Таня Штевнер

Девочка с морским сердцем

Посвящается Мо

Tanya Stewner, Claudia Carls (ill.)

ALEA AQUARIUS 1: DER RUF DES WASSERS

First published in German under the title

Alea Aquarius 1: Der Ruf des Wassers by Tanya Stewner, cover illustrations and vignettes by Claudia Carls

© Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg 2015

© Капустюк Ю.Б., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Она увидела, как на неё наступает вода.

Она закричала.

А затем нырнула в море.

Удар был сильным, словно она с разбегу врезалась в дверь, но уже в следующее мгновение эта дверь отворилась и впустила её внутрь.

Ледяная вода сомкнулась над ней. Она стала отчаянно дрыгать ногами и грести руками. Разум подсказывал, что смерть близка. Но сердце как будто не соглашалось. Оно колотилось громко и быстро, отчаянно и яростно – но не от страха. Она вдруг почувствовала, что её сердце трепещет от радости.

Гамбург

Река сегодня была более серой, чем обычно. Серой и печальной, но, скорее всего, Алеа так показалось – ведь она сама была охвачена печалью. Понурившись, опустив плечи, она стояла в порту и не отрываясь смотрела на воду. Эльба была гигантской рекой, водным колоссом, мощно вклинивающимся в сушу. Сколько раз она уже стояла здесь и глядела на Эльбу, прислушиваясь к её тихому шелесту и пытаясь разгадать её тайны? Тайны, которые она никогда не раскроет, потому что Алеа не разрешалось подходить ни к Эльбе, ни к какой другой реке.

Алеа бросила взгляд на мобильный. Пропущенных вызовов нет. Конечно же, нет. Как можно пропустить вызов, если она напряжена как струна и то и дело поглядывает на экран!

Девочка переступила с ноги на ногу. Она стояла здесь давно и очень устала. Вздохнув, она огляделась в поисках места, где можно было присесть на приличном расстоянии от воды и чтобы рядом не было луж, которыми её могли обрызгать прохожие. Но луж сегодня вообще нигде не было, потому что дождь не шёл уже несколько дней.

Она заметила пустую скамью – именно то, что сейчас ей и нужно. Какое-то время она просто сидела, вцепившись в телефон и разглядывая людей, которые решительно проходили мимо – туристы и местные, рабочие и просто устраивающиеся на причале с пакетом бизнес-ланча. Здесь всегда царило оживление и всегда было много народу, как на любом из бесчисленных гамбургских причалов. Алеа знала каждый из них. Она уже стояла на всех и смотрела на воду. Но этот причал нравился ей больше остальных. Здесь она чувствовала себя как дома, а в этом ощущении она нуждалась сейчас более чем когда-либо.

Алеа сделала глубокий вдох и попробовала подавить новую волну страха. То, что сегодня произошло, было слишком серьёзно. Утром у её приёмной матери случился инфаркт. Алеа проснулась в хорошем настроении и стала размышлять, что бы предпринять в первый день летних каникул, как вдруг увидела на кухне Марианну – совершенно белую, с каплями пота на лице. Алеа немедленно вызвала «Скорую помощь», и приёмную мать забрали в больницу. Ей уже шестьдесят пять лет, и у неё давно были проблемы с сердцем, но Алеа никогда не допускала мысли, что может случиться что-то плохое. Ведь кроме Марианны у неё никого нет, и если та не сможет о ней заботиться или вообще умрёт, служба опеки подберёт для Алеа новую приёмную семью. Ей придётся переехать жить к чужим, незнакомым людям, которые ничего не знают о её болезни. От этой мысли внутри у Алеа всё сжалось. Только из-за страха перед службой опеки она и сидела здесь, а не в больнице возле Марианны.

Алеа почувствовала, как по спине поползли противные холодные мурашки. Марианна обещала набрать ей сразу, как только сможет. Значит, мобильный зазвонит с минуты на минуту. В любой момент…

Она смахнула слезинку из уголка глаза. Плакать не хотелось, но она чувствовала себя бесконечно беспомощной и одинокой.

Её взгляд упал на ладонь. На чёрной кожаной перчатке сверкала та единственная слезинка, которую она только что смахнула. На мгновение ей показалось, что она что-то в ней разглядела, что в слезинке вспыхнуло что-то синее и зелёное. Но тут слезинка впиталась в шов на перчатке и исчезла.

Алеа несколько раз сжала и разжала кулак. Как и на всех своих перчатках, она и здесь отрезала кончики пальцев, чтобы можно было нормально пользоваться руками, но сегодня даже в таком виде перчатки ей мешали. На улице было плюс двадцать семь, и кожа под перчатками вспотела.

Она выпрямилась и попробовала дышать спокойно. Нужно взять себя в руки! Она стала сосредоточенно рассматривать причал – вдруг удастся отвлечься на что-нибудь в ожидании звонка Марианны? Лодки на причале покачивались на воде, на другом берегу скрипел и гудел громадный погрузочный кран.

И тут Алеа заметила странный старый парусный корабль, который как раз причаливал к набережной. На носу виднелась наполовину стёртая надпись: «Крукис». Корабль выглядел настолько необычно, что Алеа прищурилась и всмотрелась внимательнее. Его давно следовало бы покрасить заново. Светло-зелёная краска по бокам отслаивалась и облезала. Да и вообще судно казалось таким изношенным, что было странно, как оно вообще способно выходить в море. Но Алеа никак не могла оторвать от него взгляд – и всё смотрела и смотрела. И хотя она не знала, что именно привлекло её внимание, у неё возникло чувство, что перед ней нечто особенное.

С корабля спрыгнул мальчик и принялся крепко привязывать канаты. На вид ему было лет девять-десять, не больше. Справившись со своей задачей, он снова запрыгнул на судно и исчез под палубой.

В скором времени из рубки вышел юноша, который, вероятно, управлял «Крукисом». Как и мальчик, он ловким отработанным движением спрыгнул с судна на причал. Ему было лет восемнадцать, и он казался очень симпатичным. У него был тёмный загар, приветливое лицо и взъерошенные, как у рок-звезды, волосы, а на рукаве футболки зияла дыра. Кроме того, под мышкой он держал гитарный футляр.

Благодаря судьбу за всё, что отвлекало её от раздумий и ожидания, Алеа стала наблюдать за действиями юноши, который, пройдя мимо неё, направился в сторону расположенного неподалёку кафе.

Алеа почувствовала, что безумно хочет пить. Она порылась в рюкзаке, но потом вспомнила, что термос оставила дома. Обычно он у неё всегда с собой, но после случившегося с Марианной она выскочила из квартиры в такой спешке, что забыла не только термос, но и зонт – а это крайне неосмотрительно! И хотя пока на небе ни облачка, если всё-таки польёт дождь, у неё возникнут серьёзные проблемы.

Мальчик, который только что крепко привязывал «Крукис», легко спрыгнул с лодки и с потёртым барабаном под мышкой направился к тому же кафе, что и юноша – рок-звезда. Когда мальчик поравнялся со скамейкой Алеа, их глаза встретились, и он улыбнулся.

– Ахой! – сказал он вместо приветствия и широко улыбнулся щербатым ртом.

Алеа смущённо улыбнулась в ответ, но он уже ушёл.

Она встала. Термоса нет – значит, придётся купить себе что-нибудь тёплое. Зажав в ладони мобильный, она направилась к кафе и, войдя внутрь, сразу заметила мальчика и юношу: они сидели за одним столом и пили лимонад. Алеа села за свободный столик неподалёку от них. Она увидела, что мальчик босой, и ей это понравилось, хотя сама она ни за что не стала бы так ходить. Но эти мальчишки казались немного чудными, а чудики, фрики, ей нравились. В конце концов, она и сама в какой-то степени фрик.

К ней подошла официантка, и Алеа заказала чай.

– Только не горячий, а тёплый, – попросила она.

Официантка нахмурилась:

– Может, принести холодный чай?

Алеа замахала руками:

– Ни в коем случае!

Официантка вылупилась на чёрные кожаные перчатки Алеа, и девочка буквально слышала, как она думает: «Такая жара, а она в перчатках! И зачем ей тёплый чай?»

Алеа напряжённо улыбнулась, а официантка пожала плечами.

– Один тёплый чай, – подытожила она и исчезла.

Алеа заметила, что мальчики смотрят в её сторону.

– Клёвый прикид! – крикнул тот, что помладше.

Алеа вздрогнула. Почувствовав, что краснеет, она натянула кепку на лицо. На ней была тёмно-розовая атласная куртка, мужская майка, множество длинных цепей, рваные джинсы, тяжёлые ботинки, её любимая кепка цвета морской волны и перчатки. Она знала, что прикид у неё довольно клёвый – в том-то и вся соль. Алеа уже несколько лет одевалась крайне вызывающе и делала это с одной-единственной целью: отвлечь внимание от перчаток. Ни по соседству, ни в школе никто ничего не знал о её болезни. Одноклассники и учителя полагали, что это один из её многочисленных модных приколов. А для Алеа было предпочтительнее, чтобы её считали странной, нежели больной. Одна только Марианна знала, как сильно это заболевание ограничивает Алеа в повседневной жизни и какой львиной доли свободы её лишает. Но знать об этом больше никому не полагалось – жалость ей была не нужна.

– Спасибо, – едва слышно пробормотала она и почувствовала, что её щёки раскраснелись ещё больше.

К счастью, мальчишки погрузились в разговор и больше на неё не смотрели. Под столом они достали по бутерброду и откусывали от них каждый раз, когда официантка отворачивалась.

Алеа невольно улыбнулась и подумала, что тоже с удовольствием проглотила бы такой бутерброд. Она ничего не ела с самого завтрака.

Официантка принесла чай. Это был просто кипяток, и Алеа пришлось ждать, пока он остынет.

К столу, за которым сидели мальчишки, подошла девочка – темнокожая, с длинными дредами, высоко собранными в косу. На груди у неё висел аккордеон.

– Привет, Тесс, – поздоровался с ней мальчик.

– Ты дверь на борту заперла?

Тесс скорчила гримасу.

– Ой, забыла, – ответила она со странным акцентом. – Придётся мне вернуться.

Юноша махнул рукой:

– Ладно, забудь! Вряд ли кто-то уведёт нашу дряхлую посудину. Мы тебе кое-что оставили, – добавил он и сунул девочке под столом бутерброд с сыром.

Алеа удивилась. Эта девушка тоже путешествует на борту «Крукиса»? Они все трое – братья и сестра? Нет, точно нет. У Тесс кожа тёмная, у мальчика светлая и рыжие волосы, а у рок-звезды волосы светло-каштановые. И они совсем не похожи друг на друга.

Тесс залпом осушила стакан с лимонадом, который придвинул ей юноша, а затем спросила:

– Вы готовы?

Мальчики закивали.

– Вон там неплохое место, – юноша указал куда-то напротив кафе. Он положил на стол пятиевровую банкноту и достал из футляра гитару. Рыжеволосый мальчик вытащил из своего барабана помятую мужскую шляпу и надел её на голову. Тесс со своим аккордеоном пошла к месту напротив кафе. Там все трое заняли удобные позиции, приладили свои инструменты и начали играть известную рок-песню, которая благодаря аккордеону звучала необычно и стала привлекать внимание публики. А потом Тесс запела. От неожиданности у Алеа отвисла челюсть. Тесс оказалась настоящей рок-певицей – её голос был мощным, страстным, с хрипотцой. Стало ясно, что рок-звезда здесь она! И хотя у юноши была соответствующая причёска и он, по мнению Алеа, прилично играл на гитаре, Тесс притянула всё внимание к себе, и головы прохожих обернулись в её сторону. А юноша с гитарой только улыбался с довольным видом, будто уже не раз становился этому свидетелем и прекрасно понимал, как хороша Тесс.

Песня закончилась, и раздались восторженные аплодисменты. Алеа тоже захлопала в ладоши. Мальчик прошёлся по кругу со своей шляпой и собрал деньги. Многие кидали монеты по одному или по два евро. Когда он оказался напротив Алеа, она лишь покачала головой:

– Мне очень жаль, но мне ещё нужно оплатить чай.

– Но ты же слушала! – воскликнул мальчик. – И тебе понравилось! Я сам видел!

Алеа было нечего возразить:

– Да, но я на мели.

– Мы тоже – всегда, – ухмыльнулся мальчик. – Хотя… ты можешь мне кое-что отдать.

Она нахмурилась:

– Что именно?

– Как насчёт твоей кепки?

Алеа энергично замахала руками:

– Об этом не может быть и речи! Это моя любимая кепка!

Мальчик задумался:

– Тогда перчатки!

Алеа вся сжалась:

– Не получится.

– Почему нет? – спросил мальчик и с интересом уставился на неё. – Что не так с твоими перчатками?

– Тогда уж лучше кепку! – вместо ответа крикнула она и быстро сорвала кепку с головы, следя за тем, чтобы длинные чёрные волосы закрывали те места за ушами, которые при любых обстоятельствах должны оставаться закрытыми. – Вот, держи, – сказала она, протягивая мальчику головной убор.

Он с удивлением его взял:

– Так это же потрясно! Ты отдаёшь мне свою кепку? Спасибо! – Сияя, он побежал к остальным, чтобы продемонстрировать им обновку.

Тесс и юноша изумлённо воззрились на Алеа, а она коротко кивнула и тотчас отвела взгляд. Чёрт, это её любимая кепка! Но о том, чтобы отдать мальчику перчатки, не могло быть и речи. Нужно было предложить ему одну из своих цепочек! И как это она не догадалась!

Вдруг к Тесс и мальчикам подошёл какой-то мужчина и стал что-то возмущённо им говорить. Юноша примирительно воскликнул:

– Ладно, ладно! Мы уходим!

Судя по всему, играть здесь было запрещено. Трое музыкантов упаковались и с вытянувшимися лицами ушли восвояси. «Жаль, – подумала Алеа. – Как жаль!»

Она попробовала чай. Он всё ещё не остыл, но очень хотелось пить. За это время она несколько раз взглянула на экран мобильника. Ни одного пропущенного вызова. Алеа снова почувствовала, как по спине побежал холодок. Как там Марианна? Ей больно? Хорошо ли за ней ухаживают? Скоро ли она снова встанет на ноги? А что, если больше никогда?

К глазам у Алеа подступили слёзы. Интересно, когда она вернётся домой, там уже будет поджидать кто-то из опеки? Если Марианне предстоит пролежать в больнице ещё несколько недель, то Алеа уже сегодня перевезут в другое место? Она страдальчески поджала губы, но потом призвала себя мыслить здраво. До вечера ещё далеко. Она пока побудет здесь. Просидит в гавани весь оставшийся день в ожидании звонка Марианны. Должна же та когда-нибудь позвонить…

Алеа допила чай, заплатила и медленно поплелась из кафе обратно к своей скамейке. Усевшись на неё, она принялась бесцельно озираться по сторонам. При этом её взгляд снова упал на «Крукис», который по-прежнему стоял у причала. Алеа внимательно рассмотрела корабль. Его, конечно, не мешало бы подремонтировать, но на крыше палубной рубки была установлена солнечная панель, чем, несомненно, могли похвастать лишь современные суда. Всё на этом кораблике было как-то криво, косо и не очень гармонично, но именно это Алеа и нравилось.

На палубу поднялась Тесс, и Алеа стала наблюдать за ней, прикрыв ладонью глаза от солнца. Тесс принесла какой-то большой предмет и установила его на корме. Что это? Мишень на подставке? Спустя пару минут на корме появился мальчик. Следом за ним, внимательно оглядываясь, шёл юноша. Когда он посмотрел в её сторону, Алеа инстинктивно сжалась, но его взгляд сразу скользнул дальше, и она снова подалась вперёд. Что эти трое там затеяли? Алеа медленно встала и, стараясь оставаться максимально незаметной, направилась к кораблю. Она подошла к нему почти вплотную и теперь даже слышала, о чём они говорят.

– Вперёд! – приказала Тесс мальчику и приклеила к мишени какую-то бумагу. Карта мира.

Взяв дротик для дартса, мальчик метнул его в карту и, ликуя, воскликнул:

– Финляндия! Мы там не были целую вечность!

– Отличный выстрел, Сэмми, – сказал юноша. – Сейчас, в июне, Финляндия прекраснее всего.

Алеа была в шоке. Неужели вот так, метанием дротика они выбирают себе следующую цель? Бросают в карту дротик – и плывут туда? При этой мысли сердце её учащенно забилось. Как хорошо просто плыть по морю, по ветру… быть свободной! Алеа тяжело вздохнула.

В это мгновение юноша вдруг вжал голову в плечи.

– Вон там управляющий причалом, – предупреждающе произнёс он. – Пойду-ка я быстренько оплачу портовый сбор. А вы пригнитесь и сделайте так, чтобы вас не было видно, ясно?

– Есть, капитан! – ответили Тесс и Сэмми и скрылись из виду. Но сразу после этого Сэмми снова поднял голову. – Бен! – крикнул он юноше. – Как ты думаешь, вон в том киоске продаются шоколадные батончики?

Юноша, которого, очевидно, звали Бен, строго посмотрел на Сэмми:

– Я сказал – пригнись!

– Так значит, да? – услышала Алеа голос Сэмми из-за перил.

– Нет! – прошипел Бен, спрыгнул с судна и побежал к управляющему портом, чтобы отдать ему деньги. Алеа наблюдала за ним и пришла к заключению, что на борту он самый старший. А может, на «Крукисе» присутствуют и взрослые, просто они до сих пор не показывались? Тесс и Сэмми назвали Бена «капитаном», и в данный момент он оплачивал портовый сбор. Всё указывало на то, что эти трое на корабле одни! Алеа оцепенела от этой мысли. Тесс на вид не намного старше её – может быть, ей тринадцать, а Сэмми… девять или десять? Возможно ли, чтобы они путешествовали на парусном судне без родителей? И вообще, разрешено ли такое?

Тут Алеа сообразила, что Бен, вероятно, потому и велел детям спрятаться, чтобы управляющий портом не заметил, что на корабле нет взрослых…

Теперь Алеа буквально сгорала от любопытства. Тесс, Бен и Сэмми не только плыли туда, куда укажет дротик от дартса, но и жили на корабле совершенно одни!

В это мгновение Бен вернулся на «Крукис».

– Под палубу, – коротко приказал он детям, которые продолжали сидеть в убежище, и Алеа услышала грохот и шорохи.

Затем всё стихло.

В голове у Алеа закружился хоровод мыслей. Она села на низкий бортик неподалёку. Её вдруг охватило жуткое волнение. Она всегда мечтала много путешествовать и увидеть мир. Правда, из-за своей болезни она никогда не хотела плавать под парусом – уж точно нет! – но эти трое жили в точности так, как втайне всегда желала для себя Алеа. Они были свободны. Они жили под открытым небом.

Алеа опустила голову на руки, погрузилась в мечтания и перестала на время каждую секунду проверять экран мобильного телефона.

В течение следующих пяти часов не произошло ровным счётом ничего. Алеа сидела на бортике причала и пристально смотрела перед собой. Марианна так и не позвонила, и страх Алеа постепенно перерос в панику. Она уже много раз набирала номер Марианны и отправила ей несколько СМС-сообщений, но ответа не получила. Да что там стряслось?! Не может же Марианна просто…

Алеа прыжком поднялась на ноги. Страх вдруг стал таким нестерпимым, что ей захотелось кричать.

– Привет, – вдруг произнёс чей-то голос. Алеа резко развернулась. Рядом стоял Сэмми! На нём была её кепка цвета морской волны. – С тобой всё в порядке?

Алеа смотрела на него во все глаза. Он тащил набитый доверху пакет с продуктами, перекинув его через плечо. Наверное, он ходил в супермаркет.

– Гм-м… да, всё хорошо, – быстро пролепетала Алеа, хотя хорошего было мало.

– Ну, тогда ладно… – Сэмми ещё раз вопросительно взглянул на неё и ловко, как мартышка, взобрался на судно.

Едва он исчез под палубой, как Алеа тут же пожалела, что не ответила иначе. Например: «Вся моя жизнь летит под откос» или «Мне так страшно, что я сейчас взвою». Это была бы правда. Но нет, она бы так не ответила – никому. Алеа не привыкла доверяться другим людям. В школе у неё было всего несколько друзей, но среди них никого, с кем она могла бы поговорить о своих тревогах и страхах. Никого, кому она могла бы позвонить – сегодня, сейчас. Она была совсем одна.

Она заметила, что на «Крукисе» что-то происходит. Сэмми вышел на палубу с подносом и поставил его на маленький столик на корме. Там размещался небольшой уголок, где можно было посидеть. Мальчик разложил там подушки и, к величайшему изумлению Алеа, повесил гирлянду. Тесс накрыла на стол. Похоже, они втроём собирались ужинать на палубе. При этой мысли в животе у Алеа больно забурлило. Она умирала с голоду.

Вскоре появился Бен с большой кастрюлей. Он поставил её на стол и зорко огляделся по сторонам.

– Управляющий портом, наверное, уже ушёл, – подумал он вслух и подсел к Сэмми и Тесс, которые принялись хлопотать над кастрюлей.

– Вермишелевый – лучший суп на свете! – воскликнул Сэмми.

– А я больше люблю томатный, – заявила Тесс и налила себе в тарелку несколько половников вермишелевого супа.

До Алеа донёсся запах супа, и от голода у неё закружилась голова. Ей нужно было срочно что-нибудь съесть. В кошельке оставалось всего шестьдесят четыре цента. Вдруг Сэмми прав и в киоске продаются шоколадные батончики? Может быть, она сможет купить самый маленький батончик? Или половинку?

– Эй, ты! – вдруг услышала она чей-то голос.

Алеа удивлённо обернулась в сторону «Крукиса», потому что голос доносился явно оттуда.

У перил стоял Бен:

– Ты проголодалась?

Алеа вытаращила глаза:

– Я?

– Да. У тебя такой вид, будто ты сейчас грохнешься в обморок. Хочешь есть? Поднимайся на борт.

Подняться на борт? Алеа глубоко вдохнула, и в её голове заметались мысли. Да! Да, она хочет подняться на борт!

Нет! Нет, ни в коем случае.

– Я… я не могу.

– Почему нет? – Бен спрыгнул на берег и подошёл к ней.

Сердце Алеа затрепетало. Что же делать?

– Можешь поужинать с нами, если хочешь, – предложил Бен, который теперь стоял прямо напротив Алеа и изучающе смотрел на неё. – Ты бледная, как призрак. Полагаю, тебе срочно нужен вермишелевый суп.

Алеа медленно кивнула. Но потом покачала головой. Ведь он приглашает её на КОРАБЛЬ! А чтобы на него попасть, придётся прыгнуть. Между причалом и бортом «Крукиса» было не меньше метра. Вдруг она упадет в воду? Нет-нет-нет! Риск слишком велик!

– Чего ты боишься? – спросил Бен.

– Боюсь упасть в воду.

– Ах, вот оно что! – рассмеялся Бен. – Тогда мы перекинем трап.

– Трап? – Алеа ещё никогда не слышала этого слова.

– Это такая деревянная доска, которую можно положить между судном и берегом. Обычно нам лень его доставать. Но для тебя мы это сделаем. – Он улыбнулся. – Трап! – крикнул он Сэмми, который висел на перилах и с любопытством на них поглядывал.

Сэмми засуетился, и в скором времени трап уже соединял «Крукис» с сушей, образовав мостик. Алеа испуганно вытаращила глаза, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Надёжен ли он? Выдержит ли?

– Я тебе помогу, – сказал Бен, взял её за руку и осторожно повёл к судну.

Она нерешительно следовала за ним, а внутри неё шла борьба. Какая-то неведомая сила буквально тащила её на этот корабль. За последние несколько часов она много раз ловила себя на мысли, как бы она сама жила на борту этого судна. Но это было очень глупо. Нужно остерегаться воды, любой ценой! Ведь холодная вода опасна для жизни. Выйти в море на корабле – это поистине идиотский поступок.

– Хорошо, – произнесла Алеа и сделала первый шаг.

«Альфа Кру»

Алеа прошла по трапу, буквально вцепившись в ладонь Бена. Юноша крепко держал её, и ей казалось, что, если она вдруг потеряет равновесие, он не даст ей упасть.

– Ты что, плавать не умеешь? – спросил он, идя впереди неё.

Алеа пробормотала «Нет» и с облегчением выдохнула, когда её ноги ступили на палубу. Грохот её сердца отдавался в ушах, но она справилась!

Сэмми вышел ей навстречу:

– Добро пожаловать на «Крукис», – и он отвесил Алеа низкий поклон.

– Спасибо, – едва слышно произнесла Алеа.

– Меня зовут Сэмюэл, – представился он. – Сэмюэл Дракон. Но можешь называть меня Сэмми.

Вдруг пол покачнулся, и Алеа в ужасе вцепилась в перила.

– Судно всегда слегка покачивается. – Сэмми кивнул, словно соглашаясь с самим собой. – В море качка ещё сильнее, чем здесь, в порту.

При этих словах Алеа едва не вырвало.

– Но ведь ничего не случится, правда?

Сэмми рассмеялся:

– Да что тут может случиться, в порту? Не бойся. Ты здесь в безопасности, даже если не умеешь плавать.

Что-то в его голосе успокоило Алеа. Она осторожно отпустила перила. Вообще-то покачивание было не таким уж сильным. Однако мысль о том, что под судном находится вода, привела её в состояние полной боевой готовности, а мечущееся сердце как будто стремилось убедить её, что она начисто потеряла рассудок.

– Мы ужинаем вон там. – Бен указал на уголок на корме, где сидела Тесс и как ни в чём ни бывало поглощала суп. – Если только Тесс нам хоть что-то оставила, – добавил он.

– Иначе остынет, – пробормотала Тесс, не поднимая головы.

«Холодный суп – это было бы очень некстати, – подумала Алеа. – Если суп остыл, мне его есть нельзя».

Бен снова пошёл вперёд, Сэм за ним. Алеа на ватных ногах поплелась следом.

Сэмми обернулся и принялся беззастенчиво её рассматривать.

– А ты красивая, – подвёл он итог.

Алеа опустила глаза и почувствовала, что снова покраснела.

– У тебя лицо прямо как из сказки. Ты очень бледная, а с длинными чёрными волосами похожа на Белоснежку.

Тесс рассмеялась с полным ртом.

Сэмми продолжал рассматривать Алеа:

– И глаза… они у тебя какие-то… клёвые.

– Зелёные, – поспешно пробормотала Алеа. Она уже не раз слышала, что её глаза приводят людей в замешательство. Но почему – этого никто сказать не мог. Глядя на себя в зеркало, она и сама замечала, что глаза у неё необычные. В зелени радужной оболочки что-то поблёскивало. Порой Алеа казалось, что там что-то заперто и рвётся наружу – что-то светлое и блестящее. Однако чаще всего за этой мыслью следовал страх, что это как-то связано с её заболеванием и что блеск указывает на склонность к лихорадке или на что-то посерьёзнее. – У меня зелёные глаза.

– А у меня карие! – воскликнул Сэмми, будто осчастливленный этим фактом. – А волосы у меня рыжие! – сияя, добавил он.

– Да, это… заметно, – сказала Алеа.

Бен указал ей на место за маленьким столиком, и они расселись.

Тесс кивнула Алеа, продолжая жевать.

– Я Тесс, – сказала она.

Алеа снова обратила внимание на акцент, но так и не смогла его идентифицировать.

– А я Бен, – представился Бен.

– Алеа, – сказал Алеа и почувствовала, что постепенно успокаивается.

– Прикольное имечко, – похвалил Сэмми. – Ты вообще вся какая-то прикольная.

Алеа не знала, как реагировать на такое обилие комплиментов.

– Э-э-э… – вот всё, что пришло ей в голову.

Бен рассмеялся:

– Сэмми у нас чересчур напорист.

– А вот и нет! – возразил Сэмми. – Всё, что я говорю, – чистая правда.

Бен ухмыльнулся:

– Я и не спорю. – Он посмотрел на Сэмми с такой любовью, что теперь Алеа уже не сомневалась: эти двое братья.

– А теперь поешь уже наконец, – настойчиво произнёс Бен и наполнил тарелку Алеа вермишелевым супом. Алеа удивилась, увидев на столе четвёртую тарелку. Неужели Бен с самого начала собирался позвать её на ужин? Он что, заметил, как долго она сидит на причале?

Не помня себя от голода, она схватила ложку и попробовала суп. К счастью, он был ещё почти горячий. Алеа налегла на еду. Она так изголодалась, что с радостью бы запрыгнула в этот суп. Почти не жуя, она поспешно проглотила всю вермишель.

– Ого! Ну у тебя и аппетит! – заметил Бен. – Когда же ты ела в последний раз?

– Сегодня утром, – ответила Алеа, прихлёбывая суп.

– У себя дома? – продолжал расспрашивать Бен.

Алеа подняла голову. Вопрос был странный.

– Бен пытается выяснить, не сбежала ли ты из дома, – объяснила Тесс, не глядя на Алеа.

Сэмми улыбался, и в его взгляде тоже читался большой вопрос.

– Нет, я не сбежала, – ответила она, хотя и не была уверена, так ли это на самом деле. Ведь за последние несколько часов она много думала о том, чтобы больше не возвращаться домой и таким образом избежать столкновения со службой опеки. И хотя окончательного решения она пока не приняла, её с натяжкой можно было назвать беглянкой.

Кажется, её ответ Бена не убедил.

– Если не хочешь рассказывать – не надо.

Последовала пауза, и любопытство Алеа возобладало над её робостью.

– А вы беглецы? – спросила она и посмотрела на всех по очереди. Мгновение на корабле царила тишина. Она что, попала в точку?

Бен серьёзно посмотрел на неё:

– Если мы что-то расскажем тебе о нас, ты никому не должна это передавать.

Алеа нахмурилась:

– Почему?

– Потому что тогда нам придётся тебя пристрелить, – сказала Тесс.

Сэмми захихикал.

Бен только покачал головой:

– Просто пообещай.

– Ладно. Обещаю никому ничего о вас не рассказывать.

Бен выглядел довольным:

– Отлично.

– Мы не сбежали из дома, – объяснил Сэмми. – Бен и я живём на «Крукисе». Уже довольно давно.

Бен кивнул.

– Мы с Беном братья, даже если и не похожи, – продолжал Сэмми. – Ведь я намного красивее Бена, и…

Бен залепил Сэмми подзатыльник.

Алеа не смогла сдержать улыбки. Мордашка у Сэмми была скорее симпатичная, нежели красивая: к щербатому рту добавлялись оттопыренные уши. Бен же, напротив, выглядел очень круто, и не только из-за своей взлохмаченной причёски а-ля рок-звезда.

Сэмми объяснил:

– Мы живём на этом корабле четыре года – с тех пор, как умерли наши родители.

– Ох! – Алеа прекратила жевать. – Вы сироты?

– Да, но у нас есть суперский дядя, – сказал Сэмми. – Дядя Оскар. Он много лет жил на «Крукисе», и, когда в результате несчастного случая погибли наши родители, он нас усыновил. Теперь мы всё время в море.

Алеа удивилась:

– Вы уже четыре года живёте на корабле? А как же школа?

Сэмми подмигнул:

– Домашнее обучение. С нами занимался дядя Оскар.

Бен тихо добавил:

– От случая к случаю.

– Дядя Оскар всегда хотел, чтобы мы увидели мир. – Сэмми энергично кивнул. – Так мы и сделали. Мы уже пересекли все моря и океаны на нашей планете!

Тесс добавила:

– Бен говорит на восьми иностранных языках. Сэмми – на четырёх.

Сэмми гордо задрал подбородок, а Бен отрицательно покачал головой:

– Мой исландский пока никуда не годится, и арабский ещё стоит подучить.

Сэмми пренебрежительно махнул рукой:

– К тому времени, как мы снова двинемся на Восток, ты уже отлично освоишь арабский.

– А где же ваш дядя? – спросила Алеа. – Он здесь, на борту?

– Нет, у него сейчас другие дела, – ответил Сэмми.

– Он писатель, – пояснил Бен. – Вероятно, ты о нём ещё не слышала. Его зовут Оскар Уоленди.

Алеа была вынуждена покачать головой.

– Он пишет суперские книги. – Рассказывая, Бен продолжал есть. – Полгода назад дядя Оскар решил уйти в тибетский монастырь, чтобы заняться там медитациями и написать новую книгу.

– Полгода назад Бену исполнилось восемнадцать, – продолжил Сэмми. – Дядя Оскар знал, что мы и одни отлично справимся, пока он поживёт у монахов.

Бен кивнул:

– Он научил нас всему, что может пригодиться в жизни.

– Но ведь он не дал своего разрешения на то, чтобы вы одни плавали на этом корабле, ведь так? – подумав, осмелилась спросить Алеа.

Сэмми скорчил гримасу:

– Хороший вопрос.

– Это нам неизвестно, – признался Бен. – Из-за того что мы столько лет провели в плаваниях, мы нигде не зарегистрированы. Я точно не знаю, имею ли я право обучать Сэмми и могу ли я как старший брат взять его под свою опеку, но думаю, что имею и могу. Мы не хотели спрашивать об этом в соответствующих инстанциях, чтобы не шуршать в муравейнике.

– А разве ваш дядя не знает этих нюансов? – спросила Алеа.

Бен пожал плечами:

– Он никогда не думал о таких вещах.

Теперь Алеа поняла, почему они так осторожно вели себя с управляющим портом и в кафе. Не привлекать к себе лишнего внимания – в данной ситуации это, конечно, наилучшее решение.

– Кстати, «Крукису» больше сорока лет, – не без гордости сообщил Бен.

– А почему корабль называется «Крукис»? – спросила Алеа, которой очень хотелось узнать как можно больше. Её жизнь в сравнении с их пиратским существованием выглядела совершенно однообразной.

Бен взял кусок хлеба и, намазывая его сливочным маслом, ответил:

– Альфа Крукис – самая яркая звезда в созвездии Южный Крест – слышала о таком?

Алеа покачала головой. О созвездиях она не знала ровным счётом ничего.

– Наш дедушка, который много лет назад построил это судно с нашим папой и с дядей Оскаром, умел ориентироваться в море по звёздам. Как мореплаватели в далёком прошлом.

Алеа была поражена:

– Как это?

– Можно ориентироваться по звёздам на ночном небе; они указывают путь. Если у тебя есть секстант, то они с большой точностью подскажут тебе, где ты находишься и в какую сторону тебе двигаться.

Алеа не знала, что такое секстант, но блеск в глазах Бена ей очень нравился.

– Дядя Оскар научился ориентироваться по звёздам у нашего дедушки, а потом научил этому нас, – объяснил Бен.

– И что? – Теперь Алеа была просто ошарашена. – Вы тоже так можете?

Бен кивнул, будто это самое обычное дело.

Лицо Сэмми растянулось в широкой улыбке:

– Я постоянно путаю Кассиопею с Ящерицей, но в остальном знаю небо вдоль и поперёк!

Тесс, которая, казалось, была полностью поглощена едой, издала какой-то звук, словно подтверждая всё вышесказанное.

– «Крукис» – прикольное название, – сказала Алеа. – Мне нравится. Оно очень необычное и такое же яркое и броское, как и сам корабль.

– Ты считаешь наш корабль ярким и броским? – с тревогой спросил Бен.

Алеа кивнула, махнув рукой:

– Во всяком случае, сегодня днём он сразу бросился мне в глаза.

Сэмми уставился на её руки:

– Ты перчатки никогда не снимаешь? Даже во время еды?

Алеа чуть не поперхнулась. К счастью, Бен в этот момент сказал:

– Мы специально не перекрашиваем «Крукис». На самом деле это очень красивый и необычный корабль, но мы поддерживаем его слегка обшарпанную наружность, чтобы никто не мог его запомнить. Что именно привлекло твоё внимание?

– Не знаю. – Алеа задумалась. – От него словно веет приключениями. И свободой.

Сэмми просиял:

– Да, так и есть! Мы искатели приключений!

Бен закатил глаза.

– Не слушай его, – сказал он Алеа. – Честно говоря, я прилагаю все усилия, чтобы приключений здесь было как можно меньше.

Однако у Алеа сложилось впечатление, что Бен и сам без ума от жизни на грани дозволенного.

Сэмми подтвердил её догадку:

– Конечно же, ты любишь приключения, Бен! Ты любишь приключения! – Он беззаботно рассмеялся. Так, будто в его жизни не было никаких проблем. Затем взял маслёнку, нож и принялся мазать сливочное масло на обе стороны своего хлеба. С наслаждением впившись зубами в бутерброд, он заметил взгляд Алеа и с полным ртом произнёс: – Почему должна быть вкусной лишь одна сторона, если можно намазать маслом обе?

Алеа усмехнулась.

Сэмми усмехнулся в ответ.

– Алеа, а ты любишь приключения? – вдруг спросила Тесс.

Алеа задумалась. В её жизни пока не было ни одного приключения. Из-за болезни она всегда в первую очередь считала себя пациенткой, а не человеком, с которым происходит что-то интересное. Поэтому её ответ удивил её саму:

– Думаю, да.

Тесс окинула её изучающим взглядом и продолжила есть.

– Я тоже! – воскликнул Сэмми. – Мы все обожаем приключения! Поэтому мы шайка.

Алеа вскинула брови:

– Вы шайка?

Бен кивнул.

– Мне всегда хотелось быть в шайке, – объяснил Сэмми. – Но долгое время на борту были только Оскар, Бен и я. А потом вообще только мы с Беном. Но с тех пор как с нами Тесс, всё стало совсем по-другому!

Алеа взглянула на Тесс.

– А как давно ты… – начала она.

Но Сэмми продолжал тараторить:

– Мы называем себя «Альфа Кру». – Сияя, он смотрел на Алеа и, видимо, ждал её реакции. – Хочешь узнать почему? – с нетерпением спросил он.

– Конечно!

– Как я уже говорил, самая яркая звезда в созвездии Южный Крест называется по-латыни Альфа Крукис, или Альфа Кру. – От радости Сэмми потёр ладоши. – «Кру» звучит как английское «crew», то есть экипаж, команда, банда. Гениально, да?

Алеа криво усмехнулась. В этом было что-то ребяческое.

– У нас у всех есть пиратские клички! Имена мы не меняем, а вот фамилию выбираем в соответствии с созвездиями! – выпалил Сэмми. – Это я придумал! – Он снова выжидающе посмотрел на Алеа.

– Круто, – похвалила она.

К разговору присоединился Бен:

– Сэмми придумал особый ритуал для выбора пиратской клички. – Судя по его тону, это вовсе не казалось ему детской игрой. – Вроде того ритуала, с помощью которого мы определяем нашу дальнейшую цель.

– Сегодня я это уже наблюдала, – не сдержалась Алеа.

– Неужели? – с ироничной улыбкой спросил Бен. Судя по всему, он точно так же весь день наблюдал за Алеа, как она – за кораблём и его экипажем. – Здесь, на борту, есть древняя книга о созвездиях на латыни. Нужно взять её и листать не глядя.

– А потом ты открываешь любую страницу, – нетерпеливо перебил его Сэмми, – и название созвездия на этой странице становится твоей пиратской кличкой!

Постепенно всё это стало казаться Алеа в некотором роде интересным.

– И какие клички выпали вам в результате этого ритуала?

– Я Сэмми Дракон, – энергично ответил Сэмми. – Дракон – отличное созвездие. – Сэмми уже не говорил, а просто визжал от восторга. – А Бена зовут Бен Весы.

Бен изобразил поклон, как будто его только что официально представили.

– А Тесс у нас – Тесс Телец. – Сэмми вскочил на ноги. Похоже, от возбуждения он уже не мог усидеть на месте. – Мы были бы рады, если бы в нашей шайке появился кто-то ещё!

Бен поднял руку:

– Спокойно, Сэмми. Не торопи события.

– Но Алеа стала бы идеальным членом шайки! – возразил Сэмми. – Она наверняка сбежала из дома, а в каюте Тесс есть свободная койка. Она бы отлично вписалась в наш корабль!

Алеа с громким стуком отложила ложку в сторону.

Бен взмахнул рукой, словно желая всех успокоить:

– Алеа даже плавать не умеет. Кроме того, нам о ней ничего не известно.

– Обо мне вы тоже ничего не знали, когда приняли в свою шайку, – сказала Тесс.

Алеа насторожилась. Неужели Тесс только что вступилась за неё? У неё в животе приятно защекотало, как будто внутри разлилась шипучка. Они что, все трое хотят взять её с собой?

– Давайте я для начала просто сбегаю за книгой! – И спустя мгновение Сэмми скрылся под палубой.

Алеа вопросительно посмотрела на Бена и Тесс.

– Не поддавайся его напору, – сказал Бен.

Тем временем Сэмми уже вернулся назад.

– Вот она! – Он размахивал большой энциклопедией с пожелтевшими страницами.

– Сэмми! – строго прикрикнул Бен. – Мы не можем провести ритуал с Алеа, ничего не обсудив!

Сэмми с мольбой посмотрел на Бена. Они в буквальном смысле сражались взглядами. Сэмми отвёл глаза первым.

– Ладно, – едва слышно сказал он и встал рядом со столом – он был слишком взволнован, чтобы сесть. – Тогда давайте поговорим!

Все взгляды устремились на Алеа.

Алеа заметила, что её руки дрожат, и спрятала их под стол.

– Что ещё тебе хочется о нас узнать? – спросил Бен.

Алеа раскрыла рот, но тут же снова его закрыла. Она хотела задать сотни вопросов – но как назло, в эту секунду не могла вспомнить ни одного!

– Как ты попала к мальчикам? – наконец спросила она у Тесс. Ей и правда было интересно это узнать.

– Дело случая, – ответила Тесс.

– Судьба! – поправил её Сэмми.

Тесс невозмутимо продолжила:

– Я француженка.

Ну конечно! Алеа чуть не хлопнула себя по лбу. У Тесс определённо французский акцент!

– Я расскажу тебе, как я попала на борт, – сказала Тесс с безразличием, которому Алеа могла лишь позавидовать. – Пару недель назад мои родители расстались, и они собираются разводиться. – Пока она говорила, на её лице не дрогнул ни один мускул. – Они разрешили мне путешествовать во время летних каникул, чтобы я могла… – она явно подбирала слово, – немного развеяться.

Алеа вопросительно посмотрела на неё. Сколько Тесс лет? Двенадцать? Тринадцать? Как же родители позволили тринадцатилетней девочке путешествовать в одиночку?!

– Я всегда хотела в Англию, – продолжала Тесс. – Поэтому поехала в Лондон на скоростном поезде – без билета, зайцем.

Изумление Алеа росло с каждой секундой.

– С собой я взяла только рюкзак и аккордеон. – Тесс пожала плечами. – На площади Пикадилли я наткнулась на Бена и Сэмми. В школе у меня всегда были пятерки по немецкому, кроме того, у нас соседи из Германии. Бен и Сэмми говорили о том, что им нужен ещё один участник для их уличной музыкальной группы, и я просто подошла и заговорила с ними.

– У неё бомбический голос! – воскликнул Сэмми. – Она наша рок-принцесса! Наша пиратская рок-принцесса!

– Ты ведь слышала, как она поёт, да? – спросил Бен.

– Да, она поёт отлично, – ответила Алеа, стараясь ничего не упустить из рассказа Тесс.

– Тесс с нами две недели, – добавил Сэмми. – И теперь мы своими выступлениями зарабатываем гораздо больше. Например, в Брюгге мы за один вечер собрали двести евро!

– Значит, вы путешествуете по разным странам? – осторожно спросила Алеа.

– Большую часть времени – да. В Лондоне Тесс метнула дротик для дартса – и он угодил в Северную Германию. Поэтому мы прибыли в Гамбург, по пути много останавливались и осматривали города. Мы всегда так делаем. Пристать где-нибудь в красивом уютном месте и изучать окрестности – что может быть прекраснее!

Алеа жадно ловила каждое слово Сэмми. Жизнь, которую он описывал, была необыкновенной, и это пробудило в ней такую тоску, которую она не испытывала никогда прежде.

– Впрочем, Сэмми и меня уже через полчаса после знакомства спросил, не хочу ли я войти в их шайку, – с ухмылкой призналась Тесс.

– Лучший член шайки! – уверенно подтвердил Сэмми.

Тесс пожала плечами:

– Я подумала: почему бы и нет? Мальчики вели себя очень мило, и в любом случае путешествовать с ними лучше, чем быть одной.

Это Алеа понимала как никто другой.

Бен наблюдал за ней.

– Ты ведь тоже одна, верно? – Он смотрел на неё так, словно ему очень хочется это узнать, но он сочтёт совершенно нормальным, если она не ответит.

– У меня есть… приёмная мама… – Алеа запнулась. Можно ли довериться этим троим? Она никогда так легко с людьми не откровенничала! Не уставая удивляться самой себе, Алеа продолжала: – Её зовут Марианна, и она взяла меня, когда я была совсем маленькой. Её родной сын к тому времени уже от неё съехал, и нас всегда было только двое. Мы вдвоём – против всего остального мира. – Алеа хрипло рассмеялась, и на глаза у неё навернулись слёзы. – Сегодня утром у Марианны случился инфаркт.

Сэмми закусил нижнюю губу:

– О-о-о.

Алеа почувствовала ужасное волнение.

– Я боюсь, что она умрёт, – призналась она едва слышно, почти шёпотом. – Марианна обещала мне позвонить, и я целый день ждала, но она так и не объявилась. Может, она уже… – Алеа больше не могла сдерживать слёзы. – Может, она уже умерла.

На мгновение повисла тяжёлая тишина, а потом Сэмми обнял Алеа. Это произошло совершенно неожиданно, и Алеа хотя и удивилась, но не отпрянула. Мальчик прижал её к себе, и Алеа инстинктивно подняла руки и тоже обняла Сэмми. А потом она почувствовала, что её обнял Бен.

– Тесс, ты тоже, – и Сэмми движением головы показал, чтобы она подошла к ним.

Но Тесс лишь отмахнулась:

– Да не, у вас там и без меня тесно.

Мальчики продолжали крепко обнимать Алеа, и при обычных обстоятельствах она поспешила бы поскорее вырваться из этих проявлений симпатии. Это ведь даже более чем странно! Но здесь и сейчас обниматься было до того приятно, что она закрыла глаза и не дёргалась. Волны внутри неё постепенно утихли.

Когда Сэмми и Бен разомкнули объятия и отпустили её, Алеа вытерла перчаткой слёзы и, удостоверившись, что длинные волосы хорошо прикрывают уши, робко улыбнулась.

– К этому тебе придётся привыкнуть, – заявил Сэмми. – Я… э-э-э… как это там называется? – он вопросительно взглянул на Бена.

– Прилипала, – подсказал ему тот и подмигнул Алеа. – Сэмми будет висеть на тебе столько, сколько ты позволишь. – Рассмеявшись, он добавил: – Да он и других в свои объятия затягивает. – Бен снова посерьёзнел. – На твоём месте я бы не стал ждать, когда позвонит приёмная мама. Почему ты не сходишь в больницу и не проведаешь её?

Алеа покачала головой:

– Там может поджидать кто-нибудь из службы опеки. Ведь, кроме Марианны, у меня никого.

– Может, там никого и не будет! Так быстро эти службы не реагируют! – возразил Бен.

– Но отсюда до больницы очень далеко, – покачала головой Алеа. – Проездного билета у меня нет, а денег всего шестьдесят четыре цента.

– Тогда придётся поехать автостопом, – предложил Сэмми.

Алеа вздрогнула. Марианна столько раз предостерегала её от поездок автостопом, что такая идея ей бы и в голову не пришла.

– Конечно, ты поедешь не одна, – тут же подхватил Бен. – Это слишком опасно. А вот если мы поедем все вместе, будет отлично, правда?

Алеа растерялась:

– Вы хотите поехать со мной?

– Почему бы нет? – улыбнулся Бен и взглянул на остальных. – Или у нас есть планы получше?

– Не-ет! – завопил Сэмми.

Тесс пожала плечами.

– Ну, тогда мы едем с тобой! – Бен рассмеялся.

Алеа тоже хотелось смеяться, хотя она до сих пор не верила в происходящее. Весь день она чувствовала себя крайне паршиво, а всего за один последний час ей стало гораздо, гораздо легче.

– Было бы классно, – с трудом выдавила она и оглядела их всех по очереди.

– А теперь ты готова стать членом шайки? – взволнованно спросил Сэмми.

– Я… – Алеа не знала, что ответить. Если Марианна скоро поправится, то ей, конечно, лучше остаться дома и ни в коем случае не бороздить океаны с этой шайкой! При этой мысли в ней проснулось лёгкое сожаление, что, в свою очередь, заставило её ощутить чувство вины. Само собой, сейчас больше всего на свете ей бы хотелось, чтобы Марианна выкарабкалась. А вот если нет…

– Ты не обязана отвечать сейчас, – прервал Бен ход её мыслей.

– Ну уж нет! – возмутился Сэмми. – Сейчас как раз самый… подходящий момент. Нужно немедленно провести наш ритуал с Алеа. Потому что это лучший момент во Вселенной! А если потом она передумает – ничего страшного, зато она хотя бы один вечер побудет членом «Альфа Кру».

Против этого Бену возразить было нечего. Он вопросительно посмотрел на Алеа:

– Ты согласна?

Алеа не сомневалась в ответе. По сути, она знала его всё это время, весь этот вечер и даже весь день. Она хотела стать частью этой банды. Она хотела быть вместе с этими тремя любителями приключений, хотя желание поселиться на корабле было абсолютно безрассудным. Даже более чем безрассудным. Должно быть, она окончательно слетела с катушек.

– Я согласна, – ответила она.

Что-то в тоне Алеа заставило Тесс повернуть голову в её сторону. Алеа и сама это услышала. Её голос звучал твёрдо, как если бы её решение было окончательным и бесповоротным.

Сэмми издал ликующий крик и протянул Алеа античную книгу:

– А теперь листай!

Алеа взяла книгу в руки. Она оказалась такой тяжёлой, будто в ней хранились знания всего мира.

– Закрой глаза! – Сэмми едва не захлёбывался от радости.

Тесс и Бен, казалось, тоже затаили дыхание. Момент неожиданно стал торжественным.

Алеа закрыла глаза и принялась листать книгу, легко пропуская страницы через пальцы. Вдруг она остановилась. Здесь. Она это чувствовала. Вот нужное место. Именно здесь оно и указано. Её второе имя.

Алеа открыла глаза.

– «Aquarius, Водолей», – прочитала она. По телу побежали мурашки, и всё в ней – каждая клеточка – завибрировало.

– Я Алеа Водолей.

Искатели приключений

Бен стоял на шоссе, подняв вверх большой палец. Тесс и Алеа ждали на обочине, а Сэмми прыгал с бордюра.

Мысли в голове у Алеа скакали и путались. Она никак не могла осознать, что находится по пути в больницу. Одна она бы никогда не решилась проявить инициативу и поехать туда автостопом. Но теперь она была членом шайки, которая, похоже, не так уж добросовестно следовала правилам этого мира.

Алеа потёрла виски. Слишком много всего навалилось в один день. Одна эта кличка чего стоит! Водолей. Водолей. Вся эта тема с созвездиями, безусловно, очень увлекательна, но то, что именно она получила кличку Водолей, просто смешно. Если кто и был безмерно далёк от воды, так это она.

– Напомните мне мифологическую роль Водолея? – спросил Сэмми, балансируя на бордюре.

– Водолей пережил потоп и стал родоначальником людей, – сказал Бен.

– Здорово, да? – Сэмми обернулся к Алеа. – Ты станешь родоначальником людей. Или, скорее, родоначальницей, верно? – Он захихикал.

Алеа вздохнула. Скорее бы остановился какой-нибудь автомобиль и отвёз их в другую часть города! Было уже довольно поздно, а Алеа не знала, насколько строго в больнице с часами посещений.

Сэмми подбежал к Бену:

– Дай я попробую.

– Опять будешь танцевать? – с подозрением спросил Бен.

Сэмми ухмыльнулся:

– Но ведь пару раз это сработало!

Он встал перед Беном, сосредоточился – и вдруг задёргался из стороны в сторону, как будто услышав какой-то ритм. Его руки взметнулись вверх, и он начал делать какие-то странные движения. Подразумевалось, что это танец, но выглядел Сэмми так, словно старался отогнать от себя осу.

– Знаете, какую песню я слышу? – крикнул он. – Я слышу одну очень известную песню!

Они так и не узнали, какая песня звучит в его голове, потому что рядом с ними затормозил автомобиль. За рулём сидела молодая женщина. Поняв, что ей придётся взять не только Сэмми и Бена, но и ещё двоих, она была явно не восторге. Но Сэмми ослепил её своей беззубой улыбкой:

– Вы настоящее сокровище!

После того как все расселись, Бен рассказал женщине, что они танцевальная группа в стиле хип-хоп, он руководитель группы, и они торопятся на выступление, а на автобус, к сожалению, опоздали. Сэмми на заднем сиденье был готов вот-вот прыснуть от смеха, но когда Тесс предостерегающе наступила ему на ногу, сумел с собой совладать.

В машине играло радио. Большинство песен Сэмми знал наизусть и подпевал во всё горло. Когда началась песня в стиле рок, Тесс тоже подключилась, и женщина за рулём изумлённо обернулась к ней:

– Знаете, в моем районе есть музыкальная группа для подростков, и я являюсь её руководителем. Нам бы такие голоса не помешали!

Сэмми и Тесс улыбнулись, но ничего не ответили.

– Вы поёте фантастически! – продолжила женщина. Вид у неё был явно потрясённый. – А танцуете так же хорошо?

– Конечно! – сияя, воскликнул Сэмми.

Зазвучала новая песня, и тут даже Бен стал подпевать своим зычным голосом. Только Алеа молчала. Ей было совсем не до пения. Они подъезжали к больнице, и у неё внутри всё сжималось от страха.

Остановившись на последнем светофоре перед больницей, женщина внезапно указала на плакат и воскликнула:

– О, вы что, едете туда?

На стене дома висел яркий плакат, на котором было написано: «Встряхнись! Выступление молодёжных танцевальных коллективов в театре Тикки». Внизу стояла сегодняшняя дата и стрелка с указанием «Ещё 300 метров», которая была направлена за угол улицы.

Тесс ахнула, а у Бена посерело лицо.

Женщина решительно заявила:

– Тогда я довезу вас до места. Это прямо за углом.

Когда она снова отвернулась и сосредоточилась на дороге, Бен оглянулся на Сэмми, Тесс и Алеа. Его глаза спрашивали: «Что нам теперь делать?»

Тесс почесала подбородок, а Сэмми пожал плечами, как бы говоря: «Ну, значит, пойдём туда».

Алеа растерянно нахмурилась. Они ведь ехали в больницу!

Автомобиль остановился, и женщина сказала:

– Если вы не против, я пойду с вами – вдруг я позаимствую какие-нибудь идеи для своей музыкальной группы? – Она вышла из машины, и им ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.

Происходящее не укладывалось у Алеа в голове: они ведь не собираются заходить в театр и выступать? Если Тесс и Бен танцуют так же, как Сэмми, то ребята просто выставят себя на посмешище.

– Давайте попробуем смыться, – на ходу шепнула она Бену.

– Не получится, – шепнул он в ответ. – Если мы смоемся, женщина что-то заподозрит. – Вид у него был озабоченный. – А решив, что мы сбежали из дома, люди сразу звонят в полицию. Поэтому нам придётся через это пройти.

Он говорил серьёзно! От ужаса у Алеа отнялись ноги и руки. Она ещё ни разу не выходила на сцену. Даже когда нужно было читать реферат в школе, она находила возможность этого избежать, потому что ненавидела выступать перед аудиторией. А теперь ей предстоит подняться на сцену!

Сэмми ей подмигнул.

– Ты ведь говорила, что любишь приключения, а? – подколол он её. – Вот тебе первое!

Алеа не смогла даже улыбнуться – она только в ужасе посмотрела на Сэмми.

– После этого поедем в больницу, – тихо пробормотал ей Бен.

Тесс вполголоса спросила Алеа:

– Ты танцевать умеешь?

– Нет! А ты?

Тесс покачала головой:

– Не на таком уровне, чтобы выступать на сцене. – Однако при этом она вовсе не выглядела напуганной – скорее слегка взволнованной.

Вскоре они вошли в театр. Выступления уже шли полным ходом, и в фойе не было ни души. Бен заговорил с каким-то мужчиной, вероятно устроителем данного мероприятия, затем взмахом руки подозвал к себе остальных:

– Вот наши пропуска на сцену.

Алеа сглотнула. Пути назад уже не было.

Женщина, которая их подвезла, пожелала им удачи и направилась ко входу в зал, чтобы найти свободное место.

Организатор повёл ребят к гардеробу, продолжая разговор с Беном, и Алеа уловила такие фразы, как «Ума не приложу, как могла потеряться ваша заявка на участие» и «Вообще-то наша программа уже сформирована, но если для вас это так важно…»

У Алеа подкашивались ноги, но она тащилась вслед за остальными.

Когда они подошли к гардеробу, организатор сказал:

– Половина участников уже выступили. Ваша очередь через десять минут. У вас есть CD?

Бен передал ему диск:

– Трек номер один.

Сэмми бросил на брата изумлённый взгляд.

– Тогда всё, – кивнул мужчина. – Вас объявят.

Как только он ушёл, Сэмми спросил:

– Что это за диск?

– Он лежал в машине той женщины. Я прихватил его с собой.

– И что на нём записано? – поинтересовалась Тесс.

– Понятия не имею. Это самостоятельно записанный диск с надписью «Разное». – Бен потряс головой. – Надеюсь, там не тяжёлый металл и не народные песни и тому подобное…

– Merde[1], – пробормотала Тесс и скрестила руки на груди.

А Сэмми, напротив, чувствовал себя абсолютно в своей тарелке:

– Давайте выучим парочку танцевальных движений. Что-то, что мы сможем выполнить синхронно?

– Нет времени, – отрезал Бен.

Тесс застонала:

– И что? Мы выйдем на сцену и будем просто… стоять?

– Будем танцевать, – спокойно объяснил Бен. – Только каждый будет танцевать по-своему.

– Каждый по-своему? – удивилась Тесс. – Как это?

– Представьте, что вы хотите очень многое сказать своим танцем, – пожал плечами Бен.

Тесс смотрела на него, не в силах вымолвить ни звука. Сэмми ухмылялся.

Бен невозмутимо продолжал:

– Танцуйте так, словно вас переполняют чувства, которые вам хочется выплеснуть, выразив их движениями и мимикой.

Алеа не понимала, шутит он или говорит всерьёз. Сэмми продолжал улыбаться во весь рот. Но шутил Бен или нет, а Алеа не сомневалась, что на сцене не сможет пошевелиться и, скорее всего, будет стоять неподвижно, как перепуганный олень, ослеплённый автомобильными фарами.

К ним подошёл один из помощников и отвёл их за сцену. Сердце Алеа билось так, что она ощущала его даже в пальцах ног.

– Вы что, без костюмов? – удивился организатор.

– Да. Уличная одежда – часть нашей концепции, – ответил Бен.

Тесс громко фыркнула.

Сэмми ткнул Алеа локтем.

– Хочешь, я тебе её верну? – спросил он и снял с головы кепку Алеа цвета морской волны.

Алеа надела её дрожащими руками. В этой кепке она и впрямь чувствовала себя более сильной, но это всё равно не поможет ей избежать величайшего позора в своей жизни.

Когда всё началось, помощник подал им сигнал, и они вышли на сцену.

Сэмми встал впереди всех и ослепил публику беззубой улыбкой. Он так часто выступал на разных улицах мира, что не чувствовал ни капли стеснения. Напротив, Бен был напряжён, а Тесс как будто безропотно подчинилась судьбе. Алеа догадывалась, что Тесс всё бы отдала, чтобы ей разрешили петь, а не танцевать.

Алеа стояла на сцене, вжав голову в плечи и не зная, куда смотреть. Если бы в полу образовалась яма, она бы не раздумывая в неё прыгнула.

Когда заиграла музыка, Бен с облегчением выдохнул, потому что это оказалась спокойная фортепианная баллада. Под неё уж точно можно выразить глубокие чувства.

Сэмми уже приступил к выполнению задачи. Активно жестикулируя, он дёргался на сцене с таким трагическим лицом, будто танцевал «Умирающего лебедя». Тесс и Бен тоже начали двигаться. Тесс, слегка подпрыгивая, делала пружинистые шаги и размахивала руками, а Бен с драматизмом на лице кружился вокруг своей оси, а затем рухнул на колени, будто сломавшись под тяжестью своих чувств.

Алеа не могла пошевелиться и стояла на сцене с широко распахнутыми глазами. Люди в зрительном зале представлялись ей тёмной массой, угрожающей поглотить её своими взглядами.

Сэмми, танцуя, приблизился к Алеа и жестами пригласил её присоединиться к его танцу. Бен, поднявшись с колен и продолжая вертеться, тоже подскочил к ней и с выражением муки на лице протянул ей руку. Алеа его руку не приняла, и он снова рухнул на колени. Алеа подумала, что в этом «спектакле» именно она и есть умирающий лебедь. Тесс закручивала вокруг Алеа дикие пируэты и делала вид, что хочет её схватить, но её руки соскальзывают с невидимой стены, что, несомненно, вызывало у зрителей сильные эмоции.

Раздались аплодисменты, но Алеа решила, что ослышалась. Людям понравился этот провальный номер?! Она попробовала вспомнить, умер ли лебедь в том самом классическом балете. Сама она чувствовала себя так, будто вот-вот отправится на тот свет.

Бен вдруг встал перед Алеа на колени и поднял её на руки. Она воспарила над сценой. Бен поддерживал её за бедра, а Тесс и Сэмми делали вид, что тоже несут Алеа. Значит, лебедь всё-таки умер?

– Делай что-нибудь! – прошипел ей Сэмми.

– Что? – процедила между зубов Алеа.

Сэмми смотрел на неё с мольбой:

– Что-нибудь!

Алеа закрыла глаза. «Что-нибудь. Что-нибудь…»

Нерешительно подняв руки, она вытянула их вверх, при этом с надеждой глядя вдаль, словно будущее лебедя скрывалось там, в бесконечности горизонта – ну или типа того.

Сэмми тоже поднял руки вверх и широко улыбнулся публике. Похоже, лебедь был спасён. Тесс схватилась за сердце и на радостях исполнила ещё один пируэт.

На этом песня закончилась.

Раздались оглушительные аплодисменты. Люди и правда хлопали! Они что, рехнулись?! Бен осторожно опустил Алеа, и все вчетвером взялись за руки и поклонились.

– А теперь улыбнись! – прошептал Сэмми Алеа, и та смущённо приподняла уголки губ. Остальные трое как будто наслаждались бурными овациями, и Алеа наконец решилась посмотреть на зрителей. Они ликовали и радостно улыбались, глядя на неё. Это было безумно странно, но и по-странному прекрасно.

Алеа вдруг почувствовала огромное облегчение. У них получилось! И хотя они выставили себя на посмешище, зато их не разоблачили.

Они вчетвером дружно подняли руки вверх, и гримаса Алеа сменилась искренней улыбкой, потому что она вдруг ощутила чувство, гораздо более приятное, чем облегчение: чувство сопричастности. Они были одной командой и вместе справились с этим особенным выступлением.

Поклонившись ещё раз, они сделали несколько шагов назад, и на этом их выступление завершилось. Когда они уходили со сцены, Бен тихо сказал Алеа:

– Ты отлично справилась.

И хотя это было сильным преувеличением (она же выполнила всего одно движение – подняла руки вверх!), Алеа всё равно обрадовалась его похвале и незаметно улыбнулась.

Обращаясь к Тесс, Бен сказал:

– Красивые пируэты!

Тесс закатила глаза и шлёпнула его по руке. Видимо, она чувствовала себя неловко. Сэмми же безумно радовался, что они хорошо выступили, и вприпрыжку скакал впереди.

За сценой один из помощников протянул им бутылки с водой:

– Уверен, что вас мучает жуткая жажда.

Сэмми, Бен и Тесс взяли себе по бутылке и стали пить большими глотками. А Алеа покачала головой.

– Не хочешь пить? – удивился Сэмми. – Ты и за ужином ничего не пила.

Сэмми всё подмечает! Алеа пробормотала что-то насчёт того, что в данный момент жажды не испытывает.

К ним подошёл организатор.

– Было очень интересно! – сказал он. – Насчёт техники исполнения – тут, конечно, есть над чем поработать, но что касается эмоциональной наполненности, то это просто поразительно!

– Спасибо, – ответил Бен. – Эмоции для нас самое главное.

– В одиночку человек не справится, но вместе мы сильны – это крайне важная тема, и вы очень выразительно её проработали. – Организатор выглядел довольным. – Вот ваш диск, – сказал он. – Молодцы, что пришли поучаствовать! – На этом он с ними распрощался.

Сломя голову они ринулись к выходу и в фойе наткнулись на молодую женщину, которая их сюда подвезла.

– Классное выступление! – восторженно воскликнула она. – Вообще-то хип-хоп я представляла себе иначе, но ваш танец получился поистине уникальным. Но самое прекрасное – это песня! Знаете, а ведь это моя любимая песня!

– Мне она тоже нравится, – с серьёзной миной сказал Бен, – заставляет задуматься, верно?

Сэмми поджал губы: похоже, он изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться.

Женщина этого не заметила:

– Вы добьётесь успеха. Огромного успеха! – Она похлопала Тесс по плечу. – Отвезти вас домой?

– Нет, спасибо, – ответил Бен. – Детей заберут родители. Они где-то здесь, в зале. А у меня запланирована ещё одна встреча.

Женщина улыбнулась:

– Было приятно с вами познакомиться.

– Взаимно! – воскликнул Сэмми и пожал ей руку.

Женщина рассмеялась и, сказав «До свидания», пошла обратно к машине.

Как только она скрылась из виду, они вчетвером молниеносно выскочили из театра. Оказавшись на улице, Бен застонал:

– Господи, надеюсь, она не сильно удивится, когда заметит, что её диск теперь лежит у неё в сумке…

Сэмми пренебрежительно отмахнулся:

– Всякое бывает.

Бен рассмеялся, обнял брата и взъерошил ему волосы:

– Ладно, всё хорошо! Ну и приключение!

Сэмми сиял.

Тесс и Алеа стояли рядом, наблюдая, как дурачатся мальчишки. Тесс наклонилась к Алеа и тихо сказала:

– Путешествовать с этими двумя – не самое плохое занятие в жизни.

Алеа выдохнула, избавившись наконец от напряжения, которое накопилось за последнее время.

– Просто они немного… странные?

– Да, есть немного. Но странные по-хорошему. – На лице Тесс мелькнуло что-то похожее на улыбку. – Просто они такие, какие есть, и не боятся быть собой.

Алеа молчала. Слова Тесс снова пробудили в ней тоску. И всё-таки она сомневалась. Если стать членом шайки, то все дни будут похожи на этот? И будут переполнены событиями?

– До больницы отсюда недалеко, – сказал Бен.

Алеа как будто окатил холодный душ.

Марианна.

С тех пор как они вошли в здание театра, она ни разу не вспомнила про Марианну! Ей в ту же секунду стало жутко стыдно, да и чувство страха не заставило себя долго ждать.

Бен изучающе смотрел на неё:

– Слишком много всего, да?

Она кивнула. Хорошо бы сейчас просто где-нибудь присесть и… поесть.

– Ты ведь не одна, – сказал Сэмми, подойдя к Алеа и положив голову ей на плечо.

Она снова невольно улыбнулась.

Вскоре они тронулись в путь. После недолгих колебаний Алеа взяла себя в руки и теперь нога в ногу шагала рядом с остальными. И это было для неё так необычно!

Когда они проходили мимо небольшого торгового центра и Алеа увидела в витринах их отражение, в ней с новой силой вспыхнуло то сильное чувство, которое она испытала, когда они вместе кланялись перед публикой: они очень разные – но они одна команда. Одна шайка.

«Альфа Кру».

История Алеа

Они молча шли к больнице, и Алеа, теперь член шайки, чувствовала себя сильной и на подъёме. Но на пороге здания она чуть не разрыдалась.

Они вместе вошли в приёмную, и Бен спросил про Марианну. Алеа слышала, как он представился её внуком, после чего дама за стойкой назвала ему номер палаты.

– Значит, она жива! – выдохнула Алеа и прислонилась к стене, чтобы не упасть.

– Это ведь уже хорошо, правда? – спросил Сэмми.

– Хорошо?! – Алеа визгливо рассмеялась. Затем глубоко вдохнула и кивнула: – Да, очень хорошо. – Ей не терпелось увидеть Марианну.

Они поднялись на лифте и, пройдя несколько коридоров и дверей, оказались в нужном отделении. Бен прошёл вперёд посмотреть, не дежурит ли кто перед палатой.

– Чисто, – успокоил он Алеа, вернувшись. – Я даже мельком заглянул в палату. На койке лежит женщина – и, кажется, она там одна.

Алеа поблагодарила его. Значит, зря она так волновалась из-за опеки. А стоило ли тревожиться из-за остального, она сейчас узнает.

– Я пойду одна.

Бен, видимо, иного и не ожидал:

– Мы подождём тебя в холле.

Алеа кивнула и пошла по коридору к палате Марианны. Жутко нервничая, она надавила на ручку двери и вошла. В двухместной палате Марианна была одна. Алеа вздрогнула, увидев её – такую маленькую, сморщенную, со свисающими седыми волосами. Что-то где-то пищало, а многочисленные трубки, к которым была подключена Марианна, опутывали всю комнату, как огромная паутина.

Глаза Алеа снова наполнились слезами от любви к Марианне! Только бы она чувствовала себя не так, как выглядит!

Марианна открыла глаза.

– Алеа! – прохрипела она. – Который час? – Она посмотрела в окно. Там было темным-темно. – О боже! Дорогая, я собиралась тебе позвонить, но уснула…

Алеа одним прыжком очутилась возле неё и порывисто обняла. Она боялась крепко сжимать Марианну, поэтому просто обхватила её руками и уткнулась лицом ей в плечо.

– Дитя моё… – Марианна погладила волосы Алеа. – Представляю, какой жуткий выдался для тебя день. Как ты?

Алеа несколько мгновений старалась напитаться этими объятиями, а затем собралась с духом и выпрямилась:

– А как ты?

– Могло быть и хуже. – Марианна вяло улыбнулась. – Ничего, поправлюсь.

Алеа грустно улыбнулась и промолчала. Вид у Марианны был просто ужасный!

Словно прочитав её мысли, Марианна сказала:

– Не беспокойся, я скоро встану на ноги. – Она подмигнула, и Алеа немного расслабилась. Может быть, Марианна в самом деле скоро выздоровеет! – Но… знаешь, – добавила Марианна, – сегодня утром, когда это случилось, я не на шутку перепугалась.

У Алеа подступил к горлу ком.

– Я вдруг поняла, что всё может закончиться очень быстро, в любую минуту.

Алеа не знала, что сказать. Приёмная мама ещё ни разу не говорила с ней о таких вещах.

Марианна задумчиво продолжала:

– Лучше ничего не откладывать на завтра. – Казалось, она глубоко погрузилась в свои мысли, но потом наконец подняла взгляд. – Я хочу кое-что тебе рассказать.

Алеа вскинула брови:

– Что именно?

– Кое-что, что тебе следует знать. Вообще-то я собиралась поговорить с тобой об этом гораздо позже, когда тебе исполнится шестнадцать, но теперь я думаю: кто знает, что ещё может произойти до того времени?

О чём это она?

Марианна слегка подалась вперёд:

– Это касается твоей мамы… твоей родной мамы.

– Моей мамы? – Алеа пришлось ухватиться за койку, потому что перед глазами у неё всё поплыло. – Моей мамы? – Марианна ещё никогда не рассказывала Алеа о её родной матери. Она только повторяла, что её и Алеа свела сама судьба.

– Я никогда о ней не говорила, поскольку тогда всё произошло очень странно. Но теперь…

– Что? – едва слышно произнесла Алеа.

– …теперь я это сделаю. У тебя есть право знать свою историю, а я единственная, кто может тебе её рассказать.

Алеа чувствовала себя так, будто по ней проехал поезд. Её пальцы вцепились в одеяло Марианны.

– Это случилось одиннадцать лет назад, – начала Марианна. – Я проводила отпуск в Голландии.

Алеа и поверить не могла, что сейчас она узнает, как попала к Марианне и кто её биологические родители! Как долго она об этом мечтала!

– День тогда выдался дождливым, – тихим голосом продолжала свой рассказ Марианна. – Пляж был почти пустой. Вдруг передо мной появилась какая-то женщина. – Марианна смотрела в пустоту, словно прокручивая перед мысленным взором тот день из прошлого. – Она была очень странная – с мокрыми волосами и выглядела нездоровой. Кроме того, поверх шикарных плиссированных брюк на ней была джинсовая юбка – я это до сих пор помню. – На лице Марианны неожиданно мелькнула улыбка. – На руках она держала маленького ребёнка, черноволосую девочку. Женщина обратилась ко мне по-английски, и мне показалось, что она говорит с акцентом. Но ты ведь знаешь, я не владею английским в совершенстве. Однако я поняла, что она просит меня позаботиться о её дочери.

От напряжения левую руку Алеа свело судорогой, но она этого почти не замечала.

– Поначалу я решила, что неправильно её поняла, но женщина повторила свою просьбу: «Please take care of my daughter»[2]. – Глаза Марианны неподвижно смотрели в пустоту. События того дня будто проходили в этой комнате. – Она была в отчаянии, это сразу было видно. Она сказала, что наблюдала за мной и решила, что я хороший человек. И что у неё больше нет времени.

Алеа уже и дышать не осмеливалась.

– Она назвала мне твоё имя. «Алеа, – сказала она. – Her name is Alea»[3] – с долгим «е». А потом рассказала мне о твоей болезни.

Алеа скорчила гримасу. Болезнь. Эта проклятая болезнь!

– Женщина произнесла какое-то английское название, – продолжила Марианна, – но я его в то время ещё не знала, и тогда она мне объяснила, что это значит. Она сказала, что ты очень больна и что тебе ни в коем случае нельзя соприкасаться с холодной водой. Что купание в море или в холодном озере может привести к аллергическому шоку, который с большой вероятностью может закончиться для тебя смертью.

Как всегда, когда заговаривали об этом, Алеа почувствовала, как в ней просыпается ярость.

– Я тогда совершенно растерялась и не смогла запомнить название болезни, – призналась Марианна. – Лишь спустя время я выяснила, что это холодовая крапивница, или холодовая аллергия.

Алеа одеревенело кивнула. Этой аллергии на холодную воду, как она сама называла своё жуткое заболевание, она бы не пожелала даже своему самому злейшему врагу. Из-за одного стакана холодной воды её глотка могла так распухнуть, что она бы задохнулась. А при попадании холодной воды на кожу могли возникнуть жуткие волдыри, после которых в самых страшных случаях остались бы уродливые шрамы. Всё это Марианна объяснила Алеа в самом раннем детском возрасте, и потом они строго следили, чтобы Алеа всё время носила с собой зонт и термос. В большом городе вроде Гамбурга, где всегда можно найти где укрыться, Алеа умудрялась избегать контакта с холодной водой и никогда по-настоящему с ней не сталкивалась – по крайней мере с тех пор, как стала жить у Марианны. До этого, судя по всему, «несчастные случаи» имели место, и их следы до сих пор виднелись на её теле: за ушами, между пальцами рук и ног остались уродливые шишки, похожие на чешуйчатые корки. Как они появились, Алеа не знала. Может быть, ребёнком она опустила ручки и ножки в холодную воду и пространство между пальцами как следует не вытерли и не просушили? Может, её волосы намокли и холодная вода скопилась за ушами и привела к образованию рубцов? Впрочем, такое было трудно себе представить. Но как бы это ни произошло, эти следы являлись для Алеа постоянным напоминанием о том, с какой серьёзностью она должна относиться к своей болезни и не допускать ни малейшей халатности. Жить в состоянии боевой готовности было невыносимо. Кроме того, вся её повседневная жизнь сводилась к тому, чтобы скрыть признаки заболевания, и она носила перчатки даже в самый разгар лета! Никто не должен был видеть, что с ней сделала болезнь и какой ранимой она из-за этого стала.

Голос Марианны вернул Алеа в настоящее.

– Я спросила женщину, как её зовут, но она не ответила, – рассказывала она. – Тогда я поинтересовалась, где она живёт, но и этого из неё было не вытянуть. В какой-то момент она посмотрела на меня с таким отчаянием, что я перестала задавать вопросы. Она снова и снова просила меня взять её ребёнка себе. Я видела, какая борьба происходит в её душе, и у меня разрывалось сердце. Было совершенно ясно, что она никогда в жизни не отдала бы свою дочь. И всё-таки она умоляла меня её взять. Должно быть, обстоятельства, в которых она оказалась, были поистине ужасны!

Алеа слушала Марианну, и её растерянность росла. Свой первый год жизни она не помнила, но всегда полагала, что биологические родители хотели избавиться от неё из-за её болезни. Неужели это не так?

– Наконец я согласилась, – продолжила Марианна. – Это решение я приняла исключительно сердцем и действовала вопреки доводам разума, ведь оно было совершенно безрассудным! Мне уже исполнилось пятьдесят четыре года, и я была слишком стара, чтобы заботиться о маленьком ребёнке. Кроме того, я ничего не знала о юридической стороне вопроса. Имею ли я вообще право брать чужого ребенка? Но в тот день я отбросила все эти мысли, потому что, заглянув в глаза той женщине, поняла, что я её последняя надежда. Кроме того, девочка была до того прелестная! Я смотрела на неё и ощущала в себе море любви – словно мне её подкинула сама судьба.

Алеа тихо всхлипнула.

Марианна взяла её за руку.

– Да, ты была совсем малышкой, сокровище моё, – ласково произнесла она. – Чудесная маленькая девочка, которая смотрела на меня огромными зелёными глазами и прижималась ко мне, сидя у меня на руках, – это была ты.

По щекам Алеа текли слёзы.

– После того как я тебя взяла, эта женщина, твоя мама, от облегчения рухнула передо мной на колени. Она снова и снова благодарила меня, потом встала и поцеловала тебя в последний раз, с такой нежностью, с какой только мать может целовать своего ребёнка. Наконец она развернулась, чтобы уйти, и в очередной раз напомнила мне непременно – непременно! – следить за тем, чтобы ты держалась подальше от холодной воды. Якобы от этого зависит твоя жизнь. Она произнесла это с такой серьёзностью и с таким отчаянием, что я запомнила это на всю жизнь и впоследствии следила за этим со всей строгостью, потому что не хотела, чтобы ты рисковала.

Алеа кивнула, продолжая обливаться слезами. Марианна действительно очень хорошо за ней следила. Никто бы не справился лучше, чем она.

– После того как голландская служба опеки безуспешно пыталась отыскать твоих родителей и наконец официально передала тебя мне, я сразу же отправилась с тобой к врачу. Он рассказал мне всё о холодовой крапивнице, но тогда даже не захотел проводить с тобой тесты, поскольку, судя по словам твоей мамы, ты болела в особо тяжёлой форме. Даже самые незначительные испытания с холодной водой могли привести к страшным последствиям. Даже врач признал, что ситуация крайне сложная!

О том, насколько всё серьёзно, Алеа знала и сама. Она помнила тот единственный раз, когда она много лет назад соприкоснулась с холодной водой. Она тогда попала под неожиданно начавшийся ливень и замешкалась, раскрывая зонт. Прежде чем он раскрылся, несколько крупных капель попали ей на лицо, шею и руки. Она это помнила до сих пор, потому что тогда её будто ударило током. Её сердце неистово колотилось, а кожа начала жутко зудеть, словно всё тело оказалось под напряжением. Алеа страшно перепугалась, потому что знала: это признаки приближающегося шока. Она поспешно достала носовой платок и стала стирать с кожи воду – и остервенело тёрла до тех пор, пока не осталось ни одной даже самой крошечной капли. К счастью, новых рубцов не образовалось, но после того случая Алеа стала ещё более осмотрительной. Больше с ней подобного не случалось. После того случая она ни разу не попадала под дождь.

– Я всегда думала, что мои родители меня бросили, – сказала она.

– Правда? Ох. Я этого не знала. – Марианна смущённо посмотрела на неё. – О твоём отце мне ничего не известно, но твоя мама тебя очень любила, в этом нет никаких сомнений.

– Почему же тогда она меня отдала?

– Я тоже всегда задавалась этим вопросом.

– Ты не пыталась это выяснить?

– Как я могла это сделать? Отдав тебя мне, она исчезла. Я даже её имени не знала.

– А ты не спрашивала в том районе в бюро добрых услуг, в церкви или в булочной, не видели ли женщину в такой-то одежде и с маленьким ребёнком?

– Всё это сделала голландская служба опеки. Они тогда несколько недель занимались поисками твоих родителей.

– Но ты не знаешь, насколько основательно они вели эти поиски?

Марианна покачала головой:

– Нет, подробностей я не знаю.

– Как называется то место, где ты тогда отдыхала?

Марианна бросила на неё пронзительный взгляд:

– Ты собираешься сама заняться поисками?

– Я… хочу узнать, что тогда произошло, – сказала Алеа. – Может быть, какие-то детали остались без внимания. Вдруг на пляже были свидетели и другие люди, которые что-то знали? Не может же женщина с ребёнком возникнуть из ниоткуда!

– Прошло уже одиннадцать лет, – напомнила Марианна. – И у нас нет никаких зацепок. Ренессе – это курорт, который посещают тысячи туристов. Никто там не обратит внимания на какую-то женщину.

– Ренессе? – повторила Алеа.

Марианна кивнула.

– Мне нужно туда! – Лишь произнеся эти слова, Алеа заметила, как сильно ей этого хочется.

– Даже если там ещё есть что искать… – сказала Марианна, – я не скоро смогу отправиться с тобой в Голландию. Мне нужно полежать ещё минимум пару недель, и я не…

– Я могла бы поехать туда с «Альфа Кру», – прервала её Алеа.

– С кем? – с недоумением спросила Марианна.

И тут из Алеа фонтаном выплеснулось всё, что она так долго держала в себе: как она провела весь день в порту, как познакомилась с «Альфа Кру», как стала членом шайки и выступала на сцене.

Алеа рассказывала, а глаза Марианны становились всё шире.

– Корабль?! – с испугом переспросила она. – Ты хочешь поплыть по морю на корабле?!

Теперь, когда Марианна заострила на этом внимание, Алеа осознала, насколько безумна её идея. Но потом она снова ощутила ужасную тоску. Она хотела на «Крукис».

– Дай мне несколько недель, – сказала Алеа, и в её голове вдруг сформировался план. – Позволь мне отлучиться на летние каникулы. – Тесс сказала, что родители разрешили ей провести каникулы по своему усмотрению. Вдруг Марианна тоже разрешит это Алеа? – Я спрошу у Бена и остальных, поплывут ли они со мной в Ренессе, и там поищу свою маму. А к окончанию каникул вернусь домой.

Марианна пронзительно смотрела в глаза Алеа – поначалу строго, но потом её взгляд смягчился.

– Я знаю, что в тебе живёт эта тоска по дальним странам, – сказала она. – Ты всегда мечтала путешествовать и колесить по всему свету. Но, Алеа, корабль идёт по воде! Кроме того, ты очень стеснительная. А теперь тебе захотелось очутиться на корабле с тремя незнакомцами? Я тебя не узнаю, честное слово.

– Я тоже себя не узнаю, – призналась Алеа.

Марианна кивнула:

– Мне кажется, ты повзрослела за этот день.

– Значит, ты разрешаешь?

– Нет. – Марианна покачала головой. – Как я могу отпустить тебя плавать по морям и океанам с тремя чужими людьми?!

– Не по морям и океанам, а только до Голландии!

– Нет, – решительно заявила Марианна. – Я ведь не знаю этого Бена и остальных и…

– Ты можешь с ними познакомиться! Они ждут там, в коридоре! – Алеа вскочила на ноги. – Я их приведу!

Однако Марианна снова покачала головой:

– Я очень устала, милая. – Она стала рыться в своей сумочке, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью. – Пожалуйста, возьми до дома такси. Здесь есть немного денег. – Она вложила в ладонь Алеа двадцатиевровую купюру.

Алеа разочарованно взяла деньги. Почему Марианна не разрешила ей поплыть с «Альфа Кру»? Ведь Тесс разрешили! Ей очень хотелось возобновить спор, но Марианна выглядела такой измождённой, что Алеа отбросила все аргументы, готовые сорваться с её уст. Возможно, завтра удастся снова об этом поговорить.

– Спокойной ночи, – с тяжёлым сердцем произнесла она и обняла Марианну.

Марианна прижала Алеа к себе:

– Всё будет хорошо.

Алеа кивнула и стала тихо собираться:

– Завтра я снова тебя навещу.

– Буду рада, милая, – ответила Марианна и со стоном откинулась на подушку.

Погружённая в размышления, Алеа вышла из палаты, чувствуя себя виноватой. Их разговор, видимо, сильно переутомил Марианну. Кроме того, Алеа расстроилась, что та не позволила ей провести лето на «Крукисе». Эта история про её родную мать всё перевернула в её голове.

Когда Алеа вошла в общий холл, Бен тут же вскочил с места, и Сэмми, который спал, положив голову на колени брата, теперь изумлённо протирал глаза. Тесс отложила в сторону свой МР3-плеер.

– Как она? – спросил Бен.

– Всё ничего, – ответила Алеа. – Она очень устала, но она поправится.

– Классно! – сказал Бен.

Алеа кивнула.

– Значит, сейчас тебе не нужно переселяться в другую семью? – спросил Сэмми. – Даже на время?

– Нет, я… не знаю. – Алеа потёрла глаза. – Она сказала, чтобы я ехала домой на такси, – объяснила она и устало помахала двадцатиевровой купюрой.

Тесс фыркнула:

– С двадцатью евро далеко не уедешь.

– А где вы живёте? – осведомился Бен.

Алеа назвала адрес. Оказалось, Бен знает тот район:

– Это слишком далеко. Денег тебе точно не хватит.

Алеа вздохнула:

– Наверное, Марианна и не подозревает, что больница находится в другом конце города.

Тут из коридора вышла медсестра.

– Будьте добры, покиньте здание! – строго сказала она. – Вы хоть знаете, который час?

– Простите. – Бен наградил её широкой улыбкой. – Мы уже ушли. – И он утащил остальных за собой.

– Поедем до порта автостопом? – устало спросил Сэмми, когда они вышли за дверь отделения.

– Нет, – возразил Бен. – Для этого уже слишком поздно.

– А что тогда делать? – спросила Тесс.

– Идите за мной. – Бен повернул за угол, потом ещё раз, и они оказались в длинном коридоре, где он открыл дверь в пустую четырёхместную палату. – Сегодня мы будем спать здесь.

Алеа замерла на месте. Он что, решил переночевать в больнице?

– Отличненько, – устало пробормотал Сэмми и бухнулся на одну из коек. Его веки сомкнулись, едва он успел стянуть с себя ботинки.

Бен закрыл дверь и укрыл Сэмми одеялом.

– Когда я ходил в туалет, я немного тут осмотрелся, – объяснил он Тесс, которая таращилась на него во все глаза. – Лучше остаться в этой палате, чем шататься ночью неизвестно где.

В этом Алеа была вынуждена с ним согласиться, хотя спать вместе с ними в одной комнате было немного страшновато. Она ещё ни разу не делила с комнату с кем бы то ни было.

– А если нас засекут?

– Тогда что-нибудь придумаем, – ответил Бен. – Но лучше, если наше присутствие останется незамеченным.

Кажется, Тесс была того же мнения.

– Bon[4]. Надеюсь, у них тут есть одноразовые зубные щётки, – пробормотала она, закрывая за собой дверь в прилегающий к палате санузел.

Алеа опустилась на койку рядом с койкой Сэмми и подумала, что незаконная ночёвка в больнице – уже второе приключение за день. Она вдруг невольно улыбнулась. И даже если это будет единственный день в её жизни в качестве члена шайки, то она хотя бы сегодня почувствовала себя искательницей приключений.

Плохие новости

На следующее утром Алеа проснулась и почувствовала, что у неё затекла шея. Полночи она лежала без сна, пялясь в потолок. Столько всего произошло! Она пыталась привести мысли в порядок, но они снова начинали метаться, и в итоге у неё закружилась голова.

– Вставай, Белоснежка! – Сэмми, проходя мимо, легонько её толкнул. – Я первый в туалет!

Алеа устало огляделась по сторонам. Тесс в кровати напротив что-то пробурчала и натянула одеяло на лицо, а Бен потягивался, стоя возле окна. Поймав взгляд Алеа, он улыбнулся:

– Всё хорошо?

Алеа кивнула, хотя чувствовала себя измождённой как никогда.

– Давайте поспешим, – сказал Бен и надел ботинки. – Нам нужно убраться отсюда прежде, чем кто-нибудь войдёт в палату.

Из коридора донёсся звон посуды. Наступило время завтрака.

Алеа выбралась из постели, поспешно поправила волосы и надела кепку. Теперь волдыри за ушами были надёжно скрыты от посторонних глаз. Она заметила, что Бен за ней наблюдает и смотрит на её руки, вернее, на перчатки, которые она не сняла даже на ночь. Однако он промолчал.

– Тесс, хватит валяться! – воскликнул он и стянул с Тесс одеяло.

Тесс резко села и метнула на него злобный взгляд.

Бен рассмеялся:

– Хочешь меня ударить? Ну, давай попробуй! – Он поднял кулаки, словно готовясь к боксёрскому поединку.

На лице Тесс мелькнула улыбка, которую она, однако, тут же подавила. С жутко сердитой миной она пробормотала что-то по-французски, и Бену её слова, очевидно, показались смешными. Он рассмеялся и несколько раз хлопнул в ладоши, как будто хотел заставить Тесс сделать выпад.

Тесс продолжала ворчать, но встала и поплелась в уборную. Но Сэмми закрылся на замок.

– Открывай, Сэмюэл Дракон! – раздражённо крикнула она. Однако из уборной донеслось лишь радостное «Я в душе!». Тесс тихо выругалась.

Бен выглянул в коридор и тут же закрыл дверь.

– Нам надо уходить, – сказал он. – В коридоре санитарки заканчивают развозить завтрак. А после завтрака они наверняка займутся подготовкой пустых палат.

Алеа напряжённо кивнула.

– Заправьте свои постели. – Бен так тщательно выровнял одеяло и подушку, что нельзя было и подумать, будто на кровати кто-то спал. Алеа сомневалась, что персонал больницы ничего не заметит, но последовала примеру Бена, и Тесс сделала то же самое. Затем они привели в порядок и койку Сэмми, который вышел из уборной с мокрыми волосами и, судя по всему, в отличном настроении.

– Кеды, – коротко напомнил ему Бен.

– Есть, капитан! – бойко ответил мальчик и обулся.

Тесс собралась проникнуть в уборную, но Бен её удержал:

– Нет времени.

Тесс скорчила гримасу и снова выругалась на французском, но подчинилась, и они все вчетвером выскользнули из палаты. Алеа машинально втянула голову в плечи. Никогда в жизни она не совершала ничего запретного, и при мысли о том, что её могут поймать, ей стало дурно. Но их никто не поймал, и они покинули палату и отделение незамеченными. Когда они уже стояли в дверях, Алеа сказала:

– Я хочу ненадолго заглянуть к Марианне.

– Без проблем. Мы снова будем ждать в общем холле, – ответил Бен, а Тесс наконец убежала в туалет.

Алеа хотела ещё раз повидать Марианну перед тем, как ехать домой. Но войдя в её палату, вздрогнула от ужаса. Марианна лежала с посеревшим лицом и с тёмными кругами под глазами. Она выглядела ещё хуже, чем накануне!

– Что стряслось? – испуганно спросила Алеа, подбегая к её постели. – Тебе стало хуже?

Марианне было трудно говорить:

– Милая… ты опять здесь?

– Что случилось? – повторила Алеа.

Марианна закашлялась:

– Со мной только что говорил врач.

– Что он сказал?

Марианна изо всех сил старалась подавить слёзы, и страх, на время превратившийся в потухшее пламя, вспыхнул внутри с новой силой.

– Кажется, всё гораздо хуже, чем предполагалось.

Ноги Алеа стали ватными, и она поспешно села.

– Насколько хуже? – едва слышно пролепетала она.

– Скорее всего… я уже не встану на ноги.

– Но почему?!

– Моё сердце… – По щеке Марианны покатилась слеза. – Его уже не вылечить. Врач сказал, что мне, возможно, понадобится постоянный присмотр. Домой я больше не вернусь.

– Я буду за тобой ухаживать! – воскликнула Алеа, не в силах сдержать слёзы. – Тебе не нужно ехать в дом престарелых или куда-то ещё. Ты столько заботилась обо мне, а теперь я буду тебе помогать!

– Нет, – прервала её Марианна, вытирая слёзы. – Я этого не хочу.

– Что? Почему нет?

– Ты ещё слишком юна! Кроме того, я не хочу становиться для тебя обузой.

– Никакая ты не обуза! – Алеа разрыдалась. – Ну пожалуйста!

– Нет. – Марианна решительно покачала головой. – Да и служба опеки не допустит, чтобы за шестидесятипятилетней женщиной ухаживала её несовершеннолетняя приёмная дочь.

– Ты хочешь сказать, что… – Алеа всхлипнула и подняла глаза.

Глядя на неё в упор, Марианна кивнула:

– Да. Они тебя заберут.

Алеа показалось, будто её ударили в живот.

– Кто-то обязательно объявится – это лишь вопрос времени, – сказала Марианна.

– Я не хочу в новую приёмную семью!

– Знаю. – Марианна взяла Алеа за руку и ласково погладила её пальцы. Какое-то время они молчали, и тишину нарушали лишь всхлипывания Алеа. Потом Марианна продолжила: – Ты ведь не дашь новой семье ни единого шанса, верно? Ты никому так быстро не доверяешься…

Алеа молча кивнула.

– Как же получилось, что ты сразу доверилась этим молодым людям на корабле? – с явным интересом спросила Марианна.

– Они другие, – помедлив, ответила Алеа. – Странные. По-хорошему странные. Я с первой минуты почувствовала себя с ними уютно, и мне захотелось стать частью их команды.

Марианна внимательно слушала её:

– Это просто удивительно.

– Да, – согласилась Алеа, и одновременно это прозвучало как вопрос. На что намекала Марианна?

– Этой ночью я много думала о твоих словах, – объяснила Марианна.

Алеа выпрямилась:

– Правда?

– Да, и я уже приняла решение. Я думала, что как только мне хоть немного полегчает, я вместе с тобой поеду в Ренессе. Пусть даже на твоём «Крукисе» – хотя это совершеннейшее безумие. Но теперь, когда я знаю, что моё состояние гораздо хуже и я никогда не поправлюсь, этот вариант отпадает. Я не могу больше о тебе заботиться. Но также я знаю, что в новой семье ты будешь очень несчастна.

Алеа затаила дыхание. Неужели это означает, что…

– Может, тебе стоит провести на том корабле хотя бы это лето? Я могу познакомиться с этим Беном и остальными ребятами? – спросила Марианна.

Алеа восторженно вскочила на ноги:

– Да! Да, конечно, ты можешь с ними познакомиться! Они там, в общем холле!

Марианна растерянно нахмурилась:

– Правда?

– Я их приведу! – воскликнула Алеа и выскочила из палаты.

Ребята стояли у окна в общем холле, и Сэмми как раз перечислял остальным, что ему нравится из всего, что открывалось их взору, – гигантский снежный холм на строительной площадке.

Алеа подошла к ним, и все обернулись в её сторону.

– Как она сегодня? – спросил Бен.

– Она разрешила мне путешествовать с вами! – выпалила Алеа.

Тесс удивлённо вскинула брови.

– Ну, почти разрешила, – уточнила Алеа. – Сначала она хочет с вами познакомиться.

Бен и Тесс обменялись изумлёнными взглядами.

– Хорошо, – кивнул Бен. – Тогда пойдём к ней.

Не понимая, чего в ней больше – грусти или радостного волнения, Алеа отвела их в палату Марианны.

– Привет, – Марианна с трудом приподнялась на подушках.

– Я Сэмми, – сказал Сэмми.

– Тесс, – кратко представилась Тесс.

Бен подошёл к койке Марианны и осторожно пожал ей руку:

– Я Бенджамин Весы.

Марианна сжала ладонь Бена и твёрдо посмотрела ему в глаза:

– Вы совершеннолетний?

Бен кивнул.

– И вы в одиночку заботитесь о своём младшем брате и об этой девочке? – продолжала расспрашивать Марианна. – Почему вы это делаете?

– Потому что так они в надёжных руках.

Видимо, он ответил правильно, потому что Марианна спросила:

– И вы готовы присматривать за Алеа?

– Готов.

– Обещаете, что будете это делать?

– Обещаю. – Бен мужественно выдержал взгляд Марианны. – Я буду о ней заботиться так, как смогу.

– Хорошо. – Марианна в изнеможении со стоном откинулась на подушку. – Тогда всё в порядке.

Сэмми улыбнулся, а Алеа никак не могла осознать, что только что произошло. Ей разрешили жить на «Крукисе»! Правда разрешили! Она растерянно обняла Марианну, и та прошептала ей на ухо:

– Этот Бен производит приятное впечатление. Но будь осторожна с водой, дитя моё! Ради всего святого, будь осторожна!

Алеа кивнула:

– Ты же меня знаешь.

– Да, и знаю, что ты справишься. Ты всегда была слишком разумной для своего возраста. – Марианна закашлялась и поморщилась от боли. – Будешь писать мне эсэмэс хотя бы раз в день, чтобы я знала, что с тобой всё в порядке?

– Конечно! – Алеа смотрела на неё, взволнованная и потрясённая. – Но может, мне всё же лучше остаться здесь? Я могла бы…

– Нет, – решительно отказалась Марианна. – Карстен и его жена будут приносить мне в больницу чистые вещи. – Для Карстена, сорокалетнего сына Марианны, Алеа всегда была бельмом на глазу. – Ты здесь мне ничем не поможешь. Я буду чувствовать себя гораздо лучше, зная, что ты занимаешься тем, что тебе нравится, и что ты счастлива! А постоянные посещения больницы такую юную девушку вряд ли сделают счастливой. – Она ещё раз прокашлялась и добавила: – Я постараюсь как можно дольше держать службу опеки подальше от тебя и скажу им, что ты у Карстена.

Алеа кивнула. Конечно, на самом деле Карстен ни за что не взял бы её себе, но план был хороший.

– На несколько недель этого точно хватит, – продолжала Марианна. – Что будет дальше, я не знаю. Но за это время вы успеете добраться до Ренессе.

– Ренессе? – спросил Бен. – Это в Голландии?

– Я сейчас всё объясню, – поспешно произнесла Алеа и повернулась к Марианне: – Могу я ещё что-нибудь для тебя…

– Нет, – резко сказала Марианна. – Тебе пора идти, милая. Подготовься к своему приключению. – Она улыбнулась и ещё раз притянула Алеа к себе.

Алеа осторожно её обняла:

– Мы ведь ещё увидимся, да?

Марианна улыбнулась, но не ответила. Вместо этого она сказала:

– Я тебя бесконечно люблю, ты ведь об этом знаешь?

– Знаю. Я тебя тоже, – вставая, прошептала Алеа дрожащим голосом. – До скорого.

Марианна сжала руку Алеа и отпустила её. Вид у неё был до ужаса усталый.

Сэмми, Бен и Тесс ушли вперёд, Алеа на ватных ногах двинулась за ними. Нельзя, чтобы эта её встреча с Марианной оказалась последней. Они обязательно увидятся. Нужно просто в это верить.

Когда она закрыла за собой дверь палаты, Сэмми поинтересовался:

– Зачем тебе нужно в Голландию?

– Чтобы найти мою родную маму. – И Алеа рассказала остальным всё, о чём поведала ей Марианна.

Хотя со времени знакомства прошло очень мало времени, она доверяла Бену, Сэмми и Тесс. Она не упомянула лишь об аллергии на холодную воду. Однако если она собирается провести ближайшие несколько недель с «Альфа Кру» на «Крукисе», ей придётся рано или поздно об этом рассказать. Сэмми уже в первый день заметил, что она ведёт себя странно, поэтому о том, чтобы на протяжении нескольких недель прятаться за какими-то глупыми отговорками, не может быть и речи. Но представив, что придётся сообщить об этом всем остальным, Алеа заскрежетала зубами. Эта проклятая аллергия превратила её в хронически больного человека. Как отреагируют ребята, узнав, что эта болезнь так осложняет её повседневную жизнь? Повлияет ли это на решение Бена? Ведь тогда ему придётся гораздо больше заботиться об Алеа, чем об остальных. Впрочем, на самом деле она могла и сама о себе отлично позаботиться – она занималась этим много лет подряд, поскольку Марианна не всегда была рядом. Может быть, ей удастся сохранить свою болезнь в тайне и стать совершенно нормальным членом шайки?

Алеа вздохнула:

– Знаю, вы собирались в Финляндию, но…

– Туда мы можем сгонять и в другой раз, – сказал Сэмми. – Ведь для нас главное – движение, а не цель.

Алеа вопросительно взглянула на Бена. Он улыбался:

– Голландия – моя любимая страна, а мой голландский – на высшем уровне.

Тесс пожала плечами:

– А мне всё равно, куда мы поплывём.

– Значит, Голландия, – подытожил Бен, и Алеа в порыве признательности бросилась ему на шею. Бен рассмеялся и прижал её к себе. – Добро пожаловать на борт, Алеа Водолей.

Новая жизнь

Выйдя из отделения больницы на лестницу, Алеа, Тесс, Бен и Сэмми побежали, перепрыгивая через две ступеньки, и вскоре с невозмутимыми лицами размеренным шагом пересекли больничное фойе. Но как только они оказались на улице, снова бросились бежать и мчались по тротуару, пока Алеа не закричала:

– Куда мы, собственно говоря, бежим?

Задыхаясь, они остановились.

– Ну… на «Крукис», – с трудом переводя дыхание, ответил Сэмми.

– Лучше сесть в автобус, чем бежать до гавани, – возразила Тесс, словно они и впрямь собирались пешком добраться до другой части города.

– Итак, что будем делать? – спросила Алеа.

Все уставились на Бена.

– Для начала поедем домой к Алеа, – решил он. – Тебе ведь наверняка нужно собрать кое-какие вещи, да?

Алеа была рада, что он сам это предложил. Если она собирается провести на «Крукисе» все летние каникулы, ей ведь понадобятся сменные вещи.

– Может, поедем на наземном метро? – предложила она, и Бен согласился.

По дороге к остановке наземного метро Сэмми спросил:

– Те двадцать евро ещё при тебе?

Алеа едва не задохнулась от ужаса: она оставила банкноту в больничной палате на прикроватной тумбочке!

– Нет…

– Значит, поедем зайцами, – Тесс пожала плечами.

И хотя Алеа по дороге мучилась от укоров совести, она уже догадывалась, что как члену шайки «Альфа Кру» ей ещё предстоит привыкнуть к очень многому.

Во время поездки Сэмми то и дело высовывался из окна и кричал остальным пассажирам:

– Это Гамбург! Смотрите, народ! Это Гамбург!

Однако людей в наземном метро это, кажется, впечатляло гораздо меньше, чем его.

Тесс сидела, скрестив руки, а Алеа смотрела, как мимо проносятся улицы её родного города и молча прощалась с Гамбургом. Уже сегодня она отсюда уедет.

Марианна и Алеа жили на шестом этаже высотного дома, и когда Алеа открыла ключом дверь, у неё к горлу подступили рыдания. Дома пахло Марианной, и всюду были её вещи.

– В холодильнике есть что поесть? – спросил Бен, заглядывая в кухню.

– Конечно, есть. Берите всё, что захочется, – ответила Алеа.

Она нашла большую сумку и, поставив её на кровать в своей комнате, начала собирать вещи. Первым делом – зонт и термос, две запасные пары чёрных кожаных перчаток с отрезанными кончиками пальцев, три самые любимые кепки, плащ, целая пачка чайных пакетиков – и затем всё остальное, что могло бы понадобиться в путешествии.

Собравшись, она пошла в ванную и помылась тёплой водой, после чего присоединилась ко всем на кухне. Бен как раз выставлял на стол спагетти с томатным соусом.

– Спагетти на завтрак? – удивилась Алеа.

Бен пожал плечами:

– Не знаю, как вы, а я проголодался.

– Я тоже. – Сэмми выразительно постучал вилкой по столу.

Алеа рассмеялась.

– Ладно! – сказала она и заварила себе к спагетти чай с мятой.

Когда все поели, Сэмми спросил Алеа:

– Что это за бокалы в твоей комнате? Там, на маленьком столике?

Алеа изумлённо подняла глаза. Ну и внимательный же этот Сэмми!

– Так, ничего особенного. Мои игрушки.

– И во что ты играешь?

– Я играю… на бокалах.

Лица всех троих вытянулись от удивления.

– Бокалы наполнены водой, – попыталась объяснить Алеа. – Если провести по краю бокала кончиками пальцев, раздастся звук.

– Я о таком где-то читал, – сказал Бен. – Но самой игры на бокалах ни разу не слышал.

– Сыграй нам что-нибудь! – попросил Сэмми.

Алеа колебалась. Кроме Марианны, она ещё никому не играла на бокалах, а ведь Бен, Тесс и Сэмми были в своём роде профессиональными музыкантами.

– Может, не надо? Я играю только ради удовольствия, и…

– …и немного стесняешься, да? – дружески спросил Сэмми.

Алеа покраснела.

– Сэмми! – одёрнул его Бен. – Это уже не…

– Нет-нет, он прав, – прервала его Алеа. – Я очень стеснительная. Но я хочу это изменить.

– Тогда сыграй нам что-нибудь! – потребовал Сэмми.

Алеа собралась с духом и встала.

– Идёмте, – сказала она и направилась в свою комнату.

Ребята последовали за ней и с интересом стали смотреть, как она опустилась на пол позади маленького столика, на котором стоял двадцать один бокал, все разной величины и все наполненные водой. Несколько лет назад Алеа заметила, что с помощью воды можно музицировать, и начала собирать винные бокалы всех форм и размеров, чтобы понять, как это работает. Марианна тогда была недовольна, что Алеа возится с водой, но потом всё-таки разрешила, потому что Алеа была совершенно очарована этими звуками и быстро проявила себя довольно ловкой в этом деле. С помощью двадцати одного бокала она могла исполнять целые песни.

Алеа неуверенно смотрела на остальных.

– Попробуй представить, что нас здесь нет, – посоветовал Бен.

Поплевав на кончики пальцев, Алеа сосредоточилась и заиграла «Тихую ночь»[5]. Эту песню она могла бы исполнить даже во сне, а сыгранная на бокалах, она звучала просто волшебно. Пальцы мягко скользили по стеклянным краям, извлекая пронзительные волнующие звуки, которые наполнили комнату и парили в ней, как лёгкие мелодичные облака.

Когда песня закончилась, Алеа медленно подняла голову. Сэмми стоял с открытым ртом. Бен в замешательстве качал головой, а Тесс удивлённо вскинула брови.

– Это волшебство! – вырвалось у Сэмми.

– Рождественские песни в июне – это забавно, – заметил Бен, – хотя мелодия получилась и правда нереальная, как из другого мира.

– Если сядешь с этими бокалами на обочине, люди завалят тебя деньгами с ног до головы, – восторженно воскликнул Сэмми. – Ты должна сыграть эту мелодию на улице!

Алеа подняла руку, словно защищаясь:

– Ни в коем случае!

– Почему нет? Ты должна! Непременно! – Сэмми опустился на пол рядом с Алеа. – Ты должна играть на бокалах в нашей рок-группе!

– Что?! – вскричала Алеа. – Нет-нет!

– Ты же сказала, что хочешь перестать стесняться. Твоя робость исчезнет сразу, как только ты начнёшь выступать с нами на улицах! – Сэмми сложил руки в мольбе. – Пожалуйста! С тобой мы станем настоящей сенсацией! Ты должна играть с нами!

– И как мы впихнем в наш репертуар эти бокалы? – с напором спросила Тесс. – Ведь мы рок-группа!

– Давайте тогда с этого момента играть только рождественские песни! – вне себя от счастья, прокричал Сэмми.

Тесс закатила глаза.

– Вообще-то аккордеону в рок-группе тоже не место, – заметил Сэмми и кивнул, словно соглашаясь с самим собой. – Но мы сделали так, что он прекрасно вписался в нашу группу!

– Я уже много лет играю рок-песни на этом аккордеоне, – резко возразила Тесс.

– Ладно-ладно! – Сэмми поднял руки, будто желая утихомирить своего оппонента. – Он вписался потому, что ты наша принцесса рока, а ты и твой аккордеон – единое целое. Вы… роккордеон.

Губы Тесс дернулись в слабом намёке на улыбку.

– С бокалами можно просто попробовать, – заметил Бен. – Я тоже считаю, что они могут превратить наши выступления в нечто особенное. – Он задумчиво провёл рукой по своей прическе рок-звезды. – Кроме того, очень важно, чтобы ты выступала с нами, Алеа, потому что музыкой мы зарабатываем себе на хлеб. Мы этим живём, и ты как член шайки тоже обязана вносить свою лепту.

– Ты петь умеешь? – спросила у Алеа Тесс.

– Перед… толпой я не смогу выдавить из себя ни звука, – покачала головой Алеа. – Лучше уж я попробую играть на бокалах. – Она закусила губу. Неужели она только что это произнесла?!

– Да! – Сэмми высоко подпрыгнул, из-за чего вода в бокалах начала выплёскиваться, и Алеа испуганно отшатнулась. Но ни один бокал не опрокинулся, хотя до этого оставалось совсем немного.

– Значит, попробуем? – обрадовался Бен. – Будем играть вместе?

Алеа робко кивнула, и Сэмми принялся исполнять свой восторженный танец.

– Тогда забирай бокалы с собой, – сказал Бен. – Лучше всего завернуть их в газетную бумагу. Я тебе помогу.

Он отнёс бокалы в раковину в ванной комнате, вылил из них воду и вытер полотенцем. Когда бокалы были сложены в другую сумку, посуда вымыта, а в квартире прибрано, настало время двигаться дальше, и ребята вышли из квартиры. Закрывая за собой дверь, Алеа подумала, что вряд ли когда-нибудь вернётся в эту жизнь. Однако радостное возбуждение уже охватило её всю – от кончиков пальцев ног до макушки, и прогнать это чувство не могли ни печаль, ни бесчисленные страхи.

Вскоре они добрались до гавани, где так же, как и накануне, кипела жизнь. Однако сегодня всё было иначе. Вода в реке как будто улыбалась, «Крукис», поблёскивая, радостно приветствовал Алеа, которая решительно ступила на трап, а затем на сам корабль.

– Я тебе всё покажу! – Сэмми потянул Алеа за собой.

Остальные двое последовали за ними. Они вместе прошли к центру корабля, где Алеа увидела несколько ступенек, ведущих к двери в глубине палубы. Открыв эту дверь, они оказались в своего роде гостиной. Алеа ещё ни разу не была на корабле и удивилась, что здесь так по-домашнему приятно. В салоне-гостиной стояли диваны, кофейный столик и даже висела книжная полка. Солнечный свет проникал в помещение через маленькие иллюминаторы, и всё вокруг – несмотря на острый запах старого дерева – выглядело очень уютным.

– Это салон, – пояснил Бен. – А вон там мы готовим. – В передней части салона располагалась маленькая кухонная ниша с плитой и холодильником, а напротив – самая настоящая ванная комната с туалетом и душем.

– Ванны у нас нет, – сказал Сэмми, – но ведь само море – гигантская ванна.

Алеа натянуто улыбнулась. О том, чтобы купаться в море, не могло быть и речи, но душа ей было вполне достаточно.

– Хочешь взглянуть на нашу каюту? – спросила Тесс.

– Конечно! – с готовностью кивнула Алеа.

Бен и Сэмми включили радио, чтобы прослушать прогноз погоды.

Тесс отвела Алеа в другой конец гостиной, где начинался короткий коридор, из которого выходили две двери.

– Там живут мальчики. – Тесс указала на первую дверь. – А вот это наша комната.

Вторая дверь со скрипом открылась, и Алеа вошла за Тесс в крошечную каюту размером не больше чулана. Сюда вместились две койки, расположенные одна над другой, и встроенный шкаф. На полу валялась одежда, в углу лежал перевёрнутый рюкзак, а на верхней койке из-под журналов и другого хлама виднелся аккордеон Тесс.

– Я не слишком аккуратная, – пожав плечами, призналась Тесс.

– Не страшно. – Конечно, Алеа куда больше нравились чистота и порядок, но говорить об этом Тесс она не стала. Девочка была резковатой и слишком часто пожимала плечами, но при этом производила впечатление честного и прямого человека. Это Алеа нравилось. Жить с Тесс в одной каюте означало нырнуть с головой в очередное приключение, ведь и тут Алеа абсолютно не знала, чего ждать.

Тесс словно прочитала её мысли:

– Мальчики более обходительные, чем я.

– Что? Нет, они…

– Да-да, – настаивала Тесс. – Так и есть. Я не такая… как это называется… не любительница обнимашек.

Алеа рассмеялась.

Тесс ухмыльнулась, и атмосфера разрядилась.

– Где хочешь спать – наверху или внизу?

Алеа было всё равно, и они быстро договорились, что она будет спать внизу. Пока Алеа разбирала свою огромную сумку и пыталась затолкать свои пожитки в шкаф рядом с вещами Тесс, та взяла мобильный и принялась строчить сообщение.

– Это папе, – объяснила она, поймав взгляд Алеа, и отвернулась, видимо не желая, чтобы Алеа увидела дисплей телефона.

Алеа тоже быстро написала сообщение Марианне о том, что благополучно добралась до «Крукиса».

– Ты собираешься провести на корабле всё лето? – спросила она у Тесс.

– А почему бы и нет? – Тесс пожала плечами. – Здесь я могу делать что хочу.

– А что ты хочешь делать?

– Я хочу пережить что-нибудь необычное, запоминающееся. Я хочу жить… интересной, наполненной жизнью. Я не хочу, чтобы все приключения, которые предлагает жизнь, прошли мимо меня.

Алеа склонила голову набок. Она ещё никогда всерьёз не задумывалась о том, какие приключения может предложить жизнь.

– Жизнь слишком коротка, чтобы скучать, – заявила Тесс и выглядела при этом такой сильной и самоуверенной, что рядом с ней Алеа казалась себе овечкой. – В глубине души я всегда чувствовала себя пираткой.

– Ты совсем ничего не боишься? – спросила у неё Алеа.

– Только чаек, – улыбнулась Тесс.

В дверь просунул голову Сэмми:

– Вы готовы?

– Думаю, да, – ответила Алеа. И хотя половина её вещей и бокалы всё ещё лежали в сумках, она решила, что распаковать вещи можно и позже.

– Бен проводит инструктаж! – Сэмми, который снова бегал босиком, потащил Алеа и Тесс за руки наверх на палубу, где их поджидал Бен.

– Прежде чем мы выйдем в море, тебе нужно запомнить несколько основных вещей, Алеа, – объяснил Бен. – Итак: я шкипер – то есть капитан, и в случае чрезвычайной ситуации вы все безоговорочно мне подчиняетесь.

– Вообще-то мы всегда ему подчиняемся! – воскликнул Сэмми.

– На судне у каждого свои обязанности, – продолжал Бен. – Тебе тоже придётся взять на себя некоторые из них.

Алеа надеялась, что ей предложат то, что она умеет делать.

– Здесь, сзади, находится наша шлюпка, – сказал он и повёл её на корму, где к «Крукису» крепилась надувная лодка. – Она называется «Геркулес».

– Есть и такое созвездие – Геркулес! – проинформировал Алеа Сэмми.

– А здесь, внутри, наша рубка. – Бен направился к палубной рубке, оснащённой большими окнами, в которой находился громадный штурвал. Остальные последовали за ним, и Алеа с любопытством заглядывала внутрь, пока Бен рассказывал: – У штурвала должен постоянно находиться кто-то из нас. Как правило, это я. Также я беру на себя бóльшую часть ночных вахт, потому что мне очень нравится плавать под звёздами. Но время от времени меня тоже необходимо сменять. Это означает, что каждому из вас придётся иногда нести ночную вахту.

Тесс вздохнула.

– У нас есть и автопилот, но надолго его включать нельзя. – Бен постучал по большому штурвалу. – Как управлять кораблём, я тебе позже объясню. Это не так сложно.

– Я, например, до сих пор не понимаю, как ориентироваться по звёздам, – фыркнула Тесс.

– Звёздная навигация действительно дело непростое, – согласился Бен, – но у нас имеется и GPS. – Он указал на панель управления рядом со штурвалом. – Это электронный навигационный прибор, который указывает путь.

Алеа почесала голову. Всё это казалось очень мудрёным.

– А какие ещё есть обязанности помимо управления судном?

– Все члены команды обязаны помогать поднимать паруса, – ответил Бен. – Во время движения паруса нужно постоянно держать по ветру, и когда за них хватаешься, требуются помощники. Ты всему этому научишься. Кроме того, мы ведём судовой журнал, а иногда требуется что-нибудь починить. Но есть ещё и разные хозяйственные дела, и мы разделили их между собой. На мне готовка. Сэмми моет посуду. Тесс занимается стиркой.

– Я могла бы гладить утюгом, – предложила Алеа, но её слова вызвали дружный смех.

– У нас нет утюга, – объяснил Бен. – По-моему, необходимость глажки сильно переоценена.

– Ты могла бы заниматься уборкой! – воскликнул Сэмми, но Бен тотчас же его поправил:

– Уборкой занимаемся мы все. По очереди. – Он задумался. – Нет необходимости сегодня же придумать тебе обязанности, Алеа. Разберёмся по ходу дела…

Алеа согласилась, что это хорошая идея. Вначале нужно ко всему привыкнуть. Предстоит столькому научиться! Но она хотела этого. Она хотела плавать под парусом! Наверное, это чудесное ощущение – находиться на корабле, который на полном ходу рассекает волны!

– Давайте-ка тронемся в путь, пока управляющий портом не выставил нам счёт за два дня, – сказал Бен, окидывая взглядом порт. Затем он посмотрел на Алеа. – Ты готова?

– Готова, – ответила Алеа.

Шторм

Сэмми спрыгнул с корабля и отвязал канаты. Бен тем временем завёл мотор. Тесс объяснила Алеа, что в порту паруса поднимать нельзя и от берега следует отходить на моторной тяге. Сэмми снова запрыгнул на борт и показал Бену, ожидающему в рубке, поднятый вверх большой палец. Путешествие началось.

Когда «Крукис» отчалил, Алеа крепко ухватилась за перила. Медленно, под стук мотора, они скользили мимо других привязанных к берегу лодок, удаляясь от пристани. Алеа до сих пор не верилось – она на воде! Посреди Эльбы! «Крукис» быстро шёл вниз по реке, мимо других кораблей, причалов, пирсов и дамб.

Как же много воды! Вокруг колыхались миллионы литров. Алеа была окружена водой со всех сторон. Почему же на душе так радостно? Почему она чувствует себя так, будто сейчас воспарит от счастья и исполнит в воздухе невероятные сальто?

– Ты в порядке? – спросила Тесс.

Алеа не смогла ответить и лишь кивнула.

К ним подошёл Сэмми:

– Через пару часов мы выйдем в открытое море. А до тех пор просто наслаждайся видами, Белоснежка. – Он подмигнул. – Хотя на сегодняшний вечер действует штормовое предупреждение, но вряд ли всё будет так уж страшно.

Алеа едва не задохнулась:

– Штормовое предупреждение?!

– Для «Крукиса» это не первый шторм. – Сэмми пренебрежительно отмахнулся. – Ветер нам будет только кстати – он пригонит нас прямиком в Голландию. – Мальчик рассмеялся.

Алеа же стояла с застывшим лицом. Ей вдруг стало совсем не до смеха.

– Ветер отличный, – донеслось из палубной рубки. – Паруса! – крикнул Бен и знаком велел им поднимать паруса.

– Отличненько! – Сэмми энергично захлопал в ладоши и повернулся к Алеа: – Для начала просто посмотри, как это делается.

Бен заглушил мотор, и наступила тишина. Было слышно только, как шумит ветер и плещутся волны.

Бен вышел из рубки и сделал несколько движений руками. Сэмми и Тесс, похоже, сразу поняли, чего он хочет, и, заняв нужные позиции, потянули за разные канаты. В воздух взметнулся широкий белый парус, горделиво надулся на ветру и с величественным видом повёл корабль вдаль. Затем трое ребят ещё раз потянули за канаты и тросы – и в воздух взмыл второй парус. Первый был фоком, а второй – гротом, но Алеа не прислушивалась к командам Бена, потому что в её голове стучало лишь одно слово: шторм.

Вдруг она заметила нечто, что заставило её забеспокоиться ещё сильнее.

Алеа широко распахнула глаза. Откуда здесь вода?! Идёт дождь? Нет. И тут она увидела, как вдоль бортов корабля в воздух взмывает пенная масса. Водяные брызги! При взгляде на них у Алеа застыла в жилах кровь.

Она испуганно отшатнулась к самому центру палубы, как можно дальше он перил, и прижалась к мачте, проклиная себя и свою глупость. Как она могла подумать, что вода останется на своём месте и не доберётся до палубы?!

Бен задал курс кораблю и с помощью Сэмми и Тесс направил на этот курс паруса. При этом он изучающе наблюдал за Алеа.

– У тебя морская болезнь?

– Да… морская болезнь, – осторожно ответила она. – Типа того. Можно я спущусь вниз?

Бен, внимательно глядя на неё, нахмурился:

– Конечно, иди.

Алеа на ватных ногах бросилась к двери, спустилась в гостиную и рухнула на диван. Здесь, в утробе корабля, безопасно. Здесь мощные пенные брызги её не достанут. Но подниматься наверх ни в коем случае нельзя! Ей придётся просидеть под палубой всё плавание!

Заскрипела лестница. Бен спустился вниз:

– Тебе очень плохо?

– Да, довольно плохо. – Алеа обхватила себя руками. – Когда начнётся шторм, станет ещё хуже, да?

– Вообще-то в предупреждении говорилось только об усилении ветра, – успокоил её Бен. – Вроде даже дождя не будет.

Это и правда немного успокоило Алеа.

– Хорошо. Спасибо. – Алеа поспешила в свою каюту, легла на узкую койку и закрыла глаза. Корабль заметно покачивался, но не так уж сильно. Больше всего ей хотелось дать себе затрещину. Эта дурацкое страстное желание её сердца начисто лишило её разума!

Алеа не знала, сколько времени пролежала на койке. В каюту вошла Тесс и спросила, как она себя чувствует, но как только Алеа ответила «не очень», Тесс поспешила с аккордеоном наверх. Алеа слышала, как Тесс играла и пела на корме. Судя по всему, к ней присоединился Сэмми, потому что до Алеа доносился и его голос, и звук его барабанов. Через какое-то время Алеа выглянула в крошечный иллюминатор и увидела перед собой открытое море. Река выплюнула их кораблик в бескрайний водный мир.

Охваченная тревогой, Алеа снова прилегла на койку, отметив про себя, что качка заметно усилилась, и стала молиться, чтобы буря прошла мимо.

Уже вечерело, когда она услышала, как Сэмми и Тесс с грохотом ввалились в гостиную, и дверь за ними оглушительно хлопнула, будто притянутая ветром.

– Начинается! – крикнул Сэмми. – Шторм!

Алеа вскочила, обулась и направилась к остальным.

– Ну и как? – спросил Сэмми. – Тебя вывернуло?

– Нет. – Алеа подсела к ним. – Что происходит там, наверху?

– Паруса убраны, – объяснил Сэмми. – Придётся пережидать шторм. Ветер очень сильный.

– Бен ещё в рубке? – спросила Алеа.

– Конечно. Не беспокойся, с ним ничего не случится, – ответил Сэмми. – Но нас он попросил спуститься и сидеть здесь, пока не пройдёт буря.

Алеа сглотнула. Значит, Бен считает этот шторм не таким уж безобидным.

– Может, в карты поиграем? – спросил Сэмми.

Тесс пожала плечами, но потом вдруг громко ахнула, и в её глазах мелькнул ужас.

– Мой аккордеон! – сдавленным голосом произнесла она. – Я забыла его наверху!

– Ой. – Сэмми сморщил нос. – Это плохо.

Тесс вскочила:

– Я наверх!

– Но нам туда нельзя! – Сэмми хотел её удержать, но Тесс уже понеслась по ступенькам. Вскоре они услышали у себя над головой её шаги и голос Бена. Алеа не понимала, что он говорит, но, кажется, они с Тесс ругались. В следующий момент корабль резко накренился. Алеа испуганно вцепилась в подлокотник дивана, а Сэмми прижался к стене. Дверь в салон то резко открывалась, то захлопывалась.

– Нужно запереть дверь! – Сэмми вскочил, но корабль раскачивало так сильно, что мальчик потерял равновесие и упал на диван напротив.

– А ветер может перевернуть корабль? – испуганно спросила Алеа, когда «Крукис» очень сильно накренился на один бок!

– Не-а, – заверил её Сэмми, хотя было видно, от такого мощного шторма он растерялся.

Вдруг на палубе кто-то закричал, и Алеа сжалась от ужаса. Похоже, кричал Бен – и он звал Тесс. Через несколько секунд послышался голос Тесс, но это были не слова, а душераздирающий крик.

Сэмми и Алеа смотрели друг на друга, вытаращив глаза.

– Я наверх! – воскликнул Сэмми и метнулся к лестнице.

Алеа сидела на месте, будто превратившись в соляной столб. Что произошло на палубе? Она услышала тяжёлые быстрые шаги, затем крики Бена, Сэмми и ещё один наполненный страхом крик Тесс.

Алеа вскочила на ноги. Нужно бежать на палубу! С Тесс случилось что-то страшное. Если Алеа действительно хочет быть частью этого экипажа, нельзя бросать других в беде. Конечно, подниматься туда опасно, но дождя нет, только сильный ветер.

Алеа побежала в свою каюту, накинула плащ, натянула на лицо капюшон и вытащила из сумки зонт. Пробежав через гостиную, она вскарабкалась по лестнице и, открыв дверь, сразу же раскрыла зонт. Но порывистый ветер тут же вырвал его у неё из рук, закружил в воздухе и поднял высоко над палубой. Алеа смотрела на свой зонт, раскрыв рот.

– Хватай меня за руку! – услышала она крик Бена.

Алеа повернула голову.

Бен стоял на перилах, вытянув вперёд руку.

И тут Алеа увидела, что по ту сторону перил, то есть с внешней стороны корабля, висит Тесс! Должно быть, порыв ветра подхватил её и снёс с палубы, но в последний момент она успела зацепиться за поручни.

Одной рукой крепко держа Тесс за предплечье, Бен протягивал ей другую руку. Но он не мог затащить её на палубу, пока она не отпустит перила. Её пальцы крепко держали опоры, а лицо исказил страх – судя по всему, она оцепенела от шока.

Сэмми стоял рядом с братом и уговаривал Тесс отпустить перила, чтобы Бен затащил её наверх. Но Тесс его, похоже, даже не слышала: её глаза отчаянно и неподвижно глядели в пустоту.

Приготовившись вступить в схватку с ветром, Алеа двинулась вперёд. Корабль раскачивался, морская вода ручьями текла по доскам, но тяжёлые ботинки Алеа были непромокаемыми, и она не сдавалась, вдруг почувствовав себя сильной. Она не знала, откуда пришло это странное ощущение, но благодаря ему она переборола страх и упрямо пробивалась сквозь шторм.

Увидев Алеа, Бен вскричал:

– Немедленно возвращайся вниз!

Алеа энергично замотала головой.

– Тогда хотя бы надень спасательный жилет! – На Бене и Сэмми были ярко-оранжевые толстые спасательные жилеты.

Алеа понятия не имела, где лежат эти жилеты, и с палубы уходить не собиралась.

– Вместе мы справимся! – сказала она и, наклонившись вперёд, крикнула Тесс: – Ты должна отпустить поручни! Мы все здесь. Мы тебя крепко схватим и не отпустим!

Сэмми, казалось, потрясла решимость, которой был наполнен голос Алеа, но он тут же подхватил Тесс под одно плечо, а Алеа – под другое.

Тесс подняла глаза и, дрожа от страха, посмотрела на Алеа. Из самоуверенной и дерзкой Тесс она вдруг превратилась в маленькую, обезумевшую от страха девочку.

– Давай! – крикнула Алеа. – Отпускай!

Пальцы Тесс разжались, и Бен поднял её наверх. Алеа и Сэмми тоже помогали, и вместе они втянули Тесс через перила. Оказавшись на палубе, девочка резко осела, опустилась на колени и заплакала. Бен обнял её и стал что-то говорить, успокаивая. Потом поднял на руки и понёс к двери, которая вела вниз с палубы.

Сэмми бежал рядом с ними.

– Ты в безопасности! – крикнул он Тесс, но она лишь всхлипнула.

Сэмми повернулся к Алеа:

– Это ты уговорила её отцепиться от перил!

Она и сама не могла поверить в то, что только что сделала. Откуда в ней столько силы? И как ей невероятно повезло, что она осталась сухой, хотя стояла прямо возле перил!

Алеа тревожным взглядом окинула корабль и вдруг заметила на скамье на корме аккордеон Тесс. О нём никто даже и не вспомнил.

Недолго думая, Алеа быстрым шагом направилась на корму, мужественно сражаясь с ветром. Тесс наверняка безумно обрадуется, если она принесёт ей аккордеон. Но только Алеа собралась его схватить, как на корабль налетел мощный порыв ветра. Со свистом и завыванием он подхватил её и, закружив, резко швырнул на перила. Больно ударившись о них, девочка не успела за что-либо ухватиться, и её выбросило за борт.

Она стала падать.

Она увидела, как на неё наступает вода.

Она закричала.

А затем упала в море.

Удар был сильным, как будто она с разбегу врезалась в дверь, но уже в следующее мгновение эта дверь отворилась и впустила её внутрь.

Ледяная вода сомкнулась над ней, и Алеа охватил страх смерти. Она стала отчаянно дрыгать ногами и руками. Её сердце больно колотилось о рёбра, и она испугалась, что оно разобьётся. Это было в сто раз опаснее, чем ливень, и в тысячу раз опаснее брызг. Она находилась в море, вокруг бушевала вода, она была всюду, она обнимала её тело, её кожу. Аллергический шок мог наступить в любую секунду.

Алеа несколько раз крикнула, но её голос заглушила толща воды.

Вдруг она ощутила покалывание на коже, оно всё усиливалось, и она уже не могла терпеть. Её тело словно оказалось под напряжением. Сердце колотилось как ненормальное и перегоняло по артериям чистое электричество.

Так значит, вот что чувствуешь, когда умираешь.

Ещё немного – и она потеряет сознание.

Её кожа наверняка уже покраснела и опухла, и если ей повезёт и она выживет, то на память останутся самые уродливые шрамы, какие только можно представить.

Алеа в панике посмотрела на свою голую руку – перчатки она потеряла, отчаянно борясь за жизнь, – и ужаснулась. Её рука… позеленела, и от кожи исходило серебристо-зелёное сияние. Что это? Она взглянула на другую ладонь – та тоже мерцала зеленоватым светом. Не может быть! Даже волдыри стали зелёными!

Алеа вскрикнула ещё раз и изумилась, поняв, что в её лёгких по-прежнему достаточно воздуха. Что происходит? Почему она не захлёбывается? И почему так хорошо видит под водой?

Её охватило странное, незнакомое доселе чувство. Она слышала, как на поверхности бушует шторм, а волны вздымаются над ней в жестоком сражении с ветром. Разум подсказывал, что смерть близка. Но сердце Алеа колотилось отчаянно и яростно явно не от страха. Алеа вдруг почувствовала, что оно трепещет от радости. Электричество, пронзившее тело, – это эйфория, чистая эйфория!

Однако это казалось до того абсурдным, что Алеа энергично потрясла головой. Что вообще происходит?! И что вытворяет её тело?! Руки и ноги уже давно перестали беспомощно барахтаться – и она плыла! Она двигалась под водой, извиваясь, как рыба. Она плыла?! Как это возможно?! Но тем не менее это так. Её тело точно знало, что нужно делать, и Алеа лишь в растерянности за ним наблюдала. Неужели она окончательно сошла с ума?! Этот серебристо-зелёный блеск – это ведь наверняка…

Вновь взглянув на свои ладони, Алеа перепугалась до мозга костей. Шишки и волдыри увеличились и… превратились во что-то другое.

Алеа в ужасе зажмурилась. Да не может быть! Набравшись смелости, она открыла глаза – и увидела что-то невероятное: между её пальцами образовались плотные растягивающиеся перепонки, достающие до костяшек пальцев. Алеа посмотрела на ноги. Пока она боролась с течением, с неё слетели ботинки и носки, и теперь её босые ступни тоже поблёскивали серебристо-зелёным светом. Но удивительнее всего то, что между пальцев ног тоже образовались перепонки! Бывшие волдыри на ногах теперь словно радовались, что их наконец выпустили на свободу и они могут делать то, для чего предназначены.

Алеа ощутила непреодолимое желание двигаться, и двигаться совершенно определённым образом. Её разум пока не осознал того, что уже осознали руки и ноги, и Алеа доверилась им, повиновавшись инстинкту, спрятанному глубоко в её клетках. Растопыренными пальцами Алеа разгребала воду перед собой, помогая себе ногами, и эффект был невероятный. Она двигалась в воде проворно и ловко, извиваясь и вонзаясь в воду, как угорь! Её тело неслось вперёд. Она плыла, плыла – да ещё как!

Алеа удивлённо рассмеялась, по-прежнему не ощутив нехватки воздуха. Она дышала под водой! Но вот что странно – судя по ощущениям, она дышала не носом или ртом, а… ушами.

Кончиками пальцев она коснулась ушей. Возможно ли, чтобы шрамы и волдыри… Она тщательно ощупала эти места. Волдырей там больше не было – на их месте образовались крошечные отверстия, прорези, сквозь которые она могла дышать!

Жабры. «У меня жабры», – подумала Алеа одновременно с восторгом и досадой. Почему в воде её тело так сильно изменилось? Почему вода не нанесла ей никакого вреда, а, наоборот, сотворила с ней ТАКОЕ? Она не погибла – она была буквально наэлектризована радостью! Никогда в жизни она бы не подумала, что находиться в воде – восхитительно прекрасно. Она не чувствовала никакой угрозы, не боялась, что на неё нападут, – нет, она была в безопасности. Она была дома.

Вдруг она услышала на поверхности голоса. Бен! Он звал её по имени. Она слышала его очень явственно, будто под водой её слух стал острее. Пора было подниматься наверх.

Оттолкнувшись от воды мощными движениями, Алеа устремилась вверх. Когда до поверхности было совсем близко, «Крукис» качнулся под силой ветра, и она увидела, что Бен и Сэмми стоят, вцепившись в перила, и выкрикивают в разных направлениях её имя.

– Я здесь! – крикнула она так громко, как только могла.

Сэмми заметил её и взволнованно указал на неё рукой. Бен принёс спасательный круг и, размахнувшись, бросил его в воду. Круг плюхнулся рядом с Алеа, и она, подплыв, ухватилась за него в тот момент, как «Крукис» повернулся и, очертив дугу, направился прямиком к ней. Должно быть, судном управлял Бен, потому что Сэмми продолжал стоять в своём светящемся спасательном жилете возле перил и не спускал с Алеа глаз.

Когда корабль подошёл совсем близко, Бен снова подбежал к перилам и бросил в воду канат. Алеа несколько раз обернула его вокруг запястья, и Бен подтащил её к внешней лестнице «Крукиса», где она смогла ухватиться за нижние ступени. Оказавшись на воздухе, перепонки на ладонях в считаные секунды превратились в волдыри, похожие на лопнувший пузырь от жвачки. Старые уродливые волдыри вернулись на свои места.

Алеа услышала, как Бен даёт Сэмми краткие указания: «Принеси спасательное одеяло!» и «Не забудь полотенце!»

Алеа поднялась по лестнице на палубу. Она была совершенно мокрая и отряхивалась, как собачонка. Как только она вышла из воды, зеленоватое свечение на коже исчезло, а перепонки между пальцами ног тоже превратились в волдыри.

Наверху лестницы мелькнула голова Бена.

– Ты в порядке? – спросил он, стараясь перекричать ветер. – Сама заберёшься, или…

– Да! – крикнула Алеа в ответ.

Было непонятно, чего на лице Бена больше – тревоги или изумления.

Алеа добралась до верха, и Бен втащил её через перила.

– Что произошло? Как ты оказалась за бортом?

– Я хотела забрать аккордеон.

Прибежал Сэмми со спасательным одеялом, и Алеа, плотно завернувшись в него, вопросительно посмотрела на братьев.

– Переоденься в сухое, иначе переохладишься, – сказал Бен. – Пойдём вниз. – Он направился к двери в гостиную, и Алеа понуро плелась за ним. Бен явно злился. Она не только нарушила его указания, но и вела себя чрезвычайно легкомысленно. Неудивительно, что он кипел от ярости.

Сэмми бежал рядом с Алеа, держа в руках маленькую сеть, в которой висели её тяжёлые ботинки и один носок. Он выудил их из воды. Алеа сказала «Спасибо», но ветер унёс это слово.

В гостиной на диване сидела Тесс, закутанная в шерстяное одеяло и с кружкой горячего какао в руке. Увидев Алеа, она испуганно спросила:

– Ты что, упала в воду?!

Похоже, она ничего не знала о случившемся.

– Да, – ответила Алеа, вытаскивая вперёд пряди мокрых волос. Поспешно спрятав ладони под спасательное одеяло, она крепко сжала пальцы ног, чтобы никто не заметил волдырей.

– Вот чёрт! – не выдержал Бен. – Почему ты не надела спасательный жилет, когда я велел это сделать? – В его взгляде было столько упрёка, что Алеа сразу стала ниже ростом. – Ты же могла утонуть! От страха я чуть в штаны не наделал! Я ведь обещал Марианне следить за тобой! Я думал, ты не умеешь плавать!

– Я… – Алеа покачала головой. – Мне очень жаль.

– Ты ещё бледнее, чем обычно, – заметил Сэмми. – Воды наглоталась?

– Я и сама не знаю, что со мной, – призналась Алеа, и это было очень мягко сказано. – Мне бы хотелось принять горячий душ.

Бен смотрел на неё во все глаза.

– Душ? – повторил он, будто не веря, что Алеа способна так владеть собой. Хотя о каком самообладании может идти речь? Просто у неё был колоссальный опыт и много практики, и она мастерски умеет держать свои чувства при себе. – Конечно, душ. – Словно смирившись, Бен махнул рукой в сторону двери в ванную.

Алеа ещё раз пробормотала, что ей очень жаль, и юркнула в свою каюту за чистыми вещами. На койке Тесс лежал аккордеон. Должно быть, в самый разгар бури Сэмми или Бену каким-то образом удалось его спасти.

Вскоре Алеа стояла под горячим душем и смывала с тела последние остатки морской воды. Её руки и ноги дрожали, но вовсе не оттого, что холодная морская вода проникла до самых костей, а оттого, что с ней произошло что-то совершенно невероятное. Под водой она превратилась в другое существо! У неё появились жабры и перепонки! Но это же безумие! Может, она всё это придумала? Может, она сошла с ума? Алеа уже ни в чём не была уверена. Даже в том, что у неё холодовая аллергия. Она бухнулась в холодную воду, а аллергический шок так и не наступил. Она не погибла. Более того – на теле не осталось ни покраснений, ни волдырей! Как такое возможно?! Всю жизнь она полагала, что для неё нет ничего страшнее контакта с холодной водой. И вот она оказалась в этой воде – и произошло нечто… прекрасное. Но нет, нельзя смотреть на это под таким углом. Если она медленно сходит с ума, то это вовсе не прекрасно!

Алеа тихо всхлипнула. Слишком много потрясений!

Постояв с закрытыми глазами под горячей водой, она открыла глаза и стала смотреть через крошечный иллюминатор в ванной комнате на бушующее море.

Море выглядело не так, как раньше. Алеа вдруг показалось, что вздымающиеся волны наполнены всеми цветами радуги. Зелёный, синий, жёлтый, фиолетовый, серебряный и золотой, перемешанные и всё же независимые, они напоминали палитру художника, на которой всё перемешал опрокинувшийся на неё стакан с водой. Однако в волнах угадывались не только цвета, но и формы: змеиные линии, изгибы, переплетения, клубки и подтёки. Алеа в изумлении разглядывала это яркое разноцветное чудо. Будто там, в море, скрывались какие-то истории, а ей нужно лишь сосредоточиться и всмотреться внимательнее, чтобы их распознать и суметь прочесть в воде.

Алеа поспешно отвела взгляд. Это что, признаки начинающегося помешательства?

Поджав губы, она вытерлась полотенцем, высушила феном волосы и сделала всё как всегда. Но в глубине души она знала, что уже ничто не будет прежним.

Друзья

На следующее утро Алеа встала рано. Тесс ещё спала. Накануне вечером она попыталась поговорить с Алеа, но та лишь пробормотала, что очень устала, и спряталась под одеялом. Что она могла сказать Тесс? Что вообще-то она должна была умереть в воде, а не отрастить жабры и перепонки, и что теперь море напоминает перепутанную радугу?

– С добрым утром, Белоснежка, – поздоровался с ней Сэмми в гостиной, не глядя на неё. Он сидел на диване и как загипнотизированный смотрел на часы на стене.

– С добрым утром, – ответила Алеа и тоже взглянула на часы. Половина седьмого. – Что ты там высматриваешь?

Сэмми ответил, не поворачивая к ней головы:

– Интересно, существует ли такое время, какого я ещё не видел.

Алеа собралась что-то возразить, но раздумала и направилась к кухонной нише сделать себе бутерброд. При этом она мельком взглянула в иллюминатор. Шторм утих, и шёл дождь. Танцующие золотисто-синие капли падали в море, переливающееся всеми цветами радуги.

– Вчера вечером я выудил из моря твой зонт, – сообщил Сэмми и встал, чтобы передать ей зонт. – Его заметно потрепало.

– О, спасибо!

Сэмми смотрел на зонт, на котором не осталось живого места:

– Может, так даже и лучше. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

– Гм?

– Мне всегда жалко зонты, – признался Сэмми. – Они так сильно намокают.

Алеа едва не расхохоталась.

Но Сэмми спокойно кивнул:

– Твой второй носок и перчатки пропали. Но у тебя, видать, их по несколько пар. – Он указал взглядом на её чёрные кожаные перчатки.

Алеа не знала, что именно успел заметить Сэмми накануне. Видел ли он её волдыри?

– Вчера я была немного не в себе.

– Да уж! – рассмеялся Сэмми. – Мы хоть и любители приключений, но вчера их было многовато, верно? Сначала Тесс повисла не с той стороны перил, потом ты упала в воду! – Он покачал головой и изучающе посмотрел на Алеа. – Оказаться за бортом в шторм – это не шутка даже для пловцов, а уж для тех, кто не умеет плавать… – он буквально сверлил её взглядом.

– Понятия не имею, как я выкрутилась, – искренне ответила она.

– Хочешь сказать, что в самом деле ещё ни разу нигде не плавала?

– Вчера мои ноги и руки двигались сами собой!

– Гм! – Казалось, Сэмми ей до конца так и не поверил. – Мы решили, что ты надула нас, сказав, что не умеешь плавать. И вообще ты такая молчаливая. А точнее говоря – таинственная.

– Я…

– Ладно, проехали. Это же интересно! – Сэмми улыбнулся. – Я даже немного в тебя влюбился.

Алеа вытаращила глаза:

– Прости, что ты сказал?

– Но ещё я немного влюблён в Тесс, – признался Сэмми. – Вы обе такие клёвые!

– Э-э… спасибо. Ты тоже.

Сэмми ухмыльнулся.

Алеа быстро отвернулась и стала искать в шкафу тарелку. При этом ей в руки вывалился противень для запекания.

– О! Вы и пироги печёте?

– К сожалению, нет. У нас есть духовка, но мы не умеем печь.

– Это же проще простого!

Сэмми просиял:

– Ты умеешь печь?! Вот это номер! Тогда я скажу так: отныне это твоя обязанность на борту. Теперь ты будешь каждый день печь нам печенье!

Алеа рассмеялась:

– Если у вас есть все необходимые ингредиенты…

– Если и нет, то купим всё на острове Вангероге. Мы как раз мимо него проплываем.

Алеа посмотрела в иллюминатор и, увидев остров, стала с восхищением наблюдать, как мимо скользят белоснежные пляжи, уютные домики и порт.

– Но у нас всё должно быть, – заметил Сэмми.

Алеа оторвала взгляд от Вангероге и начала осматриваться в кухне. В шкафу с продуктами она нашла муку и сахар. В холодильнике – сливочное масло и яйца.

– Можешь считать, что печенье я уже испекла.

– Уррра! – Сэмми подпрыгнул. – Разбуди меня, когда оно будет готово, – и он широко зевнул. – Я дежурил до шести утра. Сейчас у штурвала Бен.

– Бен тоже любит печенье? – спросила Алеа. Ей хотелось загладить свою вину перед капитаном.

– А как же! – воскликнул Сэмми. – Печенье не любят только дураки. А Бен не дурак. Бен просто супер – как и печенье!

Алеа рассмеялась.

– Пойду-ка я на свою койку. – Сэмми повернулся и шмыгнул в свою каюту. Прежде чем открыть дверь, он ещё раз обернулся и посмотрел на Алеа. – Ты что-нибудь коллекционируешь?

– Коллекционирую? Нет. Только винные бокалы.

– Я коллекционирую катышки, – сообщил ей Сэмми и исчез в каюте.

Алеа пропустила это мимо ушей и занялась выпечкой. Она так часто помогала Марианне в готовке, что противень печенья не представлял для неё большой сложности. Через двадцать минут печенье уже стояло в духовке, а Алеа стала наливать в чайник воду из-под крана, чтобы вскипятить её на газовой плите – со всей осторожностью, разумеется. Что бы ни произошло с ней накануне, она и впредь будет обращаться с водой очень осторожно.

Ей вспомнилось, как сверкала зеленоватым цветом её кожа. В воде на коже не появилось никаких волдырей, хотя именно так и должно было произойти, если бы всё, что рассказывали Алеа до сих пор о её болезни, было правдой.

Алеа закусила нижнюю губу. Неужели теперь придётся постоянно мучиться вопросом, правда ли это? Правда ли она так больна, как считала прежде? Может, существует какая-то возможность это выяснить?

Алеа заметила, что чайник почти наполнился и нужно закрыть кран.

Но она этого не сделала.

Она напряжённо следила, как вода переливается через край в раковину, бежит по пальцам её левой руки и исчезает в перчатке.

Алеа задрожала. Всё в ней, каждый мускул и каждый нерв, было напряжено до предела, а правой руке не терпелось схватить полотенце и насухо вытереть кожу. Но она не шелохнулась. Она смотрела, как по пальцам стекает холодная вода, и ждала.

Ничего не произошло. Ни жжения, ни зуда, ни покраснения. Ничего. Совсем наоборот. Ощущать холодную воду на коже было даже приятно.

Алеа нахмурилась. Все последствия, о которых ей так настойчиво твердили…

Она решительно закрыла кран и достала из шкафа стакан. Ей хотелось выяснить это прямо сейчас. Она должна узнать, напрасно ли она все эти годы так боялась.

Она налила в стакан холодной воды из чайника и… выпила её.

Её внутренняя программа безопасности кричала «Берегись!», но она не обращала на неё внимания. Подождав несколько секунд, Алеа сделала следующий глоток. И ещё один. И ещё. К этому моменту её глотка уже должна была распухнуть. Алеа ждала. Но в её горле совершенно ничего не происходило.

Под громкие удары сердца она не мигая смотрела на оставшуюся в стакане воду.

– Никакой ты мне не враг, да?

Вдруг в воде мелькнули медные завитки. Они двигались по кругу на дне стакана, а затем стали подниматься к поверхности. Потом вдруг скрутились в клубок, снова развернулись, снова скрутились и вдобавок ко всему приобрели красноватый оттенок.

Алеа вытаращила глаза. Что это было? Уже не в первый раз она замечает в воде всякие странности. Уже не однажды ей казалось, что она различает там цвета или формы, но она упорно принимала это за галлюцинации.

Завитки в стакане продолжали подниматься, как будто спешили к Алеа. Как будто хотели ей что-то рассказать.

– Что ты хочешь мне сказать? – прошептала Алеа.

Тут медный налёт в стакане вдруг преобразился. Алеа не поняла, что именно произошло, но в нём что-то… открылось.

Алеа ахнула. На кратчайшее мгновение она увидела в медных пятнах себя. Не своё лицо, а своё… сердце. Вода отражала её чувства! Растерянность, восторг, неуверенность, облегчение, надежду, страх – цветные завитки в воде отражали это каким-то волшебным образом.

– Неужели пахнет печеньем? – голос Тесс вырвал Алеа из оцепенения.

Она вздрогнула и поспешно поставила стакан на место.

– Да, я испекла! – ответила она несколько громче, чем следовало бы.

Тесс подошла ближе. На её лице мелькнуло подозрение – и разочарование, когда она увидела, что Алеа действительно отставила в сторону обычный стакан. Она схватила стакан и, зажмурившись, стала пить.

– Фуф, – удивлённо сказала она, сделав последний глоток. – Ничего особенного, простая вода!

– А ты что думала?

– А вдруг виски?

Алеа смотрела на неё во все глаза:

– Виски? Ты думаешь, я буду пить алкоголь?! Это же просто ужасно!

Тесс пожала плечами:

– Мы друг друга почти не знаем. До сих пор у меня было ощущение, что ты… как это говорится… что-то скрываешь? – Она снова пожала плечами. – По крайней мере, ведёшь ты себя порой очень странно.

Алеа сглотнула.

Тесс посмотрела ей прямо в глаза.

– Спасибо, что помогла мне вчера, когда я висела на перилах. У меня случился приступ паники, и я… растерялась. – Она отвела взгляд в сторону, словно ей было трудно благодарить Алеа. Затем снова посмотрела на неё. – Но ты всё равно какая-то странная. Ты ведь соврала, что не умеешь плавать, да? Сэмми и Бен видели, как ты плыла! Зачем врать про такое?

Алеа опустила голову:

– Я не врала.

– Ах, нет? Значит, научилась плавать за одну минуту, едва оказавшись в воде?

Алеа даже не стала её убеждать, потому что Тесс всё равно бы не поверила.

Повисла неловкая пауза, и Алеа смахнула с юбки следы муки. Но Тесс ещё не закончила:

– Знаешь, вокруг тебя будто стена, и ты за ней прячешься.

То же самое Алеа могла бы сказать и про Тесс, но промолчала. Алеа была слишком расстроена, ведь она уже ощущала себя частью этой шайки! Никогда в жизни она ещё не чувствовала такой сильной связи с другими людьми! Но что, если из-за её странностей ребята относятся к ней иначе?

– Да, у меня есть тайна, – кивнула Алеа. Она хотела доверять Тесс. И хотела, чтобы Тесс доверяла ей. Но для этого придётся сделать в её сторону первый шаг. – Я ношу эти перчатки, чтобы кое-что скрыть.

– Да? – Тесс вскинула брови. – И что же?

Они смотрели друг на друга, и Алеа знала, что то, что произойдёт дальше, либо укрепит их дружбу, либо задушит её в зародыше.

Алеа сняла перчатки. В животе у неё всё сжалось, а в горле словно прошлись наждачной бумагой, но она должна была это сделать. Она медленно подняла руки и раздвинула пальцы.

Тесс ахнула:

– Что это?!

– Это было у меня всегда, – объяснила Алеа, пока Тесс не мигая уставилась на её волдыри и шрамы. – У меня… у меня заболевание. – Хотя теперь Алеа не знала, так ли это на самом деле. Но сейчас лучше было сказать так, чем произнести что-то вроде «Это мои перепонки в сухом состоянии».

– Такие же волдыри у меня между пальцами ног и за ушами, – неуверенно продолжала Алеа. Так странно было кому-то об этом рассказывать! Она ещё ни разу добровольно не показывала никому свои волдыри.

Тесс понимающе кивнула:

– Поэтому ты постоянно теребишь свои волосы! Я уж решила, что у тебя такие же оттопыренные уши, как у Сэмми… – Она робко рассмеялась, будто сомневаясь, уместно ли смеяться в такой момент.

Алеа улыбнулась, и Тесс, казалось, вздохнула с облегчением.

– Нет, просто у меня эти… корки за ушами. – Она отвела волосы назад, и Тесс тихонько присвистнула:

– Они болят?

– Нет. – Алеа поспешно вернула волосы на место.

– А откуда это у тебя?

– Это такая разновидность дермадиального дерматита, – быстро придумала Алеа. Она не хотела ничего говорить об аллергии на холодную воду, раз уж, судя по всему, она этой аллергией не страдала. О жабрах упоминать тоже не хотелось.

Тесс кивнула, видимо удовлетворившись ответом Алеа:

– Ладно. Понимаю, почему ты не рассказала об этом сразу. Тебе просто стыдно это показывать, да?

– Да.

Тесс неловко положила ей ладонь на плечо и натянуто улыбнулась.

Алеа улыбнулась в ответ:

– Не хочу, чтобы ты считала меня странной. – Говорить откровенно было ещё труднее, чем показывать Тесс волдыри. – Мне бы хотелось, чтобы мы подружились.

Тесс неуклюже погладила плечо Алеа. Похоже, такие ситуации тоже были для неё в новинку.

– Мне бы тоже этого хотелось, – сказала она, с трудом выдавливая из себя каждое слово.

Алеа ухмыльнулась:

– Мы ведь обе слегка чокнутые, верно?

– Ещё какие! – весело кивнула Тесс.

Поддавшись внезапному порыву, Алеа притянула Тесс к себе и крепко обняла.

Тесс продержалась три секунды и поспешно вырвалась из объятий:

– Я же тебе говорила, что обнимашки – это не для меня! Ладно. Я… гм… – Она нервно схватила стакан и выпила воду.

Алеа вдруг увидела, как в воде стакана взорвался и распространился плотный, огненный красный цвет. Он пульсировал и был похож на сетку из молний. Он шёл от Тесс. Красный цвет – это был цвет Тесс.

Алеа смотрела на него и думала, что означает этот цвет. В следующее мгновение у неё в голове сформировалась четкая мысль: Тесс переполняют сильные чувства. Другой информации не было, то есть она узнала меньше, чем «прочитала» в стакане о своих собственных ощущениях. И всё-таки этого было так много! Теперь Алеа знала, что вода рассказывает ей не только о том, что чувствует она сама, но и о том, что чувствуют другие! Тесс было достаточно выпить воды из стакана – как Алеа тут же увидела, что у неё внутри. Это было невероятно. Волшебно. Фантастика.

– По-моему, печенье готово, – сказала Тесс, заглянув в духовой шкаф.

– Ой! – О печенье Алеа напрочь забыла! Она второпях натянула перчатки-прихватки и вытащила противень. Печенье хотя немного подгорело и пересохло, но было вполне съедобным.

Тесс тут же схватила одно, а Алеа стала перекладывать те, что выглядели получше, в маленькую миску:

– Эти для Бена.

– Ага! Попытка дать взятку, – пробормотала Тесс, жуя печенье. – Отличная идея. Бен разозлился не на шутку.

Алеа бросила на Тесс серьёзный взгляд и кивнула. Она сняла прихватки, снова надела кожаные перчатки, накинула плащ и, не раздумывая, взяла зонт. Выйти без зонта под дождь – такое просто не могло прийти ей в голову. Прежде чем подняться наверх, она даже натянула лежавший на диване спасательный жилет. С зонтом в одной руке и миской с печеньем в другой Алеа взобралась по высоким ступеням наверх и вышла на палубу. Сыпал мелкий дождь, и при обычных обстоятельствах Алеа в такую погоду ни за что не вышла бы за порог. Моросящий дождь был самой опасной разновидностью дождя, поскольку был совершенно непредсказуем и постоянно норовил атаковать сбоку. Алеа уже не знала, больна она или нет, но дождя больше не боялась, хотя зонт всё равно раскрыла: привычка есть привычка.

Осторожно, чтобы не беспокоить Бена и не давать ему новый повод для раздражения, она подошла к рубке.

Бен с непроницаемым лицом смотрел на неё через большие окна.

– Привет, – сказал он, когда Алеа остановилась перед открытой дверью рубки.

– Привет! Я испекла печенье, – сообщила она. – Для тебя… ну, то есть… для всех!

Бен нахмурился:

– Печенье?

Она протянула ему миску с выпечкой.

Бен мгновение удивлённо смотрел на неё, затем взял одно печенье и откусил:

– О-о… как вкусно!

Алеа с облегчением улыбнулась.

Бен ел печенье и, глядя на Алеа, прячущуюся под её истерзанным непогодой зонтом, очевидно, обдумывал, как ему реагировать на это предложение мира.

– Лучше закрой зонт, – сказал он. – А то он промокнет насквозь!

Алеа рассмеялась:

– Ты и Сэмми – вы такие чудные! – И лишь секунду спустя она поняла, что только что сказала. – Гм…

Бен отмахнулся:

– Ты права, мы такие. И рады такими быть! – Он схватил Алеа за рукав и затащил её в рубку. – Заходи.

Алеа с облегчением переступила через порог. На лицо ей упало несколько мелких капель дождя, но она не стала их вытирать. Ей больше не нужно этого делать.

Она смущённо сложила зонт. При этом ей на ладони попало несколько капель дождя, которые тотчас же приобрели медный оттенок. И хотя этот эффект всё ещё был для Алеа неожиданностью, какая-то часть её – та, которой уже открылось то, что до сих пор не осознал разум, – уже не удивлялась.

– Мне очень жаль, что вчера так вышло, – робко произнесла она. – Слишком много всего случилось, и я не справилась.

– Это я могу понять, – ответил он. – Но несколько основных моментов нам всё-таки придётся прояснить.

– Например, что ты капитан и мы обязаны тебя слушаться?

– Да, Алеа. Я несу ответственность за вас троих! Вы все несовершеннолетние, и, если случится неприятность, отвечать буду я, – серьёзно сказал он. – Я согласился на всё это потому, что уверен: нам с Сэмми не помешает общество других людей. А ещё потому, что не мог оставить тебя и Тесс в порту одних. Но вы должны придерживаться правил и ни в коем случае не обманывать меня! Места на «Крукисе» очень мало, такое тесное сосуществование возможно лишь в том случае, если мы будем друг другу доверять.

– Знаю. – Алеа опустила голову. – Я просто не привыкла доверяться людям.

Бен кивнул:

– Да, я вижу, что у тебя на сердце какая-то тяжёлая ноша. Мы знакомы совсем недолго, и ты не обязана сразу всё рассказывать, но…

Не успел он договорить, как Алеа сняла перчатку и раздвинула пальцы. Реакция Тесс на её признание придала ей отваги.

Бен вытаращил глаза.

– Это кожное заболевание, – сдавленно произнесла она. – Оно не заразное, не бойся.

– Кожное заболевание? Ну, это хоть что-то объясняет, – пробормотал Бен, разглядывая её волдыри. – Почему ты сразу не сказала?

– Всё не так просто. – Алеа сделала глубокий вдох и продолжила: – Эти волдыри и есть причина, по которой я вчера вдруг смогла плавать…

Бен посмотрел на неё с удивлением:

– Что ты хочешь этим сказать?

Алеа замешкалась. Она хотела быть с Беном откровенной… Но это было нереально. Объяснить ему всё, что произошло с ней накануне в воде, – это уже чересчур. Она и сама не понимала, что с ней творится, а если начнет рассказывать об этом Бену, это прозвучит по-идиотски.

– Я… из-за болезни я долго не плавала… – пролепетала она.

– Ах, вот оно что! Ты решила, что разучилась плавать, а вчера поняла, что всё ещё умеешь? – Бен явно испытал облегчение, разгадав загадку. – Ты думала, что морская вода причинит вред твоей коже? Поэтому ты вчера отскочила от перил, когда увидела, что на тебя летят брызги?

Алеа не мигая смотрела на него. Затем кивнула. Это было совсем близко к правде. И хотя о жабрах и перепонках в этой версии не упоминалось, всё остальное было максимально приближено к истине.

– Но морская вода вообще никак не навредила моей коже, – сказала она. – Думаю, моя болезнь вовсе не так страшна, как я считала раньше.

– И это весьма кстати, ведь мы находимся на корабле, Алеа! У нас были бы большие проблемы, если бы ты не переносила морскую воду! – с явным подтекстом произнёс Бен.

– Да, понимаю, – согласилась Алеа. – Поэтому я ничего и не говорила. Я очень-очень хотела попасть на ваш корабль! И я думала, что, если расскажу о своей болезни, вы меня с собой не возьмёте. – По крайней мере, это была чистая правда.

– Не знаю, как бы я поступил, узнав об этом. – Бен крутил штурвал, задумчиво глядя через большие окна на пасмурное море. Затем снова посмотрел на Алеа. – Но сейчас с тобой точно всё в порядке? Тебе больше не нужно прятаться от брызг?

– Не нужно, – с облегчением подтвердила Алеа. – Думаю, это действительно больше не проблема.

Бен тоже явно испытал огромное облегчение:

– Ну, тогда всё хорошо.

– Ты больше не сердишься?

Бен улыбнулся:

– Ещё одно печенье – и ты прощена.

Алеа дала ему сразу два, и Бен рассмеялся:

– Вот кого нам точно не хватало, так это кондитера!

Алеа так громко выдохнула от облегчения, что рассмешила Бена ещё больше.

– Я так рада, что мы поговорили!

Бен по-дружески похлопал её по плечу:

– Я поставлю на автопилот, и мы все вместе позавтракаем, да? – Он прикрепил к штурвалу какую-то странную палку, включил сигнализацию сближения, как он объяснил Алеа, и вышел с ней из рубки.

Дождь прекратился, но Алеа и без того уже не стала бы открывать зонт. На душе было легко, и Бен, казалось, ощущал то же самое. Он шёл пританцовывая, делая выпады то вправо, то влево, и вертелся вокруг своей оси точно так, как во время их выступления на сцене два дня назад.

Алеа рассмеялась, развела руки в стороны и, подражая умирающему лебедю, с трагической миной уставилась на горизонт.

Они вместе засмеялись, и у Алеа на сердце стало так легко, что ей хотелось обнять весь мир.

В салоне Тесс что-то строчила в своём мобильном, но как только они вошли, отложила его в сторону. Увидев их радостные лица, она будто бы успокоилась:

– Ага, вижу, взятка принесла свои плоды.

Алеа улыбнулась.

– Завтракать! – объявил Бен и начал жарить яичницу и тосты.

Шум разбудил Сэмми, и полчаса спустя все четыре члена шайки завтракали за столиком на палубе. Сэмми сразу заметил, что что-то произошло, и Алеа разрешила Тесс и Бену рассказать ему всё, в чём она им призналась. Бен знал больше, чем Тесс, и в итоге, сложив отдельные фрагменты в общую картину, все оказались осведомлены в равной степени.

– Я хочу посмотреть на эти штуки! – с любопытством воскликнул Сэмми.

Бен стал с ним ругаться, что, разумеется, не принесло должного результата.

Алеа сняла перчатки и показала Сэмми волдыри.

– Ого, вот это да! – вырвалось у него. – Они прямо как высохшие и сморщенные… морщины!

– Боже, Сэмми! Будь хоть немного тактичнее! – призвал его Бен.

Сэмми закатил глаза:

– А тебе лишь бы побрюзжать. Бе-бе-бе!

Бен дал ему подзатыльник:

– Если хочешь, чтобы я снабжал тебя катышками, будь со мной повежливее!

– О, это веский аргумент, – сказал Сэмми и, одарив Бена приторно-доброй улыбкой, протянул ему печенье.

– Принято. – Бен приподнял футболку и показал голый живот.

Алеа в недоумении смотрела на них обоих.

Сэмми протянул пальцы прямо к пупку Бена и вытащил оттуда крошечный синий катышек.

– Ой, какая прелесть!

Алеа выглядела до того шокированной, что Тесс поспешила ей объяснить:

– Сэмми собирает катышки.

Не успела она договорить, как Сэмми вскричал:

– Они бывают самые разные, одни более красивые, другие менее. Те, что скапливаются в пупке Бена, самые прекрасные! Лучшие на свете!

Бен не без гордости кивнул.

– И они синие! – прокричал Сэмми. – Понятия не имею, как так получается, но они всегда синие. – На Бене была белая футболка. – У меня у самого никогда в пупке не появляются катышки, – взволнованно продолжал Сэмми. – У Тесс тоже нет, мы уже проверяли!

Тесс скорчила гримасу смирения.

Алеа положила ладонь на свой живот, словно защищая.

Бен расхохотался.

– Скорее всего, ещё слишком рано, – сказал Сэмми, глядя на живот Алеа. – Но когда-нибудь мы и у тебя проверим, ладно?

– Я уверена, что у меня там нет никаких катышков, – поспешила возразить Алеа.

Тут Тесс не выдержала и тоже рассмеялась.

– Да, это вполне вероятно, – сказал Сэмми. – Видимо, чтобы производить катышки, нужно быть отличным парнем.

Теперь Алеа тоже рассмеялась, да и Сэмми последовал их примеру. Их смех прозвенел над палубой, вырвался в открытое море и будто сообщил воде, ветру и волнам, что члены «Альфа Кру» нечто гораздо большее, чем просто команда, – они друзья.

Дождь

Остаток дня Бен, Сэмми и Тесс посвящали Алеа в дальнейшие тайны мореходства. Ребята показали ей, как поднимать и закреплять паруса и как обращаться со штурвалом. Бен даже объяснил основные принципы астронавигации – ориентации в море по звёздам. Алеа жадно впитывала новую информацию, надеясь как можно скорее стать таким же полноценным членом экипажа, как и её новые друзья.

Ближе к вечеру они провели свою первую репетицию в качестве музыкальной группы. Алеа наполнила водой бокалы и принесла их на подносе к столику на палубе, не пролив ни одной капли. Все уже ждали её со своими инструментами: Бен с гитарой, Сэмми с видавшим виды барабаном, Тесс с аккордеоном. Алеа расставила бокалы на столике и неуверенно посмотрела на своих друзей.

– Давайте сыграем несколько простых аккордов, – предложил Бен. – Ля, до, ре, ля, все в мажоре.

Бен заиграл. Тесс подхватила, а Сэмми отбарабанил незамысловатый ритм.

Алеа даже не представляла, как играть аккорды. Она не знала нотной грамоты и всему, что умела, научилась самостоятельно.

Бен заметил её беспомощный взгляд:

– Постарайся просто подобрать мелодию.

Алеа кивнула и, поплевав на кончики пальцев, стала слушать музыку. Когда она заиграла, первые звуки прозвучали немного фальшиво, но потом Алеа подобрала нужные и сыграла их вместе с остальными. Получилась короткая мелодия.

– Отличненько! – похвалил её Сэмми, и Алеа с облегчением улыбнулась.

Наконец Тесс предложила:

– А теперь давайте сыграем настоящую песню!

Бен предложил песню в стиле фолк-рока, которую Алеа знала. Она заиграла первой, подбирая ноты и последовательность тонов, затем подключились остальные.

Алеа поразилась: их инструменты, соединившись, звучали очень здорово. Они играли настоящий рок, но благодаря её бокалам мелодия получалась волшебной и сказочной. Чем дольше они играли, тем больше Алеа казалось, что сочетание их инструментов создаёт необычный эффект.

– Если Тесс ещё и запоёт, люди сойдут с ума! – воскликнул Сэмми.

Как только он это сказал, Тесс запела. Тесс пела невероятно хорошо. Но Алеа потрясло ещё и то, как классно они звучали все вместе.

Они репетировали и репетировали – и наконец разучили две песни. Все остались довольны. Алеа заметила, что с радостью ждёт возможности сыграть перед публикой – вот уж никогда бы не подумала, что станет ждать выступления с таким нетерпением!

После совместного ужина – во время которого Бену и Сэмми снова пришлось отгонять чаек, которых Тесс действительно очень боялась, – Алеа отправилась на свою первую смену в рубку. И хотя Бен бо́льшую часть времени стоял рядом и подсказывал, она управляла «Крукисом» сама и радовалась так, что от волнения раскраснелась.

– Теперь ты и правда похожа на Белоснежку, – заметил Бен и сфотографировал её для своего дяди Оскара, которому регулярно докладывал, что происходит на борту.

В тот вечер Алеа без сил рухнула в постель. Она чувствовала себя до смерти уставшей, но одновременно наполненной и вдохновлённой событиями этого дня. Новая жизнь оказалась ещё прекраснее, чем она себе представляла, и, будь её воля, она бы больше никогда не возвращалась к своей жизни на суше.

Среди ночи Алеа проснулась. Снова шёл дождь, он громко барабанил по деревянным доскам палубы. Алеа прислушалась к этому стуку – и вдруг почувствовала, что дождь её зовет. Что вода её зовет.

Поддавшись этому зову, Алеа встала и осторожно открыла скрипящую дверь каюты. Тесс дежурила наверху, но мальчики спали совсем рядом, а Алеа не хотела никого будить. Она прокралась на носочках по коридору, по пустой гостиной и, поднявшись по ступеням наверх, вышла через внешнюю дверь на палубу.

Дождь встретил её дерзкими смачными каплями, и тонкая ночная рубашка Алеа быстро промокла насквозь.

Хорошо, что из рубки Тесс не увидит её здесь, внизу, у двери. Тесс наверняка бы очень удивилась, заметив, что Алеа замерла как зачарованная. Это чувство, когда стоишь под дождём, оказалось ошеломительным, странным, непривычным – и в то же время хорошо знакомым. Как будто не заполненные до сих пор фрагменты её разума боролись с теми, которые кое-что знали.

Кожу Алеа стало покалывать, и она начала зудеть и чесаться, но её цвет не изменился, как и волдыри. Видимо, для превращения нужно окунуться в морскую воду целиком.

Алеа подняла голову, и теперь капли дождя падали ей прямо на лицо, лоб, нос, губы, словно лаская её кожу с прохладной нежностью. Тогда Алеа развела руки в стороны и полностью подставила себя дождю. Падающая на неё вода была по-прежнему золотисто-синей, но теперь, когда Алеа смотрела прямо на дождь, она стала подмечать в каплях мельчайшие отличия. Справа от неё образовались золотисто-сине-белые волнообразные линии, слева сформировался сине-фиолетовый колеблющийся фронт, а над ней распылились и дрожали светло-синие фонтаны из тонких водных жемчужин.

– Что ты хочешь мне рассказать? – спросила у дождя Алеа – и в её голове тут же стали рождаться картинки: вначале отдельные и фрагментированные, но затем вдруг перед её внутренним взором пробежала целая череда – пейзажи, облака, море.

Алеа стояла, разинув рот. Дождь рассказывал ей, где побывал, и в ней тут же вспыхнуло ощущение огромной свободы, бесконечности и широты. В это мгновение Алеа могла испытывать то же, что и дождь. Сомнений не было: ощущения шли от самой воды. Дождь чувствовал себя свободным.

Широко раскинув руки, словно обнимаясь с дождем, Алеа засмеялась – и смеялась от всего сердца, потому что ощущала себя лёгкой, гибкой и свободной.

Алеа откинула с лица мокрые пряди волос. Дождевая вода стекала по щекам и капала с подбородка, но ей не было холодно, нет – она чувствовала себя хорошо. Почти так же хорошо, как вчера, когда упала в воду.

Она склонила голову набок. Волны звали её.

Иди.

Алеа подошла к перилам – и тут поняла, что теперь Тесс, скорее всего, видит её из рубки. Она оглянулась в ту сторону – Тесс увлечённо смотрела на экран мобильника. Она была занята.

Алеа не стала раздумывать и ринулась к левому борту, перескочила через перила и поднялась по внешней лестнице наверх. В какое-то мгновение она спросила себя, не лишилась ли она окончательно разума, после чего соскользнула в воду.

Холодная солёная вода встретила её приветливо, сразу заключив в мягкие объятия. Как и в первый раз, её кожу стало покалывать, всё сильнее и сильнее, пока Алеа не охватил поистине электрический восторг и её сердце не начало колотиться как бешеное. На этот раз она смогла прожить превращение совершенно осознанно, потому аллергического шока больше не боялась. То, что днём ранее казалось чужим и опасным, сегодня было уже почти родным.

Алеа закрыла глаза, но тут же снова их открыла, почувствовав, как волдыри на руках и ногах превратились в перепонки. Алеа поднесла пальцы к ушам. Волдыри пока на месте. Она окунулась в воду с головой – и в ту же секунду волдыри за ушами превратились в жабры. Сразу же что-то произошло и с глазами, поскольку, несмотря на темноту, Алеа отлично видела под водой. Она видела даже лучше, чем прежде, – она видела больше. Море снова переливалось цветами радуги, разрывалось от эмоций и историй, которыми ему не терпелось поделиться с Алеа. Но девочка не стала на них сосредотачиваться. Она была занята собой. Её кожа опять приобрела зеленоватый оттенок и стала поблёскивать, а перепонки пульсировали, наполненные силой.

Если это ей только кажется – значит, у неё и впрямь не все дома. Но вдруг это происходит по-настоящему?

Но думать об этом больше не хотелось, поскольку мгновение было слишком прекрасным, чтобы портить его нудными размышлениями. Она чувствовала себя сильной, ловкой и гибкой. Её тело жаждало плавать.

И она поплыла. Одно-единственное движение ног отбросило её в воде на несколько метров вперёд. Алеа рассмеялась, безумно радуясь тому, что вытворяет её тело. Интересно, на что ещё оно способно? Она плотно прижала руки к телу, оттолкнулась ногами – и полетела сквозь волны как стрела.

Алеа отдалась на волю течения и стала опускаться всё глубже в этот новый мир, полный тайн, чудес и приключений. Она снова ощутила в себе тлеющую тоску и страстное желание целиком погрузиться во всё, что приготовила для неё вода. Подняться на корабль – это был первый шаг, но теперь она понимала, что на самом деле тосковала по морю, по подводному миру.

Перед ней мелькнула стайка рыб. Их были сотни – маленьких, серых, тревожных. Они сновали то туда, то сюда, так резко меняя направление, будто находились на грани нервного срыва. Каждая рыбка оставляла после себя тонкий светло-серый след, вокруг которого кружились маленькие оранжевые воронки. Алеа сосредоточилась и спросила у воронок, что произошло.

Рыбам страшно, тотчас же прозвучал в её голове ответ. Алеа предполагала, что оранжевые воронки содержат в себе и другие послания, но пока не очень хорошо умела их считывать.

Она осторожно поплыла рядом с рыбками. При виде её рыбки моментально успокоились, словно кто-то нажал на кнопку «выкл». Похоже, присутствие Алеа служило для них сигналом, что опасность – какой бы она ни была – миновала, и не успела Алеа и глазом моргнуть, как оранжевые воронки поменяли цвет, став тёмно-синими.

– Привет, – сказала Алеа.

Под водой её голос звучал странно и приглушённо, будто она говорила, уткнувшись лицом в подушку, но тем не менее её было слышно.

Несколько рыбок проплыли мимо, погладив её, словно приветствуя в ответ. Медленно вся стайка перестроилась. Алеа с изумлением наблюдала за рыбьим танцем и могла бы поклясться, что от этого трогательного зрелища ей на глаза навернулись слёзы. Но под водой это было незаметно.

Рыбки метались вокруг неё всё быстрее – видимо, игра доставляла им огромное удовольствие. Алеа заметила, что в водяные вихри, которые они создавали, угодили и несколько пластиковых пакетов, упаковок и пустых жестяных банок. Должно быть, какой-то корабль скинул мусор прямо в море. Продолжая об этом размышлять, Алеа вдруг ощутила резкую боль в правой руке – закрутившаяся в водовороте жестяная банка порезала ей большой палец. Появилась кровь.

Рыб это, похоже, не встревожило, а поскольку сильной боли Алеа не испытывала, то и перестала обращать на рану внимание.

Однако вскоре рыбья стайка разом дёрнулась. Рыбки молниеносно метнулись назад, а воронки вокруг них окрасились в ярко-жёлтый цвет.

Алеа испуганно обернулась и увидела, что на неё надвигается что-то большое и тёмное. Рыба. Очень крупная. Не менее полутора метров в длину.

Сердце Алеа замерло в груди.

Акула!

Девочку охватила паника.

Кровь! Акулу привлёк сюда запах крови!

Хищник подплывал всё ближе, двигаясь прямо на неё. Вода вокруг него сверкала огненно-красным цветом.

От страха мысли у Алеа заметались. Что теперь делать? Бежать? Ещё несколько метров, и…

Вдруг акула резко остановилась, и её маленькие чёрные глазки уставились на Алеа. Акула выглядела… удивлённой.

Акула и Алеа буравили друг друга взглядом. Мгновение растянулось в вечность, хотя прошло не более пары секунд. И вдруг акула развернулась и уплыла прочь. Алеа лишь увидела, как та хлестнула по воде хвостовым плавником и скрылась из виду. Алеа смотрела ей вслед, её сердце бешено колотилось. Почему акула уплыла? Ведь Алеа – лёгкая добыча, и запах её крови наверняка соблазнительно щекотал хищнику нос.

Продолжая дрожать, Алеа огляделась по сторонам. Рыбья стайка куда-то исчезла, не оставив и следа. Неудивительно. Тут Алеа сквозь толщу воды заметила, что уже начало светать. Она совсем забыла о времени!

Алеа поспешила к поверхности и вынырнула. Как только её голова показалась над водой, жабры превратились в волдыри, и она задышала через нос.

Алеа огляделась. Солнце только-только вставало между тяжёлыми облаками. Алеа стала вертеть головой в поисках корабля – но вокруг не было ничего, кроме воды. Сплошная водная гладь вплоть до самого горизонта – и ни одного острова в зоне видимости. Где же «Крукис»? Проклятье! Ну как можно быть такой неосмотрительной!

Она поспешно нырнула обратно под воду – там она наверняка быстрее найдёт дорогу к «Крукису». Но как?

Думай, Алеа. Думай!

Тут она вспомнила, что за маленькими рыбками оставался след в виде тонких серых водных нитей. После всего, что она узнала за последнее время о воде, казалось очень логичным, что живые существа оставляют в ней следы. Интересно, она тоже?

Алеа напрягла зрение и посмотрела туда, где только что плавала. В воде переливались бесчисленные цвета и формы, и каждая словно хотела что-то ей рассказать, но она искала нечто определённое. Однако между лиловыми пятнами и тёмно-синими прожилками было очень трудно разглядеть то, что имело отношение именно к ней. Алеа с досадой покачала головой. Она была уверена, что её следы по-прежнему здесь, только она не может выделить их из множества других.

– Мне нужно найти «Крукис», – беспомощно пробормотала она, вращаясь вокруг своей оси, и вдруг разозлилась на себя, что никак не освоится среди этих морских чудес.

Вдруг Алеа услышала чей-то голос:

– Следуй за мной.

Алеа дёрнулась от страха и обернулась. Позади неё плыло что-то в высшей степени особенное.

– А ты кто такой? – не веря своим глазам, спросила она.

Это было какое-то… существо. Другого слова Алеа подобрать не смогла. Не рыба, не животное, но и не предмет, поскольку существо двигалось и выглядело вполне живым. Оно немного напоминало бледно-розовый коралл с торчащими ветками, которые, однако, загребали воду, как щупальца осьминога. Это существо с чёрными точками на шевелящихся сучьях было маленьким деревом с бесчисленными глазами, и Алеа осознала это теперь с некоторым ужасом. Дерево смотрело на неё!

– Только не задавай вопросов, – прочирикало существо высоким пронзительным голоском, который потом ещё долго отдавался эхом в ушах Алеа.

– У меня нет вопросов, – поспешила ответить Алеа, хотя поклясться бы в этом не смогла.

– Следуй за мной, – повторило существо.

– Хорошо, но… кто ты?

Существо промолчало. Должно быть, потому, что это тоже был вопрос.

Алеа смотрела на движущееся нечто. Его форма, светлый цвет и ручки-веточки совсем не выглядели устрашающе. И вообще существо было даже красивым.

Его ручки-веточки начали вращаться, как лопасти, оно приподнялось, как маленький вертолётик, и устремилось вперёд. Оно плыло почти вплотную к поверхности, и Алеа вместе с ним пересекла несколько ложбинок между волнами, как вдруг существо резко остановилось и обернулось к ней.

– Я нашла то, что ты искала, – прожужжало существо. – Я Финья-ищейка. Я всё нахожу.

– Что? Ты… кто? – спросила Алеа, но существо уже стало удаляться и исчезло, скрывшись за двумя волнами.

Алеа удивлённо протёрла глаза. Это что, происходит на самом деле?

Ошеломлённая, она вынырнула из воды – и едва не захлебнулась от изумления, увидев «Крукис» прямо перед собой! С гордо раздутыми парусами корабль шёл по воде в десяти метрах от неё! Алеа постаралась взять себя в руки. Было раннее утро, и у штурвала, насколько она могла разглядеть, стоял Бен. Тесс и Сэмми, вероятно, ещё даже не проснулись. Может, она сумеет незаметно прокрасться на борт, не вызывая лишних вопросов о своём отсутствии почти полночи. Потому что она при всём желании не смогла бы всё это объяснить.

Амстердам

Алеа проснулась оттого, что кто-то пихнул её в бок.

– Подъём, соня! Уже десять утра. – Это был голос Тесс. – Завтрак через десять минут. Мы и так тебя слишком долго ждали, – привычным резким тоном заявила Тесс, а затем добавила: – Кстати, печенье закончилось.

И дверь каюты решительно скрипнула.

Алеа полежала ещё мгновение, затем с трудом села в постели. Она бы с удовольствием проспала до полудня, но жутко проголодалась. Пока она умывалась холодной водой и чистила зубы, ей вспомнилось всё, что произошло этой ночью. То, что с ней приключилось, было до того невероятно, что теперь, стоя с зубной щёткой в руках, она едва могла в это поверить.

Какое-то безумие.

Пожалуй, стоит позвонить семейному доктору и поговорить с ним. Но как описать ему то, что случилось? И тут Алеа осенило. Марианна! Вот кому можно рассказать обо всём – даже о самом невероятном!

Алеа выплюнула зубную пасту, достала мобильный телефон и набрала номер. Марианна тотчас сняла трубку:

– Да?

– Привет, это Алеа.

– Милая! Как хорошо, что ты позвонила! – сдавленным голосом произнесла Марианна.

– Как ты себя чувствуешь?

– Честно говоря, не очень. Я так устала. – Казалось, Марианне трудно дышать, и Алеа стало совестно: в последние дни она почти не думала о приёмной маме – только о себе. Потому что была счастлива.

– Может, мне вернуться домой? – смущённо спросила Алеа.

– Нет, дитя моё. Это очень мило с твоей стороны, но ты мне ничем не поможешь. За мной хорошо ухаживают. – Марианна закашлялась и застонала от боли. – А как у тебя дела?

Алеа поколебалась. Самочувствие Марианны явно оставляло желать лучшего. Нельзя ей сейчас рассказывать про рыб, акул и кораллов-осьминогов.

– Хорошо, – ответила она. – У меня всё хорошо.

– Этот Бен присматривает за тобой?

– Да, Бен просто супер. Как печенье.

– Прости, что ты сказала?

– Здесь все очень милые.

– Ты осторожна с водой?

– Да, конечно. – Вода очень осторожна со мной, предпочла бы сказать Алеа, но промолчала. Марианна дышала тяжело и шумно. Тревожить приёмную маму сейчас категорически нельзя. – Мне здесь очень комфортно. Кстати, мы уже где-то в районе озера Эйсселмер.

– Это здорово! Значит, когда ты позвонишь в следующий раз, вы уже вполне можете оказаться в Ренессе!

Ренессе. Её родная мама. Алеа не вспоминала об этом целую вечность!

– Возможно. До скорого! – попрощалась она и задумчиво положила трубку. Мгновение она смотрела на яркое вздымающееся море, затем надела свою любимую кружевную юбку и мужскую рубаху цвета хаки и поднялась на палубу. Ребята уже приступили к завтраку.

– Белоснежка, блинчиков больше не осталось! – признался Сэмми. – А вот тосты пока есть.

Алеа села за стол:

– С добрым утром!

– Это твой наряд для выступления? – спросила Тесс.

Алеа удивлённо посмотрела на неё. Юбка, рубаха и цепочки – это был её обычный повседневный наряд.

– Нет, а что?

Сэмми рассмеялся, а Бен сказал:

– Мы уже почти в Амстердаме, если ты этого ещё не заметила.

Алеа растерянно огляделась по сторонам. Так и есть: она и не заметила, что паруса спущены и корабль тихо стоит на воде.

– Мы встали на якорь, – объяснил Бен. – Порты Амстердама очень дорогие, а если встать на якорь и не причаливать к берегу, можно сэкономить уйму денег.

Сэмми поспешил добавить:

– Вообще-то мы останавливаемся в портах лишь в том случае, если нужно подзарядить аккумулятор или наполнить баки пресной водой. Но всё это мы сделали в Гамбурге.

Алеа надвинула на лицо козырёк кепки, чтобы солнце её не слепило, и стала рассматривать лежащую перед ними полоску земли:

– Это Амстердам?

Бен кивнул:

– В крупных городах уличным музыкантам заработать гораздо проще, поэтому мы и сделаем здесь остановку. Амстердамскую публику расшевелить не так просто, но с тобой это будет безусловно легче.

– О, мы сегодня выступаем? – удивилась Алеа.

Тесс закатила глаза.

– До мисс тормоз, наконец дошло! – сказала она, после чего примирительно улыбнулась. – Одолжишь мне что-нибудь из одежды?

– Конечно! – обрадовалась Алеа. – Хочешь тоже кружевную юбку?

Бен покачал головой:

– Господи, Сэмми, что мы наделали! Зачем только взяли на борт девчонок! Теперь за завтраком приходится слушать разговоры о юбках!

Сэмми хихикнул, а потом спросил:

– А для меня у тебя юбка найдётся, Алеа?

Алеа и Тесс прыснули, а Бен принялся теребить и без того взъерошенные волосы.

– Без проблем, – хихикнув, кивнула Алеа.

Как только все закончили есть, она, Тесс и Сэмми ринулись в её каюту, где Алеа продемонстрировала им свои сокровища. В своей манере одеваться Алеа руководствовалась необходимостью что-то скрыть, но сейчас она поняла, что любит ещё и просто экспериментировать с предметами одежды и иметь свой собственный стиль.

– Вот это класс! – восхищённо воскликнул Сэмми, вытаскивая из её сумки длинный тонкий шёлковый шарф. – Можно я его сегодня надену?

– Да, он отлично подойдёт к твоим рыжим волосам. – Алеа с готовностью отдала шарф Сэмми. – Может, ещё вот это? – Она протянула ему панаму, от которой Сэмми просто пришёл в восторг.

Тесс выбрала себе короткую джинсовую юбку. К ней Алеа посоветовала плюшевый жилет, который поначалу Тесс показался слишком тёплым. Но Алеа предложила ей не надевать под него ничего, кроме майки, сказав, что тёмная кожа её обнаженных рук составит классный контраст со светлым плюшем, и Тесс согласилась.

Алеа надела свои кожаные перчатки и тяжёлые ботинки, которые как раз успели высохнуть. Теперь она была готова. Когда они вернулись на палубу, Бен опешил:

– Ну у вас и вид!

– Отпадный у нас вид! Лучший в мире! – и Сэмми, задрав нос, закинул за плечо шёлковый шарф. – Я, например, готов.

Алеа рассмеялась.

Бен посмотрел на них, ухмыльнулся и пошёл к столику на палубе:

– Перед тем как сойдём на сушу, нужно ещё немного порепетировать.

Они сыграли обе песни, разученные накануне, и даже освоили ещё одну, третью, которую предложила Алеа, уже умеющая её играть. Тесс похвалила выбор песни, и это очень обрадовало Алеа.

Наконец они спустили шлюпку «Геркулес» на воду и сошли со своими инструментами по внешней лестнице. Ещё два дня назад при мысли о такой операции у Алеа потемнело бы в глазах. Но сегодня всё было иначе, и она решительно ступила в шлюпку.

Когда все уселись, Бен завёл подвесной мотор и умело повёл «Геркулес» по открытой воде к гавани.

Тут Алеа заметила, что Тесс мрачно смотрит в небо, где кружат несколько чаек. Однако, как только птицы развернулись и улетели, лицо Тесс мгновенно прояснилось.

Бен вёл «Геркулес» через гавань, мимо пришвартованных кораблей, вплоть до металлической лестницы на стене причала. Там они привязали свою надувную лодку, один за другим выбрались на сушу и стали осматриваться.

Бен сделал глубокий вдох.

– Как же Голландия вкусно пахнет! – сказал он и с чемоданом с гитарой двинулся вперёд. За ним последовал Сэмми с барабаном и Тесс с аккордеоном. Алеа повесила на плечо сумку с завёрнутыми в газетную бумагу бокалами и поспешила за ребятами.

Они шли мимо симпатичных узких домиков, бесчисленных каналов и по живописным мостикам. Наконец Бен остановился.

– Вот хорошее место, – объявил он.

Они стояли на оживлённой пешеходной улице, по которой слонялись толпы туристов, и принялись распаковывать инструменты. Алеа стало дурно от страха: вдруг она ошибётся при таком количестве народа?

– Я помогу тебе с бокалами, – предложил Бен и вместе с ней расставил бокалы и наполнил их водой из двух пластиковых бутылок.

Алеа чувствовала, что вот-вот упадёт в обморок от страха.

Бен внимательно посмотрел на неё:

– Одну песню мы сыграем без тебя, хорошо? Просто посиди и попробуй привыкнуть к этому ощущению.

Алеа с облегчением кивнула и заняла место за бокалами.

Тесс, Бен и Сэмми встали рядом с ней, перекинулись парой слов и заиграли клёвый рок. И сразу же все те бесчисленные люди, что шли мимо, не удержались и повернули к ним головы. Когда Тесс запела мощным и хриплым голосом, возле них стали останавливаться первые прохожие. Алеа не сводила с Тесс глаз. В мини-юбке и плюшевом жилете та чувствовала себя очень уверенно и, приняв удобную позу, пела полной грудью, одновременно подыгрывая себе на аккордеоне. Длинные дреды она сегодня оставила распущенными, благодаря чему ещё больше походила на пиратку. «Вот бы и я могла так же наслаждаться моментом, как Тесс», – подумала Алеа.

Бен и Сэмми своими красивыми голосами подхватили припев, и это трёхголосное выступление сделало их номер неотразимым. Зрители аплодировали и горстями бросали монеты в раскрытый футляр для гитары Бена.

Затем они втроём спели ещё одну песню, вовсю прокачав рок. Алеа не выдержала и стала отбивать такт, хлопая в ладоши, как и многие, кто стоял вокруг. Когда закончилась и эта песня, Бен вопросительно посмотрел на неё:

– Ты готова?

Алеа сделала глубокий вдох:

– Да.

Бен кивнул остальным, и они стали исполнять первую из своих трёх совместных песен. Алеа, поплевав на кончики пальцев, стала ждать своего вступления. Она так нервничала, что почти не чувствовала пальцев. Но потом вдруг подумала, что она уже не прежняя Алеа, которая боялась всего на свете и которой больше всего хотелось спрятаться. Теперь она была… авантюристкой.

Заметив, что она невольно затаила дыхание, Алеа выдохнула и начала играть. Кончики её пальцев мягко скользили по краям бокалов, извлекая из них нежные звуки, которые были хорошо слышны, несмотря на партии, исполняемые другими инструментами. Алеа осторожно подняла глаза. На лицах зрителей читались замешательство и интерес. Некоторые даже достали мобильные телефоны и стали снимать их группу.

Когда песня закончилась, раздались бурные аплодисменты. Теперь вокруг них стояла плотная человеческая толпа, и люди смотрели на «Альфа Кру» с нескрываемым восхищением.

Сэмми широко улыбнулся Алеа:

– Что я говорил?

Алеа лучезарно улыбнулась в ответ. Она даже встала и сделала гротескный книксен во все стороны. Увидев это, Бен рассмеялся, но в то же время он выглядел удивлённым. Алеа больше не была застенчивой девочкой, которая прибилась к нему три дня назад, и произошедшая с ней перемена явно бросалась в глаза.

Они сыграли две оставшиеся песни, и ликование публики стало ещё более безудержным. Теперь в футляр Бена летели не только монеты, но и банкноты, а ухмылка Сэмми с каждой минутой становилась всё шире.

После третьей совместной песни Бен объявил публике, что они уходят на перерыв. Толпа слушателей постепенно рассосалась, некоторые что-то кричали им на голландском или английском, но Алеа слов не разобрала. Бен много раз благодарил слушателей, и Алеа предположила, что это были комплименты.

– Ого! – Сэмми подтянул битком набитый футляр из-под гитары к стене дома. – Посмотрю-ка я, сколько здесь, – пробормотал он и начал пересчитывать монеты и банкноты.

Бен похлопал Алеа по плечу.

– Было классно! – похвалил он. – Ты ни разу не ошиблась! И люди от тебя без ума.

Алеа тихо смущённо фыркнула, а Тесс усмехнулась.

– Я быстро схожу на почту, – сказал Бен. – Дядя Оскар написал, что прислал нам сюда деньги. Он делает это регулярно – отправляет наличные в крупные города, мимо которых мы можем пройти. И хотя этих денег никогда не хватает, чтобы свести концы с концами, это всё равно большое подспорье. – Он взглянул на часы. – Через полчаса вернусь. – И он ушёл.

Тесс поставила аккордеон на обочину и достала мобильный.

– Позвоню маме, – объяснила она и отошла на пару шагов в сторону.

– Триста восемьдесят два евро! – воскликнул Сэмми. – Урррраа-а! Так много мы ещё никогда не зарабатывали. Это просто бомба! – Он спрятал деньги и подпрыгнул. – Я пойду за покупками. До скорого! – И через мгновение он исчез.

Алеа растерянно смотрела ему вслед, опершись о стену дома рядом с аккордеоном Тесс.

Тесс разговаривала по телефону, и Алеа расслышала пару слов, но французского она не знала и поэтому ничего не поняла. Однако заметила, что Тесс выглядит напряжённой.

Наконец Тесс закончила разговор, убрала мобильный и сделала несколько больших глотков из бутылки. Едва её губы коснулись воды, как в бутылке словно разорвался шар с красками, и вода моментально стала коричнево-чёрно-красной.

Алеа удивлённо вскинула брови, сосредоточилась и мысленно спросила у воды, что та может ей рассказать. Ложь – это слово тут же возникло у Алеа в голове.

Тесс подошла к ней, села рядом, сняла жилет и снова глотнула воды из бутылки. Тёмный цвет стал ещё гуще.

В голове у Алеа роилось множество мыслей. У неё с самого начала было ощущение, что Тесс что-то скрывает. И теперь вода это подтвердила.

– Ты говорила с мамой?

– Да, – коротко ответила Тесс и снова отпила из бутылки. К коричнево-чёрно-красному цвету теперь добавились более светлые, бежевые облачка. У Тесс совесть нечиста, промелькнуло у Алеа в голове.

– Вы хорошо ладите? – продолжала расспрашивать она.

– Да, всё супер.

Алеа задумалась. Это определённо один из тех моментов, когда ей следует вести себя более решительно, чем повела бы себя прежняя Алеа.

– Что-то не верится, – заметила она.

Тесс нацепила на лицо непроницаемую маску, как для игры в покер, но в её глазах сверкали крошечные искорки неуверенности.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Во время разговора ты выглядела жутко напряжённой, – сказала Алеа.

Тесс опустила взгляд и стала вертеть в руках бутылку с водой. Вода булькнула.

– Возможно.

– Так в чём же дело?

Тесс молчала. Между бровей у неё появилась складка, губы сжались. Алеа ждала, что Тесс вот-вот встанет и уйдёт, но та сказала:

– Всё равно я не смогу скрывать это вечно, так что…

Алеа в изумлении затаила дыхание.

– Родители не знают, где я нахожусь, – объяснила Тесс. – Они понятия не имеют, что я сейчас живу на корабле.

– А что они думают, где ты сейчас? – удивлённо спросила Тесс.

Тесс горько рассмеялась:

– Я же тебе уже рассказала, что они собрались разводиться. – Она продолжала нервно теребить бутылку в руках. – Ну вот… папа думает, что я у мамы. А мама думает, что я у папы. Поскольку они друг с другом не разговаривают, никто из них не знает, что я совсем в другом месте.

Алеа удивлённо вскинула брови.

– Я регулярно звоню им обоим, но говорю, что пока не хочу их видеть, потому что до конца не справилась с ситуацией, – объяснила Тесс. – Один считает, что я спокойненько живу у другого, но они никогда не звонят, чтобы уточнить…

Алеа присвистнула сквозь зубы. Так значит, вот какую ложь отразила вода.

– Знаешь, мне хотелось просто оттуда вырваться, – призналась Тесс. Она сейчас выглядела искренней. – Развод родителей – это так тяжело. Я хотела… как бы сказать… сменить обстановку. Хотела быть свободной. И теперь я могу делать всё что вздумается. По крайней мере, пока не кончится лето. – Её взгляд стал задумчивым. – Нам с этими мальчишками безумно повезло. Всё могло бы сложиться совсем иначе.

Алеа кивнула. Каждый знал, сколько опасностей таит в себе жизнь беглеца. Оказавшись на улице, подросток мог легко скатиться по наклонной. Но на «Крукисе» всё по-другому.

– Тебе лучше сказать правду Бену и Сэмми.

Тесс вздохнула:

– Я уже много раз собиралась. Но в последний момент вдруг чувствовала, что не смогу.

Алеа понимала её как никто другой.

– Вдруг Бен меня выгонит? – спросила Тесс.

– Только не говори, что ты всерьёз так думаешь, – решительно возразила Алеа. – Он тебя никогда просто так не выгонит.

– Да. Наверное, не выгонит, – пробормотала Тесс и с мрачной миной добавила: – Наша группа и наша шайка может существовать лишь в том случае, если мы все будем честны друг с другом, ведь так?

Алеа сглотнула. Если бы она в эту секунду попила из бутылки, в воде бы тоже наверняка повисли облачка нечистой совести. Она представила, как станет рассказывать другим членам «Альфа Кру» о том, что пережила под водой, и почувствовала… облегчение.

Тут вернулся Бен.

– Привет, девчонки! – крикнул он и помахал в воздухе конвертом. – Двести евро от дядюшки Оскара!

– Bien[6], – сказала Тесс.

– Вы не поверите! – долетел до них голос Сэмми. – Вы только посмотрите! – Сэмми нёс перед собой огромную картонную коробку. – Я купил себе кахон!

– Что-что? – спросила Алеа.

– Барабан! – объяснила Тесс.

Бен упёр руки в бока:

– Сэмюэл Дракон! Ты что, потратил в одиночку наши совместно заработанные деньги?!

Улыбка моментально слетела с лица Сэмми.

– Да, но ведь это для общего блага, для нашей группы! Это значительно улучшит наше звучание! – Он поставил коробку напротив них. – Благодаря кахону мы станем зарабатывать ещё больше!

– Сколько же он стоит? – строго спросил Бен.

– Сто пятьдесят евро, – еле слышно ответил Сэмми. – Но это правда классная вещь! – Он достал из картонной коробки ящик. Алеа вспомнила, что уже видела такое однажды: барабан, на который можно садиться и который выглядит как стереокоробка. – Осталось двести тридцать два евро! – сказал Сэмми в свою защиту. – Это же безумные деньги!

Похоже, Бен уже приготовился прочитать ему суровую нотацию, как вдруг Тесс шумно выдохнула:

– Я хотела бы вам кое-что рассказать.

Бен и Сэмми уставились на неё в замешательстве.

– И что же? – спросил Сэмми, благодарный судьбе за всё, что может отвлечь внимание Бена от его персоны.

Тесс выпрямилась:

– Я только что кое в чём призналась Алеа и хочу, чтобы вы тоже об этом знали.

– Наконец-то, – пробормотал Бен.

Тесс несколько мгновений собиралась с духом, а потом рассказала ребятам обо всём, о чём незадолго до того узнала Алеа.

– Выходит, я всё-таки беглянка.

Бен вздохнул:

– Да сразу было ясно, что ты беглянка. Какие родители вот так запросто отпустят своего ребёнка странствовать по свету!

Тесс явно было очень стыдно:

– Да, ты прав… история просто отстойная… – Она вопросительно посмотрела на Бена. – Почему ты всё равно меня взял?

– Потому что я… – Бен задумался, – … разглядел в тебе сердце пирата.

– Отлично сказано, братан! – воскликнул Сэмми, но Бен, строго посмотрев на него, продолжил:

– А ещё я подумал, что у нас на корабле ты будешь в большей безопасности, чем одна на улицах Лондона.

– Спасибо, – тихо сказала Тесс.

Бен улыбнулся:

– Пожалуйста.

– Лучший момент в жизни! Лучший момент в истории группы! – объявил Сэмми и вытянул руку. Все посмотрели на него с недоумением. – Давайте соединим наши ладони и крикнем что-нибудь! – сияя, объяснил Сэмми. – Может быть, «йо-ххооо» или что-нибудь в этом роде!

Бен положил свою ладонь на ладонь Сэмми.

Тесс и Алеа накрыли их ладони своими.

– «Альфа Кру!» – воскликнул Бен и посмотрел на всех по очереди. – Мы должны держаться вместе и доверять друг другу. Обещаем.

– Да! – хором ответили остальные.

Бен улыбнулся, и его улыбка оказалась заразительной. Алеа чувствовала на своей руке ладони Тесс, Бена и Сэмми, и её снова охватило ощущение сопричастности. Более того: в этой команде она была в безопасности.

– Я тоже хотела кое-что вам… – начала она.

Вдруг Сэмми крикнул:

– Полицейский патруль!

Все дёрнулись от неожиданности. Алеа не знала, запрещено ли здесь музицировать на улицах, но группе несовершеннолетних точно не стоило попадаться на глаза полиции.

– Встречаемся через два часа у пристани! – сказал Бен и, схватив свою гитару, влился в поток проходящих мимо туристов.

– До скорого! – бросила Тесс и убежала со своим аккордеоном в противоположном направлении.

Сэмми поднял тяжёлую коробку с кахоном. Свой старый барабан он оставил на обочине.

– Вдруг он кому-нибудь ещё пригодится? – объяснил он. – Пока, Белоснежка, – добавил он и смылся.

Алеа вылила из бокалов воду, упаковала их в сумку, и вскоре шайка рассеялась по городу.

Гитарист

В течение двух часов Алеа бесцельно слонялась по Амстердаму, наслаждаясь летом и свободой. Иногда она останавливалась и осматривалась, куда-то заходила внутрь и снова выходила, но по большей части просто гуляла. Страха она не испытывала. Её не пугал ни большой город, ни толпы людей, ни нависшие дождевые облака, ни каналы, ни прыгающие возле фонтанов дети – она не боялась абсолютно ничего. Она чувствовала себя птицей, которую долго держали в клетке и которая теперь наконец смогла расправить крылья и полететь.

Уже вечерело. Вытащив из-под куста спрятанную там два часа назад сумку с бокалами, Алеа направилась обратно в порт. Ей пришлось несколько раз спрашивать дорогу, прежде чем кто-то сумел объяснить на немецком, куда идти. Наконец она явилась к месту встречи. Друзья уже ждали, и их инструменты лежали в «Геркулесе». Алеа опустила туда и сумку с бокалами, и они сложили все вещи под большой навес, накрывавший пол-лодки.

Сэмми и Бен заспорили насчёт того, стоит ли пойти пообедать на заработанные деньги, и если стоит, то куда именно. Сэмми хотелось полакомиться моллюсками в дорогом ресторане, а Бен вообще не хотел никуда идти, но в крайнем случае был согласен на простую картошку фри и бургер.

Алеа некоторое время слушала их препирательства, а потом сказала:

– По пути сюда я заметила уютный ресторан. – Он бросился ей в глаза из-за статуи русалки, стоящей при входе.

– Ну, тогда пойдёмте туда, – пожала плечами Тесс.

Бен и Сэмми сочли это хорошим компромиссом, и уже вскоре все шагали за Алеа, которая быстро нашла обратную дорогу к маленькому местному заведению.

Когда они подходили к ресторану, расположенному на оживлённой торговой улице, Алеа услышала звуки гитары. Должно быть, под статуей русалки сидел уличный музыкант, но с этого места она его не видела. Алеа прислушалась к красивой песне.

– Как хорошо он играет, правда?

Бен бросил на неё вопросительный взгляд.

– Там! – Алеа указала в направлении, откуда доносилась музыка.

Бен нахмурился, но затем его лицо прояснилось:

– Ах, этот!

Они окружили статую русалки. Увидев, кто сидит под ней, Алеа остановилась как вкопанная, и её сердце вдруг бешено застучало.

Это был юноша с чёрной исцарапанной гитарой. Тёмные волосы падали ему на глаза, и он, не замечая ничего вокруг, исполнял такую грустную песню, что кожа Алеа покрылась мурашками. Но не от песни.

А от юноши.

Он был каким-то особенным. Не таким, как все. Алеа не смогла бы это сформулировать. Всё, что она могла – это смотреть на него, раскрыв рот. Выглядел он необычно: чёрная байкерская кожаная куртка, старая и заношенная, шрам на виске.

Вдруг он поднял голову, и, хотя торговая улица была полна людей, его взгляд молниеносно нашёл Алеа. Он смотрел на неё лазурно-голубыми глазами, и они проникали ей в самую душу.

Алеа пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за стоящего рядом Сэмми.

– Он играет просто фантастически! – пробормотал Сэмми и подошёл к музыканту ещё ближе, так же как Тесс и Бен.

Алеа последовала за ними, стараясь унять дрожь в теле.

Юноша доиграл свою песню, но зааплодировали ему только Алеа, Тесс, Бен и Сэмми. Остальные люди на улице его словно вообще не замечали, хотя он так здорово играл!

По лицу юноши было видно, что он не привык к бурным овациям. Кроме того, Алеа заметила, что он играл не ради денег, поскольку рядом не лежало ничего, куда можно было бы кинуть монету. Но Сэмми всё же бросил ему один евро. Юноша не стал ловить монету, он даже не шелохнулся, и монета со звоном упала на тротуар.

Бен заговорил с юношей на голландском. Речь, вероятнее всего, шла о музыке.

Но уличный музыкант по-прежнему не реагировал и с непроницаемым выражением лица настраивал гитару.

Бен ещё раз попытал счастья на английском, затем на французском. Но юноша и на этот раз не поднял головы.

Наконец Бен спросил по-немецки:

– Ты сбежал? По твоей одежде видно, что у тебя нет дома.

Терпение юноши, казалось, было на исходе. Не глядя ни на кого из них, он поднялся на ноги. Высокий, стройный и широкоплечий, в порванных в нескольких местах джинсах, он молча закинул за спину гитару и собрался уходить.

– Эй, я задал тебе вопрос! – крикнул Бен.

Юноша остановился и вздохнул, а затем обернулся и посмотрел на Бена своими лазурно-голубыми глазами.

– Меня здесь не было, – тихо произнёс он на немецком.

От его голоса Алеа снова бросило в дрожь.

Вдруг юноша повернулся к Тесс и тоже пронзительно посмотрел ей в глаза.

– Меня здесь не было, – повторил он, затем подошёл к Сэмми и сказал ему то же самое.

Наконец он подошёл к Алеа, которая уже дрожала всем телом. Юноша посмотрел на неё. Синева его глаз была такой яркой и искрящейся, что ей захотелось зажмуриться.

– Меня здесь не было, – мягким голосом произнёс он, глядя на Алеа гораздо дольше, чем на остальных. Алеа казалось, что от его взгляда она сейчас растает, а её сердце норовило выпрыгнуть из груди.

Юноша прищурился и удивлённо покачал головой.

– Меня… здесь не было, – повторил он, на этот раз с запинкой, и, слегка нахмурившись, ушёл, смешавшись с толпой на оживлённой торговой улице. Но потом остановился, оглянулся и посмотрел. На неё.

Алеа нерешительно подняла руку, будто собираясь помахать, но так и осталась стоять с поднятой рукой.

Юноша ещё раз покачал головой, развернулся и исчез в толпе.

Алеа смотрела ему вслед. Её сердце колотилось так, что его стук отдавался в ушах.

– Ну что, теперь-то мы зайдём внутрь или как? – услышала она голос Сэмми. – Я голоден как волк!

Алеа обернулась к остальным.

– Ресторан очень симпатичный, – заметил Бен. – И денег у нас предостаточно.

Алеа кивнула, как в замедленной съемке, и вошла вслед за друзьями внутрь. Они расселись, и Бен, Сэмми и Тесс стали изучать меню.

Алеа не понимала, как они могут спокойно сидеть, вместо того чтобы взахлёб обсуждать этого музыканта. То, как он на них смотрел и что при этом сказал – ведь это так необычно! И тем не менее ребята стали заказывать себе еду, словно ничего не произошло. Алеа отрешённо пробормотала:

– Я возьму то же, что и Тесс. – Она была очень удивлена.

Остальные болтали о том, что собираются выучить с Алеа ещё несколько песен, чтобы в их багаже было как можно больше композиций с «волшебным» эффектом.

И Алеа не выдержала:

– Этот юноша отлично играл, правда? – спросила она.

Бен вскинул брови:

– Какой юноша?

– Тот, которого мы только что видели. С гитарой, – пояснила Алеа.

Все смотрели на неё в полном недоумении.

– Юноша, который сидел под статуей русалки! – с трудом произнесла Алеа. Было в этом что-то до ужаса странное.

Тесс пожала плечами:

– Понятия не имею, о чём ты.

Сэмми рассмеялся:

– Он красавчик?

– Да! – восторженно воскликнула Алеа. – Он очень красив!

Сэмми широко улыбнулся, показав щербатые зубы во всей красе:

– Как классно, что ты видишь идеальных мужчин, которых на самом деле нет! Мои поздравления!

Бен рассмеялся, а Алеа ошарашенно уставилась на Сэмми:

…которых на самом деле нет?

…которых на самом деле нет.

Этого юношу она выдумала!

Её бросило в холод. Она сошла с ума. Она определённо и окончательно сошла с ума!

Принесли еду, но Алеа к ней не притронулась.

– Да что с тобой такое? – спросила Тесс, уплетая за обе щёки. – Ты бледная как привидение.

Алеа нервно сглотнула.

– По крайней мере, я их уже начала видеть… – пробормотала она.

Бен отложил вилку в сторону:

– Так что это был за юноша рядом со статуей? Опиши его.

Но Алеа лишь отмахнулась и опустила глаза. В этом не было никакого смысла. Никто, кроме неё, этого юношу не видел. Значит, и разговор между Беном и юношей она себе вообразила.

Вдруг она резко подняла голову. Как она могла вообразить себе разговор на голландском, английском и французском, если она этих языков даже не знает?

Она вскочила, едва не опрокинув стакан с водой.

– Мне нужно выйти, – взволнованно объяснила она и, выбежав на улицу, поспешила к русалке и стала осматривать землю возле неё.

Да вот же она! Прямо рядом с тем местом, где сидел юноша, лежала одноевровая монета, которую бросил ему Сэмми. Алеа поспешно её схватила. Если бы она всё это выдумала, монетки бы здесь не было!

– Да что стряслось? – услышала она голос Бена. Он вышел из ресторана вместе с Тесс и Сэмми.

Алеа продемонстрировала им монету.

– Видите этот евро? – захлёбываясь от эмоций, спросила она. – Вы его видите?

– Разумеется, мы его видим, – пробормотала Тесс. – Ну и что?

– Что-то не так с этой монетой? – спросил Бен. Казалось, он начал всерьёз беспокоиться за Алеа.

– Она лежала на земле, прямо вот здесь! – Алеа указала на нужное место. – Вы что, в самом деле не помните, как она тут оказалась?

Трое её друзей беспомощно переглядывались.

Алеа опустила руки. Что здесь произошло? Такого быть не может! Её глаза наполнились слезами. Она поспешно отвернулась, чтобы никто этого не заметил, и с отчаянием уставилась на толпу.

И увидела его.

Юноша стоял на противоположной стороне торговой улицы рядом с булочной и смотрел на неё.

Он вернулся.

– Вон он! – воскликнула она и указала на него рукой.

– Кто? – с лёгким раздражением спросила Тесс.

– Вы что, не видите вон того юношу с гитарой? – крикнула Алеа. – Он стоит у входа в булочную!

– Там собака привязана… – пробормотал Бен, изо всех сил стараясь рассмотреть всё, что находится рядом со входом в булочную. – О, подожди… да-да! Там парень с гитарой!

Тут Алеа заметила, что юноша снова смешался с толпой.

Её тело стало потихоньку оживать. Ей нужно следовать за ним.

И она бросилась бежать.

– Алеа! – крикнул Бен, но она не остановилась. Она должна догнать этого юношу. Нельзя допустить, чтобы он от неё скрылся. Она должна выяснить, что здесь происходит.

Алеа бежала так, как не бегала ещё ни разу в жизни. Разум не мог ничего ей объяснить, но чувство подсказывало, что этот юноша очень важен и что встреча с ним изменит её и её жизнь навсегда.

Она уже никогда не будет прежней.

Из-за него.

Под мостом

Алеа бежала за юношей. Он снова и снова растворялся в толпе на торговой улице, и иногда казалось, что он исчез навсегда. Но Алеа, не сводя глаз с его спины с гитарой, проталкивалась вперёд, стараясь не упустить его из виду. Она бежала за ним по многочисленным улицам, пока он легко, как пёрышко, не перепрыгнул через забор, не сбежал по склону вниз и не юркнул под мост.

Алеа вскарабкалась на забор, но зацепилась за него кружевной юбкой и, чертыхаясь, с трудом освободилась. Она ни в коем случае не должна упустить этого юношу! Она поспешно сбежала по склону и, нырнув под мост, резко затормозила.

Юноша стоял прямо перед ней!

Алеа испуганно глотнула воздух. Похоже, он больше не хотел убегать.

Он пронзительно смотрел на неё своими лазурно-голубыми глазами, и в его взгляде читались сотни вопросов. Ей казалось, будто они знакомы и перед ней близкий и родной человек – но это, разумеется, было абсурдно. Ничего более странного она в жизни не видела, и у неё к нему было не меньше вопросов, чем у него к ней.

– Кто ты? – с трудом переводя дух, спросила она.

Юноша не ответил. Несмотря на непроницаемое выражение лица, внутри у него явно шла борьба. Алеа догадалась об этом по его глазам. Он был так же растерян, как и она!

– Они тебя не помнят, – сказала она. – Хотя и разговаривали с тобой…

– Почему тогда ты меня помнишь? – прервал её юноша. – Как у тебя получилось меня выследить? Как ты это сделала?

– Я просто бежала следом. Правда, ты такой шустрый, что угнаться за тобой почти невозможно.

– Ха! – рассмеялся юноша, но тут же посерьёзнел. Что-то, по-видимому, никак не укладывалось у него в голове. – Со мной такого ещё не бывало, – пробормотал он и провёл ладонями по густым тёмным волосам. Теперь он не стоял перед ней как боец ниндзя, ожидающий нападения, а озадаченно почёсывал затылок.

– Меня зовут Алеа, – представилась Алеа.

Юноша помедлил.

– Леннокс.

– Ты из Германии?

– Да, из Любека, – он кивнул, как будто спрашивая себя, стоит ли продолжать с ней разговор. – Ты какая-то странная, – добавил он. – У тебя такие глаза…

– …зелёные.

Он не выдержал и едва заметно улыбнулся. Но потом встряхнул головой:

– Что с тобой?

– А что с тобой? – в свою очередь, спросила она.

Леннокс улыбнулся ещё шире, и Алеа слегка расслабилась.

– Просто я немного не от мира сего, – сказала она.

Тут Леннокс рассмеялся. Смех у него был красивый и располагающий.

– Чаю хочешь? – спросил он и жестом пригласил пройти к бетонной стене моста.

Алеа вскинула брови:

– Здесь?

– Да, я живу здесь. – Ленокс опустил гитару на землю, подошёл к кустам и отвёл в сторону несколько веток. Алеа увидела сумку и несколько пакетов. Порывшись в них, Леннокс вернулся к Алеа и опустился рядом с ней на колени – и лишь теперь Алеа заметила на земле кострище. Ловкими натренированными движениями Леннокс развёл огонь, налил воды из бутылки в старую оловянную кастрюлю и повесил её на крючок над костром.

– Садись, – предложил он и придвинул к Алеа подушку, всю в пятнах.

– Ты что, в самом деле здесь живёшь? – удивлённо спросила она, устраиваясь на подушке.

– Да, – кивнул Леннокс, поправляя веткой огонь.

Приглашение на чай было неожиданным, и Алеа не знала, о чём говорить. Наконец, она спросила:

– Ты здесь совсем один?

– Мм-м, – неопределенно ответил Леннокс.

Алеа наблюдала за тем, как он положил в две старые кружки пакетики с чаем и, налив кипятка, протянул одну кружку ей.

Жаль, в чае Алеа, скорее всего, ничего прочесть не сумеет.

– Как давно ты здесь живёшь? – поинтересовалась она.

– Похоже, у нас у обоих множество вопросов, – вместо ответа сказал Леннокс.

Он изучающе смотрел на её лицо, и Алеа вдруг захотелось задать ему ещё один вопрос: считает ли он её красивой. Поймав себя на этой мысли, она поспешно отпила чай и уставилась на огонь.

– Должен признаться, я довольно-таки любопытен, – продолжал Леннокс. – Но ведь ты, наверное, согласишься рассказать о себе лишь в обмен на то, что я отвечу на твои вопросы, верно?

Алеа кивнула.

– Ну, хорошо, – вздохнул Леннокс. – Я отвечу на твои вопросы, если ты пообещаешь ответить на мои – притом честно, – добавил он, хотя и испытывал при этом некоторую неловкость.

– Идёт, – согласилась она.

– Отлично. – Леннокс кивнул. – Начинай.

Алеа не пришлось долго раздумывать:

– Почему мои друзья не могут тебя вспомнить?

Леннокс поморщился:

– Я использую свой джокер.

– Что ещё за джокер?

– Тот, что не даёт меня вспомнить.

Алеа покачала головой:

– Не бывает никаких джокеров, заставляющих людей забывать тебя!

Должно быть, её голос звучал так решительно, что Леннокс усмехнулся:

– Ладно, ладно! – Он немного помолчал и ответил: – Наверное, это можно описать так: я как тень. А тень не запоминается.

Алеа нахмурилась:

– И это твой ответ?

– Это мой ответ.

– Но ведь это… чушь собачья!

– Но это правда! – Леннокс рассмеялся. – Теперь моя очередь задавать вопрос.

Алеа тяжело вздохнула.

– Что отличает тебя от остальных?

– Я и сама пытаюсь это выяснить.

– И это твой ответ?

Алеа скрестила руки на груди:

– Да, и это чистая правда.

Леннокс усмехнулся и отставил свою кружку в сторону:

– Так дело не пойдёт. Может, для начала расскажем друг другу, кто мы и откуда?

– Я не против, – согласилась Алеа, которой не терпелось узнать, как Леннокс оказался под этим мостом.

Он посмотрел на огонь, будто желая сосредоточиться:

– Ты, наверное, и сама уже догадалась, что дома как такового у меня нет.

– Ты сбежал из дома?

– Нет, мой отец выставил меня за дверь. То есть я не беглец, а скорее… бродяга, бездомный.

– Как давно?

– С февраля… или с марта? – Он задумался, но затем пренебрежительно отмахнулся. – Пару месяцев.

– Почему он тебя выгнал?

Лицо Леннокса омрачилось.

– Потому что я сказал ему всё, что о нём думаю. И хотя он был до того пьян, что едва держался на ногах, он всё равно выставил меня за порог и велел больше не возвращаться. – Он потёр глаза. – Я потом ещё заходил в квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи и гитару. Он этого даже не заметил. А я просто вышел и… ушёл.

Алеа не знала, что сказать. Помолчав, она собралась с духом и спросила:

– Твой отец алкоголик?

– Да, уже много лет. – Леннокс пустым взглядом смотрел на протекающий под мостом канал. – И почти всю мою жизнь он меня бил.

Алеа ахнула:

– Шрам у тебя на виске – его рук дело?

– Нет, я его получил в драке с другим уличным мальчишкой.

Алеа вся сжалась. То, что рассказывал Леннокс, звучало так, словно он жил в другом мире. Хотя родная мама Алеа и отдала её, выросла она в любящей семье. А сейчас и вовсе оказалась на классном корабле! Похоже, ей повезло больше, чем Ленноксу.

– А что с твоей мамой?

Леннокс стал снова ворошить огонь.

– Её нет уже больше десяти лет. Я понятия не имею, ни где она сейчас, ни почему тогда ушла. Отец никогда мне этого не рассказывал, – с горечью признался он.

Алеа тоже отставила свою кружку в сторону – разговор слишком тяжёлый, чтобы под него пить чай.

Тихим голосом Леннокс продолжал говорить – так, будто они знали друг друга уже много лет:

– Знаешь, я иногда представляю себе, что однажды найду маму. – Он с грустью рассмеялся. – Я не знаю, где искать, но где-то же она должна быть. Во всех городах, где мне довелось побывать, я всегда искал глазами её.

Алеа очень хотелось как-нибудь утешить Леннокса, но она не решалась опустить ладонь на его руку, как сделала тогда с Тесс.

– Я тоже ищу свою маму.

– Правда?

– Да, и хочу попасть в Ренессе. Там её видели в последний раз.

– Ты её помнишь?

– Нет, не помню. Я была слишком маленькой, когда она передала меня моей приёмной матери. Не знаю, почему она не захотела оставить меня. Честно говоря, нам почти ничего не известно. – Теперь горечь слышалась и в её голосе. – Я хочу попасть в Ренессе, чтобы узнать о ней хоть что-нибудь. Не важно что – какую-то зацепку, хоть что-то!

Леннокс, казалось, отлично понимал, о чём она говорит:

– Ты путешествуешь с приёмной мамой?

Алеа сглотнула:

– Нет, у Марианны несколько дней назад случился инфаркт. Она очень плоха.

– А где твой приемный отец?

– Его нет. Марианна давно овдовела.

Леннокс нахмурился:

– Значит, у тебя серьёзная проблема.

Алеа спрятала руки глубоко в карманы атласного пиджака.

– Кто те трое, с которыми ты зашла в ресторан?

– Это «Альфа Кру».

Он бросил на неё вопросительный взгляд.

– «Альфа Кру» – это музыкальная группа. – Алеа была готова услышать его смех, но Леннокс оставался серьёзным. – Я познакомилась с ними в тот день, когда у Марианны случился инфаркт, – объяснила она. – Группа «Альфа Кру» ходит под парусом на корабле без единого взрослого!

Леннокс прищурился.

– Да-да, так и есть! Бену восемнадцать – следовательно, это разрешено. – Алеа хоть и не знала, разрешено ли это на самом деле, но в подробности углубляться не хотела. – Корабль называется «Крукис», и он принадлежит Бену и Сэмми.

Леннокс слушал её и с каждой минутой поражался всё больше:

– Вы плаваете на собственном корабле?!

– Да! Бен и Сэмми взяли меня и Тесс. Тесс сбежала из дома, и Бен не хотел, чтобы с ней случилось что-то плохое. Бен… помогает людям. Скорее всего, он и тебя бы взял, если бы услышал твою историю.

Леннокс смотрел на неё во все глаза. Алеа представила себе, что Леннокс тоже будет жить на «Крукисе», и сердце у неё учащенно забилось.

Леннокс отвёл взгляд в сторону.

– Я не люблю воду, – сказал он. – Я сплю под мостом только потому, что так безопаснее. Но море точно не для меня.

Алеа удивлённо рассмеялась:

– Раньше я тоже не любила море. Пока не поняла, насколько оно прекрасно.

Леннокс снова посмотрел на неё, и опять создалось ощущение, что они понимают друг друга без слов. Она видела, что он знает, как сильно ей хочется, чтобы он оказался с ними на борту. Она и сама не понимала почему – в конце концов, они едва знакомы! Но в Ленноксе было что-то до странного родное, будоражащее и одновременно утешающее. Что-то, что связывало её с ним. Это ощущение было до того сильным, что ей и в голову не пришло, что он может чувствовать что-то другое, и в мерцании его глаз она увидела тому подтверждение. Он чувствовал то же, что и она, и удивлялся этому не меньше её.

– Приходи к нам на корабль, – сказала Алеа.

Леннокс задумчиво вертел в руках ветку для углей и молчал.

– Сэмми жутко обрадуется, если в нашей музыкальной группе случится пополнение, – Алеа вдруг осознала, что пытается уговорить Леннокса. – Все, конечно, тоже будут рады. Знаешь, я с ними всего несколько дней, но уже сейчас Сэмми, Бен и Тесс для меня как семья. Мы все немного странные!

Леннокс с каменным лицом смотрел на огонь. Но она не сомневалась, что внутри него идёт борьба.

– Неужели тебе здесь не бывает до ужаса одиноко? – спросила Алеа. Под мостом не было ничего, кроме сплошного бетона.

Леннкокс резко отложил в сторону ветку:

– Хочешь сказать, что этот Бен серьёзно хотел меня взять?

– Да! Я в этом уверена! Он ведь ещё у статуи русалки спросил, есть ли у тебя дом. Он явно хотел тебе помочь, – сказала она и нахмурилась. – Конечно, тебе будет сложно жить на борту, если другие будут то и дело о тебе забывать, как только ты повернёшься к ним спиной… – Этот вопрос всё время вертелся у неё в подсознании, и она очень надеялась получить на него ответ.

– Если я не захочу, чтобы они меня забыли, они меня не забудут, – заявил Леннокс.

Алеа потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту фразу. Затем она поняла, что Леннокс, кажется, ответил «да»! Она резко выпрямилась:

– Значит, ты пойдёшь с нами на «Крукис»?

Леннокс пожал плечами:

– Здесь и правда не так много того, по чему я мог бы скучать.

– Значит, да! – Алеа не смогла сдержать радость.

Леннокс улыбнулся:

– Это, конечно, совершенно безрассудно, но да.

– Безрассудство – это именно про нас! – воскликнула Алеа и встала.

Леннокс тоже поднялся:

– Я быстро соберу вещи, и мы пойдём.

– Давай, – сказала Алеа и почувствовала, как громко и часто, едва не спотыкаясь от волнения и радости, колотится её сердце. Она всем своим существом ощущала, что стоит на пороге чего-то великого. И Леннокс – часть этого великого.

Скорпион

Алеа с трудом нашла бы дорогу в порт, но Леннокс так хорошо ориентировался в Амстердаме, что они в скором времени добрались до места, где была пришвартована лодка. Однако «Геркулеса» там не было. Значит, все уже перебрались на «Крукис».

Алеа позвонила Бену на мобильный, объяснила, где находится, и предупредила, что она не одна. Бен отвечал довольно резко, но сказал, что приплывёт за ними.

– Он и сейчас тебя не вспомнит, да? – задала Алеа вопрос, который вертелся у неё в голове с тех пор, как они вышли из убежища Леннокса под мостом.

– Да, – пробормотал он.

– Почему? – попыталась она ещё раз.

Он промолчал.

Алеа задумчиво поправила кепку. Бесчисленные вопросы, касавшиеся этой темы с забвением, словно маленькими иголочками кололи её мозг, но, похоже, время для ответов ещё не пришло.

Тут Алеа увидела, что к ним плывёт «Геркулес». Бен сидел в лодке один, и его мрачная физиономия не предвещала ничего хорошего. Он причалил и молча спрыгнул на берег.

– Бен, мне ужасно жаль, что я просто убежала, – сдавленным голосом сказала Алеа.

– Тебе и должно быть ужасно жаль! – Бен скрестил руки на груди. – Мы отправили тебе дюжину сообщений! Тебе что, было некогда на них ответить?

Алеа виновато таращилась в пол.

– И почему ты вообще так внезапно убежала? – спросил он. – Ты была сама не своя!

– Я кое-что увидела, – неопределённо ответила Алеа.

Бен указал подбородком на Леннокса:

– Его, что ли? Это тот тип, что стоял возле булочной, да? И это его ты заметила около русалки?

– Гм-м… да.

Бен хмуро взглянул на Леннокса:

– А кто ты такой?

– Леннокс, – представился тот и протянул Бену руку. – Очень рад познакомиться.

После секундного колебания Бен пожал ему руку.

– Леннокс – бродяга, – объяснила Алеа. – У него нет дома.

– Я так и подумал, – кивнул Бен. – Ты играешь на гитаре, Леннокс? – Видимо, их встреча возле статуи русалки полностью вылетела у него из головы.

– Да, уже несколько лет. – Леннокс похлопал по грифу старой обшарпанной гитары у него за спиной.

Бен скрестил руки на груди:

– Алеа, ты что, хочешь, чтобы мы его взяли?

Алеа молча кивнула.

Бен смотрел на Леннокса с явным недоверием, и Алеа это удивило:

– Ты же взял Тесс и меня!

– Это другое, – покачал головой Бен.

– Почему?

Бен раздражённо рассмеялся:

– По сравнению с ним вы обе белые и пушистые.

Леннокс и Бен некоторое время оценивающе смотрели друг на друга, затем Леннокс сделал шаг назад.

– Ладно, ничего. Я сам справлюсь, – пробормотал он и собрался уходить.

– Подожди! – воскликнула Алеа. – Я не хочу, чтобы ты ушёл. – Ей было немного неловко от того, как эмоционально она за него заступается, но она всё равно продолжала это делать. – Всё в порядке, – сказала она и устремила на Бена умоляющий взгляд. – Я готова за него поручиться!

Бен хрипло рассмеялся:

– Уж этого ты точно сделать не можешь, Алеа. Ты ведь с ним только сегодня познакомилась!

– Ну пожалуйста!

Бен громко вздохнул:

– Леннокс, тогда скажи мне, как тебе удавалось выживать на улице до сих пор.

Леннокс пожал плечами:

– Думаю, ты и сам знаешь.

Бен кивнул. Алеа понятия не имела, что они имеют в виду. Она, конечно, может предположить, что жизнь на улице тяжела, но через что конкретно прошёл Леннокс, она не знала.

– Перебивался как-то, – сказал Леннокс. – И ты прав, Бен. Я не белый и пушистый.

Бен продолжал стоять, скрестив руки на груди, как последний бастион, преграждающий дорогу к «Крукису».

– Почему ты хочешь на наш корабль?

Леннокс посмотрел на море:

– Наверное, просто сошёл с ума. Но… – Его лицо выдавало всю гамму противоречивых чувств. – …Меня уже много раз обворовывали и избивали. На маленьком корабле такое, наверное, случается значительно реже.

Бен смотрел на него с мрачным выражением лица.

Леннокс решительно продолжил:

– Знаешь, мне бы очень хотелось проспать хоть одну ночь, не ёжась от страха, – сказал он, и Алеа удивилась, что он решился в этом признаться. – Кроме того, Алеа мне рассказала, что вы как семья… ну и вот… – Он пожал плечами. – Было бы здорово больше не быть одному.

Алеа видела, что слова Леннокса возымели действие. Стена, которую Бен возвёл скрещёнными на груди руками, осыпалась с каждой минутой.

Леннокс почесал подбородок:

– Кроме того, мне очень хочется принять душ и постирать вещи.

На этот раз Бену не удалось подавить ухмылку, и Алеа поняла, что он сдался. С её сердца упал гигантский булыжник, и она шумно выдохнула.

Бен упёр руки в бока:

– Ладно, я не против. Давайте попробуем. Но для начала всего на пару дней. И если ты начнёшь делать глупости, я не задумываясь швырну тебя за борт!

Леннокс улыбнулся.

– Согласен, – кивнул он, и они с Беном пожали друг другу руки.

– Спасибо, – Алеа с облегчением поблагодарила Бена и обняла его.

– Вот теперь ты мне действительно должна, – прошептал он ей на ухо. – Это стоит минимум две тонны печенья!

Алеа рассмеялась:

– Я испеку столько печенья, что тебе станет от него плохо!

Бен тоже рассмеялся и сказал Ленноксу:

– Перенеси свои вещи в лодку.

Леннокс замешкался. Он смотрел на «Геркулеса», как на дикого зверя.

Бен угрюмо спросил:

– В чём дело?

– Я не умею плавать, – признался Леннокс.

Бен всплеснул руками:

– Не может быть! Во что я опять ввязался! – Продолжая причитать, он прыгнул в лодку и протянул Ленноксу руку. Леннокс схватился за неё и с искажённым от страха лицом сел в лодку.

Алеа прыгнула вслед за ним, и Бен завёл подвесной мотор. Как только они тронулись с места, Леннокс обеими руками вцепился в борт. Его взгляд показался Алеа очень знакомым: пару дней назад она смотрела на воду так же, уверенная, что вода – её злейший враг.

Вскоре они добрались до «Крукиса». Было уже поздно, солнце садилось. Корабль в мерцающем свете последних солнечных лучей напоминал помпезное полотно.

– Ого! – вырвалось у Леннокса.

– А ты что думал? Что мы путешествуем на плоту? – Бен привязал «Геркулеса» к «Крукису» и помог Ленноксу подняться на корабль.

Алеа проворно поднялась за ними.

На палубе их поджидали Сэмми и Тесс. Тесс нацепила на лицо свою самую неприветливую маску. А вот Сэмми, казалось, вовсе не дулся на Алеа и не имел ничего против нового юноши с кучей пакетов, которого она привела.

– А ты кто? – спросил Сэмми, с радостным любопытством рассматривая Леннокса. – Вампир?

– Прости, что ты сказал?

Сэмми обошёл вокруг Леннокса, чтобы рассмотреть его со всех сторон:

– Отпадно выглядишь! Мощный прикид! Ты похож на воина. Девчонки небось по тебе с ума сходят?

Леннокс посмотрел на Алеа, как бы спрашивая её, что это за сумасшедший.

– Ты очень грязный, но пахнешь при этом хорошо, – заметил Сэмми.

На это Алеа тоже уже обратила внимание.

Леннокс сделал шаг назад, будто испугавшись, что Сэмми станет его обнюхивать.

– Какой привлекательный тип, да, Тесс? – спросил Сэмми.

Тесс пожала плечами.

– Меня такие не впечатляют, – резко ответила она.

– Знакомьтесь, это Леннокс, – вмешался в разговор Бен. – Алеа попросила, чтобы он пожил вместе с нами на корабле.

– Это ещё зачем? – грубо спросила Тесс.

Одновременно с её вопросом Сэмми воскликнул:

– Отличненько! – и, просияв, улыбнулся Ленноксу во весь рот.

– Это тот гитарист, которого ты искала у ресторана, Алеа? – Тесс изучающе смотрела на неё. – Чем он тебя так зацепил?

Бен подошёл и встал рядом с Тесс.

– Мне тоже хотелось бы это узнать.

– И куда делась одноевровая монетка? – с любопытством осведомился Сэмми.

Они все втроём смотрели на Алеа, ожидая от неё объяснений, и её бросило одновременно и в жар, и в холод. Друзья хотят знать. Только как ей всё это рассказать?

Леннокс вздохнул и, бросив на неё взгляд, словно говорящий «к сожалению, другого выхода нет», повернулся к Бену:

– Вы забыли всё, что Алеа сказала обо мне.

– Что? – спросил Сэмми, но Леннокс уже повернулся к нему и повторил свои слова.

Настала очередь Тесс, которая, уже порядком встревоженная, отступила назад. Леннокс посмотрел на неё лазурно-голубыми глазами и повторил свою фразу.

Алеа стояла рядом, широко раскрыв рот.

– Это бомба! – в следующий момент воскликнул Сэмми и хлопнул в ладоши. – Ещё один на борту! – Разговор, который они вели всего полминуты назад, казалось, начисто стёрся из их памяти. – Леннокс, хочешь вступить в нашу группу?

– Сэмми! – воскликнул Бен, но это было, конечно, бесполезно.

Сэмми весь горел, предвкушая, что в их группе появится новый музыкант:

– Леннокс, а кружевные юбки тебя интересуют?

– Э… нет.

– Бен! – Сэмми дёрнул брата за футболку. – Ты ведь такого хотел, да?

Бен вздохнул и изобразил на лице покорность судьбе:

– Ты и пяти минут с ним не знаком, Сэмми.

– О, точно! – воскликнул Сэмми. – Для начала нам нужно провести серьёзный разговор, верно?

– Да! – решительно заявила Тесс. – Cделать это необходимо, и срочно.

– Да… гм-м… хорошо, – кивнул Леннокс.

– Давайте все сядем на палубе, – предложил Бен. – Хочешь чего-нибудь выпить, Леннокс?

– Да, чаю, если можно.

Они все вместе пошли на палубу.

Тесс, Сэмми, Алеа и Леннокс уселись за столик, а Бен отправился в салон заваривать чай.

– Меня зову Сэмюэл Дракон, – с лёгким поклоном объявил Сэмми. – Моего брата – Бенджамин Весы. Алеа Водолей – это Белоснежка. А это Тесс Телец.

– Откуда ты, Леннокс? – тут же резким тоном спросила Тесс. За свойственной её натуре резкостью было видно, что Леннокс ей вовсе не противен. – Ты сбежал из дому?

На этот вопрос Леннокс ответил на удивление честно, что, видимо, было свойственно его натуре. Когда речь не касалась той единственной темы о джокере молчания, он, похоже, довольно легко открывался людям. Он рассказал Тесс в точности то же самое, что перед этим рассказал Алеа. Когда Бен принёс чай, Леннокс стал рассказывать о своём отце, о городах, которые он прошёл в последние несколько месяцев, о холодных ночах и о голоде.

В ответ на это Бен придвинул к нему бутерброд, на который Леннокс с жадностью набросился.

– Ты должен обязательно стать членом «Альфа Кру», – объявил Сэмми, который сидел рядом с Ленноксом и наклонился к нему так близко, что их носы едва не соприкоснулись. – Мы любители приключений, и ты наверняка тоже таким станешь.

– Любители приключений? – повторил Леннокс, слегка отклоняясь назад. – Звучит весело. До сих пор веселья в моей жизни было очень мало.

– Значит, самое время повеселиться! – подхватил Сэмми.

Леннокс вопросительно вскинул брови.

– Кроме того, ты ведь играешь на гитаре, верно? – спросил Сэмми и обернулся ко всем. – Он наверняка играет как бог, и мы будем купаться в деньгах!

Брови Леннокса поползли ещё выше.

– Ты станешь гвоздём нашей программы! – Казалось, само присутствие Леннокса давало фантазии Сэмми мощный толчок. – Я это чувствую! – Сэмми прижал руку к сердцу. – Леннокс – это тот фрагмент пазла, которого нам не хватало! – Он окинул всех сидящих искрящимся от счастья взглядом и понизил голос: – Он нам нужен. А мы нужны ему. Мы созданы друг для друга!

Алеа не сдержалась и улыбнулась. Бен тоже.

Сэмми больше не мог сидеть на месте и вскочил на ноги.

– Это судьба! Это точно судьба! – Он широко развёл руки, будто желая продемонстрировать масштаб происходящего.

Леннокс в поисках поддержки посмотрел на Алеа.

Алеа попыталась вернуть разговор в нормальное русло. Пока Сэмми медленно опускал руки, она произнесла:

– Мы тоже занимаемся музыкой.

– Мы рок-группа, – добавила Тесс.

– Что? Правда? – удивлённо спросил Леннокс. – Вы все музыканты?

– У меня кахон! – воскликнул Сэмми, безумно радуясь этому обстоятельству.

– Я пою, – объяснила Тесс. Когда разговор коснулся музыки, она заметно оттаяла. – А ещё играю на аккордеоне.

Леннокс восхищённо присвистнул:

– Рок с аккордеоном? Это реально круто.

На лице Тесс мелькнула тень улыбки, но она через мгновение снова с недоверием уставилась на Леннокса.

В это мгновение Сэмми вскричал:

– Это рокордеон! А Тесс – наша принцесса рока, наша пиратская принцесса рока! И я в неё влюблен!

Бен похлопал его по спине:

– Успокойся, Сэмми. Подыши.

Но Сэмми продолжал:

– А Алеа – самая красивая девочка на Земле! Как Белоснежка. А как она играет на бокалах – это настоящее волшебство! – Он подпрыгнул на месте. – Я в неё влюблен!

Бен попытался успокоить Сэмми, но тот уже конкретно вышел из берегов.

– А Бен – лучший человек на свете! – воскликнул он. – Бен герой, рок-звезда и самый лучший брат! Мы все безумно влюблены в Бена! – пропищал он и, сияя, уставился на Леннокса карими глазами и улыбнулся щербатой улыбкой.

Мгновение Леннокс выглядел так, словно вот-вот вызовет врача «Скорой помощи», затем безудержно расхохотался. Он смеялся так заразительно, что все последовали его примеру, и даже Тесс заулыбалась.

– Алеа мне уже рассказала, что вы несколько странные, – сказал Леннокс, вытирая слёзы. – Но до меня только теперь дошло, что она имела в виду.

– Да, мы не такие, как все… – кивнул Бен.

– …и нам это нравится! – договорила Алеа.

Они расхохотались ещё громче, а Сэмми даже схватился за живот.

Когда все более или менее успокоились, Бен попросил Леннокса:

– Сыграй что-нибудь.

– С удовольствием, – ответил тот. – Но только если вы тоже что-нибудь сыграете. – Он посмотрел на Алеа. – Ты играешь на бокалах?

Алеа покраснела:

– Ну… да… пожалуй.

– Давайте забабахаем рок! – воскликнул Сэмми, и Бен решительно махнул рукой в знак согласия.

Через несколько минут они расселись на палубе – с двумя гитарами, аккордеоном, кахоном и двадцатью одним наполненным водой бокалом.

– Алеа первая, – сказал Сэмми.

Алеа подняла руки, возражая, но все, включая Тесс, настаивали, чтобы начала она.

– Сыграй рождественскую песню, – предложил Бен. – Сегодня день летнего солнцестояния, так что она просто идеально подойдёт.

Алеа повиновалась и сосредоточилась. Она быстро поплевала на кончики пальцев и, подняв руки, чтобы начать играть, порадовалась, что перчатки по-прежнему на ней. Бен, Сэмми и Тесс уже знали её секрет, но в этот момент, когда Леннокс заворожённо следил за её руками, Алеа была счастлива, что он не видит её уродливых волдырей. Она с чувством сыграла «Тихую ночь», извлекая из бокалов волшебные звуки, и взгляд Леннокса с каждым мгновением становился мягче. Песня, видимо, проникла в самые недра его души, и когда затих последний звук, Алеа тоже была немного тронута – выражением лица Леннокса.

Прежде чем Леннокс успел что-либо сказать, Сэмми признался:

– У меня каждый раз такое чувство, Алеа, будто ты играешь не на бокалах, а на моём сердце.

Теперь она была просто растрогана.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

– А теперь сыграйте все вместе, – попросил Леннокс.

Сэмми восторженно захлопал в ладоши, словно не мог дождаться возможности поиграть. Они исполнили первую рок-песню из своего репертуара. Когда Тесс запела, Леннокс растерянно подался вперёд. Он заулыбался, и его улыбка становилась шире с каждой минутой.

Когда они закончили, он задумчиво покачал головой:

– Ну вы даёте! Такого я ещё не слышал! Аккордеон, голос Тесс и бокалы Алеа! Это сочетание – нечто особенное! Бен и Сэмми, вы тоже классные!

– Знаем! – сияя, сообщил ему Сэмми. – Мы станем суперзвёздами! Клянусь!

Леннокс рассмеялся и взял в руки свою видавшую виды гитары.

– Я тоже попробую, – сказал он и сыграл несколько первых аккордов знаменитого рок-риффа.

В глазах Тесс вспыхнул интерес.

Ловкими пальцами, которые, казалось, произвели впечатление не только на Бена, Леннокс виртуозно исполнил быструю мелодию. Когда он закончил, все зааплодировали.

– Ты играешь лучше меня. Гораздо лучше! – похвалил Бен, и в его голосе не было и намёка на зависть. Он задумался. – Две гитары для нашей маленькой группы – это уже перебор, но я довольно сносно играю на басе. Он в моей каюте. – Он улыбнулся. – Будешь нашим гитаристом?

Сэмми вскинул в воздух кулак:

– Ура! Леннокс станет членом шайки!

Леннокс бросил на Алеа вопросительный взгляд.

– Меня они приняли так же быстро, – шепнула она ему.

– Но где он будет спать? – внезапно встрепенулась Тесс. – У нас ведь только две каюты и четыре койки.

У Бена уже был готов ответ:

– Пусть спит на диване в гостиной. Для тебя ведь это не проблема, Леннокс?

Леннокс покачал головой:

– По сравнению с тем, на чём мне приходилось спать последние месяцы, диван – просто роскошь.

Сэмми посмотрел на Бена.

– Тогда проведём наш групповой ритуал?

Бен с улыбкой кивнул:

– Хорошо. Неси книгу.

– Какую книгу? – удивился Леннокс.

– Сейчас сам увидишь.

Сэмми убежал и вскоре вернулся, держа в руках старый талмуд о созвездиях:

– Полистай его с закрытыми глазами и открой в любом месте. Так мы определим твоё прозвище.

Леннокс взял книгу, мельком посмотрел на неё и, закрыв глаза, начал листать. Все вдруг затихли, и в воздухе повисло что-то похожее на благоговение. Бен даже обнял Сэмми одной рукой и прижал его к себе. Но Сэмми был слишком возбуждён, чтобы спокойно стоять рядом с братом, и взволнованно подпрыгивал на носках, пока Леннокс перелистывал страницы.

– Здесь, – сказал Леннокс, перестав листать книгу.

– Что там? Какое у тебя созвездие? – спросил Сэмми.

Леннокс заглянул в текст:

– Скорпион.

– Скорпион! – Сэмми захлопал в ладоши. – Лучшее имя!

Тесс наклонилась к страницам:

– Что там ещё написано?

– Всё на латыни, – нахмурившись, произнёс Леннокс.

– Дай я посмотрю. – Бен взглянул на текст на латыни и перевёл: – Скорпион традиционно считается защитником или воином. Некоторые греческие боги якобы применяли его в качестве оружия.

– Я же говорил, что он воин! – взвизгнул Сэмми.

Бен рассмеялся:

– И оказался совершенно прав.

– Леннокс Скорпион! Леннокс Скорпион! – восторженно выкрикивал приплясывающий Сэмми.

Все смеялись, а Алеа накрыло дурное предчувствие, и по спине пробежал холодок.

Песни китов

Они показали Ленноксу корабль и объяснили ему основные моменты, касающиеся парусного судна. Леннокс принял душ и перенёс свои вещи в салон. Бен вёл себя с ним гораздо непринужденнее, чем вначале, и даже Тесс, казалось, забыла включить свою колючесть.

– Но я всё равно не буду спускать с него глаз, – сообщила она Алеа, когда они уже лежали на своих койках.

– Да уж будь добра, – ответила Алеа и радостно улыбнулась. Это было так волнительно – знать, что Леннокс лежит на диване в гостиной, – что она не могла уснуть. Несколько часов подряд она ворочалась с боку на бок, затем встала и натянула джинсы, убедив себя, что ей просто захотелось пить.

Алеа выскользнула из каюты. Она уже знала, как нужно открывать дверь, чтобы та не заскрипела. На носочках прокравшись по узкому коридору, Алеа осторожно заглянула в салон. Леннокс лежал на диване и как будто спал. Алеа подошла ближе и впервые позволила себе без смущения его рассмотреть. Тёмные волосы, спадая на лоб, придавали ему слегка дерзкий вид, и это Алеа очень нравилось. Бледная кожа контрастировала с красиво очерченными тёмными бровями, которые, в свою очередь, подчёркивали и без того сногсшибательные глаза Леннокса – к счастью, в данный момент закрытые. Если бы Леннокс застукал Алеа, пристально его разглядывающую, она провалилась бы от стыда сквозь землю!

Алеа быстро выпила что-то холодное и поднялась наверх. Ей всё равно не спалось, и она решила просто посидеть в тишине и полюбоваться морем. Выйдя из двери салона, она ненадолго остановилась на лестнице и полной грудью вдохнула морской воздух. «Крукис» шёл на мирно постукивающем двигателе. Видимо, они всё ещё находились в канале Северного моря и в открытую воду пока не вернулись. Едва Алеа об этом подумала, как наступила полная тишина. Похоже, Бен выключил мотор. В следующее мгновение она услышала, как он начал поднимать паруса, и инстинктивно пригнулась, желая остаться незамеченной. Осторожно юркнув с лестницы в узкую щель под перилами, она посмотрела на воду. То там, то здесь вспыхивали отдельные цветные пятна, но большую часть своих цветов море скрыло и этой ночью.

И всё же море звало её.

Приди.

Сердце защемило от приятной тоски, и Алеа почувствовала непреодолимое желание немедленно погрузиться в воду.

Она бесшумно скользнула по палубе. Бен был по-прежнему занят главным парусом и стоял к ней спиной. Она быстро побежала к заднему борту корабля, где находилась внешняя лестница, и, спустившись по ступенькам вниз, нырнула в воду. Превращение произошло мгновенно. Зеленоватое мерцание на коже, жабры, перепонки – всё появилось в течение секунды, как и неудержимый стук её сердца, разгоняющего по телу наэлектризованное чувство счастья.

Алеа поплыла. Только здесь, в море, она дышала правильно – по-настоящему.

Она стрелой неслась под водой, стараясь запоминать, мимо чего проплывает. Бен в точности описал ей навигационные знаки судоходства, и теперь именно они помогали ей ориентироваться: буйки, плавучие знаки и сигналы маяка, отбрасывающего свет далеко в море.

Алеа улыбнулась. Над поверхностью воды царила непроглядная ночь, а подводный мир она видела чётко, как днём. Цвета были просто ошеломляющие – яркие, блестящие, наполненные историями. Но Алеа хотела просто плыть и как ракета проносилась мимо. Как и накануне, она наталкивалась на плавающий всюду мусор: упаковки, стеклянные бутылки и жестяные банки, – но ловко обходила их, как полосу препятствий. Она сама удивлялась, как хорошо видит и комфортно чувствует себя под водой, и в полной мере наслаждалась новыми способностями своего тела.

Вдруг Алеа услышала звук, заставивший её вздрогнуть, насторожиться и прислушаться. Звук повторился, и она поняла, что это не просто звук, а пение. Внутри у неё что-то щёлкнуло, словно после длительных попыток к замку подобрали правильный ключ. Кожа покрылась мурашками, и по каждой её клеточке гигантской волной прокатилась особенная тоска.

Затаив дыхание, она стала оглядываться по сторонам – откуда доносится пение? – и окаменела, разглядев среди ярких цветных полей каких-то животных. Они приближались.

Это были киты.

Косатки.

По телу Алеа пробежал холодок. Животные были огромными, настоящие гиганты, но Алеа, к своему удивлению, не испытывала ни малейшего страха.

Киты, окружённые розовыми пузырьками, быстро неслись на неё. Животные издавали высокие протяжные звуки, от которых Алеа бросало в дрожь. Их песня проникала в недра её души, и она чувствовала её каждой клеточкой своего тела!

И вот киты оказались совсем рядом. Они выглядели взволнованными – нет, они были просто вне себя от радости! Продолжая петь, они окружили Алеа и стали мягко подталкивать её – как подругу, которую давно не видели и по которой страшно соскучились. Их чувство передалось Алеа. Ей вдруг показалось, что она вот-вот расплачется от счастья.

Она рассмеялась и провела пальцами по проплывающим мимо косаткам. Один из китов подплыл к ней вплотную. На голове у него был шрам в форме сердца. Вглядевшись в прыгающие вокруг него розовые пузырьки, она поняла, что его переполняет радость.

Огромный кит мягко толкнул её, словно хотел что-то сказать, и подставил ей спинной плавник. Алеа вцепилась в него изо всех сил, и кит поплыл. Другие косатки последовали за ним. Алеа полностью доверилась животному. Всё её тело покалывало, и она была словно в эйфории.

Вдруг кит рванул вертикально вверх и, выпрыгнув из воды, полетел по воздуху, делая огромную петлю.

От радости Алеа даже закричала:

– А-а-а-а-а!

Она летела! И видела, как летают другие киты! Они взлетали в воздух и парили, как в невесомости. Её кит выпустил из дыхала высокий фонтан, и Алеа запрокинула голову, подставив лицо капелькам воды. Затем они, сильно ударившись о поверхность, снова погрузились в море. Но Алеа не ощущала боли – она чувствовала лишь звонкую радость и бьющее через край счастье.

Вдруг она заметила у пасти кита пластиковый пакет. Наверное, он зацепился за него во время погружения и теперь плотно застрял в зубах. Кит отчаянно мотал головой из стороны в сторону, стараясь от него избавиться.

Алеа отпустила спинной плавник и подплыла к голове кита.

– Не шевелись! – попросила она, и кит как будто понял, что она хочет помочь.

Алеа освободила его от пластикового пакета и осторожно погладила по гладкой коже.

– Я Алеа, – сказала она. Кит выпустил несколько пузырей. Розово-голубые пятнышки цвета, пляшущие вокруг него, дали ей понять, что она ему нравится. Равно как и остальным китам.

Один из них издал высокий звук, второй кит его подхватил, а затем их примеру последовал кит со шрамом в виде сердечка. Они смотрели на Алеа в ожидании.

Вдруг Алеа услышала лепечущие голоса: «Я ведь говорил тебе, что это она!» и «Но этого не может быть!» Она резко обернулась – и её глаза едва не вывалились из орбит. За её спиной плавали три маленьких создания! Но это были не осьминоги-кораллы, не Финья-ищейка вроде той, что повстречалась ей в последний раз. Нет, у этих существ размером с ладонь имелись головы, руки и ноги как у людей! Взъерошенными волосами и большими носами картошкой они походили на гномов – только с разноцветной чешуйчатой кожей. Один из них был ярко-зелёный, другой лиловый, а третий небесно-голубой. Помимо коротких ножек у них были извивающиеся в воде длинные рыбьи хвосты.

– Гмпф, – вырвалось у Алеа. Она была в полной растерянности.

Впрочем, киты на гномов почти не обращали внимания, словно гномы были для них самым обычным явлением.

– Гмпф? – повторил небесно-голубой гном. – Что означает это гмпф?

– Гмпф – это очень плохо! – воскликнул лиловый.

– Лучше бы нам смыться! – пропищал зелёный. – Скорее!

Двое других с некоторой задержкой распахнули глаза, словно только сейчас поняли, что им, вероятно, нужно испугаться, и мгновенно исчезли.

– Подождите! – крикнула Алеа, но гномов уже и след простыл.

Алеа в замешательстве смотрела в направлении, в котором они скрылись. И в который раз подумала, не сошла ли она с ума.

Вдруг киты встревожились, и в следующую секунду на поверхности раздался гудок парома.

Алеа разглядела вокруг косаток жёлтые шипы страха, но одновременно с этим – огромное нежелание её покидать.

– Плывите отсюда! – закричала она и замахала руками. Она ни в коем случае не хотела, чтобы с китами что-то случилось.

Киты, повисев в воде в нерешительности, один за другим уплыли, остался только кит со шрамом в виде сердца. Но когда снова прозвучал гудок, он тоже развернулся и уплыл.

Алеа с грустью помахала им рукой. Яркий свет от парома мерцал над поверхностью и проникал сквозь толщу воды. Вдруг она увидела, как в этом свете мелькнуло что-то лиловое – любопытное личико с носом картошкой. Но уже в следующее мгновение оно исчезло.

Как жаль, подумала Алеа, что рядом нет никого, кто мог бы её ущипнуть!

Дождливая ночь

Благодаря буйкам Алеа быстро нашла обратную дорогу к кораблю и стала подниматься по внешней лестнице «Крукиса». Шёл проливной дождь. С неба сыпались золотисто-синие капли, и Алеа на мгновение задержалась, полностью подставив себя дождю.

– Привет, друг мой, – прошептала она, наслаждаясь прохладной дождевой водой. Затем прошмыгнула под перилами и… оторопела.

Перед ней стоял Леннокс.

– Алеа! Что ты делала среди ночи в воде?

Алеа растерялась. Он что, следил за ней?!

– Я… плавала, – нервно произнесла она и покосилась на рубку. – Где Бен?

– Я его сменил.

– Почему?

– Я сказал, что всё равно не могу уснуть и с радостью встану за штурвал, – ответил Леннокс. Он выглядел напряжённым и ещё более бледным, чем обычно. – Бен ничего не имел против и пошёл немного отдохнуть.

Алеа задумалась:

– Бен любит ночные вахты. Как ты смог его уговорить пойти лечь?

Леннокс усмехнулся:

– Когда нужно, я могу быть очень убедительным, – сказал он. – Я не хотел…

– Не хотел что?

– Чтобы он увидел, как ты выходишь из воды. Не хотел, чтобы он узнал, что ты… была там! – слегка растерянно произнёс он. – Мне показалось, что я должен тебя защитить, не допустить, чтобы тебя обнаружили… чем бы ты там в воде ни занималась.

Алеа смотрела на него во все глаза. Что-то ей подсказывало, что в его словах есть логика. Но объяснить это она не могла.

– Тебе не нужно меня защищать! – с чувством возразила она, но тут же поняла, что это не так.

Видимо, Леннокс тоже это почувствовал:

– Я должен это делать.

Алеа взволнованно покачала головой:

– Почему ты не в рубке?

– Я решил подождать здесь, у перил. – Промокший насквозь капюшон свидетельствовал о том, что Леннокс стоит под дождём уже очень давно.

– Ты меня высматривал, да? – спросила она.

Леннокс посмотрел ей в глаза:

– Я хочу знать, кто ты.

Алеа выдержала его взгляд, но утаить от этих глаз хоть какую-нибудь тайну казалось совершенно невозможным.

– А кто ты? – вместо ответа спросила она.

Леннокс отвернулся и опёрся о перила.

– Кроме того, тебе могла понадобиться помощь, – вместо ответа сказал он. – Поэтому я предпочёл смотреть на море, чем торчать в рубке… – Не договорив, он вдруг остановился и скорчился как от боли.

– Что с тобой? – испуганно спросила Алеа.

Леннокс схватился за голову.

– Проклятье, – процедил он сквозь плотно стиснутые зубы и опустился на колени.

Алеа моментально оказалась рядом с ним:

– Что случилось? Что у тебя болит?

– Это всё дождь, – с трудом произнёс Леннокс. – Я слишком долго стоял под дождём. А я никогда не выхожу под дождь.

– Почему?

– Потому что мне от него становится больно. – Леннокс схватился за виски, словно страдая от невыносимой боли. – Сесть на корабль – просто идиотский поступок! Если я упаду в море – мне конец.

Алес смотрела на него в полном замешательстве. Что это значит?

Леннокс продолжал говорить, будто обращаясь к самому себе:

– Стоять под дождём тоже идиотский поступок! Зачем я это сделал?!

– Да, зачем?

– Это всё из-за тебя! – крикнул он и со страдальческой миной покачал головой. – Из-за тебя я сел на этот корабль! И совсем не потому, что хотел спокойно спать по ночам! – Он хрипло рассмеялся. – Нет, я сделал это только из-за тебя. В тебе что-то есть. Я… я не знаю. – Он застонал и встряхнулся, словно желая избавиться от дождя, который в глазах Алеа теперь сверкал на его коже ярко-жёлтыми и огненно-красными пятнами.

– Пойдём внутрь, – сказала она и схватила его под руку. Леннокс пошатнулся и опёрся о неё. Она подняла его резким движением, и они, покачиваясь, направились к двери. В гостиной Леннокс тяжело рухнул на диван.

– Сейчас принесу тебе полотенце, – сказала она.

– Сначала надень на себя что-нибудь сухое, – пробормотал он, глядя на её промокшие насквозь ночную рубашку и джинсы.

– Я скоро вернусь. – Алеа бросилась в ванную.

Рядом с раковиной она увидела топ и джинсы Тесс. Стянув с себя мокрую одежду, Алеа надела вещи Тесс и, вытерев волосы полотенцем, с другим полотенцем в руках кинулась обратно в гостиную к Ленноксу. Он сидел на диване с закрытыми глазами.

– Я разбудил Сэмми, и он теперь наверху у штурвала, – с трудом произнёс он. – Я сказал ему, что у меня болит голова.

– У тебя же не только голова болит, – сказала Алеа и подсела к нему. – Что…

– Ай! – вскрикнул Леннокс и, откинувшись назад, в отчаянии схватился за голову.

– Леннокс! – воскликнула она, но он, казалось, её не слышал. Она поспешно вытерла ему мокрое от дождя лицо полотенцем. Стянув с Леннокса мокрый насквозь свитер, Алеа замешкалась, но затем стянула с него и футболку. К счастью, под ней оказалась ещё майка, которая была лишь слегка влажной.

Алеа беспомощно смотрела на Леннокса. Он бормотал что-то нечленораздельное и корчился от боли. Похоже, он был близок к обмороку.

Что ей делать?

Леннокс вдруг задрожал всем телом, как в ознобе. Алеа взяла его правую ладонь в свою, и его рука перестала дрожать.

Не раздумывая и повинуясь импульсу, она легла рядом с Ленноксом и обняла его, крепко прижав к себе и пытаясь согреть своим теплом. Но он продолжал дрожать. Тогда Алеа, взяв его одеяло, накрылась вместе с Ленноксом, продолжая его обнимать.

Алеа пыталась не замечать, как хорошо пахнет Леннокс и как бьётся его сердце. В конце концов, сейчас имело значение лишь одно: она должна ему помочь.

Спустя какое-то время его дрожь унялась, а сердце забилось ровнее. Алеа с облегчением выдохнула. Кажется, ей и правда удалось уменьшить его боль.

Теперь она могла бы встать и отправиться в свою постель, но Алеа осталась лежать там, где лежала.

«Ещё пару минут, – думала она, чувствуя, как сердце Леннокса колотится совсем рядом с её сердцем. – Ещё пару минут…»

И она уснула.

На следующее утро Алеа проснулась рано. Мгновение она лежала, улыбаясь и спрашивая себя, отчего ей так хорошо. Но потом её бросило в жар: она вспомнила, где находится, и резко села в постели.

Её сердце бешено колотилось. Она огляделась по сторонам. Без десяти шесть, вскоре должна быть смена вахты. Тесс и Бен, судя по всему, ещё не встали. Леннокс тоже ещё спал. Интересно, просыпался ли он? Заметил ли, что она лежит рядом? От одной этой мысли щёки у Алеа зарделись.

Тут она поняла, что у Леннокса жар. Его щёки и лоб были до того горячими, что сомнений не оставалось: у него высокая температура. Придётся сообщить Бену.

Алеа быстро встала с дивана и пошла в каюту Бена.

– Бен, кажется, Леннокс заболел, – сказала Алеа, растолкав его.

– Что? Почему? – пробормотал Бен, глядя на неё заспанными глазами.

– Похоже, у него жар. Можешь пойти посмотреть?

– Да, конечно.

Бен поднялся и прошёл с Алеа в гостиную. Там они увидели Тесс, которая как раз собиралась заступить к вахте у штурвала.

– Леннокс неважно выглядит, – сообщила она и прошмыгнула мимо.

Бен присел на диван возле Леннокса и потрогал его лоб.

– Да, у него жар, – кивнул он и мягко похлопал Леннокса по щеке. – Эй, Скорпион! Проснись!

Леннокс вздрогнул и открыл глаза.

– Как ты? – спросил Бен.

Леннокс застонал и приложил ладони к вискам.

– У тебя болит голова?

– У меня всё болит, – поморщился Леннокс.

– Что произошло? – осведомился Бен.

– Я попал под дождь. – Леннокс попытался сесть, но снова упал на подушку. – Я слишком долго простоял под дождём.

– Ты простудился?

Леннокс потёр лоб:

– У меня что-то вроде аллергии на воду.

– Какой аллергии? – спросил Бен. – Я никогда о таком не слышал.

– Не знаю, как это ещё назвать, – сказал Леннокс. – Но только от холодной воды у меня появляются жуткие боли.

Алеа растерянно слушала. Всё это казалось ей таким знакомым! Но в то же время что-то не совпадало. Жар? Боль?

– Тебе нужно к врачу, – решительно произнёс Бен. – Ты ведь даже сесть нормально не можешь.

Леннокс скорчил гримасу:

– У меня нет медицинской страховки.

Бен вздохнул:

– Значит, возьмём деньги дядюшки Оскара.

Вскоре они пришвартовались в маленькой гавани. Бен и Сэмми повели Леннокса к врачу, поскольку в отличие от Алеа могли говорить по-голландски. Ноги едва держали Леннокса, и ему приходилось опираться на ребят. Его лицо, обычно очень бледное, из-за жара стало пунцовым, и Алеа ужасно переживала. Ведь Леннокс стоял под дождём из-за неё – якобы какой-то инстинкт подсказывал ему, что её нужно защитить. И он, отлично зная, что с ним потом будет, это сделал!

– Пожалуйста, спросите у врача: у Леннокса, случайно, не холодовая крапивница? – успела крикнуть Алеа Бену, когда ребята сходили с корабля. И Бен, хоть и не понял, о чём идёт речь, пообещал спросить.

Алеа смотрела им вслед, и не могла отделаться от чувства вины. В конце концов, это всё из-за неё.

Помощь из моря

Алеа стояла возле перил и смотрела на ослепительное море. Солнце снова окрасило гребни волн в яркие переливающиеся цвета. Это был спектакль, от красоты и неординарности которого захватило бы дух у любого – но мысли Алеа были далеко отсюда. Ленноксу очень плохо, и виновата в этом она одна! И как странно, что он реагирует таким образом именно на воду. А его способность стирать воспоминания других людей! Это просто невероятно!

Алеа потрясла головой. Она уже сильно сомневалась, что все эти странности – плод её фантазии. Потому что даже если её жабры и перепонки, Финья-ищейка и все эти гномы с носами картошкой не были совсем уж реальными, Леннокс был реален. А ведь он сам и его способность представляли собой не менее невероятное явление, чем всё, что она пережила под водой. Однако Леннокс состоял из плоти и крови и тем самым служил доказательством тому, что невозможное существует.

Алеа вздохнула. В её голове царил хаос. Все эти невероятные факты и… то, как она обнимала Леннокса всю ночь.

– Поиграем немного? – спросила Тесс, внезапно оказавшаяся возле Алеа. Она несла аккордеон и держала в руке маленькую нотную тетрадь.

– Сыграй мне что-нибудь, – попросила Алеа.

Они сели, и Тесс исполнила необыкновенно красивую балладу. Откинувшись назад, Алеа вслушивалась в её голос и в печальные звуки аккордеона. Дреды Тесс разметались на ветру, и Алеа подумала, что если кто-то из них когда-нибудь и станет суперзвездой, то это Тесс.

– Ты в него влюблена? – неожиданно спросила Тесс, перестав играть.

Алеа почувствовала, что мгновенно покраснела.

– Он симпатичный. – Тесс отложила аккордеон в сторону. – В Леннокса могла бы влюбиться почти любая девушка.

Алеа насторожилась:

– Почти любая?

Тесс поморщилась:

– Я – нет. Я в мальчишек не влюбляюсь. – Она покачала головой. – И всё-таки: что происходит между тобой и Ленноксом?

– Я… не знаю.

– Да ладно тебе, рассказывай!

Как ей это описать?

– С первой же секунды, как я его увидела, у меня возникло такое чувство, – попыталась объяснить Алеа, и внимательный взгляд Тесс придал ей мужества продолжать, – что мы созданы, чтобы быть вместе… что мы были вместе ещё до того, как познакомились.

– Ого, как всё серьёзно! – Тесс щёлкнула языком. – А может, ты просто насмотрелась… как это называется… романтических фильмов? Нельзя ведь так быстро понять что к чему.

Алеа вздохнула:

– А что, если можно?

Тесс пожала плечами:

– Это было бы нереально круто.

– Да, так и есть, и это застигло меня врасплох. – Алеа задумалась, затем добавила: – В последнее время произошло столько всего, что мне и без того было трудно привыкнуть ко всем этим… классным вещам. А тут ещё появился он.

Тесс вопросительно посмотрела на неё:

– Каким вещам? Ты о том, что ты оказалась на «Крукисе»?

Алеа сглотнула. Это был момент, как будто специальный созданный для того, чтобы она наконец выложила всю правду. Тесс – та самая Тесс, которая переступила через себя и рассказала ей о своих родителях, – сидела напротив и смотрела на неё с неподдельным интересом. Возможность того, чтобы Тесс стала её по-настоящему хорошей, даже лучшей подругой, висела в воздухе как приглашение. Алеа следовало собрать всю смелость в кулак и рассказать Тесс о подводных приключениях. И не важно, как Тесс отреагирует – главное, что можно всё это наконец-то выплеснуть.

– В последние дни… – начала Алеа, но её прервали.

– Мы уже здесь! – раздался с суши голос Сэмми.

Мальчики вернулись от врача. Сэмми и Бен вели Леннокса – он, пошатываясь, опирался на них. Они направлялись к трапу «Крукиса».

Алеа смущённо посмотрела на ребят. Время для откровенного разговора с Тесс было упущено, она не сумела им воспользоваться. Но она дала себе слово сделать это при первой же возможности. Даже при мысли о том, что она доверится Тесс, Алеа испытала огромное облегчение. Как только сможет, она сразу же признается Тесс или любому другому члену группы (а лучше всем сразу). Ей надоело таиться. Ей очень нравились её друзья, и желание стать настоящим членом команды было слишком острым.

Однако сейчас момент для исповеди был неподходящий.

Леннокс едва передвигал ноги. Похоже, жар у него ещё не прошёл и общее самочувствие нисколько не улучшилось.

Алеа с беспокойством ждала, пока все трое поднимутся по трапу:

– Что сказал врач?

– Он ничего не нашёл, – ответил Бен и вместе с Сэмми повёл Леннокса в гостиную.

Алеа поспешила за ними. Тесс шла следом.

– Но ведь ему очень плохо! – воскликнула Алеа.

– Врач осмотрел его очень внимательно, – сказал Сэмми. – У Леннокса нет ни инфекции, ни воспаления – и тем не менее у него жар. Врачу это тоже показалось странным.

Они спустились в салон, и мальчики положили Леннокса на диван. Леннокс смотрел на Алеа тусклым взглядом. Его глаза, обычно такие ясные, помутнели от лихорадки.

– Ничего, я поправлюсь, – прошептал он.

Алеа вымученно улыбнулась.

– Вы спросили у врача про холодовую крапивницу? – спросила она.

Бен кивнул:

– Это не может быть холодовая крапивница, потому что на коже нет никаких изменений. Как тебе вообще это пришло в голову? Судя по всему, это очень редкое заболевание.

Алеа уставилась на него. Ей так хотелось быть честной! Но это был явно не лучший момент для откровения.

– Я где-то об этом читала…

– Врач сделал ему укол и прописал антибиотики, – сказал Бен. – Надеемся, это поможет.

Леннокс устало закрыл глаза и через несколько минут уснул.

Алеа, Тесс, Бен и Сэмми стояли рядом и растерянно смотрели на него. Наконец Бен сказал:

– Пусть поспит. Наверное, когда проснётся, ему будет уже лучше.

Бен, Сэмми и Тесс пошли на палубу, чтобы отчалить и поднять паруса. Алеа осталась с Ленноксом. Она села на диван напротив и просидела там несколько часов. Пока корабль шёл к Ренессе, Алеа упрямо дежурила у постели Леннокса. Она чувствовала себя ответственной за его состояние и почти каждые десять минут измеряла ему температуру, которая никак не хотела снижаться.

Ближе к вечеру Тесс заявила, что Леннокса нужно везти в больницу. Бен возразил, сказав, что, по словам врача, антибиотик может подействовать лишь к утру. И они решили подождать до утра.

Все уже пожелали друг другу спокойной ночи, и Бен скрылся в рубке, готовясь нести ночную вахту, как Алеа вдруг кое-что придумала. Она быстро пошла в ванную и сняла перчатки, юбку и плюшевый жилет, оставшись в одном нижнем белье. Безусловно, плавать в нижнем белье будет удобнее.

Она целый день не была в воде, и всё её тело истосковалось и рвалось в море. Но вовсе не потому она теперь в который раз незаметно прокралась мимо Бена, хотя на самом деле больше не хотела ничего от него скрывать. Она надеялась, что сумеет помочь Ленноксу.

Когда Бен нагнулся к радио сменить радиостанцию, Алеа молниеносно прошмыгнула под перилами и нырнула в воду. Превратившись, она отплыла от «Крукиса» на приличное расстояние, чтобы позвать Финью-ищейку и спросить у неё, водятся ли в море какие-нибудь целители. Если врачи на суше бессильны, то, возможно, Ленноксу поможет какое-нибудь морское существо. Алеа понятия не имела, какие существа обитают под водой, но судя даже по одной этой Финье-ищейке, там проживают удивительные создания, наделённые потрясающими способностями.

Алеа задумалась. Как позвать Финью-ищейку? Просто крикнуть «Эй, привет!»?

– Эй-эй! Привет! Финья-ищейка, ты где? – крикнула она в просторы моря и подумала, как по-идиотски это выглядит. – Ты… э… мне нужна! – И стала ждать.

Но никто не появился.

– Чёрт! Наверняка существует какое-то кодовое слово или что-то вроде того… – пробормотала Алеа.

– Я здесь, – вдруг услышала она звонкий голосок.

Алеа обернулась. Полукоралл-полуосьминог с тысячью глаз плыл рядом с ней. Финья-ищейка! Однако эта ищейка выглядела иначе, чем та, которую Алеа встретила в море два дня назад. Эта Финья была бирюзово-зелёная с огуречно-зелёными пятнами.

– Я Финья-ищейка, – произнесло деревце. – Я нахожу.

– Отлично, – сказала Алеа. – Я бы очень хотела узнать: водится ли в море какое-нибудь существо-целитель? У моего друга высокая температура, и…

– Не задавай вопросов, – прервала её Финья.

– Ах да, – пробормотала Алеа. – Я забыла.

Финья молчала и ждала, а её сучья колыхались в воде, как щупальца осьминога.

– Мне нужно что-нибудь от… аллергии на воду, – осторожно озвучила свой запрос Алеа, используя диагноз, озвученный Ленноксом. Что бы его ни мучило, это было точно как-то связано с водой.

Финья висела в воде и молча болтала своими ручками-веточками. Прошла минута, и Алеа откашлялась:

– Гм-м…

– Следуй за мной, – сказала Финья, развернулась и поплыла с завидной скоростью. Используя ручки как лопасти, она неслась в воде, как вертолёт.

Алеа поспешила за ней. Они мчались сквозь бесконечность моря, и взгляд Алеа был прикован к Финье. Вдруг она что-то заметила уголком глаза и повернула голову. В воде плавало существо, при виде которого у Алеа перехватило дыхание. Это была лошадь… или скорее что-то между лошадью и… морским коньком. Размером оно было в два раза больше Алеа, его широкие блестящие плавники напоминали крылья, а чешуйки на них – перья.

Существо смотрело на Алеа мудрыми тёмными глазами. Алеа могла бы поклясться, что оно при виде её удивилось и даже обрадовалось, но об этом было сложно судить, поскольку серебристые бензинового цвета пузырьки, пляшущие вокруг него, свидетельствовали лишь о большом изумлении.

Алеа долго не могла оторвать глаз от этого странного существа, но потом вдруг спохватилась и стала оглядываться в поисках Финьи-ищейки. Древовидный коралл-осьминог бодро устремился вперёд, и если бы Алеа не поторопилась, то потеряла бы его из виду. Она с сожалением посмотрела на необычное морское животное.

– Мне нужно плыть дальше, – произнесла она.

Лошадь как будто моргнула. Как же Алеа хотелось подплыть к ней и попробовать с ней поговорить! Морской конь был явно волшебным и поэтому, скорее всего, сумел бы ответить ей на пару вопросов. Однако помочь Ленноксу сейчас было куда важнее.

Алеа решительно поплыла вслед да Финьей, которую ей удалось догнать, лишь совершив напряжённый рывок.

Они опускались всё ниже, и вскоре Алеа с изумлением заметила, что они достигли морского дна. Так глубоко она ещё ни разу не погружалась.

Финья, плывя впереди, вела её к месту, где начинался плотный ковёр из красных морских растений. Алеа заметила, что они словно поделены на чёткие поля. Что это может означать?

И тут у Алеа будто пелена с глаз упала.

Грядки!

Это были подводные грядки.

Алеа вздрогнула от неожиданности. Кто же создал эти грядки! Гномы? Финьи? Или совершенно другие существа, которых она до сих пор ещё не встречала?

Однако Алеа заметила, что грядки совершенно заброшены. Они выглядели так, словно за ними уже давно никто не ухаживал.

Тут Финья остановилась и указала на красные растения, над которыми они проплывали.

– Эти самые эффективные, – произнесла она звонким голоском. – Я нашла то, что ты искала.

– А что это такое? – спросила Алеа.

Однако Финья уже развернулась, стремительно поплыла прочь и вскоре скрылась из виду.

Алеа подплыла ближе и прикоснулась к одному из красных растений, которые немного напоминали папоротник. Вода вокруг них была сверкающе-светлой, почти белой, и казалось, что папоротник светится. Алеа провела пальцами по кудрявым листьям и вырвала несколько особенно крепких кустиков.

– Просто возьму парочку с собой, – сказала она себе и ощутила радостное волнение: вдруг этот странный красный папоротник поможет Ленноксу?

Ей захотелось как можно скорее вернуться на «Крукис», и она поплыла, с трудом преодолевая сильное давление воды. Она хорошо запомнила дорогу и, снова ориентируясь по разным морским знакам, вскоре оказалась у корабля. Запыхавшись, она поднялась по наружной лестнице. Бен, как назло, внимательно разглядывал ясное, усыпанное звёздами небо – значит, незаметно прокрасться не получится. Придётся ждать.

Когда ждать было уже невмоготу, Алеа схватила маленький блокнот, который Тесс оставила на досках, и швырнула его к носу корабля, где он с громким хлопком упал на пол.

Бен в недоумении поднялся и пошёл посмотреть, что там такое. Это был её шанс, и Алеа, нагнувшись, рванула к двери в гостиную. От угрызений совести у неё больно кольнуло в сердце. Ей так надоело лгать Бену и водить его за нос! Она поклялась себе, что делает это в последний раз.

Прошмыгнув в гостиную, она остановилась. Интересно, Леннокс уже проснулся? Нет, он всё ещё лежал на диване, и вид у него был совсем нездоровый. Судя по его лицу, жар даже усилился.

В ванной комнате Алеа натянула сухое бельё, которое предусмотрительно положила там ещё вечером – ведь до этого она плавала каждую ночь, – надела юбку, жилет и перчатки и, вернувшись в салон, снова взяла в руки красный папоротник, который сорвала на морском дне. Как его использовать? Сделать компресс? Мазь? Он выглядел сочным и… вкусным.

Решив сделать из него отвар, она мелко нарезала листья, опустила их в кастрюлю и варила до тех пор, пока вода не окрасилась в ярко-красный цвет.

Осторожно держа стакан с отваром, она пошла в гостиную и села на диван рядом с Ленноксом. Он выглядел ужасно. На лбу выступила испарина, и, хотя его голова горела, ладони были холодными как лёд.

– Леннокс! – прошептала Алеа и сжала его руку.

Он никак не отреагировал.

– Пожалуйста, очнись, – сказала она и мягко потрясла его за плечо.

Леннокс резко подскочил.

– Нет! – вскричал он. – Не надо! – Его лихорадочный взгляд метался по сторонам. – Не бейте меня!

Алеа с отчаянием смотрела на него.

– Здесь ты в безопасности, – успокаивающим голосом произнесла она, но Леннокс её как будто не слышал.

– Оставь меня в покое, пожалуйста, хотя бы сегодня! – выпалил он, глядя перед собой пустым взглядом. – Хотя бы только сегодня.

Алеа с трудом проглотила подкативший к горлу ком.

– Выпей это, – сказала она, поднося стакан к его губам.

Но Леннокс даже не пошевелился.

Алеа наклонилась и настойчиво повторила:

– Выпей.

И Леннокс выпил. Он сделал всего пару глотков, но она была рада, что добилась хотя бы этого.

Леннокс потряс головой.

– Нужно бежать отсюда, – пробормотал он. – Я больше не позволю тебе надо мной издеваться. – Похоже, он никак не мог очнуться от приснившегося ему кошмара.

– Просто полежи, – сказала Алеа и, отставив стакан в сторону, мягко прижала Леннокса к подушке.

Внезапно рука Леннокса с силой сжала её запястье.

– Не прикасайся ко мне! – прошипел он, устремив на неё пустой лихорадочный взгляд.

Алеа тихонько вскрикнула от боли. У Леннокса была железная хватка.

– Пожалуйста, – прошептала она умоляюще. – Я не твой отец.

Тут в глазах Леннокса что-то изменилось. Он словно очнулся, узнав Алеа.

– О господи, Алеа! – сказал он сдавленным голосом, отпуская её руку. – Я сделал тебе больно?

Алеа потёрла запястье:

– Ничего страшного, я…

– Мне… очень жаль, – запинаясь, пробормотал он. – Мне приснился сон… – Он вдруг нежно погладил её волосы. – Ты правда в порядке?

Алеа вздрогнула.

Леннокс взял её руку, чтобы осмотреть.

– Проклятье! Наверняка останется синяк, – произнёс он с раскаянием и, словно извиняясь, провёл пальцами по её коже.

Алеа уже и дышать не могла.

– Аййй! – Леннокс вдруг скорчился и обхватил руками голову.

Алеа беспомощно прижала свои ладони к его рукам, будто этим могла забрать у него немного боли.

– Всё хорошо, – грустно произнесла она, понимая, что он не хочет показывать ей, как ему больно.

Леннокс застонал и в изнеможении откинулся на спину. Теперь его голова лежала на коленях Алеа, и она снова накрыла своими ладонями его руки, чтобы он чувствовал хоть какую-то опору.

Должно быть, Леннокс испытывал адскую боль. Его тело было напряжено, а дышал он часто и отрывисто. Но спустя какое-то время Леннокс стал чуть спокойнее, а его дыхание – глубже. Вскоре он уснул.

Теперь Алеа могла немного расслабиться. Ей казалось, что её тело так же сковано болью, как и его и что она сама едва может пошевелиться.

Голова Леннокса по-прежнему лежала у неё на коленях, и она боялась пошевелиться, чтобы его не потревожить.

Так она и сидела. Всю ночь.

Тайны

Когда Алеа проснулась на следующее утро, её тело затекло и жутко болело – она всю ночь просидела в одном положении.

Леннокс забылся глубоким сном. Его голова по-прежнему лежала у неё на коленях, и Алеа заметила, что теперь он выглядит гораздо лучше, чем накануне вечером. Она осторожно потрогала ему лоб – он уже не был горячим. Значит, температура спала! Алеа выдохнула от облегчения и взглянула на часы. Было только начало шестого.

Она осторожно попыталась немного пошевелить онемевшими ногами.

Леннокс дёрнулся и резко сел.

Они смотрели друг на друга, вытаращив глаза.

По лицу Леннокса разлился румянец.

– Я… э… – Алеа запнулась.

Леннокс нервно почесал подбородок:

– Мы… э… – Видимо, он вспоминал, что произошло накануне. Алеа почти надеялась, что лихорадка затуманит его память. Однако выражение лица Леннокса свидетельствовало о том, что он точно помнил, что произошло. – Как твоя рука? – спросил он.

Алеа подняла руку. На правом запястье виднелось несколько синяков.

– Чёрт, прости. – Леннокс виновато закусил губу. – Я не хотел. Мне снился кошмар… про отца.

– Знаю. – Она сдвинула перчатку, чтобы посмотреть, что под ней. – Всё не так плохо. Синяки скоро пройдут. – Леннокс казался до того подавленным, что Алеа стало его жаль. – А ты силач, – заметила она.

Леннокс с натугой улыбнулся.

– Я воин. – Он провёл руками по волосам и закрыл глаза. – Мне уже лучше, – удивлённо заметил он. – Температуры больше нет, верно?

Алеа взяла с журнального столика градусник и сунула ему в рот.

– Тридцать шесть и восемь, – сказала она вскоре. – Абсолютно нормальная температура.

Леннокс с облегчением кивнул:

– Не понимаю, как она так быстро снизилась. Дело точно не в антибиотике. Антибиотики мне никогда не помогали.

– Никогда? Ты и прежде принимал против этого антибиотики?

– Да, уже несколько раз.

– Как давно у тебя проблемы с водой? – продолжала расспрашивать Алеа.

– Вообще-то они были всегда. Сколько я себя помню.

Алеа даже замерла: расскажет ли он ей об этом?

– Я помню тот первый раз, когда мне стало совсем плохо. – Кажется, Ленноксу и впрямь хотелось об этом поговорить! – Я тогда был ещё маленьким. Мы отдыхали в бухте Любека, стояла жара, и я пошёл с папой купаться в море. Как только мои ноги оказались в воде, мне стало больно, и через несколько минут я так ослаб, что уже не мог идти. – Он фыркнул. – Врач мне тогда прописал антибиотик, но он совершенно не помог. Я болел несколько недель. – Голос Леннокса звучал задумчиво и печально. – Мой отец ещё был другим, он заботился обо мне. Но никто мне не поверил, когда я предположил, что моё состояние как-то связано с водой, – ни папа, ни врач. Поэтому я привык не распространяться о своих проблемах и старался сам соблюдать осторожность: не подходить слишком близко к воде на пляже и не попадать под дождь – что, впрочем, не всегда удавалось. Позднее я ещё несколько раз сильно и подолгу болел и много раз принимал антибиотики, но это не помогало. – Он посмотрел на журнальный столик, на котором стоял стакан с красным отваром. – Не понимаю, почему в этот раз так я быстро поправился. – Он бросил на Алеа пронзительный взгляд.

– Ночью я сделала тебе этот отвар, – объяснила она.

– Из чего он?

– Из красного папоротника.

– Не слышал о таком.

– Думаю, о нём знают немногие.

Леннокс кивнул:

– Поищу потом информацию.

– Скажи, а у тебя не бывает проблем с кожей?

– Нет.

Алеа смущённо теребила свои руки. Что-то не сходилось.

– Значит, это не холодовая крапивница, – подытожил Леннокс.

Алеа удивлённо посмотрела на него. Он произнёс это название так легко, будто оно уже давно было ему известно.

– Много лет назад я искал в Интернете хоть какую-нибудь информацию об аллергии на воду и при этом наткнулся на холодовую крапивницу. Но я тут же исключил эту вероятность – у меня совершенно другие симптомы. Стоит мне выпить холодной воды, как у меня начинаются изматывающие головные боли, но горло не опухает. Пару лет назад, когда я принимал душ, вода внезапно стала ледяной, а я не сумел быстро её выключить. После этого я много дней провалялся в постели с лихорадкой и ознобом, но на коже никаких изменений не возникло. Так что у меня точно не холодовая крапивница. – Он склонил голову набок. – Откуда ты знаешь про эту болезнь?

Алеа сглотнула:

– На протяжении многих лет я считала, что больна ею.

Брови Леннокса вопросительно взметнулись вверх.

– Передавая меня моей приёмной матери, моя родная мама сказала ей, что мне следует остерегаться контакта с холодной водой, потому что в противном случае я могу… умереть. – Она бросила на него робкий взгляд, понимая, что ей остаётся сделать лишь один, последний шаг, но это оказалось очень непросто. – У меня на теле есть несколько мест, которые выглядят так, будто появились вследствие нежелательного контакта с водой.

Леннокс напрягся, но потом взглянул на её перчатки.

Алеа кивнула:

– Да, здесь. – Под громкие удары сердца она стянула перчатки. Хотя она знала тайну этих волдырей, они от этого не перестали быть уродливыми, и продемонстрировать их Ленноксу оказалось гораздо труднее, чем Бену, Сэмми и Тесс.

Но она подняла руку и развела пальцы.

Однако Леннокс, похоже, не испугался. Спокойным и мягким взглядом он рассматривал кожу между её пальцами.

– У меня такие и за ушами. – Алеа откинула назад волосы и показала ему эти места. – И ещё между пальцами ног.

Леннокс задумался:

– Но… если у тебя аллергия на холодную воду, зачем ты тогда плаваешь в море?

Ну конечно. Логичный вопрос.

– Я…

– Подожди! Ты сказала, что много лет считала, что у тебя это заболевание. Но теперь ты знаешь, что это не так?

– Да, я выяснила, что ко мне эта болезнь отношения не имеет. – Голос Алеа слегка дрожал. – Дело в том, что на второй день своего пребывания на «Крукисе» я упала за борт.

– Что?!

– Во время шторма. Я думала, что умру, что у меня случится аллергический шок, но ничего такого не произошло. – Её голос дрожал всё сильнее, выдавая, что за её словами скрывается нечто гораздо более важное. Она замолчала.

– И что произошло потом? – спросил он, и его голос тоже слегка дрогнул.

Алеа закрыла глаза. Не важно, сочтёт он её сумасшедшей или нет – она твёрдо решила раскрыть свою тайну, как только настанет подходящий момент. И вот он настал.

– Я тебе всё расскажу, – тихо, почти шёпотом произнесла она и снова открыла глаза. – Но это выглядит… совершенно по-идиотски.

Леннокс внимательно смотрел на неё:

– Я тебя слушаю.

Алеа набрала в лёгкие больше воздуха:

– Как только я упала в воду, волдыри на руках и ногах превратились в перепонки, а те, что за ушами, – в жабры. – Она говорила очень быстро, словно боясь, что у неё не хватит духу всё рассказать.

Леннокс смотрел на неё, не шевелясь.

– Кожа сразу приобрела серебристо-зеленоватый оттенок, – продолжила она. – А потом я заметила, что умею плавать – и не просто, а очень хорошо. Как рыба.

Леннокс смотрел на неё во все глаза.

– Знаю, это похоже на историю из сказки. Но это правда. – Она, волнуясь, соединила ладони, словно в мольбе. – Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Леннокс очнулся от оцепенения и в растерянности почесал затылок:

– Дай мне пару минут, хорошо?

Алеа ждала. Минуты шли одна за другой.

Наконец он снова посмотрел ей в глаза:

– Это звучит неправдоподобно, но я тебе верю.

– Что?! – выпалила она. – Правда?!

– Да. Не знаю почему… – он явно подыскивал нужные слова, – но я чувствую, что так оно и есть.

Алеа поверить не могла.

– Кроме того, в этой истории есть логика – иначе как бы ты плавала ночью в море под водой в течение двух часов без кислородного баллона?

Алеа даже не подумала, что так долго пробыла под водой с китами.

– Ты сменил Бена на ночной вахте, чтобы записывать, сколько времени я провожу в воде?

Леннокс убрал со лба прядь волос:

– Я услышал, что ты на палубе, и пошёл за тобой. Когда ты прошмыгнула мимо Бена, стало ясно, что ты занимаешься тем, о чём ему не следует знать. А когда ты после этого прыгнула в воду, я решил, что ты просто захотела немного поплавать. Но ты нырнула – и больше не вынырнула.

– Разве тебе не стоило поднять всех на ноги? Вдруг я утонула?

Леннокс покачал головой:

– Это странно, но у меня уже тогда было это непонятное ощущение… Что для тебя это нормально – так долго находиться в воде. – Его взгляд снова застыл. – И что я должен защищать тебя, помогать оставаться незамеченной. Это было прямо-таки навязчивое желание, что-то толкало меня изнутри. Я должен был тебя защитить.

– От Бена?

– И да, и нет. – Леннокс скорчил такое лицо, будто и сам находил всё это в высшей степени запутанным и нелепым. – Бен хороший парень. Он мне нравится. Но ты не хотела, чтобы он тебя увидел. И я должен был как-то поспособствовать тому, чтобы так продолжалось и впредь. – Он протёр глаза. – Знаю, это звучит очень странно. Но я ничто не мог поделать с этим чувством. Поэтому и уговорил Бена передать штурвал мне.

– Почему ты остался стоять под проливным дождём, а не спрятался в рубке? Ведь ты знал, что тебе нельзя мокнуть!

– На тот случай, если тебе понадобится помощь, – тихо ответил он.

Алеа почти пристыженно опустила глаза. Из-за неё долго стоял под ливнем, хотя вода причиняла ему нестерпимую боль. Непосвящённому понять его поступок было бы трудно. Но она словно и сама чувствовала, что защищать её – его задача.

Повисла пауза, в течение которой Алеа пыталась собраться с мыслями. Наконец она спросила:

– Ты снова достанешь свой джокер, если я сейчас задам тебе очень конкретный вопрос?

Леннокс вздохнул:

– Нет. По-моему, мы тот этап уже преодолели.

Он был прав. Она доверила ему свою тайну – и это оказалось на удивление легко! – и теперь хотела узнать, что скрывает он. Однако задавать наводящие вопросы ей не пришлось. Леннокс заговорил сам.

– Я попробую это объяснить, – сказал он и тихо рассмеялся. – Так странно, что я всё это тебе рассказываю. – Он покачал головой. – О своей аллергии на воду я не говорил ни с кем уже много лет. Знаешь, я вообще-то скорее замкнутый человек.

Алеа вскинула брови:

– Неужели? Ты ведь с самого начала был очень открытым – перед другими!

– Да, я и сам удивился. Вы все какие-то… особенные. Здесь я сразу почувствовал себя как дома – и это несмотря на то, что вначале Бен был таким неприветливым. Я бы очень хотел стать частью вашей команды.

Алеа улыбнулась, затем прищурилась:

– Ты что, пытаешься сменить тему?

Леннокс рассмеялся:

– Чёрт. Ты меня раскусила.

– А теперь рассказывай всё как на духу! – потребовала она, хотя и сама не смогла подавить смех. – Я хочу наконец узнать, как ты заставляешь людей забывать!

Леннокс на мгновение зажмурился, словно сосредотачиваясь.

– Тут и рассказывать особо нечего, – пожал плечами он, но Алеа бросила на него строгий взгляд, и он продолжил: – Откровенно говоря, я понятия не имею, как я это делаю и что это такое. – Он задумался. – Всю мою жизнь люди, которые видели меня лишь мельком, меня не замечали. Я как тень, которая всегда здесь, но на которую никто не обращает внимания.

Алеа кивнула:

– Когда ты стоял возле булочной в Амстердаме, Тесс, Бену и Сэмми пришлось два раза туда посмотреть, прежде чем они тебя увидели.

Леннокс откинулся назад и опёрся на руки.

– Да, обычно меня никто не замечает, когда я где-нибудь сижу и играю на гитаре. Мимо меня проходят – и не видят. – Он посмотрел на Алеа. – Но ты меня заметила.

Алеа молчала. Она не знала, почему отреагировала на него не так, как другие.

– Около статуи русалки ты обратила на меня внимание Бена, Сэмми и Тесс, – напомнил ей Леннокс. – Мне это было… очень непривычно. И когда Бен начал задавать вопросы, я предпочёл смыться.

– Но потом ты вернулся!

– Да. Я хотел… ещё раз увидеть тебя, – смущённо объяснил он. – В тебе было что-то особенное. – Он сел на диване. – Ты меня заметила – и ты обо мне не забыла, хотя… должна была. Я ведь пытался тебя заставить сделать это.

Несколько мгновений Алеа пристально смотрела на него:

– А обычно это получается всегда?

– Да.

– Невероятно, – пробормотала она. – Но как тебе удаётся это делать? Чтобы люди забывали тебя?

Он пожал плечами, словно эту загадку пока и сам не разгадал:

– Я смотрю людям в глаза и говорю, о чём им нужно забыть. Вот и всё.

– Это наделяет тебя огромной властью, – помолчав, заметила Алеа.

Лицо Леннокса омрачилось:

– Знаю. Меня можно использовать в качестве оружия.

Алеа нахмурилась. Это она уже однажды слышала. Но где? И тут она вспомнила: описание Скорпиона в книге созвездий! Что сказал Бен? Что-то вроде: «Скорпион традиционно считается защитником или воином. Некоторые греческие боги якобы применяли его в качестве оружия».

– Всё это просто невероятно, – пробормотала Алеа, и по её спине снова пробежал холодок, как тогда, когда Бен прочитал эту фразу на латыни.

– Так же невероятно, как перепонки и жабры? – спросил Леннокс.

Алеа вздохнула и стала задумчиво смотреть в иллюминатор на море.

– Возможно, ты единственная, кого мне не удаётся заставить забыть, потому что ты такая, какая есть.

Алеа вопросительно посмотрела на него:

– А… какая?

– Волшебная, – ответил Леннокс.

Штиль

– Ого, да ты отлично выглядишь! – услышали они голос Сэмми.

Алеа и Леннокс вздрогнули. Сэмми влетел в гостиную и одним прыжком оказался рядом с ними на диване. – Ты уже здоров, Скорпион? – спросил он и наклонился к Ленноксу, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

– Всё хорошо, – подтвердил Леннокс, отстраняясь от него дальше назад, потому что Сэмми внимательно разглядывал каждую его клеточку, словно он был учёным, а Леннокс – редкой бабочкой.

– Отличненько! – воскликнул Сэмми и хлопнул в ладоши. – Здоровым ты мне нравишься гораздо больше.

– Я себе тоже, – заметил Леннокс.

Сэмми с ухмылкой склонил голову набок.

– У тебя наверняка накопились в пупке прекрасные катышки.

Леннокс удивлённо вскинул брови:

– Прости, что ты сказал?

– Я собираю катышки, – объяснил Сэмми. – А у настоящих парней они самые лучшие.

Леннокс смотрел на него и ничего не понимал.

Сэмми наградил его своей самой располагающей улыбкой:

– Можно мне посмотреть твой пупок?

– Нет! – решительно ответил Леннокс, а Алеа прыснула.

– Ну ладно. В другой раз! – и Сэмми махнул рукой, явно желая разрядить обстановку. – Давайте тогда просто обнимемся все вместе! – крикнул он и прижался к Алеа, которая с готовностью обняла его и прильнула головой к рыжей макушке.

– Сэмми очень любит обниматься, – объяснила она Ленноксу, который снова отпрянул назад, качая головой и усмехаясь.

– Ты что, не хочешь обниматься? – спросил Сэмми.

– Я… э… нет, – ответил Леннокс.

– Отлично тебя понимаю, – заявила Тесс, которая как раз вошла в гостиную. При виде представшей её взору картины она скрестила руки на груди и нацепила на лицо выражение «ненавижу-сюси-пуси».

Тут в дверях появился Бен.

– Все проснулись? – осведомился он.

– Не-а, – ответила Алеа, которая действительно не чувствовала себя выспавшейся.

Бен опустился рядом с Ленноксом на край дивана:

– Тебе лучше? Жара больше нет?

Леннокс кивнул:

– Да, я чувствую себя хорошо.

– Значит, антибиотик всё-таки подействовал, – пробормотал Бен и с удовлетворением кивнул. – Я очень рад.

– Я тоже рада, – подхватила Алеа.

Бен бросил на неё многозначительный взгляд:

– Сегодня ночью я несколько раз заходил проведать Леннокса.

К лицу Алеа прилила кровь. Должно быть, Бен видел, что голова Леннокса лежала у неё на коленях!

Ленноксу, видимо, тоже было неловко.

– Почему корабль не движется? – поспешно спросил он.

Бен скорчил гримасу:

– Ветра нет. Полный штиль.

– Чёрт! – Сэмми прижался лбом к стеклу иллюминатора над диваном. – Штиль я люблю меньше всего, во всём мире и во всей Вселенной.

– Я тоже, – кивнул Бен, и Алеа поняла, что штиль для парусного судна означает полный покой.

Тесс пожала плечами.

– Значит, будем двигаться немного медленнее, – пробурчала она. – Это ведь не трагедия. Может, удастся снова спокойно половить рыбу.

Сэмми просиял:

– Отличная идея!

– Хорошо, – сказал Бен. – Тогда давайте позавтракаем все вместе, а потом я ненадолго прилягу. – Обычно тот, кто нёс ночную вахту, спал с утра несколько часов. – Можно на завтрак будет печенье? – улыбнувшись, поинтересовался он у Алеа.

– Конечно! Я сейчас быстро испеку, – кивнула она, вставая. Но не успела дойти до кухонной ниши, как зазвонил её мобильный. – Это Марианна! – воскликнула она, увидев имя на экране, и поспешно сняла трубку.

– Привет, милая! – раздался её любимый голос.

– Марианна! Как у тебя дела?

– Всё более или менее. Не переживай, дитя моё. – Голос у Марианны был усталый. – Вы уже в Ренессе?

– Нет, пока нет. Но уже близко.

– Я звоню сказать, что я кое-что вспомнила.

– Что именно? – насторожилась Алеа.

– Я вспомнила имя женщины, которая занималась твоим делом в службе опеки в Ренессе. – Марианна закашлялась. Дышала она с большим трудом. – Её звали Гритье де Йонг. Это она тогда завела дело и собирала о тебе всю доступную информацию. Насколько мне известно, это ни к чему не привело, но теперь тебе лучше всего начать поиски с фрау де Йонг.

– Так я и сделаю, – сказала Алеа. – Как здорово, что ты об этом вспомнила!

– Я хочу тебе помочь, милая, хоть и сделать почти ничего не могу, – слабым голосом ответила Марианна.

– Я так тебя люблю! – прошептала Алеа.

– Я тебя тоже, – ответила Марианна. – Удачи! – добавила она и положила трубку.

– Что-то случилось? – спросил Леннокс.

Алеа обернулась и увидела, что все члены «Альфа Кру» вопросительно смотрят на неё.

– Марианна сказала, что в службе опеки Ренессе заведено на меня дело и что им занималась фрау де Йонг, – объяснила она и почувствовала нарастающее волнение. – Когда знаешь хоть одно имя, собрать информацию гораздо легче! Сколько нам ещё до Ренессе? – Ей не терпелось очутиться в том месте, где началась её история.

Бен вздохнул:

– Понятия не имею. Полный штиль.

– Вот чёрт! – вырвалось у Алеа. – Когда снова подует ветер?

Выражение лица Бена стало ещё более озадаченным:

– Если бы я знал…

Должно быть, по Алеа было видно, как сильно она расстроилась, поскольку Сэмми вдруг воскликнул:

– Значит, заведём мотор!

Леннокс тотчас кивнул, а Бен, напротив, промолчал. Алеа знала почему. В целях экономии Бен тщательно следил за тем, чтобы как можно реже использовать двигатель «Крукиса» – дизельное топливо стоило очень дорого.

Алеа не хотела требовать от остальных, чтобы они тратили деньги на то, что нужно только ей.

– Ничего страшного, – пробормотала она. – Всё в порядке. Мы…

– О! – вдруг воскликнул Бен, прерывая её.

– Что? – спросила она.

– Мне только что пришло в голову, что сегодня пятница, и если ты сегодня не поговоришь с женщиной из службы опеки, тебе придётся ждать до понедельника.

Алеа не смогла скрыть, что очень расстроилась.

– Вот-вот, – подхватил Бен. – Давайте заведём мотор.

Раздираемая противоречивыми чувствами, Алеа последовала за остальными на палубу. Бен сразу направился на корму, завёл двигатель, и «Крукис» послушно сдвинулся с места.

– Можно мне за штурвал? – спросил Леннокс, и Бен не стал возражать.

Пока все готовили завтрак, Бен дал Ленноксу ещё несколько инструкций.

После еды Бен отправился спать, а Сэмми и Тесс, предвидя ещё несколько часов пути, предложили Алеа позаниматься английским. Раньше на уроках английского Алеа никогда не выкладывалась и теперь очень об этом жалела. В обычных обстоятельствах она бы с радостью приняла их предложение, но сейчас её голова была занята совсем другим, чтобы она могла сосредоточиться на занятии: Леннокс, состояние здоровья Марианны, голландская служба опеки.

– Больше всего мне хочется просто стоять где-нибудь и смотреть на море, – объяснила она остальным, и Сэмми и Тесс вроде бы поняли, что ей сейчас ни до чего.

Прошло несколько часов, в течение которых Леннокс уверенно вёл «Крукис» на юг, Тесс нежилась на солнышке со своим МР3-плеером, Сэмми раскладывал свою коллекцию катышков во множество маленьких коробочек, а Алеа стояла на носу корабля, погружённая в свои мысли. Она попыталась выудить отдельные истории из переливающегося всеми красками моря, но взбудораженный разум никак не мог обрести покой. Она обернулась. Леннокс расслабленно сидел в рубке, и она поднялась к нему.

– Можно я немного посижу у тебя? – робко спросила она. – Просто так, молча?

Леннокс улыбнулся и придвинул к Алеа старую табуретку. Она села, и они стали вместе смотреть на море и на безоблачное небо, и Алеа потихоньку успокаивалась. Молчание Леннокса стало бальзамом для её перегруженного разума.

В полдень, когда солнце палило совсем уж безжалостно, Бен поднялся на палубу с арбузом:

– Кто-нибудь хочет арбуза?

– А как же! – Тесс и Сэмми последовали за ним к столику на палубе, и Бен ловко разрезал арбуз на множество частей. Леннокс поставил корабль на автопилот, и они с Алеа к ним присоединились.

Пока все жадно ели арбуз, Сэмми спросил:

– А что, если мы все одновременно засмеёмся?

– Ха-ха-ха, – равнодушно произнесла Тесс.

– Нет, не здесь, – возразил Сэмми. – Там, на носу. Тогда наши голоса пронесутся далеко над водой.

Алеа захихикала. Бен покачал головой. Леннокс ухмыльнулся. Тесс пожала плечами и едва заметно улыбнулась.

Вдруг они услышали странный звук. Алеа сразу не поняла, откуда он идёт, но по реакции Бена стало ясно, что произошло что-то серьёзное. Он вскочил, будто ужаленный тарантулом, подбежал к перилам и в ужасе посмотрел вниз.

Сэмми тотчас же оказался рядом с ним.

– Что-то намоталось на корабельный винт! – крикнул он, и в его голосе слышалась такая тревога, что Алеа вся сжалась. – Мотор заедает! Так весь двигатель может сломаться!

Бен пытался выключить двигатель, но у него ничего не получалось.

– Проклятье! – выругался он. – Не выключается!

Урчание и грохот лишь нарастали, и уже чувствовалось, что корабль слегка раскачивается.

– Выключи двигатель! – завопил Сэмми.

– Не получается! – крикнул Бен в ответ.

Вдруг раскачивание прекратилось.

Леннокс вопросительно взглянул на Бена:

– Винт больше не вращается?

– Похоже, нет, – мрачно подтвердил Бен. – Что бы там ни было – но оно вырубило наш двигатель.

Сэмми от волнения стукнул кулаком по перилам:

– Но если двигатель всё равно работает – он перегреется!

– А потом? – пискнула Алеа. – Взорвётся?

Бен смотрел в пустоту и, казалось, напряжённо размышлял. Его лицо посуровело.

– Что ты задумал? – крикнул Сэмми.

Вместо ответа Бен подбежал к столу и схватил большой нож, которым резал арбуз.

– Нет! – завопил Сэмми. – Ты ведь не думаешь сам туда прыгнуть и освободить винт?

– Именно это я и собираюсь сделать. – Сэмми преградил Бену путь, но брат отодвинул его в сторону. – Что бы ни застряло в винте – это нужно удалить!

– Но ведь тогда винт снова закрутится! Он тебя перемелет!

Алеа бросило в холодный пот.

Тесс от ужаса словно окаменела.

Бен с ножом в руке побежал к перилам.

– Если двигатель сломается, нашей жизни в море придёт конец, Сэмми! – на ходу крикнул он. – А другую жизнь мы себе позволить не можем.

– Но если с тобой что-то случится, другого Бена мне тоже никто не даст! – прокричал Сэмми и поспешил за ним. – Нельзя туда прыгать! Это слишком опасно!

– Я буду осторожен. – Бен отодвинул его в сторону. – Ты же всегда говоришь, что мы искатели приключений!

– Но я уже не хочу, чтобы ты был искателем приключений! – Сэмми был готов разрыдаться. – Я хочу, чтобы ты остался жив!

Полный решимости, Бен поспешно разулся. Алеа, Леннокс и Тесс наблюдали за ним, раскрыв рты.

– Ты не можешь этого сделать, – вмешался теперь и Леннокс. – Нельзя копаться в винте при включённом двигателе. Тебе отрежет руки!

Бен выпрямился.

– В экстренных случаях вы обязаны слушаться меня безоговорочно! – прогремел он. – А я говорю, что сам разберусь. – С этими словами он перемахнул через перила и прыгнул в воду.

– Нет! – заревел Сэмми. – Нет!

Алеа подскочила к нему и крепко его схватила. Но Сэмми вырвался и внезапно – так внезапно, что Алеа даже не сумела это предугадать, – прыгнул вслед за братом.

Русалка

У Алеа чуть не остановилось сердце. Сэмми бросился в воду вслед за Беном!

– Merde![7] – выругалась Тесс. – Тогда я тоже, – заявила она, глядя перед собой остекленевшим взглядом. – Я не стану беспомощно висеть на перилах и наблюдать, как другие рискуют жизнью, – пробормотала она и в следующее мгновение сиганула в воду. Она прыгнула за борт как истинная принцесса пиратов, с мрачной решимостью и с таким выражением лица, будто хотела сказать: «А ну, разойдись!»

Алеа в отчаянии смотрела на неё. Они что, все с ума посходили?! Она обернулась к Ленноксу:

– Мне тоже нужно туда.

– Нет! – Леннокс схватил её за плечи. – Это опасно для жизни! Будь ты с жабрами или без!

– Но… я должна.

Леннокс в отчаянии смотрел на неё:

– Если ты прыгнешь, я прыгну за тобой.

– Что? Нет! Ты ведь не умеешь плавать!

– Если тебе грозит опасность, – сказал он, – то защищать тебя – моя задача. Не важно, могу я или нет – я должен хотя бы попытаться. – По его голосу было ясно, что говорит он от чистого сердца.

– Нет! Ты останешься здесь! – воскликнула Алеа, поспешно снимая перчатки, ботинки и носки. – Ты утонешь – если, конечно, не погибнешь раньше от аллергического шока. – Она посмотрела на него стальным взглядом. – Ты ни в коем случае не должен прыгать за мной! – С этими словами она отвернулась и ласточкой бросилась в воду.

Погрузившись, она моментально всё поняла: на корабельный винт намоталась метровая пластиковая упаковка, и это привело к его остановке.

Торопясь освободить винт, Бен ножом отрезал от упаковки по кусочку. При этом он отгонял от себя Сэмми, который снова и снова хватался за него, стараясь оттащить подальше.

Алеа растерялась, не зная, что предпринять: как только винт закрутится, оба брата получат серьёзные увечья!

Где же Тесс? Алеа лихорадочно огляделась – и увидела её. Тесс с округлившимися от ужала глазами плавала рядом.

Алеа сразу всё поняла. После превращения у неё появились перепонки, жабры и мерцающая зеленоватая кожа. Такой она была на самом деле, но Тесс видела это впервые.

Тесс словно окаменела. Вероятно, она сомневалась в своём рассудке, так же как и Алеа уже несчётное количество раз сомневалась в своём.

Но вот Тесс встрепенулась и поплыла к поверхности глотнуть воздуха. Однако сразу после этого снова погрузилась под воду и подплыла к Алеа. На её лице явственно отображались растерянность и замешательство.

Алеа бросила на неё извиняющийся взгляд и жестом показала «прости меня». Меньше всего ей хотелось, чтобы Тесс узнала её тайну таким образом. Алеа торопливо повернулась в сторону братьев. И Бен, и Сэмми устремились к поверхности подышать. Вновь погрузившись под воду и увидев Алеа, они замерли. Они смотрели на неё, как громом поражённые. Бен по-прежнему держал в руке нож, но от ужаса едва его не выронил. Сэмми, не веря своим глазам, то и дело тряс головой, словно надеясь прогнать видение.

У Алеа перехватило дыхание. Всё кончено. Её тайна раскрыта, и совсем не так, как она планировала. Но обратной дороги уже нет.

– Да, я… другая, – произнесла она своим приглушённым подводным голосом, хоть и не знала, поймут ли они её.

Вдруг она почувствовала сильное колебание. Леннокс! Он прыгнул в воду, хотя не умел плавать и знал, что от морской воды ему будет очень больно!

– Нет! Что ты делаешь?! – в отчаянии крикнула Алеа. Она подплыла к нему и, толкая его вверх, вынырнула вместе с ним. – Ты спятил?!

– Я должен тебя защищать, – пробормотал он, выплёвывая воду.

Алеа поддерживала его под руки, чтобы он держался на поверхности.

– Здесь ты не можешь меня защитить! Тебя самого приходится защищать! – раздражённо закричала она. – Тебе уже больно? Немедленно выбирайся из воды!

– Нет! – ответил Леннокс. – Мне не больно.

– Что? Как это? – Через сколько же времени его скрутит невыносимая боль?

– Прежде чем прыгнуть в воду, я выпил остатки отвара из красного папоротника. Стакан так и стоял на журнальном столике. И он подействовал! – Леннокс хрипло рассмеялся. – Всё должно было уже давно начаться, но мне совсем не больно!

Алеа даже не знала, что сказать.

Рядом с ними вынырнула Тесс. За ней показались Сэмми и Бен. Все трое не мигая смотрели на Алеа.

– Алеа… – с трудом выговорил Бен. – Что…

– Ты русалка! – крикнул Сэмми. – Ты и впрямь из сказки!

Тесс хрипло рассмеялась, но в следующую же секунду посерьёзнела:

– Что, правда?

Алеа сокрушённо посмотрела на их вопрошающие лица, а потом кивнула. Она не знала, насколько это определение верно, но более подходящего не находила.

– Не может быть! – пробормотала Тесс. – Если бы я не увидела своими глазами…

Бен был в таком шоке, что не мог говорить и только качал головой.

– Я и сама узнала об этом всего несколько дней назад, – объяснила Алеа. – Я вам всё расскажу. Я давно собиралась это сделать! Но сначала нужно разобраться с корабельным винтом.

Бен очнулся от оцепенения:

– Да, нужно освободить его от мусора! Я пошёл!

Алеа его удержала:

– Нет, это слишком опасно!

– А что же делать? – спросил Бен, и по его тону было понятно, в каком он отчаянии.

– Я позову на помощь, – сказала Алеа.

Бен фыркнул:

– Кого?

– Море, – ответила она.

Властители песчаной отмели

Сэмми, Тесс, Бен и Леннокс вопросительно смотрели на Алеа.

– Ты собираешься попросить помощи у моря? – повторил Бен.

Но Алеа уже громко кричала:

– Финья-ищейка, ты нужна мне!

Сэмми ахнул:

– Кого это ты зовешь?

– Что это за язык? – ошарашенно спросил Бен.

Алеа смотрела на них и ничего не понимала. Она же говорила как обычно… или нет? Нет! Теперь до неё дошло. Она подзывала Финью на другом языке – на нём с ней разговаривали и гномы. Но каким образом она этому научилась, она не знала. Слова вылетали сами.

– Это… подводный язык, – пролепетала она.

– Он просто волшебный! – сверкнул глазами Сэмми. – Гораздо красивее, чем английский!

На этот раз и минуты не прошло, как рядом с ними вынырнула Финья. Она оказалась оранжевой в белую крапинку. Её осьминожьи ручки подёргивались и махали в воздухе. В воде ей явно было гораздо комфортнее, чем на поверхности.

У Тесс при виде маленького существа с множеством ручек отвисла челюсть, а Леннокс вздрогнул.

Алеа бросила на него встревоженный взгляд:

– Тебе больно?

– Нет. – Леннокс покачал головой. – Только вот… это существо… кто бы это ни был – нельзя, чтобы его видели! Я должен следить за тем, чтобы его никто не видел, – растерянно прошептал он, обращаясь скорее к самому себе.

– Я здесь, – раздался звонкий голосок Финьи. – Что нужно найти?

– Пожалуйста, найди кого-нибудь сильного, кто бы мог удержать корабельный винт, – ответила Алеа.

Шлёпая по воде ручками с тысячью глаз, Финья, казалось, раздумывала над просьбой Алеа, а потом ответила:

– Следуй за мной.

Алеа кивнула.

– Я скоро вернусь. Ждите меня здесь! – сказала она остальным, а Бен подхватил Леннокса под руку, чтобы поддержать.

Алеа поплыла следом за Финьей-ищейкой, радуясь, что они продвигаются в десять раз быстрее, чем «Крукис»: за очень короткое время они добрались до отмели, преодолев пространство, на которое кораблю потребовался целый час. Отмель была почти у самой поверхности, и вода на мелководье была тёплой.

Финья остановилась:

– Здесь живут сильные существа. Тебе придётся самой попросить их о помощи.

– Спасибо, – ответила Алеа.

– Я Финья-ищейка. Я нахожу, – сообщило крохотное существо и скрылось из виду.

Алеа повернулась к отмели. Ей вдруг стало не по себе. Кто здесь живёт? Существа, способные удержать корабельный винт, возможно, вовсе не такие уж безопасные… Но она обязана попробовать.

Алеа прокашлялась.

– Эй! Привет! Есть здесь кто-нибудь? – крикнула она – и теперь и сама поняла, что разговаривает на другом языке и для неё это совершенно естественно.

Вдруг песок зашевелился. Он лишь слегка сдвинулся, но сердце у Алеа заколотилось так быстро, что стало больно. Затем что-то несколько раз дёрнулось в песке – прямо перед ней, потом справа и слева. Вся отмель пришла в движение и стала подниматься, как будто из глубин вставало гигантское морское чудище. Алеа громко вскрикнула от ужаса – и вдруг услышала высокий голос:

– Да прекратите вы уже!

И другой голос:

– Что? Почему это?

– Это девочка!

– Правда? Ну, тогда СТОП!

Песок успокоился, но Алеа не решалась даже вдохнуть.

Из песка выскочила маленькая лиловая голова.

– Это ты! – пискнула голова. – Значит, мы не обознались. Это ты!

Конечно же, это были три гнома, которых Алеа повстречала два дня назад.

– И что ты тут делаешь? – поинтересовался другой голос. Небесно-голубой гном!

Из песка выкарабкались лиловый и небесно-голубой гномы:

– Ты нас искала?

Алеа поверить не могла. Здесь жило вовсе не морское чудище, а всё это шоу было рассчитано на то, чтобы произвести на неё именно такое впечатление.

– Вы живёте здесь? – взволнованно спросила Алеа, следя за тем, как из песка появляются всё новые и новые маленькие яркие головы с носами картошкой. Их было не меньше пятидесяти, и все разных цветов.

– Ну да! – кивнул ярко-зелёный, которого Алеа уже видела прежде. – Мы властители песчаной отмели, – непринуждённо добавил он.

Из песка выбрался бледно-жёлтый гном и изучающе уставился на Алеа умными глазами:

– Давненько я не видал таких, как ты.

У Алеа мурашки побежали по коже.

– Таких, как я? – спросила она. – А я кто? – Её сердце колотилось теперь так громко, что она не сомневалась, что это слышат все.

– Морские люди, кто же ещё, – ответил гном.

Алеа показалось, будто её нежно погладили по спине – каждая клеточка её тела отозвалась приятным покалыванием.

Лиловый гном подплыл ещё ближе:

– Тебе нужна наша помощь?

Тут Алеа вспомнила, что нельзя терять ни минуты и что расспрашивать гномов о том, что им известно о морских людях, совсем нет времени. Если она как можно скорее не вернется на «Крукис», Бен наверняка ещё раз попытается самостоятельно освободить корабельный винт от застрявшего в нём пластика.

– Мне нужен кто-нибудь очень сильный, – быстро проговорила Алеа.

– У нас такие есть, – ответил лиловый гном.

– А зачем? – полюбопытствовал небесно-голубой.

Алеа в двух словах рассказала им о том, что произошло, хотя и очень сомневалась, что гномы сумеют помочь. Они ведь такие крошечные!

– Мы все поплывем с тобой к кораблю, – решил бледно-жёлтый. – Нас много. Мы сильные.

Алеа кивнула. Попытка не пытка.

– Тогда плывем быстрее, – сказала она и рванула с места.

Гномы с помощью своих длинных рыбьих хвостов быстро набрали скорость и стали её обгонять. Алеа собрала все силы и, чувствуя, что тоже может прибавить, понеслась как стрела. Уже издали она услышала приглушённое заикание заблокированного двигателя – значит, они не опоздали! Рванув вперёд и немного обогнав гномов, она вскоре оказалась рядом с «Крукисом» и оглянулась: разноцветная стайка решительно двигалась в её сторону.

Алеа огляделась. Зрелище, представшее её взору, было ужасающим. Очевидно, Бен не выдержал и снова попытался ножом вырезать из винта пластиковый мусор. Где-то на поверхности что есть мочи ревел Сэмми.

Алеа вынырнула.

Тесс держала Сэмми железной хваткой, чтобы он не мог уплыть к Бену.

Где же Леннокс? Алеа обнаружила его на внешней лестнице. Он крепко держался за неё, но подниматься на борт, судя по всему, не хотел. Похоже, боли он по-прежнему не испытывал.

– Алеа! Наконец-то! – с облегчением воскликнул он.

Тесс, казалось, тоже безумно обрадовалась:

– Где ты была?! Бен снова полез к винту!

Прежде чем Алеа успела ответить, вода вокруг них забурлила.

– Что… что это такое? – оторопев, спросил Сэмми.

Тут из воды с хлопаньем и плеском, как разноцветный попкорн, стали появляться гномы.

У Сэмми и Тесс глаза полезли на лоб, и от растерянности Тесс выпустила Сэмми. Но тот был слишком ошеломлён, чтобы воспользоваться свободой и нырнуть к Бену.

Алеа заметила, что Леннокс тоже не мигая смотрит на маленьких существ. Однако на его лице отражалось не изумление, как у Сэмми и Тесс, а тревога.

– Нет! – с трудом произнёс он, глядя то на Сэмми и Тесс, то на гномов. – Волшебные морские существа не должны попадаться на глаза сухопутным!

У Алеа перехватило дыхание. Что он только что сказал?

Леннокс был словно в трансе.

– Нужно это предотвратить! – выпалил он. – Они должны немедленно об этом забыть!

Как загипнотизированный, он отпустил лестницу и собрался прыгнуть к Сэмми и Тесс, но забыл, что не умеет плавать. Те двое, казалось, вообще ничего не замечали, потому что не отрываясь смотрели на бесчисленных барахтающихся в воде гномов.

Мощно оттолкнувшись от воды, Алеа уже в следующую секунду оказалась рядом с Ленноксом и, размахнувшись, дала ему звонкую пощёчину:

– Очнись!

Леннокс встряхнулся:

– Что?

Алеа схватила его за руку и подтащила обратно к внешней лестнице.

– Гномы нам помогут, – сказала она, пристально глядя в глаза Ленноксу.

– Конечно, помогут, – ответил Леннокс, по-прежнему находясь в какой-то прострации.

– Держись крепче, – сказала Алеа и уплыла.

– Мы все здесь! – наперебой сообщали гномы.

Лиловый гном подплыл к Алеа:

– Что мы должны сделать?

– Крепко держите корабельный винт, пока я буду освобождать его от пластикового мусора, – попросила она.

– Что ты им сказала? – спросил Сэмми.

Она повторила свою фразу на немецком. К этому ей ещё предстояло привыкнуть.

Тесс неожиданно резким голосом уточнила:

– Ты собираешься отрезать эту штуку?

– Да, – решительно ответила Алеа.

В это мгновение рядом с ними вынырнул Бен.

– Это что, гномы?! – Он изумлённо указал рукой на стайку разноцветных существ. – Кажется, я схожу с ума!

– Отлично тебя понимаю, – сказала Алеа, совсем недавно испытавшая те же эмоции. – Дай мне нож.

– Что? – Бен потряс головой. – Ты же не собираешься…

– Под водой я передвигаюсь быстрее тебя. И мне не нужен воздух. Так будет безопаснее.

– Но…

– Это сделаю я, – сказала Алеа тоном, не терпящим возражений. Она сама не знала, откуда в ней эта уверенность, но внезапно ощутила в себе чудовищную силу, как несколько дней назад, когда во время шторма велела Тесс отпустить перила.

Похоже, Бен это тоже почувствовал. Он с озадаченным видом передал Алеа нож.

– Ждите здесь, – сказала она и погрузилась под воду.

Гномы последовали за ней, но и Бен, и Сэмми, и Тесс поплыли с ними: им наверняка хотелось собственными глазами увидеть, что произойдёт.

– Крепко держите лопасти винта, – попросила гномов Алеа и показала, как им лучше расположиться. Маленькие существа резво подплыли к лопастям и упёрлись в них. Алеа отчаянно надеялась, что они не пострадают.

Прикладывая огромные усилия, она стала фрагмент за фрагментом отрезать крепко застрявшую пластиковую упаковку, молча молясь, чтобы гномы оказались достаточно сильными и винт не сдвинулся с места.

Но винт сдвинулся.

Когда Алеа удалила больше половины пластика, винт вздрогнул. Гномы испуганно застонали и заохали. Теперь всё решали секунды. Алеа не знала, как долго ещё продержатся гномы, но она должна была удалить весь пластик! Она торопливо отрезала кусок за куском, пока наконец не выдернула из винта последний длинный фрагмент.

– Все от винта! – крикнула она и отплыла в сторону.

Гномы молниеносно бросились врассыпную.

В следующее мгновение винт завертелся и, тяжело прокручиваясь, стал разрубать воду. Корабль поплыл.

– Мы сделали это! – крикнула Алеа.

Гномы издали ликующий клич.

Бен и Сэмми, которые то и дело поднимались к поверхности и снова спускались к Алеа, тоже явно испытали огромное облегчение. Теперь нужно как можно скорее подняться на борт, потому что «Крукис» упрямо двигался вперёд!

Алеа ещё раз ненадолго обернулась к гномам, а Бен и Сэмми устремились к поверхности.

– Вы нас спасли, – сказала она, готовая разрыдаться от переполняющего её чувства благодарности.

– Да, так и есть! – радостно воскликнул лиловый гном, и его бесчисленные товарищи подхватили эти слова.

– Тебе пора на корабль, – напомнил бледно-жёлтый гном, который плыл рядом с лиловым.

– Да, пора, – кивнула Алеа. Она не знала, успели ли Леннокс или Тесс забраться на борт или же неуправляемый «Крукис» продолжает от них уплывать.

– Приближается другой корабль! – воскликнул бледно-жёлтый гном. – Нельзя, чтобы нас увидели!

Алеа не верила своим глазам. Здесь, прямо перед ней, находятся существа, которые могут ответить на все её вопросы – а ей нужно торопиться, да и гномам уже не терпится скрыться поглубже.

– Где ещё есть такие, как я? – второпях спросила она. Пусть ответят хотя бы на один вопрос!

Бледно-жёлтый бросил на неё грустный взгляд.

– Они ушли, – ответил он, развернулся и унёсся вместе с остальными.

Укус скорпиона

Алеа быстро вскарабкалась по внешней лестнице и с облегчением увидела, что у штурвала стоит Тесс. «Крукис» вне опасности! Они справились!

Когда Алеа перелезла через перила, из рубки, выключив двигатель, который, судя по всему, снова был в рабочем состоянии, вышла Тесс. Прищурившись, она молча уставилась на Алеа, буравя её взглядом.

Леннокс стоял, прислонившись к перилам, в мокрой футболке и мокрых джинсах. Вид у него был задумчивый, но самочувствие явно улучшилось.

Сэмми и Бен тоже взобрались на борт и перелезли через перила. Вода лила с них ручьём.

– Поверить не могу, что это действительно было! – воскликнул Сэмми и подбежал к Алеа. – Может, мне всё это приснилось? У тебя глаза горели, как у кошки! – Он захлёбывался от возбуждения. – А кто нас спас – неужели и правда гномы?

– Нас спасла Алеа, – справедливо признал Бен и, подойдя к ним, скрестил руки на груди. – Боюсь, ты всё-таки должна нам кое-что объяснить.

– Я тоже так считаю, – фыркнула Тесс.

Алеа кивнула:

– Да, я всё вам расскажу.

Едва она это произнесла, как Леннокс издал какой-то явно протестующий звук.

Сэмми провёл кончиками пальцев по руке Алеа.

– Ты была зелёная! Под водой ты была зелёная и мерцала! – восторженно произнёс он. – Зелёный цвет исчезает сразу, как только ты вылезаешь из воды? И перепонки тоже?

– Кажется, да, – подтвердила Алеа.

– Сколько же у тебя тайн? – сердито осведомился Бен. – Что ещё ты от нас скрываешь?

Тут Леннокс снова не сдержался.

– В чём дело? – раздражённо спросил Бен.

Вдруг Леннокс по-кошачьи прыгнул на Бена и встал прямо перед ним.

– Больше никаких вопросов! – воскликнул он. – Прекрати расспрашивать Алеа!

Сэмми ахнул от неожиданности, а Тесс вытаращила глаза.

Бен испуганно отшатнулся:

– Успокойся, Скорпион. Что на тебя нашло?

– Больше никаких вопросов! – повторил Леннокс. Его голос гремел на всю палубу, а глаза метали гром и молнии. Он скорее рычал, чем говорил, и стоял в такой позе, что было ясно: ещё немного – и он нападёт на Бена.

Бен поднял руки, защищаясь:

– Ты в своём уме, Скорпион?!

Этот вопрос волновал и Алеа.

– Дайте мне с ним переговорить, хорошо? – попросила она и оттащила Леннокса в сторону, чтобы остальные их не слышали. – Перестань! – прошептала она. – Ты должен немедленно это прекратить!

Леннокс расслабленно опустил плечи и бросил на Алеа полный муки взгляд:

– Ты не должна рассказывать о себе остальным!

Алеа покачала головой:

– Но я хочу!

– Они сухопутные! – сдавленным голосом произнёс Леннокс и схватился за голову.

– Они? – растерянно спросила Алеа. – А ты тогда кто?

Леннокс не поддался на провокацию:

– Они не должны ни о чём узнать.

Алеа пристально смотрела на него.

– Они – наши друзья. И тебе следует немедленно прекратить.

Леннокс заскрежетал зубами:

– Прекратить что?

– Защищать меня. – Алеа понятия не имела, что у Леннокса на душе. Она знала одно: ему что-то известно, хотя он сам этого и не осознаёт. Так же, как и она.

Леннокс отчаянно провёл ладонями по мокрым волосам:

– Проклятье, да что со мной не так?!

– Что бы это ни было, ты должен взять это под контроль, – сказала Алеа. – На «Крукисе» так вести себя нельзя. Бен, Сэмми и Тесс – наши друзья, и мы можем им доверять на все сто. Ты должен им доверять. Ты сможешь?

Леннокс громко выдохнул:

– Конечно, я хочу им доверять. Эти трое мне действительно нравятся!

– Тогда соберись, – сказала Алеа.

Леннокс расправил плечи и кивнул:

– Постараюсь.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Алеа.

Они вернулись к ребятам.

– Прости меня, – с раскаянием произнёс Леннокс, обращаясь к Бену. – Я слетел с катушек.

Бен бросил на него мрачный взгляд:

– Я ведь тебя предупреждал, что не раздумывая выброшу за борт, если задумаешь что-то плохое.

– Я знаю, и у тебя есть на это право, но…

– Что «но»?

Леннокс покачал головой:

– Такое больше не повторится.

– Неужели? – фыркнул Бен. – Может, объяснишь, почему нам не разрешается задавать Алеа вопросы? И что означала эта твоя выходка?

Леннокс смущённо опустил глаза:

– Дело в том, что… у меня навязчивое чувство, что я обязан защищать Алеа, – ответил он. – Не знаю, откуда оно у меня. Но оно мешает мне мыслить здраво.

Тесс закатила глаза, а Сэмми кивнул, словно ему это объяснение показалось вполне разумным.

Бен мрачно посмотрел на Леннокса.

– Я вам расскажу, как у меня всё началось, – поспешно сказала Алеа. – Я уже давно собиралась это сделать.

Бен вздохнул:

– Правда? С тех самых пор, как рассказала нам про свою кожную болезнь и радовалась, что теперь тайна раскрыта?

– Мне очень жаль, что я не поговорила с вами об этом раньше, но я сама всего несколько дней назад узнала, что я… другая.

– Человек не может не замечать этого столько лет! – холодно заметила Тесс.

– Может, – возразила Алеа. – Если человек ни разу в жизни не был в море, то может. – И она начала рассказывать – о своей «болезни», которой на самом деле у неё никогда не было, но которая всю жизнь мешала ей узнать о происхождении этих волдырей. Она рассказала, как под водой впервые произошло превращение, о Финьях-ищейках, крошечных гномах и крылатых морских коньках, о полёте с китом и о своей способности считывать под водой чувства других существ.

Все четверо заворожённо слушали её, и Леннокс больше не пытался прервать её на каждом слове, что было для Алеа огромным облегчением.

– Всё это время я думала, что… рехнулась, – наконец призналась она.

Бен напряжённо потёр щёки:

– Возможно, мы здесь все рехнулись.

– Чепуха! – возразил Сэмми. – Почему ты считаешь, что всего этого не может быть? – Тесс и Бен бросили на него многозначительные взгляды, но он упрямо продолжил: – Я считаю, что это никакое не безумие, а настоящая бомба! – Он просто сиял. – Это же самое невероятнейшее приключение из приключений! У нас на борту настоящая морская дева!

– Мне больше нравится слово «русалка», – тихо заметила Алеа, а Тесс тут же со скепсисом спросила:

– Но ведь у русалок рыбьи хвосты, не так ли?

Сэмми энергично покачал головой.

– На самом деле русалки выглядят вовсе не так, как описано в сказке, а как Алеа, – упрямо сказал он, будто знал это наверняка.

– Но как это возможно, чтобы такое существовало на самом деле? – взволнованно воскликнул Бен. – Это ведь нереально!

– Кто знает, – пожала плечами Тесс. – Не исключено, что мама Алеа была русалкой.

Алеа резко вскинула голову. Её вдруг бросило в жар.

– Моя мама?

– Да! – воскликнул Сэмми. – Конечно, она была русалкой! Алеа, ведь твоя мама передала тебя на пляже – она наверняка только-только вышла из моря.

– Она… – начала было Алеа, но замолчала. В её голове внезапно взорвался фейерверк мыслей.

– Ну конечно! – Сэмми посмотрел на Бена. – Вот видишь! Такое точно передаётся по наследству. Это совершенно естественно.

Леннокс, казалось, был погружён в свои мысли.

– Но если твоя мама тоже была русалкой, почему она тебя отдала? – спросил он. – Зачем принесла тебя сухопутным? И зачем ей было рассказывать эту историю про холодовую крапивницу?

– Ну, чтобы удерживать Алеа подальше от воды, – ответил Бен вместо Алеа. – Это же ясно как день. Зачем же ещё придумывать такое?

– Точно, – задумчиво кивнул Леннокс и снова повернулся к Алеа. – Вероятно, твоя мама хотела во что бы то ни стало помешать тебе узнать, кто ты на самом деле. А поскольку ты могла выяснить это только в воде – и судя по всему, только в холодной воде, – она придумала историю, которая все эти годы держала тебя на суше. Очень умно.

– Да, ведь морские существа должны жить в воде, – сказала Алеа, до конца не понимая, какую именно цель преследовала её мама, если та вообще была морским созданием. – Почему она так сильно хотела помешать мне узнать о моей истинной природе?

Всем этот факт тоже казался странным.

– Мне нужно срочно попасть в службу опеки в Ренессе и поговорить с этой фрау де Йонг или хотя бы взглянуть на моё дело, – с жаром проговорила Алеа.

Бен поднялся на ноги:

– Хорошо, что до Ренессе рукой подать.

Алеа вскочила:

– Правда?! – Перед ними простиралась длинная вытянутая коса. – Это Ренессе?

Бен кивнул:

– Да, мы прибыли. Но, откровенно говоря, прежде чем тебе об этом сообщить, я хотел, чтобы ты сначала ответила на кое-какие вопросы.

– Значит, ты узнал всё, что хотел? – едва слышно пролепетала Алеа – и в её вопросе слышалось гораздо больше, чем было выражено словами.

Бен улыбнулся:

– Всё в порядке, Алеа. Теперь мне ясно, почему у тебя было так много тайн. Сначала тебе самой нужно было во всём разобраться.

Алеа сделала глубокий вдох и вопросительно взглянула на Тесс.

Тесс тоже поднялась.

– И я на тебя больше не сержусь, – проворчала она. – Но если честно – ты тот ещё фрик.

– Я другая, – поправила её Алеа. – И кстати…

– …очень этому рада! – хором воскликнули Бен, Сэмми и Тесс, а Леннокс произнёс это шёпотом.

Чайки атакуют

Алеа выпрыгнула из надувной лодки, и её ступни погрузились в мягкий песок. Они доплыли до берега на «Геркулесе» и теперь все вместе затаскивали лодку за дюну, подальше от набегающих волн.

– Мы с тобой уже бывали в Ренессе, Бен? – спросил Сэмми, откусывая яблоко.

– Мы бывали уже везде, Сэмюэл Дракон, – ответил Бен. Пока они шли по пляжу, Тесс получила эсэмэс и тут же принялась строчить ответ.

– И? – спросил Бен, идя рядом с ней. – Ты сообщаешь папе, что ходишь по магазинам с мамой?

Тесс остановилась и посмотрела на него одновременно со злобой и горечью.

– Думаешь, мне приятно ему врать? – огрызнулась она.

Видимо, Бен попал в десятку.

– Нет, не думаю, – спокойно ответил он и тоже остановился. – Но я считаю, что это неправильно – постоянно обманывать своих родителей.

Тесс яростно запихнула мобильник в карман куртки:

– Как только я скажу им правду, всё закончится и мне придётся вернуться домой.

– Нет! – вскричал Сэмми и едва не подавился яблоком. – Ты должна остаться!

Бен молча пошёл вперёд.

Тесс семенила рядом с ним, явно рассерженная. Но Алеа могла бы поклясться, что прежде всего Тесс испытывала угрызения совести. Похоже, она тяжело переживала эту ситуацию.

Они молча шли по песку, и вдруг Тесс схватила Алеа за руку и быстро спряталась за её спиной.

– В чём дело? – удивлённо спросила Алеа.

– Вон там! – прохрипела Тесс.

Теперь Алеа тоже это увидела: чайка, собираясь сесть на землю, летела прямо на них и была уже совсем рядом.

– Ай! – воскликнула Тесс и пригнулась.

Бен взмахнул руками.

– Кыш! – крикнул он и отогнал чайку, которая приземлилась в песок в нескольких метрах от него. Наверное, ей приглянулось яблоко Сэмми.

Пальцы Тесс впились в руку Алеа. Чайки действительно пугали её до ужаса.

– Тесс, – сказала Алеа, – сегодня днём ты не колеблясь бросилась в воду, чтобы помочь своим друзьям. Ты бесстрашная принцесса пиратов! А сейчас тебя напугала вон та птица?

– Не смешно! – проворчала Тесс. – В детстве на меня напала чайка. Я чуть без глаза не осталась.

– Ого! – покачала головой Алеа. Теперь она с радостью взяла бы свои слова обратно.

Всё больше чаек подлетало к ним и садилось рядом, и вскоре вокруг прыгала уже дюжина птиц. Даже когда Сэмми закинул свой огрызок в дюны, несколько чаек остались с ними – видимо, поджидая, не появится ли здесь ещё какое-нибудь лакомство.

Тесс напряжённо огляделась.

– Они нас окружили! – пискнула она.

– Мы прикроем тебя с боков, – сказала Алеа и, подозвав Бена, поставила его так, чтобы он защищал Тесс с другой стороны.

– Отличная идея! – воскликнул Сэмми и встал рядом с братом.

Леннокс занял оставшийся промежуток, и в итоге они загородили Тесс со всех сторон. Бен даже снял куртку и растянул её над головой Тесс, чтобы защитить от возможного нападения сверху. Получилась целая крепость от чаек!

Тесс рассмеялась, но Алеа заметила, что в её глазах блеснули слёзы.

Прикрывая Тесс, они шли по пляжу, мимо чаек и горстки удивлённых отдыхающих, пока не добрались до дороги. Там воздух был чист и в зоне видимости не наблюдалось ни одной чайки.

– Merci, – поблагодарила Тесс, изо всех сил стараясь владеть собой. – Нервы ни к чёрту, – попыталась объяснить она. – Это враньё… даётся мне очень тяжело. Не знаю, сколько я ещё выдержу.

Прежде чем к Тесс вернулось её обычное хладнокровие, Алеа заключила её в объятия. На этот раз Тесс не стала вырываться, а крепко, долго и от всего сердца прижимала к себе Алеа. Это был совершенно особый момент, когда Тесс оказалась гораздо более открытой и мягкой, чем когда-либо.

– Не важно, какая ты – серебристо-зелёная или лиловая, – прошептала Тесс ей на ухо. – Я чертовски рада, что ты моя подруга.

– Лучший момент нашей шайки! – прокричал Сэмми и крепко обнял обеих девочек. Бен присоединился к ним, обхватив длинными руками всех троих.

– На этот раз Тесс не отвертится, – рассмеялся он, и Тесс рассмеялась в ответ.

Леннокс смущённо стоял рядом.

Бен воскликнул:

– А ты, Скорпион? В «Альфа Кру» нас пятеро!

Сердце Алеа подскочило. Значит, Бен решил дать Ленноксу ещё один шанс! Он словно заново предлагал ему место в их шайке – и это несмотря на то, что поведение Леннокса до сих пор было абсолютно непредсказуемым.

– Ну, иди уже сюда, смешной воин, – сказала Тесс, и Алеа подумала, что ослышалась. Подобное предложение мира от Тесс было почти маленьким чудом. Но на глазах у Тесс по-прежнему сверкали слёзы, и сейчас она казалась очень ранимой и чувствительной.

Леннокс помялся, но потом всё же подошёл к ним и обхватил руками всех, до кого дотянулся.

Лицо Сэмми расплылось в улыбке.

– Знаешь, Скорпион, а ведь ты мне очень нравишься.

Алеа громко рассмеялась. Сэмми, Бен и Тесс поддержали её, и наконец расхохотался и Леннокс. Они смеялись свободно и непринуждённо, до слёз, и инстинктивно положили свои ладони одну на другую.

– «Альфа Кру»! – пронеслось над дюнами, и на этот раз их клич прозвучал так громко и непоколебимо, как никогда прежде, потому что в нём слились пять голосов.

Ренессе

После того как они сделали селфи на память, которое Бен незамедлительно отправил дяде Оскару, Леннокс сказал:

– Уже довольно поздно. Нам пора в службу опеки, пока она не закрылась.

Эти слова моментально вернули Алеа с небес на землю. Служба опеки. Фрау де Йонг. Её дело.

– Идёмте, – сказал Леннокс.

Вскоре они оказались возле службы опеки. Она закрывалась через полчаса. Ещё немного – и они бы опоздали.

В здание опеки пошли только Алеа и Леннокс. У Алеа пересохло в горле. Возможно, её надежды не оправдаются, но вдруг этот визит поможет ей хоть на шаг приблизиться к её прошлому!

Служба опеки занимала один маленький кабинет, в котором за письменными столами сидели две пожилые женщины. Одна из них взглянула на Алеа поверх очков и спросила:

– Kan ik ü helpen?[8]

Алеа шагнула к ним:

– Вы говорите по-немецки?

Другая женщина ответила:

– Я говорю по-немецки.

Леннокс легонько пихнул Алеа и указал подбородком на именную табличку дамы: «Гритье де Йонг».

Сердце Алеа на мгновение замерло.

– Чем я могу тебе помочь? – осведомилась дама.

Алеа насторожилась. Судя по всему, Леннокса фрау де Йонг не заметила.

– Мы проделали долгий путь, чтобы прийти сюда, – ответила Алеа и при слове «мы» указала на Леннокса.

Женщина вздрогнула и, кажется, лишь теперь заметила его:

– О…

– Я хотела бы узнать о своём происхождении, – взволнованно объяснила Алеа. – Одиннадцать лет назад вы вели моё дело. – Её ладони под перчатками взмокли от пота.

– Ясно, – сказала фрау де Йонг. – И как тебя зовут?

Алеа назвала своё имя. Брови фрау де Йонг взметнулись вверх, и она обменялась со своей коллегой многозначительным взглядом. Но, обращаясь к Алеа, сказала только:

– Может быть, вы присядете, а я пока найду твои бумаги? – Она указала на два стула напротив её стола.

Алеа и Леннокс сели.

Фрау де Йонг открыла шкаф для бумаг, вытащила из него папку и стала листать.

– Если хотите попить – не стесняйтесь, – предложила она Алеа и указала на стоящие на тумбочке кувшин и стаканы.

Но Алеа не сдвинулась с места. Что это делает фрау де Йонг? Такое впечатление, будто она листает папку с бумагами Алеа и вынимает из неё некоторые страницы. Подробно Алеа разглядеть ничего не могла, потому что фрау де Йонг встала так, чтобы спиной загораживать свои руки. Но время от времени Алеа удавалось что-то увидеть. Вот и сейчас фрау де Йонг снова отложила в сторону несколько бумаг!

– Что она там делает? – шёпотом спросила Алеа у Леннокса. – Это что, страницы, которые я не должна видеть?

Тут фрау де Йонг вернулась к ним.

– Я всё посмотрела, – доброжелательно сказала она, усаживаясь за свой стол. – К сожалению, многого я тебе не скажу. Но я помню твой случай. Я тогда уже работала здесь и пыталась найти хоть какую-нибудь информацию о твоих родителях. Но, увы, ничего не нашла. Я переговорила со многими местными жителями, но никто из них не знал и не видел твою маму.

– И вы не знаете, куда потом могла уехать моя мама? – Алеа не смогла скрыть разочарования.

– К сожалению, нет, – покачала головой фрау де Йонг и налила себе воды в стакан. – Это очень необычная ситуация – когда женщина отдаёт своего ребёнка совершенно незнакомому человеку. Но судя по тому, как твоя приёмная мать описала её, твоя родная мама находилась в полном отчаянии. – Она вздохнула, словно искренне сожалела об этом. – Твоей приёмной матери разрешили взять над тобой опеку лишь ввиду исключительности этой ситуации. При обычных обстоятельствах этого бы не допустили, поскольку она не соответствовала необходимым критериям.

Алеа в отчаянии кусала нижнюю губу. Всё это она и так знает. Марианна уже тогда была слишком пожилой. Неужели она не узнает ничего нового?!

– На каком именно пляже это произошло? – спросила она.

– На южном, – ответила фрау де Йонг и придвинула к Алеа папку с бумагами.

Алеа полистала папку, но почти сразу же передала её Ленноксу.

– К сожалению, я не владею голландским, – объяснила она.

– Ясно, – кивнула Фрау де Йонг и стала наблюдать за Ленноксом, который рассматривал бумаги. – Знаешь, мы ведь тогда распространили по всем окрестностям листовки и развесили плакаты с описанием твоей мамы, – наконец продолжила она и снова отпила из стакана. – А также обратились к жителям по радио с просьбой прийти к нам, если у них есть хоть какие-то сведения о ней. Но никакой реакции не последовало… по крайней мере, по твоему конкретному случаю нам ничего не удалось собрать.

Алеа во все глаза смотрела на воду в стакане фрау де Йонг, где коричнево-чёрно-красные пузыри лучше любой рекламной вывески кричали: это ложь!

Алеа словно ударили по голове. Почему эта женщина ей лжёт?! Что она от неё скрывает?

Фрау де Йонг встала:

– Мне очень жаль, что я не смогла тебе помочь. Всего хорошего. – Она протянула Алеа руку.

Алеа тоже встала, но протянутую руку проигнорировала.

– Что вы от меня скрываете? – сдавленным голосом спросила она.

– Прости, что ты сказала?

– Что написано на страницах, которые вы отложили в сторону?

Глаза фрау де Йонг впились в глаза Алеа:

– Я не могу тебе этого сказать. Это тебя не касается.

Леннокс встал. Несколько проворных шагов – и он оказался возле шкафа для бумаг. Схватив верхние листы из отложенных фрау де Йонг, он быстро начал их читать.

Видимо, фрау де Йонг этого не заметила, но затем проследила за взглядом Алеа и посмотрела на шкаф.

– Положи на место! – рявкнула она. – Немедленно!

Леннокс и не думал повиноваться и продолжал напряжённо читать.

Теперь поднялась и вторая дама и что-то резко сказала ему по-голландски. Леннокс по-прежнему не реагировал. Сдвинув брови, он прочитал одну страницу и взялся за вторую.

Фрау де Йонг подбежала к Ленноксу и решительно схватила его за руку.

– Оставь это! – прошипела она и вырвала страницы у него из рук.

В это время её коллега взяла телефон и начала набирать номер, взволнованно бормоча что-то вроде «Ik bell nü de polizi!»[9].

Алеа подскочила на месте.

– Леннокс! – крикнула она.

Леннокс посмотрел фрау де Йонг в глаза и произнёс:

– Меня здесь не было. Вы меня не помните.

Фрау де Йонг кивнула как под гипнозом и принялась складывать бумаги.

Леннокс подошёл ко второй женщине, которая смотрела на него, раскрыв рот и зажав в руке телефонную трубку.

– Меня здесь не было. Вы меня не помните, – повторил он.

Дама села на место и как ни в чём не бывало взяла в руку шариковую ручку.

Алеа смотрела на Леннокса, её сердце готово было вырваться из груди.

– Уходим, – коротко бросила она.

Фрау де Йонг подняла взгляд.

– Vaarwel![10] – крикнула она и приветливо посмотрела на Алеа.

Алеа махнула ей в ответ и вышла из здания службы опеки. Леннокс шёл за ней.

Тесс, Бен и Сэмми сидели на лестнице перед зданием и ждали друзей.

– Ну и? – с любопытством спросил Сэмми.

– Фрау де Йонг не смогла рассказать ничего интересного, – ответила Алеа. Затем она взглянула на Леннокса. – Но Леннокс сумел прочитать страницы, которые фрау де Йонг явно не хотела мне показывать.

Бен присвистнул:

– Ты и на такое способен, Скорпион?

– Клёво, – заметил Сэмми.

– Что там было написано? – спросила Алеа.

– Это документ, который связывает твоё дело с другим, – ответил Леннокс. Меж бровей у него пролегла глубокая складка.

– С другим делом? – У Алеа вдруг защекотало в животе.

– Поэтому фрау де Йонг и не хотела показывать тебе те страницы, – сказал Бен. – Вся информация по другому делу наверняка строго конфиденциальна, – добавил он, глядя на Леннокса со смесью лёгкого недовольства и уважения.

– Да что же там написано? – волнуясь, спросила у Леннокса Алеа.

– Насколько я понял, в тот же день совершенно чужой женщине передали другого ребёнка, – ответил Леннокс.

Алеа едва не задохнулась:

– Что?!

– На пляже была и другая отдыхающая, и с ней тоже заговорила незнакомая женщина, которая попросила вырастить её ребёнка, потому что сама она якобы не может, – продолжил Леннокс. – Всё произошло при тех же обстоятельствах, что и в твоем случае. Похоже, в этом деле тоже так и не выяснили, кем была незнакомка и откуда она взялась.

– А ребёнок? – срывающимся голосом спросила Алеа. – Это был мальчик или девочка?

– Не знаю. Я успел прочитать только две страницы, – ответил Леннокс и многозначительно посмотрел на Алеа.

Мысли в голове Алеа пошли кругом:

– В тот же день?! Точно таким же образом?!

– Это уж совсем удивительно, – заметил Бен.

– Тш-ш, – прошипел Леннокс, стянул их с лестницы вниз и поспешно затолкал за угол дома.

Алеа осторожно выглянула из-за угла. Фрау де Йонг и её коллега вышли из здания и закрыли за собой дверь.

Алеа наблюдала за ними с явным раздражением. Она наконец-то добралась до Ренессе и поговорила с фрау де Йонг – но вместо того, чтобы продвинуться в своём расследовании, обнаружила, что дело запуталось ещё больше. Кем был другой ребёнок? Может, у него есть с ней что-то общее? Что заставило двух матерей отдать своих младенцев совершенно незнакомым людям?

Она должна найти ответы на эти вопросы. И не важно, каким способом.

Новость из другого мира

– И что нам теперь делать? – спросил Сэмми. – Может, попробуем узнать об этом в другом месте?

Алеа покачала головой:

– По крайней мере, в одном показания фрау де Йонг и Марианны сходятся: тогда действительно было сделано всё возможное, чтобы найти мою маму, – тихо сказала она, подумав о плакатах, листовках и объявлениях по радио. – Если это не принесло результата одиннадцать лет назад, то уж сегодня вряд ли кто-то нам что-то расскажет.

– Она ведь тебе сказала, на каком пляже это произошло, – напомнил Леннокс.

Алеа кивнула:

– Да. На южном пляже.

– Тогда давайте взглянем на этот южный пляж, – предложил Бен.

Поскольку идеи получше ни у кого не возникло, они спросили в каком-то магазинчике дорогу и вскоре добрались до южного пляжа. Он был таким же красивым, как и тот, где они оставили «Геркулеса». Бен рухнул на мелкий песок, а Тесс, Сэмми, Алеа и Леннокс сели рядом.

Алеа глубоко вдохнула и окинула взглядом высокие дюны, бескрайний пляж и бьющееся о берег и переливающееся всеми цветами радуги море. Это было то самое место. Где-то здесь всё и произошло. Где-то здесь стояла её мама и искала глазами человека, которому могла бы доверить свою дочь. Но ту историю уже сдуло всеми ветрами, и вода больше ничего не могла рассказать.

Вдруг Алеа заметила, что в конце пляжа что-то лежит. Большое и чёрное. Разглядеть, что это, ей мешали плетёные шезлонги с навесами.

– Что там? – спросила она и указала на то место.

Бен прикрыл глаза от солнца ладонью.

– Что-то выбросило на берег, – сказал он. – Рядом стоит автомобиль береговой охраны.

Действительно, между шезлонгами стоял автомобиль.

Алеа встала на ноги и разглядела вдали троих мужчин, рассматривающих что-то огромное и бесформенное длиной не менее пяти метров.

– Что это может быть? – пробормотала она. – Лодка?

– Давайте пойдём и посмотрим, – предложил Сэмми. – На пляже всегда можно найти что-нибудь удивительное.

Сэмми, Тесс, Бен, Леннокс и Алеа поспешили к странному предмету. Они приближались к чему-то, что было выброшено морем, и на душе у Алеа становилось всё тревожнее, а с каждым шагом это ощущение только усиливалось. Что-то здесь не так. Что-то было совсем не в порядке.

Алеа прибавила шаг и в конце едва не перешла на бег, не в силах выносить это мрачное предчувствие.

А потом она увидела, что это.

И ощутила такую резкую боль, будто кто-то вонзил ей клинок в сердце.

На песке лежал кит.

Косатка.

– О господи, – сдавленно произнесла она.

На лбу мёртвого кита отчетливо виднелся шрам в виде сердца.

– Нет! – вырвалось у неё, и она упала на колени.

Леннокс тут же оказался возле неё:

– Что с тобой?

– Это кит, – сказала она, задыхаясь от горя. – Мой кит.

Все с удивлением смотрели на неё.

Алеа закрыла лицо руками – и на неё обрушилась новая волна чувства вины. Что-то ей подсказывало, что она могла предотвратить гибель кита.

Она вскочила на ноги и побежала дальше. Ребята еле поспевали за ней. Когда она остановилась возле кита, по её щекам текли горячие слёзы.

Кит смотрел на неё мёртвыми глазами, и этот взгляд пронзил её насквозь.

Один из мужчин, осматривавших животное, что-то произнёс на голландском. Бен ему ответил.

– Мы должны уйти, – перевёл он и подхватил Алеа под руку.

Алеа позволила ему себя увести, но за первым же шезлонгом остановилась. Она не могла уйти просто так! Обливаясь слезами, она опустилась на песок.

Тесс, Бен, Сэмми и Леннокс тоже укрылись за шезлонгом. Сэмми с грустью смотрел на неё.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Алеа ничего не ответила. Она разрыдалась, чувствуя себя бесконечно виноватой, хотя и не могла объяснить почему.

Леннокс опустился рядом с ней на колени и уже собрался положить ладонь ей на плечо, но Алеа обняла Тесс, и он убрал руку.

– О чём говорят те мужчины? – спросила Тесс.

Сэмми и Бен выглянули из-за угла шезлонга и прислушались.

– Двое мужчин из береговой охраны, – тихо объяснил Бен. – А третий – ветеринар.

– Похоже, кит проглотил слишком много пластика, – прошептал Сэмми.

– Что?! – Алеа бросило в дрожь.

– Они говорят, что такие случаи происходят всё чаще, – сказал Бен. – Меня это не удивляет.

– Точно, – кивнул Сэмми. – В океанах есть целые мусорные острова. Мы несколько раз мимо таких проплывали.

– О, они как раз вскрывают желудок кита, – сказал Бен. – Наверное, хотят взять пробы.

Сэмми и Бен теперь выглядывали из-за одного угла шезлонга, а Леннокс и Тесс следили за происходящим из-за другого. Алеа не двигалась с места. Она просто не могла смотреть, как режут её кита.

Вдруг Леннокс ахнул:

– Что это?!

– Ты о чём? – спросил Бен.

– Вон тот шар!

– О! Он что, был в животе у кита?

– Ты должна это увидеть! – подтолкнул Леннокс Алеа.

Было в его голосе что-то такое, что заставило Алеа подняться, подойти к нему и осторожно выглянуть за угол. Ей стало дурно. На песке лежала куча скользкой кашеобразной массы, наполовину переваренная рыба и безумное количество мусора. И среди всего этого…

Алеа зажмурилась.

…среди всего этого в песке лежал маленький ослепительно-переливающийся стеклянный шарик.

Алеа напрягла зрение.

Внутри шарика… что-то было.

Алеа широко распахнула глаза:

– Там что-то написано!

– Я за ним сбегаю, – сказал Леннокс и убежал.

– Что он творит?! – ошарашенно вскричал Сэмми. – Они его заметят и прогонят нас!

– Не думаю, что до этого дойдёт, – пробормотала Алеа, наблюдая за тем, как Леннокс осторожно крадётся за огромным телом кита. Схватив шарик, он вернулся за шезлонг.

– Они что, слепые? – удивился Бен. – Они же должны были тебя заметить!

– Повезло, – кратко ответил Леннокс.

Алеа склонилась над шариком. Такие часто продаются в сувенирных лавках – полукруглые шарики, в которых хлопьями падает снег.

Но в этом шарике снега не было. В нём, похожие на цветные конфетти, падали блестящие капли дождя. Они опускались на ландшафт в миниатюре – на пустынное озеро и зелёные холмы.

Алеа перевернула шар – и на зелёные лужайки обрушился ещё более сильный ливень.

И вдруг Алеа замерла.

Внизу пейзажа было действительно что-то написано.

– Что с тобой? – спросила Тесс. – Ты бледная как смерть!

– Надпись! – задыхаясь, выпалила Алеа.

Тесс нахмурилась:

– Какая надпись?

Алеа в замешательстве посмотрела на Тесс:

– Послание!

– Что за послание? – удивился Бен.

– Там что-то написано! – Алеа указала на шар.

Сэмми так низко склонился над шаром, что почти ткнулся в него носом:

– Здесь ничего нет!

У Алеа подкосились ноги.

Никто, кроме неё, не видел никакого текста.

Леннокс пристально всматривался на шар.

– Верно, тут что-то написано, – тихо произнёс он.

От волнения Алеа схватилась за его куртку:

– Ты это видишь?

Леннокс вглядывался так напряжённо, будто буквы были крошечными – хотя они буквально бросались Алеа в глаза и даже светились!

– Всё очень бледное, я едва вижу, но всё же… – В глазах Леннокса вспыхнули искры. – Ох. – Он поймал взгляд Алеа. Не произнеся ни слова, они сказали друг другу очень многое и задали бесчисленное количество вопросов.

– Да что, чёрт возьми, там написано?! – вскричал Сэмми.

Алеа нервно сглотнула и прочла:

Те из вас, кто сможет это прочесть, приезжайте на озеро Лох-Несс.

Тесс, Бен и Сэмми удивлённо уставились на неё.

– Жуть какая! – вырвалось у Сэмми.

Леннокс почесал затылок.

– Возможно, кит приплыл сюда издалека.

– Из Шотландии? – спросила Тесс. – Лох-Несс ведь находится в Шотландии, верно?

– На каком языке это написано? – поинтересовался Бен.

Леннокс наморщил лоб.

– Понятия не имею, – пробормотал он. – Это… короче говоря, не знаю.

– Наверное, это подводный язык, – сказала Алеа. – Подводная письменность.

Повисла тишина, которую нарушила Тесс.

– А как же, чёрт побери, ты смог это прочитать? – спросила она у Леннокса. – Может быть, ты ещё и понимаешь, что Алеа говорила гномам?

Леннокс словно одновременно кивал и тряс головой:

– Я… нет… то есть… немного.

Алеа не сильно удивилась. Всё логично. В каком-то смысле…

Тесс громко фыркнула:

– Получается, вы оба…

– Это нам и предстоит выяснить, – сказал Леннокс и вопросительно взглянул на Алеа.

– Да, – ответила она. – И для этого нам нужно на озеро Лох-Несс.

На губах Бена вдруг заиграла улыбка.

– Как хорошо, что у нас есть парусное судно. – Его улыбка стала шире. – Знаете, Шотландия – моя любимая страна. А в июне там лучше всего!

Сэмми рассмеялся:

– Значит, плывём в Шотландию!

– Да, – подхватила Алеа и посмотрела на Леннокса.

Леннокс кивнул.

Алеа посмотрела на Тесс.

Тесс кивнула.

Когда береговая охрана обнаружила их и прогнала с пляжа, они со скоростью ветра понеслись прочь – Бенджамин Весы, Сэмюэл Дракон, Тесс Телец, Леннокс Скорпион и Алеа Водолей. Они чувствовали, что впереди их ждёт самое большое приключение в жизни.

Благодарность

Я благодарю своего несравненного редактора Симону Хенниг, которая редактирует мои книги с профессионализмом, страстью, умом и сердцем, подмечает в тексте малейшие детали, не упуская при этом из виду его сути. Симона не только разделила моё видение серии об Алеа, но и активно развивала его вместе со мной. К своей огромной радости, я могу назвать её подругой. Спасибо, Мо!

Я благодарю Дорис Янсен за её необычный подход, классные идеи и за то, что она взялась за работу над этой серией с сердцем и душой.

Я благодарю Йоханну Мареш за то, что предоставила мне бесчисленные и жизненно необходимые сведения о судоходстве, без которых я бы никогда не написала эту книгу.

Благодарю Наташу Рейманн за фразы на голландском в фонетической транскрипции!

Благодарю своих первых читателей, которые тщательно проверяли каждое слово в этой истории и подсказывали, что можно улучшить.

Благодарю команду издательства «Oetinger» за то, с каким восторгом меня встретили и какую громадную поддержку оказали. Теперь наш общий «ребёнок» готов, и мы можем выпустить его в открытое море. Ахой!

Таня

Продолжение следует…

Об авторе

Таня Штевнер не сразу влюбилась в книги. Учительница в начальной школе заявила, что Таня, скорее всего, никогда не научится нормально читать и писать, и страсть к писательству Таня обнаружила в себе лишь в десять лет. Но с этого момента её было не остановить – истории текли рекой.

Таня Штевнер родилась в 1974 году, изучала литературоведение и много лет проработала переводчиком и редактором.

Сейчас всё своё время она посвящает писательству. Её серии детских книг имеют огромный успех как в Германии, так и за рубежом.

Примечания

1

Проклятие (фр.).

2

Пожалуйста, позаботьтесь о моей дочери (англ.).

3

Её имя – Алеа (англ.).

4

Хорошо (фр.).

5

«Тихая ночь, святая ночь» (нем. Stille Nacht, heilige Nacht) – рождественский христианский гимн, создан в 1818 году. Одно из самых известных и широко распространённых по всему миру рождественских песнопений. (Прим. пер.)

6

Хорошо (фр.).

7

Проклятье! (фр.)

8

Я могу вам помочь? (нидерл.)

9

Я сейчас вызову полицию! (нидерл.)

10

До свидания! (нидерл.)

Content

Таня Штевнер
Девочка с морским сердцем

Гамбург

«Альфа Кру»

Искатели приключений

История Алеа

Плохие новости

Новая жизнь

Шторм

Друзья

Дождь

Амстердам

Гитарист

Под мостом

Скорпион

Песни китов

Дождливая ночь

Помощь из моря

Тайны

Штиль

Русалка

Властители песчаной отмели

Укус скорпиона

Чайки атакуют

Ренессе

Новость из другого мира

Благодарность

Об авторе

Примечания