпрыгнул человек, на которого можно было безошибочно поставить клеймо потомственного бюрократа, — Я к вам с поручением от господина губернатора! От него и от министра Цзайя!

— Оу! — бог с скрытым наслаждением свёл свои шесть зудящих рук в три «замка», сцепляя пальцы и неимоверно нервируя этим жестом очевидно непривычного к подобному человека, — Я вас внимательно слушаю, уважаемый…?

— Кхаир Умба, заместитель секретаря господина мэра! — с некоторой обидой, прорвавшейся сквозь страх и оторопь, доложился человек. Закономерной, разумеется. Элли положила документы визитера на стол уже полтора часа как, но Ахиол их вовсе не собирался открывать.

— Господин Умба, моё внимание всецело принадлежит вам, — вновь улыбнулся шестирукий здоровяк, носящий лишь просторные черные шаровары.

Мэром Хайкорта его уже назвать было нельзя. Переместившийся на «зарезервированное» по старому договору место город стал районом другого, куда большего и населенного мегаполиса. Автономным и самодостаточным, можно сказать, полузакрытым, но определенный уровень взаимодействия с властями присутствовал. Пока лишь на уровне услуг, что оказывали немногочисленные жители и нежители района своим новым покровителям. И… это вызывало определенное недопонимание у очень многих других.

Незервилль, пусть и слегка разрушенный проросшими тут и там гигантскими корнями, представляющими из себя сейчас хоть и мертвые, но очень твердые образования, обладал жилыми местами, бытовыми удобствами, удобной инфраструктурой, то есть, был вполне способен вместить от тридцати до пятидесяти тысяч новых жителей, гарантируя местным уровень комфорта куда выше, чем в среднем по этой большой стране.

Но, несмотря на то что желающих поселиться в столице было на порядки больше, чем эти тридцать-пятьдесят тысяч, Хайкорт продолжал оставаться почти пустым. Настолько, что Ахиолу пришлось назначить владельцу «Теплого приюта», основного общественного заведения района, регулярные выплаты, чтобы дражайший Зальцер Херн не начал вдруг бедствовать!

Кому-то не нравился вечно стоящий над районом туман, кого-то отпугивали слухи, были высказаны, и мнения, что шестирукий Ахиол на самом деле гигантский паук, что по ночам жрёт новоприбывших. Не обошли вниманием даже бедняжку Элли, что отличалась от обычных людей лишь тем, что полупрозрачна, зеленовата и слегка летуча. В глазах местного населения она была настоящей Леди Тьмы, что пьет кофе, аппетитно хрустя засахаренными пальчиками младенцев!

В общем, Хайкорт был непопулярен среди простых смертных. Это далеко не всем нравилось, и вот поэтому здесь и появился Кхаир Умба. Нельзя сказать, что Ахиол не ждал кого-то вроде него уже как с полгода.

— Вам нужно убрать нежить с улиц района, господин Ахиол, — голос заместителя секретаря крепчал с каждой минутой, не переходя, впрочем, границ вежливости, — Они… пугающи сами по себе, но еще и вооружены военным оружием! И их много! Очень много! Слишком много для нашего законопослушного города!

— Это наши силы правопорядка, — развёл руками улыбающийся бог, — Они необходимы для обеспечения соблюдения законов!

— В таких количествах?! — дёргался человек, — Господин Цзайя убежден, что их необходимо… убрать! Заменить нашими стражниками! Если оставить всё как есть, то Хайкорт останется таким же пустынным, как и год назад! Да! Уже прошло полтора года, господин Ахиол! Мне требуется уточнить у вас, когда мы сможем приступить… к замене!

— Увы, мой друг, вынужден вас разочаровать к глубочайшему моему сожалению, — по виду бога любой, знающий Ахиола хотя бы пару месяцев, уверенно бы сказал о прямой противоположности чувств бога, — Мы не можем себе позволить сменить существующий порядок. По двум крайне веским причинам, которые я попрошу вас запомнить и передать вместе с моими извинениями глубокоуважаемому господину Цзайе.

— Я… я внимательно слушаю!

— Первое, — воздел бог в воздух указательный палец, — Оно, господин Кхаир Умба, заключается в том, что мы ждем особенных жителей. Нас не интересует, чтобы эти улицы заполнили купцы, писари, мздодавцы и счетоводы из тех, кто могут себе позволить содержать дома, подобные нашим. Превращение Хайкорта в обычный район для хорошо обеспеченных господ нужно лишь тем, кто получит с этого прибыль. Не нам. Нам нужны ученые, студиозы, естествопытатели и алхимики. Просвещенные и желающие учиться разумные, а не серая мелочь, способная лишь платить налоги. Но это вы и господин министр обязаны были знать и так, верно?

С очень сложной гримасой собеседник бога кивнул. «Знают и это их совершенно не устраивает», — понял бог, — «Люди, которым нужна прибыль за счет чуда. Мусор.»

— Те, кого мы ждем, уж точно не смутятся присутствию нежити, скорее обрадуются ей, — продолжал бывший мэр самого загадочного города, — А также, учтите, что наиболее ценным нашим жителям, мы будем выделять постоянную охрану в виде вооруженного автоматом неживого. Об этом моменте я уже договорился с императором. Его Величество был очень воодушевлен, узнав о дополнительных мерах безопасности, что мы гарантируем его подданным! Его ценным подданным, смею заметить.

С кислейшей гримасой Умба кивнул. Он простой исполнитель, но именно на него возложат вину за «провалившуюся миссию». Цзайя не самый умный из представителей своего вида, зато имеет все качества, чтобы именоваться самым предприимчивым. Кроме разборчивости.

— Но есть еще вторая причина, — продолжал бог, — Попробуйте определить, кому принадлежит главенство в Хайкорте: мне, господину Энно или господину ат-Мансипаху?

— Как можно! — тут же всплеснул руками огорченный бумагомарака, — Вы…

— Никому, — веско припечатал бог, — У нас четко разграниченные области ответственности. Все обязанности поделены, в каждой сфере, пусть моя и более… на виду, есть лишь один начальник. Так вот, чего не знаете вы и господин Цзайя, так это того, что разумных, принимающих решения, в Хайкорте не трое, а четверо. Область защиты правопорядка целиком и полностью курируется тем, кого в данный момент… в городе нет. И не было с самого переноса. Мы были вынуждены осуществить перенос района без этого господина, но все втроем уверены, что он вернется. Когда это случится — я передам все пожелания министра и губернатора напрямую ему.

— А его, разве, нельзя заменить? — задал вопрос осмелевший Умба, тут же боязливо вжимая голову в плечи — таким грозным взглядом приложил его шестирукий хозяин кабинета.

— Господин Умба, — Ахиол выдал очень неприятную усмешку, — Наш шериф показал себя из тех разумных, которые сами заменят кого захотят… и кем захотят. Можете передать мои слова любому, вплоть до его императорского величества. Уверен, что они произведут нужный эффект. Давайте просто подождем. Зачем торопиться? Хайкорту что год, что тридцать лет — невелика разница…

Далее последовала небольшая пауза, завершившая испуганным воплем посетителя, над головой которого неожиданно появилась призрачная секретарь Ахиола, принесшая поднос с чашками, наполненными горячим кофе. Мастерски изображая ответный испуг, Элли разлила кофе, уронив поднос, а затем подняла такую суету, что и так не особо желавший оставаться в компании с нелюдьми посетитель вымелся из кабинета, едва отдав долг минимальным правилам приличия. Бог удовлетворенно улыбнулся, предвкушая еще пару лет покоя.

— Ахиол, вы думаете, что мой отец жив? — с надеждой спросила начальство заработавшая сегодня хорошую премию девушка.

— Я это знаю, Элли, — пошарив в ящике, бог извлек из него газету, передавая девушке.

На передовице была огромная нечеткая фотография Магнуса Криггса с крашеными в черный цвет волосами. Гном, одетый в потрепанный наряд, куда-то спешил, но фотографу получилось поймать его черты лица так, что никаких сомнений не оставалось. Элли счастливо вздохнула, предвкушая, как побежит вниз, в бухгалтерию, радовать сестру, но тут её взгляд прилип к заголовкам.

«Конфедерация Барджайя и сообщество драконов разыскивают Виктора Мадре! Вооружен и крайне опасен! Потомок Должника! Требуется только живым! Награда: …»

— Сколько?! — вырвался у девушки придушенный вопль, а затем, спустя пару секунд осознания, второй — Драконы?!!

Глава 23

Просьба Тариуса сделать небольшой крюк с высадкой на попутный островок для «разминки ног» вызвала у меня недоумение, но небольшое. У нас в запасе, если верить картам и данным гнома, был слишком большой пул времени, чтобы продолжать лететь на место встречи, то есть из риска не успеть постепенно выкристаллизовался риск крутиться на одном месте больше десятка часов, что тоже имело свои неприятные стороны. Так что предложение выздоравливающего агента было принято.

Найти на Кендре населенный остров не просто, а очень просто — это любой остров, способный хоть как-то поддерживать жизнь и обладающий источником пресной воды. Всё, больше ничего не нужно. Со времен Полёта Драконов, гонимые ихорниками с континентов жители мира бросались на лодках, плотах и кораблях в ненавидимый хищными тварями океан, оккупируя любой зеленый клочок суши. Если он был слишком мал для земледелия, то история острова писалась печальными строками голода, каннибализма и вымирания, а если достаточно велик, то на нем расцветала мини-цивилизация, не успевшая за сто лет окончательно утратить знания прошлого. Жители острова, спаянные пролитой ими в защите найденного оплота кровью, далеко не всегда после выбирали возвращение на родную землю.

Этих островов, бедных, небольших, с населением, впавшим в полудикарское состояние, было очень много. Некоторые из них продавали растительные наркотики, вино, самогон, женщин и детей, другие соглашались на статус колоний для предложившего подобное государства, начиная получать какую-никакую поддержку, ну а самые счастливчики умудрились получить статус крупных порто-франко, нейтральных хабов торговли, где уровень цивилизации и прогресса вполне достиг уровня больших стран.

Нам же попался узкий и вытянутый зеленый «серп» острова Эччуйя, с малюсеньким ветхим городком, прячущимся между двух сопок. Мало горожан, много микродеревень с фермерами пьяного тростника, нулевая преступность. Идеальное место, чтобы чуть-чуть сбросить пар. Ночной сторож замызганного подобия воздушного порта, испуганно сглотнул при виде показанного гномом пистолета, а затем щербато осклабился, получив на лапу пару барганатов, тут же начав уверять на ломаном дросике, что жизнь положит за Солнышко. Уверив доблестного охранника, что в случае чего его жизнью все не ограничится, мы самым легкомысленным образом, все впятером, пошли в питейное заведение.

Рыжий одноглазый полугоблин, хозяин трактира, недоуменно пялился на нас, пытаясь понять, откуда на острове новые лица, но наливал исправно, не поскупившись прирезать в ночь небольшую поджарую свинью. Животное, вскоре превращенное женой хозяина кабака в ряд вкусных, хоть и простых блюд, было с немалым удовольствием нами употреблено под легкое вино, что больше напоминало мне брагу.

Слегка попустило. Атмосфера на Солнышке до этого момента была дерьмо дерьмом. Лайтен, молча борющаяся со своими психическими травмами, Тарраскер, спящий по двадцать часов в сутки (или делающий вид), Стелла, напоминающая лишь призрак самой себя, да и я, как пятое колесо в стойле, доводящий девушек до нервного тика каждый раз, как они меня видят. Сейчас, по крайней мере, они смогли позволить себе расслабиться, что и делали с пугающим энтузиазмом.

То есть, оперативно надрались если не до поросячьего визга, то до довольно буйного состояния, когда за словами особо не следишь. Надо сказать, это не составило обеим ни малейшего труда. Пришлось оттаскивать экспрессивно ведущих себя девушек на пляж неподалеку от города. Проветриться, так сказать.

Было красиво. Ночь, звезды, теплый ветер, тихо наползающие на песок волны. Атмосфера была настолько умиротворенной, что Лайтен и Стелла тут же перестали извергать из себя бессвязные претензии и ругательства (полугоблинше ничуть не мешало, что собеседница её не слышит), а вместо этого обе сели на песок, причем на значительном расстоянии друг от друга, а потом одновременно уставились на подсвеченную светом луны воду. Мы с гномом сели подальше от воды, молча распивая по внушительной бутылке слабого вина. Волди сидел у моей ноги, тоже завороженный картиной ночного океана.

— Раз мы не надираемся в сопли, то у тебя есть план? — прервал я воцарившуюся тишину вопросом. Время шло, вскоре нужно было возвращаться на Солнышко.

— Есть, — через пару минут решительно уронил гном, отбрасывая бутылку. Затем он повернулся ко мне, — План есть. Нужно лишь завершить подготовительный этап. Здесь и сейчас.

— Что ты имеешь в виду? — вздёрнул бровь я.

— Это.

Быстрым и очень плавным движением, Тариус Амадей Тарраскер выхватил свой пистолет. Даже несмотря на вино, я легко бы успел среагировать, но застыл в ступоре, смущенный отсутствием злости, страха, а также самим движением гнома, которое, вместе с разворотом его корпуса, совершенно мне не угрожало.

Выстрел. Выстрел.

Оба раза попадание.

Крик.

Держа агента под прицелом своего пистолета, я, тем не менее, позволил ему подойти к упавшей на песок Лайтен, позволил провести ему контрольный выстрел ей в голову. Только затем приблизился, готовый стрелять при малейшем шевелении кригстанца. Тот даже не обернулся, лишь уронил пистолет на песок, а затем бросил через плечо:

— Малявку ты мне шлепнуть не дашь, Криггс… но на этот риск я уже пойти могу. Ты слишком с ней замазался, чтобы отпустить на волю. И вокруг тебя слишком часто все дохнут. Поэтому… всё, теперь мы можем приступать.

— Что. Ты. Несешь? — напряженно выдохнул я, чувствуя, как алкоголь испаряется из организма со страшной скоростью. Где-то сбоку всхлипывала в ужасе Стелла.

— Брандер, кид, — Тарраскер обернулся, глядя на меня взглядом, в котором было мало чего живого, — Мы атакуем Нимродель брандером. Я атакую. Вас высажу раньше, есть там куча островков, где можно заныкаться, а сам полечу. Теперь понял, почему я убил Лайтен?

Я молчал, лихорадочно размышляя под слабый хруст металла своих пистолетов. Мозг лишь отметил, что их можно выкидывать. Всё в солидной зоне вокруг нас только что попало под проклятие Бога-из-Машины. Механизмы моментально прекратили быть.

Тариус Амадей Тарраскер собирался превратить Солнышко в брандер-камикадзе. Стать пилотом-самоубийцей, что будет вести набитый топливом цеппелин на таран. Спасение невозможно, для успеха операции Негатор должен быть активен и находиться… ну да, рубка пилота подойдет идеально для центра сферы антимагии. Только так эта гоблинская поделка сможет пробить волшебство пиратского судна, а заодно и ободрать корыто Смешливой Пикси от уже наложенных на него защит. А потом — бум! …и крематорий. Хороший план. Но для него нужен именно самоубийца. Его у нас не было, вот и не принимал я подобное во внимание.

Оказывается, был. Только вот агент Кригстана не мог отпустить Лайтен, знавшую слишком много.

— Вы бы все равно не успели найти ей ихорника, — Тариус, подошедший ко мне, требовательно протянул руку. Я сунул ему бутылку.

— Узнай она, что ты… мы планируем пожертвовать дирижаблем, то обязательно напала бы, — вздохнув, я принял его аргументы, — Либо сделала что-то глупое.

— Именно, — кивнул, оторвавшись от бутылки гном.

— Скажи, а то, что ты собираешься сделать — это не чересчур для простого шпиона? Даже для агента Кригстана? — рискнул задать я совершенно ненужный вопрос.

— Чересчур, — немного помолчав, признал Тариус, — Но я не всегда был агентом. Когда-то у меня была семья. Сын, две дочери. Они плыли из Саовахи в Кригстан. Маршрут лишь краем цеплялся за основные «угодья» касдамцев. Лишь самым краем, кид. На транспортнике не было ничего, обычный корабль для переселенцев. Такие назывались «сборщиками» — их строили, чтобы свозить выживших с островов назад на континенты. Эльфы его просто потопили.

Старая история. Мужчина перебирается на новое место, работает. У него начинает получаться, появляется уверенность в завтрашнем дне. Его молодая семья срывается с насиженных мест, где он их оставил ранее, и отправляется к устроившемуся кормильцу. Потом все живут долго и счастливо. Или не очень…, но такая проза жизни обычно исключает нападение кровожадных пиратов.

— Все три твари в одной лодке, кид, — вздохнув, Тариус отшвырнул уже вторую пустую бутылку, — А с ними самая соль Касдама. Отборные мрази. Легендарные. Я их всех прикончу. Сожгу. А вы с девчонкой дождетесь какого-нибудь корабля. Есть там один остров, точнее десяток. Слишком мелкие для поселения, но на одном очень хороший источник воды, настоящее озеро. Туда постоянно заплывают. Нимродель тоже заплывет, но атаковать её нужно будет маневром из-под другого острова, с запада, под прикрытием солнца. Там высокий скальный массив, я сумею выбрать нужный угол. Вот так. А теперь полетели… наводить порядок.

— Небольшая поправка, агент Тарраскер, — сказал я, вставая с песка и жестом подзывая Стеллу, что всем видом показывала, как мечтает о том, чтобы никогда нас больше не видеть, — Я лечу с тобой.

— Что?!

— Потом обсудим, — грустно ухмыльнулся я, ловя полугоблиншу, у которой при приближении к кригстанцу сдали нервы.

Успокоить истерику Стеллы делом оказалось долгим. Как выяснилось, я прохлопал момент, когда глухая кида слегка отошла от всех произошедших событий и даже начала общаться. Не со мной или вечно спящим Тарраскером, но со Стеллой. Полугоблинша писала ей короткие ответы на бумаге, эльфийке этого вполне хватало… она исповедовалась. Ничего серьезного, то есть имеющего отношение к тайнам Кригстана или нашим делам, просто, найдя свободные рабочие уши, Лайтен рассказывала контрабандистке о своей жизни на Земле, здесь, о мечтах, о бытие Должницей. Обычные разговоры, только они смогли показать зеленокожей девчонке эльфийку как вполне живое, дышащее и чувствующее существо. Немного.

А тут три пули посреди пьянки… и всё. Здравствуй общество двух убийц и одного странного кота. Немного чересчур для подростка. Впрочем, Стелла закрылась в каюте, что вполне устроило и меня, и Тариуса. С ней можно будет разобраться позже. Соблюдая все возможные предосторожности, мы быстро долетели до небольшого архипелага, нашли известный агенту остров с изобилием пресной воды, а затем, выгрузив крепко проинструктированную мной полугоблиншу вместе с Волди и всем багажом, что сумели собрать, вновь взлетели в воздух.

— Какого хрена, Должник?! — не сдержал своего любопытства гном, заведший Солнышко за высокую отвесную скалу, предоставившую нам надежное убежище от чужих глаз со стороны архипелага, — Зачем ты сюда сунулся?!

— Расслабься, Тариус, — ухмыльнулся я, — Я просто спрыгну в воду в начале твоего захода. Хочу проконтролировать результат. Эта семейка умеет… выкручиваться.

— Говоришь так, как будто уже сталкивался с ними в схватке, — хмыкнул заметно успокоившийся гном, возящийся с чем-то наподобие перископа и одновременно корректирующий дергающийся под порывами ветра дирижабль. Внезапно гном оторвался от созерцания окрестностей и вперил взгляд в меня, — Или…?

— Я участвовал в бою с Суматохой, — поведал ему я, — Отрубил ей ногу по колено и отгрыз руку по плечо.

— Охренительно великое деяние, — тут же съязвил агент, — Ты ушатал дистрофичку, которая, судя по тому, что я знаю, далеко не всегда была способна держаться на ногах самостоятельно!

— До этого она наваляла одному богу и величайшему магу Кендры, — оскалился в ответ я, — А еще ушатала древнюю матку ихорников размером с полсотни солнышек. Вспорола её парой магических ударов, как ты можешь вспороть палку колбасы.

— Брешешь! — тут же выпалил кригстанец, а затем замер с раззявленным ртом, — Стоп… бог? Какой нахрен бог? Маг… Эласта… Незервилль?!! Ты был в Незервилле?!!

— Магнус Криггс, шериф Хайкорта, — издевательски поклонился я, буквально подписывая будущему камикадзе полный и окончательный приговор, — Ахиол и Лейлуш Коррадорра ат-Мансипах продули Суматохе и удрали, бросив меня, а затем использовали ритуал, чтобы переместить город в неизвестное место. Этот ритуал и породил Большой Спазм, о котором писали газеты полтора года назад. Тощая мерзость под конец решила поглумиться надо мной, а я ей отгрыз руку. Она заорала и сбежала.

— Суууууууукаааа! — взвыл гном, хватаясь за голову, — Да ты…, да ты…

— Успокойся, — фыркнул я, — Ты уже выбрал свою дорогу. Я решил тебе рассказать веселую историю на посошок. Придать, так сказать, уверенности.

— Козёл ты, Магнус Криггс, — тут же сдулся Тарраскер, ожесточенно отряхивая пальцы с налипшими на них волосами, — Ты хоть представляешь…

— Прекрасно представляю, — оборвал его я, — Вы все одинаковы, мать вашу. Как под копирку. Киды появляются в этом мире, вы им даете нож, кусок хлеба и пинка, а затем обещаете, что если они выживут, то примете их назад. В сытость и покой, роскошь и негу. Нужно будет лишь работать членом, да? Ну и что, думаешь, подобное может быть лучшей судьбой для того, кто голодал и выживал десятки лет? Для того, кто обрел силу? Нет, вас, кригстанцев, тоже можно понять, вы никакого отношения не имеете к Богу-из-Машины, но почему-то уверили себя, что роскошь и деньги — это единственное, о чем могут мечтать Должники.

— Потому что так оно и есть! — хрюкнул гном, вновь взявшийся за рычаги управления, — У вас нет времени обживаться, заводить отношения или даже врагов. Вы бежите, бежите и бежите от одной твари до другой, умираете или побеждаете. Единицы выплачивают Долг, но в момент этой выплаты вы еще более чужды этому миру, чем в самом начале! Что можно предложить тому, кому всю дорогу было на все насрать кроме себя? Роскошь, баб, бухло. Положение в обществе. Что тебе еще надо может быть, кид?

— Ну, тоже верно, — вынужден был признать я.

— Говоришь, был шерифом? Имел, наверное, дом? Не боялся остаться без твари в урочное время, да? — ворчал гном, щурясь, — Ты, Криггс, попал во влажную сказку. Знаешь, сколько мой департамент в месяц тратил, чтобы эта худая нервная стерва Лайтен имела свою тварюшку регулярно? Много, уверяю тебя. В три раза больше, чем моя зарплата. И всё это лишь для того, чтобы иметь тихую мобильную штурмовую единицу. Роскошь.

— Странно, что вы не разводили ихорников, — хмыкнул я, поднимая вопрос, который давным-давно просился наружу.

— Боевые из Хайкорта — это одно дело, — удивился агент, — Но простых? Помнишь, я обещал Лайтен свозить её на остров? У Кригстана есть такой. Там разводим. Очень и очень немного, в очень большой тайне. Риск слишком велик. Вы, Должники, иногда получаете «задания» от Неверящего Бога. Он вполне может послать вас как на зачистку таких питомников, так и на зачистку тех, кто их организовал. С очень хорошей наградой.

— Вот оно что…

— А теперь расскажи мне о Хайкорте, кид. Расскажи о легенде. Пока есть время.

— Расскажу, если ответишь на вопрос, гном. Знаешь ли ты, где Хайкорт сейчас? Хоть какие-то намеки о том, что где-то в мире внезапно что-то появилось? Что-то, похожее на хренов город?

— Ни о чем подобном не слышал, но… знаю, где нужно начинать поиск. Лазантра, северные регионы, город-академия Макамбра. Это город исследователей, в том числе и магии. До меня доходили слухи, что у них есть данные по Большому Спазму.

— Спасибо. А теперь слушай…

Еще будучи молодым бухгалтером в своей первой жизни, я быстро убедился в присутствии кривых винтов на каждую хитрую задницу. Мои бывшие однокурсники то и дело отправлялись на нары за ведение теневой бухгалтерии, за махинации, либо просто за ротозейство и отсутствие бдительности, когда пронырливые «предприниматели» вешали на них последствия своих серых схем. Так было во всем. Человечество — это семь миллиардов живых существ, озабоченных своим личным процветанием и защитой своих интересов. Чтобы выиграть в игре мошенников, одного желания и энтузиазма мало. Но участвовать рвутся многие.

Та же судьба ждала легендарную Нимродель. Эльфийский боевой корабль, ведомый своим капитаном, имеющий экипаж из закаленных боями, грабежами и разбоем магов, шёл осторожно, закладывая широкую дугу на морские просторы. Пираты не поленились поднять магические щиты, окутывая свой любимый транспорт перестраховочной защитой, выглядевшей как почти прозрачный шар голубоватой энергии. Более того, насколько я мог убедиться, на секунду прильнув глазом к перископу-мутанту, большая часть команды стояла на верхней палубе морского красавца, находясь в полной боеготовности.

Разумно. Красиво. Эффективно. Параноидально. Мощно.

…бесполезно.

Тариус Амадей Тарраскер вёл себя как Стелла Заграхорн, отрастившая себе железные яйца, характер, и лютую злобу по отношению к Смешливой Пикси. Он уверенно, по-хозяйски вывел Солнышко из-за скалы, где она пряталось, а затем, форсируя двигатели, буквально бросил дирижабль на врага со стороны еще ярко светящего солнца. Воздушное судно летело, во всем слушаясь уверенных движений рук гнома, сидящего в кресле, а странный подсвечник-реликвию агент Кригстана держал у живота, уперев его в приборную стойку. Рядом с гномом висело несколько веревок-запалов — страховка, которую он продёрнет, чтобы выпустить наружу и поджечь топливо, располагающееся в задней части Солнышка.

— Прощай, Тариус! — гаркнул я, готовясь к прыжку на двадцать метров вниз, в океанические волны.

— Пошёл в жопу, Криггс! — весело рявкнул тот, — Не поминай лихом!

Прыжок. Выпрямить ноги и тело так, чтобы войти в воду под углом, максимально близким к значению в девяносто градусов. Ремни наспинной перевязи, удерживающей старрх, болезненно дёргают подмышки, а еще я получаю неслабый удар по свободно болтавшейся в полете мужской гордости, так как кроме ножен старрха с ножом на мне ничего нет. Перестав погружаться, тут же начинаю бешено работать руками и ногами, всплывая.

Едва успеваю.

Солнышко красиво вошло чуть выше бока несущейся Нимродели, гася щиты пиратского корабля так, как будто их никогда и не существовало. Оболочка просуществовала недолго, успев только собрать пару парусов и бессчетное количество канатов, затем смялась и порвалась, выпуская газ. Пассажирская гондола тем временем, проехав по палубе и сыграв с пиратами в боулинг, продемонстрировала мне фонтаны рыжеватой жидкости, прыснувшие из её задней части. Всё это зрелище корежащейся о пиратскую палубу гондолы длилось секунду или полторы.

Затем… хотел бы я сказать «рвануло», но взрыва не было. Вместо него возник пожар, дикий, буйный, моментально охвативший эльфийский деревянный корабль от носа до кормы. Жидкое пылающее топливо разливалось по Нимродели карающим неостановимым потоком, я слышал короткие вскрики сгорающих заживо эльфов. Гном был уже гарантированно мертв, а Негатор точно прекратил свою работу, но меня это особо не волновало — любое заклинание требует времени на произношение, а у находящихся на борту Нимродели его не было.

Судно сгорало у меня на глазах. Объятое пламенем, оно было похоже на созданное из плотной бумаги подобие настоящего корабля, которое кто-то облил бензином и бросил спичку. Жар опалял мне лицо с расстояния в два десятка метров, несмотря на то что я держался на воде с подветренной стороны. Щурясь и периодически смачивая кожу водой, я неотрывно смотрел на происходящее, страшась пропустить искру серого или красного в бушующей пламенной стихии. Гном выполнил свои обязательства «от» и «до», я ни в коем случае не должен его подвести!

Да, Тариус Амадей Тарраскер, полностью провалившийся в конце концов как шпион Кригстана, превзошел сам себя как мстящий отец и муж. Мы не были товарищами или друзьями, лишь союзниками, прекрасно понимающими, что впереди их ждет неминуемый конфликт интересов, но я его уважал. Сейчас. Безмерно. Нужно было выполнить свою роль, подстраховать, произвести контроль. Я помнил, что Суматоха способна создать непробиваемый барьер вокруг себя. Сможет ли она его поддерживать, если начнет погружаться в пучину? Или телепортируется? А вдруг нет?

Корма горящего пиратского корабля разлетелась, выпуская из себя сияющую сферу диаметром около двух метров, тут же устремившуюся вверх!

Я скрипнул зубами, следя за поднимающимся объектом. Улетит? Телепортируется? Сколько в нем разумных? Те ли это, которые мне нужны?

Сфера, поднявшись на несколько десятков метров в воздух, зависла на секунду на месте, а затем неуверенно полетела в сторону ближайшего острова, постепенно снижаясь и теряя интенсивность свечения. Бросив прощальный взгляд на гудящую и плюющуюся искрами Нимродель, уже полностью охваченную воющим пламенем, я последовал за магическим объектом, неотступно держа его взглядом.

Он летел. Медленно, покачиваясь, теряя скорость через неравномерные промежутки, становясь всё более и более прозрачным. В какой-то момент он уже был в паре метров над водой, и я увидел внутри него женскую фигурку. Она одна лежала на дне сферы, свернувшись в клубок, а на её коже пульсировали, затухая, белые волшебные линии. Чем слабее был их пульс и свет, тем менее уверенным было движение сферы. Несложно было понять, что именно это за узоры — заклинание, вплетенное в татуировку. Оно было неактивным, поэтому Негатор его и не сломал. Но когда Тариус умер, и реликвия дезактивировалась, носительница татуировки пустила по ней энергию, спасая себя из ада.

А затем магическая сфера лопнула, позволяя своему содержимому с плеском рухнуть в воду.

Я не терял ни секунды. Не сомневался. Не думал. Быстро подплыл к распластавшейся на поверхности воды обнаженной женщине и нырнул так, чтобы выйти из воды прямо под ней. Накалывая её на старрх, с силой пробивая его массивным лезвием слабое и худое тело так, что спасшаяся из пожара буквально улеглась мне головой на плечо. Только увидев/почувствовав, что удар точно смертельный, я слегка разжал челюсти самоконтроля, расширяя своё зрение достаточно, чтобы увидеть… и понять. Пораженная мной женщина не была Суматохой. Слишком маленькое, почти детское тело. Сгоревшие волосы, обугленные конечности, почти лишенные пальцев, страшные ожоги по всему телу и лицу. Но несмотря на это, я её узнал.

— Саломея Аддамс, — выплюнули мои губы вместе с толикой морской воды.

Тело, весящее столь мало, что я без проблем удерживал над водой, захрипело и слабо дёрнулось. Дёрнулся и я, рефлекторно проворачивая старрх в страшной сквозной ране, однако, к моему огромному удивлению, это действие не только не добило безумную пиратку, а наоборот, привело её в чувство.

— Кт-о ты?! — прошелестело через обгоревшие губы, — Кхт-о… ты?

— Магнус Криггс, — выдохнул я ей в почерневшее ухо, выдёргивая нож, — Должник.

— Хо-ро-шоо…, - горячечно выдохнула умирающая… а затем на её теле внезапно вспыхнул совершенно другой магический узор! Кратко, буквально на секунду, я даже не успел ничего сделать, да и не был готов!

Твою мать…

— Ста-ни… слав узна-ет…, - прокаркала знаменитая пиратка, плюясь кровью, — Он-и с Авро…ой… узна…

Отпихнув легкое тельце от себя левой рукой, я коротко взмахнул правой, с зажатым в ней старрхом. Небольшая обгоревшая голова звонко шлепнулась о морскую воду, тут же пойдя ко дну. Нафиг!

— Надо было так сразу сделать? — задумчиво и разочарованно пробормотал я, переворачиваясь на живот и устремляясь к острову, на котором меня ждала Стелла. На душе было пусто и тоскливо. Душа рассчитывала на журавля, огромного, жирного, безумного, мстительного и опасного, а вместо этого попалась бешеная, вредная, но не представляющая для меня особой ценности и опасности синица.

Сделать? Или нет? Саломея призналась, что мужа и дочери с ней не было. Она передала им послание с помощью какой-то комбинации символов, вытатуированных у нее на теле. Они узнают, кто её убил. Но и я знаю, что отец и дочь еще живы. Эх, Тарраскер, подвели тебя информаторы… как же так. Всё же так гладко шло…

Как минимум, на одну безумную тварь в этом мире стало меньше. А охоту я продолжу…

Эпилог

Слабость — это восхитительный ресурс, лучший из возможных. Слабая разумная раса, ограниченная небольшим жизненным циклом, быстро и динамично развивается, приспосабливается, делает всё ради своего процветания. Что еще лучше — такие расы очень часто разбиваются на нации, порождают новые религии и виды государственного строя, а затем сражаются между собой. За ресурсы, влияние, просто потакая собственной кровожадности… неважно. Важно одно — слабаки постоянно развиваются, приспосабливаются и изменяются, поставляя им, Высшим, все больше и больше данных. А еще они обожают мечтать!

Привычки, традиции, сказки, романы, постановки, новые взгляды на старые вещи, идеи — раса Драконов брала своё с множества миров. Смертные производили, а они, Высшие, собирали, чтобы унести в свой Единый мир. Сделать его ярче, богаче, расширить горизонты знаний, а затем еще, еще и еще! Процесс шёл уже очень давно.

Это была прекрасная идея на заре времен. Драконы, Ил’шан’аэ’Азир, были слишком крупными существами. Они слишком любили свою силу и внешний вид, чтобы начать меняться внешне, а еще слишком много ели, пребывая в активной жизненной фазе. Это было неудобно. Создание Единого мира, творимого ими совместно, было настоящим спасением, а симбиоз со слабыми смертными расами открыл доступ к бесконечным знаниям и развлечениям вселенной.

Именно симбиоз. Поселяющаяся на планете стая потребляла лишь совершенно незначительные крохи в виде забредающих в места спячки живых существ, зато предоставляла миру магию и… страховку. Цивилизации то и дело достигают таких высот, что у них появляется оружие массового уничтожения. Это может быть вирус, бактерия, растения, бомба, даже идея. Стая уберегает смертную расу, выкорчевывая подобное, позволяет ей жить и развиваться. Спасает и защищает от самих себя, делится магией. Поэтому — честный симбиоз!

Правда, нашлись те, кому подобное было не по вкусу. Высших назвали «проклятыми лентяями», «духовными паразитами», «погрязшими в безделии дегенератами» … ну и попытались уничтожить. До сих пор пытаются. Мол, они нарушают естественный ход вещей, истории, вмешиваются в естественный отбор.

И что? Это повод, чтобы гоняться за неспящими стаями в подпространстве? Оказалось, что да. Тут, как говорится, кто сильнее — тот и прав. Драконы тоже особо не спрашивают, хочет ли мир, чтобы в нем поселилась стая. Они просто берут и делают, потому что могут.

Зейн никогда не понимал Древних. Прародители жизни, возненавидевшие его племя, и так представляли из себя совершенно несклонную к общению гадость, состоящую из щупалец гигантского размера, но раньше были просто гигантскими космическими клубками этих самых щупалец, что, блуждая в космосе, иногда просовывали свои конечности в какой-либо из готовых к подобному миров, чтобы капнуть в океан или иное жидкое место тонной-другой специальной семенной жидкости. После чего на планете начинала бурно развиваться из этой жидкости жизни, а щупальцастая хреновина молча летела дальше.

Заговорили они тогда, когда Ил’шан’аэ’Азир придумали Единый несуществующий мир. Причем сразу на вполне понятном языке, категорически потребовав этот мир задумать обратно.

«Ну охренеть теперь» — подумали драконы, в том числе и Зейн, после чего, благоразумно не отказываясь, рванули куда подальше в разные стороны, так как в их звездной системе шевелящих щупальцами требователей было столько, что для вакуума осталось маловато места.

Давно это было. Сам Зейн потерял счет ментальным перерождениям, которым подвергает себя каждый из жителей Единого мира, не желающий утратить вкус к жизни. Зато он прекрасно помнил все 58 перелетов с планеты на планету, где ему, как одному из самых старших, выпадала роль вести молодую стаю в новый мир. Иногда все проходило гладко, иногда Сеятели, они же Древние, слишком плотно загаживали своими оторванными конечностями биосферу планеты, вынуждая драконов драпать от народившихся с плоти Древних хищных мутантов, сжиравших к чертовой бабушке все подряд… но на этот раз он был уверен, что им повезло.

Старенький божок этого мира, чем-то напоминающий Зейну сломанный компьютер, оперативно зачистил слегка загаженный чертовыми породителями жизни плацдарм. Настала тишь, гладь да благодать. Знай себе живи в Едином мире, ходи в новом обличье присмотренной расы, пиши картины, да придумывай новый облик на следующее ментальное перерождение.

И тут внезапный сильный хлопок по ушам во тьме и мраке уютной пещеры.

А следом, перед неимоверно охреневшим от подобного драконом, появляется энергетический силуэт существа, носящего очень большое сходство с Сеятелем! Не боевого кадавра, способного только рвать и жрать, а тонкая, гармонично развитая энергетика слабого разумного!

Правда, Зейн был не уверен, охренел ли он от хлопка, либо от столь неожиданно появившейся у него перед носом ауры врага. Да, оно, это существо, было ничтожных размеров, но драконы никогда недооценивали слабаков! Сейчас оно одно, а через сто лет? Сто-сто пятьдесят тысяч? А если они научатся контактировать с старшими Сеятелями? А если научатся путешествовать между мирами?

Зейн сразу понял, что увиденная им тварюшка не просто неимоверно опасна, но и ничем не отличается внешне от одной из процветающих в этом мире рас. Они могут влиться, могут размножаться, а что хуже всего — совершенно точно смогут… нет, не повредить Ил’шан’аэ’Азир лично, этого даже не нужно. Могут послужить маяком для своих прародителей, наводить их! Один ментальный посыл и перед сладко спящим в реальности и радостно живущим в Едином мире Зейном открывается портал, через который проходит ловчее щупальце Древнего. Рывок, сжатие…

Дракон чуть не обгадился, когда это себе представил.

Нет!

Нет, нет и еще раз нет!

Конечно, устроенная им истерика, слегка порушенный город и ни с кем не согласованный выход на контакт с местным вождем — это от нервов. Легкий психоз на почве отвыкания от гормонального баланса драконьего тела, кстати говоря, крайне грубо разбуженного. Да и разозлился он не на шутку, когда его и так блокируемое поисковое заклятие, что он наложил на сидящую в одной летающей повозке с тварью самкой местного вида, вообще кто-то взял и уничтожил. Смогли же! Во всяком случае, Зейн все сделал правильно, подключив туземцев, хотя у тех, вроде бы, и есть какие-то свои проблемы, но запрос дракона в мир они отправили, поэтому, можно сказать, пока Зейн сделал все от себя зависящее. Что он еще может сделать? Нервно бегать на задних лапах по континенту? Нет, тут он всё сделал правильно.

А вот следующий шаг его нервирует. Нужно пробудить всю стаю. Объяснить, втолковать, убедить, что мелкую тварюшку нужно разыскать. Описать молодежи возможные последствия, о том, что может случиться, если дать этой гадости размножиться. А ведь таких уже может быть много! Это будет очень сложно сделать, стае придётся поверить ему на слово, принять его точку зрения, забыть про сон и Единый мир, объединить силы. В общем, всё, к чему они совершенно не готовы.

А ему, Зейну, заодно нужно будет попытаться найти способ, как эта тварь такая получилась. Даже самые эффективные и смертоносные кадавры Сеятелей, порожденные из их мозговой жидкости, не были такими… тонкими и сложными. Твари были злы, ужасны и опасны, но, как и любой из методов Древних, примитивны по своим методам и импульсам. Что если этот случайно попавшийся Зейну на глаза тип не что иное, как смена стратегии Древних против всей расы драконов?

По хребту ящера прошёл марш морозных мурашек.

Пора будить всех!

Дракон, нервно ударив хвостом по заснеженной земле Барджайи, оскалился, закатывая глаза, чтобы через минуту исторгнуть из своей туши сложный незримый импульс магии, начавший расходиться по всей планете. В укромных уголках Кендры, в пещерах, гротах, ледяных кавернах, в потухших вулканах, везде начали открываться узкие глаза огромных разумных рептилий.

И радости во всех этих глазах, вместе взятых, не получилось бы наскрести даже чайную ложку.

Конец

Content

Мамбурин Харитон
Книга четвертая. Угрюмый герой

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог