Валентин Фалин

Уникальная фигура советской дипломатии. Статьи из СМИ. Записки из дневников. Воспоминания соратников

© В.М. Фалин, наследники, 2021

© «Центрполиграф», 2021

Излучение Фалина

Статьи-воспоминания

И один в поле воин…

Начну, так сказать, с сантиментов. Вот выдержка из моего дневника: «Осталась в памяти поездка министра в Италию в апреле 1966 года. Та самая, когда Громыко выдвинул идею созыва общеевропейского совещания, что на годы сконцентрировало усилия нашей политики в Европе. Итальянцы довольно неожиданно сразу поддержали это предложение, вызвав неподдельную радость нашей делегации.

Приподнятость атмосферы поддерживали двое золотых не мальчиков, но зрелых юношей советской дипломатии: Анатолий Гаврилович Ковалев и Валентин Михайлович Фалин. Ох, как приятно было работать с этими талантливыми людьми. Ковалев к тому же обладал поэтическим даром и вдруг выдавал двустишие:

Среди античных развалин и флорентийских видов

Даже Фалин кажется Давидом.

Изюминка была в том, что комплекция Валентина Михайловича, высокого и худого, на такое сравнение отнюдь не тянула. Громыко не без удовольствия повторял эпиграмму, переспрашивая несколько раз, но в конце концов запомнил четко. На следующий день Фалин брал реванш:

Стать дипломатом дело плевое,

Читайте азбуку Ан. Ковалева.

Как раз незадолго до этого вышла книга моего шефа по 1-й Европе „Азбука дипломатии". Процедура запоминания повторялась, и все трое были довольны.

В ходе заключительной пресс-конференции министр произвел впечатление также тем, что высоко отозвался об итальянских художниках эпохи Возрождения. „Мы приехали в Италию, – добавил Андрей Андреевич в шутку, – также для того, чтобы посоветоваться с ними, высокими выразителями гуманности"».

Сегодня почти наверняка скажу: чувствуется рука одного из «мальчиков», скорее всего, Фалина…

Безусловная неординарность Валентина Михайловича сочеталась с огромной работоспособностью. В те далекие времена мучил меня вопрос: почему сложилось такое положение, что горстка людей работает на износ, а многие, нет, не бездельничают, но ведут, как бы это сказать, нормальную чиновничью жизнь?

Постигая ее премудрости, услышал как-то от старшего коллеги такое объяснение.

Есть два типа руководителей. Одни подбирают себе такие кадры, на фоне которых они могут выгодно смотреться. Отсюда работники соответствующего качества. Кстати, следующее поколение руководителей выходит, как правило, из окружения шефа, и история продолжается.

Громыко, по словам моего наставника, принадлежит к другому типу. Он умел подбирать и заставлять на себя работать людей весьма способных. Но таких-то в общей массе не много, в том числе по причине первого типа руководителей. Их поиск, воспитание, натаскивание – задача трудоемкая.

Обычно ограничивались тем, что на немногих ложилась основная, порой чрезмерная нагрузка, но интересы дела (и министра) были соблюдены.

Это все к тому, что Валентин Михайлович Фалин был среди тех, кто тащил воз, а не сидел на нем. Более того, он пытался, когда успешно, когда нет, направлять воз внешней политики в сторону, наиболее соответствующую интересам советского общества. У него, насколько могу судить, было четкое представление на этот счет. В самых коротких словах: разрядка, мирное сотрудничество.

Он не изменял своим верованиям, открыто возражал, когда воз заносило не туда, не страшась наказаний. В ряде случаев они не заставили себя ждать.

Честно сказать, я не припомню других примеров подобной смелости. Вот когда приобретало подлинный смысл бывшее тогда в ходу выражение: «принципиальная внешняя политика».

После знакомства в Италии был большой временной разрыв в общении, слишком велика была разница в служебном положении и роде занятий. Переиодически до нас, младших чинов, доходили рассказы о том, как независимо ведет себя Фалин с министром, не позволяя грубости и окрика. Мне это сильно импонировало и подбодряло.

На общем фоне чинопочитания Валентин Михайлович выделялся даже внешне: малоулыбчивый, замкнутый, полный внутреннего достоинства.

Сблизились мы только в двухтысячные, почти через полвека после первой встречи. Оба, естественно, уже в отставке. Я по-прежнему смотрел на него с большим пиететом.

Помню, мы были польщены, когда Фалины пригласили нас к себе на дачу отметить очередную годовщину своей свадьбы. Глядя на жену его Нину, я все время вспоминал слова Валентина Михайловича: «Она спасла мне жизнь».

Встречи наши не были частыми, но каждый раз открывали новую грань моего старшего друга.

К примеру, я знал, что Фалин хорошо разбирается в живописи. Но когда он показывал нам с женой некоторые картины из его коллекции, мы почувствовали, что перед нами настоящий знаток.

Были они и у нас на даче. Тот вечер был отмечен «большой политикой»: Фалин, Виктор Суходрев, наш друг и сосед, и я вспоминали «минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Правда, больше вместе с Валентином Михайловичем рубился Суходрев, мои бои были на другом участке фронта.

Книги обоих авторов не случайно стоят на полке в моем шкафу рядом.

Энциклопедические знания Фалина – нельзя было не поражаться его памяти – помогли мне, когда я готовил свою главную книгу «В разные годы».

Сейчас уже и не упомнишь всего того, чем щедро делился, отвечая на мои вопросы, Валентин Михайлович, на какие мысли навел.

Один из ярких эпизодов высвечивает еще одну грань характера Фалина – его способность видеть далеко вперед. Задолго до воссоединения Германии он, по его словам, предупреждал руководство страны, что партийно-бюрократический режим в ГДР не прочен, высок градус недовольства людей…

Меня, говорил Валентин Михайлович, слушали, соглашались, но все осталось по-старому. Фалин и дальше не сидел сложа руки, считая в горячий период воссоединения, что мы упускаем время, он шел на самостоятельные шаги, граничащие с дерзостью, это тоже было в его характере.

Фалин не был образцовым чиновником. До конца жизни сохранил он в себе глубокую человечность.

Маленький штрих. Будучи у них в гостях, мы с женой ахнули от восхищения, увидев белый от цветущего терновника забор фалинской дачи. Не говоря ни слова, Валентин пошел за лопатой, выкопал несколько деревцев и аккуратно уложил к нам в багажник.

Отныне у нас каждую весну цветет фалинский терновник. А неподалеку – сирень Суходревов, саженцы привезли Инга и Виктор.

Добавлю, что трогательно выглядели на участке Фалиных небольшие домики для кошек, сколоченные хозяином. Нечастый случай, когда высокий интеллект сочетается с умением поработать руками.

Славный был человек Валентин Михайлович Фалин.

Заместитель министра иностранных дел СССР,

посол СССР в Италии Анатолий Леонидович Адамишин

Вспоминая о В.М. Фалине

Из времен международного отдела ЦК КПСС

В принципе (смысл латинского термина «принцип» – «главное, решающее, руководящее», каждый добавит, что это значит в любой данной ситуации…) я не вправе писать даже эпизодические воспоминания о Валентине Михайловиче Фалине. Несмотря на определенное личное расположение, мы совершенно очевидно принадлежали к разным возрастным и статусным группам, не говоря о жизненных опытах в советском обществе. Однако время распорядилось так, что мне было недавно предложено написать свои «заметки» об этом, без преувеличения, уникальном государственном деятеле, а если идти глубже – «Человеке между двух исторических времен». Точнее – о неординарном Человеке времени перехода от советского в некое иное, пока невнятно определенное и переменчивое до сих пор время в истории России. Наследие, запечатленное Валентином Михайловичем в его мемуарах, беседах, интервью и статьях, – все это только предстоит неспешно усвоить современникам, но, надеюсь, и тем, кто последует за нами.

Однако бесспорно и то, что его отличие от классических «советских начальников» настолько разительно, что сразу же и навсегда воспринималось всеми, кто так или иначе был вовлечен в его орбиту (независимо от принятия или отторжения этих качеств). Сразу подчеркну, что по упомянутым причинам я вправе лично комментировать только тот короткий период в деятельности В.М. Фалина, который связан с его ролью руководителя Международного отдела и Секретаря ЦК КПСС, где мне довелось работать в конце восьмидесятых. То был короткий, но яркий период в его жизни, когда он (с большим, на мой взгляд, запозданием, причины которого прочерчены в его мемуарах) был вознесен (но уже вполне закономерно) перестройкой М.С. Горбачева на высший уровень советской иерархической системы. Жизнь и служение отчизне, как я убежден, были для него всегда сопряжены в единое целое, поэтому совсем не случайно, что именно такие люди были востребованы «наверху» в те многообещающие годы. Не берусь судить относительно того, как развивалось и чем закончилось это «хождение в высшую власть» (о том много чего сказано в мемуарах как самого В.М. Фалина, так и других деятелей его круга).

Мне нет нужды погружаться здесь и в рассуждения о том долгом и переменчивом советском периоде во внешней политике, которые описаны самим В.М. Фалиным – реальным и значимым участником, в его мемуарах (они, кстати, выдержали два издания, уверен, не последние, в силу их нетривиальности). В жизни прозорливого наблюдателя этих событий, каким изначально был В.М. Фалин, в чем видится его уникальность, уместилось несколько существенно разных периодов. Как их классифицировать и оценивать – это отдельный, профессиональный, сколь и личный вопрос для историков. Для начала же каждому стоит приглядеться и разобраться в собственной каждодневной жизни, оценить сначала ее, спустя десятилетия последующих перемен… но тут каждому из проживших долгую жизнь в науке и политике предстоит непростая личная задача, да и не место здесь судить ее итоги.

Главное же то, что В.М. Фалин, в разной степени и в разном статусе, был востребован в ходе каждого из этих без преувеличения исторических этапов. Для любителей же «ретроспективной критики» советской, как и любой другой, внешней политики сразу следует заметить, что при всей внешней обоснованности их аргументов они, как правило, упускают из виду главное – обстоятельства времени и места. Те, в которых действовали реальные участники событий, а не их «книжно-картонные фигуранты». Рассуждать о политическом прошлом увлекательно для публицистов, но это занятие столь же увлекательно, сколь и бесплодно – время то невозвратно ушло, оценить его по истинному достоинству и исторической (а не модернизированной) мерке непросто, личностное, исходящее от участников, чаще (если не всегда) вытесняет здесь социально– и исторически значимое… впрочем, сам В.М. Фалин вполне убедительно и достаточно высказался на сей счет в своих мемуарах и показал, как это надо делать.

* * *

В марте 2011 года на канале «Россия» была показана серия фильмов о В.М. Фалине, приуроченная к его 85-летию. Сериал этот был настолько удивителен, что сподвиг меня направить юбиляру личное поздравление, разросшееся до некоего комментария по поводу как самого адресата, так и событий и времени, в котором ему довелось жить и участвовать. Необычным этот фильм был прежде всего в силу выбора главного героя, масштабность и глубина самой личности которого настолько явно контрастировали с тем, что принуждают нас смотреть сегодня по TV, про современную действительность и особенно недавнее прошлое (к сожалению, преимущественно в гротескно-примитивном изложении). Разительно отличался тот фильм по всему «дискурсу» и «стилистике» его героя, что невольно передавалось и журналисту-собеседнику. Полагаю, что для большинства слушателей, как и участвующих ведущих (а они стали подчас не менее значимыми актерами, нежели сами герои их повествований), фильм явно выходил из стандартного разряда «разговора с интересным собеседником». И дело было не столько в мастерстве создателей и иной стилистике, сколько в уникальности самого героя передачи. Предвидели ли это изначально сами создатели передачи – уже не столь важный вопрос, однако эффект фильма явно превзошел ожидания внимательного зрителя, и мы должны быть и сегодня благодарны его создателям. Скорее всего, новое поколение в кинопублицистике просто не ведало о том, с кем они решили делать передачу. Впрочем, он не меньше отличался и в прошлом от эпох и номенклатур и медийной стилистики, с которыми плотно тогда соприкасался.

Но главное, конечно, фильм отличался прежде всего по значимости того послания, которое прямым текстом или иносказательно, через неожиданные реминисценции и цитаты, в фирменном фалинском стиле он передавал современникам, а скорее, вверял на суд самой Истории. Драматичное развитие России и особенно ее внешняя политика за последние полвека были представлены нам не просто участником ее важнейших событий, но человеком, главным стержнем которого было и остается служение стране и забота о ее судьбе, человеком, опыт и уникальный аналитический дар которого время переплавило в новое качество – политическую мудрость. И это на фоне того, что большинство из именитых фигурантов-мемуаристов так в итоге и не оставили ничего сверхценного, кроме малозначимых уже «тайн», пикантных подробностей и «разышлизмов» о собственной роли в истории.

Помнится, что меня задело тогда, что, параллельно с фильмом, некоторые тогдашние газетные «моськи» (видимо, из начинающих и наиболее «отвязанных») пытались подчас ужалить этого «зубра от политики» (вспоминая «Зубра» Даниила Гранина), выставить его чуть ли не «трубадуром холодной войны советских времен». Однако тех, кто даже на время попадал в орбиту Фалина, на такой мякине не проведешь. Едва соприкоснувшись, сразу приходило понимание, что он разительно отличался от всех в верхах, прежде всего своей инаковостью, неортодоксальностью, притягательной силой удивительного интеллекта, наконец, культурой и манерами природного русского интеллигента.

Были, хотя и редко, «наверху» схожие, но он (кстати, еще со времен опалы, когда вышел на массовую аудиторию как обозреватель «Известий») остается уникальной фигурой.

Значимость таких людей тем более высока, если принимать во внимание то, что в России – стране с перманентно обновляемой элитой (вместо элит устойчивых, как в других ведущих странах) – каждый вновь приходящий лидер страны сегодня, как и вчера, всегда заново открывает для себя мировую политику, да и нужных «академиев» не все из них кончали (что не всегда бесполезное требование). От благоглупого прожектерства, простодушных иллюзий и похлопываний по плечу, которые, кстати, в последнее десятилетие как-то сошли на нет, все они в разной степени, но неизбежно подходили со временем и потерями (уже для государства!) к уяснению суровых реалий. К сожалению, это стало некой закономерностью для российской политической культуры. Возникает и иной недуг – самоуверенность, отнюдь не всегда обоснованная. В.М. Фалин же, похоже, уяснил эти опасности очень давно, смолоду, поэтому и практически всегда был востребован наверху, несмотря на то что оставался другим для властей. Без таких профессионалов нормальному государству легко быстро сползти на обочину (что в итоге и произошло с некоторыми из них и всегда угрожало России). А как сегодня российскому обществу и власти, да и так называемому мировому сообществу пригодились бы такие уроки Фалина! Чтобы политика в России (как и в других странах-лидерах) смогла преодолеть старые и новые комплексы, приобрести внятность, перспективную, устойчивую стратегию, опирающуюся на суровый реализм, вместо обманчивого прагматизма. Но у России и тут «особенная стать»: открытость современного мира, интенсивность контактов лидеров, как и их приостановка, видимость успехов и сопутствующие этому головокружения – все это новые, сильно стимулирующие данности, а это обычно привязывает к сиюминутности, иллюзии, что «мир начинается со мной и сегодня». «Остается только надеяться, что В.М. Фалин будет по-прежнему считать необходимым нести свое слово „городу и миру“, трезво соотносить нас с историей» – так я закончил свое поздравление… и Фалин откликнулся. Я не очень удивился, что его ответ носил заметные критические нотки: «завышенные», в его восприятии, личностные оценки, как я уже успел до того понять, претили самой его натуре, даже если в них уже очевидно не было никакого личного расчета (равно как и ему не было абсолютно никакой нужды рисоваться перед бывшим подчиненным).

* * *

Переходя от общих рассуждений к делам практическим, хотелось бы кратко рассказать об одном памятном для меня эпизоде. Весной 1989 года состоялся визит В.М. Фалина в статусе председателя Комиссии по иностранным делам ВС СССР (по советской традиции он унаследовал эту должность от М.А. Суслова) в ведущие организации Западной Европы: Европейскую комиссию, Европейский парламент, Совет Европы, ПАСЕ, НАТО и ныне уже не существующий Западноевропейский союз. Поездка заняла неделю, летали спецрейсом Москва—Страсбург—Брюссель—Москва. Интенсивность встреч была поистине беспрецедентной, но главное – это было первое представление преображенного перестройкой Советского Союза на уровне институтов объединенной Европы. В мечтах того перестроечного времени готовилось ни много ни мало – некое «новое открытие Европы» для «новой России», на этот раз под углом зрения переосмысления отношений СССР с европейскими институтами (сближения с ними). Событие, безусловно, историческое, беспрецедентное по своему потенциалу, который был реализован в последующее десятилетие, но со временем оно полностью стерлось из истории в силу общей турбулентности тогдашней жизни как в самой России, так и в мире. Сегодня вряд ли кто вспомнит, а тем более знает об этом визите: нет той страны, кануло в вечность (или переписано заново) многое связанное с ней, особенно в свете происходившего в последние, столь переменчивые годы… Тем не менее и через четверть века имеет смысл приглядеться к упомянутому визиту делегации В.М. Фалина хотя бы для того, чтобы понять, как иногда разнятся «исторические ожидания» и «исторические результаты». Мне довелось сопровождать В.М. Фалина в ходе этого визита от Международного отдела ЦК КПСС, который он тогда возглавлял, и присутствовать на всех встречах. По прошествии лет оказалось, что одна из них лично для меня была поистине судьбоносной: в ходе того визита впервые официальная советская делегация «постучалась в двери» Совета Европы, а семь лет спустя я пришел туда, чтобы участвовать в конкурсе, а потом без малого двадцать лет первым из представителей России занимать там пост директора департамента. Следуя жанру политических воспоминаний, упомяну здесь лишь об одном из многих открытий в ходе того визита – о встрече делегации В.М. Фалина в штаб-квартире НАТО в Брюсселе.

Нет нужды говорить о том, что это было экстраординарное событие, не имевшее аналогов. Подтверждением тому являлось и участие в делегации Маршала Советского Союза С.Ф. Ахромеева, в то время по возрасту и иным, политическим причинам уже отошедшего от оперативного управления армией, но остававшегося в высоком ранге военного советника М.С. Горбачева. По случаю визита в штаб-квартиру НАТО маршал С.Ф. Ахромеев сменил гражданский костюм, в котором обычно появлялся на встречах и других мероприятиях, на парадную маршальскую форму. Худощавый, подтянутый, строгий, точный в суждениях и оценках, производивший впечатление «советского Суворова», он с самого начала визита в штаб-квартиру НАТО оказался в центре внимания. Десятки журналистов, спрессованных в отведенном для них пространстве, с трудом манипулировали камерами, снимая первое в истории посещение штаб-квартиры НАТО советским офицером столь высокого ранга, да еще и в военной форме! Ажиотаж, худо-бедно сдерживаемый на входе охраной, привел к полной ломке протокола: сотрудники штаб-квартиры высыпали из кабинетов и встали у дверей, где в простенках красовалось предупреждение на разных языках: «Внимание! Помни – противник подслушивает!» Так мы и шли сквозь этот впечатляющий строй зрителей – В.М. Фалин, С.Ф. Ахромеев, а за ними я. Мне до сих пор не вполне ясно, для чего я был приглашен туда: Фалин и генсек НАТО Вернер беседовали на немецком, реплики Ахромеева переводил сам Фалин. Максимум, что я мог сделать, – это давать маршалу Ахромееву «суммарный перевод беседы». Видимо, двум высоким начальникам полагалось иметь некое сопровождающее лицо, кстати, такой же сопровождающий был и у М. Вернера.

Не буду скрывать: визит в штаб-квартиру НАТО, а тем более посещение кабинета генерального секретаря этой организации были для меня сродни какому-то фантастическому сновидению – советский имидж НАТО, несмотря на перестроечные новации, не мог не оставить следа, да и столпотворение на входе, и призывы опасаться противника на стенах коридоров, которыми теперь шли эти самые «противники», оказали определенное воздействие. Кабинет генсека неожиданно оказался по-домашнему уютным, лишенным всякого бюрократического гигантизма: мягкий свет настольных ламп, большие комфортабельные кресла в стороне от бюро хозяина кабинета. На стене – карта мира: многометровое полотно с верхней подсветкой давало уникальное видение нашей планеты, как будто некий фотограф запечатлел ее с точки, находящейся в сотнях километров над Северной Атлантикой! На карте размещались все тогдашние страны – члены НАТО без исключения – ничего лишнего! Привожу свои сентиментальные реминисценции только для того, чтобы подчеркнуть главное: В.М. Фалин вошел в кабинет и вступил в беседу с генсеком НАТО на равных, как абсолютно уверенный в себе собеседник. Было очевидно, что он точно знал, зачем и с чем сюда пришел, а может быть, знал и то, с чем отсюда выйдет. Понятно, что

B. М. Фалин, бывший послом СССР в ФРГ, и Вернер, занимавший одно время пост министра обороны ФРГ, были давно знакомы, и это упрощало контакты, но открытость и живость общения меня буквально поразила. Это была если не встреча друзей (с чего бы это?), то уж точно беседа двух одинаково заинтересованных и равных собеседников (а ведь первое условие истинного диалога – признание изначального равенства сторон). Уверенность начальника невольно передалась и мне: я с удовольствием выпил предложенный кофе, уже более уверенно осмотрелся и осознал значимость момента…

Вряд ли удастся добраться до архивов, где хранится резюме той беседы (в моих заметках В.М. Фалин не нуждался, «наверх» докладывал сам, разумеется оговаривая детали с

C. Ф. Ахромеевым, с которым они почти ежедневно завтракали на двоих). Одна мысль тем не менее не выходит у меня из головы: останься Фалин, Вернер и Ахромеев на своих постах еще какое-то время – сложились бы отношения России и НАТО так же, как сегодня? Вопрос, может быть, из разряда риторических, то есть «неуместных», но ведь и история подчас сплетена не только из объективно положенного, как принято всегда считать у «рационалистов», но и из личностного и случайного (когда в дело вступает, причем решающим, неумолимым образом, «его величество случай», по многозначному замечанию А.С. Пушкина). Полагаю, что эта нерасшифрованная мысль нашего поэтического гения особенно значима, когда речь идет о действительно весомых и неординарных участниках истории, тем более действующих в «период перемен».

* * *

В заключение кратко о последней встрече с В.М. Фалиным, который согласился на просьбу принять моих петербургских коллег – авторов книги «Итоги роста Человечества и задачи Человека сознательного» А.М. Анисимова, С.Ю. Градова. (СПб.: СИНЭЛ, 2015.)

Заметно было, что зрение стало сдавать, но память и интеллект Валентина Михайловича были все так же безупречны. Как вспоминают петербургские участники встречи, тот факт, что Валентин Михайлович практически утратил зрение, явился для них откровением. Так как все его поведение говорило об обратном, даже глаза его светились каким-то небесным светом. В этой связи они с уважением вспоминают его супругу Нину Анатольевну, которая так легко и естественно помогала мужу справляться с недугом, помогала видеть мир, поддерживать интерес к настоящему и будущему. Это был, в терминах авторов упомянутой книги, замечательный пример «универсального взаимодействия между родными Людьми. Они до сих пор благодарны судьбе за предоставленную возможность быть знакомыми с этой удивительной парой.

Круг вопросов, интересовавший молодых петербуржцев (людей уже вполне зрелых и давно самостоятельно мыслящих, но все же по возрасту они могли годиться В.М. Фалину во внуки), был далек от мировой политики, что и неожиданно вывело беседу на «советские времена». А более конкретно на причины эрозии и последующего упадка советской системы, причем не столько по экономическим и социальным показателям (такие вопросы были бы «не по адресу», да и однозначных ответов на них не существует), сколько из-за сбоев в идеологии системы. Самое интересное, что задававших эти вопросы уж никак нельзя причислить к ностальгирующим о советских временах – их идеи и концепции (а речь идет о вполне продуманных и сформулированных концепциях, прорабатываемых уже не первое десятилетие) скорее нацелены на перспективу, в том числе и весьма отдаленную. За вопросами стояло искреннее желание понять, в чем причины коллапса потенциально столь притягательной и неоспоримой для большинства системы, почему в итоге от нее отказался и тот самый советский человек, на создание которого власть потратила немало материальных и смысловых усилий.

Вопросы эти были отнюдь не случайными, ведь в упомянутой выше книге поднимались такие неочевидные для «нормативной науки» вопросы, как третья сигнальная система и высшая сигнальная деятельность, «Универсальное излучение» и «Универсальное взаимодействие между Людьми», как эксперименты по «прямому видению», проходившие под руководством академика Н.П. Бехтеревой, с которой сотрудничали «мои петербуржцы» (кстати, в ответ Валентин Михайлович поведал, что в Советском Союзе начались исследования в схожих с этим направлениях, но позднее Хрущев своим решением их закрыл). В центре этой достаточно широкой концепции петербургских авторов лежит идея «Гуманитарного (человеческого по-русски) Общества» (общества нового типа, интуитивно искомого в мире в наше время) и научно-образовательная модель соответствующего Человека нового типа – «Человек Сознательный». Некоторые отголоски его искали еще в рамках построения государственной идеологии в СССР (в частности, в рамках концептуализации так называемого создания «советского человека»). Тем более значимыми были взгляды В.М. Фалина на сей счет.

Ответы В.М. Фалина (после некоторого раздумья – ведь пережитые им при и у власти периоды в рамках советской системы столь отличались один от другого) запомнились, и стоит привести их по памяти.

Одной из фундаментальных причин была изначальная слабость и все нарастающая «запущенность» теоретической базы официальной идеологии: начавшись с пересказа общих по характеру идей Маркса, а затем взглядов (чаще ситуативных) Ленина и Сталина, теория общественного развития обрекла себя на то, чтобы оставаться в «замкнутом кругу» (отсюда и поразившая тогда современников фраза Ю.В. Андропова «…мы не знаем общества, в котором живем…» – да и как это было узнать при отсутствии в СССР социологической науки?!). И это несмотря на мощные усилия по пропаганде марксистко-ленинской теории, выродившейся в итоге в добровольно-принудительные курсы и занятия. Уход от диктатуры пролетариата к государству рабочих и крестьян, с добавлением трудовой интеллигенции, а в 70-х к общенародному государству, если и расширял (концептуально, на бумаге) социальную базу власти, все менее отвечал на вопросы о будущем предназначении системы. «Утеря смыслов» в теории, а затем и в обществе (кроме естественных материальных интересов) была тем более ощутима в условиях нарастающего расхождения между пропагандой («словом») и реальностью («делом»). Но это, добавлю от себя, одна из «хронических болезней» российского социума, унаследованная от советских времен и сегодня…

Другая причина была связана с невысоким уровнем интеллектуального развития советской партийной элиты (Фалин знал о ней не понаслышке, пройдя от эксперта из окружения Сталина до секретаря ЦК КПСС при Горбачеве). Сказанное отнюдь не означает ни соответствующего происхождения, ни образования (сам В.М. Фалин тоже был «не из дворян» или потомственных интеллигентов, а с дипломами была уже почти вся сталинская номенклатура), но речь шла именно о личностном внимании руководящего кластера общества (сейчас его льстиво величают элитой) к вопросам теории, их внимании к главным концептуальным вопросам. Увы, большинство из них даже не чувствовало необходимости что-то переосмысливать во «всесильном марксистко-ленинском учении», отсюда – нарастающий консерватизм, застой, все большее отставание от запросов и ожиданий общества (отсюда и М.А. Суслов, как «главный идеолог партии», от позднего Сталина до позднего Брежнева). Разумеется, это не исключало наличие интеллектуально незаурядных людей в руководстве и аппарате единственной тогда партии, но очевидно, что они никогда не составляли там большинства (в этой связи, вспомнился краткий, но удивительно точный рассказ-зарисовка Эрнста Неизвестного: ожидая встречи на улице перед зданием ЦК на Старой площади со своим товарищем-цековцем, как художник, он уловил визуальное различие сотрудников, входящих и выходящих из его подъездов. Он назвал их «красненькие» (настоящие номенклатурные начальники) и «зелененькие» (интеллектуальная обслуга первых). Так, кстати, и был назван этот рассказ).

В этих условиях (первая и вторая причины действовали многие десятилетия) выхолащивание «советского человека» было лишь вопросом времени. Он, в массе своей, оказался в переломный момент сравнимым с «пустой куколкой, из которой давно вылетела бабочка». Однако срок жизни бабочки недолог, ее быстро сменяет следующее поколение. Хотелось бы надеяться, что следующее поколение людей будет не просто успешнее и «Человек сознательный» не только задержится в истории, но и создаст в будущем новую историю на новых принципах. Безусловно, новая публикация В.М. Фалина будет при этом востребована и поучительна, и отнюдь не только в связи с мировой политикой.

Независимый эксперт по вопросам мировой политики

д. ю. н. Алексей Семенович Кожемяков

Излучение Фалина

Валентина Михайловича Фалина знают многие, но есть в этом некий парадокс – его известность разная. Для одних Фалин – дипломат, для других – ценитель и покровитель искусства и его деятелей, для третьих – секретарь ЦК КПСС и беспощадный критик действий Горбачева, для четвертых – автор исключительно важных публикаций по истории Второго фронта и Второй мировой войны, «сумеркам богов», германскому вопросу и многим другим сюжетам, для пятых – «свидетель эпохи», как это представлено в редких документальных фильмах… Ни одно из этих представлений не исчерпывает всю глубину личности и судьбы нашего героя. Не претендует на это и наш короткий эскиз, в котором я поделюсь частью своих впечатлений и соображений о Валентине Михайловиче. Более обширная версия моих воспоминаний о нем и попытка осмысления его личности, надеюсь, увидит свет позже.

Мои впечатления сложились за относительно недолгий интервал нашего общения, лет десять, но это общение было со стороны Валентина Михайловича бесконечно щедрым. Наверное, оно не достигло ста часов «чистого времени», но приблизилось к этой планке. Соответственно, остался огромный массив впечатлений. К счастью, значительная часть нашего общения была записана. Из того, что записано, многое в свое время было «не для печати». Всегда с нами была рядом Нина Анатольевна, с неохотой, мягко, но справедливо и неумолимо прерывавшая наше затягивающееся обычно сверх запланированного общение. И всегда оно, где бы ни происходило – на Якиманке, в Подмосковье или на официальных мероприятиях, было незабываемо содержательным, открытым и по темам, и в смысле «продолжение следует». И оно следовало. Светлое и мудрое излучение Фалина продолжается.

Каким был Валентин Михайлович в эти последние десять лет, по крайней мере, каким он представал в нашем общении? Три обобщения мне кажутся наиболее существенными. Во-первых, как человек с исключительно большой, беспрецедентной жизненной историей. Во-вторых, как человек, сам пребывавший в Большой Истории, и не только нашей страны, но мира, всех его международных дел. В-третьих, как человек, осмысливший эту Историю, связавший века, события и смыслы. Во всех этих аспектах Валентин Михайлович был, безусловно, исторической личностью. Таких сегодня, кажется, не осталось.

Обозревая жизнь Валентина Михайловича, мы обнаружим целый ряд уникальных обстоятельств. Они не в том, что его жизнь складывалась в эпоху колоссальных перемен в России и мире, всех надломов траекторий. Так «повезло» многим, если не всем, представителям поколения, родившегося в конце 1920-х годов. Уникальность жизни В.М. Фалина, как представляется, состоит в беспрецедентном сочетании возможностей, доступа к информации и лицам, принимавшим в конце концов судьбоносные для мира и страны решения, испытаний, выпавших на его долю, и в тех его поступках, которые он совершал в сложных условиях персонального выбора, оставаясь при этом человеком, ученым и гражданином. Уникальность связана и с посмертной судьбой не только его научных идей, понимания и оценок ключевых событий XX века и более глубокой ретроспективы, но и самого его имени. Голос Валентина Михайловича еще будет принципиально значим в событиях, которые произойдут в будущем и которые без контекста, ясно и компетентно определенного Фалиным, не могут быть адекватно поняты.

Напомню несколько эпизодов, в которых Валентину Михайловичу довелось быть непосредственным участником. Его знание об этих эпизодах Большой Истории бесценно.

Берлинский кризис 1961 года. 13 августа была возведена Берлинская стена, и «бряцание оружием едва не переросло в его скрещивание». Валентин Михайлович оставался в момент нашего разговора единственным живым участником кризисного штаба, наряду с А.А. Громыко и И.И. Ильичевым, как «эксперт, сведущий в германских делах». В тот день в рабочем кабинете Хрущева собрались маршалы И.С. Конев и Р.Я. Малиновский, а также первый заместитель начальника Генштаба С.П. Иванов. «Военные, – обратился к нам Хрущев, – в курсе дела. Повторю для вас, дипломатов. Передо мной перехват: Кеннеди приказал снести пограничные заграждения, отделившие американский сектор от Восточного Берлина. У КПП „Чарли“ бульдозеры на танковых шасси уже прогревают моторы. Я назначил Конева главнокомандующим Группой советских войск в Германии. Наши танки с полным боекомплектом будут выдвинуты к секторальной границе и, если американцы вторгнутся в пределы ГДР, откроют огонь на поражение».

«Сторонам удалось превозмочь амбиции, – подчеркивал Валентин Михайлович, – и разойтись по-хорошему… начался даже неформальный обмен мнениями. сближение позиций по германской проблеме».

Карибский кризис. Возникнув как следствие каскада шагов со стороны США и СССР, комплексных спецопераций «Мангуст» и «Анадырь», остававшихся до определенного момента тайными друг для друга. Октябрь 1962 года едва не закончился мировой ядерной войной. Поводов для этого было более чем достаточно: сбитый советскими ракетами U-2, морская блокада и глубинная бомбардировка советских подводных лодок с ядерными торпедами и многое другое. Наступил момент, когда нервы высшего руководства и в Кремле, и в Белом доме были на пределе, а силы стратегического назначения сторон приведены в полную боеготовность. Хрущев «вдруг» обращается с посланием к Кеннеди. Посланием экспрессивным, но человечным: «Да, у нас разные взгляды, но мы же с вами люди! Задумайтесь! Если вы не потеряли самообладания и имеете разумное представление о том, к чему это может привести, тогда, господин президент, мы с вами не должны тянуть за концы каната, на котором вы завязали узел войны, потому что, чем крепче мы оба будем тянуть, тем сильнее стянется узел, и придет время, когда узел придется разрубить, а что это означает, не мне вам объяснять, потому что вы сами прекрасно понимаете, какими страшными средствами обладают наши страны». Основа текста послания была подготовлена В.М. Фалиным.

Германия. В 1970-х годах В.М. Фалин – посол Советского Союза в ФРГ. Германия – ключ к европейскому миру, Фалин – один из архитекторов советской внешней политики на этом важнейшем направлении. Как распорядились Горбачев и Ельцин и отчасти Андропов достигнутым благодаря Фалину качеством отношений и возможностями разрешения германского вопроса – это иной сюжет.

Афганистан. В.М. Фалин был одним из немногих в руководстве ЦК, кто активно протестовал против ввода советских войск в Афганистан. В декабре 1979 года, перед вводом войск в Афганистан, Фалину позвонил Андропов. В разговоре с Ю.В., сыгравшим решающую роль в принятии этого решения, Валентин Михайлович буквально сказал следующее: «Простите, у меня к вам есть вопрос: хорошо ли продумано решение об отправке советского контингента в Афганистан? В XIX веке англичане 38 лет пытались освоить этот забытый Всевышним угол. И ушли несолоно хлебавши. Оружие изменилось, но его носители по-прежнему живут по обычаям Средневековья».

Андропов был резко недоволен осведомленностью собеседника о секретнейшей операции. Вскоре после этого разговора В.М. Фалин был отчислен из аппарата ЦК и на несколько лет оказался в политической опале.

Валентин Михайлович дал абсолютно четкий, мировоззренчески определенный диагноз распаду СССР и роли в этом Горбачева: «Я не верю, что Горбачев принял в 1985 году бразды правления, имея в загашнике программу слома Советского Союза. Ему не терпелось порулить. А каким румбом вести государственный корабль, ясности у него не было. „Ввяжемся в бой, потом оглядимся", – вещал новый генсек. Но отсутствие лоции – тоже программа. Она обслуживает собственное эго, ее данником являются коренные национальные интересы. Как личностный кризис Хрущева, так и кризис Горбачева обрек на кризис режим власти и, в конечном счете, страну. Нет, это не был кризис социализма, ибо социализм существовал лишь на транспарантах. Это был кризис антисоветской системы. Не идеи подлинного народовластия, социальной справедливости, межнационального согласия виной тому, что случилось в 1991 – 1992 годах. Катастрофа была рукотворной. Она не была фатально неизбежной. А дальше возникли душеприказчики – Ельцин, Гайдар, Чубайс. Они – все равно что Грабовой в политике и экономике. Все и всех стали измерять в условных единицах. Саму Россию превратили в условную единицу. Можно ли думать о стране как о самостоятельном и независимом субъекте, когда ее бюджет составлялся в Вашингтоне?»

Это лишь некоторые из эпизодов, о которых Валентин Михайлович рассказывал и в своих публикациях, и в наших разговорах. Они свидетельствуют о двух особенностях присутствия Фалина в высшем эшелоне советской политики. Во-первых, его высокое положение в руководстве страной определялось безукоризненным и никем не заменимым профессионализмом, знанием всего международного ландшафта в его исторической динамике и персональных конфигурациях, исключительным опытом работы в сфере стратегической информации начиная с Комитета информации, который, по сути, был попыткой создать целостную систему стратегической разведки и планирования развития СССР. То, что не получилось на уровне институции, сложилось в личностный профессионализм В.М. Фалина.

Во-вторых, его знание, получавшееся как сплав образованности, информированности, наблюдательности, опыта и включенности в принятие важнейших стратегических решений на протяжении политических эпох от Сталина до Горбачева, предопределяло сильную и часто именно критическую по отношению к наивысшему руководству позицию В.М. Фалина. Не всегда была возможность эту позицию провести в официальное решение или курс. Но всегда он пытался отстоять, невзирая на личные карьерные риски. В ряду таких эпизодов и пакт Молотова—Риббентропа, Катынь, объединение Германии, празднование 1000-летия принятия христианства, благодарность Тито за поддержку в годы Второй мировой войны и так далее. В своих мемуарах Валентин Михайлович откровенно описал «сумерки богов». И у нас не возникает сомнения в том, что это не задним числом формируемая правота, а убежденная позиция, которую он формировал и отстаивал в крайне непростой обстановке в советских верхах.

Как справедливо заметил однажды Ю.М. Лотман, «история проходит через Дом человека, через его частную жизнь. Не титулы, ордена или царская милость, а „самостоянье человека" превращает его в историческую личность». Действительно, обозревая жизнь Валентина Михайловича Фалина, мы это видим во всей отчетливости. Его деятельность в высших сферах СССР была ярким примером именно «самостоянья». Строго говоря, таких примеров мы найдем немного, если найдем вообще в новейшей истории СССР.

Но есть и особенно уникальное свойство личности и судьбы Фалина – его Дом – Дом человека, его частная жизнь. О ней, «подлинной истории жизни и любви», поведали Нина Анатольевна и некоторые друзья Валентина Михайловича. Книга удивительная. Высший такт и пронзительная откровенность:

«Если хочешь меня понять, послушай это.

…Вечером, закрывшись в комнате, в сумерках я слушала музыку Бетховена (в исполнении Вана Клиберна, подарившего нашему герою эту пластинку. – А. А.). Слушала не ушами – сердцем. Плакала. Смотрела на Владимирскую икону Божьей Матери. впервые молилась за Валентина. Как умела. Самые разные оттенки переживаний перекликались в моем сердце. Здесь он радуется, а тут тревога. А вот – глубокая, философская печаль. Да такая, что тоска сжимает грудь. Но что это? Робкие, нерешительные всплески торжества?.. Ликующая музыка нарастает лавинообразно, рвется из динамиков в мир!.. Так, еще не зная примечательной истории этого человека, я приоткрыла в нее дверь.»

Во всех наших встречах с Валентином Михайловичем их непременным участником была Нина Анатольевна. Не только как радушная хозяйка, создававшая не гостеприимство даже, а атмосферу Дома, которая мягко, как уютный свет свеч, встречала, очаровывала и настраивала на разговор о важном в интонации поиска сокровищ знания. Нина Анатольевна всегда участвовала в наших беседах как надежный хранитель Валентина Михайловича, его знаний и здоровья. Мы с Александром Петровичем Исаевым после каждой нашей встречи в Доме Фалиных выходили в состоянии тихого восторга. Не одни лишь откровения Валентина Михайловича были тому причиной, но беспрецедентный, не виданный более нигде на этом свете, во всяком случае нами, безусловно счастливый союз. В начале этого мемуарного эскиза я сказал об «излучении Фалина». Требуется уточнение – все-таки речь идет о феномене «излучения Фалиных».

Генеральный директор

Института экономических стратегий РАН,

главный редактор журналов

«Экономические стратегии» и «Партнерство цивилизаций»

Агеев Александр Иванович

Они были у него в сердце

Разбирая недавно свой архив, обнаружил в папке пожелтевший номер «Известий» за 9 июля 1983 года. Субботний!

По субботам в том году, начиная с июня, выходили особые номера, совсем не похожие на остальные даже внешне, а по содержанию тем более. В них не было передовых статей, призывавших весной вовремя провести сев, летом – собрать без потерь урожай и тому подобное. Как будто на селе не ведали, что и когда делать. Вместо передовой по субботам короткие «Заметки публициста». Здесь же, на первой полосе, все основные события дня. Далее на каждой полосе броские заголовки. Глаза разбегались – что прочесть в первую очередь. Газета повернулась к читателю. Она словно сбросила строгий официальный мундир, застегнутый на все пуговицы, и предстала живой, распахнутой, интересной.

Эти номера послужили тогда стимулом и наглядным примером для обновления всей газеты. Читатель это почувствовал и оценил. Подписка на «Известия» устремилась вверх, прибавляя по миллиону в год. Тираж в итоге вырос до астрономической цифры – 11 миллионов экземпляров. Огромная читательская аудитория.

А какие имена под материалами номера за 9 июля 1983 года! Виктор Ахломов, Леонид Корявин, Борис Федосов, Юрий Феофанов, Валентин Фалин… В живых не осталось уже никого. Статью Фалина «Диалектика по-вашингтонски» прочитал сразу же. Ее и сегодня можно печатать. Она и сегодня злободневна. Как и многое из того, что Валентин Михайлович написал для «Известий» и других изданий.

Почему бы, подумалось, не собрать такое богатство и не выпустить книгу.

Спасибо Нине Анатольевне Фалиной, она не только подумала, но и осуществила это.

Валентин Михайлович приступил к работе в «Известиях» в начале 1983 года. Его перевод в редакцию с высокой должности – первого заместителя заведующего Отделом международной информации ЦК КПСС – журналисты обсуждали в своем кругу. Чем вызвана опала? Выдающийся дипломат, аналитик мирового уровня, инициатор ряда важнейших государственных решений… Нет, это несправедливо и не по-хозяйски. Такими талантами не разбрасываются.

Лишь годы спустя узнал, что поводом для опалы стал конфликт с Ю.В. Андроповым по проблемам ввода войск в Афганистан и по проблемам Катыни. Что ж, для Валентина Михайловича главным в жизни было служить Отечеству, защищать национальные интересы, а не обслуживать первое лицо в государстве. Или, как писал Салтыков-Щедрин, не путать Отечество с его превосходительством. Аналитические записки и меморандумы, с которыми Фалин обращался к руководству страны и партии, стоили ему подчас очень дорого.

Вот и оказался в редакции «Известий». Редакция неожиданно обрела умнейшего автора. В коридорах власти потери не подсчитывались.

В редакции «Известий» Фалин проработал более трех лет. Писал много, темы выбирал сам, с объемами, правда, перебарщивал. Приходилось «поджимать». Это была постоянная и практически неразрешимая проблема. Шесть политобозревателей, десятки сотрудников трех международных отделов, собкоры минимум в 25 странах – огромный штат. Все профессионалы, все хотели, чтобы их материалы с ходу шли в номер. А в газете под международную тематику лишь одна полоса или полторы. Узкое горлышко. Как объясняла одна из героинь в фильме «Москва слезам не верит»: в стране с бумагой напряженка. У Фалина, насколько я помню, ни один материал не пропал, несмотря на «напряженку».

Не подсчитывал, сколько статей за его подписью опубликовано в «Известиях». Думаю, немало. Работал он много.

Очень много. Его материалы печатались не только в газете, но и в научных изданиях. В эти годы он защитил докторскую диссертацию, которая легла в основу книги «Второй фронт» – лучшее, что есть у нас по этой проблематике.

В «Известия» я пришел из АПН[1] вместе с Л.Н. Толкуновым, на несколько месяцев позже Валентина Михайловича. В редакции мы и познакомились. Он уже вполне освоился на новом для него месте. Работать с ним было легко, общаться фантастически интересно. Великолепный рассказчик, богатая русская речь, никаких слов-паразитов, тонкое чувство юмора и энциклопедические познания. Он обладал феноменальной памятью. Часто извлекал из нее потрясающий факт или документ и почти дословно, если это документ, приводил его слушателям.

Общались мы чаще всего за обедом. Члены редколлегии и политобозреватели обедали в мини-буфете на втором этаже. Меню не отличалось разнообразием: что-то на первое и выбор из двух блюд на второе. Но было удобно, потому что времени на это уходило немного. За обедом обменивались новостями, впечатлениями о прочитанном или увиденном, не обходилось и без споров.

Валентин Михайлович приходил в буфет аккуратно в два часа. Часто приветствовал меня вопросом: «Как Иван? Что выдал вчера?» Иван – мой внук, который в ту пору вступал в самое забавное время – когда детям от двух до пяти. Я как-то рассказал Валентину Михайловичу, как внук открывал для себя мир и осваивал русский язык. Фалин смеялся до слез. Смеялся так, как смеются дети, искренне, добродушно, безмятежно. В нем сохранилось что-то от детства – трогательное и хорошее. Десятилетия спустя он спрашивал: «Как дела у Ивана?»

Жаль, не записывал факты, мысли, вопросы, которые доставал из своего неисчерпаемого «кладезя» Валентин Михайлович на обеденных блиц-беседах. Приведу два исторических документа, которые не мог не запомнить. На мой взгляд, они относятся к жанру притчей.

Притча первая, рассказанная Фалину заведующим архивным управлением МИД. Граф Никита Иванович Панин,

ведавший при Екатерине II дипломатической службой, раз в неделю докладывал императрице о всех важнейших событиях в мире. На очередной встрече граф сообщил, что получена от шведов нота: просят один из островов Аландского архипелага либо подарить им, либо сдать в аренду. (Этот архипелаг простирается от юго-западной оконечности Финляндии в сторону Швеции; Петр I присоединил его к России в ходе Северной войны.)

– Зачем им остров? – удивилась императрица.

– Шведская знать, – пояснил граф, – любила проводить здесь время, на острове удобные бухты для стоянки яхт. И никаких лишних глаз.

– Впервые просят? – заинтересовалась императрица.

– Нет, обращались еще при Петре I, но Петр отказал.

– Почему? – последовал вопрос.

Никита Иванович ответил, что не помнит, надо посмотреть в архиве.

– Непременно посмотрите, – сказала императрица. – Петр I весьма любопытно аргументировал свои решения.

Через неделю на очередной встрече Никита Иванович доложил о последних новостях и собрался уходить, но императрица его остановила.

– Помнится, я просила вас посмотреть аргументацию Петра.

Граф молча протянул ей шведскую ноту. Императрица прочла резолюцию – всего несколько слов, написанных размашистым почерком Петра I. Изобразим их так: «*** вам, а не остров». Русским языком Екатерина II владела. Ее ответ не оставлял никакой надежды просителям:

– Шведам я не могу предложить даже этого.

Притча вторая. У Сталина в рабочем кабинете стоял сейф, где он держал особо важные, с его точки зрения, документы. Среди них запись беседы Черчилля с внуком канцлера Бисмарка в конце 1920-х или в самом начале 1930-х годов. Внук канцлера был первым секретарем германского посольства в Лондоне. Как эта запись попала к Сталину, догадайтесь сами. Послушаем, что говорил Черчилль: «Вы, немцы, недоумки, – внушал Черчилль. – Зачем вы воевали на два фронта в Первой мировой войне? Надо было все силы сосредоточить на одном. А мы в Англии постарались бы вразумить Францию, чтобы она ничем вам не помешала. Получилось совсем не то. И что теперь? Важнейший вопрос. Главное, не дать Сталину осуществить индустриализацию России».

Увы, теперь эти драгоценные россыпи уже не запишешь. Но осталось то, что написано Валентином Михайловичем. Надеюсь, вам будет интересно узнать, о чем он размышлял, что его тревожило, что он отстаивал. Ему не нужно было обращаться к госсекретарю США с просьбой разъяснить, в чем заключаются национальные интересы России. Они были у него в сердце.

Первый заместитель главного редактора «Известий» (1983—1988)

Николай Иванович Ефимов

Профессор Фалин

Осенью 2000 года ко мне, тогда заведующему кафедрой истории российской государственности Академии государственной службы, подошел экономист, историк экономики Рэм Александрович Белоусов. Остановив меня, он спросил, знаю ли я Валентина Михайловича Фалина.

Я, конечно, его знал, знал заочно. Да и мало кто в Советском Союзе не видел и не знал его как одного из постоянных участников популярной в СССР телевизионной программы «Международная панорама». Комментарии Фалина – всегда взвешенные, аналитичные, доказательные, лишенные пропагандистского накала, были убедительны и этим заметно отличались от выступлений его коллег.

Заочное знакомство было продолжено тогда, когда мне пришлось возглавить Государственную архивную службу. Работая с документами политбюро и секретариата ЦК КПСС, я не мог не обнаружить, что только один (!) секретарь ЦК КПСС – Фалин – не только принимал необходимость перемен, но и понимал трудности и опасности на этом пути. Многочисленные записки Фалина свидетельствовали прежде всего о нетипичной для этой среды смелости и политической ответственности. Перечислю лишь некоторые, оставшиеся у меня в памяти.

Он ратовал за государственное празднование тысячелетия принятия христианства в стране, официально пропагандировавшей воинствующий атеизм, доказывал бессмысленность отрицания катынского расстрела и замалчивания документов об этом событии, десятилетиями отравлявшего советско-польские отношения, он вынудил провести расследование, оценить и признать финансовый крах СССР к 1990 году, когда КПСС уже не имела возможности оплачивать из госбюджета деятельность «братских партий» и их коммерческих структур по всему миру. Отсюда – его рекомендации по созданию механизмов самофинансирования компартий и подготовки к возможности деятельности в оппозиции. Он настаивал на создании в Верховном Совете СССР коммунистической фракции и превращению КПСС в парламентскую партию. Фалин был обеспокоен реальностью распада страны и вносил предложения по изменению союзного договора с тем, чтобы союзный центр нашел себе союзников в лице автономий…

Его предложения – всегда реалистичные – похоже, пугали своей точностью высшее партийное руководство, пребывавшее в иллюзорной уверенности в своем всемогуществе. Знакомство с записками Фалина создавало представление о нем как о человеке, реально обеспокоенном состоянием страны, имевшем ясное представление о том, как должно идти реформирование страны в подлинно социал-демократическом направлении, и человеке, плохо вписывавшемся в номенклатурно-послушное окружение генерального секретаря.

Поэтому на вопрос Рэма Александровича Белоусова я ответил, что читал записки Фалина в ЦК.

Р.А. Белоусов с горечью сказал, что по возвращении из Германии, где Фалин преподавал в одном из университетов, в Москве он оказался ненужным. Его боятся пригласить в качестве преподавателя. Он даже не получил здесь звание профессора, хотя стал доктором еще в начале 1980-х. Р.А. Белоусов заметил, что его связывает с Валентином Михайловичем многолетняя дружба, еще со студенческих лет.

Я сказал, что буду рад пригласить В.М. Фалина преподавать на кафедре. Лучше его трудно было представить преподавателя новейшей истории для аспирантов кафедры. Его огромный опыт аналитика был бесценен для слушателей, проходивших подготовку по специальности «Историческая аналитика для государственной службы».

Мой расчет был вполне прагматичным. Однако произошло гораздо большее, чем я ожидал. Умный, интеллигентный, обаятельный Валентин Михайлович сразу стал любимцем кафедры. О нем как о преподавателе с восторгом говорили слушатели, заочники и вечерники – в то время, как правило, сорокалетние офицеры, государственные служащие. В Академии госслужбы В.М. Фалину ВАК присвоил звание профессора. На заседаниях кафедры, где тогда работали замечательные историки – А.К. Соколов, М.Р. Зезина, Н.М. Рогожин, В.П. Попов, О.Г. Малышева, А.И. Комисса-ренко, Н.Ю. Болотина – В.М. Фалин был участником профессиональных споров и дискуссий. Его точка зрения не всегда принималась, но он задавал тон дискуссий – споров, которые велись в строго академической, даже дипломатической манере.

Нередко обсуждения истории страны во второй половине XX века провоцировали его на воспоминания – о его работе в Германии в начале 50-х годов, о работе в Комитете информации, о Хрущеве, Брежневе, Андропове, о западных политиках – Гарольде Вилсоне, Вилли Брандте, Гельмуте Шмидте… Воистину, его устами звучала история. Он воссоздавал прошлое в мельчайших деталях. Для нас – историков – он сам был источником по истории недавнего прошлого.

В этих автобиографических отступлениях раскрывалась и личность Валентина Михайловича – его чувство собственного достоинства, широчайшая образованность и увлеченность искусством – живописью, музыкой, поэзией, его патриотизм и служение делу, а не лицам. Он был веселым и остроумным участником кафедральных посиделок, его любили и уважали.

Отдельная тема – участие В.М. Фалина в заседаниях совета по присуждению ученых степеней. Он неизменно приезжал на заседания, готовый к обсуждению работ, предварительно изучавший и автореферат, и работы. Его участие в дискуссиях всегда было точным, аргументированным, нередко находившим новые аспекты в теме, представленной для защиты.

Рассказывая о Валентине Михайловиче, я не могу не сказать о его добром ангеле – Нине Анатольевне, непременно сопровождавшей его на всех заседаниях ученого совета, милом и приятном собеседнике.

Работа В.М. Фалина в Академии госслужбы продолжалась больше десяти лет и закончилась практически с прекращением существования этой академии и ее переделки в Академию народного хозяйства и госслужбы. Позиция нового руководства академии по отношению к истории России как предмету второстепенному привела к тому, что кафедра фактически прекратила свое существование. Наша дружба с В.М. Фалиным продолжилась, как и сохранилось бесконечное уважение к этому истинному патриоту России со стороны его многочисленных учеников, слушавших его лекции и спецкурсы.

Нам повезло, что в жизни был Валентин Михайлович Фалин.

Профессор,

д. и. н., заслуженный деятель науки РФ,

главный научный сотрудник Института российской истории РАН,

главный редактор журнала «Российская история»

Пихоя Рудольф Германович

«Аттическая соль»

С Валентином Михайловичем Фалиным я познакомился в 2001 году, когда он пришел к нам на кафедру истории российской государственности РАГС. Наши отношения носили доверительный характер. О чем хотелось сказать в первую очередь: Фалин обладал моральными принципами и идеалами, свойственными человеку европейской культуры; на бытовом уровне это проявлялось в одинаково ровном и доброжелательном отношении к собеседнику, он избегал общих фраз и пустых рассуждений, его речь всегда была предметна и образна, большой запас знаний, дипломатический и жизненный опыт вызывали общий интерес. Фалин обладал феноменальной памятью, во время его лекций, больше напоминающих беседы, «оживали» исторические персонажи, которых он знал лично по своей дипломатической и государственной практике. Знание им своего предмета было доскональным, знаток отечественной и мировой культуры, Фалин обладал системным, нередко парадоксальным мышлением с ярко выраженным ироническим складом ума («аттическая соль» присуща многим его трудам, а еще больше устным выступлениям).

Фалин долго жил и много видел, общался с лидерами зарубежных стран, наблюдал и анализировал исторические процессы. Он имел мужество «проститься с прошлым», не цеплялся за изжившие себя политический курс и режим, но он также хорошо понимал и видел те риски и реальные угрозы, которые возникли перед страной на рубеже веков. В отечественном истеблишменте времен перестройки он не принадлежал ни к «ястребам», ни к «голубям», всегда оставался самим собой, ставя на первое место ум, чувство собственного достоинства и ответственности за порученное дело. Его взвешенная и продуманная позиция по германскому вопросу во времена М.С. Горбачева свидетельствует об этом.

Поражало то, что при своем высоком социальном статусе в кафедральных делах он отличался ответственным отношением к любому, даже мелкому делу, а высочайшая исполнительская дисциплина была его второй натурой.

Его перу принадлежит множество работ, но на меня наибольшее впечатление произвела монография, посвященная антигитлеровской коалиции. Этот труд представляет образец научного исследования: полемически заостренный, он содержит глубокий анализ скрытых пружин, двигавших внешней политикой ведущих держав – участниц мирового конфликта. Сегодня, пользуясь фалинским выражением, мы сидим с Соединенными Штатами и Великобританией в «разных лодках», но было время, когда внешние обстоятельства поместили нас в «одну лодку». Возможно, этот исторический опыт не пройдет для нас даром.

Профессор МПГУ, д. и. н. Василий Петрович Попов

Статьи В.М. Фалина в СМИ

1984 – 2015 г г.

9 мая

Еще где-то стенали орудия, огрызались автоматы, шипели и рвались фаустпатроны. Еще пламя долизывало остовы зданий, танков, людей. Но это уже не была война. Та, самая жестокая, тяжелейшая война в нашей истории, в истории вообще, – закончилась.

Сорок шесть месяцев и две с половиной недели длилось сражение. Каждый день – в год. Каждый год – в век. Сегодня, на отдалении 39 лет, все так же необозримы перенесенные советским народом испытания. Все так же недостает нужных и верных слов, чтобы сложить летопись Великой Отечественной с ее непреходящей славой и неутихающей скорбью. Чтобы воздать должное подвигам. Легендарным и безвестным.

И существуют ли такие слова? Слова, способные донести до потомков пронзительную боль утрат и ликующую радость, что охватила советских людей с восходом солнца 9 мая. Может быть, в час торжества добра над злом нет ничего праведнее молчания, нет ничего искреннее поклона земного памяти тех, кто жизнями своими остановил огненный вал, поднятый фашистской нечистью против Страны Советов. Кто умер, чтобы жили и радовались жизни мы, чтобы жили по-человечески все люди всех континентов.

Двадцать миллионов – десятая часть довоенного населения Советского Союза – не увидели света Победы. Свыше трех миллионов из них были коммунистами. В борьбе за свободу Родины, за социалистические идеалы погибли четыре пятых от общего числа членов ВКП(б) кануна войны. Так переводилось на суровый язык военного лиха высшее призвание партии – служить народу, веление сердца, побуждавшее коммунистов прикрыть собой товарища, быть там, где труднее, быть всегда впереди. И такова диалектика прогресса – на место павшего борца вставали двое новых.

«Не будет капитуляции, не будет мира или перемирия. Или уничтожение России, или наше уничтожение», – бесновались гитлеровские заправилы. «Советы должны быть разбиты, точно так же, как прежде мы должны были разбить (немецких) коммунистов, чтобы прийти к власти», – записал 8 мая 1943 года в своем дневнике Геббельс «откровение», явившееся фюреру.

Мировое господство без разгрома Советского Союза было недостижимо. «Что русские самый трудный противник, какого мы имели до сих пор и какого мы вообще можем иметь в мировой войне, на сей счет ни у одного солдата не может быть ни малейшего сомнения. Мы также все общего мнения, что этот русский не капитулирует», – заявил Гиммлер в 1942 году, требуя от эсэсовцев и полицейской своры усиления террора против советских людей. Непоколебимую решимость нашего народа отстоять свое правое дело этот палач из палачей не мог объяснить «ни логикой», «ни чувством долга». Его страшил «русский комиссар, безоговорочный большевик, большевик до последнего вздоха, пронизанный волей защищаться и биться». Преданность Отчизне и идейная убежденность преломлялись в извращенном расистскими бреднями мозгу как поведение «бестии», подлежавшей изничтожению.

Какие уж тут нормы права, морали, человечности! Сплошная кровавая оргия. Если к погубленным гитлеровцами и их приспешниками советским людям добавить раненных ими, то получится, что на каждого немца «тысячелетнего нацистского рейха» придется одна жертва. А кроме того, были убиты миллионы поляков, югославов, евреев, французов, чехов и словаков, англичан, норвежцев, граждан других национальностей. Сколько же бед народам принес мерзостный режим, изуверствовавший от имени целой нации?

Однако в сопоставлении с «генеральными планами» освоения «жизненного пространства» совершенные преступления были чем-то вроде разминки. Что же ждало народы, не будь у советских большевиков и беспартийных решимости биться до конца? Заглянем в нацистские исповедальни.

В течение 30 лет – в случае, понятно, успешного для Германии исхода войны – с территории Польши, республик Советской Прибалтики, Западных Украины и Белоруссии должно было быть «убрано» – уничтожено или выселено за Урал – свыше 50 миллионов человек. Для прислуживания немецким колонизаторам имелось в виду сохранить здесь около 14 миллионов «чужеродных», часть которых подлежала онемечиванию. В «русском вопросе» за главное направление бралось «искоренение». Поскольку ликвидация 40—60 миллионов людей требовала времени и хлопот, оккупанты, готовя «окончательное решение», собирались перво-наперво подорвать общность народа, вернуть его, разбив на изолированные друг от друга группы людей, к первобытному состоянию.

По прошествии лет мрачная реальность несколько потеряла в резкости своих очертаний. Из-за счастливого свойства памяти отодвигать вглубь, стирать плохое. Отчасти потому, что новым поколениям, родившимся или выросшим после 45-го, трудно представить, что подобное могло было быть. Даже мы, люди старшего возраста, не перестаем недоумевать, неужто в XX веке варварство и дикость могли возродиться, к тому же в формах, превзошедших по садистской жестокости любые образцы прошлого? Но никуда от фактов не уйдешь. Так было.

Раненых не просто добивали, их жгли огнем, чтоб продлить мучения. В трескучие морозы пленных сгоняли на обнесенные колючей проволокой пустыри, оставляя умирать без пищи, воды и медицинской помощи. С людей сдирали кожу, чтобы мастерить из нее абажуры и ридикюли для нацистских модниц. Из человеческих тел варили мыло, а кости шли на «улучшение» немецких полей. Локонами, состриженными перед отправкой детей в газовые камеры, набивали солдатские тюфяки. Печи Освенцима, Бухенвальда, Маутхаузена гудели сутками напролет, пожирая людей. Да что там печи концлагерей. Пылали тысячи городов и деревень, обращались в пепел и прах их жители – стар и млад, мужчины и женщины. И памятниками бесчисленных трагедий оставались развалины, сплошные развалины. Так было.

Конечно, адова явь вызывалась не росчерком пера или поджигательской речью. У подлости были охочие до злодейства исполнители. Нацизм превратил миллионы немцев в послушное орудие насилия, истязания, угнетения. Они, их родственники и свойственники кормились и жирели до поры до времени, упиваясь жизненными соками захваченных территорий и нещадно эксплуатируя их обращенное в рабство население. Оглушенные пропагандой и ослепленные собственной спесью, эти миллионы гнали от себя мысль о том, что судный день грядет. Совесть же немецкого народа заключили в концлагеря и тюрьмы, вынудили уйти в подполье или надеть форму армий, воевавших против фашизма, которые единственно и были в состоянии сломать хребет гитлеровскому режиму и принести самим немцам свободу. Так было.

Мне чуждо желание бередить раны. Если бы можно было искать забвение прошлых горестей в радужном или, спустимся с облаков, хотя бы в разумном настоящем, то кто из нас стал бы этому перечить? Подведем черту под былым, позаботимся вместе о более безопасной и уже потому лучшей жизни – мы первыми предложили это и протянули немцам руку примирения.

Но ведь как получается. Внимаешь некоторым из западногерманских деятелей и узнаешь, что они в обиде за «всю Германию». И ответственность «зря» возложили на немцев за войну. И «несправедливо» отняли территории, где они привыкли чувствовать себя хозяевами. И «грубовато» обошлись со «сверхчеловеками», когда бои шли уже не под Москвой и Ленинградом, Киевом и Минском, а под Кёнигсбергом и Берлином.

Убийцы, от макушки до пят в крови своих жертв, в огромном, подавляющем большинстве отделались испугом в ожидании, что их будут-таки преследовать «до края света». А оправившись, вновь поблескивают моноклями. Те же, кого для проформы привели к слепой на правый глаз боннской Фемиде, «искупили» содеянное лишением свободы в среднем по минуте за убиенного. Если сие не реабилитация злодейства, то что есть издевательство над гуманностью?

А как должно относиться к рассуждениям на вполне официальном уровне о том, что последние битвы Второй мировой войны не отгремели? Что ФРГ «продолжает миссию» сдерживания коммунизма? Что в рамках НАТО исправляется «ошибка», попутавшая англосаксов занять не ту сторону на баррикадах минувшей войны? Как прикажут понимать трогательную заботу о традициях вермахта, ибо генералы делали свое дело «недурно», и если бы не Гитлер, то неизвестно, чем все кончилось бы. Вы только вдумайтесь в суть – война была плоха в основном тем, что финишировала не по-расчетному!

Когда такое видишь, слышишь, читаешь, когда под старые и новые антикоммунистические, антисоветские и анти-славянские марши муштруют очередную военную поросль, когда предлагают себя другой державе, занемогшей гегемонизмом, в качестве ассистента для размещения и использования оружия первого удара, нацеленного в противника прежних и новейших империалистических планов мирового господства, то невольно вопрошаешь: все ли рассказано об истинной мозаике послевоенной Европы, о тех камешках и краеугольных камнях, из которых она складывается? Все ли предпринято, чтобы народы распознали в распускающихся цветках дурмана колеры прошлого и ядовитые семена будущего? Все ли сделано, чтобы немцы на Западе твердо усвоили – оступаться им больше нельзя ни при каких обстоятельствах и при любых коалициях.

Не надо сеять подозрений и подозрительности. Кто не хочет слышать фальшивую музыку, не должен играть на слабых струнах, дрожащих ожиданием мести. Однако и всепрощение не ответ на проблемы действительности, тем более если великодушие кое-кем воспринимается чуть ли не как извинение: не ушибли ли мы вас, когда вышвыривали от Сталинграда и с предгорий Кавказа. Печально, что приходится это говорить. Однако, сталкиваясь с глумлением над правдой и памятью жертв гитлеровской агрессии, когда же называть вещи своими именами, как не в День Победы, выстраданной и оплаченной сверх всякой меры?

Советский народ шел к этому дню не только как к победе над фашизмом, но и как к победе над всеми войнами. Она должна была открыть новую эпоху – эпоху сотрудничества и добрососедства государств. Американский империализм предал совместные цели антигитлеровской коалиции. Но ни один, ни вкупе со своими милитаристскими сообщниками Вашингтон не в состоянии отнять у советских людей мечту о прочном мире, веру в то, что кошмар, принявший полвека назад лик нацистского безумия, не повторится. Не в силах империализма и сломить нашу волю к тому, чтобы мечта о мире не оставалась лишь мечтой, чтобы войн не было, чтобы никому не повадно было их начинать.

1984

Миноносная демократия

Мнение политического обозревателя

До сих пор нет-нет все еще всплывают мины времен Второй, а то и Первой мировой войны. Из тех, что не дождались своих жертв, притаившись на дне морей, и, потеряв терпение, решили сдаться на милость людям.

Но вот мир всколыхнули сообщения, что в мирное время при подходе к портам Никарагуа на минах подрываются одно за другим несколько торговых и рыболовных судов. Подрываются там, где минной опасности никогда прежде в помине не было, в районе, который, согласно официальной американской фразеологии, причислен к наиважнейшим с точки зрения обеспечения свободы судоходства и поддержания безопасности морских путей.

Вашингтон поначалу сделал вид, что он ни при чем. Более того, протест советского правительства в связи с преступным актом против танкера «Луганск» госдепартамент отвел как заявленный будто бы не по адресу. Ответственность за терроризм на море взяло на себя сомосовское отребье. Было объявлено, что мины сконструированы, изготовлены и установлены специалистами из некоего «инженерного» подразделения контрреволюционных группировок, ведущих вооруженную борьбу против народной сандинистской революции. Хотите – верьте, хотите – не верьте.

Конечно, никто не поверил, ибо всем и каждому известно, что сами эти группировки содержатся на средства, выделяемые конгрессом США для подрывной деятельности против законного правительства Никарагуа. Они ни шагу не могут сделать без разрешения офицеров Пентагона и ЦРУ, которые ими командуют подчас также в ходе диверсионных и прочих операций. Однако козел отпущения сыскался. Первый удар по вашингтонским инстанциям вроде бы удалось смягчить.

Но дальше все пошло наперекосяк. При обсуждении жалобы Никарагуа в Совете Безопасности ООН Соединенные Штаты были вынуждены прибегнуть к вето, чтобы не допустить принятия резолюции, поддержанной 13 членами Совета из 15 (при одном воздержавшемся). Предвидя аналогичное развитие событий в Международном суде, американцы заранее объявили, что в течение ближайших двух лет США не будут признавать юрисдикцию суда по любому спору между ними и какой бы то ни было центральноамериканской страной. «В силу этого мы считаем, – заявил на пресс-конференции представитель госдепартамента Дж. Хьюз, – что полномочия суда не распространяются на обращение Никарагуа». Прописали, чем должен заниматься Международный суд и с чем может обращаться в него Никарагуа.

Гегемонизм до того въелся в плоть, что даже не замечают, в каком карикатурном свете себя выставляют. Или замечают, но Р. Рейган решил по новой испытать свою прежнюю методу, выраженную им когда-то в словах: не важно, что обо мне думают, главное, чтобы «уважали». Уполномоченный Белого дома Л. Спикс пару дней назад именно это, в сущности, и признал. На вопрос, «обеспокоен ли президент тем, что американцы могут думать не слишком хорошо о нем в связи с минированием никарагуанских портов?», Спикс ответил буквально следующее: «Нет, президент делает то, что считает правильным».

Думают же о главе Белого дома действительно не очень уважительно. Небезызвестный американский реакционер сенатор В. Голдуотер, который является председателем специальной сенатской комиссии по разведке, в письме на имя директора ЦРУ У. Кейси подчеркнул: «В выходные дни я пытался обдумать, как лучше выразить свое отношение к сообщению о том, что президент одобрил минирование некоторых портов в Центральной Америке. Мое отношение сводится к одной короткой и искренней фразе: я… (нецензурное выражение)».

Заместитель Голдуотера по комиссии Д. Мойнихэн подал в отставку со своего поста в знак протеста против того, как администрация обманывала не только иностранные правительства, не только Организацию Объединенных Наций, не только американскую общественность, но и высший законодательный орган страны. Правительство распространяло информацию о том, будто оно непричастно к этому делу, тогда как, констатировал сенатор, «минирование никарагуанских портов осуществлялось американскими минами с американского судна под американским командованием». Если бы Мойнихэн захотел продолжить перечисление фактов, он мог бы прибавить, что план минирования был предложен шефами Пентагона и ЦРУ соответственно К. Уайнбергером и У. Кейси и утвержден лично президентом Р. Рейганом, что эта террористическая операция от начала и до конца вашингтонского происхождения.

Как же администрация выходит из малопочтенного положения? У немцев есть пословица – повторение рождает мастера. Да, лгали… Ну и что? Не в первый и не в последний раз. А заодно подводят, так сказать, теоретическую базу под беззаконие. И тут первую скрипку вручают представителю США при ООН Дж. Киркпатрик.

Ученая дама – как-никак преподавала в университете – со свойственной ей прямолинейностью отрубила: «Мне кажется, что в результате минирования мы прежде всего начинаем по-настоящему наносить ущерб экономике Никарагуа. По-моему, минирование было законным». Поскольку, видите ли, соседи недовольны правительством в Манагуа, а у соседей есть влиятельный покровитель в лице США. Вообще применение американских вооруженных сил в Центральной Америке может быть оправдано, если «мы (в Вашингтоне) придем к непреложному выводу, что наши жизненно важные национальные интересы непосредственно поставлены под угрозу.».

Позиция, сформулированная Дж. Киркпатрик и другими представителями администрации, кое-кого оглушила на Западе. Как сообщалось третьего дня в «Известиях», министр иностранных дел Норвегии С. Стрэй пролепетал: если признать ответственность Вашингтона за положение в Центральной Америке, то следует признать и право США вмешиваться в дела государств этого региона. Но ведь претензии Соединенных Штатов Западным полушарием не ограничиваются. Значит, по совету из Осло, придется признать законным американское беззаконие по всему свету. Надо отбросить «юридические положения и абстрактные моральные принципы», требует на страницах «Нью-Йорк таймс» сотрудник Центра стратегических исследований Джорджтаунского университета М. Ледин. «В некоторых случаях, – поучает он, – попытка уничтожить суверенное государство не противоречит морали».

Если нельзя, но очень хочется, то можно, заметил один острослов. Но в свете того, что вытворяет рейгановский Вашингтон с международным правом, мне не до шуток. Ситуация напоминает мрачную пору, когда монархи изволили цинично изрекать: если тебе приглянулась земля соседа, захватывай ее. Постфактум сыщется дюжина юристов, которые докажут твое «законное право» на эту землю.

Выступая 18 апреля в Белом доме, Р. Рейган как ни в чем не бывало рассуждал о том, что «Соединенные Штаты проводят сбалансированную политику поддержки демократии». Что же тогда несбалансированная политика? Что же иное называется произволом, террором и шантажом? Видный американский обозреватель А. Льюис охарактеризовал политику международного терроризма, проводимую администрацией Рейгана, как «гибельный курс». Он считает, что эта политика ведет США к катастрофе. И как может быть иначе, когда мины подводятся под сами устои мирных отношений между государствами.

1984

Вашингтон, нейтралитет и нравственность

В середине ноября заместитель пресс-секретаря Белого дома Л. Спикс огласил перед журналистами заявление следующего содержания: «Люксембург проводит проамериканскую, пронатовскую внешнюю политику. Президент выразил великому герцогу признательность за оказываемую поддержку».

Любое государство неохотно принимает унижение достоинства за комплимент. И реже всего сносят высокомерие, с чьей бы стороны оно ни высказывалось. Малые нации, утверждавшие свою самобытность и самостоятельность тяжкими жертвами, наперекор всем превратностям истории. Я был почти уверен, что щепетильные до вопросов национальной чести люксембуржцы не смолчат. В конце концов, даже в общем-то невинные описки-посвящения типа «признательному учителю от уважаемого ученика» не остаются без горячей порой реакции.

Возможно, отклики из официальных кругов последовали. Просто мне о них не известно. Зато на глаза все попадались американские и прочие комментарии, восхвалявшие метаморфозу Люксембурга. Вот, мол, что можно сотворить из некогда нейтрального государства. Так, Поль Льюис писал в «Нью-Йорк таймс»: «После Второй мировой войны Великое Герцогство Люксембург площадью всего 1000 квадратных миль расторгло договор о вечном нейтралитете, навязанный ему столетие назад его более могущественными соседями, и вступило в организацию Североатлантического договора».

Далее автор статьи информирует, что в порядке обеспечения предпосылок для ведения американцами 30-дневной войны в Европе США создали на территории герцогства «огромные военные склады», забитые «всем необходимым, начиная от танков и самоходных гаубиц и кончая боевыми пайками и бельем с подогревом». Последнее, понятно, для использования не в мягком западноевропейском климате. Концентрация такого количества вооружений и амуниции, замечает Льюис, «увеличивает (это его слова) уязвимость Люксембурга» в кризисной ситуации. Тем не менее, продолжает он, превращение страны в арсенал чужеземного оружия особых протестов не вызвало, ибо, избавив от безопасности 360 тысяч ее жителей, склады «обеспечили постоянную работу для 600 люксембургских механиков, которые испытывают и ремонтируют хранящееся на них оружие и снаряжение».

Мы точнее уловим тенденцию рассуждений Л. Спикса и П. Льюиса, если освежим в памяти кое-какие факты. Вскоре после окончания войны США объявили нейтралитет «аморальной политикой» и, поскольку это от них зависело, быстренько восстановили «нравственность» полдюжины стран в одной лишь Европе. Причем в большинстве случаев американцы, так сказать, закрепляли и развивали «успехи» по искоренению нейтральной ереси. Злая ирония судьбы – милитаристский германский дух не только не изничтожен, как того требовали решения антигитлеровской коалиции, но все явственнее проступает в воинственных маршах теперь натовской компании. Больше того, милитаристы могут тайно ликовать – осколки их «нового порядка», который обрекал нейтралитет на вымирание как явление, чуждое идее руководства миром из единого центра, вознесены на более высокий, атлантический уровень. Это вдохновляет.

Нейтральные пятна на карте Европы портят пейзаж, потому что разрывают фронты, искомую вашингтонскими неоконсерваторами сплошную линию противоборства. Они, нейтралы, потенциальные носители «гнилых» компромиссов, соединения различных интересов в сводную мозаику бытия. И вообще без них, как и без неприсоединившихся, удобнее и легче.

В условиях войны сим неудобством намечено пренебречь по принципу «свобода не знает границ», сообразно и «борьба за свободу» должна быть безграничной. Как США уже практиковали в 1958 году, когда их военные самолеты, направляясь с баз в ФРГ на Ближний Восток, находили излишним делать крюк, а шли напрямик через Австрию. Ясно, без спроса. В оправдание постфактум что-то пробурчали про «недоразумение», а в своем кругу посетовали: может, зря «мелочились», зря раскрыли стратегический замысел? Кое-кого вроде бы пожурили. За недальновидность. А планы, что с ними сталось? Ничего. Они действуют.

И все-таки перемены есть. В последние годы определенно. Не возьмусь гадать, в какой мере эти перемены связаны с размещением в Западной Европе американских ракет первого удара или принятием армией США новой, до крайности авантюристичной доктрины «Эйрлэнд бэттл 2000». Может быть, взаимосвязь больше временная, чем причинная, хотя сомневаюсь в том. О чем речь?

Активизировались попытки США навязаться в «защитники» трем нейтральным странам – Швеции, Швейцарии и Австрии, а также Финляндии. С одной стороны, им нашептывают о люксембургском опыте как поучительном и достойном распространения. С другой же, усердно пугают стандартизированной в НАТО «советской угрозой» или, еще хуже, «постоянной нарастающей и т. п. советской угрозой». Инициатива по части «угрозы» и рецептов ее «парирования» исходит, насколько известно, главным образом из Вашингтона. Последний же проявляет раздражение тем, что правительства стран, намеченных к «защите», не в восторге от перспективы попасть в «подзащитные». Раздражение двойное. В отличие от Среднего Востока Европу сложнее окрикнуть – не ерепеньтесь, все равно будем «защищать». Если иной не чувствует опасности, это не основание для Вашингтона держаться в стороне, когда опасность чуют Соединенные Штаты. Поэтому приходится, что называется, давать понять. Самим или с помощью друзей-единомышленников.

Выявляется и такая закономерность. Прямое и обходное давление на нейтралов, направления предпринимаемых из-за океана акций совпадают с периодами подъема активности соответствующих стран в вопросах упрочения безопасности нарастания в этих странах интереса к предложениям, осуществление которых способствовало бы уменьшению напряженности. Возьмите дискуссии о безъядерной зоне на Севере Европы. Стоит им оживиться, вашингтонские режиссеры ищут способы досадить финнам. «Комиссия Пальме» возобновляет идею учреждения «безъядерного пояса» в Центральной Европе, и извольте – премьер-министру Швеции уготованы целые баталии на тему «стабильности шведского нейтралитета». Как только что.

Показательна в этом отношении публикация «Дагенс ню-хетер». Ее корреспондент встречался с «высокопоставленным представителем штаб-квартиры НАТО», который агитировал Стокгольм за альтернативу нейтралитету, а именно за заключение соглашения «с нами», с атлантическим блоком. По мнению указанного представителя, существуют веские причины для сближения Швеции с НАТО. «Не секрет, – заявил он, – создание шведской боевой машины могло бы быть отлично приспособлено к строительству наших боевых сил». Глава шведского правительства, конечно, дал ответ на такого рода «рекомендации», подчеркнув приверженность своей страны нейтралитету. Но в Вашингтоне не унывают – капля камень точит.

Некоторое время назад немалый шум вызвали откровения участников НАТО, касавшиеся «безопасности» Швейцарии. А тут она сама неожиданно дала повод для протеста. По сообщениям печати, такой протест был заявлен в Берне греками после того, как в Швейцарии были проведены маневры по сценарию, имитирующему «советское нападение» на Грецию, а Турции – на Кипр и ряд греческих островов вслед за «предположенным» выходом Афин из НАТО. Закручено лихо и неоригинально предвзято. Грецию, и, думается, не только ее, эти «игры» расстроили, однако за океаном, наверное, вызвали подъем настроения и прилив антинейтральной энергии.

Сложная штука жизнь. Вашингтонская команда: на свой-чужой рассчитайсь! – нельзя сказать, чтобы выбивает нейтралов из своей тарелки, однако и радости большой им не доставляет. Кому приятно от пересудов, пусть совершенно необоснованных, о вашей нравственности? И некуда нейтралам податься, кроме как оставаться самими собой.

1984

Когда ученье – тьма

На стокгольмской Конференции по мерам укрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе перерыв. Делегаты разъехались по национальным столицам для отдыха и раздумья, не достигнув согласия хотя бы об организационной структуре дальнейших переговоров. Случайно это или закономерно? Вопрос далеко не академический. И упирается он отнюдь не в процедуру, как хотели бы изобразить ситуацию американцы. Камень преткновения в существе дела.

Соединенные Штаты не отрешились от намерения свести проблему доверия и безопасности к частностям, урезать мандат конференции. Чтобы она не вздумала заниматься причинами напряженности. Пусть наводят румяна на следствия, да и то, как убедимся дальше, не на все.

Для чего Вашингтону потребовалось выхолащивать стокгольмскую встречу? Во-первых, крайне нужно доказать, что политика рейгановской администрации с ее массированной гонкой вооружений и разбазариванием наследия разрядки не противопоказана европейскому миру. Во-вторых, надобно убедить общественность, что разговор о доверии «уживается» с размещением в Западной Европе американских ракет первого удара «Першинг-2» и крылатых ракет. В-третьих, как не воспользоваться поводом разыграть из себя этакое нараспашку «открытое» общество, которое во имя взаимопонимания готово вывернуться наизнанку, стоит лишь другому обществу, «застегнутому на все пуговицы», охватить – лучше без обсуждения – «весь спектр контроля над вооружениями таким образом, как это не делалось до сих пор».

Согласно американской версии, корень зла не в количестве и специфике оружия, не в концепциях его использования, а в степени «прозрачности» военной деятельности сторон. «Непосредственная угроза просчета или внезапного нападения, – вещает руководитель американской делегации в Стокгольме Дж. Гудби, – основывается главным образом на том факте, что, когда крупные контингенты войск выводят из казарм или гарнизонов или передислоцируют на позиции, напоминающие позиции военного времени, то подобные действия начинают вызывать сомнения, вопросы и тревогу». «Нетрудно представить себе, – передает он «смысл позиции стран НАТО», – что это может повлечь за собой либо внезапное нападение, либо, безусловно, какие-то недоразумения, которые в конечном счете могут быть не менее опасными».

Примем сказанное к сведению. Допустим, что Гудби нарисовал реальную картину бытия. Если так, то почему же США и их союзники противятся ограничению масштабов военных учений? Почему они против охвата мерами контроля «автономной» деятельности американских ВВС и ВМС? Почему Вашингтон против распространения мер контроля на переброску войск? Или есть способ их перебрасывать, не выводя из казарм? Таких почему не одна дюжина наберется. И все они без ответа, ибо увертки за ответ не зачтутся. Судите сами: ограничивать масштабы учений нельзя, возражают западные представители, поскольку это «осложнит обучение». Наверное, не упростит, но ведь в равной мере для обеих сторон. Нет, НАТО это не подходит. Уведомления о действиях на море мыслимы, заявляют нам, только в тех случаях, когда существует «функциональная связь» между учениями и действиями вооруженных сил на суше и соответствующими действиями военно-морских сил. Пойти на большее значило бы для США «оказаться в затруднительном положении». Страны Варшавского договора в состоянии нести такие издержки, а «открытому» натовскому сообществу этакая открытость ни к чему. И т. д.

«Практичность» быстро иссякает там, где на арену выходит принцип взаимности. «Прозрачность» оказывается сродни узкокорыстным, разведывательным потребностям Запада. Получается, рассуждения о «конкретных предложениях», служащих будто бы «предотвращению опасности просчета», – для отвода глаз.

Тем не менее натовская «конкретика» рекламируется как более перспективная в противовес якобы слишком «общим» предложениям СССР и других социалистических стран. Позвольте, что может быть более практичным и конкретным, чем освобождение Европы от химического оружия или создание на Европейском континенте безъядерных зон? Что абстрактного в обязательстве ядерных держав не применять ядерное оружие первыми? Оно отклоняется – и это не таят – не по причине его «расплывчатости», а из-за несовместимости с доктринами НАТО. Что неясного и общего в предложении заключить Договор о неприменении военной силы и поддержания отношений мира, который исключил бы использование первыми друг против друга как ядерных, так и обычных вооружений? Очевидная надуманность возражений против идеи такого договора и негативная реакция на них общественности понудили Вашингтон в последнее время намекнуть на возможность «обсуждения вопроса о ненападении сразу же после того, как она (другая сторона) начнет соглашаться на конкретные, обязывающие, практические меры». Натовский вариант – прими мои требования, тогда я, быть может, еще воздержусь нападать на тебя.

Для полноты картины замечу, что Советский Союз не против «конкретных, обязывающих, практических мер». Он за разработку значительных по характеру и охвату мер доверия, в том числе касающихся предварительных уведомлений о крупных передвижениях и перебросках войск, о крупных учениях сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морских сил, а также ограничения самих масштабов учений. Советскими предложениями предусматривается развитие практики приглашения наблюдателей на военные учения, обеспечение мер укрепления доверия и безопасности адекватными формами проверки. Однако Западу нужны выборочный контроль и избирательные меры доверия. Выборочные в том отношении, что они предназначены для сфер и видов военной деятельности, где блок НАТО рассчитывает извлечь для себя несбалансированные преимущества.

Что в политике и в военном деле неожиданно для одного, есть нередко вероломство и коварство со стороны другого. Не стану ссылаться на меморандум № 68 Совета национальной безопасности, прочие правительственные документы США, предписывавшие, «пока мы (Соединенные Штаты) не достигнем определенного уровня своего потенциала», выдавать за «принципиально оборонительные акции» подготовку к ядерной агрессии против социалистических стран. Не могу, однако, пройти мимо усилий Дж. Гудби убедить всех участников Стокгольмской конференции в том, что «внезапное нападение маловероятно и не планируется».

Советское предложение об ограничении масштабов военных учений взято не с потолка. Проводимые на Западе учения принимают с каждым годом все более вызывающий характер. В ходе них открыто отрабатываются различные модели всеобщей и «ограниченной» войн с использованием ядерного и химического оружия против стран Варшавского договора. Планируются и проигрываются крупные мобилизационные развертывания и переброски войск. Во многих случаях маневры вооруженных сил США и НАТО, особенно на их первой стадии, нельзя отличить от реального начала агрессии.

Когда внезапное нападение не планируется, это, несомненно, хорошо и жить спокойней. Но действительно ли оно не планируется атлантическим блоком?

Мнение Дж. Гудби мы слышали. Теперь заглянем в секретную натовскую «Постоянно действующую инструкцию для войск северной группы армий на период боевых действий» (№ 6368/1 Ord and Trd NS 316/70). Часть 3, раздел 6, параграф 4. «Подготовительное развертывание». Под этим понимается «скрытная передислокация небольших подразделений в период повышенной боевой готовности или даже до начала этого периода под видом проведения учений из мест дислокации мирного времени в районы военных объектов с целью подготовки к быстрому и беспрепятственному осуществлению дальнейшего развертывания сил, входящих в состав северной группы армий». Аналогичным образом должно проводиться «развертывание в целях прикрытия» (параграф 5). А в разделе 1, части 6 – «Координация огневой поддержки» можно узнать, «какой конкретно корпус должен использовать свою артиллерию для нанесения ядерных ударов вне зависимости от того, чьи резервные войска ведут наступательные действия» (параграф 1, п. g).

И при наличии подобных инструкций нас убеждают, что для безопасности Европы важна «возможность предугадать направление событий» и пара лишних телефонов или наблюдателей на маневрах сделают мир стабильней?

Не исключено, что американская делегация в Стокгольме, как говорится, не совсем в курсе. Вполне вероятно, ее оставили в потемках относительно натовских учений и всей военной деятельности Запада, чтобы она отстаивала неправду с большим апломбом. Остается надеяться, что господин Гудби не поддастся соблазну подвергнуть сомнению достоверность процитированного действующего документа и наберется дерзости предположить, что северная группа армий не изъятие из правил. Та же метода практикуется во всех натовских группировках, а в сам блок она перенесена из наставлений для вооруженных сил США. Непредсказуемость является составной частью американской стратегии и тактики развязывания войн. Больших и малых. Реальных и конкретных. В отличие от разговоров о мире – высокопарных и пустых.

1984

Инцидент

Взрыв «Першинга-2» на американской базе в Вальдхайде под Хайльбронном (ФРГ) 11 января сего года квалифицируется официальными органами Соединенных Штатов как самый тяжелый инцидент с ракетами данного типа. Если бы представители Пентагона говорили только правду и всю правду, то они добавили бы – самый тяжелый за пределами США. Но во внутренние американские покои нас не приглашают. Поэтому примем путеводную нить.

Другие аварии

Самая тяжелая авария из случившихся. Значит, были и другие? Да. Были. 9 сентября 1984 года на автостраде между Брухзалем и Карлсруэ в колонне, что везла ракеты «Першинг-2», загорелась автомашина. На ней, как «предполагают», транспортировались боеприпасы (какие – неизвестно) и компоненты электронной системы управления «Першингами». 24 сентября прошедшего года пусковая установка с ракетой «Першинг-2» сошла с лесного шоссе между Лорхом и Вельцхаймом и опрокинулась. Ракета получила серьезные повреждения, но, поскольку, согласно опубликованному заявлению, «Першинг» не имел ядерного заряда, радиоактивного заражения местности не произошло. Последнее выясняли долго. Гораздо дольше, чем, как правило, требуется, если ядерного заряда действительно нет.

Проникавшие за пределы строго охраняемых американских военных объектов в ФРГ сообщения дают основания полагать, что «Першинги-2» весьма болезненно вживались в европейскую действительность и что в 1984 году с ними было немало других «технических неполадок» и «неприятностей». Однако раз обошлось без видимого издали зарева и жертв, то вроде бы ничего и не происходило. Во всяком случае, для «непосвященных».

Версии

Что же все-таки случилось 11 января? Существует несколько версий. Самая «успокоительная» гласила: подвел кран, которым из прибывшего на базу контейнера извлекали двигатель ракеты. Кран сломался, двигатель рухнул, от удара воспламенилось твердое топливо. В пожаре четверо американских военнослужащих погибли, семь (по другим показаниям – шестнадцать) человек были ранены. Короче, с ракетами – порядок. Остается подправить кран, и не жизнь будет, а сказка.

Вскоре обнаружилось, что кран совершенно ни при чем. Тогда возник следующий сюжет: во время изъятия ракеты из контейнера произошло самовозгорание двигателя первой ступени. Причина не установлена. Возможно, кто-то из персонала непроизвольно замкнул систему зажигания. Обратите внимание на тщательность подбора формулировок – «самовозгорание двигателя», но никак не запуск первой ступени. Ибо первое – это происшествие, а второе – уже катастрофа или нечто близкое к ней.

Наконец, взял слово генерал Р. Хэддок, командующий в ФРГ американскими частями, оснащенными ракетами «Першинг». Генерал «уточнил», что авария произошла не при разгрузке мифического контейнера, а в ходе «обычных учений». В момент «пожара» ракета находилась в ангаре на транспортере (он же рампа для запуска). Потому-то «транспортер, на котором была установлена ракета, полностью сгорел». Однако, утешал Хэддок, инцидент не представлял опасности для гражданского населения, так как ракета не была снабжена ни ядерной, ни обычной боеголовкой.

Генерал не должен терять хладнокровия в любой ситуации. На него не произвело впечатления, что обломки ракеты летели на большую высоту, хотя всего лишь в нескольких сотнях метров от очага пожара был расположен бункер для хранения ядерных боеголовок.

«Самая надежная»

С миру по нитке, и похожие на реальность контуры вырисовываются. В строго дозированных пределах, разумеется, чтобы не стреножить программу развертывания в Западной Европе американского оружия первого удара. Сегодня эта программа главная. Настолько главная, что, расхваливая «Першинги-2» как «самую надежную» из имеющихся систем, вашингтонские деятели не очень задумываются над тем, а не бросают ли подобные утверждения тень на «надежность» остальных элементов стратегического арсенала США. Ведь коль такое случается с «самыми надежными», то позволительно спросить: что с другими – еще хуже?

Ровно год назад министр обороны США К. Уайнбергер заявил: возможность случайной войны чрезвычайно мала. Потом как-то некстати прибавил, что декларации о благих намерениях могут подрывать безопасность, будучи прикрытием для подготовки агрессии. Некстати по двум причинам. Он выступал вслед за речью президента от 16 января 1984 года, когда глава Белого дома внезапно сменил пластинку и решил перещеголять по части миротворческой риторики любого из своих предшественников и, пожалуй, даже наследников.

К. Уайнбергер не позаботился и о том, чтобы остаться в гармонии с самим собой. Заявлять о крайне малой вероятности случайной войны и тут же намекать на то, что к такого рода словам надо относиться с опаской, – согласитесь, это не очень вяжется. Но и без оговорок о благих декларациях уверения К. Уайнбергера насчет случайной войны двусмысленны. Приняв буквально слова министра к сведению, придется исходить из того, что практически любой запуск ядерной ракеты был санкционирован, любой удар есть удар преднамеренный со всеми вытекающими последствиями.

По закону Паркинсона—Уайнбергера

Взглянем на инцидент 11 января с «Першингом-2» под углом зрения, заданным К. Уайнбергером. Допустим, что «самовозгорание» топлива в двигателях ракеты произошло, когда установка в ходе «обычных учений» оказалась выведенной на боевые позиции. Если никто до сих пор не может сообразить, как двигатели включились в ангаре, то по тому же закону Паркинсона сие вполне возможно в любой прочей неподходящей ситуации. Итак, двигатели заработали, ракета сорвалась с платформы и пошла на восток. Что дальше? До того как она окажется в обороняемой другой стороной зоне, в запасе шесть – максимум восемь минут. Обороняющийся не знает, снабжена ли ракета боеголовкой и какая она – ядерная или обыкновенная. «Потенциальный противник», памятуя слова Уайнбергера, должен считать, что в американских вооруженных силах случайность почти исключена, и, перестраховываясь, положить руку на ключ, дающий старт своим ракетам. И это не все. Если запуск «Першинга» аварийный, то, как в случае на базе в Вальдхай-де, обслуга ракеты может погибнуть или впасть в шоковое состояние. А пока генерал Р. Хэддок и его офицеры разберутся в том, что творится, во взведенном часовом механизме конфликта счет пойдет на секунды.

Это не фантазия, не фильм с дублями, где противоборствующие стороны инсценируют свои действия под руководством одного режиссера. Здесь все всерьез, даже все несерьезное, случайное, авантюристичное, потому что, в отличие от прежних, неядерных войн, на восполнение упущения, исправление промашки, на маневр во времени и пространстве времени не будет. У ядерного конфликта своя внутренняя логика.

Видимо, это чувствует и понимает большинство. Поэтому авария с «Першингом-2» вызвала такую тревогу в Западной Европе. Отсюда попытки Вашингтона принизить значение случившегося, отвести взгляд народов от дамоклова меча, который завис над ними. Из-за мрачной серьезности случившегося отмалчивается, словно воды в рот набрав, правительство ФРГ. И что скажешь, когда право распоряжаться безопасностью и судьбой страны отдано другим. Терпи и молчи. Довольствуйся версиями, которые придумывает покровитель. Или возмущайся про себя, когда версии эти уж слишком невпопад или донельзя переменчивы.

1985

Политика и коварство

Дипломатический обозреватель американского журнала «Тайм» Строуб Тэлботт в своей новой книге, выразительно озаглавленной «Смертельные гамбиты», пишет: «Ряд официальных лиц (Вашингтона) поставил под сомнение желательность любого соглашения, итогом которого было бы урегулирование отношений с главным противником Америки и ограничение ее военных возможностей». В отсутствие таких соглашений, полагают эти лица, «США могли бы свободнее размещать новые фигуры на своей половине шахматной доски и добиться такой позиции, при которой можно было бы при необходимости сделать выигрышные военные ходы в партии против Советского Союза».

Подход к СССР должен, по их мнению, определяться общими рамками враждебных взаимоотношений, а военные соображения – иметь приоритет над «высокой» политикой. «Совет национальной безопасности, – сообщает С. Тэлботт, – уполномочил комитет начальников штабов разработать гарантии того, что любое предложение о ССВ (сокращении стратегических вооружений), выдвинутое в ходе переговоров и в конечном счете включенное в соглашение, не явится помехой решению новой «стратегической задачи», к которой приравнивалось нанесение поражения Советскому Союзу». В этом контексте автор цитирует одного из членов комитета начальников штабов, заявившего: «Командующий вооруженными силами приказал нам быть в любую минуту готовыми уничтожить весь Советский Союз – все повсеместно, все сколько-нибудь существенное».

По причине крутой смены Вашингтоном «правил и целей игры», заключает С. Тэлботт, последние годы характеризовались глубоким кризисом в области контроля над вооружениями. И естественно, преодоление этого кризиса невозможно без отказа Соединенных Штатов от провокационных установок, ориентированных на достижение американского военного превосходства и установление глобальной американской гегемонии.

Но я обратился к С. Тэлботту не только для того, чтобы, призвав в свидетели известного американского эксперта, подчеркнуть всю сложность ситуации, возникшей по вине США, из-за их неверности договоренностям, делавшим в 70-х годах мир более стабильным и открывавшим благоприятные перспективы на будущее. Мне представлялось важным показать, что даже многих американцев, наблюдающих вашингтонскую действительность изнутри, тревожит разрастание в определенных кругах Соединенных Штатов неприязни к равноправным соглашениям и к праву вообще, к общепризнанным нормам, позволяющим поддерживать элементарный порядок в межгосударственном общении.

Американский исследователь Р. Колкович говорит об «освобождении американского стратегического мышления» от большей части «этического сдерживания». Целью оправдывают любые средства и произвол. Высказывание одного из членов комитета начальников штабов, приведенное С. Тэлботтом, было по-военному откровенно. Более откровенно, чем, наверное, хотелось бы министру обороны К. Уайнбергеру. Последний в докладе конгрессу рассуждает о стремлении США «ограничить размах, продолжительность и интенсивность конфликта». Именно рассуждает, ибо министр и пальцем не пошевелил, чтобы отменить или заменить установки на тотальное разрушение противника, из которых исходили и, как известно, продолжают исходить все рода американских вооруженных сил. Среди военнослужащих всячески насаждается вера в американскую исключительность. Вседозволенность не остается темой пропаганды, но укореняется в армейских уставах и практике боевой подготовки.

В прошлом году я уже имел возможность предложить вашему вниманию выдержку из «Постоянно действующей инструкции (НАТО) для войск северной группы армий на период боевых действий» (№ 6368/1/Org and Trg NS 316/70). Речь шла о «скрытной передислокации небольшими подразделениями в период повышенной боевой готовности или даже до начала этого периода ПОД ВИДОМ ПРОВЕДЕНИЯ УЧЕНИЙ из мест дислокации мирного времени в районы военных объектов с целью подготовки к быстрому и беспрепятственному осуществлению дальнейшего развертывания сил, входящих в состав северной группы армий». Инструкция называет это «подготовительным развертыванием» или «развертыванием в целях прикрытия» в осуществление, уточняется в другом параграфе, «НАСТУПАТЕЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ». Итак, под видом учений или иным скрытным способом выдвинуться на исходные рубежи и внезапно атаковать. Внезапность, сочетаемая с концентрацией огня, – залог успеха. Во всяком случае, по натовскому поверью, она должна дать нападающему ничем не заменимые преимущества.

Подобные «учения» проводятся по инициативе американцев не в одной Европе. Соединенные Штаты занимаются этим же в Центральной и Южной Америке, на Ближнем и Среднем Востоке, в Азии и Африке. Но пока не везде, насколько я знаю, такие учения – ради «максимального приближения к реальной боевой обстановке» – сопровождаются переодеванием рот и батальонов, а также эскадрилий и команд в форму «потенциального противника» с выдачей персоналу фальшивых документов.

Что же творится? Американских военнослужащих на территории ФРГ переодевают в советскую униформу, выдают им на руки подделанные под советские удостоверения и заставляют разыгрывать из себя «советских агрессоров». С каким мастерством перевоплощения они исполняют приказы, меня не интересует. Европа – не театр, хотя кое-кто в Вашингтоне все еще не отрешился от желания смотреть на нее как на заманчивый театр военных действий. Убежден, что как гляйвицкая драма, послужившая прологом ко Второй мировой войне (к удару Третьего рейха по Польше), не оставила потомкам актерских имен, так и нынешние представления с маскарадом не обогатят сокровищницу Мельпомены. Не для того они инсценируются, совсем не для того.

Передо мной три оригинала натовских фальшивок, означенных в сопроводительной инструкции как «разведывательные документы»… «для полевых учений». Первый «документ» – «Удостоверение личности», выданное якобы «Министерством иностранных дел Советского Союза». Внутри – место для фотографии. Дважды повторяется графа «имя», затем должны быть внесены данные о росте, цвете волос и глаз, весе и звании. Не забыты особые приметы. На следующей странице имитируются сведения о прохождении службы и медицинского обследования.

Берем «Военный билет офицера». Та же отсылка к «Министерству иностранных дел». Перечень личных данных и порядок их внесения предусмотрен несколько иной. Должны быть указаны, в частности, «семейное положение», «гражданское образование», «военное образование», «должность», «часть».

Наконец, третья фальшивка – «комсомольский билет». На обложке красноватого цвета полное название ВЛКСМ и указание на «Центральный комитет комсомола» как организацию, будто бы вручившую билет. На внутренних страничках некое подобие изображения ордена Ленина и чего-то, что должно напоминать одновременно ордена Боевого Красного Знамени и Трудового Красного Знамени или неведомый значок, на котором выгравированы лопата, полумесяц и. решетка. Для пущей убедительности – графы уплаты членских взносов с датами и подписью «секретаря».

Подделки, скажем прямо, грубейшие и вызывающе наглые. На всех «разведывательных документах» пометка – «только для учения». Но что это меняет? Надо думать, персонал, который снабжается подделками, разбирается в русском языке не лучше «специалистов», готовивших «удостоверения».

Инструкция, наставляющая тому, как пользоваться «документами», содержит упоминание о «плане атаки сил противника». Этот план, читаем мы, «обычно находится в штабе батальона или может быть у командира роты». «Обычно» – значит, что план вместе с фальшивой оснасткой не является чем-то из ряда вон выходящим. Они как бы свои в штатном наборе согласно расписанию подготовки войск. Планом предусматривается «операция прорыва на боевых машинах пехоты (БМП) батальона, усиленного танковой ротой». Тысяча человек на танках и БМП с приданной им реактивной и ствольной артиллерией разыгрывают «красных агрессоров» – это что угодно, но только не шутка.

Но мы-то с вами знаем, что заокеанские деятели, освободившись от «этического сдерживания», вовлекают в свои затеи и сверхзвуковые самолеты, и, говорят, боевые корабли, напоминающие по конфигурации советские и снабженные опознавательными знаками, которые приняты в советских Вооруженных силах. Короче, опробуют полный набор инструментов, который с «максимальным приближением к реальности» призван создать видимость «угроз» и оправдать американские «ответные меры», принимаемые для «самозащиты».

В странное время мы живем. За последние полвека человек познал больше тайн материи и бытия, чем за всю предшествующую свою историю. А в «просвещенных» Соединенных Штатах опять не в чести Ч. Дарвин – американец не может быть производным от кого-то и чего-то. Он сам по себе. Мракобесам не по нраву И.П. Павлов, ибо его идеи будто бы «деформируют» в коммунистическом духе американских детей. Объявлено гонение на Вильяма Шекспира, Марка Твена и других «опасных писателей». То тут, то там вспыхивают костры американской разновидности инквизиции – ку-клукс-клана. Зато как уютно уживаются мракобесие и шовинизм с милитаризмом. Они словно близнецы-братья, одного поля ягода.

Страницы истории. Потсдам, 1945 год

17 июля исполняется ровно 40 лет с того дня, как открылась Потсдамская конференция. Главы правительств СССР, США и Великобритании собрались в пригороде Берлина на самую продолжительную и, пожалуй, самую важную из своих встреч периода Второй мировой войны. Победоносное завершение борьбы против фашизма и германского милитаризма подняло союзные державы на вершину славы и могущества. Могущества не в примитивном, утилитарном понимании как силы вообще и военной силы в особенности. На стороне дела, которое представляла великая тройка, – одобрение и широчайшая поддержка народов. В активе победителей – бесценный опыт конструктивного взаимодействия государств с различным общественным строем. Их усилиями заложен солидный фундамент универсальной Организации Объединенных Наций для поддержания международного мира и безопасности. Мира не для избранных, наделенных материальными возможностями постоять за себя и свои законные интересы, но мира и безопасности для всех, мира справедливого, честного, основанного на равноправии и добрососедстве.

В Потсдаме предстояло наполнить конкретным содержанием данную державами-победительницами торжественную клятву: устранить политические, экономические и социальные причины войны путем налаживания тесного и постоянного сотрудничества народов. От участников конференции ждали реальных гарантий, что Германия никогда больше не будет угрожать своим соседям или сохранению мира во всем мире. Бурное время поставило в повестку дня немало других проблем восстановления нормальной жизни в послевоенной Европе и сопредельных регионах, в мире в целом.

Естественно, не могла быть обойдена вниманием задача ликвидации очага агрессии на Дальнем Востоке и ускорения разгрома японского милитаризма. Забегая вперед, скажу, что из всех вопросов перспективы присоединения СССР к вооруженной борьбе против Японии занимали США в первую очередь. Хотя еще в конце мая Вашингтону была сообщена точная дата – 8 августа, когда Советский Союз будет готов выступить против крупнейшей японской группировки – Квантунской армии, президент Г. Трумэн искал новых заверений в том, что Москва не припомнит англичанам и американцам их коварства с организацией Второго фронта в Европе. В беседе с И.В. Сталиным 17 июля Г. Трумэн откровенно признался, что Соединенные Штаты ожидают помощи СССР для нанесения быстрого поражения Японии. Глава советского правительства еще раз подтвердил, что Москва сдержит данное слово.

Итак, самый актуальный в ту пору для американцев вопрос был прояснен по существу до того, как конференция официально приступила к работе. Советский Союз показал пример того, как при наличии желания находят общий язык. Казалось, взят хороший старт, означены главные принципы, которые обеспечат успех самой встречи и плодотворное сотрудничество в осуществлении ее решений, принципы верности союзническому долгу, единства слова и дела, неделимости безопасности.

Известно, однако, что международные конференции обычно начинаются раньше, чем они открываются. Потсдамская не была исключением. Случается и так, что конференция после ее открытия разворачивается в двух спектрах – видимом и невидимом, или, точнее, потайном. Этой участи Потсдамская встреча тоже не избежала.

Давайте спросим себя, что обусловило сравнительно поздние сроки созыва конференции трех? У. Черчилль подбивал Г. Трумэна на немедленное «жесткое объяснение» с советской стороной, пока англо-американские войска не переброшены с Европейского континента на Дальний Восток и к тому же не все соединения нацистского вермахта, сдавшиеся западным союзникам, расформированы и разоружены. Британский премьер возбудился не на шутку. Он поручил имперскому Генеральному штабу изучить варианты военных операций против СССР, если «в ходе дальнейших переговоров с ним возникнут осложнения».

Вряд ли Г. Трумэн боялся чего-либо больше на свете, чем прослыть за «слабака». Ему любой ценой хотелось выпрыгнуть из тени своего выдающегося предшественника – скоропостижно скончавшегося 12 апреля 1945 года Ф.Д. Рузвельта. Без подсказки У. Черчилля Г. Трумэн уже постарался наломать дров, встретившись 23 апреля с В.М. Молотовым, который прибыл в США для участия в конференции Объединенных Наций. Американский посол в СССР А. Гарриман напишет позднее: «Я сожалел, что Трумэн пошел на этакую резкость, поскольку подобное поведение позволяло Молотову сообщить Сталину, что политика Рузвельта отбрасывается». И все же. Вдруг, не разобрав броду, в открытую ринуться в конфронтацию с Советским Союзом? В ответ на воинственные призывы из Лондона президент телеграфировал, что «предпочитал бы подождать развития событий, прежде чем одобрить курс, предлагаемый премьер-министром». Каких событий?

Соединенные Штаты нуждались в помощи не Англии, а СССР, чтобы победа над Японией не обошлась им слишком дорого. И была еще одна причина, которую Вашингтон таил даже от У. Черчилля. Г. Трумэн и его ближайшие советники полагали, что при тогдашнем раскладе сил американская позиция за столом переговоров будет «скорее шаткой, чем прочной». Военный министр Г. Стимсон втолковывал своему шефу, что было бы ужасно «пускаться в рискованную игру со столь большими ставками в дипломатии, не держа в руке Вашей козырной карты». Под «козырем» имелась в виду атомная бомба. До встречи с русскими надо самым срочным образом ее испытать, чтобы знать, «есть у американцев это оружие или нет». В бомбе виделся «страшно нужный „противовес" русской силе».

Поэтому открытие Потсдамской конференции под разными предлогами оттягивали, чтобы предстать на ней, если все сложится, как задумано, не одной из трех равноправных союзных держав, но единственной, всемогущей сверхдержавой. 16 июля на полигоне в штате Нью-Мексико был взорван испытательный ядерный заряд. 17 июля главы правительств собрались в Потсдаме на первое пленарное заседание. 17 июля Г. Трумэн, еще не посвященный в детали испытания, уверял И.В. Сталина в своей готовности дальше сотрудничать и взывал к союзническим чувствам во имя совместного сокрушения японских милитаристов. На следующий день, 18 июля, он запишет в своем дневнике: «Бомба, а не русское вступление в войну, стала единственным по-настоящему важным делом в Потсдаме».

Правда, президента не оставляли сомнения, что Япония немедленно признает себя побежденной после атомной бомбардировки. «Даже если япошки будут дикими, жестокими, безжалостными и фанатичными, – занес Г. Трумэн в свой дневник мысль, осенившую его 25 июля, после того как он уже отдал приказ об атомных налетах на Японию, – мы в качестве лидера мира общего благополучия не можем сбросить эту ужасную бомбу на старую столицу (Киото) или на новую (Токио)». И чуть ниже добавил: «Наверное, это самая ужасная штука из всех когда-либо созданных, но ее можно сделать и самой полезной». Президент вел речь, как отмечается в авторитетном американском исследовании, о «возможном влиянии (атомной бомбардировки) на события после войны».

Пока же война не закончилась, чутье побуждало к осторожности. Глава администрации не пошел целиком на поводу у Черчилля и других, кто без долгих раздумий и внутренних терзаний вынес приговор антигитлеровской коалиции: «Русские нам больше не нужны». Президенту больше импонировало свертывание отношений с СССР по частям. Он распорядился пересмотреть планы вторжения в Японию, которые предусматривали участие советских вооруженных сил в завершающей кампании против японской метрополии и, соответственно, в ее оккупации. Зная точную дату готовности Советского Союза к выступлению, Г. Трумэн дал задание подчиненным позаботиться о том, чтобы первая бомба спалила японский город до советского объявления войны Японии, дабы пропаганда могла затем утверждать, что Токио капитулировал перед атомом.

Нет, мы с вами не отвлеклись от нашей темы. Заседания конференции поглощали не самую существенную долю энергии американской делегации. Потсдаму было суждено стать на короткое время штаб-квартирой, где формулировалась изначальная ядерная стратегия Соединенных Штатов. Отсюда ушел приказ, обрекший полмиллиона японцев на гибель и мучения для возвеличивания потенций американского империализма. Потсдам, еще до бомбардировки Японии, стал и первой политической мишенью атомной бомбы, первым полем, где попыталась проложить пробную борозду американская атомная дипломатия.

Г. Трумэн неофициально известил И.В. Сталина о том, что США создали «бомбу необычайно большой силы» только 24 июля, в день подписания приказа о ядерном ударе по Японии. Но о намерении использовать «особую бомбу» не было произнесено ни слова: сюрприз предназначался одновременно и Токио, и Москве. Цель сообщения советскому руководителю президент и активно ему ассистировавший У. Черчилль видели в том, чтобы потрясти собеседника, заставить его теряться в догадках, выбить его на все оставшееся время конференции из седла. Тщательно спланированная акция дала, однако, осечку. Сталин ни о чем не стал расспрашивать Г. Трумэна, не выказал ни удивления, ни волнения, и в этом смысле на самой Потсдамской конференции радиоактивных осадков не выпало.

Наряду с акцентированно деловым подходом советской стороны к обсуждавшимся вопросам, поддержанию атмосферы серьезного партнерства на наиболее ответственной заключительной стадии встречи способствовала отставка У. Черчилля и его министра иностранных дел А. Идена после сенсационного провала консерваторов на проходивших в это же время в Англии парламентских выборах. Если верить бывшему британскому премьеру, он собирался, вернувшись триумфатором с этих выборов, «дать бой советскому правительству по многочисленным вопросам», «устроить „схватку" в конце конференции».

В политике возникают порой поистине драматические сюжеты. Когда-то, в начале 1941 года, Ф.Д. Рузвельт командировал в Лондон своего ближайшего советника Г. Гопкинса для проработки с англичанами вопросов помощи Англии в войне с нацистской Германией. Подытоживая свои впечатления, Г. Гопкинс доложил президенту: «Мне не хотелось бы, чтобы он (лорд Галифакс – один из творцов политики умиротворения Германии за счет СССР и других стран) мог позже иметь большое влияние на выработку условий мира. Еще меньше я хотел бы, чтобы такое влияние имел Иден». И вот в 1945 году английские избиратели решили, что действительно может быть лучше, если с окончанием войны страну в мир поведут лейбористы. В любом случае У. Черчилль был лишен возможности привести свои угрозы в исполнение в Потсдаме и отводил душу, как мы помним, на следующий год в Фултоне.

Потсдамская конференция завершила свою работу 2 августа 1945 года. Наперекор проискам реакции, атомному шантажу вопреки, она закончилась принятием важнейших решений, стала единственным в своем роде политическим парадом победы союзных держав, вынесших основные тяготы войны. Главы трех правительств достигли Соглашения о политических и экономических принципах координированной политики союзников в отношении Германии в период союзного контроля. Было установлено, что целью соглашения является выполнение Крымской декларации о Германии, искоренение германского милитаризма и нацизма, перестройка на демократических началах всей политической, экономической и административной структуры страны. Определялся порядок выплаты Германией репараций в частичную компенсацию причиненных ею ущерба и страданий. Решался вопрос о наказании военных преступников. Устанавливалась новая граница Польши на западе и на севере. Было признано необходимым ускорить создание условий длительного мира в Европе и для этого заняться подготовкой мирных договоров с Италией, Болгарией, Финляндией, Венгрией и Румынией. Учреждался Совет министров иностранных дел, которому поручалась работа по мирному урегулированию и рассмотрению других интересующих страны проблем. Приняты были и другие крупные решения.

Закрывая конференцию, Г. Трумэн поблагодарил своих коллег «за доброе сотрудничество в разрешении всех важных вопросов». «До следующей встречи, – сказал президент, -которая, я надеюсь, будет скоро». Глава администрации США лукавил. Через пару дней Г. Трумэн по пути домой на борту крейсера «Огуста» заявит в узком кругу, что он больше за стол переговоров с СССР не сядет. Зачем договариваться, если Вашингтон все сможет взять, никого не спросив? Призрак силы перевесил все, даже рассудок.

Потсдамскую конференцию называют – и по праву -историческим, выдающимся событием. В самом точном смысле слова она была исторической, ибо не просто подводила черту под прошлым, но и открывала новую главу в будущей истории цивилизации. Потсдам останется в неизгладимой памяти человечества как самый реальный шанс избавить народы от войн, военных угроз и бремени гонки вооружений, утвердить на земле прочный, вечный мир, сделать добрососедство высшим политическим постулатом. Этой возможностью не воспользовались. Ею безответственно пренебрегли те силы, которые в XX столетии уже доигрались до двух мировых войн. Ее заблокировали политиканы, которые вознамерились после войны закрепостить народы, их волю и сознание, используя раскрепощенный атом. Родственные им круги тридцать лет спустя напали на разрядку и ныне все круче вздымают спираль гонки вооружений. Да, из-за них Потсдам не стал светлой явью, по их вине безопасный мир все еще только мечта.

1985

«Совершенная война» Б. Роджерса

Не знаю, был ли бы генерал Б. Роджерс столь словоохотлив, как сейчас, появись на горизонте в Вашингтоне очередной сенатор Дж. Маккарти, этот самый ретивый из «охотников на ведьм». Не уверен. И за несравненно меньшие откровения в эпоху разгула маккартизма куда более именитых деятелей подвергали остракизму. Значит, все-таки что-то в Соединенных Штатах меняется с годами.

О чем речь? В октябрьском номере французского журнала «Сьянс э ви» опубликовано обширное интервью Б. Роджерса под заголовком «Новая стратегия для Европы». Что в ней нового и необычного?

Во-первых, открытие, что «стратегическая оборонная инициатива» (СОИ), а проще, программа «звездных войн» – сущее благодеяние для Западной Европы. Западная Европа даже больше подходит для космических экспериментов, чем США. Здесь лучшее место, «где ее можно было бы применить». Следовательно, европейцам надлежит не протестовать, а приветствовать американскую «заботу» о них. Приветствовать по нескольким причинам.

Предположим, Западу удастся создать комплекс систем, способных перехватывать ракеты противника, и «русские со своей стороны сделают то же самое». Тогда вооруженные силы обоих лагерей будут «взаимно нейтрализовать друг друга». Часть оружия, обещает генерал, станет ненужной; от него можно будет отказаться. Гонка вооружений даст импульс разоружению подобно тому, как температура под сорок градусов заставляет человека хвататься за лекарства.

Но вдруг не удастся создать противоракетный щит обеим сторонам или одной из них? Такой вариант не исключается, и, чтобы не выглядеть беспомощным по части логики, Роджерс замечает, что при любом исходе какой-то навар от «исследований в рамках СОИ» все же будет. «Я не удивился бы появлению чего-то нового в области противовоздушной обороны или в области атаки сил развития успеха и замены», – сказал Б. Роджерс. Поясним, что под «атакой» имеет он в виду удар на всю глубину оборонительных порядков государств Варшавского договора, этак километров на полтысячи, чтобы лишить их возможности вести активные боевые действия (доктрина «Эйрленд бэттл-2000», недавно переименованная в «Армия-XXI»). Неплохо, не правда ли: не получится со «стратегической обороной» – выиграет «стратегическая атака».

Во-вторых, Роджерс восстанавливает истину: президент Рейган не является прародителем идеи «звездных войн». Все началось много раньше. «Когда я был начальником штаба армии США, – поведал генерал, – я курировал все научные исследования в области системы ПРО… Нам были даны такие директивы: а) активно продолжать научные исследования, чтобы не позволить русским добиться над нами перевеса; б) создать прототип и проводить его испытания каждый раз, как мы откроем что-то интересное. В 1979 году, когда я ушел с этого поста в связи с переходом в НАТО, мы добились таких успехов, что, как полагали, можем перехватывать одну винтовочную пулю с помощью другой винтовочной пули».

И дальше, вопреки всему, что вещают президент, вицепрезидент, госсекретарь, министр обороны и другие, Роджерс прямо заявляет, что США никогда не прекращали исследований в области ПРО и не свертывали их, что соответствующие работы велись полным ходом после подписания в 1972 году советско-американского Договора об ограничении систем противоракетной обороны. Словно опасаясь, что кто-нибудь умалит его заслуги, генерал особо подчеркнул: «СОИ не представляет собой чего-то нового, что было только что изобретено: это старая идея, значение которой просто-напросто подчеркнули и для осуществления которой был назначен руководитель-координатор».

Вот так – черным по белому. Вашингтонские пустомели разводят антимонии насчет «сдержанности» США, которой-де воспользовались русские, об американском «отставании», об «исторической заслуге» Рейгана, поставившего оборону впереди нападения, чтобы запечатлеть высокую «нравственность» политики Соединенных Штатов. А верховный главнокомандующий в НАТО называет это дешевой пропагандой и расслабляющей демагогией и требует кончать с ними. Он явно относит на свой счет наветы нынешней администрации на ее предшественниц, отвергает как незаслуженные и оскорбляющие честь всего генералитета обвинения в якобы характерном для прошедшего десятилетия дилетантизме, причинившем ущерб интересам национальной безопасности. Никакой «сдержанности», никакого «отставания» от СССР не было и нет.

Б. Роджерс недоволен также тем, что Белый дом вызывает чрезмерно радужные надежды относительно эффективности СОИ. «Никто не в состоянии сказать, пойдет дело или нет… Если мы будем разглагольствовать и вести дискуссию о СОИ, как это делали в прошлом году, то, – предостерег генерал, – я весьма опасаюсь, что тем самым мы пренебрежем некоторыми важными аспектами нашей обороны», «модернизацией» стратегического и тактического ядерного арсенала, а также неядерных вооружений. Упреки в некомпетентности и легкомысленности бумерангом возвращаются администрации Рейгана.

В-третьих, поясняя свои собственные концепции, генерал заметил: «Мы хотим сделать войну совершенной, и только». Не сразу уразумеешь, куда он клонит. Оказывается, вот к чему.

Война, по его словам, не сводится к агрессии, вторжению, аннексии. Это и «запугивание, принуждение, шантаж». НАТО должна быть ко всему готова. Постоянная готовность номер 1 войск и населения к современной войне во всех ее видах и разновидностях. Западноевропейским странам следует изгнать из своих домов всякие проявления «пацифизма», сомнения в правомерности и целесообразности размещения на их территории новейших видов оружия. Размещение оружия не для того, чтобы любоваться им. Никаких безъядерных зон, никогда и никакого отказа от применения ядерного оружия первыми, ибо в применении первыми – «сама суть нашего (американского) сдерживания». Активно «проводить в жизнь доктрину обороны на передовых рубежах», то есть быть наготове «вести действия так далеко впереди, как это позволяет территория». Чья территория? Непонятно, но многообещающе.

«Совершенствовать» так «совершенствовать». До упора. «В середине 70-х годов я ратовал за бинарное химическое оружие, – сообщал Роджерс. – Я даже поощрял его производство». Остановимся. Это прелюбопытно. «Желтый дождь», под дробь которого стала разворачиваться кампания за химическое перевооружение США, пошел пятью годами позднее. Роджерс почувствовал влечение к бинарному ОВ задолго до того, как какому-то гораздому на фантазии чиновнику из Пентагона или Совета национальной безопасности взбрело в одно из полушарий обвинить СССР в использовании или содействии использованию химического оружия в Юго-Восточной Азии и Афганистане. Он (Роджерс) «поощрял производство» бинарных средств до того, как конгресс определил к ним свое отношение.

Старая любовь не ржавеет. Б. Роджерс перенес эту свою химическую страсть на НАТО и ныне пытается убедить западноевропейцев, что бинарное оружие им жизнь не отравит. Он намекнул, возможно лишь для успокоения читателей журнала «Сьянс э ви», что до регулярных сражений, скорей всего, не дойдет. «Совершенная война», о которой размечтался генерал, должна решать все основные задачи «ударом с воздуха с помощью наших (американских) ракет, а не на суше с помощью наземных войск». Противника нужно, иными словами, изничтожить прежде, чем он смекнет, что настал конец света, и попытается воспротивиться насилию над собой. Не думаю, чтобы мечты главнокомандующего кого-то утешили. Европейцы слишком хорошо помнят уроки недавней «совершенной войны».

Точность и ясность полезны сами по себе, даже когда не улучшают настроения. В этом смысле генерал Б. Роджерс сделал благое дело. Он авторитетно показал, к чему Вашингтон сводит «новую стратегию для Европы». Возможно, на вкус президента, главнокомандующий вооруженными силами НАТО переоткровенничал. Кое-что стоило бы оставить между строк. Нельзя думать только о себе и выставлять других в несколько, скажем мягко, двусмысленном свете. Непатриотично это. И вообще помолчать бы генералу, когда администрация в запарке, не ведая пока, как уклониться половчее от новых советских инициатив, предлагающих Европе, народам всех континентов не «совершенную войну», а неподдельный мир.

1985

Кто развязал холодную войну…

Свидетельствуют документы

Не только история, но и отношение к ней знает крутые повороты, обозначающие качественные этапы политического, социального, нравственного развития человеческого сообщества. С достаточной степенью надежности можно прогнозировать: когда цивилизация перешагнет через силовые поверья, все согласятся с тем, что холодная война – одна из самых печальных глав XX столетия – явилась порождением прежде всего людских несовершенств и идеологических предрассудков. Ее вполне могло не быть. Ее не было бы, если бы поступки людей и действия государств соответствовали их словам и декларациям. Всегда и во всем.

Тем не менее холодная война обрушилась на человечество. Поистине уникальный шанс строительства прочного мира для многих поколений, дававшийся после разгрома агрессоров во Второй мировой войне, остался неиспользованным. Может быть, страны антигитлеровской коалиции переоценили собственные потенции? Или на пути к незыблемому миру неожиданно для них самих возникли обстоятельства, которых СССР, США и Англия не знали в Тегеране, Ялте и Потсдаме?

На каждый из этих и им подобных вопросов возможен категоричный ответ: холодная война разразилась, поскольку ее очень желали. Желали те, кому не терпелось заместить только что выбитых из седла претендентов на мировое господство и сделать Землю «по крайней мере на 85 процентов» (выражение Г. Трумэна) похожей на американский эталон.

Законно спросить: как же так, едва убедившись, сколь дорого обходится небрежение возможностями сотрудничества во имя мира, вчерашние боевые союзники вдруг превратились во врагов, которым тесно на одной планете? Что побудило их гипертрофировать прежние ошибки и добавить к ним множество заново изобретенных? Это не вязалось со здравым смыслом, не говоря уже о союзническом долге и элементарных понятиях порядочности.

Все верно, если не принять во внимание, что холодная война разразилась не вдруг. Как ни парадоксально это прозвучит, она родилась в горниле «горячей войны» и наложила на ход последней весьма заметный отпечаток. Увы, очень многие в США и Англии восприняли взаимодействие с СССР в борьбе с агрессорами как вынужденное, противное их привязанностям и интересам и втайне, а кое-кто и явно мечтали о том, что сражения, которым Лондон и Вашингтон долго были наблюдателями, истощат силы и Германии, и еще больше Советского Союза.

Нет, не просто мечтали, но отрабатывали за плотно прикрытыми дверями варианты стратегии и тактики в расчете на обретение «решающего преимущества» на финальной прямой войны, когда пробьет час подводить итоги, и на активное использование этого преимущества против СССР, которого адмирал У. Леги (приближенный Ф. Рузвельта и доверенное лицо Г. Трумэна) с 1943 года именовал в «своем кругу» не иначе как «новым агрессором». В 1944 году руководители американских вооруженных сил начали настраиваться на «неизбежную» третью мировую войну с «тоталитарным государством-агрессором» и сообразно прикидывали состав войск для будущей оккупации, в особенности Германии.

Г. Гопкинс, советник Ф. Рузвельта, записал в 1945 году, что кое-кому за океаном «очень хотелось, чтобы наши (американские) армии, пройдя через Германию, начали войну с Россией после поражения Германии». И кто знает, как в реальности сложились бы дела, если бы карты не путала неоконченная война с Японией и потребность в помощи Красной армии, чтобы, как тогда высчитывали, «сэкономить до миллиона американских жизней».

Наверное, полное раскрытие архивов в чем-то восполнит изображение, уточнит трактовку конкретных событий прошлого. Но черное останется черным, белое – белым. Нам, разумеется, придется также – и не раз – задаваться вопросом, всегда ли соразмерной была советская реакция на актуальные и потенциальные вызовы, бросавшиеся нашему государству. Здесь есть над чем поразмыслить, не предаваясь, однако, соблазну искать истину «посредине», делить метафизически надвое вину за все пред– и послевоенные осложнения, перипетии, трагедии, а то и вовсе якобы ради «размежевания» с прошлым принять и сии грехи на Сталина и сталинизм. Такой метод не прибавит знаний и политической мудрости. В оптимальном случае он подменит одну полуправду другой, пожалуй, еще менее достойной.

I

Итак, холодная война. Этот термин был пущен в оборот в 1947 году. Им стали обозначать состояние политической, экономической, идеологической, «полувоенной» и прочей конфронтации между государствами и системами. Один из главных теоретиков и практиков холодной войны Джон Фостер Даллес проповедовал в качестве вершины стратегического искусства для США «балансирование на грани войны». А в одном правительственном документе Вашингтона той поры для ясности записано: холодная война есть «настоящая война, ставка в которой – выживание свободного мира».

На войне как на войне. Тут запреты либо не существуют, либо девальвируются и превращаются в ритуальные условности. Как условным бывает выполнение союзнических договоренностей и обязанностей, если мыслями и поступками партнера движет голый расчет. Чтобы было понятно, о чем речь, придется вернуться чуть назад.

С июня 1941 года Советский Союз в тягчайшем единоборстве перемалывал сухопутные и военно-воздушные силы нацистской Германии. «Самой большой опорой» называл президент Ф. Рузвельт «русский фронт».

Великое сражение на Волге, по признанию биографа Рузвельта и его помощника Роберта Шервуда, «изменило всю картину войны и перспективы ближайшего будущего. В результате одной битвы – которая по времени, невероятному количеству потерь была фактически равна отдельной крупной войне – Россия стала в ряд великих мировых держав, на что она давно имела права…» Советская победа на Курской дуге развеяла у Вашингтона и Лондона все сомнения в исходе войны. Крах гитлеровской Германии был теперь лишь вопросом времени.

Но время не нейтрально. Его можно использовать по-разному. В коридорах власти на Темзе и Потомаке воинствующие политики и политиканы-военные, ведущие идеологи и политологи все чаще обращаются к щекотливой теме: не исчерпала ли себя антигитлеровская коалиция, не пробил ли час трубить антикоммунистический сбор?

Известный британский авторитет в области стратегического планирования Лиддел-Харт в секретной записке (октябрь 1943 года) докладывал У. Черчиллю: по иронии судьбы мощь, которую англичане намерены смять, так как она громадной преградой стоит на их пути к победе, одновременно является самой мощной опорой западноевропейского здания. Лиддел-Харт призывал выйти «за рамки ближайшей задачи, в сущности уже достигнутой (наступательный потенциал Германии сломлен), и позаботиться о том, чтобы длительный путь к последующей цели был расчищен от опасностей, уже довольно отчетливо вырисовывающихся на горизонте».

Упражнения в риторике? Лиддел-Харт с некоторым, правда, запозданием подкреплял позицию тех деятелей, кого страшил демократический разворот Второй мировой войны. А насколько все обстояло серьезно, говорит документ управления стратегических служб (УСС) США, представленный вниманию Квебекской конференции Ф. Рузвельта и У. Черчилля (август 1943 года). УСС выдвигало три варианта действий:

«1. Немедленно предпринять попытку урегулировать наши расхождения с Советским Союзом и сосредоточить внимание на общих интересах, которые мы имеем с этой державой.

2. Америка и Великобритания продолжают в течение некоторого времени стратегию и политику, независимо в самом важном от стратегии Советского Союза, в надежде добиться тем самым как поражения Германии, так и укрепления своих позиций через урегулирование некоторых противоречий с Россией.

3. Попытаться повернуть против России всю мощь непобежденной Германии, пока управляемой нацистами или генералами».

Авторы меморандума делали многозначительную оговорку о том, что измена, если предпочтение будет отдано «третьей альтернативе», не пройдет гладко. Почему? Во-первых, было бы непросто убедить общественность Англии и США в необходимости разрыва с СССР. Во-вторых, коль удастся «победить Советский Союз только силой», англосаксонским державам позже придется «взяться еще раз и без помощи России за трудно-, а может быть, невыполнимую задачу нанесения поражения Германии».

В квебекском протоколе мы читаем, что участники заседания генералы Маршалл и Арнольд, адмиралы Леги и Кинг (США), военные руководители из Англии Брук, Паунд и Портал примеряли, «не помогут ли немцы» вступлению англо-американских войск в Германию, «чтобы дать отпор русским». Независимо от решения – оно было, к счастью, отрицательным – сам факт обсуждения вопроса о способах и времени измены союзнику, делу антигитлеровской коалиции говорит за себя. От предательства воздержались. Не потому ли, что, как предвещали эксперты Вашингтона и Лондона, СССР окончательно исчерпает свои наступательные ресурсы к весне—лету 1944 года? К моменту предполагавшейся высадки в Европе.

Вскоре нашим союзникам пришлось принять один-другой холодный душ. Открыв в июне 1944 года Второй фронт, они наконец не в теории, а воочию смогли представить масштабы военных тягот, которые нес три бесконечно долгих года советский народ. Одних это наполнило восхищением и благодарностью, а в других опять всколыхнуло давние страхи, подозрения и неприязнь к СССР.

II

На заключительном этапе войны соперничество двух тенденций в политике США и Англии резко обострилось. Подняли забрало круги, жаждавшие сепаратного замирения с «консервативной» Германией и окончания войны, прежде чем «русские войдут в Европу». Готовились специальные рейды для установления западного военного контроля над Австрией, Венгрией, Болгарией и Румынией. «Я очень хотел, – вспоминал после войны Черчилль, -чтобы мы опередили русских в некоторых районах Центральной Европы».

Показателен в этом контексте конфликт вокруг дела Вольфа – переговоров эмиссаров США и Англии в Швейцарии с обергруппенфюрером СС Карлом Вольфом (март-апрель 1945 года). В западной литературе дело Вольфа нередко квалифицируют как «первую операцию холодной войны». По расчетам Аллена Даллеса, который договаривался с нацистским представителем, германское командование сдало бы с рук на руки США и англичанам Австрию и некоторые другие «территории». Если бы снежный ком покатился, как задумано, то за капитуляцией группировки вермахта в Италии последовало открытие англо-американским войскам всего Западного фронта при сохранении и усилении сопротивления наступлению Красной армии.

Можно добавить, что дело Вольфа, вернее, Вольфа—Даллеса, было наиболее крупной операцией против Ф. Рузвельта и его курса, начатой еще при жизни президента и призванной расстроить выполнение ялтинских соглашений. Выступая перед объединенной сессией конгресса 1 марта 1945 года, Рузвельт подчеркивал: «Мир, который мы строим, не может быть американским или британским миром, русским, французским или китайским миром. Он не может быть миром больших или миром малых стран. Он должен быть миром, базирующимся на совместных усилиях всех стран…» Должен прийти, говорил президент, «конец системы односторонних действий, замкнутых блоков, сфер влияния, баланса сил и всех этих и подобных методов, которые использовались веками, и всегда безуспешно». Мир, начертанный Ф. Рузвельтом, абсолютно не устраивал набиравшую силу в Вашингтоне, реакционную фракцию.

12 марта 1945 года президент Ф. Рузвельт скоропостижно скончался. Буквально на следующий день либерализм и готовность принимать в расчет чужие интересы стали в Вашингтоне предосудительными качествами.

На совещании в Белом доме 23 апреля 1945 года преемник Рузвельта поставил под сомнение полезность любых соглашений с Москвой. «Это (советско-американское сотрудничество) нужно ломать сейчас или никогда…» – заявил он. Трумэн полагал, что «русские» только мешают США и последние вполне обойдутся без взаимопонимания с СССР. Дж. Маршаллу и другим военным стоило труда урезонить своего нового главнокомандующего. Сошлись на том, что союзные отношения с СССР будут прекращены после капитуляции Токио.

Заметим, Г. Трумэн проявил свой пылкий темперамент до того, как его посвятили в тайны «манхэттенского проекта». О работах над атомной бомбой президент узнал 25 апреля из устного доклада военного министра Г. Стимсона и администратора проекта генерала Л. Гроувса. Встреча длилась 15 минут, и президент схватил суть следующим образом – США располагают средством, которое позволяет им монопольно вершить мировые дела. В эти четверть часа, отмечает американский исследователь, бомба превратилась в «доминанту послевоенного планирования» Вашингтона.

III

Сегодня у нас есть возможность восстановить по дням и даже по часам хронологию селекции правительством Трумэна семян холодной войны, давших немало ядовитых всходов. Обратимся к подлинным американским документам – к дневникам президента Г. Трумэна, «длинной телеграмме» Дж. Кеннана из Москвы в Вашингтон, разработкам Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) и его подразделений – Объединенного разведывательного комитета (ОРК), Объединенного комитета военного планирования (ОКВП), а также учрежденного в 1947 году Совета национальной безопасности (СНБ).

Начало 1945 года. Еще жив Рузвельт. ОКНШ возглавляет адмирал Леги, который часто расходится с президентом, особенно в вопросах отношений с СССР. И все же в аналитическом документе «Возможности и намерения СССР в послевоенный период» (ОРК 80 от 6 января 1945 года) фиксируется: СССР будет отдавать высший приоритет экономическому восстановлению и ограничится «классической целью» создания, избегая международных конфликтов, «пояса безопасности» вокруг своих границ. Эти оценки повторятся в фундаментальном документе ОРК 250/1 от 31 января 1945 года. Советский Союз, подчеркивается в нем, «должен и будет, по меньшей мере до 1952 года, избегать конфликтов с Великобританией и США», ибо после окончания военных действий в Европе у СССР нет «ни ресурсов, ни, что касается определяющих экономических факторов, возможностей вести авантюристическую внешнюю политику, которая с точки зрения советских лидеров может вовлечь СССР в конфликт или в гонку вооружений с великими западными державами».

Пройдет всего несколько месяцев. 9 октября 1945 года ОКНШ (документ 1545) бьет тревогу: Советскому Союзу приписывается «способность захватить всю Европу сейчас или к 1 января 1948 года», бросив на это «40 дивизий». Заодно с Европой Москве ничего не стоит включить «в сферу своего влияния» Турцию и Иран. Заказчик требует до предела сгустить драматические тона. Пожалуйста. Послушные исполнители наделяют СССР потенциалом, позволяющим одним броском достичь Пиренеев и перевалить за них, а в Азии – захватить Китай.

Читаем дальше и обнаруживаем, как составители меморандума смакуют «слабости» СССР, напирая на затяжные сроки их преодоления:

«а) Военные потери в людской силе и промышленности, откат назад от развитой промышленности (15 лет).

б) Отсутствие технических сил (5—10 лет).

в) Отсутствие стратегических ВВС (5—10 лет).

г) Отсутствие ВМФ (15—20 лет).

д) Плохое состояние железных дорог, военного транспорта – систем и оборудования (10 лет).

е) Уязвимость нефтяных источников, жизненно важных промышленных центров для бомбардировщиков дальнего действия.

ж) Отсутствие атомной бомбы (5 – 10 лет, возможно раньше).

з) Сопротивление в оккупированных странах (в течение 5 лет).

и) Численная военная слабость на Дальнем Востоке, особенно ВМС (15—20 лет)».

Как свести концы с концами? Проще простого – слабый может стать сильным. Зачем ждать? Почему не упредить гипотетически тревожное развитие, пока намеченная жертва уязвима?

Вчитаемся в документ ОКНШ 1496/2 от 19 сентября 1945 года. Он составлен через две недели после безоговорочной капитуляции Японии: «Когда станет ясно, что против нас готовятся выступить войска потенциального противника, мы не можем позволить себе, чтобы из-за наших ложных и опасных идей о недопустимости собственных агрессивных действий нам был бы нанесен первый удар!» Должны быть «приняты все подготовительные меры к нанесению первого удара (США), ежели он будет необходим».

Упреждающий, превентивный, разоружающий первый удар становится навязчивой идеей. Чтобы удар был роковым, составляются дьявольские комбинации параллельного применения атомного, радиологического, химического, бактериологического оружия. В директиве СНБ 68 (14 апреля 1950 года) этот без преувеличения злодейский замысел оправдывается тем, что «в эпоху современных систем оружия военное преимущество возможного первого удара приобретает все большее значение, и это означает для нас (США) необходимость быть в таком состоянии готовности, чтобы, когда мы подвергнемся нападению, ударить всей силой и, если возможно, еще до того, как фактически будет произведен советский удар».

Готовность к агрессивной войне, настрой на ядерную вакханалию превращается в способ существования. Идет бурный процесс милитаризации экономики, идеологии, психологии общества. Понятия терпимости, равенства, обоюдной выгоды становятся изгоями. Вашингтон погружается в великодержавный транс, втягивая в него другие страны Запада.

IV

Первым документом в обширной серии разработок, прямо нацеленных против СССР, является меморандум ОРК за номером 329. Он сочинен 4 сентября 1945 года, то есть на следующий день после официального завершения Второй мировой войны. В меморандуме ставилась задача: «Отобрать приблизительно двадцать наиболее важных целей, пригодных для стратегической атомной бомбардировки в СССР и на контролируемой им территории».

Намеченные цели, указывалось в пояснении, «представляют собой ряд смешанно-индустриальных районов, на которые приходятся высшая концентрация научных и исследовательских центров, специализированных промышленных предприятий, основной правительственный и управленческий аппарат. Этот выбор обеспечит максимальное использование возможностей атомного оружия». Далее шло перечисление – Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Ленинград, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск, Ярославль. На гибель обрекалось 13 миллионов советских людей. В перечне, заметьте, нет Киева, Минска, Харькова, Сталинграда – к тому времени они уже были превращены в руины, правда, не американцами.

Наметки уточнялись и дополнялись в планах 329/1 (3 декабря 1945 года) и 432/д (14 декабря 1945 года), причем в последнем без обиняков заявлялось, что у американской стороны «решающее» преимущество, поскольку «в настоящее время СССР не располагает возможностью причинить аналогичные разрушения промышленности США».

Планы войны приобретали от месяца к месяцу все более изощренный вид по мере разрастания американских арсеналов. Вот кодовые названия, которые получал дамоклов меч, занесенный над Советским Союзом и «контролируемыми им территориями»: «Пинчер» (1946 год), «Бройлер» (1947 год), «Граббер», «Эразер», «Даблстар», «Хафмун», «Фролик», «Интермеццо», «Флитвуд», «Сиззл» (все 1948 год), «Дропшот» и «Оффтэкл» (1949 год).

Несколько слов о некоторых из них. Экспериментальный план «Пинчер». Он, в числе прочего, предусматривал, что нападение на СССР будет совершаться с использованием баз в третьих странах – Турции, Италии, Китае. Понятно, не посвящая их правительства в намерения Вашингтона.

План «Бройлер». Масштабы агрессии ширятся, и сообразно этому в операции вовлекаются базы в Англии, Египте, Индии, на островах Рюкю.

План «Дропшот» – вся планета поле боя. Похоже, его составители тешили себя иллюзией, что не последнего.

Если в документах серии ОРК 329 предусматривалась бомбежка 20 советских городов, то в 1948/49 году ориентировались уже на уничтожение 70 городских центров. Планом «Дропшот» 300 атомных бомб и 29 тысяч тон «обычных» бомб привязывались к 200 целям в 100 городах, с тем чтобы за один прием превратить в пепел 85 процентов советской промышленности. 75—100 атомных бомб отпускались на выведение из строя на аэродромах советской стратегической авиации.

Для облеченного в форму букв, цифр, схем человеконенавистничества варварство – слишком мягкое обозначение. Столь же плохо вписываются «Пинчеры», «Эразеры», «Оффтэклы» и «Дропшоты» в обычную интерпретацию термина «холодная война». С превеликой натяжкой можно совместить с состоянием мира также психологическую войну, которую США развязали с 1945 по 1947 год против СССР, мирового рабочего движения, против национально-освободительной борьбы. Вспомним, американский конгресс ежегодно демонстративно выделял сотни миллионов долларов для «подрывной работы на территории СССР». В дополнение к десяткам миллиардов на те же цели, которые тратились нелегально.

Трудно отделаться от впечатления, что Вашингтон во множестве расставлял нам провокационные силки в расчете – допустит Москва короткое замыкание, и налицо повод задействовать один из державшихся наготове планов «сознательно вовлечь Советский Союз в войну в ближайшем будущем» в расчете на «возможное достижение победы на раннем этапе войны» (директива СНБ 68 от 14 апреля 1950 года).

Президента смущало слово «возможно». Он требовал двойных, тройных, десятикратных гарантий. Так родились замысел «Дропшота» и срок приведения «свободного мира» в полную готовность к войне 1 января 1957 года. Ну а до тех пор блокады, использование наемников, террористов, организация мятежей и волнений. Причем деятельность подрывных элементов «планируется так, – предписывает директива СНБ 10/2 (1948 год), – что внешне незаметен ее организатор – правительство США, а в случае разоблачений правительство США может правдоподобно отрицать всякую ответственность за нее». Пока Соединенные Штаты «не достигнут определенного уровня своего потенциала», надлежит «при любом обновлении политики и принятии мер подчеркивать их принципиально оборонительный характер и заботиться о том, чтобы, насколько это возможно, оказывать сдерживающее влияние на нежелательные реакции внутри страны и за рубежом» (меморандум СНБ 68).

Холодная война затевалась под антикоммунистический клекот, и идеологический запал был в ней на авансцене. Американская государственная мысль даже обогатила милитаристский каталог таким модернизмом, как «война по идеологическим мотивам» (документ ОКНШ от 9 апреля 1947 года). И все-таки холодная война не исчерпывала себя в идеологии. Правителей США не устраивало существование Советского Союза само по себе. Из-за чрезмерно больших размеров нашего государства. Неудовольствие вызывали «русский дух» и вообще все делавшее СССР великой державой с собственным голосом на международной арене.

Мы упоминали «длинную телеграмму» Дж. Кеннана, направленную им из Москвы 22 февраля 1946 года. 8000 слов понадобилось посланнику, чтобы «вычислить намерение» СССР «разрушить гармонию нашего (американского) общества». «Это политическая сила, – продолжал Кеннан, – опирается на глубокий и мощный поток русского национализма». Под стать замаху и предложения – превратить Советский Союза в пугало, свернуть до минимума всякие отношения с нашей страной.

Вскоре Дж. Кеннан обострит и разовьет свои соображения в статье, опубликованной под псевдонимом «Мистер Х» в журнале «Форин афферс». «Мистер Х» был против удержания лишь статус-кво в ожидании лучших времен. Действовать, звал автор статьи, «Соединенные Штаты в состоянии в гигантской степени нарастить нагрузки, которые будут обременять советскую политику, навязывать Кремлю гораздо большую умеренность и осторожность, чем (он проявляет) в последние годы; таким образом могут быть поощрены тенденции, которые в конечном счете приведут либо к развалу, либо к постепенному размыванию советской власти».

Публикуя этот манифест холодной войны, Дж. Кеннан знал, что президент созрел к провозглашению политики «сдерживания» и «отбрасывания». Особенно поусердствовал в «просвещении» Г. Трумэна Совет национальной безопасности.

В меморандуме СНБ 7 (март 1948 года) предлагалось объявить, что «разгром сил мирового коммунизма, руководимого Советами, имеет жизненно важное значение для безопасности Соединенных Штатов». «Этой цели, – записано в меморандуме, – невозможно достичь посредством оборонительной политики. Соответственно, Соединенные Штаты должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления во имя мобилизации и укрепления наших собственных сил и антикоммунистических сил несоветского мира, а также в подрыве мощи коммунистических сил».

Какие же необоронительные методы считались подходящими для достижения «жизненно важных целей» США? В частности, для недопущения советского влияния на «потенциал Европы». Методы «ниже порога войны» и война. В сочетании они образовывали «стратегию холодной войны».

Среди поводов для стирания грани между войной холодной и «горячей» мы находим: приобретение СССР технической возможности для «нападения на США или создания обороны против нашего (американского) нападения»; установление советского контроля над районами, из которых США или их союзники могли бы атаковать непосредственно СССР; политические, социальные, экономические или иные «осложнения» внутри любого государства, объективно полезные Советскому Союзу, независимо от причастности или непричастности внешних кругов к этим «осложнениям»; если время будет работать на «потенциального противника» и вообще когда нападение покажется лучшей обороной.

В директиве 20/1 от 18 августа 1948 года СНБ повышает ставки в «балансировании на грани войны». Рекомендуется «отбрасывание советской власти», превращение СССР в государство «слабое в политическом, военном и психологическом отношении по сравнению с внешними силами, находящимися вне пределов его контроля…».

«В худшем варианте, – читаем мы далее, – то есть при сохранении советской власти на всей или почти всей нынешней советской территории, мы должны потребовать:

а) выполнения чисто военных условий (сдача вооружения, демилитаризация ключевых регионов и т. д.) с тем, чтобы на долгое время обеспечить военную беспомощность;

б) выполнения условий, которые должны вызвать существенную экономическую зависимость…

Все условия должны быть жесткими и унизительными для коммунистического режима. Они могут напоминать Брест-Литовский мир 1918 года».

Отчего такой неприкрытый колонизаторский жаргон? На взгляд СНБ, во всей России нет людей, сведущих в «демократии». Придется завозить. «В настоящее время есть ряд интересных русских эмигрантских группировок. Любая из них куда больше подходит, с нашей точи зрения, для управления Россией, чем советское правительство». И уточняется, для чего «подходит»: чтобы чужими руками «окончательно расправиться» с силами сопротивления американским агрессорам «традиционными методами русской гражданской войны».

В документе Объединенного комитета военного планирования 496/1 определены этапы завоевания СССР и его расчленения. Параграфов много. Позвольте привести их содержание в фрагментарном виде: «Нынешняя концепция войны с СССР, рассчитанная на ближайшие три года, основана на возможно раннем развертывании воздушного наступления, до предела использующего разрушительную силу и психологический эффект атомной бомбы, соединенного с бомбежкой обычными средствами тех элементов национального потенциала, от которых зависит способность к продолжению военных действий. Союзники должны вести в СССР и на оккупированной им территории политическую, психологическую и подпольную войну. Психологическая деятельность должна максимально использовать страх перед атомной бомбой, дабы ослабить волю народа СССР к продолжению военных действий и укрепить волю диссидентских групп».

Читателя, наверное, заинтересует, какими силами США собирались нас оккупировать. Вот точные данные: две дивизии и две авиагруппы посылались для усмирения в Москву, по одной – в Ленинград, Архангельск, Мурманск, Горький, Куйбышев, Киев и другие города. Всего в оккупационное войско отряжалось 22 дивизии и 22 авиагруппы.

Вера в неотразимое «превосходство» еще долго будет гипнотизировать руководителей США. Эксперты Пентагона даже вычислили, что для подавления воли советского народа к сопротивлению в первые полчаса войны должно быть «выведено из строя» 65 миллионов человек. Ради «удобства планирования» (план «Дропшот») исходили из того, что в момент удара («день Д» – 1 января 1957 года) у Соединенных Штатов будет «количественное преимущество 10:1» по атомному оружию и некоторое опережение Советского Союза по «созданию как наступательного, так и обычного оружия».

Это трудно далось Советскому Союзу, но он позаботился о том, чтобы США не получили «удобного» превосходства 10:1, а потом и вообще им пришлось довольствоваться паритетом. Тут отгадка, почему, несмотря на множество детализированных вариантов превентивных ударов по «потенциальному противнику», Вашингтон в конце концов удержался от непоправимых шагов.

V

Такова реальная, а не пропагандистская картина линии руководства США в эпоху холодной войны. Такова в общих чертах летопись холодной войны, ее истоков и заката. Но и этой «скорописи» достаточно, чтобы понять, каким насущным, а не умозрительным испытаниям подвергался Советский Союз. Холодная война не была нашим выбором. Она не могла быть выбором СССР после жесточайшей войны и огромных жертв, принесенных народом, чтобы остаться самим собой и жить по своему усмотрению.

Почему приходится об этом говорить сейчас? По ряду причин. Мы снова сталкиваемся с попытками исказить смысл и последовательность событий в последние полвека. Но это не все. Не перевелись на Западе сторонники сверхострых ощущений, готовые пуститься во все тяжкие. Одни из них доказывают, что холодная война никогда не прекращалась. Другие ратуют за то, чтобы, опираясь на опыт первого издания холодной войны, развернуть второе издание – на сей раз до победного конца или конца всего живого на Земле. На худой конец, чтобы воздвигнуть завалы оздоровлению международной обстановки, утверждению в отношениях между государствами Востока и Запада, Севера и Юга нового мышления, пионером которого выступает Советский Союз, торжества политики разума над политикой силы.

Недавно американский журнал «Нью-перспектив куотерли» опубликовал беседу с Дж. Кеннаном. Один из соавторов холодной войны, он стал ее критическим исследователем, о чем свидетельствует и заголовок беседы: «Некролог по холодной войне». На вопрос, когда же кончится эта война, Кеннан сказал: «Страхи и конфликты былых времен теряют смысл, куда большее значение приобретает сотрудничество между СССР и США».

Кто же впереди в преодолении мышления холодной войны, был следующий вопрос. Дж. Кеннан ответил: «Советы сломали психологию холодной войны. Теперь очередь за нами сделать то же самое».

Пусть США, начав холодную войну первыми, закончат ее хоть последними. Во имя мира для всех и каждого, мира, базирующегося на совместных усилиях всех стран».

Л. Безыменский, В. Фалин 1988

Победа, грозившая обернуться новой войной

РИА «Новости» продолжает рассказ о тайнах и невидимых пружинах Второй мировой войны, о том, чем были вызваны те или иные решения руководства нашей страны и армии, о трудном пути к Великой Победе. Наш собеседник – доктор исторических наук Валентин Фалин.

В. Л. Сегодня, в преддверии юбилея Победы, опять обострились споры вокруг Берлинской операции, которую провели на заключительном этапе войны войска 1-го Белорусского фронта. На Западе продолжают упрекать Советский Союз и Георгия Жукова в том, что они не пожалели людей для призрачного пропагандистского шага – водружения Красного знамени над Рейхстагом. Что вы думаете по этому поводу?

В. Ф. Меня тоже, не скрою, всегда занимал вопрос: стоила ли Берлинская операция почти 120 тысяч жизней советских солдат и офицеров? Оправданны ли были столь высокие жертвы ради взятия Берлина под наш контроль? В диалоге с самим собой я никак не мог дать однозначный ответ. Но после того, как довелось в полном объеме прочитать подлинные британские документы – они были рассекречены пять-шесть лет назад, – когда я сопоставил содержащиеся в этих документах сведения с данными, с которыми мне по долгу службы приходилось знакомиться еще в 50-х годах, многое расставилось по своим местам и часть сомнений отпала.

За решимостью советской стороны взять Берлин и выйти на линии разграничения, как они были определены на встрече Сталина, Рузвельта и Черчилля в Ялте, стояла архиваж-ная задача – предотвратить, насколько это зависело от нас, авантюру, вынашивавшуюся Черчиллем не без поддержки влиятельных кругов внутри США, не допустить перерастания Второй мировой войны в третью мировую, в которой нашими врагами стали бы наши вчерашние союзники.

– Как это было возможно? Ведь антигитлеровская коалиция находилась в зените своей славы и дееспособности.

– Увы, жизнь щедра на катаклизмы. Трудно сыскать в истекшем веке политика, равного Черчиллю по способности сбивать с толку и чужих и своих. Военный министр в администрации Рузвельта Г. Стимсон характеризовал поведение британского премьера как «самую необузданную разновидность дебоша». Но особенно преуспел будущий сэр Уинстон по части фарисейства и интриг в отношении Советского Союза.

В посланиях на имя Сталина он «молился, чтобы англосоветский союз был источником многих благ для обеих стран, для Объединенных Наций и для всего мира», желал «полной удачи благородному предприятию», имелось в виду широкое наступление Красной армии по всему Восточному фронту в январе 1945 года, спешно готовившееся в ответ на мольбу Вашингтона и Лондона оказать помощь союзникам, попавшим в кризисное положение в Арденнах и Эльзасе. Это на словах. А на деле? Черчилль считал себя свободным от каких-либо обязательств перед Советским Союзом и накануне Ялты пытался настроить президента Рузвельта на конфронтацию с Москвой. Когда же последнее не удалось, премьер пустился, что называется, в одиночное плавание.

Именно тогда Черчилль отдал приказы складировать трофейное немецкое оружие с прицелом на возможное его использование против СССР и интернировать немецкий военный персонал, размещая сдававшихся в плен солдат и офицеров вермахта подивизионно в земле Шлезвиг-Гольштейн и в Южной Дании. Затем прояснится общий смысл затевавшейся британским лидером коварной затеи.

Вспомним, что с марта 1945 года Второго (Западного) фронта ни формально, ни по сути уже не существовало. Немецкие части либо сдавались в плен, либо откатывались на Восток, не оказывая нашим союзникам достойного сопротивления. Тактика немцев состояла в следующем: удерживать, насколько возможно, позиции вдоль всей линии советско-германского противоборства до тех пор, пока виртуальный Западный и реальный Восточный фронты не сомкнутся и американские и британские войска как бы не дополнят соединения вермахта в отражении «советской угрозы», нависшей над Европой.

Уместно заметить, что западные союзники могли бы продвигаться на восток несколько быстрее, чем это у них получалось, если бы штабы Эйзенхауэра, Монтгомери и Александера (итальянский театр военных действий) качественнее планировали свои действия, грамотнее осуществляли координацию сил и средств, меньше тратили времени на внутренние дрязги. Для Черчилля советский мавр сделал свое дело, и его следовало удалить. Американцы, пока был жив Рузвельт, не спешили ставить крест на сотрудничестве с Москвой, рассчитывая при советской поддержке завершить малой кровью войну на Тихом океане.

Зададим себе вопрос: как должно было реагировать советское руководство, получив сведения о двуличии Черчилля? Поддаться самовнушению – «совместная победа» близка, есть «договоренности» и по ним каждая из трех держав примет контроль над своей зоной ответственности? Положиться на принятые решения об обращении с Германией и ее сателлитами? Или все-таки вникнуть в достоверные данные о замышлявшейся измене, в которую Черчилль втягивал Трумэна, его советников Леги и Маршалла, руководителя разведки США Донована и им подобных?

– У меня нет ответа.

– Оживлю в памяти. Ялта закончилась 11 февраля. В первой половине 12 февраля гости улетели по домам. В Крыму, между прочим, было условлено, что авиация трех держав будет в своих операциях придерживаться определенных линий разграничения. А в ночь с 12 на 13 февраля бомбардировщики западных союзников стерли с лица земли Дрезден, затем прошлись по основным предприятиям в Словакии, в будущей советской зоне оккупации Германии, чтобы заводы не достались нам целыми. В 1941 году Сталин предлагал англичанам и американцам разбомбить, используя крымские аэродромы, нефтепромыслы в Плоешти. Нет, их тогда трогать не стали. Они подверглись налетам в 1944 году, когда к главному центру нефтедобычи, всю войну снабжавшему Германию горючим, приблизились советские войска.

– А Дрезден, чем он союзникам помешал?

– Одной из главных целей налетов на Дрезден были мосты через Эльбу. Действовала черчиллевская установка, которую разделяли американцы, задержать Красную армию как можно дальше на Востоке.

– Разрушение города стало как бы побочным эффектом?

– Издержки войны. Однако имелся и другой мотив. В инструктаже перед вылетом британских экипажей говорилось: нужно наглядно продемонстрировать Советам возможности союзнической бомбардировочной авиации. Вот и продемонстрировали, причем не единожды. В апреле 1945 года накрыли бомбами Потсдам. Уничтожили Ораниенбург. Нас оповестили – летчики ошиблись. Вроде бы целились в Цоссен, где размещалась штаб-квартира немецких ВВС. Классическое «отвлекающее заявление», коим не было числа. Ораниенбург бомбили по приказу Маршалла и Леги, ибо там находились лаборатории, работавшие с ураном. Чтобы ни лаборатории, ни персонал, ни оборудование, ни материалы не попали в наши руки, все обратили в пыль.

И сегодня, когда мы пристально вглядываемся в события того сурового времени, пытаемся в системе тогдашних

координат проанализировать, почему же советское руководство пошло на великие жертвы буквально на финише войны, опять приходится спрашивать себя – имелся ли простор для выбора? Помимо насущных военных задач надо было решать политические и стратегические ребусы на перспективу, в том числе возводить препоны запланированной Черчиллем авантюре.

– А разве нельзя было заявить союзникам, что мы ведаем об их планах, оповестить общественность о вынашивавшемся вероломстве?

– Не уверен, что это что-либо дало. Предпринимались попытки влиять на партнеров по антигитлеровской коалиции добрым примером. Со слов В.С. Семенова, видного советского дипломата, мне известно следующее. Сталин пригласил к себе А.А. Смирнова, бывшего тогда заведующим 3-м Европейским отделом МИД СССР и по совместительству министром иностранных дел РСФСР, для обсуждения при участии Семенова вариантов действий на взятых под советский контроль территориях. Смирнов доложил, что наши войска, преследуя противника, вышли за пределы демаркационных линий в Австрии, как они были согласованы в Ялте, и предложил де-факто застолбить наши новые позиции в ожидании, как будут вести себя США и Великобритания. Сталин прервал его, сказав: «Неправильно. Пишите телеграмму союзным державам». И продиктовал: «Советские войска, преследуя части вермахта, вынуждены были переступить линию, ранее согласованную между нами. Настоящим хочу подтвердить, что по окончании военных действий советская сторона отведет свои войска в пределы установленных зон оккупации».

– Телеграммы были направлены в Лондон и Вашингтон?

– Я не знаю, куда и кому. То ли по военной линии пошло, то ли по политической. Повторю лишь то, что слышал от очевидца данного эпизода. Констатирую вместе с тем, что на Черчилля наш подход впечатления не произвел. После смерти Рузвельта (12 апреля 1945 года) он массированно давил на Трумэна, доказывая, что нет необходимости выполнять тегеранские и ялтинские соглашения, время создавать новые ситуации, которые потребуют новых решений. Каких?

На взгляд премьера, ход событий вывел западные державы на более продвинутые к востоку рубежи и «демократиям» стоит на них закрепиться. Черчилль выступал против встречи в Потсдаме или созыва другой конференции, которая оформляла бы победу, отдавая должное вкладу в нее советского народа. По логике британского лидера, Западу давался шанс воспользоваться моментом, когда ресурсы Советского Союза были на пределе, тылы растянуты, его войска устали, техника изношена, и бросить Москве вызов, понуждая подчиниться диктату англосаксов или испытать тяготы еще одной войны.

Подчеркну, это не спекуляция, не гипотеза, но констатация факта, у которого есть имя собственное. Черчилль отдал в начале апреля (по другим сведениям, в конце марта) приказ готовить в пожарном порядке операцию «Немыслимое». Дата начала войны приурочивалась к 1 июля 1945 года. В ней должны были принять участие американские, британские, канадские силы, польский экспедиционный корпус и 10—12 немецких дивизий. Тех самых, что держали ^расформированными в Шлезвиг-Гольштейне и Южной Дании.

Президент Трумэн не поддержал эту, деликатно выражаясь, иезуитскую затею. Как минимум по двум причинам. Общественность США не была готова принять такую циничную измену делу Объединенных Наций.

– Точнее, коварное вероломство.

– Да. Но, видимо, не это главное. Американские генералы отстояли необходимость продолжения сотрудничества с СССР до капитуляции Японии. Кроме того, американские военные, как, впрочем, и их британские коллеги, полагали, что развязать войну с Советским Союзом проще, чем успешно закончить ее. Риск казался им чрезмерно большим.

И как рефрен, вопрос: как должна была действовать Ставка Верховного главнокомандования СССР по поступлении соответствующих сигналов? Если угодно, Берлинская операция являлась реакцией на план «Немыслимое», подвиг наших солдат и офицеров при ее проведении был предупреждением Черчиллю и его единомышленникам.

Политический сценарий Берлинской операции принадлежал Сталину. Генеральным автором ее военной составной являлся Г.К. Жуков. Ему же пришлось принять на себя критику за издержки развернувшегося на подступах к Берлину и в самом городе грандиозного сражения. Критика отчасти вызывалась эмоциональными причинами. Маршал К.К. Рокоссовский ближе Жукова подошел к столице рейха и, наверное, внутренне готовился принять ее ключи. Ставка, однако, выдала Рокоссовскому другое задание. Похоже, верховный предпочел военачальника с более крутым характером. Расстроенным, если не обойденным, оказался маршал Конев. Это я знаю со слов самого Ивана Степановича. В Берлинской операции ему были отведены как бы вторые роли…

– К тому же в апреле 1945 года он подошел к Берлину ближе Жукова.

– Так или иначе, выбор пал на маршала, слывшего правой рукой верхглавкома. Соответственно, предстоявшее падение Берлина добавляло блеска полководческой славе «самого», дирижировавшего этой правой рукой. Видимо, в те дни Сталин был не слишком восприимчив к щебету шептунов, которые вкладывали в уста Жукова реплики на счет тяжких ошибок не только 1941 года.

– Так чем был тогда для нас Берлин?

– Штурм Берлина, водружение знамени Победы над Рейхстагом были, конечно же, не только символом или финальным аккордом войны. И меньше всего пропагандой. Для армии являлось делом принципа войти в логово врага и тем обозначить окончание самой трудной в российской истории войны. Отсюда, из Берлина, выполз фашистский зверь, принесший неизмеримое горе советскому народу, народам Европы, всему миру. Красная армия пришла туда для того, чтобы открыть новую главу в нашей истории, в истории самой Германии, в истории человечества.

Вникнем в документы, что по поручению Сталина готовились весной 1945 года, – в марте, апреле и мае. Объективный исследователь убедится, что не чувство мести определяло намечавшийся курс Советского Союза. Руководство страны предписывало обращаться с Германией, как с государством, потерпевшим поражение, и с немецким народом, как ответственным за развязывание войны. Однако не имелось в виду превращать их поражение в наказание без срока давности и без права на достойное будущее. Сталин реализовывал выдвинутый еще в 1941 году тезис: гитлеры приходят и уходят, а Германия, немецкий народ остаются.

Естественно, надо было заставить немцев вносить свою лепту в восстановление «выжженной земли», кою они оставили в наследство после себя на оккупированных территориях. Для полного возмещения потерь и ущерба, причиненного нашей стране, не хватило бы всего национального богатства Германии. Взять столько, сколько удастся, не вешая себе на шею жизнеобеспечение еще и самих немцев, «понаграбить побольше» – таким не слишком дипломатическим языком Сталин ориентировал подчиненных в вопросе о репарациях. Ни один гвоздь не был лишним, дабы поднять из руин Украину, Белоруссию, центральные области России. Более четырех пятых производственных мощностей там было разрушено, более трети населения лишилось жилья, немцы взорвали, загнули в штопор 80 000 км рельсовых путей и даже шпалы переломали. Все мосты обрушили. 80 000 км – это больше протяженности всех железных дорог Германии перед Второй мировой войной, вместе взятых.

Советскому командованию вместе с тем давались твердые указания пресекать безобразия – спутников всех войн – по отношению к мирному населению, особенно по отношению к его женской половине и детям. Насильники подлежали суду военного трибунала. Все это было.

Одновременно Москва требовала строго карать любые вылазки, диверсии «недобитых и неисправимых», которые могли произойти в поверженном Берлине и на территории советской оккупационной зоны. Между тем в немецкой столице желающих стрелять в спину победителям было не так уж мало. Город пал 2 мая, а «местные бои» закончились в нем десятью днями спустя. И.И. Зайцев, он работал в нашем посольстве в Бонне, рассказывал мне, как ему всегда больше всех «везло». Война официально кончилась 9 мая, а он в Берлине воевал до 11-го. В Берлине сопротивление советским войскам оказывали эсэсовские части с выходцами из пятнадцати государств. Там действовали наряду с немцами бельгийские, голландские, люксембургские, норвежские, датские и черт знает еще какие нацисты…

– Но Будапешт брали дольше, чем Берлин.

– Будапешт – особая статья. Сейчас разговор о Берлине. То, что там происходило и как происходило, доставляло много головной боли советскому командованию. Установление контроля над городом являлось сложнейшей операцией. На подступах к Берлину мало было преодолеть Зееловские высоты, прорвать с тяжелыми потерями семь линий, оборудованных для долговременной обороны. На окраинах столицы рейха и на главных городских магистралях немцы закапывали танки, превращая их в бронированные доты. Когда наши части вышли, к примеру, на Франкфуртер-аллее, улица вела прямиком к центру, их встретил шквальный огонь, опять же стоивший нам многих жизней.

– Перед войной Франкфуртер-аллее называлась Гитлер-штрассе?

– Да, до мая 1945 года ее так обозначали. По ней танки были размещены во всех ключевых точках. Их экипажи с отчаянием обреченных расстреливали в упор советскую пехоту, автоколонны и танки. Командование вермахта намеревалось устроить на улицах Берлина второй Сталинград, теперь уже на реке Шпрее.

Когда я обо всем этом думаю, у меня свербит на сердце – не лучше ли было замкнуть кольцо вокруг Берлина и подождать, пока он не сдастся сам? Так ли обязательно было водружать флаг на Рейхстаг, будь он проклят?

При взятии этого здания полегли сотни наших солдат.

Сложно, конечно, постфактум судить и победителей и побежденных. Тогда же свою роль сыграли, по-видимому, соображения стратегического калибра. Западные державы, превращая Дрезден в груду развалин, пугали Москву потенциалом своей бомбардировочной авиации. Сталин хотел показать инициаторам «Немыслимого» огневую и ударную мощь советских вооруженных сил. С намеком – исход войн решается не в воздухе и на море, а на земле.

– Можем ли мы утверждать, что Берлинская операция удержала Лондон и Вашингтон от соблазна ринуться в третью мировую войну?

– Несомненно одно. Сражение за Берлин отрезвило многие лихие головы и тем самым выполнило свое политическое, психологическое и военное назначение. А голов на Западе, одурманенных сравнительно легким успехом, было хоть отбавляй. Вот одна из них – американский танковый генерал Патон. Он истерически требовал не останавливаться на Эльбе, а, не мешкая, двигать войска США через Польшу, Украину к Сталинграду, дабы закончить войну там, где потерпел поражение Гитлер. Сей Паттон называл нас с вами «потомками Чингисхана». Черчилль, в свою очередь, не отличался щепетильностью в выражениях. Советские люди шли у него за «варваров» и «диких обезьян». Короче, теория недочеловеков не была немецкой монополией.

Смерть Рузвельта обернулась почти молниеносной сменой вех в американской политике. В своем последнем послании конгрессу США (25 марта 1945 г.) президент предупреждал: либо американцы возьмут на себя ответственность за международное сотрудничество – в выполнении решений Тегерана и Ялты, либо они будут нести ответственность за новый мировой конфликт. Трумэна это предупреждение, это политическое завещание предшественника не смущало. На совещании в Белом доме 23 апреля 1945 года он впервые громогласно сформулировал свой курс на обозримую перспективу: капитуляция Германии – дело нескольких дней. Отныне пути СССР и США радикально расходятся, баланс интересов – это занятие для слабонервных. Трумэн был близок к тому, чтобы объявить о разрыве сотрудничества с Москвой во всеуслышание. Так могло и случиться, если бы… Если бы не фронда американских военных. В случае разрыва с Советским Союзом американцам пришлось бы в одиночку ставить Японию на колени, что, по оценке Пентагона, могло бы обойтись Соединенным Штатам гибелью от 1 до 2 миллионов «американских парней».

Итак, американские военные по своим соображениям предотвратили в апреле 1945 года сход политической лавины, правда ненадолго.

Наступление на Ялту повели исподволь. Последовала инсценировка капитуляции Германии в Реймсе 8 мая. Эта, по сути, сепаратная сделка вписывалась в план «Немыслимое». Еще одним свидетельством того, как после падения Берлина союзничество в рамках антигитлеровской коалиции увядало, стал отказ Эйзенхауэра и Монтгомери участвовать в совместном Параде Победы в бывшей столице рейха. Они вместе с Жуковым должны были принимать этот парад.

– Именно поэтому Парад Победы провели в Москве?

– Нет. Тот, задуманный Парад Победы в Берлине все-таки состоялся, но его принимал один маршал Жуков. Это происходило в июле 1945 года А в Москве Парад Победы состоялся, как известно, 24 июня.

Беседу вел военный обозреватель РИА «Новости»

В. Литовкин 2003

Второй фронт или война на два фронта?

Чего только общественность не наслышалась за последние четверть века по поводу операции «Оверлорд», высадки союзных войск в Нормандии! Одни подают ее как «главную битву Второй мировой войны», будто бы решившую судьбу нацизма. Другие усматривают в ней смену вех в стратегии демократий – переход от противоборства с «гитлеровской тиранией» к занявшему 55 лет крестовому походу за свободу, завершившемуся «падением Берлинской стены». Для третьих – это начало конца Руси, греховного по вере, укладу жизни и менталитету национального сообщества, издавна портившего лик планеты.

Полагаю неверным, отметив клеймом стыда подельников от истории, без обиняков перейти к делам неотложным. Неспроста западные политики и их обслуга столь настойчиво занимаются самоиндульгенцией. Очередным мессиям, как правило, недосуг задуматься над тем, не провоцируют ли они новый потоп, но уже без Ноева ковчега? Из опыта Первой, Второй и третьей (названной проформа холодной) мировых войн, ответственность за которые лежит на заядлых «демократах», последние извлекают лишь одно поучение: как издержки бытия умножить для кого-то другого, сводя их к минимуму для себя. В законченном смысле президент Б. Клинтон сформулировал это перед уходом из Белого дома так: «свобода от нападения, свобода нападения».

Изложенная трактовка открытия Второго фронта и, по сути, всей Второй мировой войны приглашает, больше того, взывает к скрупулезному разбору всех перипетий, сопутствовавших складыванию антигитлеровской коалиции, и их изведению. Надеюсь, мне не стоит выстраивать шеренгу из примеров двурушничества, небрежения нашими союзниками бравшихся обязательств по отношению к СССР, попыток войти в сговор с, казалось бы, общим врагом. Слишком много места и времени занял бы сей труд.

Ограничусь констатацией – раздвоение личности есть болезнь, раздвоение политической фигуры – это беда или даже катастрофа в зависимости от объема власти, которой политик распоряжается. Несложно убедиться в том, что Москва на протяжении всех лет формального союзничества с Лондоном имела дело как минимум с двумя У. Черчиллями. Один строчил Сталину послания типа 23 февраля 1945 г.: «Будущие поколения признают свой долг перед Красной армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих безоговорочных побед», решивших «участь германского милитаризма». Другой в то же самое время предавался планам «немедленного создания нового фронта против ее (Красной армии) стремительного продвижения, ибо «Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира». За черчиллевскую свободу должны были выступать такие закоренелые ее экспоненты, как нацистские вояки. Для них предназначалось тщательное складирование трофейного оружия. Дивизии вермахта выдвигались на острие операции «Немыслимое», о чем придется поведать в заключение. Она должна была стать апофеозом Второго фронта и удвоить, если не утроить, количество павших Второй мировой. Не забудем – на подходе было ядерное оружие.

Вернемся в лето 1944 года. Шесть тридцать утра 6 июня 1944 года. Передовые части американцев и англичан вступили на землю Нормандии. Одновременно с выходом в море британской армады боевых кораблей и «плавсредств» авиация союзников обрушила тысячи тонн бомб на позиции артиллерийских батарей, аэродромы, штабы, транспортные узлы противника, очертив район десантирования. Двумя часами ранее 2395 самолетов и 847 планеров забросили в немецкий тыл тысячи парашютистов. Французские силы сопротивления, увязывая свои действия со штабом Эйзенхауэра, перерезали немцам проводную связь, расстроили энергоснабжение, пресекли движение по железным и шоссейным дорогам.

Берлин ожидал вторжения со дня на день. Но должных мер предосторожности командование вермахта не предпринимало. Хуже того, добыв сведения о времени и месте вторжения («6 или 7 июня в районе Нормандия—Бретань»), разведка «упустила» доложить их по инстанции. Нерадивостью или расхлябанностью подобного не объяснить. Но факт есть факт. Ни фельдмаршала Роммеля, ни большинства других военачальников в критический момент на командных пунктах не оказалось. Батальонным, полковым, дивизионным командирам оставалось заниматься самодеятельностью.

Фельдмаршал Рундштедт раньше остальных узнал о воздушных десантах союзников в ночь с 5 на 6 июня и тотчас приказал двум танковым дивизиям резерва двинуться из района западнее Парижа к устью Сены. В шестом часу утра Ставка Верховного главнокомандования распорядилась остановить маневр, ибо, как говорилось в телеграмме, «пока трудно с уверенностью установить, где высадятся главные силы, и, кроме того, Гитлер еще не принял никакого решения». В 14.20 того же дня последовало разрешение возобновить задуманную Рундштедтом переброску войск, но время для контрудара в момент наибольшей уязвимости союзников было явно упущено. Американо-английская авиация безраздельно господствовала в воздухе, что крайне осложняло передислокацию днем крупных соединений вермахта. 6 июня союзные самолеты совершили 10 535 вылетов, люфтваффе – 319, из них лишь 12 в район десантирования. Полностью бездействовали немецкие ВМС.

К исходу первого дня на французский берег было высажено 5 пехотных, 3 авиадесантные и одна бронетанковая дивизия США и Великобритании. Им противостояли части одной танковой и трех пехотных дивизий немцев неполного состава и весьма посредственной выучки. Немецкая сторона располагала на данном участке побережья протяженностью в 75 км двумя батареями 150-мм орудий (всего 12 стволов), одной батареей полевой артиллерии (четыре 122-мм орудия) и одной батареей морской артиллерии (четыре 150-мм орудия). Инженерные работы по обустройству обороны были выполнены здесь на 18 процентов против плана.

Районы, куда сбрасывались парашютисты и где садились планеры, были вне контроля немцев. Это позволило отчасти исправить изрядный брак, допущенный при выполнении союзниками боезаданий. В 101-й авиадесантной дивизии США лишь шестая часть приземлилась вблизи намечавшихся объектов. Остальные 5400 человек – в 25—35 км поодаль. Примерно та же картина с 6-й британской воздушной дивизией и с планерами.

При всех огрехах в переводе штабных планов на местность высадка в Нормандии по количеству задействованных в операции военнослужащих, вооружений, транспортных и технических средств являлась крупнейшей из десантных операций, которые знала история. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Военная фаза стратегической операции «Второй фронт» наконец стартовала, и… продолжилась – теперь уже в новом издании – ее долгоигравшая политическая составная.

На скупых страницах журнального текста немыслимо спрессовать сценарии Второго фронта, как во множестве заходов они препарировались западными политиками, военными и даже теоретиками по части стратегии. Одно, пожалуй, едва ли удастся оспорить. По рискованности ставок в ведшейся вокруг Второго фронта игре, по коварству умыслов ряда ведущих актеров его биография может быть отнесена к наиболее драматическим главам Второй мировой войны. Сие документировала и сама высадка в Нормандии. Солдаты, матросы и офицеры шли в бой, не ведая того, что, помимо схваток с открытым противником – германским нацизмом, их подряжали на конфронтацию с «потенциальным врагом», пока значившимся союзной державой, – с СССР. Это – не сгущение красок, не перехлест, не полемика. Это – констатация того непреложного факта, что 6 июня 1944 года пробил час операции с двойным дном.

Парадная ипостась звалась «Оверлордом». Параллельно в глубокой тайне от Москвы пестовался план «Рэнкин», призванный увенчать многолетнюю интригу, что плели Черчилль и его единоверцы в администрации Рузвельта. С союзничеством она не имела ровным счетом ничего общего.

Чтобы представить себе серьезность угроз, накликавшихся на мировое сообщество поборниками «высокой демократии», нам придется освежить в памяти некоторые обстоятельства и реалии. Только самые важные, и притом сугубо тезисно. Без них было бы трудно понять слова—признание генерала Маршалла из его доклада 1945 года. «Победоносная война в Европе и на Тихом океане», а именно: «Ради справедливости следует сказать, что наша роль в предотвращении катастрофы в те дни не делает нам чести». Генерал имел в виду ситуацию 1941 – 1942 годов, когда «Германия и Япония», по его оценке, «оказались настолько близки к завоеванию мирового господства, что мы до сих пор еще по-настоящему не осознали, сколь тонкой была нить, на которой висела судьба Объединенных Наций».

Маршаллу вторил и в чем-то его конкретизировал Хэлл, госсекретарь правительства Рузвельта: «Мы всегда должны помнить, что своей героической борьбой против Германии русские, очевидно, спасли (западных) союзников от сепаратного мира. Такой мир унизил бы союзников и открыл двери для следующей тридцатилетней войны». Еще внятней звучала оценка преемника Хэлла Стеттиниуса: «…США были в 1942 г. на грани катастрофы. Если бы Советский Союз не сумел одолеть Гитлера на своем фронте, немцы были бы в состоянии завоевать Великобританию. Они сумели бы захватить также Африку, а после этого создать плацдарм в Латинской Америке».

Никому не придет в голову обвинять К. Хэлла, Э. Стеттиниуса и Дж. Маршалла в антиамериканизме или приписать им намерение принизить вклад США в победу антигитлеровской коалиции. С нашей стороны такого намерения тоже не было и нет. Тем весомее доводы, приглашающие вникнуть в действия Лондона и Вашингтона на переломных этапах Второй мировой войны, выразимся мягко, неадекватные императивам борьбы с агрессорами.

Оставим без комментариев старания «демократий» в 30-х годах столкнуть Германию и Японию с Советским Союзом, дабы таким образом разрядить экспансионистскую энергию Берлина и Токио, зарившихся на чужие богатства. Не станем вдаваться в детали «странной войны» 1939 – 1940 годов, де-факто приглашавшей Гитлера оттачивать на примерах Дании и Норвегии, затем Бельгии, Голландии и Франции методику покорения поодиночке намеченных жертв. Заметим лишь, что ни Лондон, ни Вашингтон, как, впрочем, и Москва, не спешили тогда внимать урокам жизни.

Возьмем быка за рога – «развязывание Гитлером своей настоящей войны» (так характеризует нападение Германии на СССР 22 июня 1941 года официозная немецкая монография «Германский рейх и Вторая мировая война»). Все ранее содеянное являлось прелюдией к «главному делу его, Гитлера, жизни» – завоеванию, колонизации и разграблению России, «сокращению на порядок численности славянского населения». «Восточный поход» мыслился нацистским предводителям как скоротечная одноактная драма с загодя прописанным финалом. Никаких альтернатив тотальному изничтожению России, безотносительно к ее внутреннему устройству, гитлеровская программа не брала в расчет.

Альтернативы, однако, предоставлялись демократиям – способствовать скорейшему поражению СССР или по возможности продлить во времени советско-германское противоборство? В том, что Советская Россия обречена, в Вашингтоне и Лондоне не сомневался почти никто. Расхождения касались в основном сроков схода нашей страны с мировой арены. По прогнозам одних, это должно было случиться в течение недели, «оптимисты» отводили на заклание «русского колосса» максимум три месяца.

Вопрос о том, что реально могли бы сделать западные демократии для предотвращения подобной развязки, как-то не возникал. Демонстрации «морального эффекта товарищества» (Черчилль) не в счет. Деловой нагрузки они не несли. В июле 1941 года в Лондон прибыла советская военная делегация во главе с генералом Ф. Голиковым. Форин-офис выдал начальникам британских штабов, принимавших гостей, рекомендацию – показывать «внешнее сердечное обхождение с русскими… Для создания атмосферы дружелюбия нам следует, не жалея себя, развлекать членов миссии.». И от обмена мнениями по сути проблем уклоняться.

В своем кругу английские правители держались откровеннее. Их устраивало бы, если бы немцы завязли в России как можно глубже, для чего им надо бы было забраться на восток как можно дальше. «Если Германия глубоко завязнет в России, – читаем мы в документе, подготовленном имперским Генштабом в конце июля 1941 года к англо-американскому совещанию у Ньюфаундленда, – то откроются благоприятные шансы для сохранения (британских) позиций на Среднем Востоке». Воистину, в исполнении Черчилля и его сподвижников вражда могла приобретать почти дружественные оттенки, а дружба – весьма враждебные.

По сходной спирали вилась мысль в Вашингтоне. Чиновники госдепартамента, и не они одни, корпели над головоломкой – как пролонгировать сопротивление России нацистскому нашествию… без советской власти. Снова вспомнили о А. Керенском – не подсобит ли он вместе с другими видными эмигрантами, что осели после 1917—1920 годов в Соединенных Штатах?

Короче, политические, идейные, социальные театры разнились от театров военных действий. Здесь тоже имелись свои вторые, третьи и т. д. фронты и множество боев за линиями, прочерченными на картах или в сознании властей предержащих. Можно выразиться иначе – неотступным спутником объявленной политики Запада выступала теневая политика, причем одна зачастую исключала другую. Это объясняет, почему Вторая мировая война так и осталась в практике ее участников сводом национальных войн, сгруппированных в коалиции по признакам относительной близости актуальных интересов. Ни на одном этапе войны, как справедливо отмечают маститые буржуазные историки, не существовало даже полнокровного американо-английского союза. О союзе советско-американском нечего и говорить.

Сетовать по поводу потребительского подхода англосаксов к чужим интересам и их исконной русофобии можно, сколько душа запросит. По трезвому расчету, однако, руководители США и Великобритании обязаны были спрашивать себя летом 1941 года, как действовать на случай приобщения Германией промышленных и природных ресурсов СССР. При таком обороте событий немцы уравнялись бы по потенциалу с «демократиями». Видимо, такой вопрос возникал, но логика оппортунизма загоняла Лондон и Вашингтон в порочный круг двойных и тройных стандартов, отнюдь не исключавших переговоры «на два фронта».

Официально Сталин поставил вопрос об организации Второго фронта в борьбе с германским агрессором в послании Черчиллю 18 июля 1941 года. Реакция оказалась зело прохладной. На встрече 9—12 августа 1941 года вблизи Ньюфаундленда Рузвельт и Черчилль тему Второго фронта не обсуждали. В Атлантической хартии, дифирамбы которой слышатся поныне, нет ни звука о нападении Германии на СССР, как и о войне Японии против Китая. Вопреки если не букве, то духу советско-британского соглашения от 12 июля 1941 года «О совместных действиях в войне против Германии», Лондон не предлагал предварительно обговорить содержание хартии с Москвой. В заявке англосаксов на «управление миром до становления лучшего порядка» А. Хильгрубер и другие солидные исследователи усматривают третирование советских интересов. Провозглашавшаяся цель – «окончательное уничтожение нацистской тирании» в сочетании с позывом урезонивания не единственно Японии (отказ от «дальнейшей агрессии», только не силовая экспансия) – отдавала привкусом «умиротворения», в чем-то перекликалась с обкатанной философией очищения империалистических хищников от крайностей без ущерба для их первозданной сущности.

Атлантическую хартию опубликовали 14 августа 1941 года. Советский Союз выразил «согласие с основными принципами декларации» 24 сентября, предпослав этому согласию свою оценку положения и задач, вытекающих из войны с гитлеровской Германией, в том числе при устройстве послевоенного мира. Перед этим (13 сентября) Сталин в послании Черчиллю вернулся к теме взаимодействия в войне с нацизмом. «Если создание второго фронта на Западе, – писал советский лидер, – в данный момент, по мнению английского правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство активной военной помощи Советскому Союзу против общего врага? Мне кажется, что Англия могла бы без риска высадить 25– 30 дивизий в Архангельске или перевести их через Иран в южные районы СССР для военного сотрудничества с советскими войсками на территории СССР по примеру того, как это имело место в прошлую войну во Франции. Это была бы большая помощь. Мне кажется, что такая помощь была бы серьезным ударом по гитлеровской агрессии».

Британский премьер с порога отверг это предложение как «абсурд» и «сущую бессмыслицу». С какой стати связывать свою судьбу или хотя бы престиж со страной, которую «демократы» в мыслях своих обрекли на погибель? Помогать Советскому Союзу, исключительно пока это помощь самим себе, причем наименее обременительная. «Никто, – отмечали видные историки Дж. Батлер и Дж. Гуайер, – не хотел терять ценные военные материалы в хаосе рушившегося русского фронта, тогда как эти материалы могли быть тут же использованы в любом другом месте». А тут Сталин замахнулся на боевое братство не на словах, а на поле брани. Нет, от сей напасти увольте. Англичанам импонировала «стратегия непрямых действий», позволявшая в ее совершенном исполнении достигать цели «без сражений».

Даже предложения вывести из строя главный центр нефтеснабжения рейха – румынские промыслы в Плоешти (для этого в распоряжение британских бомбардировщиков отдавались аэродромы в Крыму) или никелевые рудники в районе Петсамо, примыкавшего к Кольскому полуострову, не возбудили у Черчилля интереса. Премьера больше занимали политические маневры. К тому же затрагивался институт собственности – нефтью Плоешти владели англичане, а никель Петсамо принадлежал канадцам.

О политических маневрах чуть подробней. В советско-британском соглашении от 12 июля 1941 года о совместных действиях в войне против Германии стороны обязались (статья 2) «в продолжение этой войны… не вести переговоров, не заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия». Но вот 21 августа 1941 г. президент Рузвельт, информируя конгресс об итогах Атлантической конференции, назвал Германию «главным агрессором современности» и отверг возможность компромиссного мира с нею. Такой мир, по словам Рузвельта, дал бы Германии преимущества, коими она не преминула бы воспользоваться для установления контроля над Европой, Азией и Америкой.

С чего бы президент заговорил о «компромиссном мире»? Он отвечал критикам у себя дома типа Гувера, Тафта, Даллеса, Фиша, громко требовавшим отвернуться от России и пойти на мировую с Гитлером. Вместе с тем Рузвельт одергивал «умиротворителей», оживившихся в Англии: поостерегитесь интриговать за спиной Вашингтона.

В сентябре—октябре 1941 года Черчилль дал крен к сделке с нацистской Германией. На исходе ноября он занялся разжижением принятых перед СССР обязательств касательно сепаратного замирения. Премьер аргументировал сие так: «Мы сделали публичное заявление о том, что не будем вести переговоры с Гитлером или нацистским режимом, но… мы пошли бы слишком далеко, если бы заявили, что не будем вести переговоров с Германией, взятой под контроль ее армией. Невозможно предсказать, какое по форме правительство может оказаться в Германии тогда, когда ее сопротивление будет ослаблено и она захочет вести переговоры».

Только ли тяжелейшее положение Советского Союза в октябре 1941 года вызвало прилив в Лондоне упаднических настроений? Или свою роль сыграло ожидание вступления Японии в войну против СССР? 15 октября 1941 года Рузвельт писал Черчиллю: «Я думаю, что они (японцы) направляются на север, ввиду этого вам и мне обеспечена двухмесячная передышка на Дальнем Востоке». 16 октября начальник штаба ВМС США адмирал Старк ориентировал командующего Тихоокеанским флотом Киммела, что «наиболее вероятна война между Японией и Россией». Пёрл-Харбор был на носу.

Или, быть может, Черчилль уловил признаки назревавшего краха доктрины блицкригов, с которой германский империализм ринулся в мировую (не европейскую) войну и с успешным претворением которой в сериал эскалирующих агрессий связывал свои вожделения? Запасными вариантами на выигрыш войны рейх не располагал. Министр вооружений и боеприпасов Тодт доложил 29 ноября 1941 года Гитлеру, что добиться приемлемого для Германии окончания войны можно только политическим путем. В 1945 году генерал Йодль на допросах показал, что Гитлер «раньше любого человека на свете чувствовал и знал: война проиграна»; «после катастрофы, разразившейся зимой 1941/42 года, он отдавал себе отчет в том, что с этого кульминационного момента. победы быть не может».

Какие комбинации в данном контексте роились в голове британского премьера? Это, возможно, узнают потомки. Судя по отрывочным сведениям, они перекликались с записью (декабрь 1941 года) в дневнике заместителя госсекретаря США А. Берле, координатора деятельности спецслужб: «.поражение Германии превратит Россию в единственную значимую силу на континенте, и этой позицией она в полной мере воспользуется». Не пробил ли час камни собирать и, среди прочего, форсировать проект «Георг» – утвержденную Рузвельтом 14 августа 1941 года директиву Доновану, руководителю управления стратегических служб, готовить устранение Гитлера?

Не будем упрощать – устранение Гитлера не отождествлялось с окончанием войны на условиях, предварительно оговоренных с СССР. «Германия, взятая под контроль ее армией», – не ляпсус лингве Черчилля. В кругу доверенных лиц премьер примеривал программу, которую станет, насколько от него зависело, навязывать Вашингтону, понятно, за нашей спиной, до тех пор, пока в Европе не смолкнут орудия. Раздражение Черчилля сходом развития с прочерченной в его, премьера, наметках колеи дало себя знать в телеграмме Идену. Министру иностранных дел категорически воспрещалось по приезде в Москву что-либо обещать Советам по части боевого сотрудничества. Ливийская пустыня, писал Черчилль, «это наш второй фронт». Тем более что Япония в это время вонзила клыки в гриву США и Великобритании.

Заглянем в статистические святцы. В Ливийской пустыне утюжили друг друга 6 дивизий плюс 3 бригады резерва на британской стороне и 3 немецких и 7 условно боеготовых итальянских дивизий. Общим счетом 100—120 тысяч солдат и офицеров. Это в четыре раза меньше численности немецких и финских войск, что противостояли Красной армии на северном участке Восточного фронта. По-крупному в роковом 1941 году помогли советскому народу выстоять партизаны Тито. Югославы сковали до 20 немецких дивизий, которые в иных условиях могли тогда оказаться под Москвой и Ленинградом.

Повторюсь. Декабрь 1941 года оказался до предела насыщен событиями всемирно-исторического масштаба. Операция «Тайфун» сникла. Токио решил искать счастья не на советском Дальнем Востоке. 7 декабря японские предводители пошли ва-банк против избалованных милостями природы и судьбы Соединенных Штатов Америки, а заодно и пристегнутой к ним Великобритании. 11 декабря войну США объявили Германия и Италия. На следующий день военными противниками Вашингтона назовут себя Венгрия, Румыния и Болгария.

Тем весомей была победа Красной армии под Москвой. Битва на подступах к столице СССР, в сражениях здесь было задействовано с обеих сторон не менее трех миллионов солдат и офицеров, подвела промежуточный итог всей мировой войне. Цепь блицкригов, коими нацисты вознамерились опутать глобус, разорвалась. Началась затяжная и изнурительная позиционная война. Она требовала как от агрессоров, так и их противников качественно новой стратегии и тактики.

Противники Германии, Японии, Италии образовали «великую коалицию союзников», получившую с легкой руки Рузвельта наименование «Объединенные Нации». Понятие «антигитлеровская коалиция» означало, что европейский театр военных действий считался приоритетным, а Германия, по признанию Рузвельта и Черчилля, – «главной в фашистском блоке». Как и каким содержанием наполнялось декларированное руководителями США и Великобритании союзничество между собой и с СССР, есть другой вопрос.

Истеблишмент Соединенных Штатов и Соединенного Королевства, конечно же, не был единым миром мазан. Черчиллю оппонировали Иден, Бивербрук, Ллойд Джордж, Криппс, обвинявшие премьера в стремлении «иметь от сотрудничества (с СССР) одни лишь выгоды, ничего не давая взамен». В Вашингтоне очищенного от идеологической предвзятости по отношению к Советскому Союзу подхода добивались, пусть с оговорками, Гопкинс, бывший посол США в Москве Девис, военный министр Стимсон. На последнего, похоже, производили впечатление деловые выкладки военных экспертов, предпочитавших политическим химерам строго выверенные факты.

Взглядам американцев на перепутьях 1941 – 1943 годов стоит уделить минуту-другую. Политики США еще стригли купоны со статуса нейтрала, а армейская разведка и группа планирования Пентагона привлекали летом 1941 года внимание администрации к выгодам открытия второго сухопутного фронта в Европе, когда главные силы Германии были скованы на советском фронте. Судя по переписке Рузвельта, Маршалла и Макартура, ближе к весне 1942 года взвешивалась даже возможность отправки в СССР американских боевых частей для участия в операциях против немцев. В конечном счете, однако, «было признано нецелесообразным оказывать Советскому Союзу достаточную непосредственную помощь».

Где отгадка нескончаемых шатаний Вашингтона? Предоставим слово самим американцам. Начальник оперативного управления штаба армии генерал Джероу писал 5 августа 1941 года: «Сначала мы должны разработать стратегический план разгрома наших потенциальных противников, а потом уже определить главные военные соединения – воздушные, морские, сухопутные, необходимые для выполнения стратегической операции». Нельзя победить, предупреждал генерал, «простым наращиванием выпуска промышленной продукции». Как можно убедиться, эта мысль – сначала стратегическая концепция и производная от нее программа военных и прочих действий – прослеживалась в американских штабных документах разного уровня вплоть до конца 1944 года. Курьез? Нет, печальная действительность, безмерно затянувшая трагедию Второй мировой войны.

С начала 1942 года уже не одни военные, но и американские политики занялись прикидками – открывать Второй фронт в Европе или продолжать зреть гигантскую битву на Востоке со стороны? 16 февраля 1942 года управление планирования штаба армии возглавил генерал Д. Эйзенхауэр. Он считал недопустимым «разбрасывать наши (США) ресурсы по всему земному шару и, что еще хуже, непроизводительно тратить время». Генерал и его коллеги полагали, что побережье Франции может быть успешно атаковано и что это необходимо сделать без проволочек.

28 февраля 1942 года Эйзенхауэр представил начальнику штаба армии Дж. Маршаллу, главному военному советнику президента Рузвельта, доклад, в котором рекомендовал размежевать военную и политическую стратегию. В ключевом пункте «б» доклада подчеркивалась необходимость «немедленных и конкретных действий» в поддержку СССР, во-первых, в виде «прямой помощи по ленд-лизу» и, во-вторых, путем «скорейшего начала операций, которые отвлекут с русского фронта значительное количество наземных войск и воздушных сил германской армии». «План, – говорилось в докладе, – должен быть разработан немедленно и во всех деталях. Масштабы действий должны быть достаточно широкими, чтобы с середины мая мы могли сковывать все большее количество германской авиации, а к концу лета – все большее количество германских наземных войск».

Вопреки стараниям «скептиков» пробудить у Рузвельта недоверие к соображениям Эйзенхауэра, президент «в основном» солидаризовался с аргументами поборников Второго фронта. Его заинтересовал, в частности, новый документ управления планирования, вошедший в летопись эволюций американского военного мышления под названием «меморандум Эйзенхауэра от 25 марта» (план высадки союзников между Кале и Гавром).

Генерал акцентировал важность внесения ясности в вопрос, «на каком театре военных действий должно развернуться первое крупное наступление Соединенных Штатов». Без этого нельзя рационально планировать военное производство, обучать армию и развертывать ее. «Главной целью нашего первого большого наступления, – заключал Эйзенхауэр, – должна быть Германия, которую нужно атаковать на Западе». Для проведения этой операции, согласно оценкам военных, имелись в наличии соответствующая структура, резервы и ресурсы, возможность мобилизовать нужное количество также десантных средств. Или нападение на Германию, когда вермахт застрял на советском фронте, или «повернуться спиной к Восточной Атлантике и как можно скорее направить все наши силы против Японии» – так ребром ставил задачу Эйзенхауэр.

Меморандум Эйзенхауэра явился предметом совещания в Белом доме. Маршаллу и Стимсону было поручено срочно подготовить развернутые предложения. 1 апреля 1942 года «схематический план вторжения» был доложен президенту и одобрен им. В документе отмечалось, что Северо-Западная Европа – «единственное место, где в ближайшем будущем союзные государства смогут подготовить и осуществить мощное наступление». Но в отличие от меморандума Эйзенхауэра авторы «схематического плана» откладывали начало операции на год – «после 1 апреля 1943 года» и при том понимании, что СССР будет продолжать сковывать основную массу германских вооруженных сил, а общая численность войск Германии, Италии, Японии и их сателлитов останется примерно на уровне апреля 1942 года. Мистерии Второго фронта только зачинались.

Пока для анализа существенней другое. И меморандум Эйзенхауэра, и план Маршалла—Стимсона свидетельствуют, что в советских доводах в пользу организации Второго фронта в 1942 году не было ничего надуманного, замкнутого только на потребности СССР. Организация широкого наступления против Германии с запада диктовалась логикой войны. Интенсивность военных действий на советско-германском фронте и обустроенность Британских островов в качестве базы накопления и развертывания сил позволяли решать боевые задачи вторжения на континент с высокой степенью надежности. Технические трудности высадки морского десанта считались экспертами США вполне преодолимыми, а степень прикрытия с воздуха и моря – оптимальной. Наконец, Германия в 1942 году еще не приступила к тотальной мобилизации, фортификационные работы вдоль Атлантического побережья находились в зачаточном состоянии.

Короче, неиссякающие потуги переиначить историю и изобразить дело так, будто искреннее желание союзников высадиться на Севере Франции в 1942 или 1943 году разбилось о некие объективные препоны, не выдерживают элементарного сопоставления со штабными документами американского происхождения. Препятствия восседали прежде всего в военном кабинете Великобритании, и ведущим в этой когорте саботажников Второго фронта выступал лично У. Черчилль. Не по мотивам «плохой погоды» и «неоправданного риска», но по убеждению, из принципа.

Примем к сведению еще пару обстоятельств. Варианты высадки на континент, что прорабатывали в 1941 – 1942 годах военные США, призваны были ослабить давление немцев на Советский Союз, осложнить переброску на Восток все новых дивизий и маршевого пополнения, если бы даже не удалось заставить Гитлера для отражения угроз с Запада снять несколько сухопутных соединений вермахта и части ВВС с советского фронта. Об эффективном разделении с Красной армией усилий в борьбе с общим врагом не помышляли. Тем не менее определенный навар от такого взаимодействия, наряду с важными для СССР поставками по ленд-лизу, можно было бы ожидать.

Рузвельт пошел под нажимом Черчилля на попятную и дезавуировал данное им советской стороне в июне 1942 года «твердое» обещание открыть в Европе Второй фронт не позднее осени. Тогда же тема высадки на побережье Франции была фактически закрыта также на 1943 год. И что принципиально важно, списанными со счета оказались сама идея вспомоществления союзному СССР, координирование с ним усилий на твд, как и политических планов на основе баланса законных интересов. Эксперты США знали и предупреждали своего президента, что операция «Торч» (взятие под контроль Северной Африки) «не побудит немцев перебросить с русского фронта ни одного немецкого солдата, танка или самолета». Эйзенхауэр назвал день принятия Рузвельтом решения высадиться в Северной Африке взамен вторжения во Францию «самым мрачным днем в истории».

Реалии обстояли хуже некуда. Пока «Торч» («факел» по-русски) тлел, немецкое командование перебросило на Восточный фронт 36 дивизий, в том числе 6 танковых. Под нужды «Торча» были наполовину урезаны поставки материалов и вооружений СССР по ленд-лизу. Плохо быть просителем. Всегда плохо. В годину войны в особенности.

Вспомним слова Маршалла о сверхтонкой нити, на которой висела судьба Объединенных Наций. А Черчилль держал себя так, словно приберег для Альбиона запасную судьбу. По ходу битвы за Сталинград и Северный Кавказ он настраивался на худшее. Если в разгар наступления вермахта на Москву в 1941 году британские службы вынашивали планы диверсий против советских военных и промышленных объектов, «чтобы они не попали невредимыми к немцам», то осенью 1942 года наготове держались коммандос, имевшие назначением запалить Бакинские нефтяные промыслы. Плоешти жаль было тронуть, а Баку пусть горит ярким пламенем.

А как прикажете толковать следующий сюжет? В секретном докладе Донована (УСС) указывалось на возможность нападения Японии на СССР «до конца лета» (1942 год)[2]. Управление рекомендовало дождаться этого поворота событий, прежде чем решать вопрос о военной помощи Москве. В донесении советской разведки (13 июля 1942 года) говорилось: «У американцев и англичан имеется полная уверенность, что японцы нападут на СССР этим летом или в крайнем случае осенью. На этом предположении базируются все стратегические планы американцев и англичан на Дальнем Востоке». Не только на Дальнем.

Так-то. Под Сталинградом война опять достигла распутья не для одних Японии и Турции, изготовившихся напасть на СССР, но также для США и Великобритании. Где-то с августа – начала сентября 1942 года Вашингтон и Лондон настраивались на политическую и военную калькуляцию без Восточного фронта. В очередной раз «демократам» смешал карты советский солдат, тот самый, которого Черчилль в меморандуме членам своего военного кабинета 21 октября 1942 года называл «варваром», угрожающим независимости и культуре европейских народов. Премьер выступал против допуска СССР, а также Китая к послевоенному переустройству мира. И все это, заметим, за месяц до начала наступления Красной армии под Сталинградом.

План Маршалла—Стимсона, бравший прицел на открытие Второго фронта «после 1 апреля 1943 года», допускал «досрочную» мини-высадку на французском побережье в 1942 году, (а) если Восточный фронт будет полностью разваливаться или (б) если Германия погрузится в кризис. Но после Сталинграда вы не обнаружите в союзнических документах ни намека на готовность перенять часть бремени, выпавшего на долю советского народа. Наших заклятых друзей донимали лишь заботы: как бы не проморгать момент истины, когда Третий рейх пойдет ко дну, как «воспрепятствовать большевизации Европы», как деградировать подвиг советского народа в пиррову победу? Именно от этих посылок, поведал Черчилль министру иностранных дел Турции в январе 1943 года, он отталкивался в своих планах. И тем временем, приметил турок, натравливал другие страны на борьбу между собой до полного истощения каждого из них.

С конца 1942 года, не позже, вторжение союзников во Францию впало в зависимость от степени ослабления Германии, от размывания изнутри нацистского режима и его институтов. В администрации Рузвельта этой мысли настойчиво держался Донован, ему ассистировали Хэлл со товарищи (Ачесон, Боуман, Пазвольски и сотрудники военного министерства, назначенные заседать в правительственном комитете по послевоенной политике). Ограничимся парой выдержек из стенограммы заседаний этого комитета: СССР станет главным конкурентом интересам США; его надо задержать как можно дальше на востоке; модели обращения с Германией должны подчиняться главной задаче – ограничению советского влияния в Европе; Германия может рассматриваться как естественный союзник США и Англии, ее чрезмерное ослабление не выгодно. Военные выражались без витийств: после войны придется «привести в движение небо и землю», чтобы превратить Германию в союзника Соединенных Штатов. Добавим – дискуссии велись не за стойкой в пивном баре. Каждый выступал в официальном качестве. На календаре декабрь 1942 – январь 1943 года. Паулюс еще не сдался в Сталинграде.

Донован всячески отговаривал Рузвельта от организации Второго фронта в 1942 году и способствовал появлению на свет «Торча». В ноябре 1942 года в Берн был направлен резидент УСС А. Даллес. Ему вменялась задача, «используя связи с Канарисом и „Черной капеллой", информировать Вашингтон о развитии дел в основных центрах германской власти и в столицах немецких союзников». Сбором сведений его миссия не ограничивалась. Надлежало воздействовать на стряхнувших к концу 1942 года дрему оппонентов Гитлера, направляя их активность в нужное Вашингтону русло. Нельзя было допустить, чтобы под влиянием сталинградской катастрофы немцы впали в прострацию. Самое скверное, с точки зрения Запада, если бы и вермахт сдался на милость Красной армии. Стало быть, брожение среди военных надлежало умерить.

«До тех пор, пока англосаксы не стали континентальной силой, не следовало принимать никаких решений насчет Европы, – писал германский социал-демократ Хенк, не чуждый американскому разведывательному сообществу человек; участник встречи, рекомендовавшей повременить с покушением на главу нацистского рейха. – В военной обстановке конца 1942 года свержение Гитлера было бы равнозначно продвижению Востока, Европа оказалась бы неподготовленной к внезапному миру, – на эту часть земного шара обрушились бы чудовищные неразрешенные проблемы. Это означало: о покушении на Гитлера можно будет говорить только после удавшегося вторжения американцев и англичан».

Версия Хенка и доступные нам факты согласуются. США и Великобритания не спешили гасить военный пожар в Европе ни в 1942, ни в 1943 году, хотя победы Красной армии создали для этого все предпосылки. Разумеется, конечной целью их доктрин был мир, но отнюдь не сотворенный «социальными изгоями», а подогнанный под лекало «жрецов от демократии».

Не лишне припомнить, что Рузвельт и Черчилль не отрицали возможность сокрушения Германии, коль скоро упустили шанс в 1942 году, то непременно в 1943 году. Заглянем в совместное послание президента и премьера об итогах конференции в Касабланке, направленное Сталину 26 января 1943 года. Москву заверяли, что в ближайшие девять месяцев союзники изготовятся к операциям, которые «вместе с мощным (советским) наступлением могут, наверное, заставить Германию встать на колени». «Правильная стратегия для нас состоит в том, – вещали «демократы», – чтобы сосредоточить свои силы на задаче поражения Германии с целью одержания скорой и решающей победы (в 1943 году) на Европейском театре». «Наше основное желание состоит в том, чтобы отвлечь германские сухопутные и военно-воздушные силы с русского фронта и направить в Россию максимальный поток снабжения».

Что ни тезис, что ни строка в послании – все сущая неправда. В переписке глав трех держав по ходу войны не встретишь сходного концентрата дезинформации на двух листах печатного текста. Первое. В реальности форсирование Ла-Манша откладывалось на весну 1944 года или «позже». Второе. Имелось в виду не отвлечение германских сил с Восточного фронта, а «превращение в успешные операции» «признаков слабости держав оси» (заметьте – не обязательно Германии). Третье. Обещанный «максимальный поток снабжения» тут же измельчал до размеров ручейка. Поставки по ленд-лизу через северные порты СССР прерывались с марта по сентябрь. Предлог – накопление немецкого линейного флота в Нарвике. В очередной раз вышла наружу некая закономерность: накануне и в момент наиболее крупноформатных операций Германии на Восточном фронте шли резко на убыль объемы военных грузов, направлявшихся из США и Англии в Советский Союз по самому эффективному маршруту на Мурманск и Архангельск. Простор для догадок, нелестных для союзников.

Накануне Курской битвы, невиданной по сосредоточению огневых средств, военной техники и людей в шинелях – на обеих сторонах в сражение было вовлечено, если точно считать, до 4 миллионов солдат и офицеров, около 7 тысяч танков и САУ, почти 6 тысяч самолетов, свыше 50 тысяч орудий и минометов, – Гитлер мог с ухмылкой потирать руки. Конечно, стратегия блицкригов осеклась. Но англичане, которым подыгрывали американцы, особо не мешали Гитлеру и дальше маневрировать войсками для достижения перевеса и нанесения мощных ударов на Восточном фронте, могущих существенно влиять на ход и, кто знает, даже исход войны. В Вашингтоне и Лондоне знали о приготовлениях немцев как к захвату Северного Кавказа и выходу на Волгу в 1942 году, так и к операции «Цитадель» в июле 1943 года. Знали и выжидали. Не удосужились толком поделиться информацией на сей счет с советским союзником или даже подсовывали Сталину заведомую дезу. Было над чем задуматься, особенно на фоне пробных шаров, кои запускались во властные сферы по обе стороны Атлантики немецкими диссидентами, эмиссарами Канариса, связниками Гиммлера, Розенберга, Риббентропа. Сведения об этом закулисье попадали в поле зрения советской разведки.

Сталин отреагировал на недостойные увертки руководителей союзных держав отзывом послов из Вашингтона и Лондона. УСС расценило сложившуюся ситуацию как кризис в антигитлеровской коалиции. Ведомство Донована не далеко отстояло от истины, не сводя кризис к «дипломатическим заморозкам».

С утратой стратегической инициативы под Сталинградом, откатившись с переломанным хребтом с Курской дуги, Германия была обречена. Кто вынесет и исполнит приговор? Советский Союз, доказавший способность без секундантов решать военные теоремы любой сложности? Или вершить суд станут три державы совместно? Или немцам удастся явиться с повинной к США и Великобритании, сдаться на их милость с обещанием влиться в ряды англосаксов?

Эта тема затрагивалась в процессе визита Идена в Вашингтон (март 1943 года). Рузвельт заявил, что США будут «настаивать на полной капитуляции (немцев) без каких-либо обязательств в отношении того, что мы (американцы) должны или не должны делать после заключения перемирия». Из сказанного следовало, что Вашингтон не станет считать себя связанным никаким актом, который регулировал бы окончание войны, допустим, между Германией и СССР, без заранее данного на то добро американцев. Так раскрывался подтекст требования безоговорочной капитуляции, как его огласил президент США 25 января 1943 года, за неделю до пленения Паулюса в Сталинграде. Пример обращения США и Англии с Италией показал, что на себя подобное прочтение процедур капитуляции они не распространяли.

Возмущение Москвы поведением союзников, наверное, не ограничилось бы отзывом совпослов из Вашингтона и Лондона, поступи тогда к Сталину информация о проработке летом 1943 года спецслужбами и штабами западных держав моделей сговора с нацистским генералитетом с целью совместных действий против «русских». О чем речь?

Курская эпопея еще продолжалась, когда в Квебек съехались Рузвельт, Черчилль, их ближайшие советники, начальники штабов. В повестке дня, если без обиняков, судьба объединенных наций. Из параграфа 9 протокола «Военные соображения в отношениях с Россией», который велся на заседании американо-британского штаба 20 августа 1943 года, мы узнаем, что адмиралы Леги и Кинг, генералы Маршалл и Арнольд обсуждали вместе с генералом Бруком, адмиралом Паундом и главным маршалом авиации Порталом вопрос – «не помогут ли немцы» вступлению войск западных держав на территорию Германии, «чтобы дать отпор русским». На чем сошлись? Архивы на замке. Но, заглянув в меморандум Донована от 20 августа 1943 года (какое совпадение в датах!) и приложенное к нему экспозе УСС «Стратегия и политика: могут ли Америка и Россия сотрудничать?», нетрудно вычислить координаты задуманного курса.

Во-первых, принималось как данность, что после провала «Цитадели» СССР может «преимущественно собственными усилиями победить Германию, а затем играть главную роль в переустройстве Германии и Европы». Тем не менее у советской стороны не иссяк интерес к сотрудничеству с западными державами.

Во-вторых, открытие Второго фронта является «одним из неизбежных элементов всякой политики компромисса с Советским Союзом» и вместе с тем катализатором перегруппировки сил в выгодном Западу ракурсе внутри Германии.

В-третьих, альтернатива – «поворот нацистской или юнкерской Германии против России», то есть «всей мощи все еще сильной Германии (а это значит: Германии, управляемой нацистами или генералами)», как «единственный способ победить Советский Союз только силой».

Меморандум Донована перекликался с аналогичными британскими наработками. Согласно документу Форин-офис (март 1943 года), англичане «сочувствовали бы оттеснению нацистов от власти германской армией», после чего военные вышли бы на западные державы с мирными предложениями от собственного имени или предварительно сформировав какое-либо нефашистское правительство во главе, например, с Папеном или Шахтом. Без излишних реверансов суть передавал британский теоретик в области военной стратегии Лиддел Харт. В Европе, убеждал он Черчилля, есть лишь одна страна, способная вместе с западноевропейскими государствами оказать сопротивление послевоенным устремлениям русских, – это страна, которую мы собираемся разгромить. Было бы разумно выйти за рамки ближайшей военной цели, в сущности уже достигнутой (наступательная мощь Германии сломлена), и позаботиться о том, чтобы длительный путь к последующей цели был расчищен от опасностей, довольно отчетливо вырисовывающихся на горизонте.

Квебек не проставил желаемых Черчиллем, Донованом и иже с ними точек над «i». Рузвельт не созрел для разрыва со Сталиным. Обещания УСС искать военного счастья на тайных фронтах манили, но не убеждали, что «недорогая (для США) победа над Германией» где-то рядом. Сомнения зачали паллиатив – параллельно с «Оверлордом», планом крупномасштабного форсирования Ла-Манша, были рассмотрены и утверждены варианты «экстренной высадки» союзников на континент – план «Рэнкин». Его сердцевина – достижение с разочаровавшейся в Гитлере немецкой элитой взаимопонимания на предмет (а) непротивления вермахта оккупации американо-британскими войсками собственно Германии и захваченных ею стран; (б) переброска высвобождавшихся немецких сил на Востоке для упрочения «защитного вала против русской угрозы».

Квебекская редакция «Рэнкина» была подновлена 8 ноября 1943 года. Исполнителям давался перечень городов, интересовавших лидеров западных держав. Помимо основных центров Германии и Италии, речь велась об установлении контроля над Гаагой, Брюсселем, Лионом, Прагой, Варшавой, Будапештом, Бухарестом и Софией, Белградом и Загребом. Третий эшелон – высадка в Дании, Греции и на острове Родос. И везде лейтмотив – «опередить русских». Не координация действий с СССР, а контрдействия. Капитуляция Германии не перед антигитлеровской коалицией, а перед США и Англией.

Что сообщили союзники Москве о принятых конференцией «Квадрант» (Квебек. 19—24 августа 1943 года) решениях? Рутинное обещание интенсифицировать «воздушное наступление» на Германию[3]. Расплывчатое обещание сосредоточивать американские войска на Британских островах в расчете на открытие Второго фронта «весной 1944 года». О «Рэнкине», как вы догадываетесь, ни ползвука.

Экономя время и место, не будем аттестовать происки Черчилля против высадки союзников во Франции. Военный министр США Стимсон сделал это за нас: он обвинил британского лидера в «самой необузданной разновидности дебоша, сбивающего с толку». Премьер не унимался вплоть до конференции «большой тройки» (ноябрь—декабрь 1943 года) и даже после Тегерана, где Сталин, что называется, приемом ниже пояса вырвал-таки у партнеров обязательство развернуть наступление в Северной Франции в мае 1944 года. Обязались с тщательно скрывавшимся от Москвы изъятием: «Рэнкин» должен иметь приоритет и при удачном стечении обстоятельств сделать «Оверлорд» излишним.

Из-под пера А. Даллеса вышла фраза: «Если мы скоординируем меры в психологической и военной областях, мы сможем (подчеркнуто в оригинале) расколоть Германию и окончить войну в этом году» (телеграмма Даллеса в УСС от 19.08.1943 года). Чтобы так оно и получилось, управление должно было мобилизовать и пустить в ход все свои рычаги на максимальные обороты не позднее лета 1943 года. Клиентуру вербовали среди германского офицерства и политиков с консервативным уклоном. Под кодовым названием «Герплан» составлялись списки лиц, кои могли быть полезными при оккупации территории рейха войсками западных держав. Досье, по объему схожее с телефонным справочником, поступило через Гизевиуса (агента УСС № 512, работал на американцев под крышей гестапо) в распоряжение Донована. Богатый набор имен, громких и разных, должен был пробудить впечатление, что заговор против Гитлера обрел усилиями разведки солидную базу.

Впрочем, и без этого досье поборники «поворота всей мощи Германии против русских» уверовали, что дело почти сделано. Еще бы. Прожектеры из колоды Герделера, Хасселя и пр. годились как политический гарнир к главному блюду. Требовалось отбить привкус, который смущал Рузвельта, – УСС тянет в пособники США «прусских милитаристов и юнкеров». Тогда же Донован и его коллеги условились, что «президента не следует перегружать деталями»: главу Белого дома заботило, как сберечь побольше жизней американских парней, так подыграем на свой манер этой заботе, поднеся голову Гитлера на жертвенном блюде.

Костяк заговорщиков, окрещенных А. Даллесом во «взломщики», состоял из высших чинов германского вермахта и военной разведки. Адмирал Канарис, руководитель абвера, шел в документах УСС под номером 659. Можно считать доказанным, что У. Донован и В. Канарис состояли в личном контакте не менее двух с половиной лет, вплоть до ареста адмирала. Аппарат абвера под началом адмирала превратился в дублера американских и британских спецслужб.

Выше упоминалось, что добытые немецкими агентами данные о времени и месте высадки союзнических войск не были доложены ни политическому руководству Германии, ни Ставке Верховного командования. При расследовании покушения на Гитлера (20 июля 1944 года) вскрылось, что в абвере лишь два начальника отделов – Гелен («Иностранные армии Востока») и Герке (транспорт) – не были причастны к заговору. Полковники Ханзен (преемник Канариса, отстраненного незадолго до начала «Оверлорда—Рэнкина» от должности) и Ренке (начальник отдела «Иностранные армии Запада») активно участвовали в подготовке переворота. Ренке был уполномочен войти в контакт со штабом Эйзенхауэра для содействия высадке американо-британских войск и их быстрейшему продвижению через Западную и Центральную Европу навстречу русским.

Назовем еще ряд не менее колоритных имен и должностей, чтобы убедиться – игра шла на полном серьезе. Верхушечный заговор мог развернуть ход войны. Вот его костяк: фельдмаршалы Роммель, Клюге, Вицлебен, военный губернатор оккупированной части Франции генерал Штюльпнагель, комендант Парижа генерал Бойнебург-Ленгсфельд, командующий войсками вермахта в Бельгии и Северной Франции генерал Фалькенхаузен, командующий армией резерва генерал Фромм, генералы Тресков, Ольбрихт, Томас, Вагнер, Хойзинберг, Бек. Продолжать нет нужды. Остается лишь заметить, что среди заговорщиков отсутствовали военачальники с Восточного фронта.

Британские спецслужбы тоже не лыком шиты. У них были свои каналы выхода на Канариса, Герделера, Гиммлера. Мензис, глава британской разведки, встречался в 1942 году с Канарисом на неоккупированной части Франции. 11 января 1944 года Черчилль потребовал доложить ему, «какие есть в нашем распоряжении силы для проведения операции „Рэнкин" в феврале или марте, если события „неожиданно" повернутся в нашу пользу». Тогда-то, между прочим, и высеклась идея Варшавского восстания.

Объединенный совет начальников штабов оснастил Эйзенхауэра при его назначении верховным командующим союзными экспедиционными силами в Европе директивой (параграф 3): несмотря на установленный по согласованию с СССР график вторжения, быть готовыми в любое время к «использованию благоприятных условий, например, при отходе противника на нашем (Западном) фронте, чтобы вторгнуться на континент теми силами, которые в тот момент будут в вашем распоряжении». Иными словами, не зацикливаться на «Оверлорде» и не молиться на обязательства перед Москвой.

Май—июнь 1944 года – недели заключительной притирки позиций, как бы сейчас сказали, стратегических партнеров. Опробываются каналы связи заговорщиков с американцами и англичанами. В конце мая или в первых числах июня с Даллесом в Швейцарии встречается фельдмаршал Браухич, знаковая для американцев фигура. Через Гизевиуса поступило предложение «группы военных из Берлина» десантировать в районе столицы рейха три парашютные дивизии США. Мятежные соединения вермахта обещали им подсобить. Вынашивался план изоляции Гитлера и его окружения в Оберзальцберге силами «надежных частей», расквартированных в Мюнхене.

Но недаром говорится: береженого Бог бережет. Надежней оборудовать плацдарм на южном берегу Ла-Манша, прежде чем немецкие генералы наберутся духу и отрекутся от нацизма во всеуслышание, будут меньше печься о творце «тысячелетнего рейха» в канун судного дня. Физическое устранение Гитлера, это подтвердили события июля 1944 года, приобрело ключевое значение.

Немецким клиентам давали ясно понять, что политический диалог откладывается на потом, что Западный фронт должен быть распущен под сурдинку «фрондерства германского генералитета», переметнувшегося к «демократам». Москве пришлось бы принять как данность свершившийся факт.

Дальше таить шило в мешке становилось все сложнее. 24 мая 1944 года госдепартамент США передал посольству СССР в Вашингтоне памятную записку. Советскую сторону извещали, что «к американским представителям в Швейцарии обратились недавно два эмиссара одной германской группы с предложением свергнуть нацистский режим». Следовал перечень лиц, якобы имевших касательство к оппозиционной Гитлеру активности. С учетом московского адресата первым в списке значился Лейшнер – «лидер социалистов и бывший министр внутренних дел в Гессене». По

соображениям, о которых нетрудно догадаться, – самых ценных партнеров надо оберегать – неупомянутыми оказались Роммель, Клюге, Фромм и ряд других уже известных вам имен. Зато в группу попали Рундштедт, Гальдер, Цейтлер, которые держались в стороне от заговора.

Эмиссарам вкладывалось в уста: «Группа сможет оказать достаточно влияния на германскую армию для того, чтобы заставить генералов, командующих на Западе, прекратить сопротивление союзным высадкам, как только нацисты будут изгнаны. Условие, при котором эта группа соглашается действовать, выражалось в том, чтобы она имела дело непосредственно с Соединенным Королевством и Соединенными Штатами после свержения нацистского режима. Как прецедент для исключения СССР из всех переговоров она привела пример с Финляндией, которая, по их утверждениям, имела дело исключительно с Москвой».

Одиозность последней фразы была очевидна умельцам из госдепа и УСС. Поэтому заключительный аккорд записки звучал почти правоверно: представитель США (то есть А. Даллес) якобы отвел предложения, отводившие СССР роль статиста, и будто бы подтвердил, что требование безоговорочной капитуляции не отменяется.

Задача памятной записки от 24 мая состояла не в достоверном отображении фактов. Достаточно сравнить ее текст с документом «Попытки немецких генералов и гражданской оппозиции добиться сепаратного перемирия», доложенном К. Хэллу 20 или 21 мая 1944 года. Впрочем, и госсекретарь не удостоился узнать всю правду. Но если Хэлла настраивали на вероятность крупных осложнений с Советским Союзом, то Москву предупреждали – у западных держав в кармане запасной вариант подведения черты под их войной с Германией. И он, этот вариант, получит развитие, коль скоро СССР не научится «уважать» претензии англосаксов заказывать музыку при переустройстве миропорядка.

Накопление союзных сил в Нормандии, обустройство самого плацдарма и расширение его параметров происходило своим чередом. Темпы оттеснения противника не превышали в июне 0,5—1,5 км в сутки. Сказывался недостаток опыта управления в боевой обстановке соединениями большой численности и сложного состава, неслаженность в действиях американских и британских офицеров, нестыковка наземных, военно-морских и воздушных операций. Скверно работала тактическая разведка, что мешало разгадывать маневры противника. 10—15 июня начальники штабов США и Великобритании обсуждали возможность как закрепления позиций в полосе высадки, так и эвакуации войск, если в течение семи-восьми дней немцы нанесут весомый контрудар.

Удара не было. Немецкое командование явно чего-то выжидало. По официальной версии – не улеглись сомнения, что Нормандия, возможно, была разведкой боем, и следовало беречь силы для генерального сражения в другом районе. Достоверней представляется иное – Роммель и остальные заговорщики тоже настраивались на переворот в имперских верхах.

12 и 15 июля Даллес докладывал в Вашингтон о предстоявшем покушении на нацистского предводителя, словно о решенной задаче. Полковник Клаус граф Штауффенберг, благодаря личным качествам которого заговор против Гитлера обрел конкретность, взялся убить фюрера в одной из его резиденций. С третьего захода Штауффенберг произвел взрыв в «Волчьем логове», что в Восточной Пруссии. Погибло несколько офицеров, присутствовавших на совещании, а Гитлер отделался контузией и ссадинами на ногах.

Этот взрыв 20 июля должен был походить на выстрел стартера. Впереди – вроде бы братание союзных военных с солдатами вермахта и ключи от немецких городов или то, что от них осталось после ковровых бомбардировок. И приз в виде Центрально– и Восточноевропейских стран – неплохой строительный материал, по мнению Черчилля, для возведения обновленного санитарного кордона против русских. Пьянящая перспектива, и вдруг наваждение сгинуло.

21 июля в рейхе развернулась лихорадочная чистка армии, всех государственных структур от замешанных в заговоре и подозрительных лиц. Запасной вариант роспуска де-факто Западного фронта при живом фюрере отпал -бразды руководства на сей случай должны были перейти к Роммелю, но 17 июля он выбыл из строя из-за тяжелого ранения. Его напарник фельдмаршал Клюге, командовавший немецкими войсками на Западе, убоялся подхватить эстафету. 7—8 августа он попытался было подыграть американцам и англичанам, потворствуя окружению союзниками крупной немецкой группировки, чем навлек гнев Гитлера, и, чтобы избежать лап гестапо, принял яд.

Восстановим в памяти временные параметры событий. 6 июня союзники с потерями, и немалыми, зацепились за плацдарм в Нормандии. На 18 июня в район высадки было доставлено 619 тысяч солдат, 95 тысяч транспортных средств, 218 тысяч тонн военных грузов. К 30 июня в Нормандии находилось 850 тысяч солдат, 150 тысяч автомашин, сюда было завезено 570,5 тысячи тонн материалов. Однако за рамки того, что принято называть локальными боями, активность экспедиционных сил (исключение – взятие Шербурга) не простиралась. К удивлению и недовольству общественности США и Англии, перелома не отмечалось и в первые три недели июля.

22 июля Эйзенхауэр констатировал: «Сложившаяся обстановка диктовала, чтобы Монти (Монтгомери) ринулся вперед со всемерной силой и рвением. В дополнение к чисто военным соображениям этого требовала и политическая ситуация». Телеграммой от 26 июля генералу Брэдли главком потребовал «выиграть сражение, двигаться вперед во что бы то ни стало, не допуская остановок».

Несмотря на превосходство войск союзников, которым противостояли скудные наличные силы и средства, легкой прогулки по Европе не получилось. После срыва покушения на Гитлера командный состав вермахта не манкировал (Клюге не в счет) своими обязанностями. Каждый промах влек за собой подозрение в пассивном сопротивлении режиму, в пораженческих настроениях, каравшихся беспощадно и без оглядок на прошлые заслуги. Политическое и военное руководство Германии делало ставку на выигрыш времени и сохранение живой силы. Директивой ставки от 28 августа группе армий «Б» запрещалось ввязываться в упорные бои и предписывалось, щадя своих солдат и сберегая технику, отступать к рубежу – устье реки Шельда, Антверпен, Маастрихт, Лангр. Аналогичные приказы получила группа армий «Г», которая должна была занять оборону по линии Лангр – швейцарская граница.

С 6 июня по 12 сентября, когда дивизии вермахта отошли к франко-германской границе, из резерва Ставки на Запад были направлены 2 танковые и одна пехотная дивизия плюс 2 моторизованные дивизии из Италии. С советского фронта не было снято в поддержку западного направления ни одного соединения. И это при убыли в личном составе (убитые, раненые и, главным образом, попавшие в плен) около 400 тысяч человек (26 процентов от общей численности немецких соединений в Западной Европе на момент высадки в Нормандии) и при утрате 5490 танков (с учетом пополнения). Для сравнения – невосполнимые потери вермахта на Восточном фронте с января по октябрь 1944 года составляли 900 тысяч человек. Здесь в сражениях 1944 года было разгромлено 136 дивизий противника, то есть вдвое больше общего числа дивизий немцев в Западной Европе. Маршевые пополнение и поставки тяжелой техники на Восточный фронт не прерывались до апреля 1945 года.

12—16 сентября 1944 года состоялась вторая квебекская конференция Рузвельта, Черчилля, их начальников штабов. Нашим союзникам не терпелось думать, что война на проамериканских с британской подсветкой условиях завершится до конца года. Самые ретивые прогнозировали – крах Германии есть «дело ближайших недель или дней». Стало быть, надо вывернуться наизнанку, чтобы захватить важнейшие районы Европы до подхода к ним Красной армии. В каталоге – Венгрия, Австрия, Югославия, Греция, Албания.

Рузвельт усомнился в весомости заверений Эйзенхауэра, Монтгомери, Донована, что «принимавшимися мерами» удастся задержать советские войска где-то между Одером и Вислой, Карпатами и Родопами. Раз проблематично ухватить целое, то надежней твердо заиметь часть. Президент разблокировал (в Квебеке) вопрос о разделении Германии на зоны оккупации. Интуиция Рузвельта не подвела.

К концу октября 1944 года на Западном фронте воцарилось затишье. Командующие группами армий союзников уже не прочь отложить наступательные действия до весны. В своей книге «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэр писал: «Борьба на всем фронте от Швейцарии до устья Рейна приняла поздней осенью самые неприятные формы топтания пехотинцев на месте. Продвижение было медленным и требовало больших усилий. Успехи измерялись ярдами, а не милями». Мешал несговорчивый противник. Не меньше сказывалась неподготовленность к войне в осеннее-зимних условиях. Песня нам знакомая.

Худшая политика есть политика колебаний, вещал рейхсканцлер О. Бисмарк. В войне она наказуема. Гитлер взялся показать демократам, что те поспешно списали его в дебет, что даже на излете он кое-что значит и что лучшего подручного в попытке притушить наступательный порыв России, чем нацистская Германия, не найти. «Наивно надеяться на успех переговоров в момент тяжелых военных поражений, – заявил Гитлер генералу Мантейфелю. – Западные державы будут более склонны к миру по соглашению, если удастся нанести им военное поражение». Преимущественно политическое назначение Арденнской операции выделял 3 ноября 1944 года генерал Йодль на совещании командующих соединениями Западного фронта: «Планы союзников будут расстроены на длительный срок, и противнику придется произвести принципиальный пересмотр своей политики».

Арденнский кулак создавался за счет флангов Западного фронта. Гитлеру нужна была видимость захвата инициативы и достижения запаса прочности в обороне. Схема мышления нацистской верхушки не отличалась особой изощренностью. Она со злорадством поджидала, не даст ли Москва американцам и британцам прочувствовать на себе изнанку коварства. Раз те не таили намерения любыми средствами задержать советские войска поодаль от Берлина, Вены, Праги, Будапешта, то почему, спрашивается, это не должно было когда-нибудь аукнуться? Стрясись нечто сходное, особенно в конце 1944 – начале 1945 года на Восточном фронте, Лондон и Вашингтон не заспешили бы на выручку СССР.

История XX века изобилует парадоксами. Немцы уже прогревали моторы своих танков и трофейных джипов, чтобы ринуться через «непроходимые» Арденны, а Черчилль, выступая 15 декабря 1944 года в палате общин, раскрыл планы ликвидации Восточной Пруссии. Противника шантажировали: чем дольше Германия будет медлить с капитуляцией на Западе, тем суровее станет для нее расплата на Востоке. Любопытно, каким было пробуждение премьера 16 декабря. В пять утра этого дня три немецкие армии принялись подводить мину под «противоестественную» коалицию врагов рейха. Гитлер напутствовал Скорцени и его сподвижников словами: «Если мы сможем теперь нанести несколько мощных ударов, то этот искусственно-хвастливый общий фронт может в любой момент развалиться с гигантским грохотом».

Опустим детали военной составной Арденнско-Эльзасской операции. Расчет немцев на внезапность оправдался. Штаб Эйзенхауэра и разведка терялись в догадках как по поводу оперативного замысла, так и ударной силы противника, скрытно собранной в районе, более пригодном, на взгляд американцев и англичан, для не омраченного сюрпризами отдыха. В телеграмме союзному комитету начальников штабов (21 декабря) Эйзенхауэр нагнетал впечатление, будто вместо роспуска фронта на Западе распадается советский фронт. «Немецкие дивизии, сформированные или переформированные на востоке Германии, перебрасываются на Западный фронт, – доносил генерал. – Прибытие этих дивизий, естественно, влияет на ход событий в моем районе, и, если эта тенденция сохранится, она окажет воздействие на решения, которые я должен принимать в отношении будущей стратегии на Западе. Поэтому я считаю необходимым, чтобы мы возможно скорее получили от русских какие-либо данные об их стратегических и тактических намерениях».

24 декабря Рузвельт и Черчилль обратились к Сталину с посланием: «…Совершенно очевидно, что Эйзенхауэр не может решить своей задачи, не зная, каковы Ваши планы. Нам, безусловно, весьма важно знать основные наметки и сроки Ваших операций. Наша уверенность в наступлениях, которые должны быть предприняты русской армией, такова, что мы никогда не задавали вам ни одного вопроса раньше, и мы убеждены теперь, что ответ будет успокоительным.» Президент просил принять офицера из штаба Эйзенхауэра для налаживания взаимодействия между Западным и Восточным фронтами.

Казалось, у американцев и англичан забрезжил вкус к братству по оружию, что они готовы извиниться за небрежение, проявлявшееся на протяжении трех лет войны прямым союзническим долгом. Только вот командированного в Москву представителя – британского маршала Теддера снабдили на дорогу инструкцией слушать и. от предметного согласования действий союзных и советских войск уклоняться.

В первых числах января 1945 года панический настрой в лагере союзников сгустился. Эйзенхауэр вместе с Монтгомери и де Голлем настойчиво призвали Черчилля повторно обратиться лично к Сталину за помощью. В послании в Москву премьер 6 января подчеркивал: «На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения… Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. Я буду благодарен, если вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте с течение января или в любые другие моменты, о которых вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я считаю дело срочным».

Насколько «большие» и даже «важнейшие решения» имелись в виду? Не те ли, о которых рассуждали Гитлер и Йодль, знавшие не понаслышке о запасных ходах, закладывавшихся в планы «Оверлорда», – в случае чего вспомнить о Дюнкерке?

7 января Сталин ответил на черчиллевскую мольбу: принимая во внимание положение, в котором оказались наши союзники, советская сторона решила «открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января». Пока же рекомендовалось использовать «превосходство против немцев в артиллерии и авиации». Неспроста советский лидер припомнил премьеру про авиацию, которая в 1942 – 1943 годах постоянно присутствовала в россказнях англичан и американцев как фактор, якобы восполнявший отсутствие Второго фронта.

Черчиллю было не до сарказмов. 9 января он телеграфировал Сталину: «Я весьма благодарен вам за ваше волнующее послание. Я переслал его генералу Эйзенхауэру только для его личного сведения. Да сопутствует вашему благородному предприятию полная удача!» Эйзенхауэр воспринял полученную от премьера новость как «наиболее ободряющую». 27 января в Москве было получено новое послание Черчилля, в котором выражалось «восхищение» «славными победами над общим врагом и мощными силами, которые вы выставили против него. Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов».

Расточать благодарности можно было бы начать несколько раньше. Очевидно, неквалифицированная работа западных разведок или смятение, охватившее «демократов» при первом же серьезном встречном бое, который учинили немцы после высадки союзников в Нормандии, помешало американцам и англичанам зарегистрировать, что вермахт еще 26 декабря 1944 года, ввиду концентрации сил Красной армии к наступлению, занялся переброской своих соединений с Западного фронта в Венгрию для удержания едва ли не последних центров нефтедобычи. 3 января Гитлер распорядился вывести в резерв 6-ю танковую армию СС (основную ударную силу Арденнской операции) и 47-й танковый корпус. Упреждая крушение советско-германского фронта, Гитлер приказал 15 января передислоцировать на Восток более 40 дивизий. Численность западной группировки вермахта урезалась на треть. Для борьбы против советских танков к Одеру было стянуто более 300 батарей тяжелой зенитной артиллерии. Практически все истребители-перехватчики уже использовались как полевая авиация в боях в Восточной Пруссии и Силезии. Берлин, Лейпциг, Дрезден, другие крупные немецкие города остались без прикрытия средствами ПВО.

Не трудитесь, вы не найдете в воспоминаниях Эйзенхауэра или Монтгомери упоминаний о переписке Черчилля и Рузвельта со Сталиным в конце декабря 1944 – январе 1945 года. Насилуя факты, Маршалл утверждал, что американцы вынудили немецкое командование истратить в Арденнско-Эльзасской операции все ресурсы и резервы и тем облегчили зимнее наступление Красной армии. Не встретится в западных публикациях также ни намека на то, что «благодарные» союзники в январе 1945 года втянулись в обсуждение с шефом ОКВ Кейтелем возможностей перемирия на Западном фронте длительностью в 100 дней, дабы позволить вермахту бросить максимум сил против Красной армии и нанести ей «уничтожающее поражение между Вислой и Одером».

В конце января 1945 года на Мальте держали совет начальники штабов США и Великобритании. С ведома Рузвельта и Черчилля там расставлялись вехи развития в Европе на ближайшие месяцы. Самым ранним сроком окончания войны называлось 30 июня, самым поздним – 31 декабря. Войну с Японией собирались закончить через 18 месяцев после капитуляции Германии. Генштабисты бурно спорили о том, как, пользуясь упадком сил противника на Западе, захватить важнейшие центры Германии и, перво-наперво, Берлин. Подчеркивалось, что фактор времени приобрел «решающее значение». «Самый желчный диспут между начальниками штабов за всю войну» (английский историк Дж. Эрман) выдал общий знаменатель – «опережать» русских, где и когда представится возможность.

Ялтинская конференция глав правительств СССР, США и Великобритании (4—11 февраля 1945 года) могла стать рубежной в смысле очищения национальных доктрин трех держав от балласта прежних фобий и -измов, от двойных мер и весов при сопряжении своих и чужих интересов. Сталину удалось в Крыму расстроить интриги Черчилля эффективным приемом – он уступил Рузвельту играть первую скрипку по ходу обсуждения центральных вопросов и проявил завидную гибкость при формулировании решений. Как констатировал госсекретарь Э. Стеттиниус, «Советский Союз сделал больше уступок США, а также Великобритании, чем эти державы Советскому Союзу». Заключительное заявление конференции было почти полностью начертано американским пером.

Соответственно, президент Рузвельт имел причины испытывать удовлетворение проделанной в Крыму работой и заявить 1 марта 1945 года на совместном заседании обеих палат конгресса США: «…благодаря соглашениям, достигнутым в Ялте, обеспечена более стабильная, чем когда-либо, политическая Европа. Конференция в Крыму, – продолжал он, – была успешным усилием трех ведущих держав найти общую почву для мира. Она означает, она должна означать конец системы односторонних действий, замкнутых союзов, сфер влияния, баланса сил и всех других аксессуаров, которые были в ходу на протяжении столетий и которые никогда не давали нужного эффекта. Я уверен, что конгресс и американский народ воспримут результаты Крымской конференции как начало сооружения основ прочного мира, в котором будут жить ваши и мои дети и внуки».

Ялтинские договоренности не являлись выбором меньшего из многих зол. Жесточайшая из войн в истории человечества должна была подвести к неординарным выводам, устремленным в завтра, застрахованным от новых угроз, жертв, лишений. И есть причины прослеживать связь между выступлением Рузвельта в конгрессе и соображениями, изложенными Сталиным в марте 1945 года на встрече с членами двух комиссий, работавших над формулированием послевоенной советской политики, – приоритет отдается налаживанию добрососедства, а не насаждению в приграничных государствах просоветских режимов.

Конгресс США остался глух к предостережениям президента, который подчеркивал – от добросовестного выполнения союзнических соглашений Тегерана и Ялты зависят «судьба Соединенных Штатов и судьба всего мира на будущие поколения. Здесь у американцев не может быть среднего решения. Мы должны взять на себя ответственность за международное сотрудничество или мы будем нести ответственность за новый мировой конфликт». К сожалению, не только конгресс.

Соразмерно угасанию здоровья Рузвельта за его спиной стали творить собственную политику прежде всего военные чины. Штабы союзников не проявляли вкуса к сочленению с советским Генштабом оперативных планов. Эйзенхауэр отмечал, что ялтинские соглашения о зонах оккупации Германии «не повлияли на наши военные планы окончательного завоевания страны» (Германии). Союзники стремились выжать максимум из распада к концу марта – началу апреля 1945 года Западного фронта. С 14 апреля, свидетельствовал тот же Эйзенхауэр, уже «не существовало единой линии сопротивления или хотя бы организованной попытки задержать продвижение» западных войск. Линии разграничения при ведении боевых действий оставались на бумаге. Руководители СССР, США и Великобритании покинули Крым 12 февраля. А в ночь на 13 февраля бомбардировщики союзников стерли с лица земли Дрезден. Во имя чего? Чтобы продемонстрировать, так инструктировали британские экипажи, Советам потенциал западной авиации. В это же время развернулись массированные налеты на промышленные и исследовательские центры, как на территории самой Германии, так и в Чехословакии, чтобы упредить овладение неразрушенными объектами советской стороной.

Командование вермахта довело число дивизий на советском фронте в первую декаду марта до 188. На Западном фронте сохранялось к этому моменту около полусотни дивизий, половина из которых так называемые «фольксгрена-дерские», иначе говоря, ополченцы. Выбывавший на Западе личный состав не восполнялся. Боеприпасы отгружались лишь на Восток. Чтобы задержать продвижение Красной армии, Геббельс предложил применить новейшие ОВ табун и зарин. Это злодейское намерение не встретило поддержки даже у Гитлера. Изощренный ум Йодля выдал другую модель – способствовать сближению Западного и Восточного фронтов, чтобы в момент капитуляции смогла сдаться союзникам основная масса солдат и офицеров, задействованных в боях с Красной армией. Гиммлер уточнял идею Йодля на свой манер: «бороться против (русских) дальше, пока фронт западных держав не заменит немецкий фронт».

Особняком стоят мартовско-апрельские приказы Черчилля британским начальникам штабов складировать трофейное оружие и готовить операцию «Немыслимое» – войну против СССР, которая должна была начаться 1 июля 1945 года. Помимо британских, американских, канадских войск, а также польского экспедиционного корпуса, в нее собирались определить дюжину дивизий вермахта с последующим наращиванием их числа, возможно, до 40 единиц. Часть документов из досье «Немыслимое» была рассекречена в октябре 1998 года, хотя на протяжении полувека Лондон не уставал «опровергать клевету» на достопочтеннейшего сэра Уинстона. Какие сюрпризы и открытия еще подстерегают нас, вернее, наших потомков! И не только в случае открытия пухлых британских архивов, но также и американских, ибо в США клокотало тогда немало ястребов, подобных генералу Паттону.

Но кое-что проясняют и уже раскрытые скобки по операции «Немыслимое». В частности, становится понятней подтекст послания Черчилля от 27—28 апреля 1945 года Сталину и Трумэну: «Теперь видно, что не будет никакого подписанного документа о капитуляции». Ссылка на крах режима – это для проформы. Затевалась капитальная перетасовка врагов и друзей.

Преемник Гитлера адмирал Дёниц обнажил происходившее тогда по-военному лаконично: содействие оккупации Германии западными войсками, налаживание сотрудничества с США и Великобританией при продолжении военных действий против Красной армии, передача сбереженных от разгрома соединений вермахта в распоряжение англо-американского командования.

Под общий замысел – перетянуть то, что оставалось от рейха, в западные арсеналы была подогнана инсценировка капитуляции немцев в Реймсе, скрепленная подписями Йодля и Фридебурга в 2 часа 11 минут 7 мая 1945 года. За Главное командование союзных экспедиционных сил в Европе бумагу, наспех составленную тремя офицерами из штаба Эйзенхауэра, подписал Беделл Смит. Он же, Смит, якобы запамятовавший о существовании текста безоговорочной капитуляции, что утвердили главы трех держав в Крыму, сверял «упрощенную редакцию» акта капитуляции с Черчиллем. Совместная победа над врагом не должна была стать общей победой. Реймс, в представлении британского премьера, замещал Ялту и открывал шлюзы «Немыслимому».

Рузвельт умер 12 апреля 1945 года. С его уходом завершалась целая эпоха не только американской, но и мировой политики. Не случайно кончина Рузвельта вызвала ликование в нацистском стане. Она возрадовала также Черчилля, который оставил мысль о размежевании с Вашингтоном, будто бы излишне сентиментальным по отношению к Советской России. При новичке Г. Трумэне британский премьер видел себя флагманом среди новоявленных претендентов на мировую гегемонию.

По настоянию советской стороны реймская сепаратная процедура была квалифицирована как «предварительная». И 8 мая 1945 года состоялось повторное подписание Акта о военной капитуляции Германии. На сей раз подпись от имени Верховного командования Германии поставил В. Кейтель. Занавес величайшей трагедии в Европе опустился там, где за 5 лет 8 месяцев и 8 дней до этого он был поднят.

Высадка союзников в Нормандии должна была и могла укоротить жало войны. Миллионы людей в Европе остались бы живы, целые города неиспепеленными, не займись политики из Лондона и Вашингтона девальвацией непреходящей ценности опыта антигитлеровской коалиции. Союзнические солдаты честно выполняли свой долг. Их вклад в разгром нацизма не умаляют ни эскапады Черчилля, ни чересполосица в поведении Рузвельта или выхолащивание заветов великого президента его преемником Трумэном. Признательности, непреходящей и искренней, заслуживают все, кто поддержал советский народ в смертельной схватке с Третьим рейхом своей солидарностью, в чем бы она себя ни запечатлела.

Нашей особой благодарности заслуживают партизаны Югославии, силы сопротивления Франции, Греции, Италии – в совокупности почти миллионная армия антифашистов. Они тоже являлись неотрывной частью антигитлеровской коалиции и вместе с нами ковали общую, одну на всех победу в Европе.

Операция «Немыслимое» должна была с ходу перевести Вторую мировую в третью мировую войну. Ее цель обозначалась предельно ясно: нанесение тотального поражения Советскому Союзу и подчинение нашей страны диктату Лондона и Вашингтона. Замысел Черчилля сорвался. Намеченных для агрессии сил недоставало для решения ставившихся задач. А Соединенным Штатам требовалось время, чтобы переиначить расщепление физиками атомного ядра в политику очередного передела мира.

Итак, худшего не случилось. Вселенский пожар «ярче тысячи солнц» не испепелил планету, хотя не единожды Землю отделяли от края бездонной пропасти минуты и метры. Но если к концу XX века реализовались, пусть с поправками, в другой редакции русофобские сценарии, восходившие к Версальской конференции, к операции «Барбаросса», к доктринам типа «Дропшот», то объяснение происшедшему следует выводить не только из коварства наших бывших союзников, но в первую очередь из просчетов и деградации политического руководства Советского Союза. Правда, вся правда и только правда способна помочь нам истинно осознать опыт постигшего Русь бедствия. Но «для того, чтобы научиться говорить правду людям, – назидал Л. Толстой, – надо научиться говорить ее самому себе».

К 50-летию установления дипотношений с ФРГ

Воспоминания всегда субъективны. Политические – тем паче. Иными они вряд ли и могут быть. Явления и события, совершающиеся вокруг нас, каждый воспринимает сквозь свою призму видения, сортирует по ему одному присущим критериям, сопоставляя с собственным жизненным опытом, в котором не случалось добра без худа и худа без добра.

Пожалуй, лишь ученым-естествоведам удастся без подсидок погружаться в алгоритм фактов, и тогда наградой им следуют открытия. В политике чаще всего верховодит другая логика. Не найдя добродетели, как приметил еще Гёте, берут власть. А для властей предержащих превыше всего не реалии и факты, но интерес, порой узкогрупповой и корыстный. Добавьте к сему веру в свою непогрешимость и мессианское предначертание, и перед вами – вакханалия произвола и насилия, определившая лик XX века и, к сожалению, не сникшая перед императивами третьего тысячелетия.

К чему этот пролог? Минуту терпения, пожалуйста. Вторая мировая война переломала судьбы чуть ли не всех советских семей, вызвала на ковер традиционные представления о человечности, совести и чести. Развернувшаяся впритык к ней холодная война добилась, казалось, невозможного. Она усугубила пороки силового мышления, низвела политику и дипломатию в продолжение войны иными средствами, выхолостила элементарную истину, посылку для согласия и добрососедства – признание того, что мир велик не необъятностью, а своим многообразием.

Моему поколению предстояло осмыслить собственные роль и место в качественно менявшихся условиях, когда политстратеги, обуреваемые манией всесилия и вседозволенности, вводили в оборот новую меру весов – мегатонны и под воркование о прелестях западной «демократии» рассчитывали по часам и минутам исход неугодных и непослушных наций в небытие. Кстати, расколу мирового сообщества, вызванного отказом Запада положить в основу международной безопасности принципы мирного сосуществования, идею универсализма, была посвящена дипломная работа, которую я защищал при окончании в 1950 году Института международных отношений.

Как и мои сокурсники, я тепло и с благодарностью вспоминаю МГИМО – неординарное учебное заведение – и многих его преподавателей. Наряду с базовыми знаниями по истории, экономике, юриспруденции они оснащали нас навыками въедливого чтения документов, критического осмысления свидетельств участников событий, отделения наносного и случайного от коренного и сущего. Эти уроки очень пригодились мне при подготовке в Комитете информации экспертных записок по актуальным проблемам, интересовавшим высшее советское руководство. Аналитический жанр, включавший как право, так и обязанность доискиваться правды – подчас горькой и нелицеприятной, – являлся занятием рискованным и вместе с тем увлекательным. По сути, это был вид научного занятия, и с ним мне хотелось связать профессиональное будущее.

Жаль, что рок распорядился по-другому, не уберег от дипломатии, в которую буквально на аркане меня затянули А.А. Громыко и Г.М. Пушкин. В Министерстве иностранных дел назначили присматривать – вместе с более опытными в чиновничьих хитросплетениях коллегами – за германским направлением. Ряд вольностей я оговорил для себя заранее. Протокольная суета претила моему характеру, и, стало быть, от ее издержек следовало уклоняться. Сэкономленное время отдавалось раскопкам архивных залежей времен Европейской консультативной комиссии, Контрольного совета, Берлинской комендатуры и сходных учреждений различного калибра.

Оказалось, что многие бумаги годами лежали непотревоженными. Сколько-нибудь стройной системы в их классификации и индексации – в отличие от принятого в Комитете информации делопроизводства – не велось. Каталог белых пятен омрачал. Волей-неволей пришлось, насколько это совмещалось с непосредственной служебной загрузкой, восстанавливать поэтапно генеалогию русофобства, прикрывавшегося злобным антисоветизмом, в его новейшей редакции. Через пару лет детали, где, по немецкому поверью, гнездятся дьяволы, стали проясняться, и можно было брать на себя ответственность за заключения и рекомендации, что шли из отдела министру и наверх, в правительство.

Так вкратце выглядела специализация на германоведа. Технология в общем незамысловатая – чтобы знать, что будет, надо знать, что было. К 1961 году мне выпал жребий писать или выступать соавтором заявлений советского правительства, мидовских нот, посланий Н.С. Хрущева Дж. Кеннеди и главам других стран и его речей, касавшихся ФРГ, ГДР и Западного Берлина. Труд, не скрою, был каторжный. По 14 и более часов в сутки, без выходных и праздников, зато с нравоучениями и пришпориванием от министра за любой мелочный сбой.

Не стану вместе с тем лукавить – удачи компенсировали моральные траты, а суровая выучка закаляла стойкость при отстаивании своего мнения. Возможность приобщиться к секретным и сверхсекретным данным повышала уровень информированности, настраивала на постоянную мобилизационную готовность, которую А.А. Громыко особо ценил, формируя, как сейчас бы сказали, команду быстрого реагирования. Без дела мы не сидели. Упомяну лишь Берлинский кризис 1961 года, кубинское противостояние 1962, июньскую агрессию 1967 года Израиля против арабских соседей, Пражскую весну 1968-го. Не до сна тогда было.

В 1966 году меня отрядили курировать отношения с Великобританией и ее доминионами, а чтобы я не расслаблялся на ухоженном английском газоне, довесили Ближний и Средний Восток. Потом подоспела Чехословакия… и очередная перемена. Где-то в сентябре 1968 года А.А. Громыко извещает меня, что надо возвращаться в немецкое лоно и принимать третий европейский, то бишь германский, отдел министерства. Спрашиваю шефа, отпадут ли они, наконец, побочные промыслы? Ответ не вдохновлял – «основной будет для вас германская проблема и все, что с нею связано». Пристегнуть к Германии можно что угодно.

Министр, однако, сам того не ведая, подарил шанс сосредоточиться на центральном и главном. Он поручил капитально разобраться в плюсах и минусах действий советской стороны с момента установления дипломатических отношений с ФРГ, то есть с 1955 года. Его интересовало, имелись ли в различные периоды резервы, если да, то почему они не были востребованы. Само собой, нельзя было оставить без внимания подвижки в расстановке сил внутри Федеративной Республики, маневры западных держав, на протяжении десятилетий культивировавших среди немцев неприязнь к Советскому Союзу. «Задание доверительное, займитесь им лично, не полагаясь на референтов, – наставлял А.А. Громыко. – Если нужно, посоветуйтесь с В.С. Семеновым, он у нас на германских делах зубы съел».

К декабрю 1968 года родилась докладная записка МИДа в «инстанцию» с предложениями о комплексном обустройстве нашей дальнейшей политики на германском направлении. Обсуждение записки в политбюро протекало неоднозначно. Решающими явились одобрительный вердикт Л.И. Брежнева и поддержка позиции МИДа Ю.В. Андроповым. Переменам быть, поскольку это зависело от советской стороны. Однако еще предстояло тонкими и глубоко эшелонированными маневрами переиграть пеструю компанию противников разрядки в Европе.

Выразимся так: советская сторона не мешала смене в сентябре 1969 года боннского караула. Социально-либеральная коалиция сочла своевременным и возможным если не вырвать Федеративную Республику из тенет холодной войны, то хотя бы частично уравнять риски, производные от сценариев ядерной конфронтации один другого страшнее. Прощупывание точек соприкосновения, открывшееся еще до выборов в бундестаг, обнадеживало. Шаг за шагом пошел процесс притирки позиций Федеративной Республики и Советского Союза по широкому спектру вопросов. Завалы расчищать – занятие трудоемкое. Ничто не давалось само собой. Надо было убеждать друг друга и одновременно не подпитывать подозрения ни в Варшавском договоре, ни, особенно, у союзников ФРГ по НАТО.

Вилли Брандт и Вальтер Шеель, Эгон Бар и Пауль Франк показали себя классными переговорщиками. В лице Л.И. Брежнева и А.А. Громыко они встретили достойных партнеров. Благодаря совместным усилиям сторон увидел свет Московский договор. Он открыл новую главу в отношениях между нашими странами, стал провозвестником перемен во всей Европе.

Спустя день после подписания Московского договора – разговор по телефону с Л.И. Брежневым. «Что ты натворил, – выговаривает он. – На Смоленщине, в Белоруссии и Предуралье население расхватывает соль, мыло и спички. Мотив – договор с немцами подписали. Жди войны. Но все же спасибо за твои труды». Приправленная сарказмом благодарность имела продолжение. В ноябре по дороге с заседания политбюро в министерство А.А. Громыко спрашивает меня: «Как бы вы отнеслись к предложению занять пост посла в ФРГ?» Мой ответ был скорее уклончивым – доверие ценю, но в отсутствие навыков рутинной посольской работы я с пониманием отнесся бы к выдвижению другого кандидата. Примерно через неделю министр извещает меня: «Руководство поддержало ваше назначение в Бонн. Будем запрашивать агреман».

Вот, собственно, старт моего посольского жития, хотя на место новой службы я прибыл только 3 мая 1971 года. Причины замедленного вхождения в непривычную роль посла были разные. Во-первых, из уважения к С.К. Царапкину дали ему возможность без спешки завершить боннскую миссию. Во-вторых, московское руководство одобрило мое предложение выйти на неофициальный контакт с Бонном по берлинскому вопросу, дабы ослабить удавку, наброшенную тремя западными державами на ход реализации наших договоренностей с Федеративной Республикой. Наконец, поднять якорь мешали семейные обстоятельства, вызванные грубой врачебной ошибкой, нивелированием которой месяцами занимались лучшие медики.

Берлинская тема заслуживает комментария. По ныне известному «прямому каналу» согласовали место встреч с Э. Баром – резиденция федерального уполномоченного в Западном Берлине. Меня туда подвозили в сумерках на машине с ничего не значившими для непосвященных номерами. Об этом необычном предприятии в Москве знали Л.И. Брежнев, А.А. Громыко и Ю.В. Андропов плюс пятеро их особенно доверенных лиц, а в Бонне, как нас уверяли, единственно В. Брандт.

Спорое начало – дела половина, гласит русская мудрость. Л.И. Брежнев сформулировал мои полномочия сверхлаконично: «Ты знаешь советские интересы, и мы ждем от тебя добротного соглашения». А.А. Громыко был скуп в выдаче инструкций, нацеленных на развязывание узлов, но изрядно оснащал меня по части оговорок. Вместе с А.М. Александровым, помощником генсекретаря, и В.И. Кеворковым, политсоветником Ю.В. Андропова, усовершенствовали механизм, уже опробованный на эффективность в переговорах по Московскому договору, механизм упреждения и нейтрализации громыкинских «нет». Л.И. Брежнев и председатель КГБ ставились мною в известность о происходившем прежде, чем министр размечал им – с соответствующими присказками – мои телеграммы.

Сколько раз с января по март 1971 года мы сходились с Э. Баром в Западном Берлине, точно не упомню. Дискуссии напоминали кросс по пересеченной местности. Но все-таки к весне мы продвинулись достаточно далеко, и, не обговаривая этого с кем-либо в Москве, я предложил моему партнеру посвятить американцев в факт нашей с Э. Баром ворожбы. Вашингтон живо откликнулся на приглашение включиться в диалог. Роль третьего нелишнего была поручена послу США Кеннету Рашу.

Первая проба партитуры теперь уже трио состоялась во все том же доме федерального уполномоченного в Западном Берлине. Судя по его поведению и задававшимся вопросам, Раш выполнял поручение протестировать солидность намерений сторон и их способность оснаститься здравым смыслом. Смею думать, что мы с Баром американского посла не разочаровали. Во всяком случае, он не счел нужным скрывать готовность придать обмену мнениями должный темп. Пожимая на прощание руку, Раш сказал: «Как прибудете в Бонн, дайте, пожалуйста, знать, не ожидая приема президентом ФРГ ваших верительных грамот».

Понятно, что реальная значимость любых согласований с ФРГ и США могла определяться лишь их претворением на практике. Без сотрудничества с ГДР тут не обойтись. Докладываю мои соображения Л.И. Брежневу и А.А. Громыко. Оба согласны и даже находят, что мы подзапоздали с объяснением на сей счет с В. Ульбрихтом. Инициатива наказуема.

Генеральный секретарь поручает послу П.А. Абрасимову связаться с В. Ульбрихтом и выяснить, когда он сможет принять для беседы с глазу на глаз уже не заведующего 3-м Европейским отделом и еще не посла СССР в ФРГ. Пару часов спустя известие – первый секретарь ЦК СЕПГ называет в качестве возможных дат встречи следующее утро или послеобеденное время день спустя. Громыко решает за меня: чем раньше, тем лучше. Мне же ставится задача – убедить друзей в правильности нашего выбора. Если понадобится провести несколько бесед, не беда. Задержитесь в Берлине так долго, как потребуют обстоятельства, гласит наказ.

Вальтер Ульбрихт не совсем здоров и принимает меня в загородной резиденции в Вандлице. Он выражает пожелание, чтобы в беседе принял участие Вилли Штоф. По моему разумению, это даже к лучшему. С В. Штофом мы были знакомы с 1950 года и неплохо ладили.

Без протокольных витийств берем быка за рога. Ульбрихт не преминул показать, что он в курсе моих визитов в Западный Берлин и знает о факте свиданий с Баром. Тем проще и мне изложить суть дела. Дискуссия затянулась не на один час. В. Штоф показал себя мастером в шлифовании полезных, с точки зрения ГДР, граней. В. Ульбрихт подводит итог: «Передайте товарищу Брежневу, что мы одобрительно восприняли информацию о встречах вашего представителя с Баром. Ожидаем, что советская сторона будет держать нас в курсе дальнейших событий».

Итак, 3 мая 1971 года на перекладных чрез Брюссель я прибыл в столицу ФРГ. Как-то мне довелось констатировать – боннское мое бытие изначально завертелось против часовой стрелки. Редко удавалось сдавать ключи от служебного кабинета раньше полуночи. Шифровальщики – им доставалось больше остальных – роптали: этот посол загонит себя и других до смерти. Но альтернатива отсутствовала.

На второй или третий день по прилете в Бонн видимся с Э. Баром. Решаем немедленно продолжить наши бдения, касающиеся Берлина. Если посол США примкнет к нам, будем это приветствовать. Местом сбора выбираем резиденцию посла СССР – виллу Хенцен. Она расположена вне города. Рядом нет соседей.

Созваниваюсь с приемной К. Раша. Посол приглашает встретиться в здании американской миссии, что необычно. Ведь его коллега еще не стал полноправным членом дипкорпуса. Из разговора с Рашем выношу впечатление, что Вашингтон смущает деликатность тройственной модели. Лично Раша беспокоит вариант виллы Хенцен – не будут ли помещения, где предстоит раскрывать скобки, напичканы микрофонами и скрытыми камерами.

Даю слово чести – наши службы будут паиньками. О своих федеральная и американская стороны должны позаботиться сами. Бар принял мои гарантии, Раш некоторое время осторожничал, видимо, заокеанский опыт не отпускал, но потом все утряслось. Отдавая должное партнерам, хочу отметить: редко когда на моих переговорах подобного профиля царила атмосфера такой доброжелательности и доверительности. Но без оных, при всем значении параллельных усилий – они развивались на разных уровнях, – пожалуй, не вырисовались бы в конечном счете те берлинские урегулирования, которые Г. Киссинджер охарактеризовал как наиболее продуктивные за весь период холодной войны.

Семь лет четыре месяца три дня, проведенные мною в ближних и дальних окрестностях Семигорья, были насыщены событиями не только локального или регионального масштаба. Московский договор стал катализатором глубоких перемен в Европе и в мире в целом. Разрядка напряженности брала первые барьеры без санкции и даже вопреки Вашингтону. Чтобы назревавшие сдвиги не вышли из-под конечного контроля США, администрация Р. Никсона сочла за лучшее включиться в переоценку ценностей. Берлин мы упомянули. На горизонте был откат американцев из Вьетнама. А между этими двумя, несомненно, крупными коррективами случилось нечто, о чем прежде мечтать могли только отъявленные смельчаки. США присягнули мирному сосуществованию, подписали с СССР договоры об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1) и об отказе от развертывания систем противоракетной обороны (ПРО), а также соглашение о предотвращении ядерной войны.

Москва возликовала. В волнение пришли европейцы и Китай. И было от чего. Советский Союз как будто обретал равную с Соединенными Штатами безопасность. Гонка вооружений вроде бы обещала сбросить обороты, и можно было бы переключить часть ресурсов на мирные нужды. Статус сверхдержавы льстил советскому руководству. И тут же дал себя знать побочный эффект. Размывался приоритет Европы. Федеративная Республика Германия теряла статус привилегированного партнера. Отношения ФРГ с ГДР, Польшей, Чехословакией пришли в норму. В. Брандт одержал ошеломляющий успех на выборах в бундестаг 1972 года. Пусть поработает время. Биполярный мир живет по специфическим законам.

Мои попытки пробудить у А.А. Громыко и у советников Л.И. Брежнева искру сомнения в правильности или хотя бы целесообразности зацикливания на Вашингтон с утратой темпа в обогащении инициативами европейского направления советской политики приметного отклика не находили. Нет, не стану изображать из себя провидца, хотя немало немецких политологов давали мне понять – нельзя принимать за чистую монету превращение Савла в Павла по-американски.

Десятилетие спустя Г. Киссинджер разоткровенничается: США примкнули к курсу на разрядку (а) по «тактическим соображениям» в расчете переиграть Советский Союз – из-за Вьетнама Вашингтон оказался не в состоянии форсировать стратегические программы, и следовало каким-то образом «остановить советское наращивание» без заключения «постоянных соглашений», чтобы сохранить свободу рук на будущее; (б) надо было парировать нажим американских сторонников мира; (в) дабы избежать ядерной катастрофы. И чтобы окончательно умилостивить ястребов на вашингтонском олимпе, бывший госсекретарь добавит: «Под прикрытием разрядки фактически продвигалась наша политика, нацеленная на сокращение и, где удастся, устранение советского влияния на Ближнем Востоке».

Не знаю, какие чувства пробудили эти строки у А.А. Громыко, когда он их читал. Сомнений в том, что министр штудировал обе книги воспоминаний Киссинджера, нет. Меня же они постфактум убедили, насколько обоснованным являлось мое намерение сойти с дипломатической и политической орбиты, по всей форме заявленное министру в мае 1973 года.

Грех мне было бы сетовать на безделье, на дефицит дипломатических и человеческих контактов, на неприязненное отношение различных ветвей власти или оппозиции, а также бизнеса. Единственное, чего мне хронически недоставало, – это времени. Приходилось вылезать из кожи, чтобы упаковать в 12 – 14 часов каждодневного графика приглашения с кем-либо встретиться, какую-то землю, фирму, университет, общественную организацию посетить, делегации или высокого гостя из Союза сопроводить.

Мне давалась привилегия обращаться напрямую к канцлеру В. Брандту, министру иностранных дел В. Шеелю, министру обороны Г. Шмидту, министру сельского хозяйства Й. Эртлю, к другим видным деятелям как социальнолиберальной коалиции, так и их политических оппонентов. Жаловали посла предприниматели, профсоюзные лидеры, журналистское сообщество, авторитеты в области культуры, искусства и науки.

И нередко возникала парадоксальная ситуация – с немцами бывало проще находить общий язык, чем с советскими бюрократами и надутыми прилипалами. Последнее срубало коэффициент полезного действия до показателей парового котла. Под гору покатились взаимоотношения с Громыко. Не мог Андрей Андреевич смириться с тем, что у посла установился тесный личный контакт с генеральным секретарем. Его особенно досадовало, когда в арсенале у советского лидера появлялись аргументы боннского происхождения, которые расходились с мнением министра. Не был главный дипломат в восторге и от моих неформальных выходов на А.Н. Косыгина. В октябре 1978 года при назначении нового посла в Бонн он предупредил В.С. Семенова: «Надеюсь, вы усвоите лучше, чем ваш предшественник, что у посла может быть только один-единственный начальник».

Меня же брали в шоры на изощренный манер. К примеру, информация об отношениях Москвы со странами Варшавского договора, с западными державами и пр. поступала в гомеопатических дозах, если ею удостаивали нас вообще. А что посол в ФРГ без информации о ГДР, о переговорах по контролю над вооружениями, без сведений о том, что говорилось на встречах в Москве с послом ФРГ и другими западногерманскими представителями? Пустое место. Приходилось с помощью друзей выкручиваться.

На подходе был визит Л.И. Брежнева в Федеративную Республику. Решаю для себя: запрыгну выше головы, чтобы все свершилось по высшему разряду и обе стороны прочувствовали, какие весомые плоды приносит их нациям поворот государственного руля на румб добрососедства и партнерства. И коли так станется, под занавес подам А.А. Громыко прошение о моей отставке.

Конечно, в разговоре с министром, состоявшемся ясным майским утром 1973 года на веранде дома приемов в Петерсберге, я не цитировал А.С. Грибоедова: «Служить бы рад – прислуживаться тошно». Мои доводы выглядели подчеркнуто сухо и деловито: поручение, что мне давалось при назначении в послы, выполнено; визит Л.И. Брежнева упрочил основы сотрудничества между СССР и ФРГ; на этой конструктивной волне я хотел бы расстаться с дипломатией и испытать свои силы на научном поприще.

Вас, возможно, заинтересует реакция А.А. Громыко. «Я вас совершенно не понимаю, – сказал министр. – Советско-германские отношения на подъеме. Самый трудный этап позади. Вам и карты в руки, чтобы так шло и впредь». Выслушав подтверждение моей просьбы об отставке, заключил: «Раз вы настаиваете, будем рассматривать».

Вот так на Руси крутятся жернова. «Рассматривали» аж до лета 1978 года, хотя ежегодно каждый божий май я напоминал о моем неизменном стремлении переменить род занятий. В 1976 году, воспользовавшись очень приветливым настроением Л.И. Брежнева, поднял эту тему в разговоре с ним. Как раз в ту пору директор Эрмитажа Б.Б. Пиотровский предложил мне стать его преемником. Славный ученый, удивительно чуткий человек, он брался похлопотать за эту рокировку перед генсекретарем. Леонид Ильич ответствовал разоружающе просто: «Впервые ты просишь меня о чем-то. Знаю, не сладко тебе приходится с Андреем (Громыко). Давай условимся о следующем: проведем вместе еще один мой визит в Западную Германию, а затем, твердо обещаю, заберу тебя из Бонна. Но знай заранее, в Эрмитаж или в науку тебя не отпущу. Молод еще отправляться на покой».

Много воды в Рейне утекло с 1973 года. И светлой, и мутной. Вилли Брандт оставил пост канцлера. Его заменил Гельмут Шмидт. Сменился президент Густав Хайнеманн, уступив кресло Вальтеру Шеелю. Пост министра иностранных дел достался Гансу Дитриху Геншеру. Слагаемые прежние, но с их перестановкой смещались акценты, проступали иные подходы, поплыли позиции. Куда? Холодная война близилась к решающей фазе. Вашингтонский клич – противника надо дожимать – не проходил бесследно для Бонна.

Советская политика делала ставку на разрядку, баланс интересов сторон, переход к «принципу достаточности» в условиях равной безопасности. Между тем для блока НАТО и в первую очередь для Соединенных Штатов, как цинично, но точно прокомментировал Г. Киссинджер, соглашения Запад—Восток являлись не краеугольными камнями более стабильного, лучше в человеческом смысле устроенного здания цивилизации, не стратегическим выбором, а всего лишь, повторюсь, способом переиграть Москву, подрывая, где и как удастся, ее внешние и внутренние позиции.

Давайте послушаем президента Р. Никсона, уже обретшего приставку «экс» и сбросившего условности: «В последние 40 лет верхушка Америки (по уровню образования, денег, власти) утратила чутье, куда движется мир. Она увлеклась всеми интеллектуальными странностями, какие только попадали в ее поле зрения. Разоружение и пацифизм на подъеме, и это могло бы оказать губительное воздействие на судьбу Запада. И если стратеги в нашем обществе и те, кто оказывает на них влияние, утратят волю к руководству (миром), тогда весьма возможно, что большинство в Америке не сможет пресечь сползание к катастрофе».

Странно, как и почему многоопытный А.А. Громыко и его коллеги в политбюро не осознали опасностей, вполне явственно вырисовывавшихся на горизонте уже в конце президентства Форда и после избрания Картера? Из Бонна Центр получал сигналы, что США завлекают СССР в омут еще более разорительной гонки вооружений. Старт новому витку был дан именно при Картере, а не, как обычно считается, с вступлением в Белый дом Р. Рейгана. Информация аналогичного плана поступала от других наших посольств, от разведки, от честных людей из-за рубежа, болевших за разрядку и здравый смысл в политике. Из нашего посольства посылались депеши, рекомендовавшие прислушаться к выкладкам министра обороны ФРГ Г. Лебера, не оставлять без конструктивного внимания предостережения канцлера Г. Шмидта. Мы вносили предложения по реструктуризации военной организации Варшавского договора, которая, по нашей оценке, выбивала бы почву у любимого натовского тезиса об «асимметриях» в соотношении сил на Европейском континенте. Все впустую.

Визит Л.И. Брежнева в ФРГ в 1978 году. Я готовился к нему с большим напряжением и нетерпением. Генеральный секретарь пребывал не в лучшей форме. Болезни преследовали его и физически, и ментально. Он терял контроль за развитием страны и ее внешней политикой. Чрезмерно централизованная система в очередной раз забуксовала. Уже по одной этой причине визит не мог стать повторением первого.

Назревал искусственно раздувавшийся НАТО кризис вокруг носителей средней дальности. Сделал все от меня зависящее, чтобы в результате обмена мнениями Брежнева с канцлером Шмидтом нашелся консенсус по оружию так называемой «серой зоны». Это могло бы, как мне представлялось, сдвинуть советского министра иностранных дел с его нелепой, тупиковой позиции – вот когда у Запада появятся ракеты, эквивалентные нашим «Пионерам» (СС-20), тогда и будем разговор говорить. Прорыв по оружию средней дальности с лихвой окупил бы приезд генсекретаря в ФРГ. Увы, конверсия мышления – дело куда коварнее конверсии в области вооружений.

Символическое назначение – продемонстрировать поступательное движение в советско-западногерманских отношениях, готовность углублять экономические связи, декларативную схожесть подходов к международной безопасности – визит, разумеется, выполнил. Это не меняло сути. Для Бонна восточная политика теряла самодовлеющее значение. Москва, в свою очередь, взирала на ФРГ как на младшего партнера Соединенных Штатов и потому имевшего прикладное значение.

По прилете в Бонн Л.И. Брежнев без лишних напоминаний сказал, что, как и обещал, он отзывает меня «на работу в Центр». Поручение Громыко дано. Месяц, другой минул, тягомотине не видно конца. Через А.М. Александрова извещаю генерального секретаря, что где-то кто-то стопорит движение. Последовал довольно внушительный окрик министру. И сразу Громыко приглашает меня в Москву «для обсуждения вопроса о моей дальнейшей деятельности». Слава богу, черта подведена, остается отрегулировать «мелочи».

Первым рейсом «Аэрофлота» отправляюсь в Москву. Друзья рекомендуют – прежде чем я попаду на прием к Громыко, посетить К.У. Черненко. И «для моего личного сведения» они добавляют: Л.И. Брежнев собирался ввести меня в круг своих помощников. Однако Громыко, поддержанный Андроповым, смутил его простецким с виду доводом: «У нас, как и за рубежом, появится пища для спекуляций – почему все ближайшие советники генерального немецкой выучки».

Черненко передал приветы Леонида Ильича и обратился к сути. Он сообщил, что министр намерен предложить мне должность своего заместителя и Брежнев оставляет за мной выбор, быть по сему или предпочесть другие модели. Не мешкая, подтверждаю, что с МИДом я порываю и в идеале предпочел бы науку. Эта моя позиция, заметил Константин Устинович, не будет новостью для генсека. Наука подождет, а тебя, продолжал он, уже несколько месяцев дожидается вакантное кресло генерального директора ТАСС или должность заместителя заведующего отделом международной информации ЦК КПСС. Интересуюсь, к чему склоняется Брежнев? Черненко называет оптимальным вариант работы в аппарате ЦК. Предлагаю внять совету генсекретаря.

Таким образом, я расстался с дипломатией. Успешно пережил пару рецидивов, когда меня хотели вернуть на посольскую стезю. В Риме скоропостижно скончался наш посол В.И. Оберемко. В список кандидатов на замену кто-то вписал мою фамилию. Брежнев самолично пресек этот маневр. В 1981 году, несмотря на мои категорические возражения, А.А. Громыко провел-таки через политбюро решение о командировании меня послом в Японию. Расстроил интригу опять же Брежнев. Он звонит мне по телефону: «Передо мной бумага о твоем назначении послом в Токио. Как ты к этому относишься?» Отвечаю: «Я был и остаюсь против сего внешне почетного предложения». «Странно, – говорит Леонид Ильич, – а Громыко утверждал, что с тобой согласовано. Подписывать проект не буду».

В последний раз спрос на мой «дипломатический опыт» возник в годину перестройки. В декабре 1985 года Э.А. Шеварднадзе пытался соблазнить меня лестными перспективами работы под его крылом. Пришлось расстроить и нового министра. Сгодился в обоснование твердого «нет» греческий философский афоризм «в одну воду не входят дважды».

«Невидимые миру слезы», – сказывал в сходных случаях знаток человеческих душ Антон Чехов. Но, не познав невидимую часть айсберга, право, не постигнешь его истинные размеры.

2005

Памяти В.И. Попова

Воспоминания, как и человеческие симпатии, всегда субъективны. И когда по случаю или в тоскливую минуту я возвращаюсь мысленно к встречам с интересными деятелями науки, культуры, политики, а их за полвека с лишком было, поверьте, немало, до сих пор ловлю себя на все той же идее фикс – отчего судьба бывает столь несправедливой, почему на полуслове обрывает жизнь людей, в зените сил, полных творческой энергии и готовых делиться ею ради общего блага.

Именно так, словно гром среди ясного неба, постигла меня весть о внезапной кончине Владимира Ивановича Попова. Не хотелось верить, что так могло статься. Глядя на двухметрового атлета, счастливо соединившего стать и душевную красоту, умевшего радоваться своей и чужой удаче, казалось – не будет ему сносу. Ан нет. Подстерег его рок.

Долгая полоса нашего общения с В.И. Поповым началась с моего звонка министру культуры Е.А. Фурцевой. Речь шла о систематизации ущерба, который нанесло нацистское нашествие советским музеям, библиотекам, театрам, памятникам архитектуры, искусства, истории. Немецкая сторона на разные лады назойливо доводила до нашего сведения, что не забывает о собственных потерях, и, чтобы не забывали другие, она издавала каталоги «пропавших без вести» предметов живописи, прикладного искусства, церковного убранства.

Что сделано и делается у нас в сходной области, поинтересовался я у министра. Екатерина Алексеевна живо откликнулась и порекомендовала обсудить поднятую проблему в деталях со своим заместителем В.И. Поповым. Тогда же выяснилось, что здесь у нас, как говорится, конь не валялся, сплошь белые пятна. Кроме убогой статистики, зарегистрировавшей самые существенные количественные утраты, мало что было обобщено. Советские эксперты не сподобились подсчитать хотя бы материальную ценность похищенного или уничтоженного агрессорами из культурного и исторического богатства страны. Благодаря В.И. Попову кое-какие пробелы удалось сравнительно споро устранить.

Добрый почин – хорошая инвестиция в сотрудничество. Без обычной на Руси бюрократической волокиты нам удалось взять под уздцы немало проектов, расшить ряд узких тем. Приведу пару примеров.

При посредничестве художника М.М. Успенского ко мне обратился Владимир Николаевич Римский-Корсаков, сын великого композитора. Вместе со своей сестрой Татьяной Николаевной он безуспешно пытался заинтересовать ленинградские власти предложением – принять в дар подлинные вещи и документы их отца, при том понимании, что они войдут в экспозицию музея-квартиры на Загородном проспекте, где жил и творил вдохновенный чародей. Об организации этого музея велись нескончаемые пустые хлопоты. Добавлю, что сын и дочь Римского – обоим было за восемьдесят – существовали в крайне стеснительных условиях, без элементарного внимания институтов культуры города, без врачебной заботы. Ограничивая себя во всем, они отвергали любое покушение чужаков на мемориальное наследство, явно рассчитывая, что потомки сумеют лучше, чем современники, распорядиться этой частью национального капитала.

Совместными с Владимиром Ивановичем усилиями и при поддержке Е.А. Фурцевой удалось просветлить жизненные обстоятельства прямых потомков композитора. Несколько позже музей-квартира на Загородном приняла гостей, для чего «шмелю» Римского-Корсакова пришлось ужалить ряд питерских чинуш.

Особенно привлекала меня в В.И. Попове солидность и надежность – качества, заметим, редкие и в советское, и постсоветское времена. Он умел держать слово, как и держать удар, мог противиться течению и поветриям. Подобострастие вообще было ему глубоко чуждо. Последнее навлекало на Владимира Ивановича косые взгляды, давало пищу для наветов. Не каждый отваживался в 60—80-х годах свое мнение иметь и выполнять должностные обязанности по совести. Скольким исполнителям и целым коллективам он помог взять успешный старт! Об этом лучше расскажет Владимир Спиваков.

Здесь я хотел бы post hum поблагодарить В.И. Попова за его вклад в развитие культурных связей с Федеративной Республикой Германией в годы моей работы послом в Бонне. И в этой сфере отношений ничто не совершалось само по себе. Пока же лапидарно об ином.

Моим правилом было при перемещении во времени и пространстве оставлять после себя по возможности минимум незавершенных дел. Одно из них пришлось подстраховывать из-за рубежа. Еще живы, наверное, свидетели охоты на коллекционеров, учиненной в конце 60-х годов. Поводов для вмешательства правоохранительных органов псевдособиратели давали в избытке. Только ведь мы не ведаем ни разбора, ни меры или заводим невод с мелкой ячеей или сквозь пальцы посматриваем, по принципу хотели как лучше…

Дошел черед до одного из крупнейших коллекционеров Ф.Е. Вишневского – основателя музея В.А. Тропинина, подаренного им городу Москве. Мне удалось уберечь его от ареста. Однако меч, занесенный над головой Феликса Евгеньевича, к моменту моего отъезда в командировку не был вложен в ножны. Пришлось попросить В.И. Попова, чтобы он взял патронаж над собирателем и его семьей. Со скрипом и нервотрепкой сладилось. Только не подумайте, что ситуация была для Владимира Ивановича рутинной. Редко кто отваживался перетягивать канат, когда на другом его конце суетились руководители КГБ.

Или такой эпизод. Дела привели меня в 1974 или 1975 году в Париж. Несколько свободных часов отданы музею декоративного искусства. Рядом с музеем несколько антикварных салонов, где предлагают также отличные вещи, вывезенные в разные эпохи из России. Хозяин одного магазина, армянин родом из Баку, приглашает зайти к нему и показывает бронзовый бюст работы Растрелли. Это портрет сподвижника Петра I Меншикова. Через наше посольство во Франции бюст был предложен министерству культуры СССР. Да, охотно купим. Сговорились о цене. Проходит месяц, полгода. На напоминания реакции никакой. Появился конкурент. Он готов заплатить больше, дабы завладеть шедевром Растрелли.

Пользуюсь ближайшей оказией, чтобы вооружить В.И. Попова весомыми аргументами. Под мое честное слово парижский антиквар оставляет бюст Меншикова за нами, а Владимир Иванович считает долгом чести обеспечить платеж. Через несколько недель светлейший возвращается из французской эмиграции домой.

Надо ли продолжать? Или можно и нужно без витийств сказать: плохо мы умели ценить людей, не умещавшихся в жесткие шаблоны системы. Она так и не осознала до крушения своего, что ее сила была в единстве многообразия и никак не в подавлении, стирании индивидуальностей.

Не стану бередить раны и задавать вечный российский вопрос – кто виноват? Вот сорвали В.И. Попова из министерства культуры, чтобы впрягся в информационный воз Московской олимпиады. Поманили обещанием: справишься – быть тебе, Владимир Иванович, на самостоятельной орбите. Честно отработал урок. И результат? То ли кого-то упустил упомянуть по имени, или кому елея не долил. Даже царского «спасибо» не удостоили. Про орбиту забыли.

Конечно, В.И. Попов держался молодцом. Вида не подавал. Боль разочарования загнал внутрь, с деятелями искусства дружбу продолжал вести, политиков сторонился. И поделом. Для людей, пропускающих мирские тревоги через свое сердце, политики не лучшее племя.

2005

Война настигла меня в пятнадцать лет

Как давно это было и как недавно!

21 июня 1941 года пополудни пароход «Максим Горький» отчалил от пристани Южного порта и взял курс на Оку – к летним лагерям рязанского артиллерийского училища. На борту – учащиеся 5-й специальной артиллерийской школы, 16—17-летние молодцы. Мне, самому младшему, на год меньше.

Наказ начальства на дорогу был кратким: вам дается шанс познать специфику армейской службы, используйте его. Прежде спецшколы не удостаивались такого расположения наркомата обороны. Это наводило на размышления. Беспричинно не поднимали бы планку для послушников бога войны, позволяя прикоснуться к настоящему боевому оружию, да еще какому – орудиям 152-мм калибра.

Ночь пролетела в балагурстве и спорах. Вспоминали первомайский марш по Красной площади. Выпадет ли нам доля снова покрасоваться выправкой на главном плацу страны? Сам собой возникал вопрос. Что бы власти ни говорили, предчувствие трагического перелома буквально висело в воздухе. Залет в Англию Гесса, второго по рангу в клике Гитлера, мы, школяры, почему-то соотносили с попытками Берлина (о них осенью 1940 года сообщала наша пресса) завязать диалог с Лондоном. Право, какой только вздор не посещал юношеские головы. Когда же речь заходила о «большой стратегии», неотесанная фантазия вообще сметала границы.

Около 5 утра 22 июня «Максим Горький» вошел в старицу Оки. Начал швартоваться. Странно – на берегу ни души. Вроде бы никто не ждал гостей. Вдруг на пригорке возникла фигура военного. Он спешил к сходням и на бегу кричал: «Война! Война началась!» Вот так состоялось мое расставание с одной эпохой и вступление в неизведанную новую.

Весть о войне взбудоражила нашу ораву. «Разворачивай „Горького" обратно в Москву! Все на фронт». «Отставить! – раздалась команда старшего из нас сопровождавших. – Разгружать имущество, ставить палатки и ждать дальнейших распоряжений».

Едва развернули палатки и побросали в них нехитрые пожитки – новый приказ: «Строиться и, не мешкая, в курсантскую столовую». Около нее нас уже поджидали грузовики. Задание – по периферии лагеря копать окопы. Береженого Бог бережет, но на случай высадки воздушного десанта – от немцев всего можно ждать – занялись обустройством круговой обороны.

На второй-третий день кадровым военным выдали полевую форму, а вслед за этим мы стали свидетелями проводов офицеров в действующую армию. Минула пара недель – и в училище поступили первые похоронки.

Копкой окопов дело, понятно, не ограничилось. Неугомонные старшины тренировали нас ползать по-пластунски,

резать колючую проволоку, стойко переносить окуривание дымовыми шашками. Стрелять самим из 152-мм гаубиц не довелось, но поглаживать этих – в сравнении с трехдюймовками из школьного арсенала – гигантов разрешали. Много часов поглотило привитие навыков ориентации на местности, определения на глазок расстояния, выбора выгодного рубежа для обстрела и укрытия от пуль противника. Пока солдат этими и сходными знаниями не овладеет, проку от него на грош. В общем, гоняли нас нещадно, хотя всерьез пороха не нюхали, кровь не проливали. Если не считать кровососов комаров. Их в окской пойме – несметное количество, и зверски кусачих – не чета подмосковным.

15 или 16 июля меня вызвали в штаб батальона (так именовался теперь наш школьный десант) и вручили предписание – отбыть в Москву, где явиться к начальству по месту учебы. Оказалось, нашу семью отправляли в эвакуацию. По малолетству я права голоса был лишен и возвратился в гражданское лоно.

Ирония судьбы, опять – пароход, собрат «Горького», Ока, Волга, Кама и, наконец, Пермь, называвшаяся в ту пору Молотовом. И это не все. Оставив за кормой Москву, пароход ближайшей ночью прибился к берегу. Пассажиры зашептались: неопытный капитан посадил судно на мель. Оказалось, это была мера предосторожности. Предрассветную тишину раскалывал гул не наших самолетов. Нацистская авиация совершала первый массированный авианалет на столицу и ее окрестности.

По пути следования пароход подбирал, сколько мог вместить, беженцев, заполнявших пристани приволжских городов. Врезались в память рвавшие душу рассказы людей, познавших наяву ужасы нацистского нашествия. Многие метались в поисках родных, пропавших при бомбежке эшелонов, что шли на Восток из Прибалтики, Белоруссии, Новгорода, Пскова, Ленинграда. Если в Москве кто-то из эвакуируемых отправлялся в путь, как на прогулку, то в Перми он высаживался уже пессимистом. Впереди ждали суровые испытания. Всерьез и надолго.

На пермском железнодорожном вокзале мне довелось увидеться со «старыми» 152-мм знакомцами. Только что выпущенные с завода и после контрольных выстрелов на полигоне, раздававшихся чуть ли не каждый час, их грузили рядком на платформы.

Чем только не пришлось заниматься в эвакуации – лесоповал, строительство овощехранилища, паромщик, электрик, помощник машиниста на поселковой электростанции. В конце 1941 года я чуть было не вернул себе звание артиллериста. На станции в городе Кунгур толпились призывники. Короткая перекличка и вопрос: «Кто служил в артчастях?» Молчание. Стою среди любопытствующих и, чуть промедлив, поднимаю руку. Офицер удивленно смотрит в мою сторону и спрашивает: «Сколько лет тебе, юнец? Паспорт есть?» – «Шестнадцатый год». – «Потерпи немножко, твой час пробьет».

В декабре 1942 года семья возвратилась в Москву. Определяюсь токарем на завод «Красный пролетарий» в инструментальный цех. Среди прочего наточил сотни полторы осей для барабанов, на которые крепились тросы аэростатов, что сторожили московское небо, повредил на всю жизнь позвоночник, разгружая вместе с другими парнями вручную тяжеленные американские станки, и глаза, шлифуя без защитных очков лекала для агрегатов, на которых изготавливались коленчатые валы авиамоторов. Издержки особой поры, когда люди трудятся на износ.

Холодные и голодные годы выдались тогда. В мороз руки прилипали к станинным болванкам, ведь температура как на улице. В зиму 1942/43 года мужчины и чаще женщины падали от недоедания в обморок на рабочих местах. Свыше 200 человек по причине крайнего истощения увезли с завода по больницам. Продуктовые карточки, за вычетом хлеба, отоваривались в лучшем случае наполовину, да и то если отстоишь 5—6 часов в очереди. Но никто не роптал. Бодростью, особенно после Сталинграда и Курской битвы, заряжала вера в грядущую победу, каждый салют – с августа 1943 года они все чаще вспыхивали над Москвой – озарял надеждой, что, не щадя себя, мы не только спасаем от поругания свой дом, какой есть, но и создаем задел лучшего будущего.

Позвольте упомянуть один эпизод. Он в летописи тех дней не запечатлен. Благодаря отцу 2 мая 1945 года я попал на выступление кумира широкой публики Леонида Утесова в Колонном зале. После первого отделения концерт долго не возобновлялся. Наконец маэстро вышел на сцену и объявил: «Только что поступила весть – взят Берлин. Ничего лучшего мой ансамбль предложить вам не может. Концерт окончен». Четверть века спустя Утесов пригласил меня в квартиру на Смоленской площади. «Помните концерт 2 мая?» – спрашиваю я. «Как же, как же! – воскликнул Леонид Осипович. – Спасибо вам за память, за то, что вы тогда разделили со мной радость Победы».

Девятое мая. Великий всенародный праздник. Ликование миллионов граждан вылилось в рукоплещущий, звенящий переливами песен и музыки, славящий Отечество океан радости. Чуть позже, когда обнажатся раны и горе утрат, наше видение Победы пополнится дополнительными гранями, станет еще зримей невероятно высокая цена торжества в борьбе с фашизмом, заплаченная всеми и почти каждым гражданином России. 27 миллионов погибших. Они часть нашей личной и национальной истории. Благодаря их вкладу эта история не прервалась. Глумиться над их подвигом могут лишь те, кого Всевышний лишил совести и чести.

2006

США и Россия

Российско-американские отношения вновь на перепутье. Русофобия, слегка поутихшая в 90-х годах, все гуще окрашивает официальную лексику Вашингтона. СМИ проамериканского толка день изо дня вбивают в головы потребителей медийного товара – Россия не вписывается в «западную цивилизацию», она по своей природе не годится в партнеры демократам. Россию надобно не обхаживать, но обуздывать.

Чем послеельцинская Москва столь не потрафила властям предержащим за океаном, что они собрались зачислить в изгои и новую Россию? Может быть, прилив риторики, низвергающийся в адрес Российского государства и его руководства, является производным от традиции вымещать на стороне досаду за собственные промахи и провалы?

Конечно, внутриамериканские распри, катящийся вниз престиж «цитадели демократии» играют свою роль. Однако опыт досоветского, советского и постсоветского времени настоятельно предостерегает – лежащие на поверхности объяснения очередных приступов вашингтонской нетерпимости по отношению к любому инакомыслию и тем паче инакодействию чаще всего искажают картину. Претензия на роль вселенского поводыря есть знаковая черта, программировавшая державную философию США на протяжении XX века. И ключевой вопрос, от ответа на который зависит качество прогноза на средне– и дальнесрочную перспективу, гласит: как видит себя Вашингтон в современном мире, что из постулатов и догм, обслуживавших их политику в минувшем столетии, Соединенные Штаты имплементируют в плоть XXI века? Иначе говоря, какие выводы в смысле оперативных решений и стратегических проекций делают американцы, взяв верх над Советским Союзом и поспособствовав его развалу?

Война, силовая политика в самых различных ее появлениях не самоцель. Это метод решения определенных задач. В чем же состояла вчера и, надо полагать, ныне состоит искомая цель правящих кругов США, республиканской и демократической партий? Превращение окружающего Штаты мира в свою если не вотчину, то периферию, чтобы гарантировать американцам, составляющим около 6 процентов населения планеты, возможность и впредь потреблять две пятых ее ресурсов. Здесь не обойтись без колпака над основными источниками сырья и контроля над путями доступа к ним. Самой надежной конструкцией страховок и перестраховок, чтобы не делиться по справедливости ресурсами, является однополярный мир.

После схода Советского Союза с авансцены казалось, что дело сделано и США, не рискуя головой, без спешки освоят выпавшую им благодать, заполнят собой возникший в результате отката Москвы вакуум. До смены караула в Кремле оно к этому вроде бы и шло. Назовем вещи своими именами – ведь первую оранжевую революцию американцы учинили в России и последовательно доводили ее до «точки невозврата». Не столько невозврата к советской модели, сколько невозврата России к статусу великой державы.

Россиянам, погрязшим в самоедстве, меньше всего пристало искать успокоение в забвении заветов предков или в иллюзии, будто худшее позади. Русофобия зачалась не с возникновением Советского Союза и не скончалась с расчленением СССР. Так же как идея «пакс Американа» не была реакцией на социальные революции в Старом Свете или возвышение Германии, Японии, других крупных держав.

Стране «неограниченных возможностей» уже на заре XX века становилось тесно в ее границах и сферах влияния. Экспансия США – и в теории, и на практике – никогда не исчерпывалась «освоением» рынков сбыта и источников сырья. Капитальная ревизия американской политической доктрины, поворот в пользу безусловного приоритета силовых поверий совершился к концу Второй мировой войны. Лучшей обороной объявлялось превентивное нападение. Масштабы милитаризации страны предопределяла задача стать сильнее любого государства или коалиции государств в любом регионе Земли и обретение способности вести одновременно «две с половиной войны».

В орбиту американских интересов включались вся планета и околоземное пространство. Никаких белых пятен, выводивших отдельные регионы за скобки военной конфронтации, не признавалось. Нейтралитет клеймился как «аморальная политика». Догма – кто не с нами, тот против нас загодя исключала нахождение сбалансированных решений, в частности по германской и японской проблематике.

Что касается российского направления, основополагающие вехи стратегии США были проставлены в 1946—1949 годах. Варьировалась тактика, в такт с военно-технологическими новациями обновлялся инструментарий силового и психологического давления, но коловращение происходило вокруг одного стержня – исполнения приговора Советскому Союзу: он должен был кануть в Лету. Не потому, что СССР кому-то угрожал. Сам факт его существования квалифицировался как несовместимый с американской безопасностью.

Вашингтону принадлежит сомнительная честь деградирования политики и дипломатии, международной торговли, информатики в продолжение войны иными средствами. Непредсказуемость действий почиталась и поныне слывет на американском олимпе за важнейший стратегический резерв. Она – неотрывная часть балансирования на грани войны, позволяющего держать мировое сообщество в постоянном напряжении, а США – владеть инициативой. Производным от непредсказуемости является «право» на первый, превентивный удар по любому «потенциальному противнику» в любое время и любыми видами оружия.

«Превентивность», «упреждение», «подавление опасности в ее зародыше» и тому подобные термины вводились в оборот для оболванивания обывателей. Внутренняя логика подчинялась и подчиняется другим критериям, а именно: «отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия» (угрозы). Для вооруженных сил США вводился режим постоянной готовности, а для принятия решения всей наличной ложью обрушиться на «противника» достаточно «подозрения» или, согласно редакции 2006 года, «ощущения», что назревает нечто неладное, или констатация наличия такого «окна уязвимости» у объекта нападения, которая почти наверняка избавляет агрессора от возмездия.

За минувшие полвека в США было наработано более дюжины моделей казус белли. Вот некоторые наиболее одиозные. Если в каком-либо районе мира разовьются события, подкрепляющие советские позиции, Вашингтон вправе применить оружие вне зависимости от того, причастна Москва или не причастна к этим событиям. Создание неподконтрольной американцам стороной оборонительного оружия, обесценивающего наступательный потенциал Соединенных Штатов, есть нетерпимый вызов безопасности последних. В отсутствие более удобных предлогов называлась возможность развязывания войны по идеологическим мотивам.

С 1946 года Вашингтон держался установки – заключать только такие соглашения, которые, фиксируя чужие уступки, не обременяли американцев равновеликими обязательствами. Кроме того, в документы, под которыми администрация США проставляла подпись, внедрялись словосочетания, дозволявшие произвольное, «расширительное толкование» и эвентуальный сход с правового поля. Пример тому – договор по ПРО. В арсенале средств, девальвирующих партнерство, значились затягивание или отказ от ратификации достигнутых договоренностей.

Изложенное выше не экскурс в историю ради истории. Скорее, это опись профилирующих элементов также современных политической, социально-экономической, военной доктрин Соединенных Штатов. Естественно, время и научно-технологические перемены побудили скруглить кое-какие углы, где-то переупаковать и даже прополоть заготовки 50—70-х годов. Однако «освеженные» при Никсоне, Картере, Рейгане, Буше доктрины не стали менее деструктивными. А после распада СССР высокомерие и беспардонность Вашингтона вообще вышли из берегов.

На Земле почти не осталось мест, которые громогласно не столбились бы как сфера «жизненных американских интересов». С некоторых пор внедряется требование «интернационализации» природных богатств, доставшихся по прихоти судьбы отдельным странам. Под прицелом попечителей «общечеловеческих ценностей» российская Сибирь.

Все плотнее отгораживаясь от международного наблюдения за их военной активностью, США домогаются транспарентности программ других государств, насаждения набора ограничений и запретов, которые, по сути, выхолащивают принцип равенства наций, их право на равную безопасность. Чаще остальных в данном контексте обыгрывается тема «неспособности» неких режимов ответственно владеть и распоряжаться определенными военными технологиями. В перечень ненадежных заносится и Россия. Самые оголтелые требуют изъятия у нее ядерного оружия либо установления над ним чужеземной опеки.

Напрашивается вопрос: чем Горбачев и Ельцин заслужили восторженные овации заокеанских демократов? Тогда, в 90-х годах, все в стране шло вразнос и разворовывалось. Или хаос был управляемым? Развал ВПК, вывоз из России стратегических запасов редких металлов, 500 тонн оружейного урана, переманивание и исход цвета отечественной науки, похоже, вселяли уверенность, что под диктовку американских советников Москва сама напишет финальную главу своего летописного свода. Без искусственных параллелей припомним, что в «Дропшоте», утвержденном в 1949 году в качестве основы политики США и блока НАТО, в этом плане войны против Советского Союза, которая должна была завершиться его раздроблением, работу по изведению советского наследия и расправу с физическими носителями социалистических идей имелось в виду перепоручить пособникам российского происхождения.

Президент Клинтон рекомендовал не форсировать поведение Российской Федерации под корень. Пока ею управляли достойные американского доверия и милости наместники, Россия вписывалась в геополитические калькуляции Вашингтона. Она неплохо обслуживала США в качестве поставщика дешевого сырья и энергии. На будущее прикидывали – когда природные запасы иссякнут и нечем станет оплачивать импорт продовольствия, одежды, лекарств, короче – когда окончательно рухнет система жизнеобеспечения, Россия превратится в «терра нолис». Прибирай ее к рукам всяк, кому не лень.

Гладко было на бумаге. Но вдруг цепная реакция распада прервалась, а с началом XXI века дала себя знать воля России подняться с колен. Аналитикам из команды Буша – Чейни не верилось, что российское возрождение в свете потерь, превосходящих потери Второй мировой войны, теоретически возможно. Но россияне в очередной раз разочаровали русофобов. И раздраженная реакция не заставила себя ждать.

2006

Связь времен – взаимосвязь явлений

К выступлению в Дрездене

1. Сложные дороги жизни привели меня 55 лет назад в Дрезден. Это случилось в годовщину трагической даты 13 февраля 1945 года. Тогда враз погибло 38 тысяч мирных жителей. Рухнули великолепные памятники культуры, по праву считавшиеся достоянием всего человечества. Накрытая бомбовым ковром, смолкла музыка, воплощенная в камне.

Я застал вчерне подлатанный Цвингер, а на сотни метров вокруг сплошные руины. Улицы походили на горные тропы. Не были разобраны остовы сотен домов, ставших склепами. Скорбное безмолвие нарушали лишь стоны ветра.

Многое довелось мне перевидать на своем веку. Примерно так же или еще хуже выглядел Сталинград на момент капитуляции Паулюса. В городе осталось 1448 жителей. 43 тысячи погибло. Более 75 тысяч было угнано в Германию. Около 250 тысяч человек бежали за Волгу, правда, никто толком не знает, скольким из них посчастливилось выбраться на восточный берег великой реки. А Новгород, Псков, Минск? Каток войны прошелся по 1700 городам европейской части Советского Союза. Деревень вовсе не счесть.

Не знаю, какие чувства навевала на других встреча с опустошенным Дрезденом. Во мне она однозначно укрепила решимость положить все силы на то, чтобы с дьявольскими наваждениями, приведшими к страшной мировой катастрофе, было покончено навсегда.

2. Политики, политологи, ученые, к сожалению, крайне редко, если вообще, задаются вопросом: почему по сию пору почти неразрешимой задачей остается достижение единства в многообразии, при котором каждый, будучи частью целого, мог бы оставаться сам собой? Что здесь первопричина – слишком много в уравнении неизвестных? Или нечто другое – избыток вошедших в кровь и плоть коварных начал, главными из которых были и остаются презумпция виновности всех и каждого, кроме самого себя, и предпочтение права силы перед силой права?

Не спрашивай Бога о дороге на небо: Он укажет на самую трудную – относись к ближнему так, как ты хочешь, чтобы он относился к тебе. Назовите сообщество государств или отдельное государство, независимо от господствующей в нем системы, где бы заповедь сия утвердилась в качестве непререкаемой нормы. Боюсь, что даже при большом напряжении фантазии и готовности избирательно выдавать индульгенции не удастся сыскать безупречного образца для подражания.

3. Не станем обескураживать смельчаков, что поныне тщатся опровергнуть сарказм гётевского Мефистофиля: «И разум человеку дан, чтоб в зверстве превзойти любого зверя». Откликнемся на призыв Фридриха Шиллера нащупать «вечный закон в чудесных превращениях случая». Мысль поэта открыть в частном гены общего заслуживает пристального внимания. Она перекликается с идеей Николо Макиавелли: «Чтобы познать, что будет, надо знать, что было».

Конечно, ни Макиавелли, ни Шиллер не ратуют за розыск в прошлом ответов на вызовы настоящего и грядущего. Они мыслят глубже и шире, предостерегая против забвения связи времен, против высокомерного взгляда на исторический опыт, аккумулирующий взлеты и падения национальных сообществ и их героев, против недооценки того, что корни многих явлений и предрассудков уходят вглубь веков.

4. Каталог проблем, словно тень сопровождающих род людской от Адама и Евы, непрерывно умножается. Потенциал противоречий и цена ошибок возрастают в геометрической прогрессии. Но где же выводы? Отчего философия – после нас хоть потоп пронизывает доктрины заглавных актеров современной международной арены? Через сколько чистилищ предстоит пройти, прежде чем политикам наконец откроется: расщепив атом, поставив на службу Марсу сверх предела милитаризованные знания, человек лишил себя бессмертия?

5. Как бы то ни было, должно вновь и вновь обращаться к историческому наследию, дабы подобрать ключи не к райским вратам, а к достойно устроенному глобальному дому, благо которого есть наша общая забота. Поясню предлагаемый подход рядом примеров.

Можно ли верно проанатомировать нынешнее состояние ближневосточных дел, абстрагируясь от перипетий, что постигали регион на протяжении трех тысячелетий? Разберемся ли мы достоверно в нынешнем приливе национализма и межконфессиональных раздоров, списывая в архив крестовые походы и колониальную экспансию, сопровождавшиеся уничтожением иноверцев, их самобытных культур и укладов жизни?

Не поддамся соблазну глобальных разборок. Ограничусь анализом воздействия внешних факторов на политику России и ее преемника Советского Союза. Спрошу себя и вас: являлась в истекшем веке враждебность «демократий» по отношению к моей стране производной от Октябрьской революции или мутантом неприязни к славянам вообще и к русским в особенности, коей свыше тысячи лет?

Наслоений множество, и они тесно переплетены. Пий XII, благословляя нацистов на «освоение жизненного пространства», не изобретал ничего нового. Он возвращал в оборот буллы Клемента VI, которыми римская курия воззвала шведов, поляков и литовцев к крестовому походу не в Землю обетованную, а на Русь для изведения «греховной веры» заодно с ее носителями. Тогда же, в 1348 году, папским рескриптом вводилась экономическая блокада Руси – не последняя из неопровержимо документированных.

Сменивший Клемента Урбан отринул конфессиональные условности при наборе наемников. Он стал крестным отцом и спонсором Мамаева нашествия на Москву, подкрепив его генуэзской пехотой и литовским войском. На русофобской платформе сомкнулся в 1380 году пестрый по составу международный альянс. Опять-таки не последний.

Не буду утомлять ваше внимание рассказом о том, как ближние и дальние соседи обгладывали Русь и позднее Россию в эпоху монгольских, польских, шведских и других нашествий. Кратко остановлюсь на Семилетней войне (1756—1763) России, Франции, Австрии, Испании, Саксонии, Швеции против Пруссии, Англии (в унии с Ганновером) и Португалии. Хуже других пришлось французам. Они потеряли Канаду, Луизиану, владения в Индии. Их присвоил Лондон, уверовав в силу, британцы подкорректировали свой внешнеполитический курс, что затронуло и Россию. Провозглашение Екатериной II «внимательного нейтралитета», способствовавшего расправлению плеч юными Соединенными Штатами, обострило русофобскую аллергию.

Проявлялась она по-разному. Усилия России по усмирению «шустрого мальчика», нареченного Наполеоном, вроде бы сопрягались с официальной политикой Англии, политикой «сдерживания узурпатора». А что вещала о походе А.В. Суворова британская пресса? На ее страницах бушевала кампания: «Восточные варвары посягают на европейскую цивилизацию». Газеты пестрели карикатурами, изображавшими монголовидного монстра с кинжалом в зубах и когтями не то медведя, не то тигра, ползущего на Запад. За подробностями отсылаю вас к книге Аллардт «Походы А. Суворова в общественном мнении Англии».

6. Помолвка Наполеона со Святой Еленой возрадовала британцев. И одновременно их весьма огорчил возросший авторитет России – истинного победителя Бонапарта. Священный союз, в котором Петербург задавал тон, был англичанам словно бельмо на глазу.

Долгая, многоходовая интрига разразилась в 1853 году кровопролитной Крымской войной (потери с обеих сторон полмиллиона солдат и матросов). Коалиция из англичан, французов, турок и сардинцев отбросила Россию на «подобающее ей место». Российское воздействие на общеевропейскую действительность оказалось урезанным почти до уровня, предшествовавшего Куликовской битве с Мамаем (1380). Вплоть до 1917 года Россия существовала своими чувствами и чужими мыслями.

Эхо Крымской войны не скоро стихнет. 1878 год. Освобождение Болгарии – при ключевой роли России – от турецкого владычества. Русские войска подошли к вратам Константинополя и замерли. Что стряслось? Их остановил ультиматум Альбиона – если русский солдат вступит на улицы этого города, Англия и с ней Австро-Венгрия объявят России войну.

Англичане – с 1902 года они состояли в союзе с Токио – активнейшим образом подталкивали Японию к вооруженному конфликту с Россией в 1904—1905 годах.

1912 год. По сговору англичан, австрийцев и итальянцев учреждается государство Албания. Смысл и цель – воспрепятствовать выходу Сербии к Адриатике. Сегодня та же задача выполнена подрывом Черногории с Сербией.

7. Прежде чем разбираться, как и почему Германия и Россия скрестили мечи в Первой, а затем во Второй мировой войне, хочу условиться о следующем. Путеводной нитью в установлении истины нам будет служить притча Соломона – «неодинаковые весы, неодинаковые меры, то и другое – мерзость перед Господом». Если добровольное вхождение в состав России, скажем, Казахстана, Башкирии, Калмыкии, Грузии, Армении, других территорий будет называться «завоеванием», а экспансия Карла Великого и его политических наследников Великобритании и США – «освоением» чужих земель, то едва ли мы приблизимся к консенсусу. Если у вас и впредь будут вести Советский Союз за «врага», а Соединенные Штаты и Великобританию в качестве «противников» в мировой войне, в чем легко убедиться, открыв официозный многотомный труд «Германский рейх и Вторая мировая война», то возникнет больше новых вопросов, чем ответов на старые.

В 1988 году я предложил Вилли Брандту создать группу из советских и западногерманских историков, которой поручалось бы одним пером, не обходя самые острые углы, написать историю Второй мировой и, следовательно, историю каждой из наших стран. В. Брандту идея пришлась по сердцу. Он условился с Куртом Кербером, что тот профинансирует проект. Но тут встрял М. Штюрмер. Его броский слоган «кто контролирует прошлое, тот программирует будущее» смутил Кербера, и тот сошел с дистанции.

8. Честно говоря, мною двигало нечто большее, чем правдивое исследование генезиса Второй мировой войны. Нельзя толком разобраться в закулисье этой катастрофы без того, чтобы вскрыть также подноготную Первой мировой. Не за горами столетие выстрела в Сараево, оборвавшего жизнь эрцгерцога Фердинанда и мирную жизнь Европы, а ключевые документы из британских архивов по-прежнему недоступны. Очевидно, не только потому, что пришлось бы сдать в макулатуру большую часть публикаций, возлагавших и возлагающих главную вину за происшедшее на Германию. Не меньше, если не больше нагрешил Туманный Альбион.

Не мой стиль – ходить вокруг да около. Обратимся к записи беседы Черчилля с Бисмарком (внуком Железного канцлера, первым секретарем посольства Германии в Лондоне), состоявшейся 20.10.1930. По-видимому, она вам не известна. Вот суть рассуждений британца: вы, немцы, – недоумки; если бы в Первой мировой войне вы все силы бросили на разгром России, Англия позаботилась бы о том, чтобы французы вам не мешали. А если бы они нас ослушались, то мы оставили бы их своей судьбе.

Что к этому добавить? Для Черчилля и его единомышленников Первая мировая являлась продолжением Крымской войны 1853—1856 годов. И не будет большим сгущением красок утверждение, что для многих в Великобритании Вторая мировая война логично вытекала из Первой мировой.

9. До Версальского мирного договора Германия, понятно, слыла за противника Антанты. Но и тогда, и после Версаля она проходила в планах «демократов» как ассистент, а не просто как попутчик в русофобских комбинациях.

Не все специалисты зарегистрировали связь между вторжением кайзеровских войск в пределы Советской России после заключения Брестского мира и высадкой десантов американских, британских, французских и т. д. войск в Мурманске, на Кавказе, в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Не будем упрощать. Совпадало не время. Немецкие войска двинулись в феврале 1918 года, а в Мурманске американцы, англичане и прочие появились уже в марте. Вовне, для манипулирования общественным мнением, бывшие союзники России будут божиться, что они незвано вступили на нашу землю для «спасения россиян от тевтонов». Де-факто имело место разделение трудов неправедных. Кайзеровские войска оккупировали Литву, Латвию, Эстонию, Белоруссию и «наводили порядки» в Финляндии, а «демократы» обживали прочие города и веси.

Не забудем, что Антанта потребовала от немцев участия в походе на Петроград с латышско-эстонского плацдарма. Для виду во главу войска собирались поставить генерала Авалова, но реальными предводителями операции должны были стать немецкие генералы. К большому неудовольствию «демократов», Берлин отказался от уготованной ему чести. И совсем разгневал Париж, Лондон и Вашингтон, заключив с Советской Россией Рапалльский договор.

Тогда-то западные державы вплотную занялись подбором более дальновидных, с их точки зрения, политиков, тех, что не чета рейхсканцлеру Й. Вирту и В. Ратенау. Случайно или нет, вам судить, на 1922 – 1923 годы приходятся начальные контакты «демократов» с Гитлером. Сохранилась для истории тирада будущего фюрера, услышанная сотрудником военного атташата США: «Не дожидайтесь, когда вам самим придется столкнуться с большевиками на поле брани, поручите эту работу нам».

Лондон, Париж да и Вашингтон с олимпийским спокойствием восприняли возведение Гитлера в январе 1933 года на трон. Их ничто не встревожило? Подспорьем в нахождении верного ответа, очевидно, может служить проект «пакта согласия и сотрудничества», предложенный Берлину в марте 1933 года. Пакт предусматривал учреждение квартета четырех, который брал бы на себя решение всех европейских проблем за всех европейцев. Более 15 лет Веймарская республика безуспешно домогалась права включиться на равных в клуб мировых держав. А Гитлеру прообраз Мюнхена преподнесли через неполных два месяца после его вхождения во власть!

10. В данном контексте приглашаю вас к раздумью о следующем. 1 сентября 1939 года канонизировано как дата начала Второй мировой войны. Но к этому моменту число погибших китайцев по ходу «экспедиции Японии» составило почти 20 миллионов человек, то есть превышало совокупные потери союзных стран (без СССР) на всех фронтах мировой после того, как нацистский рейх поднял забрало, а Япония устроила Соединенным Штатам Пёрл-Харбор.

Может быть, стоит наконец прислушаться к Генри Стимсону (госсекретарь в администрации Гувера и военный министр при Рузвельте)? Подводя итоги пережитому, он отслеживал «путь во Вторую мировую войну от железнодорожных рельсов под Мукденом», вел хронологию катастрофы, постигшую человечество от вторжения в 1931 году Японии в Северо-Восточный Китай.

Признание бывшего бывшим дастся, похоже, не просто. Счет жертв пополнится потерями Китая (не менее 30 миллионов погибших), Абиссинии, Испании, на Халхин-Голе, что до сих пор не делается. Надо будет, далее, согласиться с тем, что во Второй мировой войне применялось бактериологическое и химическое оружие – им травили беззащитных эфиопов, и более 530 раз его применяли против китайцев. Короче, многое придется поставить с головы на ноги, в том числе по части интриг, сорвавших в 30-х годах попытки создать в Европе коллективный заслон против надвигавшейся войны.

11. Кто оспорит, Англию, Францию, Соединенные Штаты устраивает версия, замыкающая скатывание Европы в пропасть на план «Вайс». Однако как быть испанцам, австрийцам, чехословакам, всем остальным, кого «демократы» до «Вайса» любезно преподносили агрессорам на заклание? «Невмешательство» было и есть вид глумления над международным правом. С 1937 года и эта ширма, прикрывавшая пособничество немецким нацистам, итальянским фашистам и японским милитаристам, была за ненадобностью отброшена. Сдать Гитлеру Чехословакию Париж и Лондон условились в сентябре 1938 года. Австрию англичане подарили Гитлеру в марте 1938 года с припиской игнорировать строптивость французов и не внимать протестам СССР. С перетягиванием польского каната вышла нежданная осечка, хотя 12—14 августа и чуть позже, 26—28 августа 1939 года, дело вроде бы двигалось ко «второму Мюнхену».

Меня, естественно, подмывает желание поведать вам в деталях о том, что понудило Москву заключать с Германией договор о ненападении (23 августа 1939 года). Поступаю проще – предложу вам послушать отрывок из покаянной речи В.М. Молотова 31 августа 1939 года: «Решение о заключении договора о ненападении между СССР и Германией было принято после того, как военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик. Поскольку эти переговоры показали, что на заключение пакта о взаимопомощи нет оснований рассчитывать, мы не могли не поставить перед собой вопроса о других возможностях обеспечить мир и устранить угрозу войны между Германией и СССР».

Раскрою за Молотова скобки. Советское руководство располагало документальными данными о том, что переговоры с Москвой являлись для Лондона не самоцелью, а рычагом давления на Берлин. Если бы не удалось обойтись без оформления какого-то модус вивенди с СССР, имелось в виду на этот случай (воспроизвожу протокол заседания кабинета Чемберлена) «обеспечить свободу рук, чтобы можно было заявить России, что мы (англичане) не обязаны вступать в войну, ибо не согласны с ее интерпретацией фактов». Инструкция, выданная адмиралу Драксу (он представлял Англию на военных переговорах в Москве 12—21 августа), гласила: «Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо обязательства, которые могли бы связать нас при тех или иных обстоятельствах. Поэтому следует стремиться свести соглашение к самым общим формулировкам».

Содержание этой инструкции не было для Сталина секретом, равным образом и то, какой смысл вкладывался в понятие «обстоятельства». Правительство Англии, как и правительство СССР, знало, что военный удар по Польше, если «демократы» не сдадут ее рейху, как и ЧСР, назначен на 1 сентября. Тем не менее Драксу поручалось затягивать московский раунд переговоров «по возможности до конца сентября». Даже от недоросля не могло ускользнуть – Лондон подставлял Советский Союз, чтобы зреть сражение издалека, сообразно припасенной собственной «интерпретации фактов».

Это долгий сказ. Отложим его до лучших времен. Пока попрошу принять к сведению следующее. 21 августа 1939 года в Темпельгофе наготове стояли два самолета: «Юнкерс», личный борт фюрера, выделялся для Риббентропа. «Локхид-12 А» британских спецслужб должен был доставить Геринга на тайную встречу с Чемберленом в Чеккерсе, если вояж Риббентропа в советскую столицу по каким-то причинам сорвется. Без особых комментариев очевидно, что 21 августа как Германия, так и Великобритания держали в запасе различные модели развития.

12. «Настоящая война» Гитлера за европейское и мировое господство – нашествие против Советской России -была отсрочена Пактом о ненападении, заключенным 23 августа 1939 года на 22 месяца. В ожидании схватки Москве удалось кое-что сделать для повышения своего оборонительного потенциала в войне с нацистским рейхом, которую Сталин считал неизбежной.

Сход России с мировой арены удалось отвратить ценой колоссальных жертв. Удалось не только устоять самим, но в ходе битвы под Москвой нанести Третьему рейху решающее поражение. В узком кругу доверенных лиц Гитлер вынес в декабре 1941 года приговор сам себе и своему режиму – возможность войны на выигрыш утрачена. В позиционном противоборстве Германия была обречена.

В нашем распоряжении уйма свидетельств из британских, американских и других источников того, что кровопролитие в Европе могло завершиться в 1942-м, самое позднее – к лету 1943 года. Сколько миллионов людей осталось бы в живых, сколько городов не обращено в пепел! Увы. У политиков свое восприятие жертв и страданий. Черчиллю принадлежит авторство аморального афоризма: один убитый – преступление, миллион убитых – статистика. Из битвы под Москвой англичане и шедшие тогда у них на поводу американцы сделали вывод: скорая победа им ни к чему, Советский Союз не достаточно ослаб, для приведения его в кондицию, устраивавшую «демократии», требуется время.

Сталинградское сражение вроде бы просветлило умы англосаксонских стратегов. Рузвельт и Черчилль в январе 1943 года заверяли Сталина в «твердом намерении» скоординированными с СССР усилиями поставить Третий рейх на колени до конца 1943 года. И прежде чем высохли чернила на бумаге, эти заверения сникли.

Перелом внесла битва на Курской дуге – тяжелейшее из сражений в истории человечества. Оно длилось с 5 июля по 23 августа 1943 года. Еще до его окончания, 20 августа, Рузвельт, Черчилль, начальники их штабов обсуждали в Квебеке возможность сговора с немецкими генералами на предмет оказания совместного «отпора русским». Как видите, перелом перелому рознь. Квебекские сидения закончились утверждением концепции операции «Оверлорд» (о ней сообщат Сталину в Тегеране) и совершенно секретного плана «Рэнкин». Если «Оверлорд» предполагал открытие весной 1944 года Второго фронта на севере Франции, то «Рэнкин» нацеливался на создание общего с нацистскими генералами фронта против Советского Союза, причем именно «Рэнкину» отдавался приоритет, что явствует из директивы Эйзенхауэру, главнокомандующему «Оверлордом».

Под «Рэнкин» устраивалось Варшавское восстание, развернулась вербовка среди немецких военнопленных «добровольцев» для будущей войны против СССР, и под этот план готовилось покушение на Гитлера. Взрыв в «Волчьем логове» своей цели не достиг. Дал осечку намеченный на июль 1944 года разворот мировой войны против СССР.

13. Стимсон не вдруг зачислил настырного Черчилля в «дебоширы». В феврале премьер рассыпал в Ялте комплименты доблестной Красной армии, а в марте 1945 года отдал приказ собирать и тщательно складировать трофейное оружие на случай «использования его против русских». Начальников штабов Черчилль озадачил разработкой операции «Немыслимое». Третью мировую войну предполагалось начать 1 июля 1945 года силами 110 дивизий – английских, американских, канадских, польского экспедиционного корпуса и вермахта. Десять интернированных англичанами дивизий проходили боевую тренировку в специальных лагерях на юге Дании и в Шлезвиг-Гольштейне.

12 февраля главы трех держав покинули Ялту. В числе прочего, на Крымской конференции условливались о координатах операций вооруженных сил союзников. Эти координаты в основном совпадали с контурами зон оккупации.

Не вам напоминать, что произошло день спустя – 13 февраля.

Зачем англичанам и американцам понадобилось превратить Флоренцию на Эльбе в Помпеи у подножия Везувия? Экипажам британских самолетов вменялось – показать Советам, на что способна бомбардировочная авиация союзников. Американским летчикам обозначили цель – разрушить мосты через Эльбу. Продвижение на запад советских войск должно было быть задержано. Разрушение Дрездена – прикрытие умысла.

Удары с воздуха по объектам в будущей советской зоне не стихали до конца апреля. Ораниенбург уничтожили целиком. В нем находились лаборатории Дегуссы, работавшие с ураном. Ничто из оборудования, никто из персонала не должны были попасть к «русским». Официальная байка звучала так: пилоты промахнулись, они летели, чтобы поразить штаб германских ВВС в Цоссене. При налете на Потсдам действительно произошел сбой: метили в Сан-Суси, а попали в собор, ратушу и их округу.

14. Это лишь видимые миру слезы. Невидимые куда зловещей. Под «Немыслимое» подгоняли акт капитуляции Германии. Если не смешивать форму с содержанием, немецкие вооруженные силы сдавались в Реймсе штабу Эйзенхауэра, Йодль и Фридебург выполняли приказ Дёница – война против западных держав утратила смысл, она прекращается; война против Советского Союза продолжается до конца. Повторная капитуляция, принятая Г.К. Жуковым в Карлсхорсте, чуть подправила ситуацию, но черту под англо-американской интригой не подвела.

22 мая 1945 года начальники британских штабов доложили Черчиллю план операции «Немыслимое». Их доклад сопровождался оговорками – начать войну просто, сложнее выбираться из нее, 110 дивизий не в состоянии выполнить поставленную премьером задачу.

Возможно, однако, решающим доводом против замысленного Черчиллем «Немыслимого» была оппозиция этой авантюре со стороны американских военных. Генеральская элита США отвергла инициативу Трумэна, предложившего 23 апреля разорвать союзнические отношения с СССР (свою роль Москва отыграла, Соединенные Штаты без посторонней помощи справятся с Японией). Контрдоводы начальников штабов – не свяжи советские вооруженные силы Квантунскую армию, штурм японской метрополии обойдется американцам до полутора миллионов погибших «парней» – заставил президента идти на попятную. Тем самым военное командование США зажгло зеленый свет Потсдамской конференции. Закат антигитлеровской коалиции был отсрочен до сентября 1945 года.

15. Вас, видимо, интересует, как отражались означенные и неупомянутые эволюции в позициях США и Великобритании на судьбах Германии. Когда, собственно, сначала в сознании, затем на картах, потом на местности совершился раскол вашей страны?

В Комитете по послевоенной политике США, его возглавлял госсекретарь К. Хэлл, уже в 1942 году слышались такие призывы: после войны надо будет привести в движение небо и землю, чтобы обратить немцев в союзников «демократии»; не получится всех – то хотя бы часть из них. Эту тему склоняли на все лады с 1943 по 1945 год. В портфеле адмирала Леги, советника Трумэна на Потсдамской конференции, лежали планы расчленения Германии на три—пять государств, большинство из которых, по расчетам, должны были выйти на американскую орбиту.

Эти планы не попали на стол. Помешал Сталин. Он предложил обращаться с Германией как единым целым. США и Англия настояли на том, чтобы сохранились лишь некоторые атрибуты экономического единства: общая валюта, железнодорожная сеть и пр. Однако никакого центрального правительства, никаких общегерманских партий, профсоюзов, никаких законов, действующих одинаково в четырех оккупационных зонах. Французы примкнули к потсдамским решениям с оговоркой, что не будут считать себя связанными какими-либо положениями, допускающими сохранение германского единства.

16. Необратимый поворот США и с ними Англии к конфронтации с Советским Союзом пришелся на конец 1945 – начало 1946 года. Госсекретарь Бирнс провел в Москве интенсивные переговоры со Сталиным и по возвращении домой обратился 30 декабря 1945 года по радио к американскому народу с многозначительным новогодним поздравлением. Встреча с советским лидером, заявил он, приблизила США к миру, выстроенному на «справедливости и мудрости». Неделю спустя, 5 января, его вызвал к себе Трумэн. Президент дезавуировал министра, подчеркнув – политика баланса интересов, компромиссов не является политикой Вашингтона. Соглашения имеют смысл только в том случае, если они закрепляют советские уступки, не возлагая на США каких-либо бессрочных обязательств.

5 января 1946 года, если угодно, и является датой провозглашения холодной войны. Родился перевертыш: формула «Война есть продолжение политики иными средствами» была вывернута наизнанку. Политика стала продолжением войны иными средствами. Она не утихала до скончания XX века и привела к большему количеству жертв, чем Первая мировая, поглотила больше ресурсов, чем все войны в истории человечества, вместе взятые.

В том же 1946 году руководство США застолбило вехи дальнейшей политики. Теперь они обозначались так: само существование СССР, независимо от того, какую политику он проводит, несовместимо с американской безопасностью. Для ликвидации угроз, которые таит в себе потенциальный противник, США вправе прибегнуть к любым средствам, включая применение атомного, химического и бактериологического оружия. Вооруженные силы страны должны быть готовы к превентивным операциям в любой момент и в любом месте, если…

В правительственных документах США перечисляется с дюжину казус белли. Упомяну самые одиозные. Если Советский Союз овладеет технологиями, обезвреживающими американские наступательные вооружения. Если в том или ином регионе мира произойдут события, объективно ущемляющие интересы США и идущие на пользу Советскому Союзу, безразлично, причастна или непричастна к этим событиям Москва. Если откроется достаточно широкое окно уязвимости Советского Союза, чтобы свести с Москвой счеты по идеологическим мотивам.

В 1947 году по докладу Гувера (его основным автором был ваш соплеменник Столпер) Белый дом решил для себя развалить четырехсторонний механизм управления Германией, готовить почву для учреждения сепаратного западногерманского государства. Курс на раскол опробовался на Берлине, где был ликвидирован общегородской магистрат. Вместе с Германией разводилась на враждебные полюса Западная и Восточная Европа. Одностороннее решение превратилось затем в позицию шести государств: США, Англии, Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга. Все последующее, как говорится, дело техники.

Западные СМИ позаботились о том, чтобы из общественной памяти было вытеснено верное представление о подлинных позициях сторон в критические послевоенные годы. Поколения «веси», выросшие в нездоровом климате холодной войны, не сомневаются, что поборниками свободных выборов в Германии являлись «демократы», а Москва лишь тем и занималась, что вставляла палки в колеса, что три западные державы поощряли волеизъявление немцев в своих зонах, тогда как в советской зоне оно подавлялось, что вина за раскол лежит целиком на СССР, который блокировал конструктивные усилия Вашингтона, Лондона и Парижа, направленные на сохранение германского единства.

Если кто-то из присутствующих здесь так считает, боюсь, мне придется их разочаровать. В несколько заходов Сталин пытался нейтрализовать не американское оружие, но умерить политический экстремизм бывшего союзника. В дополнение к тому, что вы уже услышали, напомню. Предложение о проведении свободных выборов по общему для четырех зон избирательному закону исходило от СССР. По итогам выборов предлагалось сформировать центральное правительство, заключить с ним мирный договор, разработанный с участием немецких представителей. В обозримые сроки с территории Германии выводились бы иностранные войска.

Как реагировали западные державы? По словам госсекретаря Маршалла, США не испытывали доверия к демократической воле немецкого народа. Мирный договор будет заключен тогда, когда Соединенные Штаты сочтут это для себя полезным. Не откликались ли «демократы» на результаты референдумов в Северном Рейне-Вестфалии и Гессене? Британская администрация аннулировала вотум доверия населения в пользу национализации угольных и металлургических концернов. По причине несогласия с волей немцев американцы дважды перечеркнули итоги референдумов в Гессене. Чтобы вольница не вышла из прочерченной западными державами колеи, они добились изъятия самой возможности проведения референдумов из проекта боннской конституции.

Если приведенные мною сведения показались недостаточно убедительными, я обращусь за поддержкой к Люшиусу Клею. Он у вас, как жена Цезаря, вне подозрений. Отвечая на запрос госдепартамента США, генерал доложил (апрель 1946 года): советских представителей в Контрольном совете «нельзя упрекнуть в нарушении Потсдамских соглашений»; напротив, «они самым добросовестным образом выполняют их»; они проявляют «искреннее желание дружить с нами, а также уважение к Соединенным Штатам». В заключение Клей подчеркивал: «Мы ни на мгновение не верили в потенциальную советскую агрессию, и мы не верим в это также сейчас».

17. В середине 1947 года Советский Союз стал сползать на позицию – острие против острия. Это тотчас отразилось на ситуации в Чехословакии, Венгрии, Румынии. Под воздействием ледяных ветров из-за океана надежды Москвы, что эти государства станут развиваться по финской модели, увяли. Создание «народных демократий» вошло в повестку дня. Особняком оставалась советская зона, позднее – ГДР.

18. Одному Господу ведомо, не согнулась ли бы земная ось, удержи США надолго монополию на атомное оружие, не выбейся они из графика накопления ядерных боеприпасов.

1949 год отмечен не только рождением двух германских государств, но и созданием в СССР противовеса американскому атомному шантажу. После рассекречивания архивов ЦК СЕПГ желающие могут убедиться, что Москва не подыгрывала крену, а затем и открытым раскольническим действиям западных держав. Руководствуясь своими «стратегическими интересами», СССР последовательно выступал в защиту единства Германии. В беседах с В. Пиком, О. Гротеволем, В. Ульбрихтом Сталин делал акцент на то, что Германия – единственная страна, способная конкурировать с американцами. В разговорах с советскими военачальниками всплывал и другой аргумент – США не мастаки воевать в поле. Помимо западногерманской территории как плацдарма, Вашингтону нужен немецкий солдат. Противодействие планам раскола означало неодобрение Сталиным поползновений на «социалистические эксперименты» в советской зоне. «Ваша задача, – внушал он Пику, – доведение до ума буржуазной революции 1848 года, прерванной Бисмарком и Гитлером, а не строительство мини Советского Союза».

Поставленный перед фактом раскола, Сталин отводил пять—семь лет на одоление сего противоестественного состояния. Первые пробные шары на предмет сближения ФРГ и ГДР были запущены с его санкции осенью 1950 года. О. Гротеволь направил письмо Аденауэру, в котором говорилось о необходимости смягчить, насколько удастся, последствия разделения государства. В ответ Аденауэр выдвинул набор предварительных условий. Во втором письме Гротеволь принял требования Бонна за основу для обмена мнениями. Диалога не получилось, ибо федеральный канцлер, по нашим данным, не без «совета» трех держав, переписку прекратил.

В это же время Сталин поручил советскому Красному Кресту войти в контакт с Красным Крестом ФРГ для обсуждения проблемы немецких военнопленных, задерживавшихся в СССР. Аденауэр наложил вето на обсуждение с советской стороной этой темы, отметив, что это не гуманитарная проблема. Чем дольше военнопленные находятся в советских лагерях, тем политически выгоднее Бонну.

Свидетельствую, что знаменитая советская нота от 10 марта 1952 года, вокруг которой историки по сей день ведут споры, не являлась блефом. Синтезируя плюсы и минусы, прагматик Сталин заключил, что может свернуть советские позиции в бывшей вотчине, если объединенная Германия примет статус «неприсоединившегося государства». Он рассчитывал, что на свободных выборах, которые предлагались в ноте, большинство пойдет за социал-демократами. Но даже в случае успеха ХДС/ХСС советский руководитель не собирался менять румб, хотя, вероятно, добивался бы повышения планки гарантий того, что неприсоединение не окажется полустанком на пути включения всей Германии в западные военно-политические структуры.

Советским аналитическим службам вменялось внимательно отслеживать подвижки в расстановке сил в ФРГ, выявлять нюансы в позициях отдельных партий и политических деятелей. В конце 1952 года при моем личном участии была написана отправленная в секретариат Сталина записка о «плане Миддельхауве» – о настроениях в Свободно-демократической партии. Блюхер, Делер и ряд других либералов взвешивали целесообразность выхода из коалиции с Аденауэром в знак несогласия с ремилитаризацией ФРГ. Небезынтересными казались «наверху» также соображения, развивавшиеся социал-демократом Эрлером. Он проводил мысль, что воссоединение Германии не должно уподобиться механическому поглощению большим меньшего. На его взгляд, в объединенном государстве должно было слиться все лучшее, что было и в ФРГ, и в ГДР.

После смерти Сталина Берия пытался оживить пакет советских предложений по объединению Германии. Он задействовал своих «личных агентов», чтобы, по его выражению, прощупать, какую «цену нам заплатят западные державы за ГДР». Берия, в свою очередь, высоко оценивал шансы социал-демократов на выборах в бундестаг 1953 года и доказывал, что, придя к власти, СДПГ откликнется на советские оферты. У Комитета информации, где я работал, состоялся диспут с Берией на сей счет.

Но тут случилось то, что случилось. События 1953 года в ГДР, разгоревшаяся на их фоне борьба за власть между Хрущевым и Берией, практическое свертывание нашей стороной флага немецкого единства, переход инициативы в германском вопросе к западным державам.

19. Развитие приняло иную окраску, но связь времен не прервалась. Заключение госдоговора с Австрией вдохновило министра финансов правительства Аденауэра Фрица Шеффера выйти на руководство ГДР с предложением о создании германской конфедерации. Москва рекомендовала Ульбрихту по-деловому откликнуться на зондаж. Любопытно, что аналогичные советы, и не однажды, высказывал Аденауэру Джон Ф. Даллес. Федеральный канцлер отказался заглатывать «приманку, хитро расставленную ГДР». Ульбрихт, который никак не сочувствовал объединительным тенденциям, воспользовался политическим выпадом канцлера и в нарушение договоренности с Шеффером о конфиденциальности заявил, что идея конфедерации исходила не от него, а от министра боннского правительства.

Другой малоизвестный эпизод. Летом 1958 года в Москву прилетел Аксель Цезарь Шпрингер. После долгих мытарств он попал на прием к Хрущеву и предложил свои услуги на случай объединения Германии в качестве «нейтрального государства». Шпрингер обещал задействовать всю мощь своего концерна, поднять другие западногерманские средства информации в поддержку такого решения. «Поздно, – ответствовал Н.С. Хрущев, – слишком поздно».

Кое-какие шаги по наведению мостов между ФРГ и ГДР предпринимались с западногерманской стороны в период канцлерства Л. Эрхарда, а также в начале 80-х годов. По нашей вине они закончились ничем.

20. Пора выходить на финишную прямую. В конце 1968 – начале 1969 года МИДом СССР в сотрудничестве с другими службами были проанализированы модальности новых подходов к германским делам. Сброс балласта и расстановка свежих ориентиров давались нелегко. В высшем эшелоне имелись профессиональные скептики. Они полагали, что недружественная позиция Бонна не столь вредна. Она облегчает закручивание гаек в странах Варшавского договора. Сомнительным вариантом они называли приход к власти СДПГ по причине популярности социал-демократической идеологии в ГДР. Упомяну два имени – Б.Н. Пономарев и его патрон М.А. Суслов.

Отдадим должное А.А. Громыко и Ю.В. Андропову – им удалось убедить Брежнева и Подгорного (Косыгина убеждать было не надо) принять разработанную дипломатами и разведчиками концепцию выправления отношений с ФРГ. Она реализовалась затем в Московском договоре 1970 года.

Два примечания. Отсчет шагов на пути к восстановлению единства, по моему мнению, следует вести от встречи В. Брандта и В. Штоффа в Эрфурте. Она продемонстрировала, что преодоление «атомного рва» (это не образ) между двумя германскими государствами – вопрос времени. И во-вторых, нормализовав отношения с СССР и получив, таким образом, твердую опору под второй ногой, западногерманские политики заметно нарастили вес своей страны в Европе, в западном альянсе, в мире в целом.

21. К середине 70-х Советский Союз вышел на пик своего могущества и влияния. Внешне вроде бы так и было. Что стряслось на рубеже 80-х годов? Почему в ускорявшемся темпе разбазаривался державный капитал? Причин – хоть отбавляй. Назову, на мой взгляд, самые существенные.

Эксперты убеждали Хрущева, Брежнева, Андропова, что, подыгрывая американцам в гонке военных технологий и наращивания арсеналов оружия, Советский Союз ведет контрпродуктивную политику; сам себя разоряет. Наша экономическая база была в семь раз уже той, на которую опирались американцы. Стало быть, каждый рубль, каждый доллар, брошенный в топку вооружений, обходился нам семикратно дороже. Бесконечно самоедство продолжаться не может. В обозримом времени количество перейдет в качество.

К концу правления Н.С. Хрущев слушал и слышал лишь сам себя. Л.И. Брежнев с 1976 года утратил дееспособность. Он царствовал, но не правил. Ю.В. Андропову судьба отвела слишком короткий срок для того, чтобы что-то изменить. Государственное устройство сталинского покроя превращало кризис личности в кризис системы, в кризис национального сообщества.

Представьте себе, военные расходы ФРГ в 1980—1982 годах составляли бы не 5,7 процента от внутреннего валового продукта, а 22—23 процента, как у нас. Смогли бы вы творить экономические чудеса? Что же до американской экономики, то при одолении пресловутой «асимметрии» и утроении военного бюджета США и доведении его до 1 триллиона долларов она лопнула бы.

Имелась ли у СССР альтернатива? Отто Бисмарк называл самой плохой политикой политику колебаний. Хуже ее подражательская политика, обрекающая жить чужим умом.

22. Обвал пришелся на горбачевскую пору. Новому генеральному секретарю давался шанс обещания воплотить в действия, теорию и практику привести к единому знаменателю, наполнить понятия народовластие и социальная справедливость реальным содержанием. Это предполагало не довольствоваться развенчанием культа личности Сталина, а взяться за насущную, перезревшую проблему низведения под корень созданного диктатором режима бесконтрольной единоличной власти, навязанной им идеологии слепого подчинения, внедренной практики подавления вольнодумства. Дилемма была обозначена предельно просто: либо М.С. Горбачев возглавит процесс десталинизации системы от «а» до «я», либо протестные силы сомкнутся на нигилистской основе и вместе с надстройкой снесут базис.

Советская громада нуждалась не в косметическом припудривании, не в экспромтах, которых страна натерпелась при хрущевском правлении, а в последовательном капитальном ремонте по тщательно продуманному и взвешенному во всех составных плану. Но лозунгом М.С. Горбачева было – ввяжемся в сражение, потом оглядимся. Согласитесь, без программы, без скрупулезной инвентаризации всех за и против не перестраивают даже аптеки, а здесь речь шла о судьбе великого государства.

23. С момента прихода М.С. Горбачева к власти эксперты многократно портили ему настроение неутешительными прогнозами. 1990 год, доказывали они и приводили неопровержимые выкладки, будет для СССР рубежным. Нет пророков в своем Отечестве. Остается утешаться восточной мудростью – все, что должно сбыться, то сбудется, даже если это сбудется не так. Так арабы на свой лад формулируют закон связи времен.

18.02.2007

Размышления о былом

Ремарка В. Белова лишний раз подтверждает – мудрость народная зачастую на порядок превосходит политическую. Это нашло отражение в творчестве и Ф.И. Тютчева, Хайнера Мюллера, выдающегося немецкого драматурга, и писателя В.Г. Распутина. В их наблюдениях сокрыт глубокий смысл, к сожалению далеко не всегда востребованный.

Вот собрались в Ялте руководители трех великих держав, чтобы подытожить трагические события Второй мировой войны и условиться об устройстве послевоенного мира. Разговор на встрече шел в основном между Сталиным и Рузвельтом. Черчилль время от времени встревал, но больше для того, чтобы вставлять палки в колеса. Президенту США импонировали проекции Сталина, и он не пошел на поводу у британского премьера. Итогом непростых дискуссий стали ялтинские соглашения, историческое значение которых Рузвельт квалифицировал в своем последнем послании конгрессу так: от добросовестного выполнения союзнических соглашений, достигнутых в Тегеране и Ялте, зависят «судьба Соединенных Штатов и судьба всего мира на будущие поколения». «Здесь, – предупреждал президент, – у американцев не может быть среднего решения. Мы должны взять на себя ответственность за международное сотрудничество, или мы будем нести ответственность за новый мировой конфликт».

Эта запись датируется 1 марта 1945 года (три недели спустя Рузвельта не станет), и возникла она далеко не случайно. За спиной главы Белого дома – в администрации, в конгрессе, в клерикальных кругах оживились силы, которым не терпелось по окончании войны в Европе заварить новый конфликт, на сей раз с Советским Союзом. В Англии Черчилль отдал в это время распоряжение собирать трофейное оружие и складировать его на случай войны с СССР, а своих начальников штабов озадачил подготовкой операции «Немыслимое», о чем будет сказано чуть ниже.

Руководители трех держав покинули Ялту 11 февраля. На конференции были утверждены среди прочего линии разграничения демаркационных зон в Германии и Австрии, а также координаты военных действий союзных держав во избежание случайных пересечений. Земля Саксония попадала в советскую зону оккупации, но в ночь с 12 на 13 февраля американцы и англичане разрушили до основания ее столицу древний Дрезден, дабы продемонстрировать «потенциал англосакской бомбардировочной авиации» и, обрушив мосты через Эльбу, задержать продвижение Красной армии на Запад. Затем был опустошен Ораниенбург, что под Берлином. От города практически ничего не осталось. Целью налета являлись заводы и лаборатории концерна Дегусса, занимавшиеся ураном. Советской стороне объяснили, что Ораниенбург стерли по ошибке. Американские летчики «перепутали цель», они, хотите – верьте или нет, метили в Цоссен, где находился штаб ВВС Германии. «Промахнулись», с кем не бывает… А уж совсем под занавес, во второй половине апреля, бомбили Потсдам, превратив в развалины центр города. Тут, похоже, действительно промазали, ибо метили в дворец Сан-Суси.

Попробуем копнуть глубже. Для этого вернемся к операции «Немыслимое». Согласно замыслу Черчилля, третья мировая война должна была начаться 1 июля 1945 года силами 110 дивизий – британских, американских, канадских, польского экспедиционного корпуса, а также 10 дивизий вермахта, которые были интернированы англичанами на завершающем этапе войны. Их держали в полной боевой готовности в земле Шлезвиг-Гольштиния и в Южной Дании. Для них складировали трофейное оружие. Параллельно начались впервые за всю войну налеты на крупнейшие военные предприятия на территории Чехословакии, в том числе на заводы «Шкода», которые с 1938 года выпускали для вермахта танки и другое тяжелое вооружение.

Наложим эти строго документальные данные на то, что прочитал у В. Белова, и мы поймем, какую тяжелейшую долю готовили тогда наши союзники для СССР, для советского народа, на плечи которого и без того легло основное бремя Второй мировой войны. Нам не оставляли ни года, ни месяца, ни часа на то, чтобы воспрянуть, сосредоточиться на воссоздании народного хозяйства, дорог, тысяч городов и десятков тысяч деревень, разрушенных агрессорами. Ялта, повторюсь, закончилась 11 февраля, а в марте 1945 года конгресс США принял решение, запрещавшее администрации давать кредиты СССР на восстановление его экономики, опустошенных фашистским нашествием западных регионов страны.

Одна война кончилась, чтобы уступить место другой, прозванной холодной. Это не оговорка. Война идет не только тогда, когда стреляют, ее могут вести и экономическими, и психологическими, и иными методами. Соединенные Штаты превратили политику в продолжение войны другими средствами во имя достижения глобальной американской гегемонии.

Мне довелось с близкого расстояния наблюдать и по долгу службы вникать во многое из того, что ныне извращается как в исторической науке и публицистике, так и в школьных учебниках. По окончании Московского института международных отношений я несколько лет работал в Комитете информации. Это учреждение было задумано как аналитический центр, в котором обобщались разведданные, дипломатические донесения, архивные материалы, сообщения прессы для доклада сначала Сталину, а после его смерти другим руководителям СССР. К материалам комитета предъявлялось одно категорически обозначенное требование: ничего не приукрашивать, а также не чернить, сообщать наверх очищенную от шелухи правду, в том числе нелицеприятную. Каждый исполнитель визировал выходивший из стен Комитета информации документ и нес ответственность за верность изложенных данных.

Оглядываясь назад, на 40-е, 50-е годы, часто ловишь себя на мысли: советские люди совершили нечто невообразимое. На Украине был разрушен 81 процент производственных мощностей, в Белоруссии, Псковской, Новгородской, Брянской и ряде других областей почти 90 процентов заводов и фабрик лежало в руинах. Оккупанты уничтожили около 80 000 км железнодорожных путей. Это больше, чем длина всех железных дорог Германии, вместе взятых. На пике могущества Римской империи, между прочим, протяженность обустроенных дорог составляла тоже 80 000 км.

Надлежало практически заново выстроить экономику западных регионов Советского Союза в условиях почти полного экономического бойкота со стороны Соединенных Штатов и следовавших за ними иностранных государств. После 1946 года порой даже пуговицы являлись запретным товаром для экспорта в Советский Союз, ибо они могли быть пришиты на солдатскую шинель. Как после Октябрьской революции иностранные интервенты и русофобы были крестными отцами военного коммунизма, так и после окончания Второй мировой войны «западные демократии» стали крестными отцами продолжения сталинизма во всех его формах и при жизни нашего диктатора, и после того, как тиран отошел в мир иной.

Обратной стороной политики со временем на перегонки, когда на кону дилемма – быть или не быть, – являлся жесточайший пресс, урезание всех мыслимых и немыслимых свобод, чем по праву наделен народ. Его уделом стало ходить по струнке, а за любое отклонение от заданной свыше линии следовало суровейшее наказание. Стало быть, надобно не просто клеймить дефекты и пороки режима единовластия, «самодержавия наоборот», но и называть по именам ответственных за то, что советским людям не давалось выбора теми, кто вчера и сейчас проповедует некие «общечеловеческие ценности».

5 марта 1953 года умер Сталин. Станет ли кончина диктатора началом новой эпохи? Этим вопросом задавались миллионы людей в Советском Союзе, в странах социалистического содружества и так называемого третьего мира. Дискуссии развернулись и в правящих кругах Западной Европы и Соединенных Штатов. Даже Черчилля не обошли сомнения, стоит ли «демократам» продолжать откровенно враждебную политику по отношению к СССР, не слишком ли эта политика опасна для самого Запада, не открываются ли более конструктивные перспективы? Мотивы размышлений Черчилля были достаточно прозаическими. Советский Союз превратился в ядерную державу, первым создал термоядерный заряд и успешно работал в области ракетного оружия. Европа в случае советско-американского военного конфликта стала бы первой жертвой противоборства. Кроме того, Черчилля беспокоила чрезмерная зависимость Великобритании от Соединенных Штатов. Вашингтон вел младшего партнера на слишком коротком поводке.

Эти и сходные с ними соображения побуждали Черчилля задуматься: не был бы оптимальным вариант нейтральной Германии в качестве альтернативы ее перевооружению? Черчиллевская ересь была принята в штыки не только за океаном. Форин-офис Англии одернул бывшего премьера, подчеркнув: возврат к идее нейтралитета Германии явился бы возвратом к Потсдаму. Тем самым западные державы должны были бы пустить под нож все, что они сделали для сведения на нет союзнических соглашений военного и послевоенного периода. Если нельзя всю Германию включить в орбиту НАТО, то по крайней мере ее западная часть должна была быть наглухо привязана к стратегии блока.

Н.С. Хрущев занялся своей корректировкой курса Сталина, не трогая поначалу его образ. Усопший диктатор расценивал раскол Германии как сбой в своей европейской политике и ставил задачу преодолеть неудачу в ближайшие пять—семь лет. По оценке Сталина, только единая Германия с ее динамичной экономикой была бы способна конкурировать с США на мировом рынке, ослабить американский экономический пресс, который наряду с ядерной монополией (до 1949 года) составлял костяк внешнеполитической и военной доктрины Вашингтона. Разделавшись с Л. Берией и

подкосив позиции В. Молотова, Хрущев повел дело к закреплению раскола Германии и форсированному «строительству социализма» в ГДР.

С 1961 по 1963 год почти половину моего рабочего времени я проводил в секретариате Хрущева и имел возможность наблюдать Никиту Сергеевича с близкого расстояния. Впечатление, которое он производил, отличалось контрастностью.

Вечером 20 июня 1961 года меня вызвали на Старую площадь. Вместе с В.С. Лебедевым и О.А. Трояновским нам предстояло к утру 21 июня 1941 года написать текст доклада председателя Совмина и первого секретаря ЦК КПСС, с которым он собрался выступать в Колонном зале Дома Союзов по случаю 20-й годовщины нападения Германии на Советский Союз. Тогда-то я на личном опыте убедился, сколь важно проявлять характер в отношениях с сильными мира сего.

Доклад Хрущеву понравился. Он поблагодарил нас за недаром потраченное ночное время и проявил открытость к вопросу, заданному ему. Правильно ли, спросил я, что до сих пор мы оперировали данными по советским потерям в Великой Отечественной войне, которые некогда навязал Сталин? 14 миллионов погибших: 7 миллионов военных и 7 миллионов гражданских. Все же знают, что наши потери по крайней мере на 10 миллионов больше. Никита Сергеевич интересуется – а сколько в действительности людей погибло? Отвечаю: точно никто не подсчитал. По доступным данным, не менее 23 миллионов, но скорее, значительно больше. Хрущев решает так: поскольку выверенных выкладок нет, скажем в докладе – более 20 миллионов человек. Именно эта цифра и вошла тогда в оборот.

Ободренный успехом, затрагиваю тему военнопленных. Мой двоюродный брат, подводник, уходил из Севастополя с последним транспортом. На берегу оставалось около 100 тысяч офицеров и матросов, которых вывозить на Большую землю было не на чем. Что им оставалось делать: стреляться, топиться? Не они ответственны за то, что сами и почти столько же в Керчи, огромное количество в других сражениях попали в плен, в том числе из-за просчетов командования. Хрущев ничего не ответил. Но, возможно, мой сигнал наложился на другие инициативы, и в результате было выпущено решение о реабилитации наших военных и военнослужащих, пропавших без вести. Приходится, однако, констатировать, что выполнение этого решения было замотано вплоть до перестройки. И сами бывшие военнопленные, и семьи пропавших без вести еще десятилетия велись по разряду сомнительных и неблагонадежных, были урезаны в своих гражданских правах.

Вообще судьба бывших военнопленных и пропавших без вести – одна из самых позорных в летописи советской эпохи. В Англии, например, военным, попавшим в руки противника, продолжало начисляться денежное содержание, причем в двойном размере, их, естественно, не преследовали после освобождения, а заботились об их трудовом и социальном устройстве. Объяснить жестокую позицию Сталина по отношению к захваченным немцами в плен, наверное, можно на фоне развала фронта в 1941 и неудач 1942—1943 годов. Объяснить, но ни в коей степени не оправдать ни перед судом земным, ни на небесах.

Теперь еще несколько слов о Хрущеве, каким я его видел во время встречи с Кеннеди в Вене, при выдаче мне заданий по написанию посланий американскому президенту, а также документов и его выступлений по германской проблеме. Дж. Кеннеди спрашивает Хрущева: «Господин председатель, а чем вы объясните, что продуктивность вашего крупного рогатого скота в два-три раза ниже, чем у американцев?» Хрущев крякнул и говорит: «Я объездил почти весь свет. Был в Америке и большинстве стран Европы и пришел к твердому выводу: чтобы корова давала молоко, ее нужно кормить». Юмор юмором, но, когда дело касалось политических проблем, то Хрущев если не стучал ботинком по столу, то кулак он любил показывать и фигурально, и реально. Подобная вызывающая манера, а не просто твердость, конечно, затрудняла поиск должных решений, хотя нельзя не отметить и того, что поле для этого поиска американцы, в свою очередь, постоянно урезали.

Соединенные Штаты окружили Советский Союз кольцом баз. Их в общей сложности было создано более 1800. Начиная с 1945 года американские военные непрерывно фотографировали с самолетов, позднее со спутников советскую территорию. А если быть совсем точными, то аэроразведка территории СССР была развернута американцами еще в период Второй мировой войны. По этой причине Сталин запретил американским летчикам перегонять через Чукотку и Сибирь самолеты, поставлявшиеся СССР по программе ленд-лиза.

Позвольте привести еще одно свидетельство. Это было 21 или 22 октября 1961 года. Хрущев вызвал в Кремль А. Громыко с «парой экспертов, которые кое-что смыслят в германских делах». В этот момент во Дворце Съездов ликует партийная элита. Нас, министра И.И. Ильичева (в войну он руководил нашей стратегической разведкой) и меня, проводят за кулисы, в комнату, расположенную за президиумом. Кроме Хрущева, там находились министр обороны Р.Я. Малиновский, замначальника генштаба С.П. Иванов и маршал И.С. Конев. Хрущев встречает вошедших следующими словами. Передо мной – перехват приказа Кеннеди американским военным в Берлине. Им поставлена задача смести временные пограничные сооружения, что были возведены властями ГДР в августе 1961 года, и обеспечить бесконтрольное передвижение между Западным и Восточным Берлином. На КПП «Чарли» выдвинуты американские бульдозеры на танковых шасси, готовые в любую минуту стартовать. Вот так. Я назначил И.С. Конева главнокомандующим нашими вооруженными силами в ГДР и приказал ему: если американцы начнут осуществлять свою затею, открыть по ним огонь на поражение. Для этого выдвинуть наши танки с полным боевым зарядом на дистанцию прямой наводки. Одновременно по спецканалам мы дадим Кеннеди знать, что его ждет, если он не отменит свой приказ. Разъяснять, кто есть И.С. Конев, не надо, его прекрасно знают все военные в этом мире, и не только военные, после того, что он совершил в Великой Отечественной войне. Если у дипломатов вопросов нет, идите готовить документы, которые разъяснят мировой общественности, кто несет ответственность за возможные осложнения на случай, если США не одумаются.

Сообщаю об этом подробно, ибо все остальные свидетели тогда произошедшего, к сожалению, уже покинули этот мир. Итак, в октябре 1961 года мир находился в двухстах метрах от катастрофы. Сие понимают до сих пор не все. Шальной выстрел или любой маневр американских бульдозеров могли обрушить всё и вся. В Германии были размещены громадные запасы ядерного оружия. Вдоль границы с ГДР Соединенные Штаты создали так называемый ядерный пояс с сотнями атомных зарядов на случай, если наши войска после удара НАТО по СССР пойдут в наступление. Не нужно многих слов, чтобы представить себе последствия. И Москва располагала немалым ядерным потенциалом, чтобы адекватно среагировать на бросавшийся Советскому Союзу вызов.

В ноябре 1961 года, после того как бульдозеры и танки в Берлине были благополучно разведены, Кеннеди направил Хрущеву послание. Его смысл состоял в следующем – надо перестать испытывать друг друга на прочность. Лучше, сопоставив наши позиции, попытаться найти такие решения по Берлину и германской проблеме, которые устроили бы Москву и Вашингтон и пошли на пользу самим немцам. Н.С. Хрущев вызвал меня в Кремль и поручил писать ответ Кеннеди. Попутно советский лидер рассказал присутствовавшим помощникам и В.В. Кузнецову, исполнявшему обязанности министра иностранных дел, об испытании термоядерного устройства над Новой Землей, о своей ссоре с А.Д. Сахаровым и заодно отдал распоряжение изгнать «поганой метлой» Албанию из СЭВа и всех других организаций Восточного блока. Никакого вам решения политбюро, ни обмена мнениями с экспертами.

Это Хрущев рассорил нас с Китаем, довел напряженность с США до Карибского кризиса, раскрутил спираль милитаризации экономики и науки до «зияющих высот». Страна не могла уже себя прокормить. Кукуруза, которую Хрущев приказал сеять повсеместно, положение не спасала, а у полярного круга, вопреки требованиям наследника Сталина, она вообще отказывалась расти. Воистину, абсолютная власть портит абсолютно.

2008

«Перемещенное искусство»

Текст выступления в Берлине

Пятидесятая годовщина передачи Советским Союзом музеям Берлина, Дрездена, других немецких городов «перемещенных» исторических и художественных сокровищ – не рядовая дата в летописи отношений между нашими народами. И самых высоких оценок заслуживают инициаторы сегодняшней встречи, предложившие отметить этот юбилей под сводами Пергамона, под присмотром античных героев.

Своим участием в нынешнем диалоге господин федеральный президент оттеняет статус события полувековой давности, неоднозначно воспринятого на Востоке и Западе, а тем временем изрядно подзабытого. Суждения, развитые доктором Рихардом фон Вайцзеккером, приглашают к всестороннему осмыслению проблемы с трех-, если не с четырехмерной проекцией.

Что ж, никогда не лишне, перешагнув через стойкие стереотипы – продукт гипертрофированного эго, окинуть предмет дискуссии свежим взглядом. Жаль, это редко удается, и прозрение наступает слишком поздно.

Человек, ищущий опору в догмах и млеющий от начальственной ласки, ставит на кон свою свободу, а подчас и судьбу. Чем талантливее, изощреннее поводырь, тем опаснее его ошибки и заносы.

Припомните брейгелевского «Слепого, слепых ведущего». Гений художника запечатлел убедительней, чем тысячи тысяч книг, предостережение (Mahnung): хомо сапиенс, не встраивайся в стадо, ведомое козлом-провокатором!

Высокое искусство тем и отличается от подделок, что не терпит лжи ни в себе, ни о себе. Как нет двух Вселенных, так одноедина мораль – родник истинного искусства. Отчаливая от этой крамолы, рискну пуститься в плавание.

«Перемещенное», или, не краткости ради, его чаще называют «трофейным» искусством, в чем-то сродни привидению, взывающему обидчиков прекрасного к покаянию. Хотим мы или не хотим, сам факт будирования этой темы понуждает перелопачивать прошлое. Не вникнув в него, причем не избирательно, но собирательно, едва ли удастся двинуться в желаемом для обеих сторон направлении.

Мне не привыкать шагать не в ногу. Позвольте предложить несколько иной критерий для оценки возможного и невозможного, вероятного или невероятного. А именно: справедливость. Осмелюсь допустить, что нас и свела вместе потребность запечатлеть почтение к справедливости – «этой высшей», по Марку Туллию Цицерону, «из всех добродетелей». Сама же «справедливость, – как уточнял философ, – заключается в том, чтобы воздать каждому свое».

Архисложную задачку задал Цицерон: каждому отмерить им заслуженное. Проще, пожалуй, изыскать квадратуру круга.

Во избежание наветов справа и слева призову в арбитры Соломона. «Сеющий неправду пожнет беду» (Wer Unrecht saet, erntet Unheil) – притча 22/8. И он же, Соломон: «Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое мерзость перед Господом (Zweierlei Gewicht und zweierlei Mass beide sind dem Herrn ein Greuel) – притча 20/10.

Скольких несчастий избежали бы земляне, прими они Соломоновы наставления за аксиому! Множество споров улеглось бы само собой. Разлады не эскалировали бы в конфликты. Добрососедство торжествовало бы как норма бытия. Увы, легче и быстрее нащупать пульс событий, сотрясавших Древней Египет или Вавилон, чем проникнуть в закулисье умыслов и помыслов, терзавших XX век и перекочевавших в век XXI. Как так, пожмет несведущий плечами? Между тем перед нами секрет Полишинеля. Путешественникам в далекое прошлое путеводной звездой служит истина. При соприкосновении с настоящим верховодит интерес, зауженный до надругательства над фактами, самыми что ни на есть неколебимыми. Сколь долго Земля сможет выносить светопреставление? Что еще должно стрястись, чтобы правители и их верноподданные осознали – человечество живет в кредит (fuehrt geborgtes Leben)?

«Что самое общее для всех»? – вопрошал Фалес из Милета за пять с лишним веков до Рождества Христова. И отвечал: «Надежда, ибо она есть даже у тех, у кого ничего нет». Не уподобятся ли в очередной раз благостные надежды, с которыми человечество вступило в третье тысячелетие, миражу? На этот вопрос ответ дадут не декларации, а дела, способность каждого вписать себя в многоликий мир, его готовность извлечь из прошлого адекватные уроки и меньше выискивать в случившемся извинения собственным прегрешениям. Делать других неправыми из желания отмыть себя добела – недостойно.

На сломе эпох, в безвременье войн и смуты самыми страждущими являются дети и старики, правда, мораль и культура. Явным перебором выглядит посылка – нет ничего такого, чего время не поглотило бы. Что-то время смягчает и как-то даже лечит. Но труднее всего, если вообще, рубцуются раны, наносимые психике людей и духовной культуре. Сошлюсь на пример Московского государственного университета. В 1941 году почти все его студенты и преподаватели ушли добровольцами на защиту столицы. Живыми вернулись двое из ста. Среди погибших ученые с мировыми именами и многообещавшая поросль. Оборвавшуюся с уходом многих из них нить едва ли кому-либо удастся подхватить и продлить. Так же как никому не суждено завершить «Неоконченную» Шуберта, подобрать сникшую под мечом супостата кисть, кто знает, преемника Дюрера или Рокотова, сломанный резец Шлютера или Козловского.

Про осквернителей гробниц фараонов и скифских курганов наслышан каждый школьник. По какой шкале прикажете оценивать качество зла, содеянного против мировой цивилизации в нашу якобы сверхпросвещенную эпоху? Эксперты – за неимением лучшего – выстраивают колонны обезличенных цифр и редко осекаются: не соскальзывают ли они ненароком в бухгалтерские дебет-кредит, выхолащивая суть проблемы.

На месте разрушенных памятников зодчества восстают порой новоделы. Через пару-другую сотен лет потомки, возможно, примут копии за оригиналы. Но как заместить уникальные живописные и скульптурные творения, обращенные в прах, растоптанные сапогом или перемолотые гусеницами танков иероглифические и клинописные послания из прошлого? От многих не сохранилось даже дельных фотографий. Вот над чем надобно горевать и реже прикидывать, сколько стоил бы сгинувший предмет на антикварном рынке. Не разобравшись толком во всем этом, мы обрекаем себя толочь воду в ступе. Присовокупим смешение причин и следствий, подмену понятий, рассечение связи времен, и вот вы свидетель, благо что не участник порочной круговерти – бесплодной и унизительной.

На календаре давно час камни собирать. И если государства еще не слишком преуспели на сем поприще, это обусловлено системным упущением – они не условились заранее, на что камни сподоблены будут и вообще о каких камнях речь. Если о камнях преткновения, увольте – сизифов труд не про меня.

Атмосфера святилища, оказывающего нам гостеприимство, прямо-таки зовет проникнуться античными заветами. У современных политкутюрье они не в чести, отчего запечатленная в них мудрость не убывает. Древние греки учили: даже богам не под силу сделать сбывшееся небывшим. Прошлое, изреки мы о нем всю правду, и только правду, не станет ни светлее ни мрачнее. Не обнажив, однако, корней зла, едва ли удастся найти противоядие от многих невзгод. И нечему удивляться, что увещевания с предвыборных трибун и воскресных амвонов отскакивают от брони инстинктов, кристаллизующих опыт поколений. И чем усерднее правду четвертуют, тем грузнее пресс недоверия. От недоверия же до неприятия – полшага.

Не политизируя наш диалог, хотелось бы все же услышать разъяснение, почему на седьмом десятке лет по окончании войны не устранен досадный пробел: Бонн принес официальные извинения всем жертвам нацистской агрессии, кроме Советского Союза. А может быть, это и не ляпсус вовсе, а реликт? Стратеги Третьего рейха дробили антигитлеровскую коалицию на «противников» и «врагов»? На первых распространялись правила войны и кроки послевоенного устройства. Враги же ставились вне закона.

У кого найдется желание, может заглянуть в монументальный труд «Германский рейх и Вторая мировая война», создававшийся под крылом министерства обороны ФРГ. Авторы, маститые историки, упорно навешивают на СССР ярлык «враг». США и Великобритания идут у них за «противников». Может быть, мне удастся услышать «неполитизированное» истолкование прискорбного неумения прочувствовать боль нации, больше всех пострадавшей, чудом, точнее, чудовищными жертвами избежавшей распятия?

На Западе спросом пользуется версия, выдающая войну 1941 – 1945 годов за схватку мировоззрений. Именно из данной версии выводятся двойные весы и меры. Через эту призму рекомендуют взирать на происшедшее. Поднимем брошенную нам перчатку.

К чему сводилось кредо Третьего рейха, вознамерившегося лишить жизненного пространства Третий Рим? «Не победить, а стереть с лица земли». Завоеватели – от рядового до фельдмаршала – были «освобождены от унижающей химеры, именуемой совестью». Их наущали «уничтожать в себе жалость и сострадание, убивать всякого русского, советского, не останавливаться, если перед ними старик или женщина, девочка или мальчик, убивать… И этим прославиться в веках». Точь-в-точь как у гётевского Мефистофеля: «И разум человеку дан, чтоб в зверстве превзойти любого зверя» («er nennt’s Vernunft und braucht’s allein um tierischer als jeder Tier zu sein»).

Что противопоставляла нацистскому мракобесию советская сторона? В критическую зиму 1941/42 года Сталин во всеуслышание заявил: «Красная армия не имеет своей целью истребить немецкий народ и уничтожить германское государство… Не отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством. Опыт истории учит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается». В приказах, отдававшихся в победном 1945 году, Верховный главнокомандующий повторил: не каждый немец – нацист, не сотворять из Германии лунный пейзаж.

Допустим на мгновение худшее. Советский солдат, что за 1418 дней и ночей прошел все круги ада, добравшись до «логова врага», принялся бы переводить в судный день с немецкого на русский гитлеровскую программу «искоренения, разграбления, колонизации», «зеленую папку» Гиммлера, директивы Геринга и Розенберга, Кайтеля и Райхенау. По принципу «око за око», «зуб за зуб». Что сталось бы с Германией, вернее, что осталось бы от нее? Адмирал В. Канарис предостерегал верховное командование: фортуна – дама капризная, не закладывайте под Германию мину. В угаре начальных успехов Восточной кампании внимали не адмиралу, а «спецам» типа Греве.

Как планировалось «искоренять» «недочеловеков», зачищая пространство для арийских пришельцев? Отправить за один присест в иной мир сотню миллионов человек «технически» не получалось. Геринг, Гиммлер, Кайтель, Гейдрих сошлись на квоте -zich миллионов в 1941 году, а дальше – как выйдет. В ногу с физическим уничтожением намечалось извести саму среду обитания аборигенов. Москву и Ленинград решили затопить – слишком хлопотно взрывать квартал за кварталом. Не Пелопоннес или Карфаген, а Атлантида должна была стать их роком. Под снос были определены все города регионального значения, потенциальные очаги сопротивления новому порядку.

Изведение среды обитания заодно с большинством обитателей – не конец злодейства. На кого-то предстояло взваливать грязную работу. Без рабов не обойтись. И расовые селекционеры сочли умственную деградацию славян за самый надежный способ держать покоренных в узде. Биологической тени роботов школы, книги, музеи только во вред.

Конечным смыслом операции «Барбаросса» было «окончательное решение славянского вопроса». Плотью от плоти преступного замысла являлось не просто разграбление материальных богатств, но похищение у порабощенных прошлого, выхолащивание настоящего, дабы безвозвратно лишить их будущего. Эта неотъемлемая составная «Барбароссы» прорабатывалась идейно и организационно задолго до того, как на рассвете 22 июня 1941 года в эфире прозвучал пароль «Дортмунд».

Никто, мы тоже не сможем сделать прошлое небылым. В наших силах, однако, разобравшись в случившемся, твердо прийти к консенсусу – никакая цель не важна настолько, чтобы оправдать порочные средства для ее достижения. Выражать сожаление не лишне, но много лучше не затевать зла.

Приготовления к превращению России в духовную пустошь развернулись весной 1941 года. Центральным структурам, подчинявшимся лично Риббентропу и Розенбергу, вменялся розыск, отбор, вывоз в рейх культурных и исторических ценностей, как и вынесение приговоров памятникам архитектуры, музеям, театрам, библиотекам, школам и прочему, что не интересовало завоевателей, и приведение приговоров в исполнение. Весомую лепту в вандализм вносили гаулейтеры типа Кубе и Коха, чины служб СС, СД и гестапо. Итог – разорению или разрушению подверглись 427 музеев, 43 тысячи библиотек, 2439 архитектурных творений, 2234 церкви и монастыря (не без благословения Пия XII и его присных). Прибавьте к этому здания театров, клубов, школ, детских садов, архивохранилищ. По учетам Министерства культуры СССР, агрессор похитил 564 700 произведений искусства (изделия прикладного искусства поштучно не пересчитывались), около 100 000 археологических предметов. Его добычей стало 200 миллионов книг, нотных изданий, рукописей.

Такова фактическая сторона дела. Впечатляет? Скорее ужасает. И не столько статистика, не эквивалент потерь, выраженный в деньгах – 134 миллиарда золотых рублей чеканки 1914 года (разграбленные частные коллекции не в счет). Ужасает государственный вандализм, в который оказались вовлеченными легионы простых немцев.

Повторюсь, разграбление и уничтожение исторического и культурного наследия России не было побочным промыслом дорвавшейся до чужого добра солдатни. Планомерно, с сатанинской методичностью переводился с бумаги на местность замысел – лишить народ исторической памяти, сознания принадлежности к тысячелетним традициям и культуре, к связующей его православной вере. Без общего прошлого народ уподобляется перекати-полю, коим не будет погонять лишь ленивый.

Теперь юридическая сторона медали. Разгул нацистского вандализма побудил правительство США в конце 1942 – начале 1943 года призвать СССР и Великобританию учредить национальные комитеты в защиту культурных ценностей и условиться о порядке обязательного возмещения державами оси вызванных ими утрат. Вашингтон высказался, в частности, за то, чтобы «в случае, если (общественная) собственность окажется утерянной или разрушенной», возложить на Германию и ее союзников «осуществление реституций равнозначными произведениями искусства… из музеев держав оси либо из частных коллекций».

Контрольный совет, исполняя предписание руководителей держав, принявших безоговорочную капитуляцию Германии, конкретизировал порядок реституций. В документах «Определение понятия реституции» и «Четырехсторонняя процедура реституции» записано: «Право на реституцию принадлежит государствам, территория которых была оккупирована полностью или частично вооруженными силами Германии или силами ее союзников». И далее – «Если реституция предмета не может быть произведена, то право взыскивающей стороны на реституцию удовлетворяется путем компенсации из немецкого имущества равноценными предметами». «…Замена будет производиться из всякого имущества, принадлежащего Германии, германским официальным агентствам, общественным и частным юридическим лицам или физическим лицам…» Урегулированиями 1990 года, заменявшими мирный договор, затверждено: «Меры по изъятию имущества, осуществленные на основе прав и верховенства оккупационных властей, являются необратимыми».

Как претворялись решения Контрольного совета? Согласно зарубежным источникам, США завладели примерно четырьмя пятыми художественных ценностей, оказавшихся в поле зрения победителей. Остаток выпал на долю СССР, Англии и Франции. Строго говоря, процедура реституции, в редакции Контрольного совета, на Соединенные Штаты не должна была распространяться. Насколько известно, американская территория оккупации не подвергалась. Разве что Япония – союзник Германии отметилась на Филиппинах и располагавшихся там военных базах США.

Часто, излишне часто воспроизводится тезис – в хаосе рушившегося нацистского рейха немецкие власти потеряли из вида трофеи, что эшелонами вывозились из СССР и некоторых других стран. Самокритику не верно доводить до самооправдания. Назначив себя в правопреемники Третьего рейха, Федеративная Республика унаследовала и его активы и пассивы. Стало быть, федеральным властям надлежало вплотную и настойчиво заниматься прояснением, что из награбленного в Советском Союзе осело в запасниках и загашниках немецких музеев и иных хранилищ или украсило, к примеру, официальные резиденции, что попало в частные дома. Кроме того, было бы недурно удостовериться, что все-таки перекочевало за океан, хотя бы во исполнение распоряжения Трумэна от 18.06.1945 поспешить с вывозом «перемещенных ценностей» из районов, передававшихся под «юрисдикцию русских».

Парадокс: выступив инициаторами реституций, американцы сами же сводили их на нет, продлевая трудную эпопею «трофейного искусства». Причем не одного советского происхождения. Проиллюстрирую, что имею в виду. Вашингтон не известил советскую сторону, что его подчиненные извлекали летом 1945 года из соляной шахты Гросслебен (близ Хельмштедта). В ней нацисты, по абсолютно достоверным данным, складировали архивы и музейные ценности, похищенные из российских и польских городов. Американцы не содействовали идентификации владельцев предметов искусства, свозившихся на сборные пункты в их зоне оккупации. Произведения, отобранные «нацистскими культурологами» для музея фюрера в Линце, перекочевали под конец войны в Мюнхен. Попали ли туда Рембрандт из Калуги, Донателло из Ростова-на-Дону, Мурильо из Пятигорска, шедевры из Петергофа и Царского Села, Гатчины и Павловска, окутано по сию пору занавесом молчания.

Выводы из совокупности изложенных и неупомянутых обстоятельств зависят от готовности «не быть предвзятым себе же в урон» (sei nicht parteiisch dir selbst zum Schaden, strauchle nicht dir selbst zum Fall. Jesus Sirach 4/22). При готовности уважать законные интересы партнера, считаться с его резонами – конструктивный диалог возможен. Но избави Бог бередить раны неуместным сопоставлением и, хуже того, очернением. Нет в России семьи, кою не обездолило бы нацистское нашествие. Верно, у горя есть где-то берега. Не размывайте их ненароком.

Немецкая культура, спору нет, понесла огромные утраты. Загляните в свои святцы, и вам не придется искать повинных на стороне. Но если с языка готово сорваться – расплата оказалась слишком суровой – то упрек должен причитаться тем, кто не из благородных соображений затянул войну на лишние два, а то и три года. На 1943—1945 годы падают массированные разрушения культурной субстанции в Германии. Не политизируй союзники войну, их вполне можно было бы избежать.

Россиянам, испившим до дна горькую чашу потерь, не чужды переживания немцев по поводу утраты существенных для их национальной генеалогии археологических артефактов. Но и немцам стоило бы спросить себя, кто и как восполнит белые пятна, возникшие из-за нацистского варварства в родословной России. Мало было безудержного разграбления Новгорода и Пскова. Оккупанты срыли там культурный слой IX—XIV веков, который, помимо прочего, хранил берестяные грамоты. Их никому и никогда не дано прочитать. Так, может быть, у кого-то из ревнителей европейской культуры мелькнет мысль поучаствовать хотя бы в восстановлении древних новгородских и псковских храмов? Их тоже не пощадила война. Как-никак оба города входили в Ганзейский союз.

В наиболее «урожайном» для немцев 1958 году из Государственного Эрмитажа в немецкие музеи отправлен 641 241 предмет культуры (список из 42 томов). В их числе скульптуры из Пергамона, древнеегипетские папирусы, картины западноевропейских мастеров. Из хранилищ Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина было передано 349 картин западноевропейских живописцев, 84 292 произведения графики (включая уникальные восточные миниатюры), 32 088 предметов Древнего Востока и античной культуры, а также западноевропейского прикладного искусства, нумизматическая коллекция в 100 000 единиц хранения.

Возвращение Германии шедевров Дрезденской картинной галереи, бесценного Зеленого свода, сокровищ Пергамона, позже крупнейшей в мире этнографической коллекции, уникумов из Готской и других библиотек, коллекций и убранства Сан-Суси – всего не перечислишь – полвека спустя обычно подается как нечто само собой разумеющееся. Вместо благодарности слышится брюзжание по поводу «несовершенств» реставрации, выполненной советскими специалистами сразу после извлечения, к примеру, дрезденских картин из затопленных и заминированных штолен. Где-то скол или царапины обнаружились, накладка или подставка исчезла. А то проскальзывает и такой подтекст: необратимость обратима, прецедент создан, неплохо было бы не прерывать правильный процесс на полпути.

Юридически российской стороне не пристало отчитываться за произведенное в порядке реституции «перемещение ценностей». Изыми она все – от флейты Фридриха II до ржавого гвоздя, это покрыло бы жалкую толику ущерба, причиненного национальному наследию России. Превратно толкуемая добрая воля, не единожды продемонстрированная Кремлем на культурной стезе, адресовалась в первую очередь немецкому народу. Немецкую общественность приглашали активней включаться в наведение мостов в лучшее будущее. Властей предержавших Москва убеждала, что мосты примирения встают быстрее и держатся прочнее, когда их возводят одновременно с обоих концов и по сходной концепции. Отклика с Запада на приглашение к взаимности мы не дождались. Что вернула из «перемещенных» предметов Федеративная Республика до 1973 года? Ровным счетом ничего.

Чурайтесь доброхотов, что без устали пасут национализм и для завлечения под свои стяги легковерных ставят с ног на голову проблему «перемещенного искусства». Жертву агрессии волокут к позорному столбу, а виновников разбоя облачают в тогу спасителей европейской цивилизации.

Всем, кого искренне заботит пестование доверия и добрососедства, нельзя отделываться позицией сторонних наблюдателей. У россиян есть пословица: болезни входят пудами, а выходят золотниками. Политические и нравственные болезни тому веское подтверждение. Поэтому пора бы нам проставить точки над «i»: чему мы, собственно, отдаем предпочтение – пополнять с процентами каталог взаимных претензий или взаимными усилиями расшить хотя бы часть тупиков, куда нас загнала неспособность нащупать, где начало того конца, которым оканчивается начало. Если диспут походит на полемологию (рассуждение о войне во всех ее аспектах), размежеваться со скорбным прошлым вряд ли удастся.

Потепление природного климата – беда, но и с этой бедой будет легче справиться, если наступит потепление политического климата. В теории каждый второй, если не две трети опрошенных, согласится: нации обречены жить по единому уставу, причем жить вместе, а не друг возле друга, без вторжения в самобытность каждого из народов, этносов, индивидуумов. Но что остается от справедливости, от согласия, от мудрых заповедей, прописанных в главных мировых конфессиях, при первом же соприкосновении с практикой? Крохи и вздохи.

Вернемся к проблеме, приведшей нас сюда. Поднимемся неспешно – ступени крутые – к Пергамскому алтарю и порассуждаем, какие ориентиры стоило бы расставить. Никому ничего не навязывая, изложу свое личное мнение.

Во-первых, каждому из нас предстоит определиться, считает ли он главу реституций закрытой? По моему восприятию, точку ставить рано. Равно как и неуместно подменять само понятие реституций неким взаимозачетом.

Во-вторых, придется смириться с тем, что патентованных рецептов для движения по восходящей не существует. Для скольжения по наклонной – таковых множество. Нам суждено пробираться к цели нехожеными тропами и прислушаться к Теренцию. Цитирую античного классика: «Если желаемое неисполнимо, желай возможное».

В-третьих, во избежание недоразумений усвоим постулат: покушение на необратимость решений большой четверки, принятых совместно или порознь в 1945—1949 годах, равнозначно покушению на окончательные урегулирования 1990 года, подписанные от имени немцев также правительствами ФРГ и ГДР, покушению на установленный этими урегулированиями европейский правопорядок. Из двух зол – выбирать меньшее.

Об остальном можно говорить и договариваться. Инвестируем в сложный процесс перевоплощения из недругов в добросовестные партнеры максимум доверия, взаимоуважения и искренности, и тогда, я убежден, нам удастся сдвинуть камень, под который ныне вода не течет. Мной не случайно упомянута искренность. Убеждая советских лидеров от Хрущева до Горбачева, я при каждом удобном случае воспроизводил латинскую максиму: если чувства не будут истинны, весь наш разум окажется ложным. Конечно, зауженность правового пространства не облегчает маневра. Это не означает, однако, что «перемещенное искусство» следует, по образцу США, отправить в долгий ящик.

Цепкая память господина федерального президента, возможно, запечатлела вот какой эпизод – в свое время я высказывался за создание совместного фонда, средства которого направлялись бы на вызволение для музеев России предметов искусства и прочих культурных ценностей, выставляемых на аукционах частными собирателями или юридическими лицами. Не секрет, что множество исторических и культурных раритетов российского происхождения развеялось по свету. В свою очередь, Россия зачислила бы в фонд сопоставимые с нашими утратами предметы, которые интересуют немецких историков и музейщиков.

Это соображение как будто вызвало интерес. Вскоре, однако, вал событий смял вся и все. О ельцинскую Россию вытирали ноги. Справедливость, словно куру, пустили в ощип. «Трофейный» сюжет начали раскачивать до критических 12 баллов. Возвращение «перемещенных» ценностей сделали чуть ли не предварительным условием снятия порчи с россиян, в отсутствие которого нашей стране входа в Европу через парадную дверь не видать.

Склонные к философствованию арабы утверждают: все, что должно сбыться, то сбудется, даже если сбудется не так. Может, стоит сообща поразмыслить о том, чтобы неизбежное сбылось к обоюдному удовлетворению? Условиться о том, что никто не должен терять сверх уже потерянного и ничего приобретать в урон другому? Пусть будет так – часть наших, по немецкой терминологии, «трофеев» резервируется как взнос в упомянутый выше фонд. Наверное, речь могла бы вестись о реликвиях, документирующих вызревание немецкой самобытности (des deutschen Wesens), становление германской государственности, культуры, науки, конфессий.

Имею, далее, причины предположить, что немало древних актов, скопом вывезенных по окончании войны из Восточной Германии в СССР, остаются по веским причинам и из-за разгильдяйства неразобранными, а условия их хранения, к сожалению, поныне не идеальные. Сходно обстоит дело с тысячами и тысячами книг, ценных для немцев и не нашедших истинных ценителей у нас. В эти книги чаще заглядывают мыши, и на них вьют гнезда голуби. Не видел и не вижу, к чему в таких ситуациях держать позу – ни себе ни людям.

Да, в Харькове оккупанты мостили книгами улицу для удобства проезда. Да, белорусы лишились первопечатных изданий Ф. Скорины, С. Будного, И. Федорова, П. Мстиславца, прижизненной публикации «Божественной комедии» Данте. Да, книгами Ясной Поляны, дома Чайковского в Клину, тургеневского Спасского-Лутовинова незваные гости топили печи, хотя дрова были рядом. Да, дом Гоголя в Сорочинцах был сожжен дотла со всем, что в нем находилось. Все это так. Но пора погасить в себе гнев праведный и объяснимый. Тот не возвысит себя, кто переймет мерзостную тропу.

Единственно правильным в части архивов и книг было бы повторить модель, спасавшую этнографическую коллекцию. Насколько от меня тогда зависело, я поспособствовал ее возвращению, ибо очевидной альтернативой была гибель многих предметов ввиду отсутствия специфических условий для их сохранения.

Назрела и перезрела необходимость проведения инвентаризации – самой строгой и квалифицированной во всех запасниках как в России, так и в Германии. Положительный импульс по ее итогам не заставил бы себя ждать. Подвалы Реклингхаузена, уверен, не единственное место, где скрывались от реституции «трофеи» вермахта и его подельников. Немецкой стороне было бы также впору поделиться с нами архивами Кёнигсберга (ныне Калининград) и его округи. Веских оснований не делать этого как будто нет.

Не знаю, обращались ли немецкие службы к американским друзьям с просьбой дать хотя бы обзорную справку, какие российские сокровища перепали Соединенным Штатам. Столетний мораторий, наложенный Трумэном, когда-то истечет. Не очень ясно, однако, не обойдет ли «американские трофеи» усушка и утруска. Или, что также мало кого обрадует, не потребуют ли у собственников самозваные опекуны оплаты издержек за хранение чужого добра.

And last but not least. И в советское время, и сейчас я придерживаюсь позиции, которую разделяют не все мои коллеги. Никакое решение не в состоянии вместить в себя или охватить всю палитру сущего. Генерализация явлений, сведение всего и вся к общему знаменателю снедает инакомыслие, без которого любая альтернатива подсекается в зародыше. Мне ближе понимание чтимого у вас А.П. Чехова: чем лучше вещь, тем резче бросаются в глаза ее недостатки. Законы не исключение.

Установка – не каждый немец есть нацист была подтверждена Советским Союзом в Потсдаме. Если не отрекаться от нее постфактум, то с короны победителей не упадет жемчужина от признания, что практика денацификации, демократизации, демилитаризации, говорю про советскую зону, познала на исполнительском уровне перекосы и перегибы. Усилия по выдерживанию заданной сверху линии – никаких социалистических экспериментов, никаких попыток превратить зону в мини-СССР, не все немцы нацисты – прилагали В.С. Семенов и В.Д. Соколовский. Утверждать, что всегда успешно, было бы преувеличением.

Отдельно назову имя коменданта Берлина генерала Берзарина. Он первым не сказал, а сделал то самое нужное, чтобы человек почувствовал – завтра не станет по мановению вдруг лучезарным, но оно наверняка может быть лучше, чем вчера. Ведь не хлебом единым жив человек, и генерал Берзарин пригласил простых берлинцев сюда, к лежавшему в руинах Люстгартену, вспомнить радость свидания с культурой, с музыкальной классикой.

Мои ссылки на Берзарина, в пользу выверенных и сугубо конкретных разбирательств воспринимались, мягко выражаясь, отстраненно или саркастически: «Еще один умник сыскался». Аргумент – невод не лучшая снасть для отлова, в него, наряду с хищниками, могут попасть люди, непричастные к нацистскому разбою, даже близкие наших друзей, погибших в застенках гестапо, – слыл за демагогию. Еще круче самозваные ортодоксы реагировали, когда под сомнение ставился метод паушального преследования по признакам социального происхождения или имущественного положения.

Сугубо формально процедуры реституции, прописанные Контрольным советом, распространялись на любого немца, владевшего предметами искусства. Коллективная вина при сверхстрогом прочтении тогдашних рескриптов влекла коллективную ответственность. Закон есть закон, пусть рушится Рим, но закон торжествует! Мне же ближе подход Луция Сенеки: «Некоторые неписаные законы тверже всех писаных». Сенека, надо полагать, апеллировал к справедливости и морали, не слишком почитавшимся в античном Риме и изведенным силовым мышлением, пронизывающим нынешние государственные доктрины.

Жить по совести и справедливости не просто в любой среде, какими бы эпитетами режимы себя ни украшали. Это, конечно, не причина отчаиваться и плыть по течению. Согласимся с Гёте: «Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком».

30.10.2008

Беседы с Саввой ямщиковым

Беседа 1

Эта программа Саввы Ямщикова о людях созидающих, об их делах, о поисках и иногда ошибках, а главное, о том, как обустроить Россию. Беседы с Валентином Михайловичем Фалиным. К ним интерес огромный. Мы получаем письма с вопросом, когда ждать продолжения. И поэтому мы будем продолжать эти беседы на радиостанции «Радонеж».

С. Я. Валентин Михайлович, мы перешли к эпохе Хрущева, затем остановимся на более близких к нам временах. Вам слово.

В. Ф. Падение Хрущева в 1964 году, на мой взгляд, было более чем закономерным. Такой огромной, сложной страной, как Россия, нельзя управлять по наитию и капризу. У него же частенько случалось так: «Не спалось мне, и пришла в голову мысль». Я сам присутствовал при соответствующем его монологе и, право, едва удержался пролепетать: а не лучше ли было проспаться и на свежую голову, да посоветовавшись с экспертами, выносить вердикт.

К сожалению, на Руси, возможно, повторюсь, не изжит был спрос на наставление Сильвестра, данное Ивану Грозному: «Настоящий самодержец не терпит в своей близи людей умнее себя». Но как быть с вопросами, требующими специальных знаний, причем не только в области физики, химии, математики? Вот заходит речь об ассигнованиях на разработку какой-то научной или прикладной темы. Никита Сергеевич внемлет первым словам и тут же определяет: ясно, утвердить. Вслед докладывается другой проект. Дальше заголовка обсуждение не продвинулось, ибо главный молвит: ерунда, снять с рассмотрения.

Увы, подобная практика характеризовала стиль поведения Хрущева также во внутренней и внешней политике, в обороне, культуре, в социальной сфере. Приведу пару примеров, они скажут все сами за себя.

Советский Союз опередил США в ракетостроении. Первый спутник, первый полет человека в космос, первая межконтинентальная – все это достижения наших великих ученых, выдающихся конструкторов, отличных инженеров, квалифицированных рабочих. Признаюсь, не без моего участия тогда была озвучена формула: стартовая площадка советских успехов в космосе – социализм. Сии слова были вписаны в текст выступления Хрущева при чествовании на Красной площади Германа Титова, космонавта номер 2. С ним Никита Сергеевич познакомил своих спичрайтеров самолично.

Какие выводы сделали из нашего технологического прорыва американцы и мы сами? Президент Дж. Кеннеди распорядился изучить опыт советской системы и перенять все ценное из школьного и высшего образования в СССР. Здесь, на его взгляд, и таился ключ к разгадке случившегося – оптимальный уровень подготовки кадров и был стартовой площадкой успехов соперника.

А куда зарулили наши правители? Хрущев объявил надводный флот «плавающими гробами» и приказал разделать в металлолом авианосцы, линкоры, другие крупнотоннажные корабли, только что сошедшие со стапелей или находившиеся в продвинутой стадии строительства. Авиацию первый секретарь сделал падчерицей. Ассигнования ведущим КБ урезали в разы, невзирая на то, что коллективы Туполева, Ильюшина, особенно Мясищева в своих технических решениях шли тогда впереди планеты всей.

Не стану бередить раны, хотя Хрущев резал по живому. Замечу лишь – стране и народу подобные выкрутасы обошлись несказанно дорого в прямом и переносном смысле. По методе они в чем-то перекликаются с так называемым реформированием постсоветской России.

Расставание с низвергнутым строем началось не только с тотальной приватизации, или, проще, с разграбления советского наследства. Но почему все-таки тут же принялись изводить под корень и дошкольные учреждения? Расхожую легенду, что детей следовало освободить от «оков социализма», сегодня даже не припоминают. Затем основательно прошлись по средним, прежде всего специализированным школам и по внеклассному образованию, а также пионерлагерям. Теперь усердно притирают университеты и институты к заимствованным у зарубежных поводырей шаблонам.

Что дальше? Касательно детских садов блажь вроде бы, пусть не повсеместно, рассеивается. Москва в авральном темпе воссоздает детские сады.

Почему-то россияне хотят всегда быть умнее всех. Согласно исследованию Гёттингенского университета, народы по интеллектуальному потенциалу едва разнятся один от другого. В среднем 2—3 процента приходится на талантливых и гениальных, около 6 процентов – на дураков и идиотов. Остальные занимают ступеньки от одного качества к другому. Ни о ком и ни о чем я не хочу сказать плохого. Всякая ксенофобия мне чужда по определению. Но если строй, режим, какой у нас был, есть или будет, не сможет, опираясь на науку, прежде всего на науку о человеке, применять ее познания на практике – в социальной, экономической, культурной сферах и во всем остальном, то государство, ведомое таким режимом, обречено на потрясения или исчезновение.

Примерно за полгода до кончины А.Д. Сахарова у меня состоялся с ним почти двухчасовой разговор по интересовавшей академика проблеме. Расставаясь, Андрей Дмитриевич заметил: без свободы мышления нет свободы. «Так мы с вами, – вторил я гостю, – стоим на одной платформе. Нелюбимый ныне Карл Маркс назидал – все подвергай сомнению».

Присягая властям предержащим и занимаясь иконописанием, нельзя постичь очевидной истины, того качественного отличия современной эпохи от того, что существовало 50, 100 или 200 лет назад. Величайшая из всех революций, что свершились на планете Земля, есть, на мой взгляд, революция компьютерная. Она высвободила ресурсы мозга, на порядок увеличила и ускорила его отдачу. Однако, ежели компьютерный взрыв, это постижение и озарение, не будет обращен на созидание, но окажется пристегнутым к силовой философии, то обретенная человеком власть над самим собой, над природой, быть может, над Вселенной переродится во зло. Подобное случалось с изобретением лука и пороха, отравляющих веществ и военного атома. Последствия тех конфликтных ситуаций удавалось немалыми жертвами и трудами преодолевать. На современном этапе развития последний крик технологической моды, возможно, некому будет услышать.

Вернемся, однако, к Н.С. Хрущеву. Незадолго до его смещения меня отрядили курировать в МИДе отношения с Британским Содружеством Наций. Как-то утром раздается телефонный звонок. Дежурного по отделу незнакомый голос спрашивает: вы подготовили поздравления второй английской королеве? Сотрудник отвечает, что в Великобритании не может быть двух царствующих особ. Аноним рекомендует заглянуть в сводки информационных агентств, дабы МИД не попал впросак. На всякий пожарный дипломаты просматривают ленты ТАСС и Рейтер, естественно, ничего отдаленного в них не находят. Опять звонок. Тот же голос вопрошает: ну, нашли? Перестаньте дурака валять, укоряют звонящего мои сослуживцы. А шутник раскрывает карты – королеве Елизавете поручено отвечать за промышленность, а ее сестра Маргарет станет королевой по сельскому хозяйству.

Вот так несуразности, которыми пестрело правление Хрущева, преображались порой в сарказм. Люди старшего поколения, видимо, припоминают разделение обкомов, крайкомов, ЦК компартий республик по производственному принципу. На одних навешивали ответственность за промышленность, на других надевали сельское ярмо. В принципе партсекретари не должны были заниматься напрямую ни тем ни другим. Этими хлопотами надлежало ведать специалистам.

Сей эпизод с двумя королевами и двумя парткомами зримее, чем иные монографии, показывает, насколько хрущевский подвид самодержавия подчеркивал потребность низвержения с пьедестала не только Сталина как личности, но сталинизма как системы. И казалось, когда избирали генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И. Брежнева, проступили некие признаки перемен. Ведь в октябре 1964 года возник триумвират. Не идеальная конструкция, но все-таки лучше, чем единственный всемогущий. За партию отвечал генеральный секретарь, за законотворчество – Председатель Президиума Верховного Совета, за исполнительную власть – председатель правительства. Формально, и не только формально, голос каждого из них, то есть Брежнева, Подгорного и Косыгина, был равновесомым. Правда, продолжалось это не долго.

Июнь 1967 года. Заседает кризисный штаб, образованный в связи с агрессией Израиля против арабских соседей. Я участвовал в его работе в качестве эксперта – советника министра иностранных дел. Брежнев зачитывает шифр-телеграмму из Каира: израильтяне форсируют Суэцкий канал, создается реальная угроза их рейда на Каир. Насер обратился к советскому руководству с просьбой незамедлительно перебросить самолетами вооружения, технику, боеприпасы, необходимые для организации обороны на подступах к столице Египта.

Буквально вслед за этим сообщением поступает «молния» от посла С.М. Виноградова – у Насера тяжелый сердечный приступ, скорее всего, инфаркт. Генсек спрашивает, как быть. Им уже была дана команда грузить самолеты, имея в виду ночью отправлять их в Египет. Теперь, помимо оружия, придется ближайшим рейсом послать Е.И. Чазова в Каир в помощь египетским врачам.

Берет слово Н.В. Подгорный. Кардиологу Чазову, говорит он, стоит срочно отбыть по назначению, но оружие в Египет пока не посылать. «Что же ты предлагаешь, Николай?» – интересуется Брежнев. «Я предлагаю подумать», – отвечает Подгорный. Генсек продолжает: «Пока ты до чего-то додумаешься, в Каир могут войти израильтяне». Тем не менее, настаивает Подгорный, надо подождать. К утру что-то, возможно, прояснится. И тут же он встает и уходит.

Обращаясь к присутствовавшим А.Н. Косыгину, А.А. Громыко, министру обороны и начальнику Генштаба, генсек озадаченно говорит: «Как можно работать в таких условиях, когда каждая минута на вес золота».

Размежевание генсека с Косыгиным подпитывалось не только разночтениями в характерах. Оно имело концептуальную подоплеку. Но прежде предложу вам несколько малоизвестных штрихов к портрету Алексея Николаевича.

С финской фирмой был заключен контракт на расширение и комплексную модернизацию Третьяковской галереи. Больше двух третей запланированных работ подрядчик выполнил. И как часто у нас водится, источник финансирования вдруг иссяк. Финны – люди деловые, они извещают Министерство культуры, что вынуждены законсервировать работы, а в случае их возобновления потребуется заново согласовывать, в частности, финансовые условия.

Друзья из Министерства культуры попросили моего совета. От них я получил подробный расклад, во что обойдутся консервация, расконсервация, возмещение упущенной выгоды, прочие накладные расходы. Оснащенный этими данными, обращаюсь к Б.Т. Бацанову, руководителю канцелярии Косыгина, с просьбой доложить предсовмина суть дела. Алексей Николаевич в разговоре со мной по телефону перепроверил обоснованность расчетов и, пробурчав: лучше изыскать 3 миллиона инвалютных рублей сегодня, чем завтра выкладывать 5 миллионов, сказал: «Считайте, вопрос решен положительно».

Сходная проблема возникла у Государственного Эрмитажа. Б.Б. Пиотровский, с которым меня связывали многолетние добрые отношения, сетует: театр Эрмитажа рассыпается буквально на глазах. Наши строители берутся его спасти, но… Продолжительность работ определяется ими в три года. На этот срок движение по Дворцовой набережной должно быть перекрыто. Большую часть здания театра придется разбирать. Гарантии сохранения внутренней отделки строители не дают. Встречное предложение, продолжал Пиотровский, поступило от финнов. Они не собираются перегораживать Дворцовую набережную, ломать здание, фундамент должен будет подновляться с использованием новейших материалов, обеспечивающих гидроизоляцию, срок исполнения – не более полутора лет. По проторенной тропе вместе с Борисом Бацановым докладываем суждения Пиотровского Алексею Николаевичу, и он снова дает добро.

Конечно, Третьяковка и Эрмитаж – это детали. Чтобы по-настоящему высветить масштаб этого государственного деятеля, надо обратиться к его идеям, осуществление которых могло бы совсем иначе запрограммировать развитие Советского Союза в 60—70-х годах истекшего столетия.

Что предлагал А.Н. Косыгин? Отказаться от экстремистских заносов при определении вектора развития страны на перспективу. Для этого прежде всего следовало покончить с волюнтаризмом в экономике, реабилитировать закон стоимости, ввести в оборот хозрасчет. Если совсем кратко, надлежало возродить регламент НЭПа, естественно, со всеми поправками, вытекавшими из состояния страны на середину 60-х годов. Прочь уравниловку. Состязательность между производителями, конструкторами, научными и т. п. коллективами, упор на качество как концентрированное выражение количества. Функция Госплана сводилась бы к прогнозированию среднесрочного и долгосрочного развития и определению стратегии достижения означенных в прогнозах рубежей. Но оперативные задачи текущей экономической деятельности решались бы руководителями конкретных предприятий и организаций.

С отстранением Хрущева еще не пробил час выдавить из себя понятие «рынок и рыночные отношения». Слишком влиятельными на олимпе оставались М.А. Суслов со товарищи по клубу почитателей догм. Однако предложение связать воедино спрос и предложение уже вводилось Косыгиным в оборот. По-иному нельзя было выбраться из дефицита и очередей. Люди моего поколения припоминают, как пропадали то бритвы, потому что какой-то чиновник из Госплана не там проставил ноль, то махровые полотенца – кто-то счел, что их наткали слишком много, и заодно с полотенцами утилизировали машины, на которых они изготавливались. И так далее.

Инициативы А.Н. Косыгина подняли авторитет премьера, не к восторгу, понятно, генерального секретаря. Окружение Брежнева принялось, под сурдинку «укрепления руководящей и направляющей роли партии», шаг за шагом размывать триумвират. Оттеснили от реальных дел Подгорного. Вслед за этим занялись ужиманием круга полномочий Косыгина. В средствах массовой информации партнерам генерального секретаря выделялось на порядок меньше места.

Про форма Алексей Николаевич продолжал присутствовать во внешней политике. В 1966 году он даже нанес официальный визит в Великобританию. В ходе переговоров с премьер-министром Г. Вильсоном и министром иностранных дел Дж. Брауном была возделана почва для подписания политического соглашения, призванного поднять взаимоотношения Москвы с Лондоном на пару ступеней. Нежданно раздается телефонный звонок. «Алексей, – слышится голос Леонида Ильича, – ты очень хорошо выступил в мэрии Лондона. Поздравляю тебя. Да, тут мы посоветовались в политбюро, и мнение таково – по ряду причин, по приезде я их тебе объясню, пока не стоит торопить события и идти на подписание соглашения».

От меня, на протяжении ряда лет с близкого расстояния наблюдавшего Алексея Николаевича, не укрылось, как больно задел его сей окрик. Косыгин вообще не был склонен расстегиваться нараспашку, а тут он замкнулся совсем. Предсовмина сделал все, возможно, больше, чем любой другой мог сделать, чтобы интегрировать здравый смысл в советско-британские отношения.

Не исключено, я ошибаюсь, но и сейчас полагаю: свою роль в таком обороте дел сыграл Громыко. Министр терпеть не мог Брауна. Неприязнь к шефу Форин-офис обострилась у него после эпизода, в сущности мелочного. Какой-то «доброхот» посоветовал Брауну, когда тот приехал в Москву, начать переговоры с советским коллегой на почти семейной ноте. Рабочий завтрак в посольстве Великобритании. Браун, приветствуя Громыко, обращается к нему «Андрушка». Все сказанное дальше значения не имело. Наш министр строгим голосом выговаривает: «Если вы хотите выйти за рамки протокола и оставаться вежливым, обращайтесь ко мне Андрей Андреевич».

Во время двухдневных переговоров оскорбленный «Андрушка» не пошел навстречу гостю ни на йоту. Браун просил разрешить советским женщинам, вышедшим замуж за англичан, выехать на Альбион. Участвовавший в собеседованиях с Брауном министр внешней торговли СССР Н.С. Патоличев (как мог, я ему ассистировал) пытался в несколько заходов переубедить Андрея Андреевича смягчиться, дабы посредством урегулирования семейных казусов улучшить климат для продвижения вперед в крупных вопросах. Напрасно. Громыко остался при непреклонном «нет».

После всех экзекуций над Брауном и заодно над советниками, что не вторили крутому громыкинскому нраву, Патоличев в разговоре со мной по душам заметил: «В правительстве твоего Громыко не любят». «А почему вы думаете, – спросил я Николая Семеновича, – что Громыко мой? Свой долг я вижу в служении Отечеству, а не в угождении кому бы то ни было».

A. Н. Косыгин единственный в высшем руководстве выступал против вооруженного вмешательства в августе 1968 года в Чехословакию. Он в меру своих возможностей способствовал нормализации отношений СССР с ФРГ. Тем не менее после подписания Московского договора Алексей Николаевич оказался по сути отстраненным от наполнения этого договора жизнью. С конца 60-х удел председателя Совмина был заужен до экономики, да и то с отсечением под диктовку Суслова всего «еретического», что могло быть сродни рынку.

Выезды за рубеж для встреч с лидерами этих стран стали прерогативой генерального секретаря ЦК КПСС.

С. Я. Косыгин сделался невыездным?

B. Ф. Что вы, что вы, очень даже выездным. На похороны всех сколько-нибудь значительных иностранных деятелей только его и командировали.

Скороговоркой изложенное выше иллюстрирует истинную роль личности в истории народов, когда личность сия, как у нас до конца существования СССР и после его распада, подминала под себя все ветви власти – исполнительную, законодательную и судебную. Если личность шагает не в ногу со временем, а свои амбиции и капризы возводит в принцип, если с собственными гражданами она обращается не иначе как с верноподданными, лишенными права свое суждение иметь, то ее не проймет даже набатный звон, предрекающий катастрофу.

Эксперты, и я в их числе, многократно обращали внимание Хрущева и особенно Брежнева на то, что гонка вооружений для США есть способ ведения войны против СССР и его союзников. Соответствующая установка была вработана во внешнеполитическую доктрину Вашингтона еще в 1946 году. До создания нами собственного атомного и термоядерного оружия, а также средств его доставки к целям у Москвы не было выбора. Но и после пресечения атомной монополии США мы не пересмотрели своей стратегии и приняли вызов состязаться на чужом поле. В конце концов, после уравнения в потенциалах, позволявших уничтожить один другого этак 30—50 раз, СССР занимался гонкой вооружений не столько против США и НАТО, сколько против самого себя.

Перед Л.И. Брежневым я выкладывал на стол достоверные цифры – экономическая база, на которую мы опирались в противостоянии с Западом, была в семь раз уже, чем экономическая база Соединенных Штатов, Японии и Европы, вместе взятых. Следовательно, каждый доллар или рубль, вкладывавшийся нами в оружие, обходился советскому народу в семь раз тяжелее. Минимум в семь раз. Вопрос времени, когда диспропорции повлекут переход количества в качество.

Будучи послом в Бонне, я направил в центр телеграмму. Это было, наверное, в 1977 году. Любая крупная война, случись она в Европе, неизбежно выльется в ядерный конфликт. В ней не останется ниши для армий наших друзей по Варшавскому договору. Не они будут решать исход конфликта. Поэтому целесообразно большую часть средств, которые не без нашей подачи руководители союзных государств инвестировали в свои вооруженные силы, перенацелить на социальноэкономические, культурные и научные нужды, сводя к минимуму чисто военные ассигнования.

Вскорости меня приглашают в Москву, и Громыко спрашивает: «Вы предлагаете радикально сократить численность армий ряда стран Варшавского договора. По вашей логике за этим должно последовать сокращение численности также советских Вооруженных сил. Правильно ли я вас понимаю?»

Подтверждаю – министр верно воспринял мою идею.

«Должен сказать, ни я, ни Ю.В. Андропов с вами не согласны. Причин для перегруппировки сил нет».

Игнорирование фактов, понятно, не отменяет фактов, но способно спровоцировать цепную реакцию с необозримыми последствиями. Москва осуществляет замену выработавших ресурс ракет СС-4 и СС-5, стационированных в странах Варшавского договора. Вашингтон ухватывается за это как предлог для реализации давно вынашивавшихся планов развертывания в Европе ракет первого удара. Канцлер ФРГ Г. Шмидт через меня довел до сведения Кремля вариант консенсуса – модернизация оружия явление нормальное, и она будет принята к сведению немцами без возражений при условии, что количество ядерных боеголовок на новых советских ракетах СС-2 («Пионер») не превысит число боеголовок, уже имеющихся на ракетах СС-4 и СС-5. В этом случае Бонн не даст согласия Вашингтону на размещение в Западной Германии американских «Першингов-2», то есть ракет первого удара, сконструированных под доктрину обезглавливания противника упреждающим нападением на центры политического и военного управления СССР.

Москва на соображения Шмидта не среагировала. Правительство ФРГ сочло невозможным дальше тянуть с ответом на настойчивые требования американцев и штабов НАТО. Федеральный канцлер организовал экстренную встречу с А.Н. Косыгиным и А.А. Громыко на аэродроме Шереметьево. Шмидт повторил свое предложение и услышал из уст министра, который вещал за себя и за предсовмина, бескомпромиссное «нет».

При ближайшей возможности я в недвусмысленных выражениях сказал нашему министру иностранных дел – советская сторона допускает крупную ошибку. Громыко отверг мои аргументы:

– Вы предлагаете менять ракеты на воздух. Вот когда в ФРГ появятся «Першинги», тогда и вступим в предметный разговор.

– Когда «Першинги» займут свои стартовые позиции, говорить будет поздно, – возразил я.

– Поздно в политике не бывает.

К чему эти подробности? Общественность буквально захлебывается в потоках баек о цивилизованных западных демократиях и демократах. Я один из немногих, кто взял на себя труд проштудировать доступные меморандумы Совета национальной безопасности (СНБ) Соединенных Штатов. С полным основанием утверждаю – начиная с 1947 года, если не раньше, на уме у Вашингтона не было ничего иного, кроме сокрушения любыми способами и средствами Советского Союза. В конце 1949 года Трумэн утвердил в качестве основы внешней и военной политики США, а также блока НАТО план «Дропшот». Согласно этому плану, Соединенные Штаты и их союзники должны были накопить к середине 80-х годов силы для нанесения нашей стране тотального поражения. СССР должен был быть расчленен на 12 государств, причем ни одно из них не могло быть независимым от зарубежья экономически и самодостаточным в обороне. По последнему сводному плану выбора целей СИОП-6А (конец 80-х годов), на территории Союза подлежали уничтожению около 50 тысяч объектов, включая, пусть это не покажется странным, квартиры партийных и советских функционеров вплоть до председателей райисполкомов и секретарей райкомов партии.

Вникнем в философию вашингтонского мышления. В одном из меморандумов СНБ вы вычитаете: дипломатические переговоры – это не способ выявления общих знаменателей и притирки позиций, а «метод ведения политической войны». Разговоры и переговоры чаще всего задумывались Вашингтоном как отвлекающие маневры для сокрытия истинных намерений американской стороны и для выигрывания ею времени.

Нечто схожее наблюдается по сей день. Нам предлагают: давайте повстречаемся, побалагурим, обменяемся взаимными уверениями в желании не ссориться, можем даже вместе рыбку половить. Между тем США будут создавать новые базы вблизи России, размещать там радары и оружие, а когда обустройство новых позиций завершится, Москве дадут понять, что переговоры утратили смысл. Сложилась новая реальность, ничего не остается, как ее признать. По схеме с Косово или войны в Ираке. Странно. Мы держим себя, подобно недорослям, коим никакой урок не впрок.

Беседа 2

В эфире очередная программа Саввы Ямщикова. Вам предлагается продолжение беседы с известным политиком и дипломатом В.М. Фалиным. В прошлой передаче речь шла о взаимоотношениях Советского Союза и США в 70—80-х годах. По мнению В. Фалина, основные подходы Вашингтона к Москве остаются актуальными по сию пору.

В. Ф. Милитаристская Япония капитулировала 2 сентября 1945 года, чем официально ознаменовалось окончание Второй мировой войны. Однако еще до того, как японцы сдались победителям, а именно в 20-х числах августа, в Соединенных Штатах был разработан план удара по СССР. Военные прикидывали, как уничтожить пятнадцать советских городов, включая, разумеется, Москву, с применением ядерного оружия и с учетом опыта его использования против Хиросимы и Нагасаки.

Таким образом, еще не окончилась одна война, а миру навязывали уже следующую. Ее назовут позже холодной. Президент Трумэн, едва ли не главный ее идеолог, отвечая на вопрос, в чем же отличие холодной войны, сказал, что это та же война, только ведется она другими средствами. Это означало на практике дополнение к арсеналу ядерного, химического и бактериологического оружия, что держались наготове, экономических, информационно-психологических, политико-дипломатических рычагов.

В 1946 году Вашингтон стал выхолащивать, а затем и открыто рвать договоренности с СССР, достигнутые в рамках антигитлеровской коалиции. Тогда же была принята установка – подписывать только такие договоры, которые, не возлагая на Вашингтон долговременных обязательств, фиксировали лишь уступки другой стороны. И еще. Как раз в 1946 году во внутренние американские документы был вписан принцип – какую бы политику ни проводил Советский Союз, само его существование несовместимо с безопасностью Соединенных Штатов Америки. Карфаген должен был пасть.

Конечно, на публику сервировался полный набор демократической фразеологии. По большей части заявления и обещания, дававшиеся Вашингтоном, имели назначением дезинформирование общественности и введение в заблуждение потенциальных противников. К словам, произносившимся даже на высшем уровне, трудно было подходить с доверием. Вот конкретные примеры.

Эйзенхауэр на встрече с Хрущевым в Париже обещал, что после того, как У-2 с пилотом Пауэрсом был сбит в районе Свердловска, больше шпионских рейдов против СССР предприниматься не будет. В реальности их, новых полетов, было почти тридцать. Наши службы засекли девятнадцать вторжений в советское воздушное пространство.

В середине 90-х годов по немецкому телевидению был показан следующий сюжет. Генерала американских ВВС (он руководил разведывательными полетами против СССР) спрашивают:

– Когда стартовала ваша программа аэросъемок советской территории?

– В 1945 году.

– А вы понимали, на какой риск шли, посылая самолеты в район Капустина Яра (там располагался советский ракетный полигон) или Москвы?

– Разумеется, понимали, но без этих съемок американские планы ведения войны против русских не стоили бы бумаги, на которой они написаны.

– А Советы проводили съемку территории США?

– Нет. Не проводили.

Вашингтон объявил, что прекращает все испытания ядерных зарядов. Весь мир рукоплескал. А как обстояло на деле? Мы зарегистрировали около пятидесяти подземных испытаний, о чем сообщили во всеуслышание. Американские представители без тени смущения прокомментировали свой

прокол: «А мы не предполагали, что русские узнают об этих испытаниях».

Когда берется совокупность фактов, вопрос, кто и почему развязал холодную войну, не является дискуссионным. После разгрома Германии и Японии Советскому Союзу не был отпущен ни один год, ни даже месяц или день, когда он вправе был чувствовать себя в безопасности. Так называемые спады напряженности, декларации в пользу мирного существования систем были для Вашингтона тактическими маневрами, стратегию, по крайней мере ее основные направления, – это не меняло.

1981 год. НАТО заседает на высшем уровне. Решено навязать Москве новый этап гонки вооружений, на этот раз в области «умных, неядерных систем». Они стоят в пять– семь раз дороже военного атома. Расчет – советская экономика бремени расходов на разработку и производство «умных систем» не выдержит. Тогда и возникли американский план «Армия 2000», а также его натовский вариант «План фофа».

Разведка просветила руководителей нашей страны относительно решения НАТО. Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР и Госплан высказались против втягивания в очередной виток гонки вооружений. Дискуссии на высшем уровне закончились отставкой маршала Огаркова и председателя Госплана Байбакова.

Наряду с другими экспертами я не раз обращал внимание Брежнева на опасности подыгрывания Вашингтону в его деструктивных, коварных замыслах. Напоминал ему о Берте фон Зутнер – одной из видных пацифисток конца XIX – начала XX века. Зутнер была удостоена первой Нобелевской премии мира за исследования, доказывавшие – гонка вооружений есть способ ведения войны. Немцы поставили ей во многих городах памятники. Для нас же ее выводы звучали на закате XX столетия как открытие. Речь в беседе с Брежневым зашла о планах размещения в ФРГ американских ракет средней дальности «Першинг-2». Я довольно подробно говорил об этом в одной из бесед. Достойна упоминания реакция Леонида Ильича: «Попробуй переубедить Громыко, а я заранее с тобой согласен». К сожалению, убедить министра порой было не проще, чем пробить головой стену.

Не собираюсь делать кого-то более или менее дальновидным. Отнюдь не хочу нелестно отозваться о А.А. Громыко. Напротив, мог бы очень многое поведать о его исключительной памяти, работоспособности и трудолюбии. За сутки он умудрялся пропускать через себя огромный объем материалов. Но одно дело – накапливать сведения, а другое – их системно анализировать. Анализ не был его сильной чертой. Как, впрочем, не украшало его некритическое восприятие директив, упреков и похвал сверху.

К слову, нелишне припомнить, как посредством дифирамбов демократы влияли на московскую политическую погоду. Сколько комплиментов рассыпалось в адрес Хрущева, затем Брежнева. Горбачева вообще Запад готов был на руках носить.

Пожалуй, одним из самых слабых мест в сталинскую и особенно постсталинскую эпоху существования СССР являлась безальтернативность мышления. Оглядываясь на события тех десятилетий, невольно ловишь себя на мысли – сколькими же упущенными возможностями был отмечен наш путь, сход великой России с мировой арены. А ведь даже люди, не занимавшиеся профессионально политикой, задавались вопросом: неужто земные боги, оседлавшие московский олимп, не разумеют, что гонкой вооружений США и прочие демократы стараются довести нас до коллапса. Из двадцати пяти принципиально новых военных технологий американцы с 1945 года в двадцати трех были пионерами. А мы плелись за ними.

А.Д. Сахаров, усилиями Хрущева обращенный в диссиденты, в свое время предлагал пойти по другому пути, не подражать американцам, а произвести некое количество 100-мегатонных термоядерных зарядов и разместить их на морском дне, вдоль Атлантического и Тихоокеанского побережья США. И ежели Вашингтон посягнет на наши жизненные интересы, подорвать их. Позже Сахаров придет к другим выводам, на что, естественно, он, как любой другой, имел право. Но слово из песни не выкинешь.

Когда же Советский Союз стал одной ногой на край пропасти? В 1972 году страну постиг тяжкий неурожай. Несмотря ни на что, 20 процентов ВВП, под конец брежневского правления почти четверть, отстегивались на гонку вооружений. 83 процента наших ученых трудились над военной или паравоенной тематикой. В Ленинграде – 84 процента. Сельское хозяйство, как и при Сталине, оставалось внутренней колонией. Время от времени селу подбрасывали кредиты, и вроде бы все ликовали, не вдаваясь в то, что параллельно еще быстрее росли цены на сельхозмашины, удобрения и горючее.

Я предлагал Горбачеву, а поскольку он не внял, то попытался заинтересовать белорусских товарищей крамольной идеей – передать в собственность колхозов и совхозов промышленность, выпускающую сельхозмашины и все остальное, что нужно для ведения эффективного земледелия и животноводства. Пусть сами селяне определяют, какие машины им нужны, сколько их нужно произвести, чтобы не чиновники в Москве определяли, кому в деревне, отстоящей от столицы на 1000 верст, выделить культиватор или плуг.

Не нашла идея отклика.

Прежде чем делать, подумай, а подумавши, возможно, не будешь делать. С подачи «преобразователей природы» под вопрос поставили существование озера Севан, потом принялись губить Аральское море. Не избежала злого рока также Кубань. Было решено, что она станет рисовым угодьем страны. В угоду заданию «миллион тонн риса в год» уничтожили все живое в среднем и нижнем течении реки, а также нерестилища на Азовье – самом продуктивном водоеме мира. Будучи депутатом Верховного Совета РСФСР от Темрюка, что в Краснодарском крае, я тщился поломать абсурдную вертикаль, обслуживавшую несметную толпу бумагомарателей и превращавшую селян в батраков. Доводы, что гораздо выгоднее выращивания риса было бы развивать там животноводство, ни на кого впечатления не произвели. Все делалось через пень-колоду.

Не везло стране. С 1976 года Брежнев фактически утратил дееспособность. Не мучьте человека, сделайте его почетным председателем партии, отдавая должное его прежним заслугам. Так нет. К заседаниям политбюро врачи специально готовили генсека, чтобы он мог высидеть три четверти часа, за которые следовало пропустить 20 или 30 вопросов. Сарказм был в ходу – страной правит «банда четырех»: Суслов, Андропов, Громыко, Устинов. Они решали, а когда Брежнева «приводили в норму», ему подсовывали на подпись заранее заготовленные бумаги. Худо, когда из-за болезни лидера становится больной целая страна.

С. Я. Валентин Михайлович, я внимательно вас слушал, проецировал на свою жизнь в те же годы. Правда, я был моложе и вращался в других сферах и более демократичной среде. Но ваши слова о системе подтверждаю полностью. Конечно, мои чиновники были пониже, и решал я вопросы не столь высокого порядка. Но все же область искусства, охраны памятников была важна. И все то же самое. Вот говорят об определенных национальностях… У меня свое отношение к богоизбранному народу, оно сочетается с книжкой А.И. Солженицына «200 лет вместе». Это серьезное исследование, недаром оно вызвало столь ожесточенную реакцию со стороны Е. Яковлева и его «Общей газеты», где даже был такой материал, где Солженицыну привели в пример Лескова. Будто бы он был более толерантен, хотя это не так. Мне мешали именно русские чиновники. Я работал в Реставрационном центре Министерства культуры РФ. Министр культуры Мелентьев и зампред правительства В.И. Кочемасов. Они считали меня партизаном, архаровцем и все мои предложения отвергали, хотя ни одна из моих задумок не была против них лично. Наверное, им казалось, как это, какой-то шпаненок, который бывает и в Доме кино, может и выпить. Но дела-то я им предлагал одно интереснее другого. А больше всего, что бесило их, – я находил обходной маневр и делал выставки, книги выходили. Благодаря тому, что в системе помимо них были люди, которые верили в свой партбилет, в отличие от Марка Захарова, который его публично сжег. А по словам моего друга В. Максимова, если скажут – Марк тут же билет восстановит. Как мешала политика этих твердолобых!

Сейчас мы это расхлебываем, потому что теперь пришли те, кто еще и на деньгах замешан. Они верные ученики тех, кто мешал нам когда-то. Только хитрее, хотя в рыночной экономике понимают как свинья в апельсинах, для них она – это откат и хапнуть.

Я слушаю вас о Громыко, о его работоспособности. Но эти-то еще и малограмотны! Вот было создано ВООПИК. К этому времени я уже столько памятников поставил на охрану! Но меня считали вольнодумцем, где-то евреям подпевал якобы, общался с В. Гафтом, Д. Краснопевцевым, М. Шварцем… И меня не приняли даже в рядовые члены этого общества. Но были же и другие. Был в этом обществе академик И.В. Соколов-Петрянов. И он после или до заседания президиума заходил в мою мастерскую по соседству и говорил: «Савва Васильевич, начертайте план. Что я должен буду озвучить?» А отсвечивались там Глазунов, Севастьянов. И поэтому я вас очень понимаю, почему мы сейчас это хлебаем такой большой ложкой.

B. Ф. Добавлю только одно: у меня был такой разговор с Косыгиным и Брежневым. Я говорю: «Создаем новейшие технологии, а давайте оглянемся, что осталось от прежних эпох в памяти людей? Победа Александра Македонского, но главным образом античные памятники, великолепные средневековые постройки, живописные шедевры. Сколько мы театров построили после революции? В Москве – Зал Чайковского и еще где-то маленький театрик». Тогда еще не было нового МХАТа.

C. Я. А Любимову, который недавно заявил, что прошел всю советскую Голгофу, ему Гришин единственному построил театр.

В. Ф. Мы построили еще Театр Советской армии, который так и не был достроен, деньги уходили, как в дыру. И все! Так вот, если мы не будет думать категориями вечности, извлекать уроки, которые она преподает, то потомки добром нас не помянут.

Беседа 3

Еще несколько штрихов к портрету Н.С. Хрущева

В июне 1963 года меня вызвали в Кремль: есть срочное поручение. Олегу Трояновскому и мне предстояло написать объяснение Хрущева членам политбюро, как и почему советские ракеты оказались на Кубе. Напомню, что Карибский кризис отгремел в октябре 1962 года. Таким образом, прошло несколько месяцев, прежде чем Хрущев счел необходимым посвятить своих коллег по политбюро в подноготную лихого «броска через Атлантику».

Записка отразила немало дельных аргументов, ибо советская сторона реагировала на вызовы Вашингтона, который придвинул свое ядерное оружие вплотную к нашим рубежам. Однако основной упор заказчик делал на обосновании и оправдании случившегося, когда в итоге сложилась почти катастрофическая ситуация и судьба СССР и США, всего рода человеческого без преувеличения висела на волоске, а счет «быть или не быть» велся буквально на минуты.

Президент Дж. Кеннеди поставил ультиматум: или до 14 часов вашингтонского времени 26 октября 1962 года Москва заявит об отзыве ракет с Кубы, или американцы будут считать себя свободными в выборе времени и средств для устранения возникшей угрозы. Послу А.Ф. Добрынину было поручено сообщить руководству Соединенных Штатов о готовности Советского Союза вывести с острова наши ракеты и обслуживавший их персонал. Понятно, требовалось некоторое время, чтобы зашифровать текст телеграммы, а затем в посольстве расшифровать его. Неясным оставалось, сразу ли примут Добрынина в государственном департаменте или – вариант – удастся организовать встречу посла с братом президента Робертом Кеннеди. Замечу в скобках, в кризисном штабе, что тогда непрерывно заседал в Вашингтоне, ястребы составляли большинство. Они ратовали за удар по Кубе и по СССР, независимо от того, примет Москва ультиматум или не примет его.

Дабы не упустить драгоценное время, Хрущев послал Л.Ф. Ильичева, секретаря ЦК КПСС, на Пятницкую улицу, где находился Комитет телерадиовещания, вручить диктору текст ноты, который надлежало огласить в прямом эфире, опережая тем самым задание, возложенное на советского посла. Как бы то ни было, американцы узнали об удовлетворении их ультимативных требований именно из радиосообщения.

Подобные ситуации, когда на кону оказывались судьбы народов, возникали в годы холодной войны многократно. По чьей вине чаще – вопрос, требующий особого размышления и тщательного анализа. Приведу пару-другую примеров.

США объявляют глобальную атомную тревогу. Л.И. Брежнев поручил использовать горячую линию связи, созданную между Кремлем и Белым домом, чтобы узнать у Картера причины происшедшего. Ни ответа ни привета. Запрос повторяется – что случилось, не должны ли мы отмобилизовать собственные ядерные средства? В ответ – молчание. По прошествии примерно 15 минут США отменяют атомную тревогу. На следующий день Москва интересуется – что же в действительности имело место? Нам заявляют – не ваше дело.

По данным спецслужб, в главном центре командования стратегическими силами США был допущен сбой. Техник по ошибке ввел в компьютеры учебную программу, согласно которой на экране высветился «запуск советских ракет» по натовским целям. Если в течение 20 минут сигнал не опровергнут, гласили правила, надлежало дать старт американским ракетам всех видов базирования. За 5—7 минут до истечения рокового тайм-лимита вскрылось – техник оплошал. А что было бы, если бы его разгильдяйство не обнаружили?

Другой пример. При Рейгане США разместили на территории Западной Германии баллистические ракеты MGM 31-B («Першинг-2»). Ракетами средней дальности их можно называть сугубо условно. Они выводились на позиции для нанесения первого обезглавливающего ядерного удара по СССР. При дальности в 1900 км отклонение от цели, так называемое КВО[4], составляло около 20 м. Причем «Першинги» были сконструированы так, что их боезаряды проникали глубоко в землю, чтобы поразить командные центры и ракетные шахты. Подлетное время ракет не превышало 6—7 минут, и не оставалось времени для созыва политбюро, членов правительства, комитета обороны. Соответственно, советские ответные средства должны были быть поставлены на автоматическое дежурство. Что это значит? Радары засекают запуск «Першингов», и немедленно вступает в силу приказ об ответном ударе по целям в Европе и США.

Однажды «Першинг» стартовал, но не с боевой позиции, а с испытательного стола, где над ним колдовали инженеры. Пролетев несколько километров, ракета рухнула. А если бы все вышло по-другому и «Першинг» отправился на восток по заложенной в его боеголовке траектории? Скорее всего, на ближайшие 500 тысяч лет Европа, равно как и Америка, стала бы непригодной для проживания любых биологических существ.

Во времена Н.С. Хрущева, Л.И. Брежнева, Ю.В. Андропова и М.С. Горбачева США постоянно держали на боевом дежурстве в воздухе треть своей стратегической авиации. Их В-52 и В-1 каждодневно летали в сторону Советского Союза и других стран Варшавского договора. Не доходя до «красной линии» (это 30, а в некоторых местах 50 км от границы вероятного противника), самолеты разворачивались в обратную сторону. Но ведь никогда не имелось стопроцентной уверенности, что «красная линия» не будет пересечена. Поэтому в постоянной готовности приходилось держать все наши службы ПВО и другие оборонительные средства. Американские умельцы скрупулезно фиксировали частоты, на которых работали советские радары, и полученные данные закладывались в следующие рейды ВВС США.

То же самое происходило с маневрами войск Соединенных Штатов и их союзников. Н.В. Огарков, начальник Генштаба, с которым я поддерживал неформальные отношения, сетовал: «Мы никогда не знали, учения ли это или войска развертываются для реального нападения. Поэтому не оставалось иного выбора, кроме поддержания в повышенной боеготовности наших сил. Любая погрешность в оценках была чревата необозримым риском».

В таком напряжении США, блок НАТО и прочие доброжелатели держали Советский Союз в течение десятилетий необъявленной войны. Вайнбергер, шеф Пентагона при Рейгане, называл сие занятие «войной в мирное время». По его словам, неотъемлемым элементом данной стратегии являлось создание все новых военных технологий, которые обесценивали бы оборонительные системы Советского Союза и заставляли Москву вкладывать дополнительные средства в гонку вооружений до тех пор, пока советская экономика не рухнет. Соответствующий пассаж содержался в меморандуме американского военного ведомства, датированном 1982 годом.

Между тем, раскручивая спираль гонки вооружений, Запад распространял байки об «асимметрии» в военных расходах в необходимости догнать Москву и т. п. Во всех подобных утверждениях не было ни грана правды. До самого конца существования Советского Союза стратегическое и оперативное превосходство удерживали Соединенные Штаты и их попутчики. Сегодня данный факт, хоть и неохотно, признают даже западные аналитики.

Эксперты пытались внушить советским правителям, что, втягиваясь в гонку вооружений под лозунгом догнать, а где-то и перегнать Соединенные Штаты, мы обслуживали вашингтонскую стратегию доведения СССР посредством гонки вооружений до смерти. Хрущев реагировал так: после венгерских событий 1956 года Москва предложила Западу тотальное сокращение вооружений под строгим международным контролем, но «демократы» на эту инициативу даже не ответили; следовательно, нам остается упрочивать собственную обороноспособность. Эту же тему с цифрами в руках я тщился довести до сознания Л.И. Брежнева.

Бесплодность попыток влиять с позиций здравого смысла на поведение советских вождей вызывала уныние, подчас просто руки опускались. При Хрущеве начались массовые закупки зерна в США, Австралии, Аргентине. Не прекратились они при Брежневе. Академики Г.А. Арбатов, Н.Н. Иноземцев и ваш покорный слуга бесплодно доказывали: платите нашим крестьянам за тонну зерна ту же цену, какую мы платим американцам, и совхозы и колхозы завалят страну, а может быть, и Европу пшеницей и рожью. Почему надо поддерживать американское, австралийское, аргентинское сельское хозяйство? Почему мы не инвестируем эти средства в собственное село?

Я не говорю уже о таких мелочах, как техника по уборке того же риса. На Кубани 12-тонный трактор тянул 14-тонный комбайн, которым обычно убирают пшеницу. Рисовая чека превращалась в болото, которую к следующей весне нужно было восстанавливать. Японцы привезли и продемонстрировали в работе свой самоходный рисоуборочный комбайн весом 1400 кг. Без лишнего шума он кружил по чеке, собирал 95 процентов выращенного зерна, которое не было к тому же порушено. Потери при нашей методе составляли до трети урожая, причем четверть зерна (против 2—3 процентов у японцев) теряла товарный вид. Попытки побудить купить у японцев лицензию, если не готовые машины, ни к чему не привели.

Говорю об этом, чтобы лишний раз показать: не только вовне – и внутри у нас царили страшнейший волюнтаризм и бесхозяйственность. В исключительных случаях что-то удавалось пробить при поддержке людей разумных в самом правительстве. У меня, как у посла, наладились тесные отношения со многими крупными фирмами, банками, институтами, а также партнерами в правительстве в ФРГ, ответственными за экономическую политику. С ключевым советником Г. Шмидта, статс-секретарем В. фон Моммзеном, благодаря деятельной поддержке заместителя председателя Совета Министров СССР В.Н. Новикова, удалось пробить строительство Новоаскольского металлургического комбината. Он до сих пор успешно работает и производит методом прямого восстановления, минуя доменный цикл, окатыши, сырье для получения качественной стали.

Вместе с Новиковым и Моммзеном мы почти пробили сооружение атомной электростанции под Калининградом по новейшему для той поры проекту «Библис». Академик В.А. Легасов и ряд других специалистов полагали: если бы это начинание завершилось успешно, не было бы у нас Чернобыля. В «Библисе» реализовывались такие системы защиты, которые полностью исключали человеческую ошибку, что и спровоцировала чернобыльскую катастрофу. Казалось, все было наготове, чтобы приступить к реализации задуманного.

Но тут встряли два политика. На заседании политбюро А.А. Громыко задает вопрос: «Кто придумал эту дурацкую затею? Мы что, должны заботиться о жизнеспособности Западного Берлина? Стоит, наверное, привлечь к ответственности тех, кто все это придумал». В ФРГ тоже нашелся человек калибра Громыко, который выступал против «технологических подарков» Советскому Союзу. Пусть Москва в своем соку варится.

Аналогичным образом канули в Лету другие начинания. Правильно ли гнать по трубопроводам газ, чем мы занимаемся до сих пор? Вместе с зампредом Совета Министров Л.А. Кастандовым и опять-таки Моммзеном мы прорабатывали вариант превращения газа в метанол на месте добычи сырья, чтобы по трубе транспортировался концентрат энергии. На сей раз голос поднял Вашингтон: «Германия не должна попасть в чрезмерную зависимость по энергоносителям от Советского Союза». И эту точку зрения поддержал кое-кто из руководства ФРГ.

Сегодня немало говорится о необходимости глубокой переработки леса и прекращения вывоза из России кругляка. Стоит напомнить в данном контексте о следующем. Только в Архангельской области каждый год по весне сбрасывается в Северную Двину, а через нее в Белое море порядка миллиона тонн коры, опилок и стружки. В мою бытность существовал проект, позволявший превратить эти отходы в прекрасный строительный материал. Стоимость проекта составляла 17 миллионов марок. Идея была отринута – «дороговато». Миллион тонн в год сбрасывать в реку, нанося колоссальный ущерб экологии, теряя миллионы и миллиарды, – это «пустяк».

Людей, болевших за дело, людей, занимавших достаточно высокие должности, имелось на разных уровнях и ступенях власти или около нее немало. Назову Н.К. Байбакова, к сожалению, днями скончавшегося, Н.В. Огаркова, Н.Н. Иноземцева. Они предлагали другие варианты решений, чем выносились на нашем олимпе. Реакция на их возражения была подчас весьма суровой. Байбакова отправили на пенсию, Огаркова сместили с поста начальника Генерального штаба, других, менее заметных, как Арбатова, Цуканова и меня, просто отодвинули от Брежнева, чтобы своим «очернительством» не досаждали больному генсеку.

Первые мысли, что есть предел возможного, что народ не может дальше все выносить безропотно, проснулись наверху с приходом к руководству Андропова. Нельзя было бесконечно бросать в топку гонки вооружений четверть внутреннего валового продукта, урезая расходы на здравоохранение и другие социальные нужды, продолжая и дальше милитаризовать науку и все отрасли народного хозяйства.

Неотвеченным остается вопрос, не слишком ли поздно проклюнулось пробуждение? Не началась ли агония Советского Союза в конце 70-х, когда, подражая ВПК Соединенных Штатов и завлекаемые в трясину администрацией Картера, мы запустили в производство дюжину новых военных программ?

Навстречу 65-летию победы

В прочтении истории XX столетия наука так и не докопалась до корней событий, сотрясавших шар земной. И не потому, что она не хочет, откликаясь на завет А.С. Пушкина, «воскресить минувший век во всей его истине». К сожалению, власти предержащие не устают пресекать любознательность, не укладывающуюся в предписание – кто контролирует прошлое, тот программирует будущее, и потворствовать тем «экспертам», что способны, процитирую весьма влиятельного американского деятеля, «правильно синтезировать и выражать идеи своих нанимателей».

Здесь объяснение неразгаданности множества загадок, оправдание произвола в архивной ипостаси. Огромный массив документов, высвечивающих генезис не только Второй мировой и даже Первой мировой войны, остается недоступным стороннему оку. Хуже того, архивы втихую «пропалывают», дабы легенды, коими политиканы разных мастей замещают правду, не были поколеблены.

Пара примеров на раздумье. Победители приписали Германии, Австро-Венгрии и их попутчикам вину за развязывание Первой мировой. Насколько обоснованно? Обратимся к откровениям сэра Уинстона Черчилля, который в 1914 году стоял возле руля британской политики. Он назидал внуку Бисмарка: вы, немцы, недоумки. Вместо того чтобы бросить все силы на разгром России, рейх ввязался в войну на два фронта. Займись он в основном русскими, мы позаботились бы о том, чтобы французы вам не мешали. Черчилль закончил собеседование с Бисмарком (на календаре – октябрь 1930 года) призывом исправлять ошибки и не позволить Советской России развивать промышленность и обрести таким образом весомый оборонительный потенциал.

Формально всполохи Первой мировой войны улеглись с подписанием 11.11.1918 компьенского перемирия. Однако если не впадать в схоластику, не делить международное сообщество на чистых и нечистых, придется признать – пусть под другой личиной, война продолжалась. И главным объектом вожделений как Альбиона, так и ряда других держав оставалась Россия.

Спросим себя, кто был крестным отцом «военного коммунизма», де-факто сведшего на нет народовластие, которое полагалось олицетворять Советам? Не лозунговым или декоративным, но полнокровным и полновластным. На Декрет о мире, принятый Вторым Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов 8 ноября 1917 года, призывавший воевавшие стороны немедленно прекратить кровопролитие и заключить справедливый демократический мир, «демократы» отозвались декабрьскими (1917 года) решениями Антанты о разделении Российского государства на «сферы действий», об организации вооруженной интервенции и раздувании всяческих инсургентских движений. Между тем еще не было ни белого, ни красного террора, ни национализации иностранных капиталов, ничего другого из «джентльментского» набора, коим тогда и десятилетия спустя жонглировали охочие до чужих богатств. Делегация США отбыла на Версальскую конференцию 1919 года с директивой решать «русскую проблему» кардинально. Под крылом Москвы заокеанские доброхоты оставляли Среднерусскую возвышенность. Остальное, включая Белоруссию, Украину, Бессарабию, Кавказ, Среднюю Азию, Сибирь, Дальний Восток, от Руси отсекалось.

Сия «дорожная карта» была претворена в жизнь частично. С изгнанием интервентов и окончанием Гражданской войны точка в империалистических поползновениях не проставлялась. Страна Советов не избавилась от внешних угроз, не обрела покой. Она пребывала в постоянной осаде. Ни до, ни после 22 июня 1941 года нам не было суждено возрадоваться ни единому по настоящему мирному дню. Установка на то, чтобы окружить новую Россию «кольцом бешено ненавидящих большевиков государств», не являлась риторикой. Русофобия, закамуфлированная после Октябрьской революции под антисоветчину, цвела в 20—30-х годах бурным цветом.

Ни к чему упрощать ситуацию. Русофобский громоотвод не отменил, а лишь притупил межимпериалистическое соперничество. Прежде чем просохли подписи под Версальским, Севрским, Сен-Жерменским и прочими мирными договорами, на горизонте проступили контуры очередного передела мира. США, Англия, Франция – каждая на свой манер – тщились утвердиться в роли вселенских поводырей. Итальянцы зарились на «недоколонизованные» сегменты Африки. Польшу, Румынию, финских шюцкоровцев, папских «миссионеров» влекли «восточные территории».

В 1923 году японское руководство определилось – взят курс на подготовку к войне с СССР и США. План военных операций против Советского Союза предусматривал овладение Северным Сахалином и Приморьем, наступление сухопутных войск на запад вдоль Транссибирской железной дороги до озера Байкал. Предпосылкой успеха назывался захват Маньчжурии.

Премьер-министр Танака представил в 1927 году императору меморандум, в котором рекомендовал вслед за Маньчжурией овладеть Внешней и Внутренней Монголией, после чего вплотную заняться разделом СССР и завоеванием Центрального Китая. Поскольку на Китай имел виды также Вашингтон, Танака объявлял неизбежным вооруженный конфликт с Соединенными Штатами.

Англичане сочувственно взирали на японские притязания, если не сказать – поощряли Токио к авантюрам. Помимо русофобской составляющей, Лондоном двигало стремление оградить имперские позиции от происков «неотесанных янки», набравших чрезмерный вес по ходу Первой мировой. Из двух зол выбиралось, как казалось британским консерваторам, меньшее. Достаточно в этом контексте сослаться на соглашение Арита—Крейги (июль 1939 год). Оно освещало завоевания японцев в Китае и готовившийся рейд Квантунской армии в Монголию с возможным развертыванием операции против СССР.

Почему важно это знать? С точностью до минуты известно, когда опустился занавес Второй мировой войны – Япония капитулировала 2 сентября 1945 года. Но политики и вслед за ними большинство историков не в состоянии привести к консенсусу факты и мнения – когда же началась для той же Японии Вторая мировая война. В момент нападения Германии на Польшу? К 1 сентября 1939 года японская агрессия унесла около 20 миллионов китайских жизней. Или включение Японии в мировой конфликт следует связывать с нападением на Пёрл-Харбор? Опять-таки нестыковка. С 1939 по 1941 год самурайский меч заклал еще пару-другую миллионов китайцев. И вообще, как быть с потерями народов Индокитая, Индонезии, Бирмы, Малайзии, Филиппин в вооруженной борьбе с японскими милитаристами? Они ведь не отражены в мартирологе катастрофы. Американские и английские утраты, австралийские и новозеландские, даже русские принимаются в зачет. А жертвы среди «не белых», без малого 40 миллионов человек, – побоку.

На то есть свои резоны. Без подобных постыдных манипуляций приверженцев «прав человека» рассыпается гипотеза, будто мир погрузился в пучину войны 1 сентября 1939 года, а именно: вслед за подписанием советско-германского пакта о ненападении. Захват фашистской Италией Абиссинии, оплаченный гибелью 500—600 тысяч эфиопов, это – зачистка от «преувеличенных представлений (африканцев) о независимости». Устроенный Берлином и Римом мятеж Франко против Испанской республики, обошедшийся в полтора миллиона жертв, это – некий эпизод, спровоцированный социальной ересью. Аншлюс Австрии сходил в британском истолковании за устранение дефектов Версаля. Распятие Чехословакии выдавалось чуть ли не за вклад в обустройство «прочного европейского порядка».

Нет, в 20—30-х годах правящие круги Англии, Франции, Соединенных Штатов, как и Германии, Италии, Японии, отлично знали, что творят. Приход нацистов к власти не был результатом лишь внутренних пертурбаций в Веймарской республике. Вашингтон свел к минимуму репарационное бремя, возложенное на Германию Версальским договором. Ко времени возведения Гитлера в сан рейхсканцлера немцы отстегнули около 12 миллиардов марок репарационных платежей, тогда как из-за океана к ним в экономику и, надо полагать, в виде политических бонусов притекло 28—30 миллиардов долларов. Ключевую роль в становлении мощной промышленной базы будущих нацистских агрессий сыграли США.

Детальное освещение данной темы заняло бы много места. Поэтому ограничимся констатацией: Советский Союз ясно озвучил свое отношение к захвату нацистами власти. Гитлер – это война. Москва оборвала военно-технические связи, установленные ранее с Веймарской республикой, и с еще большей настойчивостью принялась продвигать идею коллективной безопасности в Европе.

А Вашингтон, Лондон, Париж или Варшава, прибалты? Американцы лучше, чем кто-либо, ведали, под какую программу взнуздывалась Германия. Тесный контакт непосредственно с Гитлером завязался у них в ноябре 1922 года, и он не прерывался до декабря 1941 года. Судя по всему, истоки планов Дауэса и Юнга, как и «меморандума Гувера», снявшие с Германии репарационные вериги, не родственны альтруизму. Экстремистски настроенные фракции США грезили тогда решающей схваткой с «советским изгоем». Кризис 1929—1933 годов спутал карты. Преемник Г. Гувера президент Ф. Рузвельт уклонился от выражения восторгов или сомнений по поводу крутых перемен в германских политических верхах. Он предпочел позицию выжидания.

Для британских политмодельеров Гитлер тоже не выглядел ребусом. Один из идеологов нацизма А. Розенберг разъяснял им, что вкладывалось в понятие «новый порядок». И другие информаторы не обделяли Лондон своим вниманием. Итог – минуло менее полутора месяцев после перевоплощения Гитлера – демагога в помазанника-фюрера, как англичане вкупе с итальянцами преподнесли ему в дар статус великой державы, пригласили на равных с ними и французами вершить европейские дела. Игнорируя интересы СССР. «Лимитрофы» и «прочие разные шведы» вообще не в счет. Очищению от «скверны Версаля», чего полтора десятилетия понапрасну домогалась Веймарская республика, был дан ход. В сверхрасширенной редакции и с необозримыми рисками.

Не суть важно, что инспирированный англичанами «пакт четырех», подписанный 15 июля 1933 года и поддержанный, кстати, США как «доброе предзнаменование», формально не вступил в силу из-за несговорчивости французского Национального собрания. Проба пера, которым вскоре будут выводиться приговоры Испании, Австрии, Чехословакии, прописываться маршруты в большую европейскую войну, состоялась. И сарказмом отдает изречение (1935) Черчилля: «История богата людьми, которые пришли к власти посредством темных махинаций. Они, если рассматривать их жизнь в совокупности, могут тем не менее считаться великими деятелями, обогатившими историю человечества. Таким человеком мог бы стать Гитлер…» Действительно, Гитлер и его свора обогатили историю сверх всякого предела, что вскоре придется признать и автору приведенных пышных комплиментов.

Хронологический ряд обхаживания Гитлера воспитателями с Темзы скажет все должное сам за себя. Итак: март 1933 года – «пакт четырех». Октябрь 1933 года – немцы покидают Женевскую конференцию по разоружению и Лигу Наций по соображениям «чести», в знак протеста против попыток «обращаться с немецкой нацией как бесправной и второразрядной». Реагируя на советские предложения о заключении «восточного пакта», обязывающего его участников не прибегать к насилию и в случае агрессии приходить на выручку друг другу, и о преобразовании конференции по сокращению и ограничению вооружений в постоянную конференцию мира, наделенную полномочиями «оказывать своевременную, посильную помощь» государствам, над которыми нависла угроза, Берлин и Варшава условились 27.07.1934 о нижеследующем: коль скоро «восточный пакт» состоится, оформить военный союз с Японией с перспективой вовлечь в него Венгрию, Румынию, Финляндию и прибалтов.

13.03.1935 Гитлер объявил: германские ВВС возрождены. Тремя днями позже он ввел в стране всеобщую воинскую повинность. Правительство Болдуина не просто принимает эти вызовы к сведению. 18.06.1935 оно подписывает с немцами военно-морскую конвенцию. ВМС Германии могут (для начала) выйти на уровень 35 процентов от британского флота. Балтика пошла с молотка как сфера влияния рейха. 7.03.1936 части вермахта вошли в демилитаризованную Рейнскую область. В это же время Гитлер денонсирует локарнские договоры (1925) о гарантиях западных границ и арбитраже «в отместку» за заключение Францией союзного договора с СССР. 25.11.1936 Германия и Япония подписывают антикоминтерновский пакт.

Можно ли было упредить скатывание человечества в бездну? Можно и должно. Государственный секретарь при Гувере и военный министр в администрации Рузвельта Г. Стимсон, посвященный в сокровенные тайны большой политики, писал: Вторая мировая война началась от рельсов Мукдена. Поставь в сентябре 1931 года заслон японской агрессии против Китая, удалось бы подавить в зародыше претензии Токио на формирование «сферы сопроцветания в Великой Восточной Азии». Выполни Англия и Италия свои гарантии по неприкосновенности статуса демилитаризованной Рейнской области и прочие обязательства на предмет уважения территориального статус-кво в Европе, Гитлеру было бы сложнее переводить на местность планы завоевания «жизненного пространства». И не обязательно было возводить дополнительные барьеры против силовой вакханалии. Верность долгу, международному праву, принципу неделимости безопасности – вот что требовалось в первую очередь и что начисто отсутствовало в реальной политике «демократий». И одно должно было быть исключено изначально: нельзя было выстроить более безопасный и справедливо устроенный мир против Советского Союза.

Заглянем в меморандум Форин-офис от 17.02.1935: «Потребность в экспансии толкнет Германию на восток, поскольку это будет единственной открытой для нее областью, и, пока в России существует большевистский режим, эта экспансия не может ограничиться формами мирного проникновения». Еще циничней стратегия Альбиона виделась заметному в ту годину лорду Ллойду. «Отвлечь от нас (англичан) Японию и Германию, – требовал он, – и держать СССР под постоянной угрозой». «Мы, – заявлял лорд, -предоставим Японии свободу действий против СССР. Пусть она расширит корейско-манчьжурскую границу вплоть до Ледовитого океана и присоединит к себе дальневосточную часть Сибири… Мы откроем Германии дорогу на восток и тем обеспечим столь необходимую ей возможность экспансии». Замешанный на русофобии антисоветизм затмевал рассудок.

В октябре 1936 года Берлин и Рим подписали секретный протокол о взаимодействии. Через месяц, повторим, был заключен антикоминтерновский пакт Германии с Японией. В секретном приложении к нему объектом притязаний значился Советский Союз. На случай возникновения или угрозы войны между Страной Советов и одной из договаривающихся сторон другой сообщник обязывался не «предпринимать никаких мер, осуществление которых могло бы облегчить положение СССР». Кроме того, было условлено, что Германия и Япония не будут вступать с Москвой в какие-либо политические договоры, противоречащие духу пакта. В ноябре 1937 года к пакту присоединились Италия и Венгрия, в 1939 году франкистская Испания и Маньжоу-Го.

Британский премьер С. Болдуин признавал в 1936 году, что в случае вооруженного конфликта Англия «могла бы разгромить Германию с помощью России, но это, по-видимому, имело бы своим результатом лишь большевизацию Германии». Чтобы такой «большевизации» не стряслось, Лондон принялся подсказывать немцам, как без перенапряжения обеспечить «дранг нах остен».

В ноябре 1937 года глава МИД Англии нанес официальный визит в Берлин. Лорд Галифакс возблагодарил фюрера за «великое дело» – «уничтожив коммунизм в собственной стране, он закрыл ему путь в Западную Европу». Германия заслужила право считаться «оплотом Запада против большевизма». Тем самым создана основа взаимопонимания между двумя державами, от коего не стоило бы отлучать Францию и Италию. «Хозяевами дома», подчеркивал Галифакс, должны были выступать эти четыре державы, и только они.

Гитлер обусловил «взаимопонимание», в частности, аннулированием Францией и Чехословакией договоров о взаимопомощи с СССР как осложняющих европейскую ситуацию и подстегивающих гонку вооружений. Галифакс ответствовал: Лондон «смотрит в глаза (потребности) подлаживания к новым обстоятельствам, исправления прежних ошибок и на ставшие необходимыми изменения существующих реалий». «Мир, – по словам лорда, – не статичен, и никакие модальности перемен в существующих реалиях нельзя исключать». «Рано или поздно», продолжал Галифакс, произойдут подвижки, которых желает Германия, конкретно – «в вопросах, касающихся Данцига, Австрии и Чехословакии». Англию заботит лишь, чтобы «перемены эти состоялись посредством мирной эволюции».

Как раз в ноябре 1937 года Лондон и Париж сговариваются сдать немцам Австрию и Чехословакию. Чемберлен обосновал свой подход без витийств: «Достаточно посмотреть на карту, и станет ясным: ничто из того, что в состоянии сделать Франция или мы, не может уберечь Чехословакию от нашествия немцев, если они на это решатся… Поэтому я отказался от мысли дать какие-либо гарантии Чехословакии, а также французам в контексте их обязательств по отношению к этой стране». Премьер выступал за «решение, приемлемое для всех, кроме России».

Понятно, что Чемберлену претило мартовское (1938) предложение Москвы созвать конференцию с участием СССР, Англии, Франции, США и Чехословакии, чтобы противопоставить «большой союз» нацистским планам закабаления мира. Советскую готовность выполнить военные обязательства перед Чехословакией, зафиксированные в договоре о взаимопомощи 1935 года, англичане расценили как неприемлемый для их политики вызов. Было бы «несчастьем, – приведем слова премьера, – если бы Чехословакия спаслась благодаря советской помощи».

Англии не подошла также оферта Вашингтона, высказавшегося за созыв конференции для «очищения» мировых проблем и выработки «правил» мирного международного сотрудничества. Довод – «любое вмешательство Соединенных Штатов в европейские дела» не допустимо.

Великие «демократы» сдали агрессору малого демократа. Германской экспансии, «естественно ориентированной на восток», как твердил тогда Г. Гувер, ничто не должно было мешать. Бывший президент США вел не сольную партию. Ж. Боннэ, министр иностранных дел Франции, разослал французским послам циркуляр, вскрывавший подтекст франко-германской декларации о ненападении, мире и консультациях (6.12.1938): «Германская политика отныне ориентируется на борьбу с большевизмом. Германия проявляет волю к экспансии на восток». Еще бы! При подготовке текста декларации Боннэ обещал Риббентропу «не интересоваться восточными и юго-восточными делами».

Министр внутренних дел в рузвельтовском кабинете Г. Икес следующим образом отразил маневры британцев: Англия «лелеяла надежду, что ей удастся столкнуть Россию и Германию между собой, а самой выйти сухой из воды». Впрочем, можно обойтись без свидетельств из-за океана.

В нашем распоряжении откровения премьера Чемберлена. 16.05.1939 кабинет министров обсуждал меморандум начальников имперских штабов. В нем, в частности, говорилось: соглашение о взаимной помощи с Францией и СССР «будет представлять солидный фронт внушительной силы против агрессии». Незаключение такого соглашения было бы «дипломатическим поражением, влекущим серьезные военные последствия». Если бы, отвергая союз с Россией, Англия толкнула ее на договоренность с Германией, то, предрекали военные, «мы совершим огромную ошибку жизненной важности».

Лорд Галифакс заявил, что политические аргументы против пакта с СССР перевешивают военные соображения в пользу пакта. Обмен мнениями подытожил Чемберлен: он «скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами». Было условлено сохранять видимость диалога с советской стороной и тем мешать сближению Москвы с Берлином.

4 июля британский кабинет подтвердил: «Главная цель в переговорах с СССР – предотвратить установление Россией каких-либо связей с Германией». 10 июля при рассмотрении процедуры возможных «технических» военных переговоров с советской стороной Галифакс изрек: «Начавшись, военные переговоры не будут иметь большого успеха. Переговоры будут затягиваться, и, в конечном счете, каждая из сторон добьется от другой обязательств общего характера. Таким образом, мы выиграем время и извлечем максимум из ситуации, которой не можем сейчас избежать». Позицию канцлера казначейства Дж. Саймона протокол запечатлел так: «Нам важно обеспечить свободу рук, чтобы можно было заявить России, что мы не обязаны вступать в войну, так как мы не согласны с ее интерпретацией фактов». Из слов Саймона вытекало, что Лондон вполне мог воздержаться от объявления войны рейху и в случае германской агрессии против Польши, удовлетворившись тем, что в конфликт втянулся бы только Советский Союз.

На фоне сгущавшихся грозовых туч свой голос в пользу сотрудничества с СССР поднял У. Черчилль, разуверившийся в партнерстве с Германией. Приведу несколько наиболее значимых пассажей из его выступления в палате общин 19.05.1939, обращенного к правительству Чемберлена:

«Предложения, выдвинутые русским правительством, несомненно, имеют в виду тройственный союз между Англией, Францией, Россией. Такой союз мог бы распространить свое преимущество на другие страны, если они их пожелают. Единственная цель союза – оказать сопротивление дальнейшим актам агрессии и защитить жертвы агрессии. Я не вижу в этом предосудительного… Существует значительное тождество интересов Великобритании и объединившихся держав на юге. Нет ли такого же тождества интересов на севере? Возьмите, например, Прибалтийские страны – Литву, Латвию, Эстонию, которые были некогда поводом для войн Петра Великого. Россия в высшей степени заинтересована в том, чтобы эти страны не попали в руки нацистской Германии. Это жизненно важно на севере. Мне нет нужды подробно останавливаться на Украине, что означало бы вторжение на русскую территорию. Вы видите, что на всем протяжении этого восточного фронта затронуты важнейшие интересы России. Поэтому, как мне кажется, вы могли бы с достаточным основанием предположить, что русские объединятся со странами, интересы которых точно так же затронуты.

Если вы готовы стать союзниками России во время войны, во время величайшего испытания, волей случая проявить себя для всех, если вы готовы объединиться с Россией в защите Польши, которую вы гарантировали, а также в защите Румынии, то почему вы не хотите стать союзниками России сейчас, когда этим самым вы, быть может, предотвратите войну?.. Если случится самое худшее, вы все равно окажетесь вместе с ними в самом горниле событий и вам придется выпутываться вместе с ними по мере возможности. Если же трудности не возникнут, вам будет обеспечена безопасность на предварительном этапе.

Ясно, что Россия не пойдет на заключение соглашений, если к ней не будут относиться как к равной и, кроме того, если она не будет уверена, что методы, используемые союзниками – фронтом мира, – могут привести к успеху. По существу я согласен с Ллойд Джорджем, что, если нужен надежный восточный фронт, будь то восточный фронт мира или фронт войны, такой фронт может быть создан только при действенной поддержке дружественной России, расположенной позади всех этих стран.

Бездействием этого восточного фронта невозможно удовлетворительно защитить наши интересы на Западе, а без России невозможен действенный восточный фронт. Если правительство его величества. отклонит и отбросит необходимую помощь России и таким образом вовлечет нас наихудшим путем в наихудшую из всех войн, оно плохо оправдает доверие и, добавлю, великодушие, с которым к нему относились и относятся его соотечественники».

В ходе ноябрьских (1937) англо-германских переговоров стороны, как упоминалось, констатировали, что создается основа взаимопонимания между двумя державами. Действительно, основа наличествовала широкая. Кредо Чемберлена гласило: «Чтобы жила Британия, Советская Россия должна исчезнуть». Гитлер в беседе с польским мининделом Беком подчеркивал: «Для рейха Россия, царская или большевистская, одинаково опасна» (январь 1939 года). Опасность устраняют.

Экономии места ради опустим перечисление предложений по обустройству коллективной безопасности в Европе, вносившихся Советским Союзом с 1925 по 1939 год. Немалого удалось достичь благодаря заключению двусторонних договоров о ненападении, прежде всего с соседними государствами. С Францией и ЧСР были подписаны союзные договоры. Но система не сложилась прежде всего из-за саботажа Великобритании.

Когда на Темзе все-таки забрезжили сомнения в правильности ставки преимущественно на Германию Гитлера? Даже самых твердолобых не мог не пронимать очевидный факт – на подготовку к войне рейх израсходовал к 1939 году больше средств, чем Англия, Франция и США, вместе взятые. Рано или поздно оружие должно было заговорить. А тут еще Польша добавила головной боли – под давлением берлинских угроз, перемежавшихся с приманками, ее правители склонялись в начале 1939 года принять сторону «сильного», каким в свете тогдашних событий выступал Берлин.

18 марта 1939 года англичане, после предъявления Германией ультиматума Румынии, прозондировали возможную реакцию Москвы на случай прямой нацистской агрессии. В результате взяли старт вяло протекавшие англо-советские, позже англо-франко-советские контакты, условно принимавшиеся за переговоры. Из подлинных британских документов следует: эти переговоры рассматривались Лондоном прежде всего как рычаг давления на рейх, дабы побудить Гитлера взвесить преимущества «англо-германской договоренности по всем важным вопросам», которая позволила бы Британии освободиться от обязательств по отношению к Польше и Румынии и выйти на «генеральное урегулирование».

Диалог Вильсона, главного советника Чемберлена, с Вольтатом, имперским чиновником по особым поручениям, в ходе которого обсуждался означенный круг тем, длился с 8 по 21 июля. Англичане рассчитывали на положительный ответ. А чтобы ускорить его, поколебать самоуверенность если не Гитлера, то его ближайшего окружения, освежили намек – у Альбиона есть на выбор альтернатива. 23 июля Галифакс известил посла СССР в Лондоне И. Майского о готовности вступить в военные переговоры, не дожидаясь результатов политических переговоров. Он пообещал, что британская делегация отправится в Москву «через 7—10 дней».

Германский посол Дирксон докладывал из Лондона в центр, что «возникшие за последние месяцы связи с другими государствами (контакты с СССР, Польшей и Румынией) являются лишь резервным средством для (нахождения) подлинного примирения с Германией и что эти связи отпадут, как только будет действительно достигнута единственно важная и достойная усилий цель – соглашение с Германией». Откликом Гитлера на британские посулы можно считать его обращение (11.08.1939) к К. Буркхардту, верховному комиссару Лиги Наций в Данциге, с просьбой о «доброй услуге» – помочь разъяснить Западу суть происходившего. «Все, что я предпринимаю, – подчеркивал нацистский предводитель, – направлено против России; если Запад столь глуп и слеп, что не понимает этого, я буду вынужден сговориться с русскими, чтобы разбить Запад и затем, после его поражения, собрав все силы, повернуться против Советского Союза. Мне нужна Украина, чтобы никто, как в прошлую войну, не морил нас голодом». Гитлер, как видим, разыгрывал свой покер: не примете требования Берлина – пойду с козырной русской карты.

На чем заклинились июльско-августовские попытки по сближению Лондона и Берлина? В предложения Вильсона была вработана оговорка – Германия не должна «предпринимать акции в Европе, чреватые войной, за исключением мер, которые получат полное согласие Англии». В намерение Гитлера, однако, не входило соглашаться с заявкой британцев на функцию цензора его решений. Тем более что даже при желании подсобить полякам в роковую минуту Англия и Франция ничего не смогли бы сделать. Главным для Гитлера в тогдашнем раскладе сил являлось недопущение англо-франко-советского альянса. Правда, ждать проку от бумаги, на которой – в оптимальном варианте – выстраивались бы дивизии, корпуса, армии, не приходилось, ибо сама доктрина мобилизации и развертывания сил всех трех участников переговоров совершенно не сообразовывалась со стратегией и оперативными наработками противника. Драгоценное время для налаживания продуктивного сотрудничества безвозвратно истекло.

План «Вайс» – нападение на Польшу с одновременным захватом Литвы и части Латвии «до восточной границы бывшей Курляндии» – Гитлер ввел в силу приказом от 3.04.1939 г. Война должна была начаться не позднее 1 сентября. Сталин получил донесение об этом приказе через 10 дней после его подписания. К англичанам соответствующая информация поступила чуть раньше. 7 августа в Москву поступило донесение: «Развертывание немецких войск против Польши и концентрация необходимых средств будут закончены между 15 и 20 августа. Начиная с 25 августа следует считаться с началом военной акции против Польши». До англичан сходные данные дошли на день или два позже. Тем не менее консерваторы продолжали гнуть свою линию в расчете на то, что русофобская закваска в Гитлере возьмет верх.

12 августа в советской столице открылись англо-франкосоветские военные переговоры. Практически сразу дала себя знать их несостоятельность. «Первые же 24 часа моего пребывания в Москве, – отмечал адмирал Дракс, – свидетельствовали, что Советы стремятся к достижению соглашения с нами». Что СССР, докладывал Дракс, «не собирается придерживаться оборонительной тактики, которую нам предписывалось (ему) предлагать», и в случае войны намерен «принимать участие в наступательных операциях». Аналогичную оценку советскому подходу давал глава французской делегации генерал Думенк.

Почему же Дракс уже 14 августа заявил в кругу своих коллег: «Я полагаю, что наша миссия закончилась»? Война была на пороге, а выданное адмиралу предписание гласило: «Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нас при тех или иных обстоятельствах. Поэтому следует стремиться свести военные соглашения к самым общим формулировкам». Провожая адмирала в путь, Галифакс поручил ему «тянуть с переговорами возможно дольше». До конца сентября – начала октября, когда осенняя распутица спутает графики вермахта.

В оправдание бесплодия августовских переговоров обычно называется деструктивная позиция Польши. Она, причем в самой провокационной форме, отказалась выделить Виленский или Галицийский коридоры, без которых соединения Красной армии не могли своевременно войти в боевое соприкосновение с противником в случае германской агрессии. Реальное развитие после 1 сентября целиком подтвердило правоту советских подходов к решению оборонных задач. Нацистам понадобилось две недели, чтобы сломать организованное сопротивление польских вооруженных сил. В отсутствие заблаговременно подготовленной инфраструктуры и четко прописанных правил, лучше опробованных в рамках совместных учений, вряд ли удалось бы эффективно воспользоваться коридорами, даже если бы Варшава и выделила таковые впритык к вторжению вермахта в пределы Польши.

Теперь о германо-советских переговорах, завершившихся подписанием 23 августа 1939 года пакта о ненападении. Инициатива санации взаимоотношений между СССР и Третьим рейхом исходила из Берлина. Это доказано. Другое дело мотивация, которая предопределяла поведение сторон. Гитлер не скрывал в кругу доверенных лиц, что «инсценировка нового Рапалло» понадобилась ему, дабы сделать Англию, Францию, не говоря уже о Польше, более восприимчивыми к его требованиям. Нацистская дипломатия, используя разночтения между Лондоном и Парижем, сконцентрировалась на недопущении сближения этих держав с СССР. В отсутствие договоренностей Британии и Франции с Советами «я смогу разбить Польшу, – уверял Гитлер себя и присных, – без опасности конфликта с Западом». В польский поход он ринулся, не заготовив планов операции на западном направлении.

Идефикс Сталина в 1938—1939 годах было, как избежать войны на два фронта или, что хуже, схватки с общеимпериалистическим блоком. Инстинкт самосохранения не мог не подсказывать диктатору – обезглавливанием РККА он вызывал огонь на страну. Игра мускулами в Испании, поддержка Монголии и Китая или демонстрация намерения вступиться за Чехословакию не обманывали противников. СССР пребывал в состоянии наивысшей уязвимости, сравнимой разве с 1918—1920 годами. Желающих воспользоваться нашей слабиной был легион.

Июль—август 1938 года. Озеро Хасан. Японцев занимали не автохтонные виды рыб. Войскам вменялось захватить плацдарм, с которого намечалось наступление на Владивосток. Сорвалось. К весне 1939 г. Генштаб императорской армии разработал «план операции № 8». Вторжение японских войск в пределы Монголии – часть плана. Сражения на реке Халхин-Гол длились с мая по сентябрь 1939 г. Агрессор, как и годом ранее у озера Хасан, потерпел поражение с большими для него потерями (61 тысяча солдат убитыми, ранеными и попавшими в плен). Успех стоил немалых жертв и Красной армии – почти 8 тысяч убитых и 15 251 раненый.

Из приказов японского командования, дешифрованных нашими специалистами, а также других разведданных о комбинациях, сплетавшихся зимой 1938/39 года участниками мюнхенского сговора – Германией, Польшей, Венгрией, Англией и Францией, следовал только один вывод: на Советский Союз надвигается смертельная угроза. Время становилось главным нашим союзником в устранении дефектов и брешей в обороне. Его надо было выиграть во что бы то ни стало, подчиняя вся и все прагматизму. Черчилль постфактум напишет: «Если их (руководителей СССР) политика и являлась холодной и расчетливой, в тот момент она была также в высокой степени реалистичной».

Любой исследователь, присягающий строго выверенным фактам, должен признать – вплоть до 11 августа 1939 года, когда политбюро ЦК ВКП(б), внемля донесениям спецслужб, в частности, об инструкциях Чемберлена и Галифакса адмиралу Драксу, решило вступить в переговоры с Германией, Москва отдавала приоритет нахождению взаимопонимания с «демократами». Предъяви англичане и французы в ситуации, буквально дышавшей войной, пусть не доказательства, хотя бы индиции готовности противодействовать эскалирующим агрессиям, Сталин, возможно, и не откликнулся бы на ворожбу Берлина. К добру или на беду – прояснить сие не дано никому.

Вернемся в роковые недели 1939 года. Обычно оставляется вне поля зрения, что с прибытием британской и французской делегации в Москву на военные переговоры отнюдь не пресеклись переговоры Лондона с Берлином на предмет совсем других моделей урегулирования. 18—20 августа Варшава допускала подвижки навстречу германским требованиям, касавшимся Данцига и коридора, и также поэтому артачилась в вопросе о сотрудничестве с СССР. На тот момент, однако, польская податливость уже не интересовала Гитлера. Он зациклился на силовом, радикальном решении.

21 августа Гитлер предложил Чемберлену принять Геринга, а Сталину – Риббентропа. Обе столицы – Лондон и Москва – дали положительный ответ. На взлетной полосе Темпельхофа с 22 августа ждали команды на взлет «Локхид-12А» британской разведки, чтобы доставить к загородной резиденции британского премьера второго человека в иерархии рейха и личный борт фюрера «Юнкерс-52», выделенный в распоряжение главы дипслужбы. Возможно, в архивах когда-нибудь сыщутся уточнения, почему министр иностранных дел обошел рейхсмаршала. Похоже, Гитлер счел, что ему удастся быстрее сговориться со Сталиным, ибо тот мог вершить без оглядок на парламент, прессу и прочий «демократический антураж».

Зафиксируем, однако, в памяти – решение взяться за оружие, если только «в последнюю минуту какая-либо свинья не предложит посредничество» (слова Гитлера на встрече с главнокомандующими родами войск 22 августа), принималось до начала переговоров Риббентропа со Сталиным и Молотовым, а не по их итогам, когда еще никто не мог поручиться, что стороны найдут общий язык. Тогда же, 22 августа, Гитлер назначил час и день удара по Польше – 4.30 утра 26 сентября. Связь времен нарушается, «неточности» при воспроизведении последовательности событий здесь не вкрадываются, а преднамеренно врабатываются.

22 августа советские газеты сообщили о предстоявшем приезде Риббентропа в СССР. Одновременно Англия и Франция были нами извещены: «Переговоры о ненападении с Германией не могут никоим образом прервать или замедлить англо-франко-советские переговоры». Среагировали ли «демократы» на призыв параллельно вести переговоры? С натяжкой можно истолковать как отклик на наш демарш ультиматум французов, который во второй половине дня 23 августа понудил Варшаву «уполномочить» Думенка на следующее сообщение Ворошилову: «Мы убедились, что в случае совместной акции против германской агрессии не исключено (или возможно) сотрудничество между Польшей и СССР на подлежащих более детальному определению условиях…» Посольство Франции в Москве получило телеграмму с извещением об этом утром 24 августа, когда пакт о ненападении между СССР и Германией уже был подписан.

Англичане, уязвленные отменой визита Геринга в Чеккерс, извлекли из колоды джокера – 23 августа они высказались за созыв «конференции четырех на высшем уровне». В отсутствие СССР и Польши предлагалось все уладить. Чемберлен призывал Гитлера «не совершать непоправимого». Идея конференции мюнхенского склада заготавливалась к встрече британского премьера с Герингом. Польшу собирались пустить с молотка. Московские переговоры отпадали, они навара уже не обещали. «Если Великобритания оставит господина Гитлера в покое в его сфере (Восточная Европа), – разъяснял Чемберлен членам своего правительства суть задуманного, – то он оставит в покое нас». Знаменательно, премьер говорил об этом 26 августа, в день, когда должна была стартовать операция «Вайс».

Не вставь Италия палку в колеса, «Вайс» (в переводе – белый) обернулся бы уже 26 августа густым мраком для Европы. Рим дал знать Лондону и Парижу, что развитие выходит на нерасчетную орбиту, после чего известил партнера по «стальному пакту», что итальянцы к войне не готовы. Вечером 25 августа англичане и французы «предостерегли» немцев, что они выполнят свои обязательства, взятые перед Польшей. Однако, сопоставив публичные речения с оговорками, не предназначавшимися для слуха общественности, Гитлер заключил: «демократы» в бой не рвутся. Верховный совет национальной обороны Франции решил, что военных мер против Германии предприниматься не будет, если та сама не нападет на французов. Британское предупреждение «не совершать непоправимого» было разбавлено приглашением к незашоренному диалогу. Заключение Гитлера было ошибочным лишь отчасти. Конечно, воевать за Польшу «демократы» не намеревались. Но в известной степени повторялся сценарий Первой мировой войны – Англия и Франция противились гегемонистским устремлениям рейха. Недопущение такой гегемонии было целью «странной войны». Чемберлен определял философию этой войны так: поражение Германии не в сражениях, а через доведение рейха до «обнищания».

Вернемся к советско-германскому пакту о ненападении. При разборе причинно-следственного клубка нельзя ни на йоту отвлекаться от того непреложного факта, что на Дальнем Востоке наша страна фактически находилась в состоянии войны. На июль—август 1939 года падает пик противоборства на Халхин-Голе. Япония обхаживала Берлин, чтобы во исполнение антикоминтерновского пакта тот брал Советский Союз в клещи с запада. Кто мог дать гарантии, что при некоем стечении обстоятельств рейх не ударит по СССР? Не секрет, что в середине августа Гитлер взвешивал различные варианты обеспечения арийской расы «жизненным пространством». Приобщение Чехословакии, Польши, Скандинавии, Прибалтики, вассальная зависимость Бельгии, Голландии и Франции, аннексия Люксембурга, колонизация Балкан – в видениях нацистского главаря лишь прелюдия к необратимому торжеству над славянскими «недочеловеками». Без изничтожения России сия цель считалась не досягаемой.

Отталкиваемся от посылки – Советский Союз отвергает предложение размежевать интересы сторон от Балтики до Черного моря, заключить пакт о ненападении. Между тем план «Вайс» реализуется, и вермахт выкатывается на советско-польскую границу 1939 года, берет под контроль Литву, Латвию и Эстонию, как то предусматривали секретные договоренности с ними о «совместной обороне», «осваивает» Юго-Восточную Европу, сданную «демократами» рейху. Что оставалось делать СССР при таком или схожем раскладе? Отнюдь не надуманном.

Возобладав над Польшей, ликовавший Гитлер прикидывал, не двинуть ли вермахт с ходу против России? С момента подписания договора о границе и дружбе с СССР минула пара дней. Снова он примеривался, не протрубить ли «восточный поход» в июне 1940 года вслед за тем, как на милость ему сдалась Франция. Фельдмаршалы и генералы остудили пыл фюрера: Россия – орешек покрепче. Точность побуждает приметить вольность обращения Берлина с буквой и духом пакта о ненападении еще в последнюю неделю августа 1939 года, по ходу авральных контактов с Альбионом. Никаких консультаций с Москвой по «вопросам, затрагивающим их (советско-германские) общие интересы», что предусматривались статьей III пакта, не проводилось.

Кратко о секретных протоколах к пакту о ненападении и договору о границе и дружбе. Мы сами создали для себя проблему, разыгрывая без нужды роль непорочных агнцев. Не скрывать надо было происшедшее, а объяснять в реальном контексте той суровой поры. И если не выкраивать для России, вчерашней и сегодняшней, дискриминирующих ее норм, придется признать, что результаты переговоров Сталина и Молотова с Риббентропом оформлялись в русле повсеместно практиковавшегося до середины XX века прочтения международного права. Ранжирование – открытое и тайное – стран и наций по разным цензам, установление сфер влияния, зон интересов являлись обыденным делом. Непревзойденной в этом смысле остается по сей день «доктрина Монро», рассекшая земной шар на Старый и Новый Свет.

Вместе с тем даже форсмажорные потребности не оправдывают забвения допущенного в 1939 году руководством страны «отхода от ленинских принципов советской внешней политики» и игнорирование им действовавших процедур законотворчества. Съезд народных депутатов и осудил это в декабре 1989 года.

Правовая оценка не причина наводить тень на плетень. В ходе августовских и сентябрьских переговоров статус Прибалтийских государств не обсуждался. Протокол, приложенный к пакту о ненападении, возвращал аннексированную в 1920 году Польшей Виленскую область в состав Литвы. Кроме того, восстанавливалась национальная целостность Украины и Белоруссии, попранная нападением поляков на Советскую Россию. Протокол 28.09.1939 заменил «приблизительную линию» по рекам Нарев, Висла и Сан на линию Керзона, рекомендованную в 1919 году верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши. Кроме того, восстанавливались права СССР на Бессарабию, прихваченную после Первой мировой войны румынами. «Разграничение сфер обоюдных интересов в Восточной Европе» обозначало пределы, за которые не должна была распространяться активность каждой из сторон «в случае территориально-политического переустройства», формы и содержание которого не конкретизировались.

Обращение Москвы к Финляндии, попадавшей в сферу советских интересов, с просьбой, а затем требованиями о передаче в аренду, продаже либо обмене пограничных участков, проходивших в непосредственной близости – менее 30 км – от Ленинграда, на большие по площади и природным ресурсам территории натолкнулись на жесткий отказ правительства Р. Рюти. Последний внимал советам Лондона и оставался глух к мнению, в частности, фельдмаршала К. Маннергейма, выступавшего в пользу консенсуса с соседом. Спор вылился в кровопролитную войну и антисоветскую истерию в США и в ряде других «добропорядочных стран». Истерия не знала равных по злобности и фарисейству. Вашингтон хранил олимпийское спокойствие перед лицом злодеяний Японии в Китае или Италии в Абиссинии. Англичане рядились в тогу адвоката агрессоров. «Демократы» вместе распинали Чехословакию и, что касается американцев, не тужили по Польше.

Тон задавали Соединенные Штаты. Президент Рузвельт готовился отозвать «дипломатическое признание» СССР и дать прописку в США «правительству в изгнании» во главе с А.Ф. Керенским. Зимой 1939/40 года Вашингтон запустил акцию, чреватую разворотом мировой войны. Основные документы на сей счет пока под замком, но даже отрывочные сведения наводят на мрачные размышления.

Президент командировал в Европу своего особо доверенного эмиссара – заместителя госсекретаря С. Уэллеса с заданием свести Гитлера, Чемберлена и Даладье для обсуждения условий замирения трех держав. Муссолини отводилась функция «нейтрального» модератора. СССР из маршрута

Уэллеса (Рим—Берлин—Париж—Лондон – и снова Рим) заранее изымался. В рейхе основными собеседниками посланца Рузвельта были Гитлер, Геринг, Гесс, Риббентроп и Вайцзеккер. Согласно немецким записям, Уэллеса интересовало, какие модели устроили бы Берлин на пути к достижению безопасного и упорядоченного мира, ориентированного на непреходящие ценности. В выстраивании такого мира Гитлеру американец отводил почетное место.

Фюрер, в свою очередь, напирал на желание жить в согласии с Англией и выражал сожаление, что его «искренние, честные предложения», направлявшиеся британскому премьеру 25 и 28 августа 1939 года, а также призывы ограничить гонку вооружений оказались невостребованными. Уэллес назвал «отклонение великодушных (немецких) предложений настоящей трагедией для Европы и мира». Он уверял, что США не разделяют установок на поражение и расчленение Германии. Особо впечатлил эмиссара Геринг, который, по свидетельству Уэллеса, солидаризовался с «каждым словом американской концепции мира».

Тема советско-финского конфликта проступает в доступных материалах весьма скупо. Но мало кто подвергнет сомнению, что Зимняя война являлась не фоном, но побудительным мотивом миссии Уэллеса и оттеняла сущность задуманного – не медля покончить с семейными дрязгами и сплотиться для сведения счетов с «возмутителем спокойствия» – Советским Союзом.

Вашингтон заодно с Лондоном и Парижем подталкивал финнов к интернационализации конфликта. Индульгенцию немцам заготовили в обмен на их массированную помощь Финляндии. Втягиванием Германии наряду с британцами и французами в Зимнюю войну администрация Рузвельта рассчитывала подвинуть Гитлера на отказ от западного похода в пользу восточного. Так немцы при благословении из-за океана сомкнули бы ряды с европейскими «демократами». Британский кабинет решил интервенировать в Финляндию (через территорию Норвегии или Швеции) во время вояжа Уэллеса по Европе. Тоже, видимо, не случайно. Соперничество с США за лидерство, особенно в европейских делах, и личная неприязнь Чемберлена к Рузвельту не должны смущать. Русофобский воз они тянули сообща.

Ни Лондон, ни Вашингтон не волновало, что интернационализация советско-финского конфликта грозила вылиться в широкомасштабную войну. Как англичане, так и американцы полагали, что конечные плюсы перевесят риски. Не лишне отметить и следующее: британский военный кабинет еще в октябре 1939 года выдал задание штабам проанализировать «преимущества и недостатки… официального или неофициального объявления войны Советскому Союзу из-за его нападения на Финляндию или какую-либо иную Скандинавскую страну». Припомним, вооруженный конфликт с финнами разверзся 30 ноября.

С окончанием 12 марта 1940 года Зимней войны так называемый миротворческий ажиотаж на Потомаке сник. Но англичане и французы продолжили подготовку к «наказанию Советского Союза» теперь уже с южного направления. В повестке дня военного совета союзников (заседание 28.03.1940) значились вопросы: «Юго-Восточная Европа и предложенное нападение на кавказские нефтепромыслы». Угроза нападения считалась актуальной. Советское руководство перебросило в южные районы страны дополнительные войска и средства ПВО, изъяв их из западных округов.

Теперь о Прибалтике. В августе—сентябре 1939 года Сталин не муссировал темы возвращения в лоно России Литвы, Латвии и Эстонии, еще до Октябрьской революции отторгнутых кайзеровской Германией и превращенных ею в свои протектораты. В беседе с Г.М. Димитровым он заметил – со временем все решится само собой. Почему летом 1940 года позиция Москвы резко переменилась? Причин тому имелось немало.

Бурные события 1939—1940 годов перекрыли рамки, прописанные в договоренностях СССР—Германия. Подчинение Берлином Западной Европы и Скандинавии привело к качественным сдвигам в континентальной расстановке сил. Тревогу вызывала способность вермахта к молниеносным операциям при эффективном использовании «пятых колонн», загодя внедренных в намеченные к захвату страны. Размежевание «сфер интересов» не заставило военные инстанции и спецслужбы Германии оборвать или хотя бы свернуть связи с клиентурой в Прибалтийских государствах. Москва располагала в избытке доказательствами того, что в планах агрессора этим государствам отводилась роль пособников.

Обоснованность опасений полностью подтвердилась 22 июня 1941 года. Пронацистское подполье ставило себе в заслугу быстрое продвижение вермахта через Прибалтику. Его актив блокировал дороги, расстраивал связь, подрывал прочие становые элементы советской обороны. От «зачистки» им территорий, попадавших под пяту захватчика, Красная армия несла тяжелые потери. Нацистская СД (служба безопасности) докладывала по начальству: действенность акций «пятой колонны» могла бы быть и выше, если бы советская контрразведка не ликвидировала в канун войны ряд подпольных ее структур.

Москва не смогла воспрепятствовать втягиванию в нацистский блок Болгарии и полному подчинению рейху богатой стратегическими ресурсами Румынии. В свете позиции Турции это отдавало немцам ключи от черноморских проливов. Чуть забегая вперед, стоит отметить, что нам удалось смешать гитлеровские планы касательно Югославии. 25 марта 1941 года правительство Цветковича под давлением Берлина примкнуло к блоку Германии—Италии—Японии. Через два дня Цветковича смела волна народного недовольства. Его преемник без проволочек вступил в контакт с Советским Союзом, будучи уверенным, что именно у россиян сербы и их соотечественники встретят понимание и поддержку. 5 апреля был заключен договор о дружбе и ненападении, немедленно вступивший в силу. В случае агрессии третьего государства на одну из договаривавшихся сторон другая обязывалась «соблюдать политику дружественных отношений к ней». Создавалась правовая база для обращения югославов к нам, ибо уже 6 апреля последовало вторжение в их дом ошалевших от легких побед врагов. Вскоре нам самим пришлось призывать жертвы нацистского беспредела к развертыванию сопротивления в тылу агрессора. К сожалению, поныне Россия не воздала должное вкладу Югославии в срыв зимой 1941/42 года гитлеровской доктрины молниеносных войн, запрограммировавший конечное поражение претендентов на планетарное господство.

18 декабря 1940 года Гитлер подписал «директиву № 21» – план операции «Барбаросса». Разведка оповестила Сталина о случившемся через одиннадцать дней. Американцы добыли текст директивы 10 января 1941 года. Это побудило их вносить коррективы в свою политику. Не мешкая, Рузвельт предложил отменить запрет на предоставление кредитов и займов воюющим странам, и 11 марта конгресс принял закон о ленд-лизе. Президенту давались полномочия санкционировать продажу и передачу военных материалов или военной информации правительству любого государства, оборону которого Штаты найдут необходимой для своей безопасности. Без ссылок на «Барбароссу» Вашингтон установил рабочие связи с штабами британских вооруженных сил, а в мае 1941 года в стране было введено «неограниченное чрезвычайное положение». Ленд-лиз распространили на Китай. Советский Союз до ноября 1941 года под его действие не подпадал.

Курс Рузвельта по отношению к СССР оставался противоречивым. С одной стороны, он поручил, не вдаваясь в детали, привлечь внимание Москвы к подготовке Гитлером восточного похода. И тут же, как только Москва и Токио подписали 13 апреля 1941 года пакт о нейтралитете, тогда жизненно важный для Советского Союза, за океаном вздыбился очередной прилив враждебности. В середине июня госдепартамент боролся с искушением принять за данность неизбежное поражение СССР и исходя из этого готовил почву для отказа признавать право советского посла в Вашингтоне представлять интересы России. Экспертов, сочинявших подобные прожекты, занимало, как бы не припоздать к разделу российского наследства. Из песни слов не выкинешь.

2009

Скупость слов и простор мысли

О Станиславе Кондрашове

Признаться, весьма нелегко далось мне решение положить на бумагу эти строки. Такое случается почти всегда, когда незвано бьет час размежевать вчера и сегодня, подчиняться велению рока, прореживающего по прихоти своей круг друзей и товарищей. Сознание требует принять необратимую данность, но память сердца отказывается смиряться с происшедшим ни в сороковой день, ни в сороковую неделю. Потому, наверное, что, расставаясь с близким по нравственному настрою, по духу человеком, обделенными оказываемся мы сами.

Мое заочное знакомство со Станиславом Кондрашовым началось с розыска в печати не затертого гласной и подковерной цензурой, свежего взгляда на события и проблемы, коими в середине XX века было сверх предела перегружено поднебесье. Психологическая война – изнанка войны глобальной, прозванной для благозвучия холодной, велась по принципу «острие против острия». Тут не до оттенков, не до выискивания авторами ложки меда в бочке худа.

Советские средства массовой информации, по крайней мере, до развенчания культа Сталина и, примечу не вскользь, прихода в «Известия» Алексея Аджубея, тиражировали – не обязательно кондовым словом – «высокое мнение» или заданные сверху мелодии. Зарубежные оппоненты давно подрядили специализированные институты корпеть над ребусом, как в каждое социально, конфессионально, расово подернутое ухо запустить, да простится сие заимствование, нужную блоху. Вслед за нацистскими умельцами они оттачивали наставление Дизраэли – «словами мы управляем поведением людей».

Советские поводыри не просто пренебрегали чужим опытом, но предавали забвению и собственный, демонстрируя презрение к тому, что эпоха нагорных проповедей канула в Лету, что мировое информационное и культурное пространство невозможно раскроить на сусеки. Каждому мало-мальски просвещенному ведомо библейское – в начале было Слово. Однако вознесшимся до олимпийских вершин политикам желанный мир видится в однополюсном измерении. И что особенно тревожно, большинству из них невдомек – ныне слово, к месту или ненароком оброненное, способно зачать новую эпоху.

Не поддадимся соблазну, исполняя реквием в память Станислава Николаевича, величая его творчество, с ходу брать мажорный аккорд и утверждать, будто уже в ранних каирских репортажах запечатлелся Кондрашов, вещавший позднее из Нью-Йорка и Вашингтона, или публицист, десятилетия украшавший «Известия», в качестве политического обозревателя наполнявший смыслом страницы газеты. Это никак не знак минус. Прискорбно, когда художник, поэт, композитор, любая личность большого интеллектуального достатка исчерпывает себя одномоментно. А дальше – повторы, оттиски известного, гон под копирку. Уверен, многим, как и мне, доставляло искреннее удовольствие наблюдать Станислава Кондрашова на подъеме. Без суеты он последовательно раскрывал дарованный ему природой потенциал, талант аналитика и литератора, строго следуя правилу не терять чувство меры, сервируя духовные яства, уважать читателя.

По ходу дискуссий в различных ситуациях и составе мне не приходилось слышать из уст Кондрашова выражения «мои ученики» или что-то в этом роде. Однако не будет преувеличением констатация, что де-факто школа или, если угодно, лаборатория Станислава Николаевича существовала. Каждый способный усваивать прочитанное и улавливать услышанное приглашался посетить эту лабораторию, почерпнуть в ней нечто полезное для себя. Сие приглашение не замыкалось на известинцев, оно по праву могло распространяться на широкую аудиторию «Известий», заслуживших неподдельное уважение просвещенной советской общественности.

Наши личные контакты с Кондрашовым окрепли в конце 70-х – начале 80-х годов. Эпитет «личные», похоже, требует уточнения. Времени на комплименты и объяснения во взаимной симпатии было в обрез. Разговоры велись в основном по делу. Обмен мнениями шел начистоту в твердой убежденности обоих собеседников, что сокровенное не достанется третьему лишнему. Скажу больше и впервые, общение со Стасом Кондрашовым, как и дружба с Сашей Бовиным стали весомым аргументом при выборе мною в конце 1982 года дальнейшей сферы приложения сил, когда после вздорной размолвки с Ю.В. Андроповым мне был заказан вход в ЦК КПСС.

Где, как не в роли политобозревателя «Известий» можно было в ту пору сколько-нибудь вольно исповедоваться? Приглашения ряда крупных иностранных издателей сменить адрес и опробовать их делянку не в счет. Меня привлекала иная перспектива – роль исследователя международных отношений XX столетия, и было бы грехом не воспользоваться шансом покончить с кабалой предшествовавших 30 лет. В три захода я готовился защищать диссертацию. Все напрасно. Ведь, будучи пристегнутым к властной колеснице, вы не могли распорядиться ни часом отпущенного вам времени.

Поныне с особой теплотой вспоминаю годы, проведенные в известинской обители. Не могу судить о микроклимате в прочих газетах и журналах. Он не был мне знаком. «Известия» же (беру в скобки главного редактора в ту пору П.Ф. Алексеева) приняли меня приветливо. Никто через «сочувствие» или по-иному не докапывался, что же высекло обрушившийся на меня гнев начальства. Естественная в сходных ситуациях настороженность, а также невысказанный вопрос, как перекуется бывший посол и советник ген-секретарей в журналисты, вскорости сникли. Коллеги не чурались предложенных им неформальных посиделок, были снисходительны к моим опусам и оценили мою восприимчивость к добрым замечаниям.

Приступая к выполнению новых обязанностей, я разложил перед собой пасьянс из публикаций А. Аграновского, А. Бовина, В. Кудрявцева и, конечно, С. Кондрашова. Надобно было уже под иным углом зрения вникнуть в технологию их мастерства, вчитаться в особенности стилистики каждого, нащупать на этом фоне свою нишу, свой фрагмент в известинской мозаике.

Что меня привлекало в публикациях Станислава Николаевича? Искусство сочетания двух ипостасей. Автор информировал читателя о конкретном событии и вместе с тем приглашал его распознавать причинно-следственные связи в как бы разрозненных во времени и пространстве явлениях. Согласимся, неожиданности, за редким исключением, не возникают на пустом месте. Подавляющее большинство политических сюрпризов назревает исподволь, нарабатывается скрытно, незаметно для изленившегося глаза или придавленного заботами бытия менталитета. Тупики, в свою очередь, не есть объективно заданная сущность. Они – производное от спеси и прочих изъянов сознания, извращенного властолюбием.

Великий художественный критик В.В. Стасов, характеризуя дар корифеев искусства наперед разгадывать тенденции развития, ввел в оборот понятие «верхнее чутье». Подобным прозрением отмечен целый ряд выступлений Кондрашова. Об элегантной подаче его суждений и говорить не приходится. Спору нет, умным лучше родиться, ибо тогда отпадает потребность умным казаться. Но гены и образование создают лишь предпосылки для «верхнего чутья». Воспитать в себе, укрепить интуицию, умение в частном уловить признаки грядущего затмения или, наоборот, просвета – дело хлопотное и сложное. Здесь ничто не заменит фундаментальных знаний, умения синтезировать и систематизировать перипетии бурного настоящего, вычислять общий знаменатель в политическом броуновском движении. А это, в свою очередь, предполагает недюжинное трудолюбие, самокритичность, готовность к риску, всегда свойственному хождению по неизвестным тропам. Именно этими качествами отличался С. Кондрашов. Его лучшие политические эссе походят на серьезные научные изыскания. Их сравнительная компактность никого, кроме снобов, не должна смущать. Скупость слов с лихвой восполняется простором мысли.

Восточная мудрость гласит: нет ничего дальше, чем вчера, и ближе, чем сегодня. В моем восприятии здесь запечатлено суровое предостережение. В суете повседневности опрометчиво забывается и кем-то преднамеренно заглушается взаимосвязь времен. Подавляющее большинство актуальных забот – это расплата за упущения и нерадивость прошлых лет, неисполненную вообще или скверно выполненную прежде работу, авантюризм и верхоглядство. И те, кто пожелает непредвзято разбираться в политическом и философском кредо Кондрашова, полагаю, согласятся со мной – ничто не было столь чуждо Станиславу Николаевичу, как расхожая аксиома: от перестановки мест слагаемых сумма не меняется. В политике главное не слагаемые, а составляющие. Они-то, в конце концов, и программируют вектор движения. На них, составляющих, на военно-политических, социальных, экономических доктринах, на претензиях определять истину в последней инстанции, навязывать ее всем и каждому заострял – прямо или опосредованно – внимание Станислав Кондрашов, летописец – свидетель взлета и падения Третьего Рима.

Потомкам будет сложно распутать клубок несуразностей, вылившихся в сход с мировой арены социалистического по форме строя и антидемократического по сути режима. Ни по формальной, ни по самой что ни на есть диалектической логике сие объяснению не поддается и не поддастся, пока не прекратится самоедство под улюлюканье русофобов и мы не сбросим вериги, коими опутали собственную историю. Не достойно России, ее вклада в мировую цивилизацию и культуру, ее легендарных заслуг в отражении угроз этой цивилизации отрешаться от своего прошлого. И возможно, следующему поколению проще удастся разбираться в недугах советского и контрсоветского общества, обратившись к трудам С. Кондрашова, открыв, к примеру, двухтомник, изданный автором незадолго до кончины. Предчувствие, что пора подводить итоги и что лучше не препоручать кому-либо разбор своего наследия, его, к сожалению, не обмануло. Так доверимся еще раз Станиславу Николаевичу и поразмыслим вместе с ним о настоящем и грядущем в надежде, что опыт выведет нас из порочного круга ошибок трудных, избавит от новых подсидок и предательств.

Познать и понять свершившееся без упрощений, без подмены понятий и наветов крайне важно. Пока гром не грянет… так издревле повелось на российской земле. Стону и даже гулу набатного колокола власти предержавшие зачастую скверно внимали. Из всех форм аллергии самая разящая – аллергия на правду. Когда играют в прятки с правдой, торжествует ложь. Между тем только правда, вся правда и ничего, кроме правды, может одарить Россию благополучным будущим. Не перемалывать в щебень краеугольные камни нашего бытия, не разбрасываться природными богатствами, но научиться собираться мыслями и концентрироваться на главном – без этого России вряд ли удастся адекватно встретить качественно новые категорические императивы, что сейчас буквально рвутся в земные двери.

Люди состоятельные не обязательно суть люди состоявшиеся. Сообщество, ведомое потребительскими поверьями и производное от «свободного рынка», не может не быть конъюнктурным. Оно подвержено перманентным кризисам и оползням. Стабильность светит лишь сообществу, чьи корни уходят вглубь выпестованного веками образа жизни, в совместную культуру созидания, в закаленную невзгодами волю при отстаивании национальных интересов и ценностей.

Я чту Станислава Николаевича Кондрашова за стремление и умение внушать каждому, кто брал в руки «Известия», кто слышал его, принять за постулат – единству многообразия нет альтернативы. И коль скоро наличествует готовность отрешиться от фатального «после нас хоть потоп», не станем терять времени и прекратим наконец, подражая дурным образцам, мерить свое чужим аршином и предавать собственную российскую стать.

2009

Про Савву

В минуты тягостных раздумий меня с давних времен тянет пообщаться с Ф.И. Тютчевым. Особенно когда печалит разлука с друзьями, рушится, как изрек поэт, «состав частей земных», а сверх того – частей духовных.

И, взявшись за перо, чтобы почтить светлую память Саввы Васильевича Ямщикова, ловлю себя на мысли, насколько схожими бывают ясновидцы, подкованные познанием былого и пронизанные болью за свою отчизну. Вот тютчевское: «Всемирную судьбу России… не запрудить». Нередко в беседах наших с Саввой Ямщиковым всплывали бессмертные строфы:

Не верь в святую Русь кто хочет,

Лишь верь она себе самой,

И Бог победы не отсрочит

В угоду трусости людской.

Да, в открытом бою Россию не одолеть. Это признавалось на Западе еще в начале позапрошлого века. И добавлялось – поразить ее можно только изнутри. Тем издавна и занимались иноплеменные русофобы, снаряжая подсадного иуду, готового «для своих всегда и всюду злодеем быть передовым».

Каждый прожитый день есть строка в национальной летописи, и она, эта строка, вольно или невольно высекается также каждым из нас. Убежденность в этом наполняла С. Ямщикова немереной энергией, крепила его решимость и мужество, подвигала на обличение «юродства без душеспасения и шутовства без остроты». В порыве противоборства с оборотнями, с лихоимством прилипал к лихолетью он рубил порой с плеча, вызывая огонь на себя. И быть может, не просто дерзкая натура тому объяснение, но прежде остального опыт – броню порочности и равнодушия, угодливости и невежества иначе не пробить. Точь-в-точь как отчеканил (в мае 1867 года!) Федор Тютчев:

Напрасный труд – нет, их не вразумишь, —

Чем либеральней, тем они пошлее,

Цивилизация – для них фетиш,

Но не доступна им ее идея.

Не стану повторяться. Держусь неотрывно сказанного мною о Савве Васильевиче при его жизни и при прощании с ним. Добавлю лишь пару-другую штрихов к портрету яркого, словно из цельной глыбы изваянного человека, образ которого должно хранить незамаранным в благодарность за его вклад в духовную сокровищницу нации, за искреннюю заботу о чести обманутой, обиженной России. И столь же важно уберечь от забвения расставленные С. Ямщиковым вехи, что отделяют сущее от суетного, истинное от лукавого, ограждая духовную экологию, самую, кстати, ранимую, от посягательств апологетов лжеискусства и срамной похабщины.

Савва Ямщиков гордо нес звание «реставратора всея Руси». И по праву. Но он посвятил себя не только сбережению и воссозданию по крупицам знаковых материальных составляющих исторической памяти. Отнюдь не меньше Савву Васильевича занимало воскресение померкших или преданных забвению имен подвижников, без коих не состоялась бы и не умножилась слава земли Русской. Ведь обезличивание творцов прекрасного, подравнивание их скопом под эпохи и прихоти их державных экспонентов, каким бы ухищренным слогом сие ни прикрывалось, было и остается вычетом из вклада России в глобальную копилку культуры, девальвацией нравственного капитала, который еще как-то сдерживает накат на человеческое в человеке, деградацию его в тень золотого тельца. И у нас, и повсюду.

Савва Ямщиков успел многое свершить. Но какой обширный задел он оставил единомышленникам, всем тем, кто живет не днем преходящим единым! Тревожно на душе. В наш бесшабашный потребительский век слова и клятвы истираются, подобно расхожему пятаку. Часто слышалось и звучит поныне: Ямщиков ушел, чтобы остаться навсегда. От преемников его дела зависит, останется он с нами как пробный камень совестливости или как живой укор.

Долго, очень долго будет недоставать Саввы всем, кто наделен способностью слушать и слышать, слышать и понимать. Не обязательно было во всем с ним наперед соглашаться или сгибаться под его напором. Савва Васильевич тем отличался от дутых величин, что в диалогах, спорах и даже в полемике непременным его приоритетом оставалось дело, а не делячество, почтение к неразрывной связи времен, осознание того, что нет у нации будущего без прошлого. Всем памятно, как он заслонял собой Пушкиногорье, его борение за признание неувядаемых заслуг классика российской литературы Н.В. Гоголя, как прикипел Ямщиков к Пскову, одному из коренников Руси, или восставал против низведения Москвы в сити-град не лучшего чужеземного покроя.

В Савве Ямщикове лично мне больше всего импонировало неприятие двойной правды, двойной меры, двойных весов, сей мерзости по отношению к Господу (притча Соломона 20/10). Не празднословья ради он «шел на Вы», бросал перчатку тем, для кого солнце с запада восходит. Изобличая носителей скверны, Савва возвышал себя. Закончу тем, с чего, пожалуй, надо было бы начать:

Враг отрицательности узкой,

Всегда он в уровень шел с веком,

Он в человечестве был русским.

В науке был он человеком.

29 декабря 1871 г.

Спасибо Федору Ивановичу Тютчеву.

2010

Западные державы и СССР накануне 22 июня 1941 года

Уважаемые друзья и коллеги!

Нас свела сегодня вместе сложная задача – восстановление «истории века минувшего во всей его истине». Хотел бы дополнить уже прозвучавшие выступления свидетельством Генри Льюиса Стимсона, госсекретаря США при президенте Г. Гувере (1929—1933) и военного министра в администрациях Ф. Рузвельта и Г. Трумэна (1940—1945).

После оккупации Японией Маньчжурии и учреждения там марионеточного государства Маньчжоу-Го Стимсон направил ноты правительствам Японии и Китая с предупреждением, что Вашингтон не признает законности никакого договора или ситуации, которые нарушали бы права США или Китайской республики. Годы спустя, подытоживая свою «активную службу», он подчеркивал: «Путь во Вторую мировую войну начался от железнодорожных рельсов под Мукденом», то есть в сентябре 1931 года. Понятно, следуя «двойной морали» Запада, Стимсон не раскрыл роли, которую сыграли сами США в нагнетании конфликтной обстановки в регионе. Между тем именно Вашингтон подталкивал Чан Кайши и его ставленников на захват в 1928 году КВЖД. Японцы (не без подсказки Великобритании) сочли, что американцы будут лишними в сфере исключительных интересов Токио. Но это отдельный вопрос, заслуживающий детального рассмотрения.

В контексте заданной темы ограничусь констатацией: к моменту нацистской агрессии 1 сентября 1939 года потери Китая при отражении нашествия самураев составили около 20 миллионов человек. Общее же количество китайских жертв до 1945 года оценивается в 35 миллионов человек только убитыми. Эта цифра – весьма приблизительная и, скорее всего, заниженная. Например, в районе Кантона японцы отгородили площадь 40 на 40 км, чтобы «испытать», как можно сокращать лишние рты без оружия. Пресекая подвоз продовольствия, поставки питьевой воды, медикаментов. Сколько там погибло людей, установить невозможно. Но приходится с возмущением признать, что жертвы среди китайцев от японской агрессии по сию пору не засчитываются в общие потери Второй мировой войны.

Профессор В.Я. Гросул упомянул вторжение Италии в Абиссинию (Эфиопию). Тогда от рук «цивилизаторов» погибло от 500 до 600 тысяч человек. Большая часть из них – мирные жители. Они были отравлены газами.

В Китае японцы применяли БОВ более 530 раз. В районе Харбина располагались два совершенно секретных отряда № 100 и № 731. В их распоряжении имелись лаборатории по производству и испытанию бактериологического оружия, полигоны, аэродромы и специально оборудованные самолеты. Действие бактерий «изучалось» на китайских партизанах, захваченных в плен, позднее также на пленных американцах. В 1941 году в Центральный Китай было доставлено 70 кг бактерий брюшного тифа и 50 кг бактерий холеры. В районе китайского города Нимбо в условиях, максимально приближенных к боевым, с самолета рассеивались чумные блохи, вызвавшие эпидемию чумы. Жертвами «эксперимента» стали десятки тысяч китайцев. Бактериологическое оружие врабатывалось в план «Канто-Куэн» – войны против СССР с целью захвата Сибири вплоть до Урала. Японский Генштаб приравнивал результативность бактериологического оружия к ядерному, но с менее обременительными последствиями при освоении территорий, бравшихся агрессором под свой контроль.

Легенда, согласно которой Вторая мировая стартовала 1 сентября 1939 года, позволяет выводить за скобки все происходившее вне Европы и Средиземноморья. Тогда легче среди прочего выдавать за правду утверждение, будто химическое и тем более бактериологическое оружие в этой войне не применялось. Хотя и здесь мы имеем дело с подменой понятий.

Отравляющие вещества использовались немцами на территории СССР и Польши. Обозленный стойкостью защитников Ленинграда (фюрер упорно именовал его Санкт-Петербургом), Гитлер в 1942 году приказал применить для захвата города химическое оружие. Приказ отозвали после того, как до сведения Берлина было доведено предупреждение, что союзники в ответ «зальют» Германию БОВ. Заготовленные против Ленинграда отравляющие вещества, согласно немецким данным, затопили в болотах, окружающих город. В свое время я предлагал нашим руководителям, начиная с Брежнева и кончая Горбачевым, побудить немцев извлечь и вывезти восвояси сии яды. Почему-то этого не было сделано. Наверное, чтобы не портить настроение Бонну.

Нечто схожее повторилось во Вьетнаме. После бегства американцев из Индокитая там был обнаружен склад химического оружия, по сравнению с которым БОВ времен Второй мировой – легкая парфюмерия. Вьетнамцы от официального разглашения факта находки воздержались.

Российская наука все еще обходит ряд других тем, имеющих ключевое значение для постижения природы Второй мировой войны. Назову некоторые из них.

Черчилль, наряду с прочими британскими руководителями, рассматривал Первую мировую войну в качестве продолжения Крымской войны. Сталин хранил в своем рабочем шкафу запись беседы сэра Уинстона с внуком Бисмарка, занимавшим должность первого секретаря посольства Германии в Лондоне. Вы, немцы, недоумки, поучал Черчилль дипломата 20.10.1930 Вместо того чтобы сосредоточить все силы (в Первой мировой) на разгроме России, рейх затеял войну на два фронта. Если бы он именно так поступил, то англичане позаботились бы о том, чтобы Франция вам не мешала. Дальше Черчилль пустился в рассуждения о том, как сорвать индустриализацию СССР. Россия должна оставаться аграрной страной. Пусть кормит себя и экспортирует излишки. Бисмарк, приметим, вскоре станет советником А. Розенберга – одного из нацистских идеологов.

Сценарий Первой мировой писался в Лондоне. Исполнители подвели. После Февральской и особенно Октябрьской революций «демократы» попытались исправить «упущения» и загнать развитие в наезженную русофобскую колею. В этом смысле вооруженная интервенция против республики Советов являлась логическим продолжением Первой мировой.

Обратим внимание на сходство формулировок Чемберлена и Гитлера. Оба нацеливались на разгром не СССР, а уничтожение России, какой бы строй в нашей стране ни существовал. «Чтобы жила Британия, – взывал премьер, – Россия должна исчезнуть». Гитлер вторил: «Меня не интересует, какой режим властвует в России – царский или большевистский. Россия должна исчезнуть!»

Русофобия, что высеялась на Западе со времен монголотатарского нашествия (пользуясь походом Батыя, Польша удвоила за счет русских княжеств территорию, Литва разрослась в 10 раз, Швеция выдвинулась к Неве), пронизывала все поры версальско-локарнской системы, насаждавшейся на Европейском континенте в 20—30-х годах минувшего века. С 1917 года по сей день (до 1991 года – безусловно) россияне жили и живут в атмосфере постоянного силового давления и военных угроз. По сути, нам не было дано ни единого мирного часа. Вместо созидания социально справедливого общества энергия народа мобилизовывалась на отражение прямых и подспудных вызовов.

Кто и зачем привел нацистов к власти? Представители США установили первый контакт с Гитлером в ноябре 1922 года. На следующий год к будущему фюреру был приставлен американский наставник по имени Ганфштенгль. Он не только сочинял музыку для нацистских маршей. Через Ганфштенгля подкидывались деньги, в частности на развитие пропагандистского аппарата НСДАП. Услуги американца были щедро вознаграждены. Ганфштенгль стал иностранным пресс-атташе партии и получил пост заместителя руководителя пресс-службы в штабе Гесса. В 1937 году Ганфштенгль, согласно официальной версии, тайно покинул Германию. Позднее, уже во время войны, он станет советником администрации Рузвельта по германским делам.

Под этим углом зрения не лишне взглянуть на сходку 4 января 1933 года в кёльнском доме банкира Курта фон Шрёдера, где принималось решение о возведении Гитлера в рейхсканцлеры. Среди приглашенных – промышленные и финансовые тузы Германии. А что представлял собой сам Шредёр, вернее, чьим отпрыском он являлся? Шрёдер-старший эмигрировал в США еще до Первой мировой, установил там близкие связи с магнатами Уолл-стрит, вошел в руководство банка «Диллон, Рид энд компани» и стал совладельцем юридической конторы «Сэлливан энд Кромуэлл». В этой конторе работали Джон Фостер Даллес и его брат Аллен.

В 1927 году Джон Даллес возглавил «Сэлливан энд Кромуэлл», оформлявшую среди прочего сделки между американскими и германскими монополиями. Он директорствовал в «Интернэшнл никл компани», входил в правление «Нью-Йорк Сити бэнк» и в совет попечителей Фонда Рокфеллера. Аллена Даллеса увлекла стезя специальных операций.

И все-таки что стало побудительным мотивом для самой сходки? На выборах в рейхстаг (ноябрь 1932 года) НСДАП потеряла миллион голосов. Динамика развития настроений обеспокоила как немецкие, так и американские олигархические круги. Заправилы немецкого бизнеса предъявили президенту Гинденбургу ультиматум: Шляйхера в отставку, Гитлера – в канцлеры. Огромные инвестиции, вложенные в военно-промышленный потенциал Германии, не подлежали обесцениванию.

К началу 1933 года немцы выплатили странам Антанты около 12 миллиардов марок репараций. За тот же период на «оздоровление» немецкой экономики только из-за океана притекло 28—30 миллиардов долларов. При тогдашнем курсе – 1 доллар равнялся примерно 3 маркам – баланс очевиден. Излишне гадать, кто подводил мощную материальную базу под будущее немецкой агрессии и какой вектор для нового издания дранг нах остен обозначался.

Если сомнения все же возникают, вспомним другие факты. Гитлер занял канцлерское кресло 30 января 1933 года. В марте Лондон и Рим делают ему предложение – заключить «пакт четырех». Англия, Франция, Италия и Германия должны решать все европейские дела. Невзирая на интересы СССР, не считаясь с Польшей, игнорируя «лемитрофов» (так западные политиканы презрительно именовали прибалтов и финнов) и прочую «мелочовку». Соответствующий документ был подписан в июле 1933 года. Пакт формально не вступил в силу, ибо Французское национальное собрание не приняло его к ратификации.

Бумага бумагой, а дело, как говорится, было сделано. В том же 1933 году Германия выходит из Лиги Наций, покидает конференцию по разоружению. Предлог – рейх третируют как «второстепенную державу». В пику французам Лондон и Берлин форсируют события. В 1935 году заключена англо-германская военно-морская конвенция. Немецкие ВМС выходят в океанское плавание. Балтийское море отдается рейху на откуп. Далее, легализуются военно-воздушные силы Германии, запрещенные Версалем. Вводится закон о всеобщей воинской повинности. Место стотысячного рейхсвера занимает семисоттысячный вермахт.

Глава британского МИДа лорд Галифакс на переговорах с Гитлером (1937) заявил, что нацистская Германия заслужила право считаться «оплотом Запада против большевизма». Лорд подтвердил приверженность своего правительства идее «квартета». Хозяевами «европейского дома» должны быть, по его словам, четыре державы, и только они. Подпевая фюреру, британский шеф-дипломат начертал программу действий – «мир не статичен, и никакие модальности перемен в существующих реалиях нельзя исключать», «рано или поздно» произойдут подвижки, которых хотят немцы, конкретно – «в вопросах, касающихся Данцига, Австрии и Чехословакии». Желательно лишь, чтобы «перемены эти состоялись посредством мирной эволюции».

Естественно, подобный подход Лондона не оставлял места для предложений о коллективной безопасности и противодействия агрессивным поползновениям, что настойчиво вносились Советским Союзом вплоть до августа 1939 года. Британская позиция делает понятным, почему англо-франкосоветские военные переговоры в Москве (август 1939 года) были загодя обречены на провал.

С каким багажом прибыла на эти переговоры делегация Дракса? За день до их открытия Сталин получил сведения об инструкциях, данных адмиралу: «Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать его при тех или иных обстоятельствах. Поэтому следует стремиться свести военное соглашение к самым общим формулировкам». Провожая британскую делегацию, Галифакс поручил Драксу «тянуть с переговорами возможно дольше». «Дольше» расшифровывалось так – до конца сентября – начала октября, когда распутица сведет на нет маневренность немецких бронетанковых сил. Между тем от людей Канариса, начальника военной разведки рейха, Лондон точно знал, что нападение на Польшу состоится не позже 1 сентября. Следовательно, нынешние потуги зарубежных и домашних интерпретаторов истории приписывать К. Ворошилову, возглавлявшему делегацию СССР, вину за срыв московских переговоров есть полнейший вздор.

3 апреля 1939 года Гитлер ввел в действие план «Вайс». Все силы должны были быть приведены в готовность осуществить нападение на Польшу. Повторю, не позднее 1 сентября 1939 года. Зачастую, однако, упускается, что план «Вайс» предполагал захват не только Польши, но и оккупацию Литвы и части Латвии «до восточной границы Курляндии», то есть выдвижение потенциального противника на рубежи, в непосредственной близости от жизненно важных центров Советского Союза. Еще до открытия московских военных переговоров советское руководство получило информацию, что дата удара по Польше и вторжения в Прибалтику была перенесена на 26 августа. Вопрос – что оставалось делать СССР? Ждать милости от «демократов», которые к тому же не прекращали попыток «склонить Гитлера к сотрудничеству»? 11 августа политбюро ЦК КПСС решило принять предложение Берлина об открытии политических переговоров.

Еще один сюжет для размышления. 15—17 августа посол Шуленбург ставил вопрос о возможности приезда в СССР министра иностранных дел Риббентропа. Наша сторона всячески уклонялась от положительной реакции. Гитлер 21 августа направил Сталину личное послание с просьбой принять его эмиссара. В тот же день он обратился к англичанам на предмет поездки Геринга в Великобританию. Чемберлен, не мешкая, ответил согласием и отрядил для доставки гостя на Альбион самолет британских спецслужб. Приметим, какую порой роковую роль играют минуты. Согласие Сталина принять Риббентропа, переданное послу Шуленбургу 21 августа, – 14 строк русского текста – добиралось до Берлина 9 (!) часов. Видимо, заела не только техника.

Гитлер предпочел придержать командировку Геринга и отправить в дорогу Риббентропа. Все пошло так, как пошло. Но не забудем заявление Чемберлена от 26 августа, сделанное после подписания в Москве пакта о ненападении между СССР и Германией: «Если мы оставим господина Гитлера в покое в его сфере интересов, то он оставит в покое нас». Для Гитлера в тот момент первостепенное значение имело недопущение создания тройственного англо-франко-советского союза. Берлин рассчитывал, что, как и в случае с Чехословакией, «демократы» без боя сдадут Польшу. В худшем случае Англия и Франция объявят рейху «показную» войну в ожидании дальнейшего нацистского шествия на восток. Фюрер ошибся лишь отчасти. «Странная война» тому подтверждение. Весной 1940 года под эту «странную войну» Вашингтон инициировал крайне рискованную операцию. Он замыслил примирить немцев, англичан и французов и сколотить общий антисоветский фронт. Отечественная война могла начаться для нас на год раньше.

И последнее. Разбираясь в собственном, крайне противоречивом прошлом, не стоит закрывать глаза на реалии, нас не украшающие. Нельзя делать Сталина ни хуже, ни лучше, чем он был. Как немцы высчитывали слабину СССР в 1940– 1941 годах? На первое место они ставили ликвидацию командных кадров РККА. Обезглавив армию, флот и авиацию, Сталин «вызывал огонь на страну». Огромное количество оружия – танков, артиллерии, самолетов – без ладно поставленного управления вооруженными силами мало что значило. Это показали Хасан и финская война. Уязвимость Советской России была на тот момент сравнима с уровнем уязвимости в период Гражданской войны и иностранных интервенций.

Первое полугодие 1941 года продемонстрировало, как немцы использовали этот фактор «на всю катушку». Общее несоответствие тогдашнего военного мышления, игнорировавшего опыт захвата Германией Польши, Дании, Норвегии, нанесения блиц-поражения Франции, в немалой степени обусловило колоссальные потери Красной армии в 1941 и

1942 годах, громадные жертвы среди гражданского населения. Да, героизм и мужество, самоотверженность солдат и особенно коммунистического актива предотвратили худшее – катастрофу. Но сводить все дело к героизму, уводя в тень ошибки, – значит скверно учиться на пережитом.

На исследователях лежит громадная ответственность. История есть наука, которая делает человека гражданином. Если, как это происходит сейчас, школа, средства массовой информации делают из гражданина лавочника, то процесс разрушения нашей страны не остановить. И главные испытания для России – впереди.

Спасибо за внимание.

2010

Взаимоотношения Германии и России – опыт прошлого и вызовы будущего

Нередко и поделом говорится: наше завтра выковывается сегодня. Закономерен, соответственно, вопрос: готовы ли и способны нынешние повелители и политоракулы (Voraussager) собственным примером запечатлеть – в раю, звездно-полосатом или любой иной выделки, который нам сулят, табу больше, чем в аду. Паркет, на который я приглашаю вступить, скользкий. Потому стоило бы загодя условиться, принять античное назидание – о мертвых, как и о живых, ни хорошо ни плохо – только правду. Притом что угол обзора и идейные привязанности могут быть не идентичны. Когда-то придется выбираться из чертова круга – дробления всего сущего на «свое» и «чужое». В эпоху глобализации абсолютно нетерпимы «неодинаковые весы, неодинаковая мера». Ибо ныне и то и другое не просто «мерзость перед Господом», но смертный приговор роду человеческому.

Отсюда заключаю: самая фундаментальная из всех наук есть наука о хомо сапиенс. Кто он в действительности? Для чего ему дается мандат на жизнь? Самое совершенное произведение Творца? Так ли это?

История – наука не о былом, а о генеалогическом древе человека. Без анализа прежних хворей, без познания их природы крайне сложно блюсти общественный иммунитет, упреждать эпидемии и пандемии. Следовательно, наука история, подобно арифметике, не может не быть наднациональной.

Казалось бы, компьютерная революция, наиважнейшая после изобретения клинописи и книгопечатания, несказанно умножила потенциал человеческого сознания. Вроде бы легче стало разбираться в родословной событий и потрясений. На поверку нечто противное: чем глубже ученые проникают в тайны материального мира, тем лабильней несущие конструкции мира идеального.

Как так? «Тот, кто продвигается в науках, но отстает в нравственности, тот идет скорее назад, чем вперед», – предостерегал Аристотель. А ваш соотечественник Гёте отчеканил ту же мысль в словах: «Er nennt’s Vernunft und braucht’s allein um tierischer als jedes Tier zu sein» («И разум человеку дан, чтоб в зверстве превзойти любого зверя»). XX век тому неопровержимое доказательство.

Вопрос вопросов: может ли горизонт просветлеть, когда принципы и заповеди идут, как залежалый товар, с молотка? Равноправие наций, добрососедство и терпимость – фикция. Договоры уподобляются депрессантам, а сами дипломатические переговоры слывут за «орудие в политической войне» (Political warfare weapon – меморандум NSC – 112). Шиллеровское «надо – значит, хочу» деградировано в «хочу – значит, могу». Когда хотение сплетено с силой и вздыблено поверьями, производными от эготеизма. Короче, кратно опасней связи времен (в ее негативистском прочтении – Hoffnungslo-se Deutung) связь идей, несовместимых с элементарным партнерством и тем паче с дружбой. Согласимся с Ж.-Ж. Руссо – удар действительно не всегда попадает в цель, но намерение не промахивается.

Истина есть теорема, которую надлежит постоянно доказывать. Наши суждения сплошь и рядом упрощены до схем, стало быть, поверхностны. В обществоведении – безусловно. Инновациями, этим модным понятием, здесь не пахнет. Сокровищница античных мудростей и прописей на порядок поучительней, чем декларации, в которых авторы балагурят сегодня о свободах и правах личности.

Систематизируя свершения, не обойтись без расшифровки некоего общего кода, сходной причинности многих разрозненных во времени и пространстве явлений. К правде срок давности не приложим. К тому же в воспоминании былого может таиться секрет примирения.

Священная Римская империя. Провозглашена в 962 году. С конца XV века именовалась Священной Римской империей германской нации. Восемь с половиной столетий ее внешнеполитическим вектором являлись дранг нах остен, изведение или вытеснение «варварских племен» и иноверцев. Не все рубцы Средневековья, раннего и позднего, поросли быльем. Но это – особая тема. Обратимся к эпохе, когда обозначились контуры Европы, ближе знакомые едва ли не каждому школьнику.

За 300 лет правления династии Романовых России выпало более 350 раз скрещивать оружие с внешними супостатами. В основном в оборонительных войнах. Внутренние неурядицы, борьба с «пятыми колоннами» не в счет. И даже когда обстоятельства понуждали европейцев к сотрудничеству с Москвой, позже Петербургом, последним надлежало держать ухо востро.

Русско-прусская война 1756—1763 годов. Полномасштабный мировой конфликт, распространившийся на три континента. Франция формально на стороне Елизаветы Петровны. Людовик XV доверил в 1762 году бумаге: «Единственная цель моей политики в отношении России состоит в том, чтобы удалить ее как можно дальше от европейских дел… Все, что может погрузить ее в хаос и тьму, мне выгодно». Короля занимал сговор с Швецией, Речью Посполитой и Оттоманской империей на предмет создания так называемого «восточного барьера». Получается, «санитарный кордон», «железный занавес» (Клемансо потребовал в 1919 году «возвести вокруг большевизма железный занавес, который помешает ему разрушить цивилизованную Европу») и прочие шедевры – продукт не идейных заносов XX века. Насколько я припоминаю, в XVIII столетии «призрак коммунизма» не бродил по Европе.

В 1768 году Париж в сговоре с австрийцами и пруссаками натравил турок на Россию (предлог – Екатерина II благоволила Понятовскому). Чуть позже Англия и Пруссия подбили шведского короля Густава III напасть на русскую эскадру в Балтике. Якобинская революция во Франции. Но Лондон больше занимал «внимательный» нейтралитет Петербурга, помогавший утвердиться новоявленным Соединенным Штатам Америки.

Не стану гадать, достигли ли российской императрицы слухи о Federalist papers 1787 года. Сочинители papers предрекали, что экономически богатая и сильная в военном отношении Америка, обогнав Великобританию и другие великие государства Европы, будет контролировать пространство Старого и Нового Света. Узнай Екатерина об этих наметках, она при всей своей прозорливости вряд ли приняла бы таковые всерьез.

Потревожим тень Наполеона. Охотников ставить под сомнение решающий вклад России в пресечение амбиций гениального корсиканца наперечет. В «благодарность» за жертвы и тяготы, выпавшие моим соотечественникам, делегаты Франции, Англии и Австрии 22.12.1814 учредили тройственный альянс. Каждый из его участников обязывался выделить по 150 тысяч бойцов с целью выдворения России восвояси – ради «спасения чести, справедливости и будущности Европы». К операции имелось в виду привлечь Оттоманскую Порту (способную устроить против России полезные диверсии) и Швецию. Пруссаки выжидали.

Нежданно-негаданно Наполеон покинул остров Эльбу и 8.03.1815 вступил в Париж. Людовик XVIII пустился в бега. Подлинник договора об альянсе остался на его рабочем столе в Тюильри. Наполеон не преминул переправить сей документ Александру I. Назревал вселенский скандал. Царь, отдадим ему должное, не дал волю возмущению, ограничился выговором Меттерниху, хотя, пожалуй, мог бы расставить выгодные стране акценты в ряде стратегически важных для России областей. Прежде всего касательно черноморских проливов. Возможно, тогда не дошло бы до Крымской войны, еще одного мирового конфликта, урезавшего дееспособность Руси. Как выразился министр иностранных дел А.П. Извольский, после поражения в этой войне наша страна жила своими чувствами и чужими мыслями.

Вам ничего не напоминает тройственный альянс от 22.12.1814? Может быть, операцию «Рэнкин» (1943) или операцию «Немыслимое»? Налицо общий стержень, пронизывавший в 1945 году большинство конфликтов как XVIII, XIX, так и истекшего столетия.

Россия попыталась было пресечь или хотя бы сдержать крайне обременительную для нее тенденцию милитаризации международных отношений. В 1898 году Петербург предложил заморозить государственные военные бюджеты, прекратить раздувание численности армий и оснащение их (применим современный термин) системами и технологиями массового поражения. Сидения завершились паллиативом.

Англия сочла, что продвигавшиеся россиянами идеи сгодятся лишь для «диких народов». Вильгельм II отказался подыгрывать «слабакам». США заявили: европейские склоки их не интересуют, а сделки никак не связывают. Вашингтон отказался даже признать компетенции учрежденного тогда же Гаагского третейского суда.

Ничего удивительного в данной обструкции не было. Именно в 1898 году Лондон обозначил курс на смыкание «ветвей одной расы» англосаксов и немцев. Речь вели о заключении «варварской России» в тиски – вытеснении ее из Черного моря и Балтики, ущемлении российских позиций по всей южной и восточной периферии. Не зову вас погружаться в мутные воды японо-британской агрессии 1904– 1905 годов на Дальнем Востоке, в разбор позиций Второго рейха, Франции и США. Ограничусь замечанием: с позапрошлого века непогода на разных континентах отражалась на всепланетарном климате. Никакие события не могут толковаться поштучно и разрозненно.

В 1988 году я предложил В. Брандту совместными усилиями историков двух наших стран провести чистку в авгиевых конюшнях хотя бы XX века. Председатель СДПГ охотно откликнулся и даже условился с К. Кербером на предмет финансирования проекта. Сыскались влиятельные умники, вставившие палки в колеса: «Кто контролирует прошлое, тот программирует будущее».

Воспитание – лучший припас на старость (опять же Аристотель). А что происходит? Преемственность поколений сводят или пытаются свести к воспроизведению наихудшего из наследия XX века, из балансирования на грани пропасти. Дж.Ф. Даллес возвел это безответственное занятие в ранг «политического искусства». Тем, кто по сей день не ведает, сколько раз за последние 75 лет человечество могло безвозвратно рухнуть в бездну, наверное, живется спокойней. Пряча, за неимением бункера, голову в песок.

Судьбе было угодно наградить меня знакомством с ключевыми фигурами, определявшими в 50-х годах и позже, оставаться ли Земле пространством обетованным. По сей день ловлю себя на мысли, не Высший ли разум уберег землян. Стоит ли по новой переутомлять Всевышнего?

Бывший министр юстиции США Р. Кларк засвидетельствовал: по ходу корейского конфликта пилоты американских ВВС в ранге капитанов и майоров могли без санкции Белого дома решать, применять или нет ядерное оружие. В конце 70-х годов на встречах участников Пагуошского движения я спросил Р. Макнамару, остается ли в силе распоряжение (An-ordnung), уполномочивавшее командиров подлодок запускать по заданным целям ракеты с ядерными зарядами, если в кризисных ситуациях (типа кубинского кризиса) на 6 часов прервется радиосвязь с центром… Бывшего министра обороны вопрос смутил, но вскоре он известил меня – информация советских служб достоверна.

В блоке НАТО действовало предписание (естественно, совершенно секретное): если американский самолет с ядерным оружием на борту подвергнется атаке над территорией стран Варшавского договора, то есть и в советском воздушном пространстве, экипаж самовольно решает, как обойтись с этим оружием. Варшавского договора нет, Советский Союз слинял с карты. Можно ли, однако, быть уверенным, что вашингтонские наваждения улеглись? Почему вопрос не праздный также для германо-российских отношений?

М.С. Горбачев довел «доктрину достаточности», принятую Варшавским договором в пору Л.И. Брежнева, до одностороннего разоружения СССР. НАТО с удовлетворением принимала к сведению наше самоедство. Без всякой взаимности. Б. Обама лишь в текущем 2012 году пообещал пересмотреть стратегию «двух с половиной войн», из которой исходила и исходит политика Вашингтона с 1949 года. Пересмотреть без урезания права США прибегать к насилию в ситуациях, прямо не затрагивающих американские интересы, но не укладывающихся в габариты «вашингтонской демократии».

Дабы не было сомнений, что нам приходится иметь дело с болезнями на генетическом уровне, упомяну вскользь – спонсорами русской революции 1905—1907 годов являлись японцы и масоны, а не пресловутый Парвус. Нити заговора против Николая II тянулись в Лондон, Париж и Вашингтон. Исполнители опять же масоны. В 1916 году британский посол Бьюкенен получил директиву, не скупясь, поддерживать противников русского монарха, а премьер Ллойд Джордж откликнулся на отречение царя словами: одна из целей войны (Первой мировой) достигнута; Россия никогда не поднимется и не сможет угрожать Британской империи.

В. Вильсон, вознамерившийся (сарказм Клемансо) заместить заповеди Христа своими четырнадцатью заповедями, про форма не отказывал России в праве жить своим умом (п. 5). А полковник Хауз – интимус Вильсона – уточнял, что переустройство России должно вылиться в ее раздробление на отдельные территории, каждая из которых не могла бы защищаться и даже прокормить себя без внешней подмоги. На Парижской мирной конференции делегацию США оснастили соразмерной с этим заданием дорожной картой…

Сравните с «Дропшотом» (ноябрь 1949 года). План был утвержден Трумэном как основа американской внешней и военной политики и курса НАТО, так что к философии «Дропшота» привязывалась ФРГ, сказано – сделано.

Вопросы, кругом ищущие ответов вопросы. Посол Вэнсис 9.11.1917 вызвал Керенского, 10.11.1917 генерала Алексеева и наставляет: «Не медля, поднимайте мятеж». При чем тут гражданская война? Нужен повод для иностранного вмешательства, разделения России на «сферы действий» США, Англии, Франции, Японии и прочих хищников.

Не последнее место в планах кардинального переустройства России «демократы» отводили немцам. Беглый обзор.

За ограниченностью времени скупо о 30-х годах. Перед отлетом из Мюнхена 30.09.1938 г. господин Н. Чемберлен имел еще одну беседу с Гитлером. Премьер разоткровенничался: «Для нападения на СССР у вас (Третьего рейха) достаточно самолетов. Тем более что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах». Пишется ли об этом у вас? Многим ли известно, что план «Вайс», активизированный 03.04.1039, предусматривал, наряду с захватом Польши, оккупацию Литвы, Латвии (вплоть до «восточной границы Курляндии») и размещение соединений вермахта в Эстонии?

Советская разведка исправно информировала руководство страны не о виртуальных, а о реально надвигавшихся угрозах. Как следовало действовать Сталину? Ваши музейщики лучше чувствовали и ближе принимали к сердцу сгущение грозовых туч. С 1935 года они били тревогу: сокровища искусства и культуры не защищены от бомбежек с воздуха. Руководители берлинских музеев обращались в министерство просвещения с просьбой выстроить депозитарий за пределами столицы. Ответ: денег нет, обустраивайте собственными силами подвалы (Unterkeller).

Япония при ассистентстве Лондона готовилась ударить по Советскому Союзу. Халхин-Гол отнюдь не локальное боестолкновение. Успех (в нем не сомневались) предполагалось развить в направлении Байкала и, таким образом, рассечь Сибирь аж до полярного круга (см. «Официальную историю войны Великой Восточной Азии». Всего 102 тома. Токио, 1966—1988).

Опять спрашиваю: Москва должна была реагировать на угрозу войны разом на два, а то и три фронта? Принципиальный вопрос, когда же началась и кончилась Вторая мировая война? По Клинтону – Вторая мировая завершилась «крахом советского тоталитаризма». Нас приглашают заново поразмыслить над концепцией Э. Нольте. Он привязывал старт Второй мировой к 1917 году. Ряд российских историков отстаивает точку зрения – Вторая мировая являлась продолжением Первой мировой (припомним взгляд Клемансо на Версальский договор). Позволю себе одно уточнение – до того как «демократы» зациклились в 1945—1946 годах на уничтожении Советского Союза, Вашингтон и Лондон придерживались несколько другой хронологии погружения мира в глобальную войну (Рузвельт, Стимсон, Ноэль-Бейкер). Впрочем, и тогда из их поля зрения выпадали 40– 45 миллионов павших от рук японских «экспедиторов» граждан Китая, Индокитая, Бирмы, Индонезии, Малайзии, Сингапура. Аморально по любым меркам списывать в небытие, обрекать на забвение десятки миллионов людей, если они по каким-то причинам не укладываются в менталитет «демократии». С. Болдуин в 1932 году заявлял: жители страны, численность которых не превышает 10 миллионов человек, есть туземцы, а не народы. Или тот же поборник прав и свобод У. Черчилль: один убитый – преступление, миллион убитых – статистика.

Одоление атавизмов – задача многотрудная. Ни одна страна, включая Советский Союз и его преемников, не может похвастаться, что преуспела в ее решении. Здесь не обойтись без долготерпения. Пример из моей личной практики. 20.08.1970. В. Брандт и А.Н. Косыгин подписали Московский договор. На следующее утро мне звонит Л.И. Брежнев: «Ты что наделал?» По голосу не вдруг разберешь – нагоняй или шутка. «В регионе между Волгой и Уралом население сметает с прилавков магазинов все, включая соль, мыло и спички. С немцами договор заключили. Грядет война». 1941 год в подсознании.

Без лишних слов ясно, что и в Германии разворот к добрососедству был воспринят неоднозначно. Поныне (см. официальная монография Das Deutsche Reich und der II Weltkrieg) канувший в Лету Советский Союз ведут за врага. Тогда как США и Англия именуются противниками. Не исключено, здесь первопричина того, что руководство Федеративной Республики принесло извинения за нацистские агрессию и злодеяния всем, кроме россиян и… цыган.

Между тем в России нет ни одной семьи, которую лихо 1941 – 1945 годов обошло бы стороной. Моя семья – не исключение. Мне чуждо стремление сводить счеты. Моей заботой было, иначе не поселился бы я на семь лет в Семигорье, – одолеть эхо горестных переживаний, восстановить в правах опыт конструктивного общения между немцами и россиянами, наработанный с 1763 по 1914 год. Не устану повторять, единственно правда, и ничто, кроме правды, может верно расставить фигуры и пешки на шахматной доске. Позаимствуем этот образ у заядлого друга З. Бжезинского.

Вермахт у ворот Москвы. Падет столица – Япония откроет Второй фронт на Дальнем Востоке. Третий фронт вырисовывается на юге – у Турции наготове 27 дивизий. Вполне возможно, в гитлеровскую компанию втянут Швецию. У. Черчилль и Дж. Даллес колдуют над раскроем «русского наследства». Подробности готовившихся тогда сделок с Третьим рейхом общественность узнает позже, если Вашингтон и Лондон сдержат обещание, откроют к 2045 году свои архивные схроны.

Пока о другом. Торжественное собрание в Москве 6.11. 1941 по случаю годовщины Октябрьской революции. Сталин приободряет, как иначе, советских людей, клеймит агрессоров. Пара упреков в адрес тогдашних союзников, уклонявшихся от открытия Второго фронта. И… послание немцам: «Гитлеры приходят и уходят. Германия, немецкий народ остаются». Нет, это не политически мотивированный маневр, не оговорка. Советским лидером двигало убеждение. Верное или ошибочное – рассудит время. 1943 год. Тегеран. Рузвельт и Черчилль примериваются, как и на сколько государств следует расчленить Германию. Сталин не связывает себя ни «да», ни «нет», обещает «обдумать» соображения коллег.

Конец 1944 года. Красная армия у рубежей рейха. Прощальный привет вермахта и легионов СС при оставлении чужих территорий – погост и выжженная земля. «Супермены» поучали «унтерменшен» обращению с поверженным врагом. По прошествии двух третей века проще морализировать – постыдно умываться чужой грязью. А тогда? Вырывая происходившее из беспросвета безумия заключительной фазы войны в Европе, комментаторы обманывают себя и шельмуют других. Исследователи не судьи. Их долг – не оправдывать, а объяснять.

19.01.1945 Верховный главнокомандующий издал приказ «О поведении на территории Германии»: «Каждый (солдат и офицер) должен хранить самообладание… Остающееся на завоеванных землях население не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказываться по законам военного времени». Эренбургское «где увидишь немца, там его и убей» замещалось «не каждый немец нацист». Перевод стрелок давался большими издержками (Отчет Г.К. Жукова Совмину о ситуации в восточной зоне).

Повторюсь – горячая фаза войны в Европе на финишной прямой. Лондон, Вашингтон, Москва примеряются, что делать с Германией, как быть с антигитлеровской коалицией. У. Черчилль входит в клинч с Рузвельтом (речь президента 1.03.1945 + Ялта). Советский Союз для премьера – «варвар», ему не место на политической карте мира. Взгляды СССР и США, что касается будущего Германии, тоже не во всем совпадали. Плану Моргентау, которому сочувствовал президент, противостояла концепция Сталина: раздробление Германии и ее деиндустриализация противоречат стратегическим интересам нашей страны: Англия и Франция не конкуренты американцам на мировом рынке.

Сразу после Ялты посол Ф. Гусев получил директиву не вступать в переговоры с А. Иденом о моделях расчленения Германии (расчленение Германии – крайний случай, если немцы не станут соблюдать требований безоговорочной капитуляции).

Обструкция, устроенная в Потсдаме Трумэном и Черчиллем (Этли) нашим предложениям признать и уважать принцип политического единства Германии, не обескуражила руководство СССР. Оно выступало за учреждение общегерманских партий, профсоюзов и СМИ, за предоставление церковным епархиям одинаковых условий в их деятельности на всей немецкой территории.

В 1946 году Советский Союз предложил провести свободные общегерманские выборы на основе единых для всех зон избирательных процедур, сформировать по итогам голосования национальное правительство, разработать с участием немцев мирный договор, по заключении которого в течение одного-двух лет из Германии выводились бы оккупационные войска. Данный пакет мы не снимали с повестки дня и весной 1947 года.

Представители США заявляли – у Вашингтона «нет причин доверять демократической воле немецкого народа». Что касается мирного договора, то Штаты продиктуют его немцам, когда сочтут это целесообразным для себя. Французы упрямо стояли на отвержении самой идеи немецкого единства в любой форме. Лондон подыгрывал и Парижу, и Вашингтону. В момент сессии совета министров иностранных дел четырех держав США опубликовали доклад бывшего президента Г. Гувера (18.08.1947). В нем предлагалось, в частности, создать сепаратное правительство для трех западных зон, заключить с ним мирный договор, провести сепаратную денежную реформу, вернуть к управлению экономикой тризонии руководителей германской промышленности нацистского времени. Официальный Вашингтон взял рекомендации Гувера за основу действий 1948 года, приведших к кризису с атомным подтекстом.

Сравните заметки В. Пика по беседам со Сталиным (1945—1951) с документами американской администрации 1946—1948 годов (те, которые рассекречены), запечатлевшими грубейшие нарушения тремя державами установления контрольного совета при жонглировании феноменом так называемой четырехсторонней ответственности (Большой Берлин был расколот, а его западные сектора вычленены из советской зоны). Советский лидер назидал при встречах с председателем СЕПГ – никаких социалистических экспериментов, задача немцев довести до ума революцию 1848 года, прерванную Бисмарком и отброшенную Гитлером, Советскому Союзу нужна добрососедская Германия, социально-экономическое устройство которой определят сами немцы. Сравнивая, объективный человек найдет ответ на многие щекотливые вопросы.

Выше говорилось о трех западных державах. Но сколькими возможностями пренебрегли сами немцы, дабы послевоенная биография их страны не была переполнена рисками, деструктивными разворотами, ломкой человеческих судеб? Чаще всего немецкие исследователи связывают Verpasste Chansen с советской нотой от 10.03.1952, отвергнутой Аденауэром. Этот факт, однако, не исчерпывает темы. Позвольте хотя бы частично восполнить мозаичную картину некоторыми подзабытыми фрагментами.

1950 год. По каналам Красного Креста руководство СССР ставит Бонн в известность о готовности репатриировать большинство немцев, отбывавших наказание в советских лагерях по обвинению в военных преступлениях. Федеральный канцлер запретил Красному Кресту ФРГ вступать в контакт с Советами. Документ с циничной резолюцией Аденауэра хранится в Кобленцском архиве. Облегчение судьбы тысяч военнопленных затянулось на пять лет.

Глава правительства ГДР В. Штоф направил на имя канцлера письмо с предложением условиться о совместных или параллельных шагах, которые смягчали бы воздействие политического раскола на повседневные связи жителей двух немецких государств. Аденауэр выдвинул в ответ набор предварительных условий. Они были приняты. С подсказки трех верховных комиссаров Бонн переписку на этом и прервал.

Вместе с коллегой по Советской контрольной комиссии я встречался в ноябре 1950 года с Г. Хайнеманом, демонстративно покинувшим боннский кабинет в знак протеста против милитаризации ФРГ. Собеседник выражал сомнения в том, что сигналы доброй воли со стороны Москвы или Восточного Берлина окажут нужное влияние на канцлера. По оценке Хайнемана, антисоветизм Аденауэра был не столько его убеждением, сколько отражением стремления пожать (ernten) максимум милостей у Вашингтона.

Вторую половину 1952 года, на фоне мартовской ноты Сталина, правительственный Бонн сотрясали страсти. Свободные демократы во главе с Блюхером настроились на разрыв с ХДС/ХСС (план Мидельхауве). Президент Т. Хойс помог американцам загнать крамолу вглубь. Перед глазами, однако, продолжал маячить пример Финляндии и Австрии – добрососедство с русским колоссом не мечта.

Государственный договор (1955) с Австрией дал новый импульс сомнениям и размышлениям. Ю. Рааб и его друзья не поддавались давлению США. Они отстояли единство Австрии, и выдержка себя оправдала. Министр финансов Ф. Шеффер (партия ХСС) тайно направился в Восточный Берлин. Есть причины полагать, что кое-что о идее германской конфедерации знал Ф.-Й. Штраус.

Парадоксальная ситуация. Даллес убеждал К. Аденауэра не уклоняться от диалога с Восточным Берлином. Хрущев давил на В. Ульбрихта, чтобы тот не вставал в позу. Усадить за один стол антиподов не удалось. Не сработал и «германский план» СДПГ, хотя советская сторона, смею утверждать, ему сочувствовала. Иррациональное время продуцировало иррациональное восприятие реальностей.

Научиться говорить правду себе, прежде чем поучать других, – тоже античная максима, уместная для нынешнего смурного времени. «Невозможно решать проблемы, – завещал А. Эйнштейн, – используя тот же образ мысли, который привел к их появлению». Взирая на все и вся через прицельные устройства, не очистив сознание свое от непотребного, не постичь суть императивов.

В самом деле, можно ли оздоровить политический климат на земле, презирая неделимость безопасности, вознося свои интересы над интересами «чужаков», выбивая у «изгоев» почву из-под ног?

Не обернутся ли планетарным коллапсом хищническое отношение к природе, бездумная растрата ее даров, отравление эмиссиями земной атмосферы и водных ресурсов?

Глобализация свелась к разруливанию финансовых и товарных потоков, к прислуживанию горстке олигархов. В России 98 процентов доходов от собственности оседает в карманах 7 процентов населения. С «зияющих высот» сорвался в пропасть Советский Союз. Но те же приметы присущи самым развитым демократиям. Клонирование сознания способно лишь отсрочить социальный тайфун. Надолго ли?

Процесс глобализации, понятно, не повернуть вспять. Некоторые конгломераты, вероятно, исчезнут. Возникнут новые. Когда-то в межнациональном общении верховодила латиница. Сейчас на подъеме американский жаргон. Он уже профилирует в научной терминологии, в лексике морского и воздушного сообщения, в электронных средствах связи. Это не должно смущать. Никто, кроме бесноватых, не додумается вводить запреты на классическую музыку, живопись, архитектуру. Но как бы ни менялся общий духовный фон, и к XXI веку французы, будучи европейцами, не перестанут быть французами, немцы немцами, итальянцы итальянцами. Русские останутся русскими, китайцы китайцами, индусы индусами (хотя сегодня у них роль моста между тысячью диалектов и языков выполняет английский). Духовной сфере присущ свой закон сохранения вещества. Его не нарушает обмен положительным опытом и достижениями науки и культуры. Это можно только приветствовать. С оговоркой – претендентам в учителя надобно самим брать уроки у учеников.

Вернусь к началу экспозе: ныне живущие – творцы будущего. Своего и грядущего поколений. Какая партитура принимается за основу – Девятая симфония Бетховена с одой «К радости» или «Реквием» Моцарта? Вот где ключ – и скрипичный, и басовый. Выбор – за каждым из нас.

2012

Можно отделить церковь от государства, но нельзя отделить церковь от народа

Для Московской патриархии

– Валентин Михайлович, 1988 год, год празднования 1000-летия Крещения Руси, принято считать началом церковного возрождения. Давайте перенесемся мысленно на 25 лет назад и вспомним, как все начиналось.

– В середине 1980-х годов я сделал глупость: вернулся в большую политику. Мне поручили возглавить агентство печати «Новости» (АПН). Я согласился принять эту должность, оговорив, что мне дается гарантия прямого доступа к генеральному секретарю по любым вопросам, кои сочту важными для доклада. Я понимал значение в будущем такой возможности, испробованной отчасти при Хрущеве и особенно в правление Брежнева, а также Андропова.

В июне 1986 года М.С. Горбачев с участием других членов политбюро проводил совещание с обществоведами, писателями, руководителями СМИ. Цель совещания – выявить, что следует сделать, дабы идеи перестройки стали понятны интеллигенции? В своем выступлении я сформулировал два тезиса. Первый – сказать правду не только о личности Сталина, но и о сталинизме как системе. Не разделавшись с прошлым, мы не сделаем ни шагу вперед. Второй тезис – предстоит тысячелетие Крещения Руси. Следует отметить юбилей как национальный праздник, знаковый этап нашей истории, становления Руси как государства. Зал безмолвствует. Лишь главный редактор «Огонька» В. Коротич бросил реплику: «Правильно!»

Призыв поднять предстоящую дату на национальный уровень не упал на благоприятную почву. Бездумно упускалась возможность нормализовать отношения государства с церковью и верующими, то есть почти, если не больше, с половиной населения. Конечно, можно отделить церковь от государства, но нельзя решением правительства или парламента отделить церковь от народа.

Времени на подготовку к знаменательной дате в обрез. Настораживали сигналы, что для особо ретивых богоборцев юбилей – повод для закручивания антиклерикальных гаек. Созваниваюсь с председателем совета по делам религий К.М. Харчевым. Прошу его от моего имени пригласить в АПН Питирима, Ювеналия, других авторитетных пастырей. Приглашение принято. Мой служебный кабинет маловат, перебираемся в зал правления агентства.

Сформулировал вопросы, касающиеся подготовки празднования тысячелетия Крещения Руси. Услышал от гостей горькое и грустное. Церковь аккуратно сформулировала просьбы, но почти повсюду нарывалась на отказ и шельмование. Пришли к взаимопониманию, что мои гости обсудят данную тему с патриархом Пименом и сформулируют программу-оптимум и программу-минимум. Примерно через неделю митрополит Питирим принес мне записку опять-таки с более чем скромными пожеланиями.

Пишу меморандум Горбачеву. Он начинался словами Пушкина из «Бориса Годунова»: «Когда-нибудь монах трудолюбивый найдет мой труд усердный…» Если угодно, этот меморандум был тестом для государственного руководства, проверкой серьезности начатых преобразований в стране. Конечно, я рисковал, в чем, естественно, отдавал себе отчет.

– Вы хотите сказать, что к тому моменту в высшем партийном руководстве не было намерения отметить это историческое событие?

– Действительно, особых причин быть в приподнятом настроении не имелось. Активизировались оппозиты, поджидавшие, когда моя строптивость потянет на параграфы «превышение компетенции» или «нарушение субординации». Кое-кто заподозрил меня в «богоискательстве» и докладывал о сем кому надо. Заготовили проект постановления о снятии меня с должности председателя правления АПН.

Забегая вперед, скажу, что немало крови попортил В. Щербицкий, возглавлявший в ту пору руководство Украины. Он не хотел отдавать в распоряжение церкви Киево-Печерскую лавру. А как можно было отмечать тысячелетие Крещения, не вернув в лоно православия колыбель российского христианства.

Но вернемся к моему меморандуму М.С. Горбачеву. Я предлагал пригласить на празднование гостей из-за рубежа. Полагал, что церковь вправе получить в свое распоряжение Большой театр, а не концертный зал гостиницы «Россия», который ей навязывали. Предусматривалась трансляция торжеств по Центральному телевидению на страну и за границу. Естественно, в повестку дня включалось возвращение верующим особо почитаемых храмов и монастырей, других реликвий. К примеру, архив и фолианты Троице-Сергиевой лавры неразобранными свалили в подвалы Ленинской библиотеки. Кому от этого был прок?

– Получается, что вы написали не только о праздновании юбилея, а предложили широкую программу возрождения церковной жизни?

– Конечно, такой юбилей непозволительно уподобить фейерверку: просиял луч, и дальше вновь тьма. В меморандуме излагался достаточно подробный план возможных и целесообразных, на мой взгляд, действий, которые, не исчерпывая проблемы, тем не менее указывали направление, которым следовало бы двигаться.

М.С. Горбачев не извещал меня, разделяет он или нет доложенные ему мысли и оценки. По некоторым данным, однако, он запросил мнение своих коллег по политбюро. С устным довеском: «Заслуживает внимания». Первым проголосовал за Александр Яковлев. Ему же было дано поручение взять подготовку к юбилею под контроль, оперативно устраняя недоразумения и трения, возникавшие чаще на периферии. АПН, используя широкую корреспондентскую сеть в регионах, отслеживало выполнение партийных указаний, вскрывая случаи его саботажа.

Замечу, что патриарх Пимен до самого дня торжеств сомневался, что задуманное сбудется и торжество получит столь впечатляющий размах. Вместе с тем патриарх Пимен при всей осторожности находил нужным воспользоваться шансом для воссоздания согласия в обществе и рубцевания ранее нанесенных ран. Со своей стороны, я просил владыку Питирима не поминать моего имени и тем более не присваивать мне наград. Делу это может только навредить.

– Валентин Михайлович, а как получилось, что вы, высокопоставленный партийный функционер, и вдруг стали зачинщиком церковного возрождения?

– У меня издавна сложились уважительные отношения с церковью. Будучи послом в ФРГ, я озаботился возвращением Псково-Печерскому монастырю сокровищ, которые были похищены немцами во время войны. Один немецкий друг известил посольство (за что вскоре поплатился жизнью), что реликвии монастыря были припрятаны в музее Реклингхаузена. Поскольку ФРГ не признавала факт вхождения Эстонии в Советский Союз, боннский МИД принялся тянуть канитель. Я обратился к федеральному канцлеру Вилли Брандту. Он при мне позвонил министру иностранных дел В. Шеелю: не бюрократизируйте проблему, верните сокровища монастырю. Вернули все, что ныне есть в Псково-Печерском монастыре из прежних ценностей, кроме золота и большей части серебра, которым завладели в порядке «сувениров» немцы и еще большей частью американцы.

– Организация выступления церковных хоров, православных выставок… Вы это делали по личной инициативе или на то у вас были указания МИДа или ЦК?

– Когда мог, то делал, не спрашивая никого. Когда требовалось спрашивать, зачастую убеждался, что не всегда стоит спрашивать.

По окончании боннской дипломатической миссии меня определили координировать в аппарате ЦК КПСС внешнеполитическую информацию. Мне представлялось, что оптимальная внутренняя политика была и остается наиболее эффективной внешней политикой. Отсюда мои непрошеные экскурсы в домашние дела.

Характерный пример – 600-летие Куликовской битвы. Решаем с женой возложить цветы в память о подвиге Дмитрия Донского и его дружины. Добрались на машине до Тулы. Спрашиваем постового милиционера, как проще доехать до Куликова поля. В ответ слышим: «А что это за поле такое?» Одолели-таки ухабы и объезды. Перед глазами картина невдохновляющая – слава Богу, щусевские аллегорические сооружения не обрушились, несмотря на отсутствие должного ухода. Интересуемся, а что там за нелепые постройки вдали. Оказалось, свинарники. Право, за державу обидно.

Пишу записку М.А. Суслову, заодно докладываю, во что превращена церковь Рождества и что сталось с захоронениями Пересвета и Осляби. На могилах двух монахов-героев, сражением которых с татарскими батырами открывалась Куликовская битва, завод «Динамо» установил компрессоры. Скандал. Под напором Суслова кое-что было подправлено, хотя к юбилею прорехи залатать так и не поспели.

С художником М.М. Успенским мы дружили лет тридцать. В свое время он уберег от поругания мощи Саввы Сторожевского. Попав под каток репрессий по чьему-то навету, Михаил Михайлович был сослан в сибирские дали, замененные по окончании войны запретом жить ближе 100 км от Москвы. Неудивительно, что Успенский опасался раскрыть секрет, что он прячет мощи Саввы. Дал ему слово, что ничто с ним и его близкими не свершится, и он поручил своему сыну передать останки святого монастырю.

– Валентин Михайлович, и все же откуда у вас, советского человека, высокопоставленного партийного работника, столь трепетное отношение к православию?

– С детства мне было присуще отторжение варварства по отношению к искусству. В конце 20-х – начале 30-х годов мама повезла меня и сестру в деревню подкормиться ягодами. Прогулка привела нас к особняку, принадлежавшему ранее какому-то сахарозаводчику. Входим в здание. Все зеркала в круглом зале разбиты. Какой-то мужик кувалдой разбивает мраморный фонтан. По воспоминанию матери, я спросил: «А что тут будет?» «Вроде детский дом». На что последовал еще один мой вопрос: «А что, детям фонтан помешает?»

Позже, в возрасте 11 – 12 лет, меня заинтересовала архитектура Новоспасского монастыря. Просил отца вместе посетить этот ансамбль. «Нельзя». Почему нельзя? – не унимался юнец. Это отцовское «нельзя» накладывалось на наблюдения, которые детское восприятие принимало в штыки. Вчерашние соученики куда-то исчезали или приходили на занятия в класс с потухшими глазами. Дом на Воронцовской улице, где мы тогда жили, – чуть ли не треть жильцов, некоторые с домочадцами от мала до велика, исчезли. Мои родители отходили ко сну, предварительно собрав сумку вещей как бы для дальней дороги. В 1936—1937 годах я помогал отцу сортировать его весьма обширную библиотеку. Собрания сочинений Троцкого, Бухарина и т. д. и т. п. сваливались в корзину, сносились в котельную дома. Тогда же сгорел мой страх перед всем и вся.

– Давайте вернемся к концу 1980-х. Русской православной церкви одной из первых была возвращена Оптина пустынь. Что еще тогда удалось быстро вернуть?

– Удалось быстро вернуть в Александро-Невскую лавру мощи Александра Невского. Ключи от многих церквей и монастырей. Все перечислять долго и сложно. Главное, было извлечено из небытия множество ценностей. Ведь не секрет: чтобы скрыть жульничество или нерадивость, поврежденные предметы культа и искусства зачастую «списывались», то есть уничтожались.

Тем дороже мне празднование тысячелетия Крещения на Руси, пригласившее каждого гражданина нашей страны почувствовать себя частью целого, свою сопричастность к прошлому, настоящему и будущему Отечества.

В начале памятных торжеств меня пригласили занять кресло на сцене вблизи директорской ложи, отведенной патриарху Пимену. Предстоятель пригласил подойти к нему, поблагодарил меня за труды и благословил. Прошедшие годы укрепили меня в осознании особой роли церкви в смутную годину. Забота о единении народа – это и долг православия. Без такого единения Россия не сохранит себя в противоборстве с исконными противниками.

Находить точку опоры в себе самих

Легендарный мыслитель Аристотель, обобщая опыт смены эпох, предостерегал: «Кто продвигается в науках и отстает в нравственности, тот идет не вперед, а назад». И добавлял: «Нет ничего худшего, чем вооруженная несправедливость». Сходные суждения высказывали Перикл, Демокрит, Сократ, Цицерон. Наказы античных мудрецов, однако, не были восприняты их современниками и последующими поколениями.

Стрелы и катапульты сменяли ружья и пушки. Повивальной бабкой истории оставалось насилие. Сила, в основе которой лежало форсированное развитие военных технологий, предопределяла формирование национальных доктрин и способы их претворения в реальность.

Гуманисты разных школ и течений, к примеру Эразм Роттердамский и Томас Мор, позже Э. Кант и В. Гумбольд, убеждали правителей одуматься, взывали: не убий! И тоже услышаны не были. Вердикт Мефистофелю вынес Гёте: «За разум выдает он то, что потребно, дабы в зверстве превзойти любого зверя».

Сколько племен, народов, цивилизаций кануло в Лету, не поддается подсчету. Колумб писал испанской владычице Изабелле: «Сегодня я убил еще сто индейцев и спас сто душ». Согласно современным исследованиям британских и иных ученых, конкистадоры и их преемники «спасли» не менее 100 миллионов душ коренных жителей Нового Света. Трагическая судьба постигла Африку. До 80 миллионов африканцев пали жертвой работорговли. Тон здесь задавали «праотцы демократии». О том, с какой жестокостью действовали работорговцы, свидетельствует следующий факт. Из трех—пяти плененных выживал лишь один человек. Оставляю без комментариев «подвиги» поклонников золотого тельца в Азии, Австралии, Океании.

Алчность агрессоров и завоевателей не ограничивалась захватами и переделом «бесхозных» земель и территорий. XVIII и особенно XIX век отмечены нарастанием оборотов в состязании военизации науки. Уже тогда во весь рост вставал вопрос, не преступает ли человечество грань, за которой приговор его собственному существованию. Видный австрийский юрист Фр. фон Лист находил, что с развитием

железных дорог никто, по крайней мере в Европе, не может рассчитывать на достижение внезапного превосходства над противником. Ф. Энгельс полагал, что с изобретением скорострельной артиллерии для гражданских войн не будет места. А. Нобель был убежден, что динамит, изобретенный им, отрезвит авантюристов, алчущих навара на поле брани. Стоит заметить в этом контексте, что две первые Нобелевские премии мира были присуждены М. Кюри и Б. фон Зуттнер, выступавшим против милитаризации научных знаний, рассматривавшим гонку вооружений как один из способов ведения войны.

Обобщая познания новейшего времени, американский аналитик М. Уоллис установил: из 28 случаев межгосударственных конфликтов, вызревавших на фоне гонки вооружений, 23 переросли в войны. Тогда как 68 из 71 конфликта, не сопровождавшихся перетягиванием силовых канатов, удалось урегулировать дипломатическими средствами.

Не раздавались ли сигналы тревоги по поводу происходившего на государственном уровне? В 1898 году российское правительство выступило с предложением созвать международную конференцию с повесткой дня: замораживание военных бюджетов и отказ от наращивания численности вооруженных сил государств, неиспользование в военных целях научных открытий в случае конфликтов, в особенности против мирного населения. Год спустя в Гааге собрались представители 26 государств для проработки означенных и смежных проблем. К сожалению, сидения закончились паллиативами – пожеланиями «об ограничении расходов на военное дело, которыми в настоящее время обременен мир» и т. п. Инициатива Петербурга не использовать технологические прорывы на потребу гонке вооружений натолкнулась на афронт. Делегаты ведущих западных держав охаивали это предложение как пригодное лишь для «диких народов».

Некоторый свет на причины подобного настроя приверженцев силы прольют следующие обстоятельства. Именно в ту пору (1898) британский министр колоний Дж. Чемберлен предложил Вильгельму II и рейхсканцлеру Б. Бюлову соединить две ветви одной расы для наведения порядка в Западном полушарии. В качестве одной из задач называлось поставить пределы влияния России в Балтийском море и наглухо запереть ее в море Черном. Заметим, отлаживание сотрудничества «ветвей одной расы» стало любимым припевом Гитлера с 1933 по 1944 год.

В конце XIX столетия сплетение двух ветвей споткнулось о требование Берлина уравнять Второй рейх с британцами на морях. Тогда англичане сконцентрировались на выстраивании союза с Японией, дабы заблокировать Россию в Амурском заливе. На английских верфях строился японский флот, который в 1904 году без объявления войны нападет на Порт-Артур. Расходы взяли на себя американские финансисты Я. Шифф и пр. То, что Россия имела дело с агрессией не просто Токио, документируют англо-японские договоры 1902 и 1905 годов. Если по первому из них англичане обязывались упредить возможную поддержку России со стороны Парижа и Берлина, то по второму в случае затягивания Русско-японской войны британцы предполагали напрямую включиться в военный конфликт.

Под нападение Японии на Россию англичане осваивали Бутан, Непал и собирались поставить под свой контроль Тибет. США тоже искали собственный куш. В нарушение обязательств перед Кореей они сдали полуостров Японии, получив от Токио взамен согласие на колонизацию Филиппин.

Не будет преувеличением утверждение, что истоки Первой мировой войны надлежит искать в событиях на Дальнем Востоке. На фоне внешних и внутренних осложнений, которые переживала потерпевшая поражение в войне с Японией Россия, Лондон, Вена и Берлин вместе и порознь активно урезали позиции нашей страны на Балканах. Австро-Венгрия аннексировала Боснию-Герцеговину, в 1912 году учреждено государство Албания, чтобы перекрыть Сербии, то бишь ее союзнику России, выход в Адриатическое море. Две балканских войны, приведшие к утрате влияния Петербурга на Болгарию. Альбион открыл шлюзы для военного проникновения Второго рейха в Турцию с перспективой создания антироссийского Южного фронта. Тогда же в каталог мировых противоречий включился углеводородный фактор (по словам У. Черчилля, «демократы» плыли к победе на потоках нефти). Количество рано или поздно должно было перейти в качество.

Экономя время, сошлюсь на документ, который Сталин хранил в своем рабочем шкафу до конца жизни. Речь идет о записи беседы У. Черчилля с О. Бисмарком, внуком «железного канцлера», датированной 20.10.1930. Черчилль поучал своего собеседника: вы, немцы, недоумки. Иначе в Первой мировой войне вы сосредоточили бы все силы на разгроме России. Случись так – Лондон позаботился бы о том, чтобы Франция вам не мешала, а если бы Париж не послушался, то мы бы оставили его наедине с Берлином. Далее Черчилль развивал мысль о том, как сорвать планы индустриализации Советского Союза. Советская Россия, по его словам, должна была остаться аграрной страной, способной кормить себя, а излишки экспортировать.

У. Черчилль знал, что говорил. Вместе с Э. Греем, шефом Форин-офис, он летом 1914 года делал все возможное, чтобы конфликт Германии с Россией не выходил за рамки «схватки четырех» – Германия, Австро-Венгрия, Россия и Сербия. Более того, когда Берлин объявил войну России, британцы пытались, не имея на то мандата Франции, уговорить немцев имитировать так хорошо знакомую по 1939 году «странную войну» на Западе. Как гласит немецкая пословица, черт прячется в деталях. В политике и стратегии их не лишне знать.

Еще несколько штрихов к истории Первой мировой войны. Они важны для понимания общей родословной и генетического кода важнейших конфликтов XX века. США официально примкнули к конфликту в 1917 году. Это, однако, не значит, что до сей даты они были наблюдателями. Банковские дома Я. Шиффа, ван дер Липпа и их партнеров по финансовому бизнесу субсидировали Германию. Небезызвестный полковник Хауз дважды выезжал в Европу в расчете на примирение Англии и Франции, с одной стороны, и Германии и Австро-Венгрии, – с другой. Его хлопоты сулили смену вех. Подвела экзальтированность Вильгельма II, вознамерившегося устроить в Мексике антивашингтонские беспорядки.

Не увидит ли читатель здесь сходство с миссией С. Уэллеса, доверенного лица президента Ф. Рузвельта, который в феврале—марте 1940 года пытался убедить Гитлера и Муссолини, Н. Чемберлена и Э. Деладье прекратить семейные распри и двинуться общим фронтом против Советского Союза, атаковавшего Финляндию?

В 1915 году Лондон и Париж установили связь с масонскими кругами, интриговавшими против Николая II и Александры Федоровны. В 1916 году интриги переросли в заговор. Логика поведения: не будет царя – отпадут все обязательства «союзников» перед Россией. Вашингтон шел дальше. В записках упомянутого полковника Хауза значится: перед нами чистый лист бумаги, на котором «демократам» дано начертать контуры Российского государства. Полковник ужимал Россию до «Москвы и Среднерусских возвышенностей». Соответствующие инструкции были даны делегации США на Парижской мирной конференции. Приметим, социальный облик наследницы Российской империи еще не был означен. Торжествовала русофобия.

При подписании Версальского мирного договора (1919) французский премьер Ж. Клемансо озвучил свое видение будущего Европы: «Этот договор, как и другие договоры, есть и не может быть ничем иным, как продолжением войны». Если в планах французов проступала также антигерманская линия, то в подходе В. Вильсона все перевешивала враждебность к России. Правящие круги США прикидывали, как использовать немецкий потенциал в противоборстве с Советами. Симптоматично, что выбор Вашингтона пал на националистические фракции Веймарской республики.

В ноябре 1922 года был установлен прямой контакт с Гитлером, а с декабря в финансирование немецкой реакции включились Я. Шифф и родственные банковские дома Варбургов. После подписания Локарнских соглашений (1925) министр иностранных дел Веймарской республики Г. Штреземан обронил фразу: политика Берлина ни у кого «не находила более искреннего признания, чем в Соединенных Штатах».

Вашингтон озаботился выхолащиванием обязательств Германии по репарациям и открыл простор для закачивания в Веймарскую республику миллиардов долларов, а также поставок стратегически важного промышленного оборудования. Американская верхушка сыграла не последнюю роль в возведении Гитлера 30.01.1933 в рейхсканцлеры.

Главный удар мирового экономического кризиса (1929– 1933) прошелся по Соединенным Штатам. Лондон перехватил инициативу в «умиротворении» реваншистских кругов Германии и поощрении авантюрных планов Японии. Повторялась в новой расширенной редакции партитура Первой мировой. Прологом к глобальной драме явилось нападение Японии (октябрь 1931 года) на Китай. Роль адвоката Токио при рассмотрении обращений Китая в Лигу Наций взял на себя Альбион. Соединенные Штаты предпочли отсиживаться до поры до времени в стороне. Заботы Вашингтона и в особенности Лондона сводились к тому, чтобы удержать японцев от продвижения на юг, сосредоточив главные силы для нападения на Советский Союз. События у острова Хасан и вторжение Квантунской армии в Монголию в 1939 году вписывались в долгосрочные планы Великобритании (см. соглашение Арита—Креги) навязать Советскому Союзу войну на два фронта.

Уже тогда в мире все было накрепко взаимосвязано. В 1935 году Италия вторглась в Абиссинию. В 1936—1939 годах фашисты и нацисты учинили под сурдинку невмешательства «демократов» мятеж Франко в Испанской республике. 1938 год – аннексия Германией Австрии с одобрения Лондона. В том же году Англия, Франция, Италия при активном содействии Соединенных Штатов (Мюнхенский сговор) отдали на растерзание Третьему рейху, Польше и Венгрии Чехословакию. 1939 год – Германия оккупирует остатки Чехословакии. В апреле 1939 года Гитлер вводит в силу план «Вайс» – не позже 1 сентября должно начаться вторжение вермахта в Польшу, Литву и Латвию, с тем чтобы открыть простор для решения проблемы «германского жизненного пространства».

Следует уточнить: Лондон и Вашингтон были детально информированы об истинных планах нацистов и графике их исполнения. Поведение «демократов», однако, определяли надежды и расчет на то, что Берлин не будет мелочиться, а, разделавшись с «лимитрофами», двинется против Советского Союза. Тем, у кого есть сомнения на сей счет, следует заглянуть в лондонские святцы. 30.09.1938 перед отлетом из Мюнхена британский премьер Н. Чемберлен имел еще одну встречу с Гитлером. «У вас достаточно бомбардировщиков, – подсказывал джентльмен фюреру, – чтобы атаковать Советскую Россию. Тем более что теперь советские самолеты не могут базироваться на чехословацких аэродромах».

В августе 1939 года, когда Лондон и Москва располагали точной информацией, что нападение на Польшу назначено на 26.08, британское правительство предложило Берлину немедленно созвать конференцию четырех в формате Мюнхена для решения всех «актуальных вопросов» в отсутствие Польши, Советского Союза и США. Советско-германский пакт о ненападении был подписан в 4 часа утра 24 августа. Если бы Москва не дала согласия на прилет Риббентропа, то 22.08 в Чеккерс (резиденция британских премьеров под Лондоном) прибыл бы Геринг. Самолет британских спецслужб для доставки рейхсмаршала стоял наготове на берлинском аэродроме Темпельхоф.

Ключевые документы о перипетиях, предшествовавших и сопутствовавших развязыванию масштабной войны в Европе, Англия, как и Соединенные Штаты, обещают рассекретить к 2045 году. Тогда прекратятся, надеюсь, спекуляции по поводу даты начала Второй мировой войны. Неопровержимый факт: к моменту нападения Германии на Польшу самурайский меч нарубил более 20 миллионов жителей Поднебесной.

Краткий экскурс в историю необходим для адекватного восприятия настоящего и обозначения слагаемых будущего. Вторая мировая война преобразовалась в холодную прежде всего потому, что не сбылся расчет привести Советский Союз на пир победителей в качестве просителя. Если быть скрупулезно точным, Вторая могла перерасти в третью глобальную войну уже 1 июля 1945 года, как это предусматривалось черчиллевской операцией «Немыслимое». Сорвалось. Соединенным Штатам требовалось участие Красной армии в принуждении Японии к капитуляции.

Преемник Ф. Рузвельта, новый глава Белого дома Г. Трумэн счел, что этой последней услугой Кремля союзничество с СССР себя исчерпало. Соединенные Штаты, монопольно владеющие военным атомом, нуждаются только в попутчиках. Даже нейтралитет объявлялся аморальной политикой. В конце 1946 года администрация Г. Трумэна приняла решение – какую бы политику ни проводило правительство Москвы, само существование Советского Союза несовместимо с американской безопасностью. Все принятые по ходу Второй мировой войны обязательства США перед государствами антигитлеровской коалиции были де-факто аннулированы. Германия и с нею Европа разделена на враждебные лагери. Сеть американских военных баз накинута на Азию, Африку. Центральная и Латинская Америка под пятой северного сюзерена.

В апреле 1949 года под диктовку Вашингтона создается блок НАТО. В ноябре того же года Трумэн подписывает план «Дропшот» в качестве основы внешней и военной политики Соединенных Штатов и деятельности Североатлантического союза. Согласно этому плану Советский Союз подлежал разделу на 12 фрагментов, ни один из которых не мог самостоятельно существовать экономически и защищать себя от угроз извне. Переход к активной фазе противоборства, то есть замещение войны холодной войной с применением ядерного, химического и бактериологического оружия, назначался, опускаю детали, на 1957 год.

«Стратегия отбрасывания» не сработала. Советский Союз порушил американскую ядерную монополию и, более того, в 1953—1954 годах вышел в лидеры в овладении термоядерной технологией. Инстинкт самосохранения подсказывал вашингтонским ястребам: гарантированное самоуничтожение в случае агрессии налицо. К «стратегии отбрасывания» Вашингтон вернется после развала Советского Союза. Пока же остановились на «стратегии сдерживания». Это отнюдь не означало, что Вашингтон умеряет свои аппетиты. Менялись способы и средства противоборства. Выстраивалась более разветвленная и глубокая инфраструктура приготовления к решающей схватке.

Обратимся к документам. Директива Совета национальной безопасности США № 112 (1953): «Переговоры (с Советским Союзом) есть орудие в политической войне». Они должны начинаться, когда Соединенным Штатам потребно выиграть время или смутить другую сторону соблазнительными обещаниями. Трумэновская установка на то, чтобы не связывать американцев фундаментальными обязательствами, не отменялась. Еще больше скажет аналитикам меморандум СНБ 5412/2 (1955). Он предусматривал враждебные СССР санкции в торговле Запада с Востоком, осуществление подрывных военных и паравоенных акций, как открытых, так и тайных, причастность НАТО к которым нельзя или трудно было бы доказать. Далее. Речь велась об информационных интервенциях против СССР и дружественных ему стран, саботаже, организации бегства «борцов за свободу», поддержке подпольных движений. Согласно меморандуму, поношение всего советского не должно было сводиться к вульгарной антисоциалистической пропаганде. Более обещающим называлось поощрение в странах народной демократии национализма и русофобии, унаследованной от царских времен, нагнетание общественного недовольства во всех формах, учитывая специфические особенности каждой отдельно взятой страны.

В тексте меморандума № 5412/2 не упоминается использование двойных агентов для компрометации политических деятелей, тяготевших к сотрудничеству с СССР. Но именно секретные службы США спровоцировали дело Сланского в Чехословакии, Гомулки в Польше, чистки в Болгарии, углубление конфликта Сталина с Тито.

Значит ли, что Соединенные Штаты отодвигали на второй план свои ядерные козни? Конечно нет. Сошлюсь на попытки генерала Макартура во время корейского конфликта без санкции Белого дома применить против КНДР и, возможно, Китая ядерные заряды. США навязывали Франции использование американского ядерного оружия для прорыва окружения, в которое попал в 1954 году французский экспедиционный корпус в районе Дьенбьенфу (Вьетнам). Парижу хватило ума отказаться от данайских даров. Упоминаю только некоторые из целого ряда сходных ситуаций.

В президентство Эйзенхауэра на рассмотрение главы Белого дома военные по меньшей мере трижды вносили проекты приказов о нанесении по СССР всесокрушающих ядерных ударов. При этом делалась оговорка: Советский Союз Соединенным Штатам не угрожает, тем не менее нецелесообразно упускать момент, пока США обладают подавляющим превосходством. Эйзенхауэр разделил скепсис начальника штаба армии генерала Риджуэя и приказов не подписал.

Ко времени прихода в Белый дом Дж. Кеннеди Советский Союз и Соединенные Штаты владели ядерным потенциалом, достаточным для уничтожения биологической жизни на земле 30—40 раз. Кеннеди в июле 1963 года публично признал, что США за час в состоянии уничтожить 300 миллионов человек, то есть за сутки все человечество. Это был намек на необходимость искать выход из патовой ситуации – в случае американской агрессии Советскому Союзу достаточно было бы взорвать свой ядерный арсенал на собственной территории, чтобы наступила планетарная ядерная зима.

Эксперты докладывали Н.С. Хрущеву, что Соединенные Штаты сознательно все глубже втягивают Советский Союз в гонку вооружений, дабы подорвать советскую экономику. Действительно, индустриальная база, на которую опирались США и их союзники, примерно в семь раз превосходила потенциал советской экономики. Хрущев реагировал на это следующим образом: в 1956 году Москва предложила НАТО программу радикального сокращения вооружений под строгим международным контролем. Эта инициатива не нашла отклика, поэтому, продолжал Хрущев, у нас нет другого выбора, чем принять вызов. Аналогичные представления мы, эксперты, делали советскому руководству в годы правления Л.И. Брежнева. Тоже безрезультатно. Аргумент, что при наличии новейшего оружия страна крайне уязвима, если она не способна обеспечить достойный уровень жизни своего народа, до сознания власть имущих не доходил. Если самая справедливая социальная идея превращается в абстракцию, ее не защитит никакое оружие.

В 1981 году на встрече в верхах стран НАТО было принято решение навязать Советскому Союзу состязание в создании «умного оружия». Его конструирование и производство обходилось в пять раз дороже, чем изготовление ядерного. Н.С. Огарков (Генштаб ВС СССР) и Н.К. Байбаков (Госплан) доложили политическому руководству, что наша экономика, и без того сверх меры перегруженная оборонными заказами, дополнительного бремени не выдержит. Оба были освобождены от занимаемых должностей. Инерция контрсилового мышления превозмогла доводы здравого смысла и трезвые расчеты. Страна погружалась в бездонный омут.

В 1984 году Р. Рейган утвердил новую доктрину ВМФ США. Предусматривалось создание таких систем, которые позволяли бы неядерными средствами уничтожать атомные объекты на советской территории. Если бы в ответ на подобное нападение Советский Союз прибег к ядерному оружию, то на него пала бы ответственность за мировой атомный коллапс. Двумя годами позже «Нью-Йорк таймс» опубликовала выдержку из секретного доклада министра обороны К. Уайнбергера. Его суть сводилась к следующему: блоку НАТО следует сосредоточить усилия на обесценивании новейших образцов советской военной техники, вынуждая тем самым Москву вкладывать все большие средства для поддержания баланса сил с Соединенными Штатами, пока народное хозяйство соперника не придет в полное расстройство. Параллельно осуществлялись экономические диверсии. Перекрывался поток нефтедолларов, на которых держался советский промышленный и продовольственный импорт. Вводилось тотальное эмбарго на продажу Советскому Союзу продукции двойного назначения и т. п.

Соединенные Штаты передернули знаменитую формулу К. Клаузевица «Война есть продолжение политики иными средствами». В американском прочтении она гласила: политика есть продолжение войны другими средствами. По Дж. Шульцу (госсекретарь в администрации Р. Рейгана), дипломатия, не опирающаяся на силу, есть блажь. США вольны на свой лад толковать любые из принятых обязательств, если вообще не аннулировать таковые. Так, США сепаратно вышли из договора о противоракетной обороне (1972—1973), который являлся неотрывной частью договоренностей об ограничении стратегических наступательных вооружений. Подтекст случившегося раскрывают слова Р. Рейгана: надо, чтобы соперник, отходя ко сну, не знал, проснется ли он поутру.

Короче. От выдвинутой в 1945—1946 годах заявки на глобальное доминирование американцы ни при одном хозяине Белого дома не отступали ни на йоту. Неделимая безопасность толкуется Соединенными Штатами как претензия на беспрекословное «почитание» американских интересов в любой точке земного шара. Под принципом равенства понимается равнение во всем, большом и малом, на США. Работа американского ВПК над оружием, сравнимым по поражающим свойствам с ядерными системами, в сочетании с милитаризацией космоса и экспериментами, касающимися враждебного воздействия на природу, создает качественно новую ситуацию, которая требует пристального внимания. Ее политическая составная – продвижение по всем азимутам директивы СНБ № 5412/2 в редакции Обамы.

Украина не региональное осложнение. Здесь навязывается испанская модель – сначала втянуть страну в орбиту НАТО, после чего испрашивать одобрения населения. По принципу «пойманная рыбка не нуждается в приманке». Если бы положение о Нобелевском комитете не исключало присуждение премии посмертно, то в свете разглагольствований Вашингтона и их попутчиков о «демократизации», распространении «свободы» на восток первым претендентом на вручение медали, очевидно, был бы ныне Бандера. Еще бы. Не без его участия формировались УПА, украинские легионы СС, осуществлялась обслуга Бабьего Яра и других нацистских лагерей смерти. Начать – не кончить.

Было бы крайне наивным допускать, что взлет неонацизма в ряде бывших советских республик, а также некоторых странах Восточной Европы мог бы случиться без попустительства Вашингтона. Еще легковеснее предполагать, что «дранг нах остен» по-американски на Украине закончится.

Мы уже констатировали, что США, судя по всему, будут держаться курса на изведение всех реальных и потенциальных соперников. Казалось, что падение Советского Союза, его сход с политической арены вплотную приблизил Соединенные Штаты к заветному однополярному миру – к мировому устройству, на которое еще в 1787 году нацеливались авторы «Федералистских писем» (будет сформирована великая американская империя, под контроль которой попадут пространства Старого и Нового Света). Оставалось подбирать осколки советской «империи зла» и, главное, приобщить несметные природные богатства.

Вроде бы все сходилось. Материальный ущерб от пертурбаций 90-х годов превосходил потери нашей страны в Отечественной войне. Преемница Советского Союза Россия теряла экономическую самостоятельность. Трудновосполнимый урон понесла наука – более 1,5 миллиона ученых, конструкторов, экспертов отбыли в эмиграцию. Культура в опале. Разброд в образовании, катастрофическая убыль населения. Цепная реакция притормозилась, а затем прервалась лишь в первое десятилетие XXI века.

Ныне должно было бы не искать виновных, а на трезвую голову тщательно проанализировать, строго придерживаясь фактов, всех фактов, и только фактов, причинно-следственную связь событий и явлений после 1945 года. Иначе не понять, где были упущены наши внутренние резервы и неадекватно оценены вызовы, которые бросал Отечеству внешний противник.

Не раз и не два не использовались козыри, которые, благодаря достижениям наших ученых и технологов, обеспечивали приоритеты СССР на ключевых направлениях военного дела. Зачастую мы оказывались в роли догоняющих из-за упущений, в частности в материаловедении, в электронике, в точном приборостроении. И конечно, давала себя знать нехватка средств для реализации фундаментальных отечественных наработок. Из шести-семи изобретений претворялось в жизнь только одно.

Ущербным было невнимание к тому, что соперник шел на временные договоренности с нами, когда ему по разным причинам требовалась передышка. По большей части поверхностным являлось разбирательство, почему так упорно Вашингтон, Лондон и Париж отрицательно реагировали на наши предложения отказаться от милитаризации новых открытий в физике, химии и других решающих сферах современной науки, которые диктуют другое измерение пространства и времени.

Отсюда назидание. Компьютерная революция раскрыла невиданные горизонты перед человечеством. Благо это или проклятие? Правовое поле размывается электронным цунами. Наши стратегические доктрины не могут отрываться от подобных реалий. Они должны, в свою очередь, ориентироваться на тенденции научного, технологического, конструкторского развития на перспективу в 15—20—30 лет. Особенно в областях, где мы, несмотря на утечку умов, пребываем впереди планеты всей. Достоверный прогноз способна дать консультативная группа, сформированная из ученых и экспертов высшей квалификации. Их оценки не должны подчиняться политической конъюнктуре и наитию заказчиков. Рекомендации такой группы выиграют, если они будут ас-симетричными, отражающими наличие альтернативных точек зрения.

Действительность многократно подтверждала афоризм лауреата Нобелевской премии Н. Бора: то, что кажется невероятным сегодня, может оказаться самым правильным завтра. В любом случае, особенно в противостоянии враждебным вызовам, выигрывает тот, кто умеет находить точку опоры в самом себе.

2014

Московская битва – переломное событие Второй мировой

Судьба одарила меня знакомством с плеядой полководцев, чьи имена начертаны на скрижалях Великой Отечественной войны. Встречи с ними позволяли выверить суждения историка о знаковых событиях, из которых складывалась архитрудная Победа. Воспроизведу диалог с И.С. Коневым. Вопрос: «Какое из сражений, в которых вам довелось участвовать или командовать, вы назвали бы – опустим эпитет «главное» – ключевым на коварном пути одоления врагов?» Маршал: «Вне всяких сомнений, Московская битва. Она во многом предопределяла не только дальнейший ход Отечественной, но и всей мировой войны. Рад, что ты это понимаешь. Не убеждай меня, а убеждай других».

Прежде чем представить читателю факты, подтверждающие оценки И.С. Конева и аналогичные суждения маршала Г.К. Жукова, полагаю уместным поубавить дегтя в изображении трагической картины первых недель и месяцев, выпавших на нашу долю с вероломным нападением нацистской Германии.

Да, вероломное. Но гром грянул не с ясного неба. Наша разведка докладывала политическому руководству исчерпывающие данные о сосредоточении войск вермахта в непосредственной близости от советских границ. Расхождения в пару-тройку недель, касавшиеся даты агрессии, не меняли общей картины. Уроки польской, французской и балканской операций вермахта не пошли впрок. Сказались лакуны в командных структурах – последствие расправ 1937—1938 годов над офицерскими кадрами старшего и высокого ранга.

Злопыхателям, смакующим наши тяжкие неудачи и поражения в начальный период Отечественной войны, стоило бы заглянуть в «Военный дневник Фр. Гальдера» (начальника Генерального штаба сухопутных сил рейха). Никто не заподозрит этого соавтора «Барбароссы» в желании хотя бы обмолвиться добрым словом в адрес нашей страны.

Неоспоримо – в первые часы и дни немцы извлекали максимум выгоды из-за просчетов высших штабов Красной армии в обустройстве линии обороны и отсутствия взаимодействия соединений и родов войск. Лишь на пятый день немецкая радиоразведка зафиксировала, что Москва восстанавливает «непосредственное руководство боевыми действиями». На восьмой день немецкое командование впервые установило «массовое разрушение» мостов при отступлении советских войск. Тем не менее еще какое-то время к немцам попадали обильные запасы продовольствия и стратегических материалов. До одной трети потребности вермахта в горючем покрывалось за счет трофеев, словно не хватало спички, чтобы это добро при отходе уничтожить.

И тот же Гальдер почти на каждой странице фиксирует, как самоотверженно и даже «фанатически» сражались защитники Отечества. «Бои с русскими носили исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных».

На тридцать четвертый день войны автор дневника констатировал: «Фактор внезапности ныне миновал… Совсем другой противник, поэтому – совсем другой опыт. Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник».

В начале августа Гитлер заныл: «Мы открыли дверь, не зная, что за ней находится». На то были веские причины.

Провал немцев и финнов на Мурманском направлении и под Ленинградом. Переходившие из рук в руки Гродно и Рогачев, Злобин и Великие Луки, Ярцево и Умань. Припомним – Франция пала ниц перед вермахтом за 17 дней. С 9 по 24 августа велись бои за Гомель. 12—25 августа держалась Старая Русса. Киевская стратегическая операция длилась с 7 июля по 26 сентября. В Смоленском сражении (10 июля – 10 сентября) дал себя знать характер Г.К. Жукова. Организованный им контрудар под Ельней, местом рождения советской гвардии, заставил вермахт перейти к обороне.

«На всех участках фронта, где не ведется наступательных действий, войска измотаны, – зафиксировал 11 августа Гальдер. – То, что мы сейчас предпринимаем, является последней и в то же время сомнительной попыткой предотвратить переход к позиционной войне. Командование обладает крайне ограниченными средствами. Группы армий разобщены… В сражение брошены наши последние силы. Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину».

По начальной версии «Барбароссы», нацистские войска должны были не позднее октября 1941 года выдвинуться на рубеж Архангельск—Волга—Астрахань—Кавказ, чтобы вынудить Россию сдаться. Но уже в первую неделю августа командование вермахта озаботилось подготовкой к войне против СССР в зимних условиях.

Итак. Армии вторжения не удалось взять с ходу Ленинград, ибо группа армий «Север» сбилась с темпа на зачистке Прибалтики – территорию Эстонии полностью она взяла под контроль лишь 5 сентября. Базу Ханко героический советский гарнизон удерживал до конца ноября. А захвату Северной столицы Гитлер уделял особое внимание. Балтийское море превращалось бы во внутренний водоем рейха. Швеция с ее военно-промышленным потенциалом и богатым месторождением железной руды попадала в немецкую суму.

Далее. Провалился стратегический замысел Гитлера прибрать к рукам, причем в рабочем состоянии, как во Франции, крупнейшие предприятия, расположенные на Украине, в Белоруссии, в Брянской и других областях. Ценой неимоверного напряжения сил и средств удалось эвакуировать в восточные регионы страны более полутора тысяч заводов и их персонал, где они немедленно приступили к выпуску жизненно важной продукции. Уникальная в мировой практике эпопея.

Наконец. Смоленское сражение, оплаченное немцами тяжелыми людскими и материальными потерями, отсрочило по крайней мере на два месяца бросок вермахта на Москву или в обход Москвы к Волге. Советское командование выиграло время для возведения «живого щита». «Живой» – в данном случае не гипербола. Остановить рвавшегося напролом врага, залатать собственные ошибки и просчеты стоило огромного напряжения сил и громадных жертв.

Под напором высших немецких военных чинов Гитлер 6 сентября издал директиву № 35: «В кратчайшие сроки изготовиться к наступлению на Москву». Судя по документам, перевесило соображение – падение Москвы явится сигналом для вступления в войну против СССР Японии – миллионная Квантунская армия стояла наготове. На юге нас поджимали 27 турецких дивизий.

Операцию «Тайфун», развернувшуюся 2.10, Гитлер в обращении к солдатам и офицерам объявлял «последней решающей битвой Второй мировой войны». «Тайфун» мыслился как венец блицкрига. На захват Москвы отрядили 1 миллион 800 тысяч личного состава, 1700 танков, свыше 14 тысяч орудий и минометов, 1390 самолетов. С нашей стороны агрессору противостояли 1 миллионов 250 тысяч бойцов. Плюс четверть миллиона скудно вооруженных ополченцев, 900 танков, 7600 орудий и минометов, 667 самолетов. В конце ноября – начале декабря «Тайфун» приказал долго жить. Советский воин, а не генерал мороз остановил врага. Во время крестового похода 1190 года свирепый Барбаросса утонул в горной реке Селиф. Его нацистский обожатель захлебнулся на Москве-реке.

Как показал в 1945 году генерал Йодль на допросе, Гитлер «раньше любого другого человека на свете чувствовал и знал – война проиграна», «после катастрофы, разразившейся зимой 1941/42 года, он отдавал себе отчет в том, что… с этого кульминационного момента начавшегося 1942 года победы быть не может».

В документах Верховного командования вермахта значится, что после битвы за Москву агрессору не удалось ни на каком дальнейшем этапе войны восстановить то качество и мораль своих вооруженных сил, с которыми рейх ринулся в поход за мировое господство. Командующий группой армий «Центр» фон Бок был отправлен в отставку, фельдмаршал фон Браухич сложил с себя полномочия командующего войсками на Восточном фронте. Гитлер провозгласил себя главнокомандующим.

5 декабря перешел в контрнаступление Калининский фронт генерала И.С. Конева. На следующий день развернулось наступление Западного фронта под командованием генерала Г.К. Жукова, затем правого крыла Юго-Западного фронта маршала С.К. Тимошенко и другие соединения. Враг был отброшен на 100—250 км от столицы. В битве один на один с нацистским воинством, вобравшим потенциал всей Центральной и Западной Европы, Советский Союз одержал историческую победу. Открытие Второго фронта было за дальним горизонтом. Реальная помощь пришла от югославских партизан. Они сковывали 15—16 дивизий немецких и итальянских оккупантов.

Имелись все предпосылки превратить крах блицкрига в молниеносное поражение Германии во Второй мировой войне. По оценкам генерала Эйзенхауэра (в то время начальник управления планирования военного министерства США) и Г. Гопкинса (советник президента Ф. Рузвельта), при налаживании подлинного сотрудничества «демократий» с Советским Союзом война в Европе могла бы завершиться к концу 1942-го – самое позднее середине 1943 года. Для этого требовалось, чтобы декларации Лондона и Вашингтона преобразовались в дела.

Что же происходило на самом деле? Каким виделся «демократам» исход гигантской битвы на востоке?

Оставим без комментариев призывы крайне правого спектра США «спасти мир от тоталитарной (не нацистской, а советской) опасности, вывести Соединенные Штаты и Англию на доминирующие позиции в мире». Ультраконсерваторы типа Дж.Ф. Даллеса, Г. Гувера, Г. Трумэна призывали стричь купоны с глобальной непогоды. «Нецелесообразно спешить с вступлением в войну. Выгоднее подождать ее окончания, когда другие нации будут достаточно истощены, чтобы уступить военной, экономической и моральной мощи США» (Г. Гувер).

А какие настроения одолевали тогда правительственный Белый дом, госдепартамент, военное ведомство США?

Слово Г. Гопкинсу, ближайшему сподвижнику Ф. Рузвельта: «Проводившаяся президентом политика поддержки Великобритании окупила себя. Гитлер повернул влево». Насколько влево? В докладе главе Белого дома военный министр Г. Стимсон называл свершившееся «даром Провидения». Пентагон исходил из того, что самая мощная на тот момент армия будет занята разгромом России «минимум месяц, а максимум, возможно, три месяца… Эту непредвиденную и драгоценную передышку следует использовать для самых энергичных мер на Атлантическом театре военных действий. прежде чем Германия высвободит ноги из русской трясины». Г. Стимсон выступал против оказания помощи Советскому Союзу поставками оружия. Логично. Какая весомая помощь, имейся желание ее оказать, поспела бы по назначению, если жертве агрессии отводился на отходную «максимум» квартал.

Британское политическое и военное руководство отмеряло Советскому Союзу от трех до шести недель на противостояние врагу. «Сотрудничество не переходит в военный союз, равно как нет каких-либо планов посылки вооруженных сил или поставок военных материалов», – гласила ориентировка, направленная британским командующим на периферию. Реальных планов, кроме фотогеничного «товарищеского пожатия рук», не обнаружилось и после подписания 12.07.1941 советско-британского соглашения о совместных действиях в войне против Германии.

Призывы Сталина использовать аэродромы в Крыму для налета на нефтепромыслы Плоешти (Румыния) – главный источник снабжения горючим вермахта – не находили отклика. Зато британцы составляли планы ударов по Баку и Грозному, чтобы советские центры добычи углеводородов «не достались немцам».

Подоплеку столь неадекватного поведения нетрудно вычислить. Авторы Атлантической хартии (опубликована 14.08.1941) пробавлялись постсоветскими категориями. Раз поражение СССР неизбежно, надлежало озаботиться тем, с какого бока подобраться к сонму пользователей русского наследства. В тексте хартии нападение Германии на СССР, как и Японии на Китай не упоминались. Ни звука о солидарности с жертвами агрессий. Проводилась мысль, что достаточно сменить «режим» в нацистском рейхе – и развитие может пойти приемлемым для «демократов» чередом. Хартия, согласно Черчиллю, выражала готовность США «разделить с нами (британцами) управление миром до установления лучшего порядка».

Минуло меньше двух месяцев с момента подписания советско-британского соглашения о совместных действиях в войне против Германии, как Черчилль озадачил коллег по военному кабинету заявлением: «Возможность сепаратного мира (с Германией) не может быть исключена». Премьер явно откликался на зондажи внутригерманской фронды, которая подкидывала Лондону и Вашингтону различные модели компромиссного разрешения семейной ссоры. Речь еще не шла о свержении и тем более ликвидации фюрера. Достаточным считалось урезать его всевластие.

Доступные британские и американские документы испещрены данными, не вписывающимися в понятие партнерства, не говоря уже о союзничестве. К примеру, 15.10.1941 Рузвельт известил Черчилля: «Я думаю, что они (японцы) направляются на север. Ввиду этого вам и мне обеспечена двухмесячная передышка на Дальнем Востоке». Очередная «передышка». Командующий тихоокеанским флотом США Х. Киммбелл получил директиву: исходить из того, что «…наиболее вероятна война между Японией и Россией».

Для кого «передышка», а для кого смертельная угроза. К чему мог привести разворот Токио против СССР? Дольше пары месяцев войны на два фронта Советский Союз тогда едва ли выдержал бы. Коварство порой больно мстит. 7.12.1941 случился Пёрл-Харбор.

Контрнаступление советских войск под Москвой сподвигло Черчилля на новые откровения в близком кругу: «Мы сделали публичное заявление (имеется в виду советско-британское соглашение от 12.07.1941), что не будем вести переговоры с Гитлером или нацистским режимом. Но мы пошли бы слишком далеко, если бы заявили, что не будем вести переговоры с Германией, взятой под контроль ее армией. Невозможно предсказать, какое по форме правительство может оказаться в Германии, когда ее сопротивление будет ослаблено и она захочет вести переговоры». Позиция на грани предательства. Попытка в сговоре с противником лишить Советский Союз плодов ратного подвига, оплаченного неисчислимыми жертвами.

От откровенно русофобского курса У. Черчилль не откажется до конца войны. Сошлюсь на признание госсекретаря США К. Хэлла: «Мы всегда должны помнить, что своей героической борьбой против Германии русские, очевидно, спасли союзников от сепаратного мира. Такой мир унизил бы союзников и открыл двери для следующей Тридцатилетней войны».

Британский пароль «нет вечных врагов, нет вечных друзей», страсть чужими руками жар загребать во многом обусловили затягивание Второй мировой войны, поглотившей миллионы и миллионы жизней. В 1942 году игра чужими судьбами грозила привести самих «демократов» на грань пропасти. Воспроизведу признание генерала Дж. Маршалла из его отчета «Победоносная война в Европе и на Тихом океане»: «В то время (1942) Германия и Япония оказались настолько близки к завоеванию мирового господства, что мы до сих пор еще по-настоящему не осознали, сколь тонкой была нить, на которой висела судьба Объединенных Наций. Ради справедливости следует сказать, что наша роль в предотвращении катастрофы в те дни не делает нам чести».

Мораль и политика суть вещи несовместные.

Не устану повторять. Провал «Барбароссы» знаменовал необратимый крах доктрины, с которой германский империализм связывал планы установления континентального и планетарного господства. Запасного варианта войны на выигрыш Берлин по сути не имел. В позиционной войне рейх был заведомо обречен. При скоординированных действиях держав антигитлеровской коалиции провал стратегии блицкригов, достигшей апогея в «восточном походе», вполне мог бы перерасти в сравнительно быстрый разгром нацистского рейха. Без Германии вскоре испустила бы дух и Япония.

2015

Заметки из дневника В.М.Фалина

✓ Под куполом памяти.

✓ Функция СС-20 – в какой-то степени нейтрализовать использование Соединенными Штатами географическое преимущество. Самолеты США достигают Советского Союза с баз и авианосцев примерно за 30 минут, т. е. за то же время, которое необходимо стратегическим ракетам.

✓ За 1978—1980 гг. в Соединенных Штатах 190 раз объявлялась ложная тревога.

Бастиан. Выступление на конференции сторонников мира. 23—24.05.1981 г.

✓ В Соединенных Штатах военные почти так же неприкосновенны, как государственный флаг.

✓ Преступление нуждается лишь в предлоге.

Аристотель

✓ Дела управляются их целями: то дело называется великим, у которого великая цель.

А.П. Чехов

✓ Окно уязвимости – возрастающая зависимость от международных экономических связей. А что делают Соединенные Штаты?

✓ Чем более односторонним, неуравновешенным является изложение, тем острее первое впечатление. «Нулевой вариант». Нельзя, однако, сводить политику к анекдоту.

✓ Долг! Это именно то великое, что возвышает нас над самим собой.

И. Кант

✓ Терпение есть искусство питать надежду.

Люк де Клапье Вовенарг

✓ Терпенье ты не ставишь в добродетель.

Напрасно.

Тебя наградою прекрасной

Мне подарил Всевышний наш радетель.

В. Фалин. Эпиграмма на супругу

✓ В 29 ведущих изданиях США и 10 Канады из общего объема информации о зарубежных странах социалистическим странам посвящено соответственно 4,7 и 4% (о качестве не говорим).

✓ Нападение на ядерную цель с помощью обычного оружия может стать прологом к ядерной войне. Отсюда – опасность ядерного оружия как такового.

✓ Нет тупиков в политике, есть тупики в головах политиков.

✓ На переговорах по ОСВ-1 делегация США выступала за концепцию «равных суммарных уровней носителей». Мы с этим согласились.

Разные стандарты и здесь. ОСВ – как процесс. Если процесс, то должны выдерживаться принципы.

✓ Гонка вооружений – форма ведения войны. Так было и раньше.

✓ Золото – худший из ядов для человеческой души.

Шекспир

✓ Русская угроза явно разрастается каждый раз, когда появляется потребность мобилизовать голоса в поддержку новых контрактов на оружие. Она снижается, когда предоставляется возможность продавать американские товары России.

Институт по изучению политических проблем. Вашингтон

✓ Стратегическое сотрудничество с Израилем.

✓ Мы направляем значительную часть наших ресурсов – иногда до половины – на удовлетворение правительственных указаний вместо того, чтобы разрабатывать лучшие материалы, лучшую производительную технику и лучшую продукцию… Это ужасный способ растраты выделенных нам на исследования средств.

«Дженерал моторс»

✓ Как лебеди, стаи веков пролетели.

Н. Гумилев

✓ Факты, реально, естественным путем возникающие, и факты, искусственно создаваемые. Из ничего можно создать нечто.

✓ Не только ракеты, но и политики с разделяющимися головными частями.

✓ 45% всех рабочих рук в промышленных странах в ближайшие 20 лет подвергнутся изменению или станут излишними из-за микроэлектроники.

«Бизнес уик». «Шпигель». 01.02.1982 г.

✓ Немного пороков достаточно, чтобы омрачить многие добродетели.

Плутарх

✓ Неравновесие усматривается в растущей неуверенности других насчет способности Соединенных Штатов сдерживать возникновение нежелательных ситуаций.

✓ Не следует забывать, что мы находимся в Западной Европе не для того, чтобы оказывать услугу европейцам. США держат там своих солдат, поскольку это отвечает национальным интересам США.

Р. Рейган. Интервью фин. телеграфному агентству. Февраль 1982 г.

✓ Если у нас будет система, которая сможет перехватывать 10% ракет, мы убережем гораздо больше, чем договор (отношение к ПРО).

Уайнбергер. Интервью Эй-би-си. 28.02.1982 г.

✓ В Европе были применены все виды оружия, кроме ядерного. Кое-кому это кажется пробелом.

125 тысяч тонн ядов с 1915 по 1918 г.

✓ Все же неплохо быть в родстве с каретой, даже если в ней и не ездишь.

Томас Гарди. Тэсс из рода дЭрбервиллей

✓ Где умирает надежда, там возникает пустота.

Леонардо да Винчи

✓ Что самое общее для всех? – Надежда. Ибо, если у кого нет ничего, то она есть (остается).

Фалес

✓ Не все потеряно, пока не угасло мужество и не сгинула надежда.

✓ Черчилль после Первой мировой войны сказал, что державы Антанты плыли к победе на нескончаемом потоке нефти.

Отныне капля нефти равна капле крови.

Клемансо

✓ Даллес назвал Бандунг «псевдоконференцией»[5], а теперь Соединенные Штаты ставят деколонизацию себе в заслугу.

✓ Западная Европа вынуждена следовать за Соединенными Штатами, подчиняться американскому руководству. Уже по одной этой причине действия США имеют для нас особое значение.

✓ Каждая человеческая жизнь уникальна, неповторима. С момента рождения и до конца. Второго такого человека не было и никогда не будет. Помнить это. Не укрываться за среднеарифметическими цифрами и принципами.

✓ Огромный потенциал в душах людей. Ради идей совершались дела, оставившие глубочайшие следы в истории цивилизации. Важно, чтобы это были гуманные идеи.

✓ Когда государство начинает оперировать мнимыми понятиями, приписывать другой стороне намерения, которых у нее нет, когда в практику вводится двойной стандарт, – это верный признак того, что затевается нечто не просто предосудительное, но опасное.

✓ Только с годами мы начинаем ценить минуты.

✓ В военных судах Турции рассматривались дела почти 50 тысяч человек (в февр. 1982 г. – 47 тысяч). С 12.09.1980 по 24.01.1982 г. было арестовано около 171 тысячи человек.

✓ Оружие средней дальности от 1 тысячи км и более в Белой книге Министерства обороны ФРГ 1979 г.

✓ Западная Европа финансирует около 55% всех расходов НАТО.

Западная Европа обеспечивает более 55% сухопутных, более 50% тактических авиационных, около 35% военноморских кораблей.

Общая численность вооруженных сил западноевропейских союзников равна 3 миллионам человек против 2 миллионов у США. Мобилизационные резервы.

6 против 3, с учетом гражданской обороны 7,5 против 4.

✓ Что США делали в 70-е гг.

С 1972 г. поставили на вооружение около 550 МБР «Минитмэн-2» с боеголовками индивидуального наведения (МИРВ). Пополнили арсенал ракет на подводных лодках с общей численностью 5 тысяч ядерных боеголовок, дополнительной стратегической авиации 1 тысяча ракет с ядерными боеголовками (апрель 1982 г.).

✓ Мне в жизни «везло»: меня впрягали едва ли не во все кризисные штабы, начиная Берлином в 1961 г. и кончая опять-таки Берлином в 1991 г.

✓ Теоретически 1 литра VX достаточно, чтобы убить 2 миллиона человек. На складах армии США в ФРГ хранится 4 миллиона литров отравляющих веществ типа VX и зарин.

США – единственные, кто голосовал в ООН против запрещения химического оружия.

✓ Опыт показывает, что интенсивность может быть много лучше. Но в политике это недостаточно осознано. Здесь не понято, что разум открывает куда больше возможностей, чем сила.

✓ – Умеете ли вы играть на скрипке?

– Не знаю, не пробовал.

Ядерная война? Не знаю, попробую.

✓ Вместо природного газа предлагается бинарный.

✓ Что может быть хуже бинарного оружия? Бинарная политика.

✓ Самая плохая политика есть политика колебаний.

Один пфенниг на ненужную армию – расточительство.

Бисмарк

✓ С момента зарождения человека на Земле жило и живет 70 миллиардов человек. Нынешние жители потребляют в течение своей жизни больше ресурсов, чем все их предшественники за 10 тысяч веков (с. 52).

За два дня мир расходует на вооружения сумму, равную расходам на годовое содержание ООН и всех ее учреждений (с. 85).

1 подлодка «Трайдент» – столько, сколько идет средств на обучение 16 миллионов детей в развивающихся странах.

90—95% всех НИОКР в промышленно развитых странах (с. 91).

Одна из особенностей в том, что периоды технического опережения все больше сокращаются. Отсюда соблазн на одной стороне, нервозность на другой (+ экономический кризис, неурожай, стихийное бедствие и т. д.).

А. Печчеи. 100 страниц для будущего: размышления президента Римского клуба. 1981 г.

✓ Использование экономики в политических и военных целях – всегда увеличение бремени, которое ложится на экономику.

Пример – отказ от предоставления Советскому Союзу режима наибольшего благоприятствования. Повысили цену на советские товары на американском рынке на 40%, и сами США потеряли несколько миллиардов долларов.

✓ Доля Западной Европы в расходах НАТО возросла с 22,7% в 1969 г. до 41,6% в 1979 г., сейчас 58%.

✓ Пропагандировать ядерную войну значит подрывать договор о нераспространении. Как должны реагировать на такую пропаганду неядерные державы.

✓ Гипертрофированный национализм ведет к отрицанию нации.

✓ Есть отдаленные демографические последствия. Есть и отдаленные социологические последствия. Соединенные Штаты это учитывают.

✓ Мало вооружить армию самым смертоносным оружием. Надо воспитать ее в готовности это оружие применить с максимальной беспощадностью, не задаваясь вопросом о последствиях. Аналогия с Гитлером.

Д. Меньшиков

✓ Неудобный для Запада вопрос: «великие демократии» имели неограниченные возможности «насадить» справедливость, демократию, принести знания в страны, которыми они владели безраздельно, в свои колонии. Что же они там сделали? Каковы же итоги их правления и господства?

✓ Искусство – это я, наука – это мы. А политика?

✓ Думать (дышать) угаром милитаризма.

✓ Маркс – подвергай все сомнению. В некотором отношении американцы самые закоренелые марксисты. С одной оговоркой – они подвергают сомнению все чужое и не допускают, что кто-то может усомниться в их, американской, правоте.

✓ История цивилизации знает немало попыток навести элементарный порядок во взаимоотношениях людей. Собственно, христианские заповеди – один из примеров, один из памятников мудрости жизни. Относись к соседу так, как… Кто американцы – христиане или варвары? Чему они молятся?

✓ Демократия и свобода – для чего и для кого?

✓ На рубеже XI—XII вв. Ансельм Кентерберийский выдвинул положение: «Верую, чтобы понимать». Для него разум и вера не были антиподами.

Искусство Средних веков. С. 75

✓ Постулат американского образа жизни – неприкосновенность частной собственности. Но

– собственность индейцев,

– колонизация,

– варварские методы ведения войн.

✓ Человек может ровно столько, сколько знает (Ф. Бэкон) + добрая воля.

✓ Московская Олимпиада – пример того, кому и чему служат средства массовой информации на Западе.

✓ Все превращается в политику – уже есть политика кредитов, политика технологии, политика продовольственная, кормовая и т. д.

✓ В конгрессе США более 15 тысяч официально зарегистрированных лоббистов (их нередко сопровождают секретари, машинистки, научные работники или представители тех кругов, особые интересы которых они отстаивают).

Соединенные Штаты Америки в 80-е годы. (М., 1981. С. 62)

Фред Чарлз Икле – Контроль над вооружениями и национальная оборона.

Тот же сборник «Соединенные Штаты Америки в 80-е годы»

До 1950 г. (корейская война) в основу американской военной доктрины была положена возможность использования ядерного оружия в «неядерной агрессии», в том числе со стороны неядерных государств (с. 120).

В 1953 г. Эйзенхауэр заявил: «В наших вооруженных силах атомное оружие в действительности достигло статуса обычного оружия». В 1954 г. Даллес: «Современная политика постепенно приведет к использованию атомного оружия в качестве обычного оружия для тактических целей» (с. 121).

Отход связан с созданием Советским Союзом средств, перед которыми Соединенные Штаты стали уязвимыми (с. 122).

Новая технология (создание более разрушительного и менее чистого ядерного оружия) «порождает военные теории, призывающие использовать ядерное оружие, чтобы преодолеть возможную американскую слабость в обычной военной кампании» (с. 123).

«Существует большой разрыв между разрушительной силой существующего ядерного оружия, с одной стороны, и человеческим восприятием этого ужасающего потенциала, с другой» (с. 125). Вывод – надо заставить смириться или поверить в возможность успеха в ядерной войне.

✓ Не являются ли лица, прошедшие выучку в США, американскими военными советниками де-факто?

✓ 4—10 миллиардов долларов расходов на химическое перевооружение равны по ожидаемому конечному эффекту (способность уничтожать живое) 40—100 миллиардам долларов на другие системы вооружения. Эта «экономичность» составляет дополнительный притягательный элемент при формулировании доктрин и выборе оружия.

✓ Аллергия – это болезнь, а в политике особенно, поскольку решения, принятые под ее воздействием, заставляют страдать народы.

✓ Измерять потенциал страны в мегатоннах (отвлекаясь от других факторов) – все равно что сравнивать танковые возможности по весу танков (или по весу самолетов).

✓ Отказ от обязательства не применять оружие первым есть угроза его применения. А как же быть с обязательствами США (других стран НАТО)?

✓ Четыре новые английские подводные лодки будут нести ракеты «Трейдент-2» с общим числом боеголовок 640. Это больше, чем возможных целей в Англии для другой стороны.

✓ Претензия Соединенных Штатов рассматривать все вопросы «под углом зрения стратегических конфликтов Восток – Запад» (в том числе Никарагуа).

✓ Лучше меньше, но больше – девиз Рейгана.

✓ В правительственном документе США – бюджет на 1983 финансовый год указывается, что «оборонная политика США должна обеспечить нашу готовность… успешно вести как обычную, так и ядерную войну».

✓ Вместо замораживания вооружений Рейган стремится заморозить антивоенное движение.

✓ США, по утверждению Рейгана и др., будто бы ничего не делали в 70-е годы для усиления своих стратегических сил.

С 1972 г. США поставили на вооружение около 550 межконтинентальных ракет «Минитмэн-2» с боеголовками раздельного наведения, пополнили арсенал БРПЛ с 5 тысяч ядерных боеголовок, оснастили стратегическую авиацию еще 1 тысячей ракет с ядерными боеголовками.

Сводка № 1. 05.04.1982 г., с. 6

✓ Сенатор Джексон заявил Эй-би-си, что он «не согласен» с Рейганом, что Советский Союз «обладает преимуществом» в области ядерных вооружений.

Сводка № 1. 05.04.1982 г., с. 7

✓ Вместе с «оранжевой смесью» американцы сбрасывали на Вьетнам диоксин (Dioxin) – один из сильнейших ядов (Agent Orange). В военных действиях во Вьетнаме участвовало в общей сложности 4,2 миллиона американских военнослужащих.

Доля диоксина в «оранжевой смеси» превышала в 30 раз допустимую для гражданского потребления. Диоксин – причина катастрофы в Совесо.

«Штерн» № 13. 27.03.1982 г., с. 27—28

✓ Государства будут стремиться к поддержанию равновесия – либо односторонне, либо на основе договоров.

✓ Раньше конечный аргумент видели в силе, в способности подавить, подчинить, уничтожить другого. Раньше считалось чуть ли не оптимальным экстенсивное развитие – расширение жизненного пространства. Колониальные войны, войны за передел, Вторая мировая война.

✓ Доказано – пример Японии, что есть иной, гораздо более эффективный путь экономического развития, чем захваты. Но понять, что разум открывает лучшие, чем сила, возможности, пока дано не всем.

✓ Нас не очень волнуют договоренности 1972 г., хотя они и были согласованы обеими сторонами.

А. Хейг. Правда. 08.04.1982 г.

✓ Заместитель помощника министра армии Соединенных Штатов госпожа Хоубер (ведает вопросами подготовки к химической и бактериологической войне) заявила (на семинаре в Джорджтаунском университете): администрация «не может полагаться на контроль в области вооружений», в том числе химических, и что «Соединенные Штаты должны постоянно угрожать Советскому Союзу в этой области и рассматривать химическую войну как „составную часть любого конфликта"». В течение пяти лет на программу модернизации химического и бактериологического оружия Соединенные Штаты израсходуют 7 миллиардов долларов.

Сводка № 2. 06.04.1982 г., с. 5

✓ Прорыв Соединенных Штатов в той или иной технологии военного профиля таит в себе риск практического использования его в интересах нынешних, крайне агрессивных доктрин.

✓ В Индокитае в разгар американской агрессии было 12 миллионов беженцев. Через Индокитай прошло около 4,5 миллиона американских военнослужащих.

✓ Тот самый пустой человек, кто наполнен только собой.

М. Лермонтов

✓ Мысль без морали – недомыслие.

В. Ключевский

✓ Пример Садата был провокацией – он усилил склонность Соединенных Штатов действовать без Советского Союза и против Советского Союза.

✓ Только опыт учит нас ценить блага жизни.

Красивые рифмы нередко служат костылями хромым мыслям.

Беспринципность рано или поздно кончается банкротством.

И. Гёте

✓ Отказ от применения оружия первыми есть практическое выражение (проявление) обязательства о неприменении силы или угрозы ее применения.

И наоборот.

✓ Немцам (после 1945 г.) было запрещено выступать с комментариями в газетах. Только факты. Комментарии перепечатывались из иностранных газет.

Это была реакция на пропаганду Геббельса. Сейчас снова комментарии на первом плане, факты подчинены установке, замыслу.

✓ Пример ОСВ-2 показывает, что в глазах США – в зависимости от позиции – одни и те же данные могут иметь почти противоположное значение. Что было достаточным (а по закрытым данным, даже рассматривалось как предпочтительное), стало вдруг абсолютно неприемлемым.

Так и данные, что который год перетираются в Вене.

✓ Что такое народно-освободительное движение и что есть американская помощь иностранным государствам?

✓ Принцип одинаковой безопасности включает в себя право Советского Союза уравнять себя по всем составным военного потенциала с Соединенными Штатами, в том числе и по размещению средств, достигающих территорий другой стороны.

✓ Без культурной прививки вырастает дичок.

А. Макаренко

✓ Антивоенное движение – это не антиамериканское, это даже не антирейгановское. Это – протест против действий, не учитывающих, игнорирующих интересы большинства.

✓ США ведут экономическую войну против всех. Против нас с использованием всего набора средств, против Западной Европы – сейчас с помощью высокого ссудного процента.

✓ Политика перевооружения требует соответствующих исполнителей. В 50—60-е гг. – Аденауэр. Сейчас СДПГ/СвДП не устраивает никого. Дело ведут к смене власти.

Мы должны задавать больше вопросов сами себе и давать на них честные ответы.

Что значит признать равные права другого? Переведем принцип на язык практической политики. Во сколько раз надо увеличить добычу сырья, энергии и прочего, чтобы, скажем, индус, или китаец, или анголец сравнялся по уровню жизни с европейцами?

✓ Тот, кто, хотя бы в анализе, отрывает соотношение сил в регионе от общего соотношения сил, внутренне настраиваясь на ограниченные войны, сползает на полноценные.

✓ Это была наша уступка американцам – не засчитывать в стратегический баланс оружие передового базирования, в том числе бомбардировщики? Какая, спрашивается, разница между В-52 и FB-111?

✓ Ложный тезис – НАТО «вооружается, чтобы вести переговоры». Нет, вооружается, чтобы воевать.

✓ До 1978 г. западные исследователи оценивали соотношение сил в Европе 1:2 в пользу НАТО.

Lutz D. Weltkrieg wider Willen? Eine Kraftevergleichsanalyse der Nuklearwaffen in und fur Europa. Rowohlt. 1981 г., с. 75

Сейчас приблизительное равенство.

✓ Вы не в состоянии правильно подсчитать собственные силы (занижение числа танков, произвольная классификация самолетов и пр.) и беретесь считать вооружение на советской стороне.

✓ Когда двое делают одно и то же, получается не одно и то же.

Теренций

✓ После выборов «из голубятен администрации Джонсона вылетели ястребы» – о расширении военных действий во Вьетнаме.

«Нью-Йорк таймс». 25.11.1964 г. Л. Силк, М. Силк. Американский истеблишмент. С. 79

✓ Все повороты в военной политике Соединенных Штатов основывались на фальсификации фактов и исходили из ложных посылок:

– стратегическая авиация;

– ракетная гонка;

– Вьетнам (тонкинский кризис);

– решение о перевооружении 70-е гг.

✓ Ложь – если не вооружаться, у Советского Союза не будет стимула договариваться (ОСВ-1 и ОСВ-2).

✓ Ведь существуют такие вещи, как почетное поражение и позорная победа. А между ними все виды компромиссов, которые не являются ни тем ни другим, а лишь осознанной реальностью.

«Нью-Йорк таймс». 28.05.1965 г. Л. Силк, М. Силк. Американский истеблишмент. С. 79

✓ Соединенные Штаты и в прошлом не раз занимались политическим шантажом и провокациями – бомбардировка Ханоя. В расчет принимался возможный отказ Советского Союза от переговоров с США.

✓ Политика с позиции силы – разновидность (вариант) угрозы применения силы.

✓ Самое крупное проявление демократии – это в основном вопросе о войне и мире.

В.И. Ленин

✓ Америка не сводится к Рейгану, или к политике «довооружения», или к курсу на военное превосходство.

Выступление, скажем, за позицию Вэнса или Кеннана (к примеру) не значит выступать против Соединенных Штатов, хотя это выступление против Рейгана.

Сейчас выступление за Дарвина стало равно выступлению против религии, ибо в штатах Калифорния и Арканзас идут обезьяньи процессы фактически по обвинению Дарвина в безбожии.

(Лучше быть двоюродным братом мудрой обезьяны, чем родным братом политидиота.)

✓ Военная доктрина складывается из:

а) задач и целей;

б) средств их достижения.

Не действует принцип – цель оправдывает средства. Сегодня средства уничтожают цель.

✓ Das Schmalspurdenken (узколинейное мышление).

Без гонки вооружений и без угрозы применения ядерного оружия первыми американское руководство в НАТО было бы поколеблено. См. брошюру Госдепа – замораживание ядерного оружия.

✓ В политике, как и в искусстве, вклад в общечеловеческую копилку опыта, познания, идей не обязательно зависит от размеров государства. (Что есть политика – дипломатия и наука или искусство?)

Большие скорости в технологическом развитии обостряют соблазны воспользоваться временным преимуществом.

✓ Нет ничего чудовищнее вооруженной несправедливости. Аристотель

✓ Принцип равенства и одинаковой безопасности не выдерживается американцами даже в отношении со своими союзниками (ограничение ядерной войны).

✓ Опасности антимышления.

✓ Возрастание значения идей духовной деятельности человека. Почему? Человек слишком долго потреблял плоды природы, черпал, как он думал, из неисчерпаемого источника. Теперь он все чаще начинает задумываться над тем, а как дальше?

✓ Прятать истину – подлость, лгать из боязни – трусость. Огарев

✓ Идея ограниченной и длительной ядерной войны выдвигалась Эд. Теллером в начале 60-х гг.

✓ Отказ взять обязательства о неприменении первыми.

По свидетельству американского ученого Дж. Квестера, отрицательная позиция США в 50-х гг. к идее договора о нераспространении объяснялась тем, что соответствующие обязательства «угрожают подорвать американские обязательства в отношении Западной Германии и района НАТО в целом».

Решения ГА ООН по нераспространению:

1961 г. – ирландская резолюция;

1965 г. – призыв к скорейшему заключению договора о нераспространении;

1966 г. – вопрос о создании многосторонних ядерных сил в НАТО был снят с повестки дня, и открылся путь к решению. Договор о нераспространении был открыт для подписания 01.07.1968 г.

✓ Нужна система правовых (хотя бы) гарантий тому, что не только неядерные державы, но и ядерные не начнут войны – не положат начала ядерной войне.

В Соединенных Штатах проводятся расчеты, как дешевле выиграть войну, нанести максимальный ущерб другой стороне. Не задумываются над тем, что уже давно дешевле, экономически выгоднее выиграть мир.

Война как инструмент политики изжила себя не только морально, но и экономически.

✓ Потребление на душу населения различных природных ресурсов для промышленного производства в Азии, Африке, Латинской Америке в 10—20 раз меньше, чем в зоне развитого капитализма. Если предположить, что они вышли бы на уровень Западной Европы, то их потребление в энергии и сырье в абсолютных цифрах превысило бы более чем в 10 раз потребление стран Общего рынка. С учетом разницы в темпах роста населения эта цифра удвоится к 2000 г. и утроится к 2025 г.

✓ Политическое и экономическое развитие пришло в вопиющее противоречие с военным развитием мира.

Военная, так сказать, карта не соответствует политэкономической карте.

✓ Вот если Рейгану удастся убедить других, что его милитаристская программа есть программа США, то антиамериканизм станет фактом. Пока же антирейганизм.

✓ Почему Никсон собрал в 1972 г. столь внушительное большинство? Ведь дела в экономике шли далеко не блестяще. Потому что мир забрезжил как заря.

Так же и у социал-демократов, и у свободных демократов.

✓ Договор – не объяснение в любви. Даже в брачном контракте фиксируются условия.

✓ Ни на что не годится тот, кто годится только для самого себя.

Вольтер

✓ Опрос 16—18 марта 1982 г. фирмой «Даниэл Янкелевич» по заказу журнала «Тайм».

56% опрошенных считают, что действия Рейгана ведут к наращиванию ядерного оружия, а не к переговорам о разоружении.

Почти каждый третий считает, что политика Рейгана ведет к усилению угрозы ядерной войны.

70% высказались в поддержку резолюции, призывающей правительства СССР и США прекратить испытание, производство и развертывание ядерных вооружений.

16% считают, что военные цели Советского Союза являются наступательными.

29%, напротив, считают их оборонительными.

✓ Только тот, кто жил в XVIII веке, знает, что такое жизнь. Талейран

Затем примерно так стала говорить буржуазия Западной Европы и Америки. Некоторые генералы, правда, считали, что им жилось лучше всего в годы Второй мировой войны.

Но о другом хотелось бы спросить: а народы развивающихся стран – как они думают? Нашли ли они свое место под солнцем?

✓ Если превосходство именуют резервом безопасности, то оно не перестает быть преимуществом.

✓ В Пентагоне обед стоит в 3 раза дешевле, чем обычно, – эта тема была предметом дискуссий.

✓ Договоренность – что ноты. Качество ее исполнения зависит от исполнителя.

✓ Выборы каждого нового президента не должны уподобляться рождению нового Христа.

✓ НАТО должна быть достаточно сильной, чтобы иметь возможность обороняться. Тогда не будет войны.

Рейган, Шмидт и др.

✓ Ту же формулу применим к Советскому Союзу и ОВД. Что для них нужно?

✓ Нужно вооружаться, чтобы вести переговоры, – концепция Шмидта.

Наша концепция – нужно вести переговоры, чтобы не вооружаться.

✓ Сейчас в Вашингтоне решают непростую задачу – стереть разницу между состоянием мира и войны, превратить войну и подготовку к ней в постоянное занятие.

✓ На приспособление американской автомобильной промышленности к новой энергетической ситуации с 1975 по 1985 гг. будет затрачено 80 миллиардов долларов на создание новых сборочных линий.

Во многих других отраслях потребления сходные усилия, чтобы перейти от технологий, разработанных во время цены на нефть в 2 доллара за баррель, к эре, когда цена будет составлять 50 долларов (с. 36).

Все применяемые в последнее время технологии, направленные на повышение урожайности, являются энергоемкими (удобрения, пестициды, гербициды, ирригация) (с. 39).

До конца XX в. спрос на пресную воду возрастет в 2—3 раза.

Обострится дефицит возобновляемых ресурсов, связанный с исчерпанием возможностей биосистем.

Расходы на НИОКР: примерно по 1/3 приходится на США, Западную Европу + Япония, СССР + Восточная Европа и менее 3% на развивающиеся страны Азии, Африки, Латинской Америки (с. 67).

Целевое назначение НИОКР (в 80-е годы в %): военные – 24; фундаментальные исследования – 15; космические – 8; энергетика – 8; здравоохранение – 7; информатика – 5; транспорт – 5; защита окружающей среды – 5; сельское хозяйство – 3; остальные цели – 20 (с. 72).

На военные – более, чем на здравоохранение, производство продовольствия, энергетику и охрану окружающей среды, вместе взятые.

Укрепление коммерческого фактора при планировании и производстве оружия (с. 75). Объем мировой торговли оружием – 120 миллиардов долларов в год.

Развивающиеся страны стоят перед проблемой создания ежегодно дополнительно 35 миллионов рабочих мест в течение следующих двух десятилетий для того, чтобы идти в ногу с ростом численности рабочий силы. Всего к 2000 г. надо создать примерно 1 миллиард рабочих мест (с. 151). Одно место стоит в среднем 20 тысяч долларов (с. 152).

К. Норман. Хромающий бог: наука и техника в 80-е годы. N.Y., 1981 г. С. 224

✓ Решение Соединенных Штатов по газопроводу, их попытка распространить на Западную Европу свои права – это и есть перевод на язык действий заявки на лидерство.

✓ Вопрос: мог бы Советский Союз отказаться полностью от ядерного оружия, если бы была достигнута договоренность с США о ядерном разоружении, но к ней не присоединились бы КНР, Англия и Франция! Нет, не мог.

✓ Найти причину зла – почти то же, что найти против него лекарство.

В. Белинский

✓ Предложение Рейгана по Ближнему Востоку: Соединенные Штаты не скрывают, что их выбор в вопросах безопасности полностью на стороне Израиля.

Главное в предложении Рейгана по Ближнему Востоку – попытка узаконить претензии Израиля на превосходство в регионе и обещание всячески поддерживать это превосходство даже в ущерб другим.

Выражение претензий самих Соединенных Штатов – определять, что истинно, а что ложно (верховный арбитр).

✓ Кособокий треугольник.

✓ Ничто не освобождает человека, как знания.

И. Тургенев

✓ Ум не терпит неволи.

Д. Писарев

✓ Контроль должен служить главной цели – уменьшению риска войны. Именно поэтому контроль должен быть адекватен материальным мерам, намерениям, принципам. Если же контроль выходит за рамки договоренностей, его целей, он может даже повышать риск войны.

✓ Замораживание – это способ предотвращения дальнейшего развертывания вооружений с целью последующего их сокращения.

✓ Китай формулирует свою политику иероглифами, которые не все описаны в словарях.

✓ В «Директивных указаниях по строительству вооруженных сил США» говорится, что действия Соединенных Штатов направлены на создание предпосылок для борьбы «за уничтожение социализма как общественно-политической системы».

✓ Чего не понимают, тем не владеют.

Гёте

✓ Рейган узнал, что он хочет. Теперь ему предстоит познать, что он может.

✓ Выступление Роджерса 13.10.1982 г. перед конференцией Ассоциации армии Соединенных Штатов.

1. США рассчитывали добиться от союзников решения о ежегодном увеличении военных расходов на 4% в течение

6 лет. Это обеспечит гарантированное превосходство блока над СССР и государствами Варшавского договора.

2. Сами Соединенные Штаты должны увеличить военные расходы в среднем на 8,1% ежегодно вплоть до 1987 финансового года включительно.

3. В основе стратегии НАТО должно быть применение ядерного оружия первыми.

✓ В Соединенных Штатах опубликован доклад коалиции американских организаций сторонников контроля над вооружениями. Согласно докладу, мировые запасы ядерного оружия по взрывной мощи эквивалентны 16 миллиардам тонн, по 3,5 тонны на жителя в среднем. На каждые 100 тысяч человек приходится 556 солдат и 85 врачей.

Пятилетний план вооружения США оценивается 1,5– 2,25 триллиона долларов. П. Уорикс: «Этот пятилетний план означает, что впервые явно безумная идея – победить в затяжной ядерной войне – преподносится как краеугольный камень американской оборонительной стратегии».

О «нулевом варианте» в Женеве Ростоу заявил – любой отсрочке реализации НАТО он «решительно воспротивится».

Правда. 17.10.1982 г.

✓ Много барьеров, рвов и пропастей разделяют людей и их сообщества – религиозные и расовые, социальные и классовые. Но все они преодолимы. Самое глубокое и непримиримое противоречие – это противоречие между жизнью и смертью, между политикой, утверждающей сотрудничество, добрососедство, равенство государств и народов, и политикой, ведущей к войне.

✓ Политика и психология. Как преступники рождаются в благополучных семьях, так и благополучные с виду общества производят на свет преступных политиков, геростратов. S У русских и американцев один враг – война и все, что к ней ведет.Пропаганда мира, возможности одолеть угрозу войны. В этом один из резонов в пользу все новых мирных инициатив.

✓ Свободу соперничества монополий, различных групп капитала за власть, за кусок пирога не надо путать с гражданской свободой. Даже служителей церкви США ставят на место, когда те начинают проповедовать «вольные мысли». Пока не стреляют, как в Сальвадоре, но скоро дело дойдет и до этого.

✓ Правда подчас рождает ненависть.

Теренций

✓ Гриффит У. Сверхдержавы и региональная напряженность. СССР, США и Европа. 1982 г.

Причины отхода США от разрядки – резкий технологический скачок в области производства новых систем вооружений, рост консервативного настроения в США, ужесточение позиции СССР во внутриполитическом плане и переход США и СССР к наращиванию их военной мощи. США, полагает автор, пошли на советско-американский диалог по чисто конъюнктурным соображениям и что процесс разрядки не рассматривается правящими кругами США как политический курс, рассчитанный на длительную перспективу.

Гриффит видит в политическом курсе Рейгана признаки четвертого «великого пробуждения», которое он сам называет контрреволюцией – экономической, политической, культурной, региональной и религиозной.

✓ Оружие уничтожает не идеи, а их носителей – людей.

✓ Наиболее дестабилизирующим фактором является не оружие само по себе, а избираемые способы его использования.

✓ Мы вопрошаем и спрашиваем наше прошедшее, чтобы оно объяснило наше настоящее и намекнуло на будущее.

В. Белинский

✓ Мужество есть признак зрелой личности.

Г.В. Чичерин

✓ «Одно хорошо: от жизни человечества, от веков, поколений остается на земле только доброе и прекрасное, только это… Лучшие страницы лучших книг, предания о чести, о совести, о самопожертвовании, о благородных подвигах, чудесные песни и статуи, великие и святые могилы» – так говорил Иван Бунин.

«Сов. культура». 04.01.1983 г.

✓ Легко любить все человечество – трудно соседа.

✓ Председатель комитета начальников штабов заявил, что центральное командование США предназначено «для защиты американских интересов» в 19 азиатских и африканских странах, расположенных в зоне Персидского залива и Красного моря. Центральное командование – это «сила для поддержания мира путем готовности к войне».

ТАСС. Сводка № 1. 06.01.1983 г.

✓ Все трагедии прошлого имели своим истоком нежелание считаться с интересами других. Асимметрия интересов.

✓ Пауза в переговорах. Есть время для раздумий. В США мысль идет в одном направлении – заполнить паузу.

✓ Почему Соединенные Штаты поддержали Англию в Фолклендском кризисе? Помимо прочего, потому, что примерно в то же время, когда Англия захватывала Фолкленды, США отторгли половину Мексики (1848 г. под демократические революции в Европе).

✓ Безопасность – это такая сфера деятельности государств, в которой особенно ценятся такие качества, как ответственность, взвешенность, трезвость суждений. Для настроений и произвола, для симпатий и антипатий здесь места нет и быть не может. Здесь цифры существуют не только для счета. Оценивать их приходится по шкале (по меркам) одинаковой для всех.

✓ США пекутся не о безопасности Европы, а об уравнении для нее опасностей. Остров разрядки не нужен Соединенным Штатам.

✓ Политика – искусство возможного, возможное есть реальность, реальность есть…

✓ Отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия.

✓ В январе 1954 г. документы, свидетельствовавшие о подготовке путча в Гватемале, стали гласностью. Госдеп назвал публикации «странными и лживыми», подчеркнув: «Политика Соединенных Штатов предусматривает невмешательство во внутренние дела других государств. Эта политика неоднократно подтверждалась правительством».

«Новое время». № 2. 07.01.1983 г., с. 27

✓ Логика войны и логика мирного сотрудничества – взаимоисключающие понятия. Отсюда алогизм позиций правительств, когда они пытаются маскировать внешне мирными (безобидными) аргументами свои акции. Например, газ-трубы (облегчит экономическое развитие Советского Союза, привлечет Западную Европу к Советскому Союзу. Неплатежеспособность Советского Союза, не дать Советскому Союзу валюты и т. д.). Раньше Соединенные Штаты сами собирались закупать газ и кредитовать строительство.

✓ Новые ракеты позволят держать союзников в узде, а не только угрожать Советскому Союзу.

✓ Шантаж Рейгана не только на переговорах с СССР, не только в отношениях с союзниками, но даже во взаимоотношениях с американским конгрессом. «Вашингтон пост» пишет, что на прошлой неделе Рейган направил члену палаты представителей Кемпу письмо, в котором заявил, что если не получит ракет «МХ», то, возможно, отменит переговоры в Женеве. Сенатор Харт справедливо назвал такую позицию «шантажом».

ТАСС. Сводка № 1. 11.01.1982 г.

✓ Мы не настолько безупречны, чтобы быть застрахованными от критики. Мы, однако, не столь плохи, чтобы забывать собственные достижения и достоинства.

✓ В среднем в мире на одного школьника в год тратится 230 долларов, а на подготовку солдата – почти 15 тысяч долларов. При современном уровне военных расходов каждый человек должен отдать за свою жизнь 3—4 годовых заработка в пользу военного ведомства.

✓ Президент Джефферсон прижил от своей служанки 5 детей и не только не удосужился их усыновить, но даже отпустить на волю. Борец за права человека – за чьи права?

✓ Политике присуще и такое феноменальное свойство -здесь из ничего можно сделать нечто. Инспирируется кампания. Возбуждается мнение, создается настроение, и последнее становится фактом, с которым надо считаться. Оно становится отправной точкой нового отсчета. Именно так – не факт сам по себе (или отсутствие факта) играет определяющую роль, а все, что вокруг этого факта накручивается.

✓ Смелость в конкретной ситуации может быть и мудростью.

✓ Рыбы, черепахи, птицы – хранители на генетическом уровне тайн своего происхождения и развития мироздания.

Человек отрешается от этих тайн и опыта во имя, как утверждается, будущего.

✓ 300 с лишним тысяч японцев, погибших в результате ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, были не столько последними жертвами Второй мировой войны, сколько первыми жертвами политики, которую начали США в расчете на установление своего мирового господства.

✓ Я уже тогда (в 1942 г.) не питал никаких иллюзий относительно того, что Россия является врагом и что проект строится на этой основе.

Генерал Гровс, руководитель Манхэттенского проекта

✓ Лингвисты говорят о превращении американского языка из диалекта в отдельный от английского язык. В политике американский язык давно стал главным, а английский превратился в диалект.

✓ Демографические проблемы, связанные с относительным старением населения. Считается, что к 2000 г. в группе самодеятельного населения (15—64 года) лица старше 40 лет станут преобладать над более молодыми рабочими. Соответственно возрастут социальные нагрузки на общество.

Мировая экономика и международные отношения. 1981. № 11. С. 49—50

✓ Не раз умы людей обращались к мысли о необходимости запретить проповедь насилия, войн, ненависти. Ведь есть же какие-то рамки – и национальные, и международные, сдерживающие, скажем, распространение наркотиков.

Порой кажется, что в охране отдельных видов животных и растений человек проявляет больше понятливости, настойчивости и предусмотрительности, чем при сохранении себе подобных.

✓ Все общественные явления и их привычные обозначения неизбежно глубоко партийны. Они отражают чей-то интерес, какую-то тенденцию. Свобода – для кого? Независимость – от чего? Демократизм – в чем?

✓ Совпадения в оценках значения мира для человечества есть больше совпадения в словах. Практические же дела государств под флагом мира продолжают разниться, причем с конца 70-х гг. различия порой перерастают в противоположности.

✓ Идет эмиссия оружия. В каком смысле? Его производится больше, чем может быть оправдано по любым меркам, больше, чем имеется людей, способных владеть им, больше, чем число жертв, которые ему предстоит собирать.

✓ Кризисы и формы их проявления. Чем выше уровень экономического развития при социализме, тем более четкого, конкретного, постоянного выражения требует принцип отождествления, идентификации личности с обществом. Разрыв – даже малый – опасен.

✓ Один из главных методов деятельности (функционирования) политического механизма в США – выявление проблемы или просто лозунга, вокруг которого можно было бы концентрировать национальную энергию при сохранении в неприкосновенности устоев. В 70-х разрядка, в 80-х возрождение американской мощи.

✓ Наши оппоненты нередко заявляют, что Советский Союз выдвигает слишком много предложений по разоружению. Много или мало – это вопрос не самый главный. Правильнее спросить: что дало бы их осуществление? Немаловажна и такая сторона дела, как показ народам, что существует лучшая альтернатива, чем гонка вооружений, что мир и безопасность не утопия, что они возможны. Возможны, если будет проявлена политическая добрая воля на обеих сторонах.

✓ Или вы сами сдадитесь, или мы принудим вас сдаться. Разве это альтернатива?

✓ США спорят сами с собой, с политикой, добавим, разумной, что они начали было проводить в 70-х гг.

✓ Напоминает анекдот – продаю первый этаж на слом. Предложение Рейгана по сокращению МБР или нулевой вариант для РСД.

✓ В 70-х гг. ставилась как общая задача ограничить и сократить траты на военные приготовления. Рейган – заставить тратить как можно больше.

В 70-х гг. – расширение областей сотрудничества, в том числе развитие экономического обмена. Идея Рейгана – свести к минимуму.

✓ Переговоры ведутся в Женеве (о ядерном оружии), а не среди немецкой или международной общественности. Чтобы обеспечить мир, надо, наконец, достичь серьезного успеха в вопросах разоружения. А это возможно только за столом переговоров.

Г. Коль. Выступление в Ганновере

18.1.1983 (ТАСС). Принцип равенства и одинаковой безопасности не надо доводить до абсурда. Коль требует, чтобы Советский Союз и по отношению к ФРГ выразил готовность проявить равную безопасность (Люксембург формально вправе тоже поставить так вопрос).

Что касается переговоров, то на них порой занимаются даже не пропагандой, а провокациями. Все зависит от целей, с какими идут на переговоры.

Когда-то даже деятели ХДС отмежевывались как от слишком одиозных угроз Штрауса, что бундесвер может ударить по Москве. А теперь – другие времена, другие песни. Так, что ли?

✓ В Уставе ООН – «Исполненные твердой решимости избавить грядущие поколения от ужасов войны…»

✓ Социал-демократы (программа + Фогель[6]). Если бы не Шмидт, то не было бы переговоров по евростратегическому оружию. Возможно, это был решающий довод, без которого Соединенные Штаты нельзя было усадить за стол переговоров. Может быть, западным немцам виднее.

✓ Гитлеровская экономика была запрограммирована на войну. Самое позднее, Германия должна была развязать в 1942 г. или объявить себя банкротом.

✓ Для «Першинг-2» предполагается использовать систему наведения, которая должна обеспечить точность в пределах кругового вероятного отклонения 120 футов (40 м). Это значит, что 5% боеголовок «Першинг-2» должны приземляться в пределах окружности с таким радиусом. Точность в 4 раза выше, чем у МХ.

ТАСС. 23.01.1983.

✓ Если бы Англия и Франция не были членами НАТО, то их ядерный потенциал все равно учитывался бы. Видимо, на обеих сторонах.

Испытание французского ядерного оружия так же отравляет атмосферу и землю, как до этого отравляли испытания США, СССР и Англии.

✓ Двойное решение, если быть точным, – это стремление НАТО иметь двойную гарантию безопасности и одновременно урезать вдвое безопасность другой стороны.

✓ Основная забота США не договориться с Советским Союзом, а сбить антивоенные настроения.

✓ «Вашингтон пост» называет Рейгана «человеком, у которого тяга к радикализму сильнее, чем у любого другого президента за последние 30 лет».

✓ США, начиная те или иные новые программы, никогда не спрашивали Советский Союз, нравится это ему или нет. Предписывая теперь, от чего надлежит отказаться Советскому Союзу, они нарушают и здесь принцип равенства.

✓ «Равновесие страха» (Фогель – против, Миттеран – за). Католические епископы ГДР назвали «гонку вооружений между Востоком и Западом – недопустимым нарушением морали. Она превращает равновесие сил в равновесие страха… Мы должны снимать внутреннюю логику гонки вооружений – стремление к превосходству над возможным противником».

23.01.1983 г., л. 18 AD

✓ В.И. Ленин предсказывал наступление времени, когда «война между передовыми странами» приведет к «подрыву самих условий существования человеческого общества», поскольку «могучие завоевания техники применяются в таком масштабе, так разрушительно и с такой энергией.»

ПСС. Т. 36. С. 396

✓ У Рейгана на каждое сегодня есть свое завтра. S Если мы живем, не постигнув истины, какая бездна у нас под ногами.

Вовенарг

✓ Под лежачий камень вода не течет, тем более под гору оружия.

✓ Наш народ победил в прошлой войне. Благодаря его труду и терпению он имеет мир.

✓ Сегодня (технически) человек может больше сделать, чем он вправе сделать (повернуть течение реки, отравить, вычерпать до дна). Пример – конвенция о морском праве.

✓ Страны разные, а небо одно для всех.

✓ Открытые глаза и слепое сердце.

✓ Сосед всегда храпит громче.

✓ У каждого поколения свой политический и социальный слух.

✓ Отравляют текущие к правнукам реки.

И. Шкляревский

✓ Сугубо ретроспективный взгляд, подход не годится. Конечно, забывать то, что было, нельзя. Ни в коем случае. Но еще важнее точно представлять себе, что ждет нас завтра и послезавтра. Ибо все старания заключить это завтра во вчерашний корсет ничего доброго не сулят. К опыту прошлого, если угодно, надо добавить искусство познания плюсов и минусов тенденций с тем, чтобы на них воздействовать – одни поощрять, другие сдерживать, с третьими бороться. Мы не обречены конфликтовать в будущем по каждой проблеме.

✓ Марксизм вооружил нас диалектическим методом не только для исследования прошлого и правильного объяснения настоящего, но и для объективного познания будущего.

✓ Будущее нечего пытаться приспосабливать к привычкам, подгонять под удобный шаблон. Это ретроградство.

✓ К середине 1985 г. долг американского государства и корпораций, а также задолженность по потребительскому кредиту превысила 7,1 триллиона долларов, то есть вдвое больше суммы ВПК.

Э. Плетнев

✓ Одна из характерных черт ВПК – идеологизация всех оценок и концепций, своего и чужого.

✓ США – наиболее репрессивная страна из всех крупных империалистических государств. Внешняя политика строится на силе, на приказе, на подчинении, на гегемонии. Компромиссы в крайне зауженных пределах, если вообще допустимы. Внутренняя политика исходит из подавления всякого социального инакомыслия, и если в данный момент осуществляется без особых, без массовых репрессий, то лишь потому, что в этом не возникает необходимости. Готовность же подавлять налицо, о чем свидетельствует реакция на расовые беспорядки.

Социализм и даже социал-демократизм воспринимаются в США как нечто враждебное и чуждое «американскому образу жизни».

✓ Есть базы как базы. Есть страны как базы (Гондурас).

✓ Атомную войну и войну вообще подальше от США.

✓ По условиям фонда Хьюза, прибыли от производства оружия работают в области здравоохранения. Чтобы солдаты были крепкими?

✓ Реже всего бывает прав тот, кто напрашивается (ищет) на ссору.

✓ 40—50 лет – а ни живой ни мертвый.

✓ В космос – только корабли со смешанными экипажами. S Объявить сектор космоса над Советским Союзом зоной жизненных интересов.

✓ Советский Союз не имеет дипломатических отношений с Израилем, но он не находится в состоянии войны с ним.

✓ Зима начинается обычно с заморозков. Поэтому надо внимательно присматриваться ко всем признакам оледенения в межгосударственных отношениях, если не должно случиться ядерной зимы.

✓ Логика может быть невежливой и казаться даже нетактичной, когда она уличает.

✓ Война по впечатлению (Спикс: у нас создалось впечатление – 12.9.1985 г., л. 7 AD).

✓ Секрет примирения в воспоминании прошлого (старая еврейская мудрость).

✓ Рейган: победа через 40 лет не победа, а исторический эпизод.

✓ Самая длинная улица называется «объезд».

✓ Если постоянно оглядываться, легко потерять перспективу.

✓ Лучше один свидетель, чем тысяча слухов.

✓ Загнать за Можай. Как далеко тогда казалось!

✓ Чтобы доказать невозможное, надо изнасиловать истину. И ее распинают.

✓ По степени своего влияния на генералитет НАТО «клуб официальных жен» обладает большей огневой мощью, чем 10 дивизий бундесвера.

БПИ. № 50. 12.3.1984 г., с. 23

✓ Расстояние до прочного мира или вероятного конфликта измеряется делами людей.

✓ Вашингтон драпирует любую проблему в звездно-полосатый флаг.

СОИ – венец неоглобализма, попытка в буквальном и переносном смысле вознестись над всем миром.

✓ Не коммунизм и антикоммунизм главный водораздел, а различно толкуемые интересы.

✓ Оружие все больше начинает определять политику, а не только военное искусство.

✓ На переговорах по ОСВ-1 и ОСВ-2 американская делегация выступала за «равные суммарные уровни носителей». Советский Союз с этим согласился. Двойные стандарты.

✓ Умение смешивать коктейли переносится американцами на политику.

✓ Кризисы порой проявляются бурно (Ольстер, Сальвадор, Эфиопия, Иран, Польша). Но чаще кризисы текут медленно, тлеют и вовне воспринимаются за обыденность.

Разве не кризис – крайняя нищета в большинстве стран Азии, Африки, Латинской Америки? Разве не кризис – вопиющий разрыв между роскошью и нищетой, всесилием одних и бесправием других? И кризис не кончается тем, что снимается избыточное давление, что, например, колония обретает политическую независимость. Экономическая зависимость остается.

Эмиссия оружия.

Каждые 10 лет цена на боевой самолет возрастает в 4 раза (Н. Аугустин, вице-президент компании «Мартин Мариетта»). Если так пойдет дальше, то в 2054 г. Пентагон сможет на все ассигнования купить только один самолет.

✓ Приход к власти Р. Рейгана – это в известном смысле правая контрреволюция, реакция справа не только на марксизм, но и буржуазный либерализм.

✓ Выборы в буржуазном смысле – это попытка подменить личностью программу, найти в личности общий знаменатель для разных интересов.

✓ Империализм «лечит» экономику посредством ее милитаризации.

✓ Совпадения более глубокие между США и Мао. Обе силы ориентированы на войну.

✓ Послевоенные осложнения были вызваны нарушением Соединенными Штатами своего союзнического долга, своих договорных обязательств.

✓ Ничто не может быть сильнее идей, время которых пришло.

В. Гюго

✓ Чем выше абсолютный уровень военных приготовлений, тем ниже относительный уровень безопасности.

✓ Сходство аргументов, выдвигаемых против запрещения нейтронного, химического и других видов оружия, с аргументами, которые выдвигаются против договора о нераспространении.

✓ Конвульсии в политике.

✓ Есть объективные факты и есть политические факты.

✓ В 1941 г. тоже твердили об опасности со стороны Советского Союза, о чрезмерном советском вооружении и прочее.

✓ Потребление нефти в мире между 1950 и 1980 гг. увеличилось в 6 раз, а цена в 20 раз. Если расходы на потребление нефтепродуктов в развитых капиталистических странах в процентном отношении к ВВП равны 1—2% в 1950 г., то в 1975 г. – 10%.

Долг развивающихся стран увеличился из-за роста цен на нефть с 55 миллиардов долларов в 1970 г. до 350 миллиардов долларов в 1979 г.

✓ Военные расходы Соединенных Штатов на 1983 г. планируются в сумме 260 миллиардов долларов (на 10 миллиардов больше, чем ожидалось).

✓ Общество, вся его атмосфера – политическая, социальная, культурная, моральная – программирует воспроизводство идей, привычек, традиций. Каким оно будет, это воспроизводство? Общественный опыт – не только сумма достижений. Среди его слагаемых и ошибки, и просчеты, неверно понятые и принятые модели. Как они должны отразиться на дальнейшем развитии? Это не праздный вопрос. В политике от ответа на него зависит жизнь.

✓ Фундаментальной задачей (американской внешней политики) является обеспечение благоприятной международной атмосферы для американских целей и идеалов.

А. Хейг

✓ Народы не могут полагаться на то, что политикам достанет в конечном счете разума, что страх или ответственность все же возьмут верх. А если не возьмут? Надо сделать невозможной саму войну, саму мысль о войне. Только тогда будет уверенность, что оружие не заговорит, что правительства захотят, даже если не захотели бы, подчиняться правилам общежития, правилам добрососедства.

✓ Соединенные Штаты израсходовали с 1945 г. почти 3 триллиона долларов на обеспечение национальной безопасности. Сейчас наша безопасность менее надежна, чем раньше. Наши военные расходы за этот период превосходят совокупные расходы всех других стран. Мы единственная держава, обладающая сотнями военных баз далеко от берегов Америки. Мы обладаем разрушительной мощью, превосходящей мощь любой другой державы. Но мы явно не в состоянии трансформировать этот чудовищный арсенал смертоносного оружия в политическую силу.

Р. Барнет. Подлинная безопасность. 1981 г., с. 13

✓ Когда планируются на годы и десятилетия военные акции в расчете на отражение опасностей, это само по себе значит, что актуальной опасности нет. Скорее есть соперничество, в котором сторона, наращивающая военный потенциал, стремится к превосходству и гегемонии.

✓ Банковский закон: ваши дела никогда не будут лучше, чем дела ваших клиентов.

✓ Кодекс поведения великих держав предполагает согласие с одинаковыми критериями для оценок их политики, позиций, планов, действий.

✓ Имитация советских нападений и организация ответных мер. Могут доиграться до того, что примут имитацию за реальность.

✓ «Парламентская демократия» как антипод демократии вообще, демократии улицы. Купил место в парламенте – пользуйся покупкой, как всякой другой собственностью. Демократия – производная от буржуазных свобод, и главная из них – частная собственность.

✓ Переход количества в качество не только при увеличении (накапливании), но и при сокращении (уменьшении), не только при паушальном подсчете, но и исчислении отдельных составных.

✓ Мы критикуем американскую политику. Поделом. Но мы плохо объясняем свои планы и действия. И зря. Без этого критика не может быть убедительной и объяснять собственные позиции достоверными.

✓ «Холодный мир».

Никсон

✓ Проблемы из того, что безопасность пытаются насильно делить. Коль 18.04.1985 г.: СОИ «в общем отвечает интересам безопасности Запада»

✓ У оружия своя логика. Восторги по поводу атомной бомбы – «конец войнам» – суть официальные восторги. В недрах отрабатывали способы превращения атомного оружия «в обыкновенное оружие, как всякое другое». И доотрабатывались. Теперь то же самое с СОИ. (Будто кто-то другой, а не американцы, сделали ядерное оружие роком для человечества.)

✓ На Ньютона должно было свалиться яблоко, прежде чем был осознан факт земного притяжения. На человечество свалилось две мировых войны, прежде чем был сделан вывод о недопустимости насилия. Что должно стрястись еще, чтобы стало всем и каждому понятно: ядерный конфликт – конец всему?

✓ Люди во всем мире ждут, что мы возьмем на себя руководящую роль.

Р. Рейган, выступление в Атланте

✓ Оружие создает врагов. Самые добрые отношения между государствами и лучшие намерения будут сведены на нет, достаточно, скажем, государству отдать свою территорию под оружие третьему. С топором не ходили завоевывать мир.

✓ «Суть звездные войны» – это перспектива сказочных новых богатств для «военно-промышленного комплекса».

«Вашингтон пост» 18.03.1985 г. БПИ. № 55, с. 9

✓ Запад развязал Вторую мировую войну. Мы ее заканчивали.

✓ Нет причин у нас жить во вражде с США. Если бы в 1945 г. нас искусственно не разъединили, мы, наверное, жили бы рука об руку и сегодня.

✓ Нельзя принять в наследство активы, отказываясь от долгов.

✓ Нужно ли и сколько можно заниматься ненужным делом.

✓ Особенность эпохи – ускоренный бег времени. Невозможно откладывать на завтра то, что надо делать сегодня. Может быть, этого завтра тогда уже не будет.

✓ Сила традиций, особенно если в политике свое превращено в символ веры. Исходят из «агрессивности» Советского Союза и «миролюбия» США, хотя знают, что это не так. Но приучены верить в сие и выгодно так думать.

✓ Если есть желание понять, что затевают сами США, следует получше приглядеться к тому, в чем они обвиняют других.

✓ Бомбардировка клеветой.

✓ Даже если войну будут вести роботы, ее жертвами станут народы.

✓ Нет американской, как нет и советской правды в политике. Существует только объективная реальность, которая субъективно воспринимается. И вопрос состоит в том, насколько субъективное адекватно объективному.

✓ Все мы за мир. Но каждый за свой особенный мирок в этом мире. И это не самое худшее. Опаснее, если кто-то за свой совсем особенный мир вообще.

✓ Все крупнейшие военные программы США после 1945 г. оплодотворяла ложь. Сломать факты труднее, чем прошибить головой стену. Поэтому наши оппоненты из солидных обычно пытаются выйти из затруднительного положения с помощью ссылок на то, что хотя все это может быть и правда, но эта правда принадлежит истории. Не слишком ли затянулась история лжи и ложь истории? Не слишком ли у нас глубокие корни и длинные руки? Поставим вопрос так: куда нас все это заведет?

✓ Если бы люди знали о ядерном оружии столько, сколько об АЭС, задача предотвращения ядерной войны решалась бы легче.

✓ Надо было не просто не хотеть договориться. Надо было очень хотеть не договориться.

✓ Писатель-«художник» должен учиться думать не словами, а образами. Образ подскажет свои слова, и подскажет их совершенно верно, если художник вполне выработал эмоционально его отношение к образу – симпатия, антипатия. Социальная оценка.

М. Горький. Современник. 1987. № 4. С. 144

Факт – еще не вся правда, он только сырье, из которого следует выплавить, извлечь настоящую правду искусства. Нельзя жарить курицу вместе с перьями, а преклонение перед фактом ведет именно к тому, что у нас смешивают случайное и несущественное с коренным и типическим. Надо научиться выщипывать несущественное оперение факта, нужно уметь извлекать из факта смысл.

«Орудуя цитатами из Маркса, Энгельса, Плеханова, Ленина, они обычно затемняют смысл этих цитат огромным количеством крайне серых слов» (о критиках литературы).

М. Горький. Статья «По поводу одной полемики». Известия ЦИК СССР и ВЦИК.. 1932. № 116.

✓ Хочешь знать правду – слушай не эхо, а рождающий его звук.

Москва. 1987. № 4. С. 141

✓ Базис не только сумма материальных условий. Не меньшее, а подчас большее значение может иметь идея, концепция, духовный статус народа.

Наша наступательная доктрина реальна в одном смысле – мы хотим вести и ведем мирное наступление на силы, проповедующие милитаризм и конфронтацию.

В чем мы преуспели в решении великих задач Октября? В одном – в защите, в отражении.

Свобода и вольность. Демократия и народовластие.

✓ США против ликвидации ядерного оружия в Европе, так как это потребовало бы пересмотра их военной доктрины и, в частности, отказа от использования ядерного оружия первыми.

Правда. 17.05.1987 г. Заявление Уайнбергера

Эксперименты с СОИ – на деле эксперименты с международной безопасностью.

✓ Бисмарк: «В политике почти никогда не встречаются идеальные условия. Если, однако, они возникают, то это – весьма великое (ganz grofie) мгновение истории. Но тогда опять-таки возникает вопрос: имеются ли государственные деятели, которые распознают эти условия (предпосылки), и последуют ли их народы за ними?»

К. Аденауэр. Erinnerungen. Po. 2., s. 86. R. Steininger. Eine Vertane Chance, s. 87

Кайзер говорил про Аденауэра, что тот больше американец, чем американцы. О сегодняшних можно говорить то же самое с одной поправкой: Аденауэр подражал американским власть имущим, Коль – ретранслирует «голос Америки».

Путь к «возрождению Германии» вел, по мнению Аденауэра, через замену безоговорочной капитуляции (Потсдама) четырем странам-победительницам «безоговорочной интеграцией с Западом».

В ходе трехсторонних консультаций англичане и французы сформулировали предложения по тексту ст. 1 и дополнительного протокола к нему от 01.07.1939 г. (СССР в борьбе за мир. С. 476). Перечень гарантирующих государств давался в секретном приложении. Основная цель переговоров – «помешать России договориться с Германией» (Галифакс) (PRO, Cab. 27/625).

Согласие Англии на военные переговоры с Советским Союзом. Мотивы. Галифакс: «Возможно, военное соглашение не является столь важным, как это представлялось с первого взгляда. Во всяком случае, пока будут идти военные переговоры, мы будем препятствовать вхождению Советской России в германский лагерь» (PRO, Cab. 27/625. P. 258).

10.07.1939 г. канцлер казначейства Джон Саймон заявил: «Важно обеспечить, чтобы мы имели свободу рук для того, чтобы заявить России, что мы не обязаны вступать в войну, поскольку мы не согласны с ее интерпретацией фактов» (Ibidem. P. 266).

Галифакс (на том же заседании кабинета 10.07.): «После того, как начнутся военные переговоры, они не будут иметь большого успеха. Переговоры будут затягиваться, и в конечном счете каждая из сторон добьется от другой обязательства общего характера. Таким образом, мы выгадаем время и извлечем максимум [пользы] из положения, которого не можем сейчас избежать» (p. 268).

Намеренная затяжка переговоров уже на стадии их подготовки. В ответ на запрос министра координации обороны «будет ли начальникам штабов предложено подготовить соображения по вопросу об англо-франко-советских штабных переговорах», «на каком уровне будут происходить переговоры», «будут ли они определенно переговорами не о простом трехстороннем пакте?» (PRO. Cab. 27/625, p. 287) на заседании внешнеполитического комитета 19.07.1939 г. Чемберлен заявил в ответ, что «не считает, что начальники штабов должны сразу же заняться этим вопросом… Подкомитет начальников штабов должен решить еще более срочные и важные задачи и что следует подождать ответов на темы, которые будут отправлены в Москву (p. 288).

Логика – если Польша не пропускала наши войска, то надо было думать о том, чтобы встретить агрессора как можно дальше на Западе, чтобы Польша, таким образом, не пропустила немецкие войска к нам.

✓ Никто не может дать другим больше, чем имеет сам.

✓ Национальный интерес – величина переменная. Каждая эпоха вкладывает в это понятие свой смысл.

Если не мелочиться, то для понимания «добропорядочности» Запада достаточно обратиться к соглашениям Тегерана, Ялты и Потсдама. Соглашения – каталоги невыполненных обязательств.

Основное отличие советского и американского подхода: мы вслушиваемся в мечты детей, у которых впереди целая жизнь, они в плену воспоминаний о прошлом. То же к Рейкьявику.

Многополюсность мира. Не только магнитные полюса. Но – пустыни и болота, холод и жара и т. д.

✓ Права человека не должны зависеть от денег в банке и не зависеть от того, где восседал дед – на троне или на дереве.

✓ Неужто кто-либо всерьез может допустить, что запрет думать возымеет абсолютное действие. Или верно предположить обратное – наряду с неформалами генетиками и кибернетиками существовали творческие школы философов и т. д. Даже если вся школа состояла из одного человека.

✓ Пока баланс вооружений не выправится, наша задача должна заключаться в том, чтобы швырять песок в глаза противнику.

П. Нитце. 1980 (Взаимодействие культур СССР и США XVIII—XX вв. М, 1987. С. 61. Commentary 1981 г., apr. p. 36)

Реакция США на декрет о мире: вызов порядку вещей.

Дж.Ф. Даллес – племянник Лансинга – назначен в Госдеп советником вскоре после ухода Лансинга в отставку (США: экономика, политика, идеология. 1987. № 11. С. 14).

Попытка президента Вильсона сорвать заключение Брестского мира. Послание Вильсона IV чрезвычайному Всероссийскому съезду Советов (оглашено делегатам 14.03.1918 г.). Обещание оказать помощь России Ленин расценил как попытку «втянуть нас в продолжение империалистической войны, как слабую пока еще частичку, и разгромить возможно более дешевым путем молодую республику Советов» (ПСС. Т. 35. С. 254). (Там же. С. 21) Параллель – послание Рузвельта (август 1939 г.).

Официальным мотивом для американских интервентов была «германская угроза» Мурманску и Дальнему Востоку (дезинформация о восстании – «20 тыс. германских военнопленных захватили Иркутск» и т. д. (США: экономика, политика, идеология. 1987. № 11. С. 22).

Влияние технологии на социальное развитие в обществе – пример США. Согласно оценкам, в 2000 году возможность использовать результаты биотехнологических исследований будут иметь 70% крупных фермерских хозяйств, 40% – средних и 10% – мелких. Процесс разорения средних и мелких хозяйств, видимо, ускорится (Там же. С. 94).

✓ Гибкость в американской политике прошла, когда массированные, нахрапистые варианты натолкнулись на способность другой стороны дать адекватный ответ. Но, видимо, неверно ограничивать гибкость лишь реакцией превращать гибкость в элемент и подспорье «твердости», политики силы.

✓ В состав ВЦИК, избранный на II съезде Советов на основе пропорционального представительства каждой партийной фракции съезда, вошли: 62 большевика, 29 левых эсеров,

6 меньшевиков, 3 украинских социалиста, 1 эсер-максималист (Москва. 1987. № 11. С. 10).

На III съезде новый состав ВЦИК (январь 1918 г.) – 158 большевиков, 124 левых эсера, 3 меньшевика, 3 анархиста, 5 эсеров-максималистов, 4 правых эсера, 3 меньшевика-объединенца (Там же).

Семь эсеров вошло в состав советского правительства в качестве его полноправных членов (Там же).

На постах главкомов вооруженных сил республики, командующих фронтами и армиями членов РКП(б) было немного. Главкомы полковники И.И. Вацетис и С.С. Каменев – беспартийные. Из 20 командующих фронтами членов партии 3, из командующих армиями членов партии 17 (Советская Россия. 20.12.1987 г.).

Разрыв в марте 1918 г. На IV съезде Советов левые эсеры выступили против Брестского мира и отозвали своих представителей из СНК. Перешли к открытой борьбе против большевиков. В июле 1918 г. V съезд принял постановление, осуждавшее мятеж как преступную контрреволюционную авантюру, и определил, что эсерам нет места в советах рабочих и крестьянских депутатов (Там же).

✓ Чего бы вздорного кругом

Вражда ни говорила,

Ни в чем не меряйся с врагом,

Тебе он не мерило.

…

Ты взял над всякой спесью верх

С того большого часа,

Как истуканов ниспроверг

И вечностью запасся.

Б. Пастернак

✓ Единственная форма, в которой мы можем выразить свое уважение к читателю, – вера в его ум и душевное благородство

Бертольд Брехт

✓ Сложнее, чем конверсию военной экономики, совершить конверсию мышления.

✓ Вы, американцы, не научились оберегать своих президентов, а замахнулись создать космический щит.

✓ Какой из человеческих пороков вы считаете наиболее извинительным? Маркс (в анкете) – доверчивость.

✓ ВЛКСМ – 40 миллионов 857 тысяч членов, профсоюзы – 140 миллионов.

✓ Не баланс сил, а баланс интересов – мерило важности реального веса подготовки договора по РСД.

Вместо средств психологического насилия и разрушения брать на вооружение опыт конструктивного сотрудничества.

✓ 25 лет я не был в Вашингтоне. За это время многое здесь переменилось. Журналисты не только задают вопросы, но и сами на них отвечают.

✓ От знания-веры к знанию-мышлению, от знания-монолога к знанию-диалогу.

И. Клямкин. Какая улица ведет к храму? Новый мир. 1987. № 11. С. 153

✓ Практика показывает, что только 25—30% разработок соответствует заданным требованиям и дает при внедрении в производство ожидаемый экономический эффект.

Силаев. Огонек. № 48. Ноябрь 1987. С. 5.

✓ Сегодня советско-американские отношения определяются главным образом противоречиями и противоборством. Но пришло время, когда они, эти отношения, должны были бы определяться прежде всего их ответственностью за судьбы цивилизации.

✓ Должен – значит хочу.

Ф. Шиллер

✓ Как вы отнесетесь к тому, что какая-то страна изобретет оружие, которое поставит под вопрос и вашу, и нашу безопасность. Нашествие марсиан начнется здесь. Или, скажем, начнет эксперименты, которые разрушающее действие окажут на озоновый слой.

✓ Своим недоверием мы оправдываем чужой обман.

Мы неохотно верим тому, что выходит за пределы нашего горизонта.

Мы обещаем соразмерно нашим расчетам, а выполняем обещанное соразмерно нашим опасениям.

Ларошфуко

✓ Если чувства не будут истинны, то весь наш разум окажется ложным (лат.).

✓ Перепроверять хотят еще до нарушения и без оного (по принципу – сами бы нарушили).

✓ Ревновать нет основания.

✓ Политика не бизнес, в котором главное – прибыль. Сегодня и на будущее политика есть философия собственного существования и сосуществования с близкими и далекими соседями.

✓ Сначала слова предубеждения, но на каком-то этапе убеждения могут превратиться в слова.

✓ Самое большое противоречие XX в. – между здравым смыслом и образом действий.

✓ Ногу отняли – курить не бросил. Сомневался, что от курения.

✓ Право сильных эксплуатировать и угнетать слабого США относят к основным правам человека.

✓ Временами спасают долги (Лжедмитрий II задолжал наемникам от 4 до 7 миллионов рублей).

✓ «Юманите» называет договор «весной мира, обогнавшей ядерную зиму».

ТАСС. 09.12.1987 г. Св. Доп. № 2

✓ В 1825 г. Пушкин Рылееву: «Тебе скучно в Петербурге, а мне скучно в деревне. Скука есть одна из принадлежностей мыслящего существа» (Переписка, ПСС, т. 13, с. 176). Пушкин (в «Сценах из Фауста»), слова Мефистофеля: «Вся тварь разумная скучает» (Фридкин В.М. Пропавший дневник Пушкина. С. 174).

Поговорка в Лондоне: если у черта есть сын, наверное, зовут его Палмерстон (Гальский Д. Великие авантюры. М., 1986. С. 143).

Лессепс об Али-паше (глава турецкого правительства): у него унция страха весит больше, чем центнер вражды (с. 175).

Открытие Америки стало концом двух крупнейших государств с древней культурой – именно: инков в Перу и ацтеков в Мексике (с. 296).

Симон Боливар (октябрь 1825 г.): «Ступая сегодня на вершину серебряной горы, из недр которой испанцы 300 лет черпали средства для нашего угнетения и порабощения, я думаю о славе, которая несла знамена нашей свободы через весь континент от Ориноко до вершины этой горы» (с. 304).

США заплатили Мексике за Калифорнию, Техас, Аризону, Нью-Мексико и т. д. отступного на общую сумму 26,8 миллиона долларов (с. 312).

Каждая миля железнодорожного полотна в Колумбию, которая соединяла Тихоокеанское побережье с портом в Карибском море, равна 150 тысячам долларов (1850 г.), 60 тысячам жертв. Пять лет строили протяженность менее 80 км (с. 312).

Повод для нападения на испанскую Кубу – взрыв американского крейсера «Мэн» (15.02.1898 г. в 21.45). Погибло 266 человек, из них 260 негров, ни одного офицера (с. 345).

Т. Рузвельт после отказа парламента Колумбии ратифицировать кабальный договор Хэя-Эррана (20.06.1903 г.): «Мы не должны заключать договор обязательно с Колумбией» (с. 375).

Знаток международного права Джон Бассет Мур представил Рузвельту рукопись, озаглавленную «Имеет ли Колумбия право препятствовать прорытию канала?» (с. 376).

После организации «революции» в Панаме Колумбия обратилась за помощью в Международную судебную палату в Гааге. Реакция Рузвельта: «Я не намерен позволять какому-то судье диктовать, какой должна быть политика США» (с. 384).

✓ Пиленый сахар – любимый муж.

✓ Солдат не надо жалеть, их надо беречь.

А.В. Суворов

✓ Три вида нравственности:

Нравственность – то, что служит на пользу моему «я». Это – нравственность дикости.

Нравственность – то, что служит на пользу тому кругу, который есть мой. Это нравственность варварства.

Нравственность – то, что служит на пользу всему человечеству. Это нравственность общечеловеческая.

Л.Н. Толстой

✓ У дураков всегда больше принципов.

Цифры хорошо запоминают не умные, а жадные.

Несчастные имеют более верное и точное представление о счастье.

Театр никогда не умрет: люди никогда не перестанут валять дурака.

А. Вампилов. Советская Россия. 03.01.1988 г.

✓ Почему бы не ввести в практику приглашение не политических деятелей, а руководителей СМИ?

✓ Бесспорно, во всяком случае, следующее. «Победоносный пролетариат не может навязать какому-либо зарубежному государству способ быть счастливым, если он не хочет похоронить собственную победу».

Ф. Энгельс

✓ Искусство – величина субъективная. Возможность – величина, как правило, объективная. Упущенная возможность – результат субъективного к ней отношения. Не может быть здравого смысла без объективного подхода.

✓ Надо найти способ на XIX партконференции выразить мысль – не только мирное сосуществование, но на длительное время сосуществование систем.

Еще вопрос: как сильнее, глубже раскололся мир в 1917 г. – в социальном отношении или в представлении о будущем развитии цивилизации. Война или не война.

✓ Короток век человека, но он, тем не менее, отметина, порой шрам в родословной человечества.

✓ По данным совета по защите природных ресурсов (США), с 1945 г. Соединенные Штаты провели 919 ядерных взрывов в атмосфере и под землей (по крайней мере). Общая мощность взрывов более 174 миллионов киловатт, т. е. 11 500 атомных бомб, равных хиросимским. Официально сообщено о 802 взрывах. Следовательно, 117 взрывов произведено секретно.

Сводка. 17.01.1988 г., с. 3—4

✓ «Предполагаемый нейтрализм, как мне кажется, явно стал бы поводом для кризиса…»

«…мы, французы, не желаем эскалации вооружений. Но при этом условии мы все же не откажемся ни от какого оружия, которым владеют и другие. В отношении систем оружия не может быть моральной градации. Эта градация проявляется на другом уровне: на уровне мира или войны, свободы или угнетения».

Ф. Миттеран (интервью Die Welt по случаю 25-летия подписания французско-западногерманского договора о сотрудничестве. Дополнение к сводке № 1 за 18.01.1988 г.)

✓ Деньги в США непрерывно работают. В том числе социально и политически, на строй, связывая всех и каждого по рукам и ногам.

✓ Непредсказуемое прошлое.

✓ Не думай ушами.

Не ищи ногами, а глазами. Это в быту. Ищи умом – это в политике.

✓ В.И. Ленин. Заметки при прочтении книги Л. Фейербаха «Лекции о сущности религии»: «Искусство не требует признания его произведений за действительность».

Советская Россия. 28.01.1988 г.

✓ Презумпция виновности – презумпция чужой неправедности и неправоты.

✓ После разгрома немцев в Сталинграде насчитывалось 1448 жителей. 43 тысячи погибли, около 75 тысяч было угнано в Германию.

Правда. 02.02.1988 г.

✓ Культура особенно ранима перед лицом (в годину) невзгод и наиболее отзывчива на внимание и добро.

✓ Непонимание – не повод для того, чтобы отбросить, но причина, чтобы постараться понять.

✓ Как делались процессы Бухарина и других? Так же, наверное, как шпионское дело А. Брейси, Роб. Уильямса и Винсента Доунса, американских морских пехотинцев, обвиненных в шпионаже в пользу Советского Союза и признавшихся в этом. Посол Джек Метлок назвал это дело основанным «на событиях, которые на самом деле не происходили». Советская Россия. 06.02.1988 г.

✓ Достижение единства (не политических, а социальных) нравственных и культурных ценностей – сущность задачи выживания.

Мы должны выжить не только как физические (биологические) существа, ползущие на четвереньках, но как мыслящие создания.

Музей не хранилище вещей, он – воспитатель.

Экология есть не только природная среда. Человек живет в определенной культурной, нравственной среде. Задача СФК оберегать среду обитания в самом широком смысле.

Д.С. Лихачев

✓ Каждая семья, имеющая подворье, в среднем скармливает скоту 865 кг хлеба в год.

Советская Россия. Начальник общеэкономического отдела Госкомцен Н.И. Чехлов. 05.02.1987 г.

✓ При Сталине все наше общество было верующим. Только одни исповедовали религию догмы, другие так называемый марксизм-ленинизм.

✓ Американцы хотели перенести на нас модель своего внутреннего мышления – каждый теоретически может, но не каждому удается, все равны, но одни равны больше, чем другие. Советский Союз может выйти на уровень США, но не должен.

✓ Когда опыт прошлого не помогает, мы должны вновь обратиться к первопричинам и рассуждать, (как) будто мы – первые мыслящие люди на Земле.

Т. Пейн. Правда. 12.2.1988 г.

✓ Мышление в стиле кнута и пряника (дословно «подход на основе принципа кнута и пряника».

Р. Рейган. Выступление на обеде организации ««консервативного комитета политических действий». 11.02.1988 г. Сводка № 2

✓ «Белый дом огласил директиву об основных направлениях будущей политики США в области исследования и использования космического пространства: «политика в космосе и коммерческая инициатива в космосе до начала следующего столетия». На первом месте в списке «целей и принципов» – обеспечение «американского лидерства в космосе», а также «укрепление безопасности Соединенных Штатов». В разделе, посвященном национальной безопасности, говорится, что США будут осуществлять в космосе такие действия, которые «необходимы для национальной обороны». В частности, ставится задача «нейтрализации в случае необходимости космических систем противника», а также «содействие операциям» сил США и их союзников.

Там же. С. 5

✓ Гёте: «Не найдя добродетели, берут власть». Потом же остается представить саму власть за найденную добродетель.

С. Коэн

✓ Если бы США вдруг приняли решение уйти из Европы, как поступили бы западноевропейцы? Обеспокоились бы и надолго задумались бы. А подумавши основательно, скорее всего, совершили открытие (сравнимое по значению с открытиями Колумба) – никакой опасности с Востока нет. Следовательно, отпадает необходимость компенсировать американский исход.

✓ Как снег и холод нужны для процветания зимних курортов, так напряженность – условие поддержания тонуса в жизни и программах военных блоков.

✓ Прямолинейность в политике может вести к опасным кривотолкам.

✓ КОКОМ – вопрос выезда из Советского Союза специалистов.

✓ Захват у Мексики и др. земель и потом «компенсация». Внешне – не аннексировали, а купили.

Война – это тушение пожара палом. Огонь пускается против огня и пожирает огонь.

Можно поддержать (как меньшее зло), чтобы потом опрокинуть.

Наивность – оптимизм, возведенный в степень.

✓ Любые идеи, оторванные от интереса, срамят себя.

К. Маркс

✓ Муки творца – муки исполнительства (прежде чем делать, думать).

✓ Кто я, что я, зачем я.

Л.Н. Толстой. Дневник

✓ Идея тем сильнее оружия, что она первична. Она сама зажигает костер, в котором может сгореть.

Примета: если у жены хороший вкус, значит, у мужа должна быть хорошая зарплата.

Когда правая рука не знает, что делает левая, то левая всегда чувствует себя правой.

Нередко лавровому венку предшествует березовый веник.

Леон. Сухоруков. Правда. 08.03.1988 г.

✓ 05.03.1988 г. в радиообращении Рейган: «Единственный эффективный путь в отношении с Советским Союзом – с позиции силы… Урок, который мы извлекли (из договора о РСМД), заключается в том, что переговоры с русскими всегда следует вести с позиции силы».

Сводка. 06.03.1988 г., с. 1

✓ Тенденция к все большей унификации политики государств, вернее, принципов и правил их поведения. В конечном счете мы будем расходиться в переводе принципов на язык не внешних, но внутренних действий. Внешняя политика должна со временем все меньше выражать внутренние особенности каждой из систем и все больше общности, диктуемые задачей сохранения цивилизации.

✓ Общеевропейского дома нет, но в нем есть общеевропейская потребность.

Общеевропейская конфедерация – согласованная с военной политикой.

✓ В секретном документе Комитета начальников штабов (1987 г.) говорится о разработке и развертывании оборонной системы, способной перехватить 30% ядерных боеголовок в случае массированного удара. Спецпрограммы говорят, что это станет возможным начиная с 1996 г. и будет стоить до 150 миллиардов долларов.

Директор планирования космических команд США (в Колорадо-Спрингс) генерал Уэйн Кнадсон заявил: «Нас интересовал в большей степени военный потенциал оборонной системы на случай провала сдерживания (и начала ядерной войны), а не тот вклад, который система внесет в само сдерживание» (генерал участвовал в подготовке рекомендаций к документу КНШ).

Сводка. 27.03.1988 г., с. 3

✓ Дж. Шульц (в обращении к Калифорнийскому центру изучения международного поведения Советского Союза): «Мы не можем не поддерживать отношения с Советским Союзом в ядерный век, хотя и знаем, что они нарушают наши принципы гуманистического поведения. Их задача входит в противоречие с нашим пониманием законности, и нет никаких оснований думать, что они будут действовать по-другому…

Мы никогда не сможем полностью посвятить свои усилия улучшению наших отношений с Советским Союзом, чтобы не упустить из вида действия, которые ставят под сомнение сами основы стабильных отношений».

«Но логичность чужда демократии. В историческом плане Америка раскрывается то одной крайностью, то другой. Мы стремимся то бряцать оружием, то вести переговоры. Делать это одновременно – свыше наших сил. В долгосрочном плане отсутствие логической взаимосвязи в американской стратегии работает только на Советский Союз» (p. 961).

«Мы должны быть способными противостоять советскому вызову, одновременно занимаясь изысканием новых путей, стремясь перевести противоборство на более низкий уровень и таким образом попытаться создать более конструктивные отношения» (p. 966).

Soviet foreign policy: a changing world. Ed. by Laird R.F., Hoffman E.P. N.Y. Aldinepubl. 1986. XVII. 969р. Реферат АН СССР. М., 1987

✓ Сверхточное оружие превращает обычные вооружения в оружие массового поражения.

Если обычное оружие приобретает качества оружия массового поражения, то в чем нужда в ядерных системах, в Европе во всяком случае?

Перенасыщенный раствор самопроизвольно выпадает в осадок. Так и с вооружениями.

США так долго потому не верили в возможность эффективно контролировать ядерные взрывы, что слишком часто в прошлом занимались тайными испытаниями, о которых общественность узнавала годы спустя, да и то случайно.

✓ Говори, чтобы я мог познать тебя.

Сократ

✓ Невозможно жить в стране, где нет юмора, но еще тяжелее жить там, где юмор становится потребностью.

Б. Брехт

✓ Не отход, а возврат.

Будущее будет таким, каким мы его создадим.

✓ Выступление Eberhard Diepgen на 34-й ежегодной встрече стипендиатов Фулбрайта в техническом университете Берлина.

1. Присутствие американских вооруженных сил в Европе есть составной элемент американской Weltmachtposition.

2. Обеспечение экономических уз с Европой имеет основополагающее значение для американской нации.

3. США весьма заинтересованы быть весомо представленными в разных формах в Европе, поскольку мы, европейцы, являемся их естественными союзниками. Европейские демократии самые стабильные в мире – с кем еще должны были бы сотрудничать Соединенные Штаты в качестве одной из самых старших демократий в мире?

4. Даже если демографическое развитие в Америке влияет на интерес страны к различным регионам мира, все равно Америка остается и останется континентом с глубокими европейскими корнями.

Далее вопрос о партнерстве, о необходимости для США лучше согласовывать свои взгляды и действия с Западной Европой.

Landespressedienst Berlin. 24.03.1988. № 59. S. 3

✓ «Если кто-то сегодня нуждается в машине, но не покупает ее, он все равно платит за эту машину, не обладая ею» (в гонке вооружений – платит, даже если не обладает и не хочет).

Генри Форд

✓ «Эскалация мышления» у Рейгана.

✓ Если партнеры всегда и во всем соглашаются, – один из них просто не нужен.

Ч. Вик

✓ Мы делаем сегодня будущее или лишаем себя его.

Мрак распространяется тоже со скоростью света.

Спасаться от будущего бегством в прошлое.

За чертой бедности – за чертой бездны.

Придать нынешней правде обратную силу.

В ракете, как и у человека, ее сотворившего, все опасное заключено в голове (головные части).

✓ Сталин разобщил партию и расколол народ. Вместо единства рабочего класса и крестьянства – ликвидация крестьянства как класса с превращением его в деклассированную массу.

Расправляясь с Бухариным и другими, Сталин убивал любую альтернативу своему прочтению социализма, любую альтернативу себе как политическому лидеру.

Мы из культа личности создали культ, точнее – ширму оккультизма.

Насилие – «повивальная бабка» истории. Это описание опыта, но, на мой взгляд, не прогноз.

✓ Рейгану дается шанс вырваться из обычного ряда. Американские президенты, госсекретари, министры обороны, генералы, послы прозревают, как правило, после ухода на пенсию. Если до этого, то некоторые уходят. У Рейгана возможность стать исключением.

✓ Есть два типа знания – рациональное и иррациональное, соответственно, два полушария мозга, две души. Первое считает, вычисляет. Второе – хорошо или плохо. В рациональном знании нет понятия морали – там км, кг, рубли, доллары, часы, секунды.

Иррациональное знание – это этика, культура, нравственность.

Академик Б.В. Раушенбах. Фонд культуры. 11.06.1988 г.

✓ Прочными договоренности делают не выгода и успех одного, а общая выгода и успех.

Советские предложения об обмене данными и реакция Рейгана. Если бы данные, которые публикуют США, были верными, то для них не составило бы проблемы принять советские предложения.

✓ Ненадеванное подвенечное платье (объявление в немецкой газете) – нератифицированный договор.

✓ Действительность все время убеждает нас в обратном. Причина всегда глубже, чем то, что удается откопать. Л. Леонидов. ЛГ, 15.06.1988 г.

✓ Советско-германский пакт 23.08.1939 г. был, по сути, концом целой эпохи в советской внешней политике, ориентированной на коллективную безопасность. Надо было начинать что-то другое, демонтируя также идеологические и прочие установки.

✓ Говорить правду – это «искусство, труднейшее из всех искусств».

М. Горький

✓ Душу покорить «труднее, чем взять тысячу тысяч бастилий».

В. Маяковский

✓ Хочешь стать портретом – держись в рамках.

ЛГ. 13.07.1988 г.

✓ Наше общество смотрелось в зеркало влюбленными в себя глазами.

Дориан Грей, Нарцисс

✓ Начало Второй мировой войны: «Вот разрозненные военные очаги слились в мировой пожар».

✓ Доклад американского центра обороны информации (сентябрь 1988 г.): «Начиная с 1945 г. США произвели 927 ядерных испытаний (включая 117 взрывов, о которых не сообщалось), и 20 совместных взрывов с Великобританией, а СССР – 625».

ТАСС, сводка № 1, 17.09.1988 г.

✓ Беседа Э. Вайцзеккера с Астаховым 30.05.1939 г.: «Если, однако, СССР хочет стать на сторону противников Германии, то германское правительство готово и к этому. Оно готово и к тому, чтобы быть противником» (ADAP. Ser. D. Bd. 6. S. 687).

Германские представители заверяли советских собеседников, что в случае германо-польского конфликта «Германия готова считаться с интересами Советского Союза в деле обеспечения его безопасности» (Ibid. Baden-Baden. 1956. Bd. 7. S. 15—16).

✓ Никогда не лгут больше, чем после охоты и во время войны. Брандт – …и перед выборами. Я бы добавил – и после войны.

✓ Наши нынешние проблемы есть наша вчера недоделанная работа.

✓ Если Англия и США искали способы разрядить энергию Германии в войне с СССР, то почему, спрашивается, Москва не могла однажды спросить себя: а может быть, разрядить энергию в войне Германии с западными державами?

✓ Циркуляр МИД Англии № 58 19.09.1939 г. (по поводу ввода советских войск в Западную Украину и Западную Белоруссию): «от этого фактически ситуация не становится в какой-либо мере хуже, а ее развитие вполне может привести к острому конфликту между Германией и Россией».

В Лондоне отрицательно отнеслись к идее посла Майского относительно визита в Англию Литвинова, высказанную послом в конфиденциальной беседе с корреспондентом «Дейли геральд» 05.04.1939 г.

Чемберлен на заседании британского кабинета 24.05. 1939 г.: он «считает все в природе союза с Россией заслуживающим значительного сожаления». Это относится как к надежности России, так и к «ее способности помочь Англии в случае войны» (PRO № 30 (39).

✓ Британский посол в депеше 30.06.1939 г. из Берлина сообщает: Риббентроп, критикуя Англию за нерешительность в деле улучшения отношений с Германией, воскликнул: «Ведь немецкая сторона даже предлагала Англии предоставить в ее распоряжение сухопутные войска в случае обострения ее связей с Россией».

✓ Развитие империй и группировок в чем-то похоже на развитие в космосе – из одной точки взрыв с образованием осколков.

✓ Гесса держали взаперти не потому только, что он привез конкретные планы сговора, но из-за его осведомленности в прежних контактах. По той же причине не рассекречивают бумаг до 2017 г.

Действия Англии и Франции после нападения Германии на Польшу показывают, что ждало Советский Союз при отсутствии договора о ненападении. Дискуссии о минировании Рейна в 1940 г. между Англией и Францией.

История или, если угодно, историческая летопись складывается из фактов, а не мнений.

✓ Антигитлеровская коалиция – как термоядерный синтез. Нужна была гигантская энергия, чтобы преодолеть силы отталкивания и создать единство. Пусть временное, но единство во имя общей, преходящей, правда, но общей цели.

✓ Пакт 23.08 зажег зеленый свет гитлеровской военной машине. Будто на желтый или даже красный она не поехала бы.

По концепции, 01.09.1939 г. началась Вторая мировая война. Получается, что ее сделали мировой Англия и Франция. Если бы они не объявили 02.09 войну, то нападение Германии на Польшу осталось бы локальным конфликтом. S Чрезмерная централизация идет от дефицита убежденности в правоте идей.

✓ Парадоксы – шведская или японская модель хозяйствования, именуемая классической капиталистической, содержит больше элементов социализма, чем иная, называемая социальной, элементов капитализма (хищнический капитализм).

✓ Аристотель: политическая справедливость возможна лишь между свободными и равными людьми, а гражданин – это тот, кто столько же властвует, сколько и подчиняется власти.

Н.М. Коркунов. История философии права. 1896 г., с. 45—51

✓ Право на жизнь впервые юридически провозглашено в Декларации независимости США 04.07.1776 г.

Французская революция 1789 г. – право на свободу «делать все, что не вредно другому», «у естественных прав каждого человека нет иных границ, кроме тех, которые обеспечивают другим членам общества пользование теми же правами. Эти границы определяет только закон».

Декларация 1789 г.

✓ Социализация не капитала (производственных сил), а доходов (результатов капиталистической деятельности).

✓ Не всякий, кто сорвался с цепи, обрел свободу.

Мало открыть человеку глаза, надо еще зажечь свет.

Самые лучшие мысли незаконнорожденные.

Человека портят (развращают) и богатство, и бедность. Неизвестно, что больше.

✓ Контроль за чем: за ликвидированной частью вооружений или, прежде всего, за остающейся?

✓ Наш зондаж 1954 г. по поводу членства Советского Союза в НАТО был одной из попыток предотвратить блоковый раскол Европы.

Нерегулируемый и быстрый развал ОВД неизбежно привел бы к наращиванию потенциала каждым из его участников и тем самым остановил бы сокращение вооруженных сил и вооружений в Европе.

✓ Внешняя задолженность США выросла в 1989 г. на 25% и достигла суммы в 663 миллиарда долларов (данные министерства торговли США).

✓ К началу 1942 г. из 3,9 миллиона советских пленных в живых осталось 1,1 миллиона человек; из 5,75 миллиона советских военнопленных к 01.05.1944 г. в лагерях умерло 1,981 миллиона человек; 1,030 миллиона убито при попытке к бегству или передано гестапо для ликвидации; 280 тысяч погибло в пересыльных пунктах и лагерях (всего около 3,3 миллиона).

Данные чиновника министерства труда Германии (Совершенно секретно. М.: Наука, 1967. С. 102—103)

✓ Диалектики постоянно сомневаются в других и в себе.

Догматику присуща самоуверенность. Если он в чем-то усомнится, и усомнится охотно, то в другом.

✓ «Мне представляется, что Бог в самом начале образовал материю в виде твердых, массивных, прочных, непроницаемых, подвижных частиц… таких прочных, что они никогда не износятся и не разломаются на части, и никакие обычные силы не в состоянии разделить то, что Бог сделал сам единым в первом акте творения».

И. Ньютон (см. Форд Д. Силы атома. М., 1987. С. 13)

✓ Ньютон ошибся в оценке материи. Но если допустить, что его мнение касалось Земли как целостной системы, то именно наше время подтверждает – мир неделим, он целостен со всеми своими противоречиями, центробежными и центростремительными течениями.

✓ Природа сначала Храм, потом мастерская.

М. Пришвин

✓ При Сталине суть, потенции социализма проявляли и выражали себя вопреки оковам, которые накладывали догмы и культ.

✓ Основа всякой мудрости есть терпение.

Платон

✓ Политика будет предсказуемой, если государство будет строго выполнять все свои обязательства.

✓ Распространение ядерного оружия – не только наращивание его запасов и расширение географии его размещения, но и все более залихватские концепции его применения, составление все более обширного каталога целей и случаев, при которых применение ядерного оружия считается оправданным и целесообразным.

✓ Сдерживание – это сдержанность.

✓ Сталин превратил бдительность в тотальное недоверие, в подчеркнуто враждебное отношение к ближнему, образ врага – в чутье.

✓ Физическое уничтожение индейцев в штате Висконсин в начале XIX в.

В годы Первой мировой войны федеральные власти США пытались насильственно форсировать ассимиляцию – запрет преподавать немецкий язык в школе, закрытие газет на немецком языке, принуждение насильно переделывать на английский лад немецкие фамилии и даже обиходные слова. Пример – штат Висконсин.

В. Бергер – единственный в предвоенном истеблишменте США член конгресса США, социалист (от штата Висконсин) в 1911 – 1913 и 1923—1929 гг. В 1919 г. его пытались осудить на 20 лет за оппозицию войне.

США – ЭПИ № 1. 1988 г., с. 117, 118

✓ Опыт дается работой, а не ожиданием ее.

Михаил Ромм. Москва. 1987. № 12. С. 169

Чтобы быть пророком, достаточно быть просто пессимистом.

Э. Триоле

Пессимист – человек, который из двух чертей выбирает обоих.

О. Уайльд

Оптимист – человек, который из двух чертей выбирает самого симпатичного.

✓ Каждый новый виток гонки вооружений начинался с пересмотра (уточнения) военных доктрин.

✓ Письмо Клея маршалу Соколовскому. Поступило в 12.15 18.06.1948 г. (в 18.00 объявлено о порядке проведения реформы по берлинскому радио):

«В течение уже нескольких месяцев мы пытались достичь четырехстороннего согласия по вопросу демократизации реформы, применимой ко всей Германии. В течение этого периода в американской зоне оккупации возросла инфляция, что в настоящее время предотвращает возможность серьезного оживления германской экономики.

Мы убеждены в том, что мы не можем разрешить того, чтобы эти условия существовали в дальнейшем. В силу этих обстоятельств мы объединились для денежной реформы, которая будет (проведена) осуществлена в воскресенье, 20 июня.

Эти проводимые мероприятия не относятся к американскому сектору города Берлина ввиду тех специфических условий, которые сейчас существуют в вопросе четырехстороннего управления городом как единым целым».

АВП СССР

В ноте советского правительства от 14.07.1948 г. говорилось, что невозможно оторвать вопрос о Берлине от вопроса о четырехстороннем контроле над Германией в целом. Посол США Смит в беседе с Молотовым 31.07.1948 г. заявил, что правительство США имеет в виду то же самое.

АВП. Запись беседы Молотова со Смитом 31.07.1948 г.

19.00—19.30

Беседа Смита, Робертса и Матеньо со Сталиным 02.08. 1948 г. в 21.00. Участвовал Молотов.

Смит: «Три правительства не ставят своей целью опровергать в настоящее время обвинения, содержащиеся в ноте советского правительства от 14.07.1948 г., но считают крайне важным разъяснить некоторые основные моменты в их позиции, а также уяснить себе позицию советского правительства, которая в некотором отношении представляется им неясной. Три правительства должны подчеркнуть свое неоспоримое право на оккупацию Берлина, право, от которого они ни под каким принуждением не откажутся».

Сталин выясняет: имеет ли Смит полномочия решить практические вопросы или «хочет получить у меня интервью?».

Сталин назвал три причины введения ограничений:

а) технические;

б) выяснилось, что масса оборудования вывозилась из Берлина на Запад, что неправильно;

в) лондонское совещание и денежная реформа, установление специальной валюты для Берлина, который находится в центре советской оккупационной зоны и окружен этой зоной. Мы считали, что это было сделано для того, чтобы расстроить хозяйство в советской зоне, и мы не могли согласиться с этим.

Сталин после решения лондонского совещания: «Создание отдельного государства со столицей во Франкфурте-на-Майне, восточная часть должна выделиться в отдельную – хотя она еще не выделилась – Берлин перестает быть столицей Германии. В Германии оказалось две столицы – одна на западе, другая на востоке. После всех этих изменений, конечно, права трех держав держать свои войска в Берлине потеряли юридическую почву. Так надо понимать известную фразу советского правительства о том, что, поскольку три западные державы разделили Германию на два государства, Берлин перестал быть столицей Германии».

Тем не менее советское правительство не имеет намерения вытеснять союзные войска из Берлина. Надо проводить разницу между юридической аргументацией насчет правомерности наличия союзнических войск в Берлине и желанием советского правительства.

Проводимые мероприятия связаны с тактикой нашей обороны против вторжения валюты в Берлин и тактикой раздела Германии на два государства, как она выражена в лондонском решении трех держав.

Сталин: немыслимо существование трех валют и во всяком случае двух валют в советской зоне.

Смит выразил надежду на то, что условия, выдвинутые Сталиным, будут приемлемы (приняты) для правительства США.

Сталин уточнил: главное – приостановление сепаратного лондонского решения. Когда оно вступит в силу, говорить будет не о чем.

Что касается валюты для Берлина, Смит высказал мнение, что это должна была быть валюта, которая имеет хождение в советской зоне.

Робертсон и Матеньо присоединились к этому заявлению Смита.

Сталин уточнил, если бы было слияние трех зон без создания западного правительства, то он, Сталин, еще не возражал бы. Но вот правительство хотят создать для Западной Германии.

В конце обмена мнениями Сталин согласился снять транспортные ограничения только в контексте отмены марки «б» и введения в Берлине в оборот «немецкой марки», хотя настойчивое пожелание об отсрочке создания западногерманского правительства сохранил.

Смит: если бы он имел право принимать решение, он немедленно одобрил бы предложенное Сталиным.

✓ Смит на встрече с Молотовым 06.08.1948 г. подтвердил, что предложения Сталина «в принципе приемлемы. Речь сейчас идет только о технических вопросах».

✓ Истинной дружбой могут быть связаны только те люди, которые умеют прощать другим другие мелкие недостатки.

Лабрюйер. Характеры, или нравы нынешнего века. Первое издание 1698 г., с. 115

«Большинство людей употребляет лучшую половину жизни на то, чтобы сделать худшую еще печальней» (с. 255).

«Урожай самых мудрых и прекрасных наблюдений над человеческими нравами снят, и нам остается лишь подбирать колосья, оставленные древними философами и мудрейшими из наших современников» (с. 25).

✓ Мир так велик, что нет такого, чего не было бы.

Китайская пословица

✓ Великие революции выдвигают великие идеи.

«Иногда полезно не знать, что сделано до тебя, чтобы не сбиться на проторенный путь, ведущий в тупик».

ЛГ. 10.12.1986 г.

✓ Если супруги не понимают друг друга, им жить трудно, а если понимают – то скучно.

ЛГ. 19.11.1986 г.

✓ Сколько лишнего в необходимом.

ЛГ. 10.12.1986 г.

✓ О вояке: «Но почему же он оставил службу? Он ее вовсе и не оставлял. Это она оставила его».

Шарль-Луи Монтескье. Персидские письма. М, 1956. Первое издание 1721 г., с. 123

✓ Вечные студенты – вечные вояки.

Каким будет завтра? Таким – и никаким иным, – каким мы сами его сделаем.

✓ Шульц (интервью «Висньюс»):

«Никарагуа – это не центральная проблема в отношениях между США и СССР. Это наше, а не их полушарие. Мы не намерены оказываться в положении, когда на переговорах с СССР мы будем определять судьбу того, что происходит у нас по соседству»

Сводка № 1. 19.03.1988 г., с. 5

Шульц (выступление 18.03.1988 г. в Вашингтоне перед молодыми республиканцами):

«Существует нелепая идея о том, что дипломатия и сила несовместимы. Ничего не может быть дальше от истины.

Сила и дипломатия идут бок о бок, дополняя друг друга, – нужно и то и другое, эти факторы взаимодействуют, и мы пытаемся использовать их вместе – именно в этом основа подхода президента».

Сводка №. 2, 19.03.1988 г., с. 1

«Если мы хотим, чтобы дипломатия принесла плоды, если мы хотим, чтобы переговоры давали результаты, за всем должна стоять сила».

Там же

«В последние 40 лет верхушка Америки (с точки зрения уровня образования, денег, власти) утратила чувство направления в мире. Она увлекалась всеми интеллектуальными странностями, какие только попадали в ее поле зрения. Разоружение и пацифизм сегодня на подъеме, и это могло бы оказать губительное воздействие на судьбу Запада.

И если стратеги в нашем обществе и те, кто оказывают на них влияние, утратят волю к руководству, тогда весьма вероятно, что большинство в Америке не сможет пресечь этого сползания к катастрофе.

Если мы отступим, мы дадим Москве роль неоспоримого лидера; мы в таком случае обречем мир на беспрепятственное советское господство и экспансионизм; тогда мы увидим быстрый крах мира и свободы, и вступление в XXI век ознаменуется для нас новой эпохой варварства в глобальном масштабе».

«Союз НАТО не может отказаться от ядерного оружия при нынешнем соотношении обычных сил. Без него наш союз в случае войны столкнется с перспективой выбора между поражением в ядерной войне и настоящей стратегической ядерной войной…

При разработке своей стратегии НАТО должна отклонить соблазнительную, но опасную концепцию «отказа от применения первыми» ядерного оружия. Советы настаивают на этом, зная, что стратегия НАТО чисто оборонительная. Ни один серьезный наблюдатель не верит, что НАТО нанесет наступательный неядерный удар по силам ОВД. С другой стороны, советская стратегия носит явно наступательный характер».

«Чикаго трибьюн». 20.03.1988 г. Выдержка из книги Р. Никсона «1999 год. Победа без войны»

✓ Война – все больше занятие масс, а убийство в ней – анонимное. Можно, конечно, сделать анонимным убийство одного, десяти, тысячи человек. Но нельзя сделать анонимным уничтожение человечества.

Сколько копей сломано! Но одни сломаны, а другим копии копей готовятся. Большей частью впрок.

✓ Больше всего на марксизме-ленинизме учились в последние 70 лет капиталисты. Они же лучше всего, грамотнее, со своих позиций, разумеется, восприняли идеи марксизма.

«Отнимите общественную власть от вещей, и вы должны будете дать эту власть (одним) лицам над (другими) лицами».

К. Маркс. Архив М. и Эн. 2-е изд. Т. IV. С. 89

✓ «…Если до конца прошлого столетия естествознание было преимущественно собирающей наукой, наукой о законченных предметах, то в нашем веке оно стало, в сущности, упорядочивающей наукой, наукой о процессах, о происхождении и развитии этих процессов и о связи, соединяющей эти процессы в одно великое целое. Но то, что применимо к природе, которую мы понимаем теперь, как исторический процесс развития, применимо также ко всем отраслям истории общества.»

Ф. Энгельс. «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии». Соч. Т. 21. С. 303, 305

✓ «Цены являются предпосылками денежного обращения, хотя их реализация выступает как результат последнего».

К. Маркс. Т. 46. Ч. 1. С. 138

✓ Знание освобождает от предрассудков, незнание – от ответственности.

«Искренность в политике, то есть в той области человеческих отношений, которая имеет дело не с единицами, а с миллионами, – искренность в политике есть вполне доступное проверке соответствие между словом и делом».

В.И. Ленин. Т. 32. С. 259

«Ошибка на стратегической карте величиной в один сантиметр может вылиться на поле боя в миллион жизней солдат и тыс. кв. км потерянной территории».

Ф. Энгельс. Избранные военные произведения.

✓ Не стоит принимать эхо за поддержку.

Вымысел без умысла называется замыслом.

Всегда не хватает минимума, чтобы достичь максимума. Верить в прекрасное гораздо проще, чем не делать плохого. Г. Малкин. ЛГ. 13.04.1988 г.

✓ За годы коллективизации (1929—1933) уничтожено, пало, забито 17,7 миллиона лошадей, более 25 миллионов голов крупного рогатого скота, в том числе 10 милионов коров, более 10 миллионов свиней и 71 миллион овец и коз.

От немцев в тыл угнаны 2,4 миллиона крупного рогатого скота, 200 тысяч свиней, 0,8 миллиона лошадей, 5 миллионов овец.

Ю. Черниченко. ЛГ. 13.04.1988 г.

✓ «Мы… должны начинать историю нашего научного мировоззрения с открытия книгопечатания».

В.И. Вернадский. Соц. индустрия. 05.05.1988 г.

✓ Чтобы быть единомышленниками, надо иметь как минимум хотя бы одну мысль, идею, наконец.

✓ Американцы и другие вычисляют наши стратегию и цели по составу советских вооруженных сил и характеру их дислокации. Почему нам отказывать в праве так же анализировать ситуацию, которую создают для нас силы США и их союзников?

✓ НАТО есть «безоговорочный союз риска и сдерживания, который превращает Северную Америку и Западную Европу в единую стратегическую систему».

Дреггер. Доклад в бундестаге 05.05.1988 г.

ФРГ – «страна с большой плотностью населения может быть уничтожена ядерными средствами, но не может обороняться с помощью ядерного оружия. Поэтому мы ждем от наших союзников, чтобы они обратили свое оружие ядерного сдерживания, если это возможно, не против нашей страны, а против потенциального агрессора» (соответственно отвести от ФРГ советские ядерные средства).

Дреггер цитирует Икле: «Если мы поможем своим союзникам обороняться, то мы не можем опираться в этом на угрозы, при реализации которых мы должны ожидать нашего собственного уничтожения». Дреггер выводит отсюда, что США не предполагают использовать для обороны Европы свои стратегические системы. Остаются лишь системы ближнего действия. Это уже стратегия регионализации европейской войны, которая лишает союз (НАТО) основы в Европе, а особенно в Германии. «Мы, немцы, не можем быть готовыми к тому, чтобы отдать нашу маленькую и густо населенную страну на откуп стратегии ведения ядерной войны, которая в случае ее осуществления означала бы нашу гибель.

Для нас речь может идти только о стратегии предотвращения войны, которая мыслима в разделенной Европе лишь на основе стратегического единства союзнической территории, т. е. неограниченного союза риска и сдерживания между Северной Америкой и Западной Европой. Также и в этой стратегии кроется риск, правда, как «для Америки, так и для Европы».

Против «третьего нуля», но за ограничение по атомной артиллерии и за всеобщее и полное уничтожение химического оружия. Подчеркивается необходимость напомнить содержание ЗЕС.

ТАСС 08.05.1988 г. Л.Ю., л. 9—13

✓ Энгельс о заинтересованности буржуазии вызвать пролетариат на открытый бой: «Понятно ли… читателю, почему господствующие классы хотят заманить нас непременно туда, где стреляет ружье и рубит сабля? Почему нас так настойчиво упрашивают согласиться, наконец, сыграть роль пушечного мяса?»

Избранные военные произведения. М., 1956. С. 618

Маркс (Т. 17. С. 548) о «постоянной опасности правительственной узурпации классового господства». Есть обычная узурпация, связанная с тем, что весь класс не может усесться в правительственное кресло. И есть более опасная, когда появляется единоличный претендент на «осчастлив-ливание всех классов».

Ни один умный человек не может чувствовать (испытать) разочарования из-за того, что избавился от предрассудка или предрассудков, и может сказать: да, я ошибался. Ибо умный учится (познает) всю жизнь, самообманом может довольствоваться только неумный.

✓ Стремление США расчленить безопасность: по сферам влияния, по идеологическим и прочим симпатиям, по родам вооруженных сил и вооружений (вычленение наземных ракет, нежелание говорить о ВМС и ВВС).

Он, Рейган, обрисовал одну сторону медали: эмигранты везли в своем багаже отрицание того, что оставляли на бывшей родине. Из отрицания они вывели претензию учить вся и всех (ибо этнически в американском народе представлено большинство народов и народностей, кроме – в известном смысле – американских аборигенов – индейцев). Но есть и другая сторона медали: соплеменники эмигрантов совсем не обязательно готовы признавать в последних своих наставников.

✓ Голую идею надо одевать.

Презумпция невиновности – это и по отношению к личности, и по отношению к институту, особенно по отношению к партии.

На своих ошибках человек учится, на чужих делает карьеру.

О вкусах не спорят. Спорят о ценах.

✓ Надо в архивах покопаться – не было ли в 20—30-х гг. в нашем обществе неформалов типа нынешних.

Наши министерства (центральные) в отношении союзных республик ведут себя как транснациональные корпорации.

Уменьшение зависимости человека от природы также в снижении материалоемкости.

✓ Обратное действие государственной власти на экономическое развитие может быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении – тогда развитие идет быстрее; она может действовать против экономического развития – тогда она терпит крах чрез известный промежуток времени; или она может ставить экономическому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в другом направлении. Это случай сводится в конце концов к одному из предыдущих. Однако ясно, что во втором и третьем случаях политическая власть может причинить экономическому развитию величайший вред и может вызвать растрату сил и материала в массовом количестве.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Т. 37. С. 417

✓ В отчет МИД ФРГ за 1969 г. впервые включен раздел «Внешняя политика в научно-технической области»: «Национальное значение государств определяется в растущей степени их научно-техническим потенциалом. Необходимость принимать во внимание технологическое развитие затрагивает все ключевые отрасли внешней политики. Международное сотрудничество в этой области стало, таким образом, новой областью дипломатических и международных отношений».

Jahresbericht der Bundesregierung 1969. Bonn, 1970. S. 106

✓ Наука – не дань моде, а дань фактам.

Воспитанный человек не доведет моду до крика.

ЛГ. 07.09.1988 г.

✓ Когда нас обижают дети, мы не без злорадства смотрим на подрастающих внуков.

✓ Если 24.08.1954 г. Эйзенхауэр подписывает закон «О контроле за коммунистической деятельностью», то почему бы нам не издать закон о контроле за антикоммунистической деятельностью? (Сов. культура 25.08.1988 г.). Закон Эйзенхауэра предусматривает штраф до 10 тысяч долларов и тюремное заключение до 5 лет за каждый просроченный день регистрации соответствующих лиц и организаций в качестве «агентов иностранной державы» в мин. юстиции.

✓ Коллективизация суть отказ Сталина от ленинской установки на союз рабочего класса с крестьянством.

✓ Англичане вели переговоры о военном союзе с нами летом 1939 г. еще медленнее, чем со сватами Ивана Грозного (с 1582 г.), вознамерившегося жениться на племяннице Елизаветы – Марии Гастингс (особе не молодой – 30 лет и к тому же рябой) ради «великой дружбы» (царю пришлось развестись с Нагой). Иван не дождался свидания с невестой и 18.03.1584 г. умер 53 лет от роду за игрой в шахматы с R. Beerken.

✓ Сталин осуществил идею Троцкого о «рабочих армиях» в деревне.

✓ Настоящий ученый не может не быть человеком противоречий, т. е. постоянно ищущим, выдвигающим альтернативы и их опровергающим, а главное – не согласным с «вечными истинами».

✓ О Сталине – борьба с оппортунизмом или отказ от ленинского наследия? Может быть, вернее говорить об осуществлении Сталиным собственной концепции, изначально имевшей мало общего с марксизмом.

✓ Одна ласточка не делает весны. Но и без этой (в отсутствие) ласточки весны не будет (например, советское предприятие – первое и др.).

✓ Безграничный мир – мир духовный. Пьер Безухов: «Пьер взглянул в небо, вглубь уходящих, играющих звезд. „И все это мое, и все это во мне, и все это я!“ – думал Пьер».

✓ С. Залыгин: важный признак «социалистического консерватизма» – одновариантность мышления.

Меморандум Синклера—Мензиса (18.09.1938 г. – за 11 дней до Мюнхена). Рекомендация по отношению к Германии – умиротворение, по отношению к Советскому Союзу: «Мы никогда не можем положиться на эту страну… но, чтобы перехитрить этого дьявола, надо иногда разделить с ним трапезу, каждый раз соразмеряя длину ложки с обстоятельствами».

Brown, Мензис, p. 190—193

✓ 3 апреля 1939 г. Кайтель подписал директиву «Вайс».

3 апреля 1939 г. Советский Союз предложил Англии и Франции заключить трехсторонний пакт для противодействия агрессии.

Реакция Англии – сэр Александр Кадоган 20.05.1939 г. записал в дневнике: «Премьер-министр заявил, что скорее подаст в отставку, чем подпишет союз с Советами».

А. Безыменский. Был ли возможен второй Мюнхен…

✓ Когда не о чем думать, в голову приходят разные мысли. ЛГ. 26.04.1989 г.

✓ Линия Керзона рекомендована 08.12.1919 г. верховным советом союзных держав в качестве восточной границы.

✓ В политике «кажется» тоже должно иметь под собой конкретную основу.

Поиск врага внешнего неизбежно приводит к обнаружению врага внутреннего (и наоборот).

Среди многих противоречий между Западом и Востоком – разный взгляд на то, что есть мир и что есть война.

✓ Качество есть непознанное количество.

Гегель

Перепись 1926 г. насчитывала самое большое число этнических общностей – 196. В словаре 1937 г. насчитывалось 109 национальностей + графа «прочие» – 56 наименований. Всего 165; 1939 г. – «решено» было выделить 57 национальностей и 58-ю упоминали среди прочих. В опубликованном варианте называлось 50 самых многочисленных национальностей.

История СССР. № 3. 1990. С. 101

✓ Перегрев демократии.

✓ Из войны побежденные нередко делают более точные выводы, чем победители.

Существование двух германских государств на определенном этапе было более важным фактором мира, чем «сдерживающая» сила ядерного оружия.

✓ Даже у черной дыры, по Хокингу (Стивен Хокинг, профессор Кембриджского университета, один из разработчиков теории происхождения Вселенной), есть четкая «граница», называемая горизонтом событий. Все, что лежит внутри, находится как бы в ловушке. Все, что снаружи, может, обладая достаточной скоростью, вырваться из тисков гравитационного поля.

Курьер ЮНЕСКО. Июль 1980 г.

✓ Реконверсия в Советском Союзе после Второй мировой войны. К 1948 г. процесс реконверсии был завершен. Объем выпуска мирной продукции превзошел уровень 1940 г., а 8,5 миллиона демобилизованных из армии и 4,5 миллиона репатриантов – трудоустроено.

Военная мысль. 1990. № 9. С. 42

✓ Чем короче язык, тем целее зубы.

Приписные истины.

✓ Игнорирование фактов не изменяет обстоятельств, а только усугубляет последствия.

✓ Критика Сталина превратилась в рычаг для низвержения марксизма. И мало кого интересует, что Сталин сам был абсолютизированным отрицанием марксизма-ленинизма.

✓ Подчас за прогрессом мы не видим будущего.

Мы не все знаем. Но это не все.

ЛГ. 24.10.1990 г.

✓ Программа модернизации стратегических сил США (до 2000 г.): 243 «МХ», 842 «Тр-2», 623 МБР «Миджитмэн». Ассигнования выделены на закупку 102 «МХ» (поставлено 87), 188 «Тр-2» (поставлено 83). Развертывание «Миджитмэн» намечено на 1997 г.

✓ Чем дольше длится полемика, тем дальше она уводит от сути.

Когда власть единолично определяет истину, эта последняя лишается смысла.

ЛГ. 31.10.1990 г.

✓ Не навреди истине – таким должен был бы стать девиз историка.

✓ Согласно чрезвычайному закону, подписанному Фр. Рузвельтом 19.02.1942 г., все лица японской национальности подлежали выселению с прежних мест жительства и изоляции. Это затронуло 120 тысяч человек (65% – второе поколение). Реквизировалась собственность, включая банковские счета. Среди брошенных в лагеря 25 тысяч были 14 лет и младше, 6 тысяч родились в лагерях. Наряду с японцами, в лагеря были помещены русифицированные алеуты православного вероисповедования, носившие русские фамилии и имена.

Немцы, итальянцы и др. преследованию не подвергались. США: экономика, политика, идеология. 1990. № 10. С. 30

✓ Все миропонимание… Маркса – это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследования и метод этого исследования.

Ф. Энгельс. Соч. Т. 3. С. 352

✓ Обидно умереть здоровым. Еще обидней обречь себя на смерть тем, что не сумели воспользоваться свободой.

✓ Хочешь жить чужим умом – женись (встань под крыло сильного).

✓ Развитие неравномерное, волнообразное. От простого к сложному и снова простому и т. д. В 1920—1921 гг. вышел на более адекватное понимание проблем. Сталин все свел к схеме и в самой схеме – к примитивам. Великий перелом случился не в экономике, а в первую очередь в концепции, теории, идеологии.

В.И. Ленин

✓ Последнее слово техники человек может не услышать.

✓ Не каждую мысль удается довести до ума.

✓ Не принимайте валюту за общечеловеческие ценности.

✓ «Группа Рютина»: «Подлинный ленинизм отныне перешел на нелегальное положение, является запрещенным учением. Этим характеризуется вся глубина творческого кризиса в партии» (Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 181). «Сталин убивает ленинизм под флагом ленинизма, пролетарскую революцию под флагом пролетарской революции и социалистическое строительство под флагом социалистического строительства!» (с. 192).

✓ Безумие судить, что истинно и что ложно, на основании нашей осведомленности.

М. Монтень. Опыты

✓ Кто контролирует общественную память, тот программирует будущее.

✓ Даже боги не в силах сделать бывшее не бывшим.

Греческая пословица

✓ Деидеологизация внешней политики через отношения между народами взамен отношений между государствами.

✓ Если жена не подарок – она от Бога.

Г. Малкин, ЛГ. 06.03.1991.

✓ Надо проводить различие между итогами Второй мировой войны и итогами холодной войны.

✓ Отсутствие эффекта не есть в каждый отдельно взятый момент доказательство неправильности, как и…

✓ Татуайлер заявила (13.02.1991 г.): «Мы не видим причин для того, чтобы советские войска продолжали находиться в Восточной Европе». Не видит, потому что смотрит не в ту сторону.

✓ Государственный деятель ориентируется на следующее поколение, политики – на следующие выборы.

У. Черчилль

✓ Символическая ситуация для положения в 1941 г. – в Тулу электричество поступало по одной линии. Немцы не взорвали.

✓ Интервенты поделили Советскую Россию на сферы действия.

У. Черчилль. Мировой кризис. 1932 г., с. 105

✓ В конце 70-х гг. американский консорциум по изучению деятельности разведки подготовил «Требования к разведке – тайные операции». Главная цель политики США должна состоять в том, чтобы оказывать на СССР давление всеми возможными средствами, добиваясь разрушения советской системы и демонтажа советской империи».

Рабочая трибуна. 30.03.1991 г.

Эйзенхауэр Жукову 07.11.1945 г.: «.. если мы будем партнерами – не найдется такой силы на земле, которая осмелилась бы затеять войну».

Робина. 1990. № 12. С. 95

✓ Одна из версий для дезинформации немцев в 1941 г. – Гитлер и Сталин договорились о пропуске немецких войск через Кавказ на Ближний Восток для разгрома английских и французских войск.

Правда. 06.04.1991 г. Б. Журавлев. Берлин, 22 июня

✓ Как легко разучиться думать, когда можно говорить все.

Безвременье апеллирует к эпохе.

Сов. культура. 27.04.1991 г.

✓ Односторонность – пагуба мысли.

А.С. Пушкин

✓ Мы равны тому, кого понимаем.

И. Гёте

✓ В искусстве реализуется – остановись, мгновенье, ты прекрасно.

✓ До сталинской модели социализма самым догматичным был капитализм.

✓ Один из признаков любой революции – момент достижения критической массы.

✓ Расчеты Р. Макнамары: исходя из критерия достаточности, США для уничтожения 3/4 советского промышленного потенциала и 1/3 населения надо доставить к цели с помощью КРМБ 400 ядерных зарядов мощностью 1 мгт или 1200 зарядов мощностью 200 кт.

Турция получила от США после войны 13,8 миллиарда долларов всех видов помощи (9,7 миллиарда долларов военной), от ФРГ – 4,1 миллиарда марок.

Зарубежное военное обозрение. 1991. № 6. С. 32, 64

✓ Если хочешь знать, что о тебе скажут после смерти, поставь себе памятник при жизни.

ЛГ. 17.07.1991 г.

✓ Основной мотив Рейгана – нынешние изменения в советско-американских отношениях есть результат не советских инициатив, не нового мышления; сами советские инициативы и новое мышление являются производными от решимости и возросшей силы Соединенных Штатов. Вашингтону не надо меняться, но следует еще более настойчиво проводить прежний курс. Этому курсу – политике «с позиции силы» – нет разумной альтернативы. Общественность и себя настраивают на то, что самое разумное – наращивать давление.

✓ Их примирила смерть. Пусть нас соединит (объединит, сплотит, поведет вперед, вдохновит нас, направит на путь истинный) жизнь. (Это – для будущего памятника всем жертвам войны.)

✓ Военный баланс – часть общего баланса, и из этого общего баланса не может быть вырван. В общий же баланс входят, среди прочего, роль и статус союзников, интересы и даже представление об интересах.

✓ Все подвергай сомнению, но, если не можешь усомниться сам, терпи сомневающихся вблизи своей.

✓ К. Радек. Ленин. К 25-летию партии. Ленин изучал и развивал теорию под углом зрения ее претворения в жизнь. «В этой небывало интенсивной, интимной связи с полем своей деятельности – весь гений Ленина».

А. Луначарский, К. Радек, Л. Троцкий. Силуэты: политические портреты. М, 1991. С. 50

У Л. Троцкого: «…Ленин весь в революционном действии. Его научные работы – только подготовка к действию» (Там же. С. 112).

✓ Р. Чейни одобрил новый план ракетных ударов по Советскому Союзу в случае ядерной войны. План предусматривает поражение на советской территории 7 тысяч целей, в том числе 5 тысяч ударов по территории Российской Федерации. Из американского плана исключены 3 тысячи целей, расположенных в Восточной Европе.

Вашингтон пост, Правда. 22.07.1991 г.

Ранее под прицелом находилось 10 тысяч объектов, таким образом, в отношении собственно Советского Союза перемен нет.

✓ В 1929—1933 гг. объем производства в США сокращен на 33%; в Германии в январе—мае 1945 г. на 20%.

✓ Не признаю я технического прогресса, если он превосходит нравственный.

Э. Циолковский

✓ По американским данным, на 5% крупнейших ферм и агропромышленных корпораций приходится 40% обработанной земли и более 50% товарной продукции, 13% ферм (с размером продаж более 100 тысяч долларов) дают 72% продукции. Мелкие семейные фермы (объем продаж до 20 тысяч долларов в год) составляют 60% фермерских хозяйств в США, более 20% обработанных земель и около 5% сельскохозяйственной продукции.

Организационная и финансовая помощь государства составляет 30—50% дохода сельскохозяйственной производительности в США, Дании, Франции.

Около половины всех американских семей (более 100 миллионов человек) выращивают для себя продукты питания на так называемых домашних огородах, общая площадь которых равна 0,7 миллиона га, или более 1% обработанных земель. С этих участков получается примерно такой же объем продукции, который дает коммерческое овощеводство и садоводство (на сумму 18—20 миллиардов долларов, 10% валовой сельскохозяйственной продукции США.

✓ Хвостизм – это и тот случай, когда гоняются за собственным хвостом.

✓ Рабочий класс не имеет монополии на социализм. В лучшем случае он может и вправе претендовать на свою нишу в справедливо социально обустроенном доме. Кроме того, явной недооценкой объективной значимости социалистической мысли является игнорирование по существу того факта, что капитализм вступил (и давно) в соревнование с ортодоксами социализма на их же поле.

✓ Теме «надежда», «счастье», «справедливость» посвящено наибольшее число книг, за исключением, может быть, темы «любовь».

Самые большие деспоты мы сами по отношению к самим себе. Мы гоним от себя самые неординарные мысли и подавляем в себе благие порывы.

✓ Не доверять друг другу часто сродни отсутствию веры в самого себя.

✓ У всякой проблемы много измерений. Объединение Германии – это часть консолидации Европы перед лицом грандиозных вызовов – экологических, демографических и многих других.

Европа – колыбель двух мировых войн. Сегодня ей дается шанс положить не теоретическое, а практическое начало новой цивилизации.

✓ В 1937 г. построили бомбоубежище в Елисейском дворце – «ein Vorzeichen des Krieges» – о другом не думали.

FAZ. 18.05.1995. S. 3

✓ Слова больше не убеждают. Ныне в цене пример, который можно осязать, попробовать, что называется, на вкус.

✓ Понятие «национализм» тоже пребывает в движении. Если свое кажется самым лучшим – это не так страшно. Опасность возникает тогда, когда свое превращается в единственно верное.

✓ Вторая мировая война во многом порождена желанием изжить Советский Союз из Европы. Холодная война тоже. Но нас пытались изгнать уже из международной политики.

Вот почему при всей актуальности тезиса «Европа и Германия нерасторжимы» здесь нельзя ставить точку. Это верно применительно к каждой стране континента, включая Советский Союз. Европа не может чувствовать себя здоровой, когда кто-то поражен недугом.

Ключевой вопрос: что привело к объединению Германии – сила одних или слабость других? В зависимости от ответа на него мы программируем свое будущее. Ибо это не ответ, а вывод.

Транспарентность обычно сводится к наблюдению за вооруженными силами. Но главное в том, чтобы прозрачными стали наши представления и намерения.

Разница между Западной Европой и общеевропейскими процессами.

✓ Германия – объединение государств, а не людей.

✓ Мы не спасемся, пока не вырвется из наших сердец крик боли и раскаяния, отзвук которого наполняет весь мир.

Чаадаев

✓ Никто не предлагает приватизацию денег. Пока эмиссия денег является функцией государства, нельзя говорить о «свободном рыночном хозяйстве».

✓ Дм. Мережковский был против Октябрьской революции и «русского социализма» (как производного от немецкого, а все немецкое воспринимал за «пришествие антихриста»). Но вместе с тем (в 1918 г.) писал: «Но отвергнуть всякий социализм, чтобы избегнуть русского, – значит сделаться скопцом, чтобы избегнуть разврата».

✓ Горбачев предал партию, народ, встал на путь антикоммунизма и ликвидаторства, изменил делу марксизма-ленинизма, открыв путь капитализму в нашей стране.

Е. Лигачев 27.05.1992 г. ЦДЖ на презентации книги «Загадка Горбачева». Известия. 28.05.1992 г.

✓ «Евгеника зародилась в начале XX в. в США и перекочевала в Европу. В Швеции, к примеру, было насильственно стерилизовано более 80 тысяч человек (душевнобольных и ряда этнических групп). Концепция Гитлера о расовой чистке вырисовалась не на голом месте. В конце XIX – начале XX в. она опробовалась немцами в Намибии (потом в США, Канаде, Индии, где истреблялись аборигены).

✓ – Истина посредине.

– Нет, она на своем месте.

✓ Все возможно только тогда, когда ставят себя выше моральных, а также правовых ограничений. (Alles ist moglich nur dann, wenn man sich uber moralische, bzw. rechtliche Grenzen hinwegsetzt.)

✓ ООН – последний памятник антигитлеровской коалиции. США она помеха. Выхолащивание в период холодной войны. С 1991 г. – курс на разрушение.

Вырождение политической культуры. Насилие справляет свой пир.

Может ли возникнуть единый и справедливый мир на основе взаимоисключающих критериев и принципов?

✓ Die Monumenten (auch politischen) werden (sind) schwer beweglich. (Памятники (также и политические) тяжеловесны (трудно передвигаемы).

✓ Jedes menschliche Individuum ist ein Universum, aber mit eigenen Schwarzlochern. (Каждый человеческий индивидуум – это космос, но со своими черными дырами.)

✓ Gesunde Seele der Nation(en). (Здоровая душа нации.)

✓ Савонарола – культурная революция.

✓ 80% информации собака собирает носом. 80% информации современный человек черпает с экрана TV.

✓ Gleichberechtigung без Gleichbehandlung – ничто.

✓ Мир велик не своей громадностью, а своим многообразием.

✓ Умным надо родиться, тогда отпадет необходимость подобным казаться.

✓ Заключительный пассаж в британской инструкции, которой выносился приговор Дрездену (13.02.1945 г.) – надо показать русским, на что способна союзническая (Англия и США) бомбардировочная авиация.

✓ Скверно, когда интеллект оружия превосходит интеллигентность генералов и политиков.

Объективность требует (предполагает) обширных знаний. Для субъективных суждений достанет (достаточно) и зачетных заголовков.

✓ Керенский заболтал Февральскую революцию, Горбачев – Октябрьскую.

✓ В инструментарии политики подмена понятий, смешение причин и следствий… занимают отнюдь не последнее место.

✓ Генри Лодж: цель «Pax Amerikana» – «Ernsthaft unsere Aufgabe und unsere Chance als machtigste und wichtigste Nation der Welt wahrzunehmen und daher in dieser Welt unseren Uneingeschrankten Einfluss geltend zu machen, und zwar fur Zwecke, die wir fur richtig halten, und auch Mittel, die wir fur richtig halten». (Наша задача и цель как могущественнейшей и важнейшей нации мира – оказать безграничное влияние на этот мир для целей, которые мы считаем правильными, и средствами, которые мы считаем правильными.)

B. Greiner. Am. Aufienpolitik von Truman bis heute. S. 14

Byrns на Потсдамской конференции 1945 г.: «Was wir jetzt tun mussen, ist nicht die Welt fur Demokratie, sondern fur die V. Statten sicher zu machen» (s. 16). («То, что мы должны теперь сделать – обезопасить мир не для демократии, но для Соединенных Штатов».)

Философия «sakularen Imperium» (светская империя) стартовала в США где-то с 1890 г. (s. 16).

В. Вильсон за применение силы Um Gerechtigkeit zu lassen und die Menschenrechte zu verwirklichen. Wenn Men-schen die Waffen ergreifen um die anderen Menschen zu befrei-en. dann ist der Kriegszug heilig und gesegnet. Ich will nicht nach Frieden rufen, solange es in der Welt die Sunde und die BuBe gibt (s. 17).

(Ради справедливости и прав человека. Если люди возьмутся за оружие, чтобы освободить других людей, тогда эта война священна. Я не хочу призывать к миру, пока в мире царят грех и наказание.)

D. Ar. «.Menschen, die unseren Glauben teilen, wollen wir helfen weiterhin so zu leben, wie sie leben wollen» (s. 17). (.Людям, которые разделяют нашу веру, мы будем и дальше помогать жить так, как они хотят.) США – «опекун цивилизации» (s. 17).

Борьба против социализма в одной стране в результате Второй мировой войны преобразовалась в борьбу против социалистического лагеря (s. 20).

Кеннан (s. 20) – ставка на разрушение Советского Союза посредством долговременной осады.

Холодная война философия (s. 24). Холодная война – это действительно настоящая война, в которой на карту поставлено выживание свободного мира (s. 25). NSC – 68.

США нужны кризисы, чтобы управлять миром (s. 27). Стратегия разрушения Советского Союза. Ее основы основ – «силовое превосходство». Расчет на внутриполитическую нестабильность в Советском Союзе и его сфере ввиду ожидавшейся смены руководства (s. 28 + s. 34—35).

Открытая психологическая война (s. 29).

Раскол Германии и Европы для обустройства плацдарма к капиталистическому переустройству Восточной Европы (s. 29).

В 1950 г. Соединенные Штаты развивали планы сепаратных мирных договоров с Японией, Западной Германией и Австрией, чтобы «включить энергию и средства этих стран в поддержку свободного мира» (s. 30).

«Переговоры» с Советским Союзом как средство достижения целей холодной войны.

Опасности ядерной войны (s. 31, 39).

Расширительное толкование сферы безопасности Соединенных Штатов и НАТО (s. 32).

Антикоммунизм и антитерроризм как метод закручивания гаек в Соединенных Штатах (s. 36).

Что Корея в 1950 г., то сейчас Ирак – Иран (s. 37—39).

Ревизия американской стратегии (в 50-х гг.) от «массированного возмездия» к «гибкому реагированию» при систематическом провоцировании пробы сил с Советским Союзом – «политика превентивного интервенирования» и «ограниченных войн» (s. 47). «Локальные войны на американских условиях» (s. 48).

Эволюция взглядов Кеннана (s. 49). Программная речь Кеннеди при вступлении на пост президента (s. 52).

✓ Правда стала наднациональной, не терпящей дробления (произвольного) общего на парцеллы и частности.

Не растаскивать правду по корпоративным и идейным сусекам.

✓ Жизнь увяла бы, если бы складывалась из одних побед.

✓ Ф.И. Тютчев

«…Пережить не значит жить…»

Графине Блудовой. 1866 г.

Два разнородные стремленья

В себе соединяешь ты:

Юродство без душеспасенья

И шутовство без остроты.

Сама природа, знать, хотела

Тебя устроить и обречь

На безответственное дело,

На безнаказанную речь.

Князю Суворову. 1866 г.

Умом Россию не понять… 1866 г.

Призыв к России подниматься с колен.

Все гуще мрак, все пуще горе,

Все неминуемей беда —

Взгляни, чей флаг там гибнет в море,

Проснись – теперь иль никогда.

1886 г.

Ложь, злая ложь растлила все умы,

И целый мир стал воплощенной ложью!.

О, этот век, воспитанный в крамолах,

Век без души, с озлобленным умом,

На площадях, в палатах, на престолах —

Везде он правды личным стал врагом! 1866 г.

Русофобия:

…Вот, вот что ненавидят в нас!

Вам не прощается Россия,

России – не прощают вас!..

Давно на почве европейской,

Где ложь так пышно разрослась,

Давно наукой фарисейской

Двойная правда создалась:

Для них – закон и равноправность,

Для нас – насилье и обман,

И закрепила стародавность

Их как наследие славян.

Лишь тот ушел от их опалы

И не подвергся их вражде,

Кто для своих всегда и всюду

Злодеем был передовым:

Они лишь нашего Иуду

Честят лобзанием своим.

Славянам. 1867 г.

«Напрасный труд – нет, их не вразумишь, —

Чем либеральней, тем они пошлее,

Цивилизация – для них фетиш,

Но недоступна им ее идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,

Вам не снискать признанья от Европы:

В ее глазах вы будете всегда

Не слуги просвещенья, а холопы.

1867 г.

На них записана вся повесть

О том, что было и что есть;

Изобличив Европы совесть,

Они спасли России честь!

1867 г.

…Рука забвенья

Как раз свершит свой корректурный труд.

1868 г.

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать.

1869 г.

…Солнце с Запада взошло!

Современное. 1869 г.

Так провидение судило,

Чтоб о величии грядущем

Великого славянского царя

Возвещено вселенной было

Не гласом грома всемогущим,

А звучным писком комара.

1860-е гг.

Тут и гнетомый люд, и люд гнетущий.

Ложь и насилье, рыцарство и клир.

…римский иерарх, в своей

Непогрешимости греховной.

Гус на костре. 1870 г.

«Единство, – возвестил оракул наших дней, —

Быть может спаяно железом лишь и кровью.»

Но мы попробуем спаять его любовью, —

А там увидим, что прочней.

Два единства. 1870 г.

Счастлив в наш век, кому победа

Далась не кровью, а умом,

Счастлив, кто точку Архимеда

Умел сыскать в себе самом.

1870 г.

В наш век отчаянных сомнений,

В наш век, неверием больной,

Когда все гуще сходят тени

На одичалый мир земной.

Памяти Политковской. 1872 г.

Молчи, прошу, не смей меня будить.

О, в этот век преступный и постыдный

Не жить, не чувствовать – удел завидный.

Отрадно спать, отрадней камнем быть.

Перевод Микеланджело

Не рассуждай, не хлопочи!..

Безумство ищет, глупость судит;

Дневные раны сном лечи,

А завтра быть чему, то будет.

1850 г.

Обманутой, обиженной России

Вы честь спасли, – и выше нет заслуг;

Днесь подвиги вам предстоят иные:

Отстойте мысль ее, спасите дух…

Князю Горчакову. 1864 г.

Столетья шли, ему прощалось много,

Кривые толки, темные дела,

Но не простится правдой бога

Его последняя хула.

Не от меча погибнет он земного,

Мечом земным владевший столько лет, —

Его погубит роковое слово:

«Свобода совести есть бред!»

Энциклика. 1864 г.

Себя лишать даете вы

Иноплеменной дерзкой ложью,

Даете ей срамить, увы,

И честь отцов, и правду божью!

1869 г.

✓ Земной шар оплетен не только меридианами и параллелями, но еще гуще интересами.

✓ История есть непрерывный процесс. В ней начать с начала невозможно. Нам дано продолжать, отталкиваясь от посылок былого или отталкивая их.

✓ Ученых держат на версту от метрик Второй мировой.

✓ Мудр не тот, кто много знает, а тот, чьи знания полезны. Эсхил, древнегреческий драматург

✓ Чтобы научиться говорить правду людям, надо научиться говорить ее самому себе.

Л.Н. Толстой

✓ Наука одна; двух наук нет, как нет двух вселенных.

А. Герцен

✓ Где начало того конца, которым оканчивается начало?

К. Прутков

✓ Сговорится ли с другими тот, кто сам с собой в разладе?

Э. Роттердамский

✓ Чем талантливее художник (политик), тем опаснее его ошибки.

К.С. Станиславский

✓ Если желание неисполнимо, желай возможного.

Теренций

✓ Самостоянье человека.

А.С. Пушкин

✓ Чего я не желаю, чтобы делали мне, того я не желаю делать другим.

Если при выборе места мы не будем селиться там, где царит любовь, то откуда можем мы набраться ума?

Конфуций

✓ Безначалие хуже всякой власти.

Плутарх

✓ 3 мая 1493 г. папа Александр VI Борджия буллой Inter cetera (между прочим) произвел первый раздел мира, предоставив Кастилии права на все земли, которые она открыла или откроет в будущем, «земли, лежащие против западных частей на океане» и не принадлежащие любому христианскому государю.

4 мая 1493 г. папа в новой булле (между прочим) уточнил свое дарение – в вечное владение кастильским королям отходили «все острова и материки»… к западу и югу от линии, проведенной… от арктического до антарктического полюса. [Эта] линия должна отстоять на расстояние 100 лиг (1 л = 6 км) к западу и югу от любого из островов, обычно называемых Азорскими, и Зеленого Мыса».

И.П. и В.И. Магидовичи. Очерки по истории географических открытий. С. 23

✓ Главная ошибка людей состоит в том, что бед сегодняшних они боятся больше, чем бед завтрашних. Что верно, то верно сказано Клаузевицем. Но позволительно добавить – это не единственная ошибка. Другую подметили китайцы – нет ничего дальше, чем вчера, и ближе, чем сегодня.

Можно ли понять это сегодня без познания дня вчерашнего, отрекаясь от элементарной истины: всякое начало есть преемник прошлого, его продолжение, если даже за ориентир берется отрицание отрицания.

Впрочем, каждому, кто осмеливается молвить слово, стоит освежить в памяти пару-другую назиданий.

Сократ: говори, чтобы я мог познать себя.

Арабы: десять мудростей состоят в следующем – девять раз промолчи, один раз скажи. Немного.

Или включайся в дискуссию лишь тогда, когда слова твои будут лучше твоего же молчания.

В продолжение припомним Гёте: если бы вы знали, как редко вас верно понимают, вы бы молчали.

А Ф.И. Тютчев: нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…

Мысль изреченная есть ложь.

✓ Лучше умереть молодым, но сделать это как можно позже.

Китайская пословица

✓ Ощущать себя православными христианами не только по вере, но и по жизни.

Патриарх. 06.01.2007 г.

✓ После 1945 г. прежде всего восстановили школы как первый шаг к восстановлению страны.

✓ Путь к истине пролегает не только через память разума, но и память сердца.

✓ Каждая нетерпимость есть знак слабости.

Н.К. Рерих. 1935 г.

Не клевеща на ближнего, мы усиливаем продуктивность общего созидательства.

Он же. 1931 г.

✓ Кто торгует честью, не разбогатеет.

Вовенарг

✓ Государственных мужей украшают не ордена, но дела.

✓ Нет уколов в области сердца – человек здоров. Нет уколов совести – человек, как правило, болен.

✓ От добра, которое толкуют как симптом слабости, ищут не добро, а эскалацию превосходства.

✓ …рождаясь, чтобы умереть, мы умираем, чтобы жить!

✓ Дети плачут на одном языке.

✓ С ростом материального благосостояния растет духовное обнищание.

Лучше ничего не делать, чем делать ничего.

Л.Н. Толстой

✓ Ссылаться на дурные поступки чужаков равно умываться грязью.

✓ Только правда, как бы она ни была тяжела, легка.

А. Блок

✓ После хлеба самое важное для народа – школа.

Античный афоризм

✓ Никакая дружба невозможна без взаимного уважения.

А.С. Макаренко

✓ В годы холодной войны Соединенные Штаты поддерживали не тех, кого нужно.

Б. Клинтон

✓ Овладей делом – слова найдутся.

✓ Большой город – большое одиночество.

Античный афоризм

✓ От слепой верности недалеко до неверности.

Японская пословица

✓ Кто жаден на похвалу – беден заслугами.

Плутарх

✓ Угроза того, что Советский Союз выйдет из Второй мировой войны окрепшим.

Берле

✓ Последнее послание Рузвельта конгрессу 25 (или 26) марта 1945 г.: от добросовестного выполнения союзнических соглашений, достигнутых в Тегеране и Ялте, зависят «судьба Соединенных Штатов и судьба всего мира на будущие поколения». «Здесь у американцев не может быть среднего решения. Мы должны взять на себя ответственность за международное сотрудничество, или мы будем нести ответственность за новый мировой конфликт».

✓ Меморандум от 19 мая 1945 г.: «Если есть в мире что-то неизбежное, то таким неизбежным является война между Соединенными Штатами и Советским Союзом…»

Дж. Грю

✓ Советских представителей в Контрольном совете «нельзя упрекнуть в нарушении Потсдамских соглашений»; напротив, «они в высшей степени добросовестны в их исполнении»; они вместе с тем проявляют «искреннее желание дружить с нами и одновременно демонстрируют определенное уважение к США»; «мы ни на минуту не верили в грядущую советскую агрессию, мы и сейчас все еще не верим в это».

Л. Клей (в начале апреля 1946 г. – Госдепу)

✓ Утопии – часто лишь преждевременно высказанные истины. Ламартин

✓ Шумы мгновений издеваются над музыкой вечности.

Р. Тагор

✓ Черно-белая и красно-белая палитра не выразят многоцветье сущего.

✓ Уверенность государя покоится на силе оружия. Макиавелли

✓ История – самый хороший учитель, у которой самые плохие (нерадивые) ученики.

✓ Наивернейший метод стереть взаимосвязь между настоящим и будущим – разорвать взаимосвязь между настоящим и прошлым.

✓ Оглядываясь на авторитеты, легко потерять себя.

✓ И не есть мудрость знание худого. И нет разума, где совет грешников.

Иисус, сын Сирахов, 19: 19

Не противоречь истине и не стыдись своего невежества. 4: 30

Царь ненаученный погубит народ.

10: 3

✓ Успех превращает произвол в право творить зло.

✓ Знание – сила. Сила – отрыжка незнания.

✓ Историческая летопись складывается из фактов, а не мнений.

✓ Право – искусство добра и справедливости.

Античный афоризм

✓ Бойся того, кто боится тебя.

✓ Не спеши осуждать – используй шанс понять.

✓ Если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков.

Конфуций

✓ Установка для сил специального назначения: «что угодно, когда угодно, где угодно, как угодно».

Вайнбергер

✓ Претензия на роль вселенских поводырей равна вычленению себя из общего потока развития или противопоставлению ему.

✓ Продвижение «демократии» на восток по образцу и подобию ее продвижения на «дикий запад».

✓ Истина – то, что выдерживает проверку опытом.

А. Эйнштейн

✓ Печали вечной в мире нет,

И нет тоски неизлечимой.

A. К. Толстой

✓ Когда человек (политик) не знает, к какой пристани он держит путь, ни один ветер не будет ему попутным.

Сенека

✓ Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их кругозора.

Ларошфуко

✓ У человека есть только один тиран – невежество.

B. Гюго

✓ К правде неприложим срок давности.

✓ Не смешивать понятие «прогресс» со взлетом материальных технологий.

✓ Только со смертью догмы начинается наука.

Г. Галилей

✓ Судьба (почти) всякой истины – сначала быть осмеянной и лишь потом признанной.

А. Швейцер

✓ Злоупотребление научным языком превращает в науку слов то, что должно быть наукою фактов.

✓ Правда – это победа совести в человеке.

М. Пришвин

✓ Закон, живущий в нас, называется совестью.

И. Кант

✓ Хочешь получить умный ответ, спрашивай умно.

Гёте

✓ Люди, считающие деньги способными сделать все, сами способны все сделать за деньги.

✓ Нельзя лечить тело, не врачуя душу.

Сократ

✓ Теперь мы имеем возможность в течение одного часа убить 300 миллионов человек (Wir haben jetzt die Moglich-keit in einer Stunde 300 Mil. Menschen zu toten) (более, чем во всех войнах после Рождества Христова).

Дж. Кеннеди. 20.08.1963 г.

✓ Новая большая война закончится уничтожением человеческой культуры и цивилизации. (Ein neuer grofier Krieg wird mit der Vernichtung menschlicher Kultur und Zivilisation enden.)

A. Speer. S. 522

✓ Декларативная и реальная политика США в ядерной сфере крайне редко корреспондировали одна с другой.

Киссинджер. 04.03.1974 г. в сенате

✓ «Под прикрытием разрядки нами фактически проводилась политика, состоявшая в том, чтобы сократить и, где возможно, устранить советское влияние на Ближнем Востоке».

Он же в «White House Years». Интерес к разрядке вызывался тремя разнокалиберными соображениями:

1. Тактические расчеты, связанные с попытками переиграть Советский Союз (из-за Вьетнама США не могли достаточно быстро продвигать свои стратегические программы, следовательно, требовалось как-то «остановить советское наращивание» без заключения «постоянных соглашений», сохраняя за собой свободу рук в модернизации).

2. Ослабить нажим американских сторонников мира.

3. Избежать ядерной катастрофы.

«Years of Upheaval». Boston, 1982. P. 594. Г. Киссинджер (Годы глубоких сдвигов). P. 198, 543, 1255

✓ Фальсификация через пропалывание исторического поля, передергивание дат, причинно-следственных связей.

✓ Двум царям в одном дворце тесно.

✓ Когда хромает вождь, хромают все его подданные.

✓ Нравственность должна быть полярной звездой науки.

С. Буффлер

✓ Ключ во всякой науке – вопросительный знак.

О. Бальзак

✓ Наш страх – источник храбрости для наших врагов.

✓ Школа должна сначала привить нравственные нормы поведения, прежде чем одарить ученика знаниями.

Аристотель

✓ Школа – это мастерская, где формируется мысль подрастающего поколения, надо крепко держать ее в руках, если не хочешь выпустить из рук будущее.

Д.И. Менделеев

✓ Раскол атома расколол мировое сообщество.

✓ Развитие военных технологий программирует гонку вооружений и с каждым витком обновляет государственные доктрины.

✓ 30.01.1933 г. Гитлер был коронован в имперские канцлеры. Через полтора месяца Лондон и Рим одарили его предложением сыграть в квартете – заключить пресловутый «пакт 4-х». Англия, Германия, Франция и Италия объявлялись повелителями Европейского континента. Остальные должны были плясать под их дуду. Пакт не вступил в силу из-за сопротивления Франции.

✓ Курляндское герцогство образовано при распаде Ливонского ордена. С 1561 г. вассал Литовского княжества, с 1569 г. – Речи Посполитой, с 1702 г. – России. В 1795 г. присоединено к России.

✓ Германская политика отныне ориентирована на борьбу с большевизмом. Германия проявляет свою волю к экспансии на восток.

Бонне

✓ 18.03.1939 г. Лондон известил Москву о немецком давлении на Бухарест. Одновременно Берлин давил на Варшаву.

✓ 30.03.1939 г. Одностороннее британское заявление о готовности защищать Польшу.

3.04.1939 г. План «Вайс»: Гитлер числил Советский Союз среди вероятных противников.

23.07.1939 г. Галифакс известил Майского о согласии Лондона вступить в военные переговоры с Советским Союзом. Разъяснения Вильсона послу Дирксону – контакты с Советским Союзом, Польшей, Румынией – лишь резервное средство. Цель – соглашение с Германией.

7.8.1939. Советскому руководству доложили: «Развертывание немецких войск против Польши и концентрация необходимых средств будут закончены между 15 и 20 августа. Начиная с 25 августа следует считаться с началом военной акции против Польши».

✓ Легенды о паническом бегстве в первые часы и дни и массовой сдаче в плен Гальдер опровергает.

Запись от 28.06 и далее с. 83, 86, 111, 112

✓ Попытки немецких политиков – Кайзера (ХДС), Фриденсбурга и ряда других упредить раскол Германии натолкнулись на категорическое «нет» западных держав. Предательская роль социал-демократов (Шумахер и Лёбе). Попытки Брандта переубедить Шумахера (23.12.1947 г.) в пользу третьего пути развития Германии ни к чему не привели.

«Блокада» Берлина. На фоне подготовки к сепаратной денежной реформе 11.06.1948 г. советская сторона на два дня прерывает сообщение Западного Берлина с западными оккупационными зонами. 12.06.1948 г. прекращается эксплуатация автобана (ремонт моста). 16.06 отказ советского представителя участвовать в дальнейшей работе четырехсторонней комендатуры. 18.06 западные державы официально объявляют о предстоящей денежной реформе в трех зонах. 20.06 денежная реформа стартует. 23.06 СССР проводит денежную реформу в советской зоне. 24.06 три державы распространяют денежную реформу на Западный Берлин. В ответ 24.06 полностью прерывается железнодорожное сообщение с Западным Берлином и вслед за ним передвижение по автодорогам и воде.

Ф. Эберт (обер-бургомистр восточной части Берлина) и советский комендант предлагают жителям Западного Берлина покупать продовольствие и другие предметы первой необходимости у восточных немцев. Зимой 1948/49 г. этим предложением воспользовалось 99 тысяч человек.

Предложение Клея, Ройтера и ряда других прорваться по наземным коммуникациям в Западный Берлин. Трумэн это предложение не принял, поскольку подготовка США к большой войне не была завершена. Вместо прорыва был установлен «воздушный мост».

К концу 1945 г. США располагали двумя атомными бомбами, к концу 1946-го – девятью, к июлю 1947 г. – тридцатью бомбами. Темп производства составлял одно атомное устройство в месяц. Эту информацию Трумэну сообщил в апреле 1947 г. Лилиенталь, чем вызвал у президента шок. В 1979 г. Лилиенталь уточнил: с военной точки зрения до 1948 г. Соединенные Штаты не располагали годным к применению атомным оружием. Каждая бомба изготавливалась по специальному заказу фактически лабораторно. 39 человек в течение двух суток приводили оружие в готовность к применению.

Беседа Сталина с послом США Беделл-Смитом 23.08. 1948 г. Западные державы не приняли предложение, поскольку ставку делали всецело на раскол Германии и создание сепаратного Западногерманского государства.

Дж.Ф. Даллес, выступая в Ассоциации американских журналистов за границей 10 января 1949 г., отметил: «Урегулирование берлинской проблемы возможно в любое время на основе введения советской марки во всем Берлине и предоставления нам права завозить продовольствие, сырье и топливо в западные секторы. Нынешнее положение, однако, выгодно Соединенным Штатам с пропагандистской точки зрения. К нашей чести относят то, что мы спасаем население Берлина от голода, а русских обвиняют в тех лишениях, которые приходится терпеть берлинцам. Если мы урегулируем проблему Берлина, то нам придется заняться проблемой всей Германии в целом. Нам немедленно придется рассмотреть предложение русских об отводе всех оккупационных войск и возвращения Германии немцам».

✓ Смысл «приватизации 1» был преимущественно политическим – заблокировать возможность возврата к коммунизму. Задача «приватизации 2» – модернизация менеджмента… системы хозяйствования.

Чубайс. Интервью «Вестям 24». 28.01.2011 г.

✓ Каждая новая эпоха вооружает (оснащает) нас новыми очками.

Эйнштейн

Соответственно иначе воспринимается мир, нас окружающий, наше вчера и наше завтра.

✓ Из кувшина можно вылить только то, что было в нем.

Ш. Руставели

✓ Оказывается, из ничего с успехом делается нечто, и нечто низводится в ничто.

✓ Демократия, свобода, права человека. Либерализм, глобализм и прочие измы. Все это гарнир к главным блюдам, что подаются на пиру для избранных – именуемых олигархами, оседлавшими шар земной.

Инерции мышления свойственны заимствование и подмена понятий – гражданские войны, общечеловеческие ценности и т. п. Нормы права, особенно международного, их стесняют. Десять заповедей им словно вериги.

Мы в советское время призвали на подмогу диалектику. Если у нас был социализм, провозглашенный Октябрем, то с ноября 1917 по сентябрь 1918 г.

✓ И жить приказано было не по Марксу – все подвергай сомнению (у Тютчева – «мысль изреченная есть ложь»), а по Гегелю: все разумное существует, все существующее разумно. Вот он – «реальный социализм».

✓ Зуб мудрости – зуд мудрости.

✓ Время не камни собирать – время мыслями собираться.

✓ Счастлив тот, кто может связать конец своей жизни с ее началом.

Гёте

✓ Молодежь счастлива тем, что у нее есть будущее.

Гоголь

✓ «Глория дей» (сорт розы, выведенный специально к Потсдамской конференции. – Ред.) – все, что осталось от Потсдама.

✓ Объективные познания – условие объективного суждения.

✓ В желании выражается сущность человека.

Спиноза

✓ Сколько… различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения.

Первое послание св. апостола Павла к коринфянам

Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших.

Послание св. апостола Павла к эфесянам

Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов.

Второе послание св. апостола Павла к Тимофею

…если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда.

Послание св. апостола Павла к евреям

✓ Чем лучше, тем хуже. Это – про оружие.

✓ У всякой проблемы множество измерений.

✓ Верность слову обременительна – она урезает произвол.

✓ Историю терзают на фрагменты – во времени и пространстве.

Вместо слепка с событий история предстает в виде обглоданной кости.

✓ Превосходство – «резерв безопасности».

✓ Конверсия мышления.

✓ Игнорирование фактов не отменяет обстоятельств, а только усугубляет последствия.

✓ Память, обремененная разочарованиями и сбывшимися, к несчастью, подозрениями.

✓ Мы делаем сегодня будущее или лишаем себя его.

✓ Искренность – мать правды.

Д. Дидро

✓ Нельзя быть злодеем другим, не будучи себе негодяем.

Б. Пастернак

✓ Непризнание за правдой качеств наднациональной категории.

✓ Прежде чем вещать правду другим, следует научиться говорить правду самому себе.

✓ «Твое» и «мое» – источник всех раздоров. Ларошфуко

✓ Наука – дань фактам, а не дань моде.

✓ Часто в слова упаковывают то, что хотели бы спрятать от чужого слуха.

✓ В разговоре с Л.И. Брежневым (1976 г.) процитировал Петра I: «Оградив отечество безопасностью от неприятеля, надлежит стараться находить славу государства через искусства и науки».

Кругом все «играли в закон, как в карты, подбирая масть в масть, и неустанно подводили мины под фортецию правды».

С. Князьков. Очерки из истории Петра Великого и его времени (СПб, 1914)

✓ Петр повторял слова псалма Давидова «всяк человек есть ложь».

✓ Пороки силового мышления нельзя компенсировать никакой нанотехнологией.

✓ Научные открытия имеют имена. Убийства с помощью этих открытий, как правило, анонимны.

✓ Стыдно признаться, но из всех живых существ лишь человек не знает, что для него полезно.

Плиний Старший

✓ Нельзя дважды войти в воду. Сколько же раз можно окунаться с головой в одни и те же догмы?

✓ История – непрерывный процесс. Нам дано… продолжать, отталкиваясь от посылок былого, или отталкивая их.

✓ Политический навоз. Он не удобряет, а изводит плодородие.

✓ Совесть у него чистая, не бывшая в употреблении.

Е. Лех

✓ Неразумно бояться того, что неизбежно.

Публий Сир

✓ Двойная мера, двойные весы – мерзость по отношению к Господу.

Соломон, 20: 10

Сеющий неправду пожнет беду.

22: 8

От всякого труда есть прибыль, а от пустословия только ущерб.

14: 23

Погибели предшествует гордость, а падению – надменность.

16: 18

✓ Идею нельзя убить. Но можно сделать так, чтобы она умерла.

С.Ю. Витте

✓ Самая фундаментальная из всех наук – общественная наука. И эта наука начинается с правильной постановки школьного образования.

✓ Крестный отец военного коммунизма, сталинизма, постсталинизма – кто? Реакция на Октябрьскую революцию демократий.

✓ У каждого живого существа есть родители. Каждое общественное явление тоже не сирота.

✓ Буркхардт исполнил поручение Гитлера при встрече с Галифаксом (после заключения договора 23.08.1939 г.). Заявление Чемберлена – если мы оставим Гитлера в покое, то он оставит в покое нас. Взаимосвязь очевидна.

✓ Каждый день – строка в летописи истории.

✓ Политика постоянно опровергает, что прямая есть кратчайшая линия между двумя точками.

✓ США не ищут общий знаменатель. Они навязывают свое прочтение явления в качестве общего.

✓ Сообщество, сколачиваемое рынком. Сообщество, объединяемое культурой и историческим опытом.

✓ …не стоит класть голову на подушку соглашений с такими странами, искусство борьбы за жизнь которых много выше нашего, а нужно рассчитывать лишь на самих себя.

Вандам

100 лет назад это прописано.

✓ Иван IV (3—4 тысячи убитых).

В Нидерландах (под властью Карла V и Филиппа II) с 1547 по 1584 г. уничтожено до 100 тысяч еретиков. Из них сожжено 28 540 человек.

Франция. Карл IX – 23.08.1572 г. Варфоломеевская ночь (Карл лично в ней участвовал) – более 3000 гугенотов. В продолжение последовавших двух недель еще 30 тысяч.

Генрих VIII Английский. «За бродяжничество» вдоль больших дорог повешено 72 тысячи человек.

Эрих XIII в Швеции.

Итого в Европе в годы Ивана IV уничтожено от 300 до 400 тысяч человек.

✓ Важнее – как система себя реализует, а не то, как она была изначально задумана.

✓ За убиенного индейца до 1906 г. – 5 долларов, за женщину – 3, за ребенка – 2. Австралия извинилась за геноцид аборигенов, а США?

✓ Русско-японская война 1904—1905 гг. Роль Англии и США. Почти половину средств, вложенных Токио в войну, отсчитал американский еврейский центр.

Я. Шифф

Об этом 6.02.1990 г. напоминала «Сан-Франциско кроникл».

✓ Не верь словам ни своим, ни чужим. Верь только делам. Л.Н. Толстой

✓ Самое плохое решение то, которое нельзя изменить.

Война становится, судя по всему, тем воинственней, чем больше она политизируется.

Клаузевиц

Секрет примирения в воспоминании прошлого. Уже поэтому так важно верно усвоить опыт былого – и положительный, и негативный.

✓ Политики ведут себя как боги на земле, не научившись быть людьми.

✓ В зрелой политике, как и в науке, нельзя довольствоваться видимой частью спектра.

✓ Воспитание – лучший припас на старость. Аристотель

✓ Путь познания тернист. Не менее сложен (полный колдобин) путь внедрения познания на практике (в политике).

✓ Народ, у которого нет своей армии, будет кормить чужую. Наполеон

✓ Злоупотребление научным языком превращает в науку слов то, что должно быть наукою фактов.

✓ Угол зрения часто определяет степень зоркости.

✓ Звон злата подкрепляет лязг стали.

✓ Язык – душа нации.

А.Н. Толстой

✓ Где не погибло слово, там и дело еще не погибло.

А. Герцен

Слово, отчеканенное поэтом, есть пророчество или предостережение. Знак качества его личности. Богатство языка есть богатство мысли. Пушкин говорил: «Мысль! Великое дело! Что же и составляет величие человека, как не мысль!» И добавлял: «Истинное воображение требует гениального знания».

Сегодня слово может стать предвозвестником конца. Все зависит от того, на какую чашу весов оно падет.

Язык и словесность суть не только способы, но главные способы народного просвещения.

✓ Как материал словесности язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство перед всеми европейскими.

А.С. Пушкин

✓ Русский язык является богатейшим из всех европейских наречий и кажется нарочно созданным для выражения тончайших оттенков.

П. Мериме

✓ Высокие цели, хотя бы и невыполнимые, дороже нам низких целей, хотя бы и достигнутых.

Гёте

✓ У всех у нас есть один якорь, с которого, если мы сами не захотим, никогда не сорвемся, – чувство долга.

И.С. Тургенев

✓ Величайший капитал нации – нравственные качества народа.

Н.Г. Чернышевский

✓ Если начаток свят, то и целое; и если корень свят, то и ветви.

Послание св. апостола Павла к римлянам, 11: 16

✓ «Мудрость лишь в истине» (Гёте). «Истина – солнце ума», – отчеканил Луи Вовенарг («Размышления и максимы»). Это солнце затмевают сплошь и рядом, его «заносит забвение» (Ф.И. Тютчев) элементарных фактов. И «как ни билось бы злоречье», нам надлежит возводить бастионы против лжи, обкрадывающей умы. Иначе не пресечь схода селей безумия, ложь снова и снова будет воплощаться в «булат каким-то божьим попущеньем». Еще раз позаимствую метафору Ф.И. Тютчева.

Честное прочтение летописи свершившегося не только и не просто дань заветам прежних поколений, их опыту. Это, прежде всего, охранная грамота на тернистом пути в будущее.

Ключ к решению проблем – послушание истине. Почему это библейское назидание особенно актуально сейчас? Ныне человек переступил грань, когда просчет, перегиб, авантюра способны стать роковыми для биологической жизни на планете Земля.

Никто не оспорит, что каждому следующему поколению присущ свой, не только музыкальный слух, но и социальный, политический, поведенческий, отличное от отцов и дедов восприятие прошлого вплоть до радикального переосмысления знаковых событий. Как бы то ни было, однако, даже богам, поучали античные греки, не дано сделать былое не былым.

К правде не применим срок давности. И если правители будут пробавляться порочным дележом цельного сущего на свое и чужое, ядерное и схожее с ним лихо не сойдет с горизонта. Либо из опыта прошлого будут извлечены изотопы истины, либо – апокалипсис. Рукотворный, навлеченный современным геростратом от политики.

Эта альтернатива занимала мудрейших мыслителей прошлых тысячелетий. Аристотель, Сократ, Цицерон, Конфуций, Будда, христианские апостолы. Экономя время, сошлюсь только на притчи Соломона: разные весы, разная мера – и то и другое мерзость пред Господом (20: 10).

Когда в дискуссиях партнеры, представляющие официальную западную демократию, выдающие себя за поборников «общечеловеческой морали» и заповедей Всевышнего, бывают уличены в двоедушии, смущаются. Им нечего по делу возразить. Двоедушие на индивидуальном уровне есть болезнь, но перенесенное, внедренное в политику – это запрограммированная катастрофа.

Итак. Лучшая броня против бед – знание (Рудаки). Ум не может возместить пробелы в познании. Невежество не аргумент. Дополним сказанное рекомендацией Н. Макиавелли: чтобы знать, что будет, надо знать, что было. Он, как и его античные предтечи, полагал – и справедливо, – что корни большинства явлений, определяющих земной политический и нравственный климат, уходят в седую древность.

Благодаря компьютерной революции, едва ли не наиважнейшей в раскрытии потенциала человеческого сознания, можно с большей достоверностью вскрыть обусловленность смены формаций и даже эпох при становлении существующего миропорядка или, если угодно, беспорядка. То, что несведущим представляется откровением, на поверку оказывается подзабытым или тщательно скрываемым наследием прошлого.

Дранг нах Остен. Карл Великий (743—814). Беспощадное уничтожение иноверцев и непокорных племен, мешавших освоению «цивилизаторами» приглянувшихся им территорий и богатств.

Торжество католичества над Византией раскололо Европу на враждебные лагеря, не имеющие общих знаменателей поныне.

Клемент VI. Семь булл 1348 г. Призыв к крестовым походам против врагов католической церкви и запрет на продажу последним оружия, железа, лошадей и продовольствия + многое другое.

1533 г. «Любекское согласие» (шведский король + австрийский глава Римской империи германской нации).

1893 г. Решение сената Соединенных Штатов, запрещавшее предоставление кредитов России.

КОКОМ – это не изобретение холодной войны[7].

Методы, коими пользовались противники России и Советского Союза.

✓ Чтобы не уподобляться мыльным пузырям, слова должны выдерживать смысловую нагрузку, декларации – проверку делом.

✓ Просвещение, по В. Далю, должно «даровать свет умственный, научный и нравственный, поучать истинам и добру, образовывать ум и сердце» (т. 3, с. 908).

И далее. Будучи частью целого, народам и индивидуумам не обязательно растворяться в нем.

✓ Кому (слишком) много дано, с того некому спрашивать.

Духовная нищета – самая опасная из обездоленностей.

Упущенная возможность для взаимопонимания – добавленный риск.

✓ Призвание истории – укреплять иммунную систему человечества (народа) от хворей унаследованных и их злободневных мутаций.

✓ Слова принадлежат веку, мысль – векам.

Карамзин

✓ Государственный деятель, не способный свести финал своей политики с ее началом, не стратег… это в лучшем случае.

✓ Самообман от чрезмерного самомнения.

Микеланджело

✓ На перепутьях и даже крутых переломах есть альтернативы.

✓ Античная философская школа с математическим уклоном: «Числа управляют миром» (Правда. 12.12.1983 г.). Находка, источник вдохновения для олигархов.

✓ Великий ум, однажды искаженный, – навечно проклятие Земли.

Д. Рёскин

✓ Сделать ее (нравственность) живой силой и помочь ясно осознать ее значение – главная задача образования.

A. Эйнштейн

✓ Исследование истины само должно быть истинным.

В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растет обнищание человеческого мира.

К. Маркс

✓ Богатство очень хорошо, когда служит нам, и очень плохо, когда нами управляет.

Ф. Бэкон

✓ Где дело говорит само за себя, слова излишни.

Цицерон

✓ При каждом виде государственного устройства сущность гражданина меняется.

Аристотель

✓ Есть только одно благо – знание и только одно зло – невежество.

Сократ

✓ Эгоизм – первопричина рака души.

B. Сухомлинский

✓ Каждый из нас – сын своих дел.

М. Сервантес

✓ Ошибка одного – урок другому.

✓ Неуважение к предкам – первый признак безнравственности.

А.С. Пушкин

✓ Зависть – начало раздора между людьми.

Демокрит

✓ Зло всегда ходит на костылях добродетели.

М. Пришвин

✓ Знание – начало сомнений.

✓ Там, где нужен ум, сила не помощник.

✓ Даже лучшее зеркало не отражает обратную сторону вещей.

Японская мудрость

✓ Когда мог, не знал. А когда узнал, уже не мог. Про Горбачева.

✓ Идея народного суверенитета при Перикле (V в. до н. э.) – правителе Эллады, достигла воплощения в разделении властей – законодательной, исполнительной, судебной – своей вершины. Всемогущий ареопаг был лишен прежних функций. Они перешли к народному собранию, совету пятисот и народному суду.

Еще при жизни Перикла развитие пошло по наклонной. На смену демократам пришли демагоги и тираны.

✓ СМИ – четвертая власть. Кто контролирует информационное поле, тот клонирует сознание пасущихся на нем.

✓ Разрыв слов и дел превращается в пропасть.

✓ Великая идея в дурной среде извращается в ряд нелепостей.

В. Ключевский

✓ Есть в жизни всех людей порядок общий, таящий объясненье прошлых дней.

Его поняв, легко почти наверно предсказывать течение событий.

В. Шекспир. Генрих IV

✓ Время – величайший союзник упорства.

Гёте

Время – непредвзятый свидетель. История (в идеале) – запечатленное время, а не только каталог фактов.

Время – зеркало событий.

✓ Достучаться до небес часто проще, чем до соседа.

✓ Каждое событие или явление – урок, извлечение правды из которого – искусство терпения и, главное, порядочности.

✓ Художник-абстракционист: я так вижу.

Политик-правдоглотатель: я так полагаю. Факты побоку.

✓ Вопрос вопросов историка: где начало того конца, которым оканчивается начало? Может быть, мы приблизимся к адекватному ответу, следуя прутковскому совету: «Не в совокупности путь единства, но более в единообразии разделения».

✓ Все рано или поздно ныне неведомое выпростается из теснин забвения и заблуждений на свет божий.

✓ Настоящее не всегда стоящее, как и состоятельный человек не всегда состоявшийся.

✓ Искусство нравиться – это умение обманывать.

Вовенарг

✓ Искусство тем особенно и хорошо, что в нем нельзя лгать.

А.П. Чехов

✓ В раю больше запретов, чем в аду.

✓ Не истины науки трудны, а расчистка сознания человеческого от всего осевшего ила, от признания неестественного за естественное, непонятного за понятное.

✓ Ф.Е. Вишневский (1902 – 1978). Официальное открытие музея 11.02.1971 г. Основан в 1969 г. В настоящее время в фондах Музея В. Тропинина и московских художников его времени более 2970 произведений искусства, из них около 400 лучших – дар городу Ф.Е. Вишневского.

В период подготовки к открытию музея уточнена дата рождения Тропинина – 1780 г. (вместо 1776 г.). Выявлена подлинность целого ряда русских и иностранных художников, работавших в России, вызволены из забвения «редкие» художники, к примеру Л. Фишер, А. Стрелковский и др. Уточнены имена лиц, отображенных на картинах В. Тропинина, акварелях П. Соколова, идентифицированы «неизвестные» О. Кипренского, В. Боровиковского, Е. Плишара. Так, портреты работы Кипренского (1813) шли за изображения И. Лампи. Оказалось, портретируемый – В.В. Мусин-Пушкин-Брюс.

Особо – «Девушка с горшком роз», «Автопортрет на фоне Кремля» (1844), «Портрет Самсона Суханова» (1823). Камнетёс и ваятель-самоучка (пьедестал памятника Минину и Пожарскому – его работа).

✓ 04.06.1855 г. Объявление в «Прибавлении к Санкт-Петербургским ведомостям» о публичном торге «излишних картин итальянской, испанской, фламандской, немецкой и французской школ», а также других предметов (из собрания Эрмитажа).

Торги – 19, 22, 24 и 26 августа.

В казну поступили 20 тысяч 154 рубля 5 копеек. Окончательная выручка (на 12.11.1855 г.) за картины 21 тысяча 585 рублей 15 копеек и «разные вещи» – 2 тысячи 243 рубля 90 копеек. Почти четверть этих денег (5 тысяч рублей) тогда же была потрачена на покупку картины, ошибочно приписываемой Мурильо. Согласно каталогу В.О. Корицкого, на продажу было выставлено 1218 живописных работ.

Подготовка велась с 1848 г. Кроме продаж, намечалось переместить (картины) в загородные дворцы, Академию художеств в Москву, в Римско-католическую духовную академию, в Институт корпуса инженеров путей сообщения, в строительную комиссию.

✓ Коллекция Мосолова. По завещанию Мосолова (умер 16.07.1914 г.) вся его коллекция переходила в Румянцевский музей (оценка 472 530 рублей).

✓ Коллекция П. Семенова уступала по количеству представленных мастеров лишь собранию Лихтенштейна в Вене (на 1906 г.), содержала 617 оригиналов более 400 мастеров (в основном XVII в.) – на 23 мастера меньше, чем в Эрмитаже.

В 1916 г. Семенов передал Эрмитажу 720 картин за сумму в два раза меньшую, чем назначал Эрмитаж и предлагали иностранные покупатели. Плюс Семенов подарил Эрмитажу 203 офорта Рембрандта, 95 гравюр Дюрера и много листов других старых мастеров.

✓ Наряду с Петром I коллекционированием занимались его сподвижники. Наиболее крупные и по качеству ценные собрания у А.Д. Меншикова и у Якоба Брюса. Помимо картин и скульптур Меншиков прибирал к рукам изделия из серебра (по описи 1709 г. – 30 пудов серебряной посуды). «Рубин», оказавшийся шпинелью, украсил в 1730 г. корону Анны Иоанновны.

Я. Брюс – его кунсткамера наполнялась главным образом книгами (библиотека сохранилась до сих пор) + научные приборы.

✓ Драматический поэт – беспристрастный как судьба… Он не должен хитрить на одну сторону, жертвуя другою, не он, не его политический образ мыслей, не его тайное или явное пристрастие должно было говорить в трагедии, но люди минувших дней, их умы, их предрассудки. Не его дело оправдывать или обвинять, подсказывать речи. Его дело воскресить минувший век во всей его истине.

А.С. Пушкин

✓ Еще в марте 1931 г. Госдеп владел информацией о подготовке Японии к вторжению в Маньчжурию. Оно началось 18.09.1931 г.

✓ «Дыхание грядущей войны чувствуется повсюду», – подчеркивалось в декларации делегации СССР от 30.09.1927 г., оглашенной на заседании подготовительной комиссии Лиги наций по разоружению.

Британские тори вкупе с администрацией США моделировали. наступление на Советскую Россию. На него рассчитывали подрядить с запада – Францию, Германию, Польшу, Латвию, Эстонию, остатки группировок Деникина, Врангеля, казачьих атаманов, с востока – Японию, а также Чан Кайши.

30.09.1938 г. Чемберлен и Гитлер подписали декларацию, «символизировавшую желание двух народов никогда более не воевать друг с другом».

06.12.1938 г. Бонне и Риббентроп подписались под аналогичным соглашением.

✓ Как басня, так и жизнь ценятся не за длину, но за содержание.

Сенека

✓ Задача Пушкинского заповедника – не только и даже не столько сохранение материальных составных, но перво-наперво просветительских, философских, нравственных идей, взошедших на этой почве и умноживших духовный капитал человечества.

✓ Сохранители прошлого – охранители будущего.

✓ Культура – жизненный нерв мира.

✓ Снять скальп с модели американской демократии (мысли изнутри).

✓ Надо уметь переносить то, что нельзя избежать.

М. Монтень

✓ Дружба довольствуется возможным, не требуя должного. Аристотель

✓ Единение (путь к согласию) через разномыслие и добродетель.

Конфуций

✓ Подавать события в розницу, вне временного и материального (+идейного) контекста (рвать взаимосвязь времен и причинности) – значит искажать истину.

✓ Я. Шифф + Варбурги. Макс Варбург спонсировал праворадикальные группировки с декабря 1922 г.[8]

✓ Технологические инновации и их имплементация (отражение) в сознание.

✓ Будущее зависит от того, с каким духовным багажом или обременениями мы вступаем в свое завтра.

✓ Новшества, созревшие в утробе потребительства, – материализм.

✓ Если бы естествоиспытатели уподобились политикам в обращении с фактами, они не только не познали новых открытий, но преуспели бы в закрытии прежних.

✓ Западный плюрализм от одного идейного корня.

✓ Ярмарка вседозволенности – на кону алчность и ненасытность.

✓ От перестановки слагаемых сумма не меняется. Это в арифметике. Но не в политике. 13.02.1990 г. Шеварднадзе сошел с позиции «4+2» на «2+4».

✓ Зрелый политик, как хорошее авто, должен быть всегда готов ко всем поворотам.

✓ Многополярного мира не терпит моноидеология (США – однопартийная система).

✓ Советский Союз не существует с 1992 г. Что переменилось? (в международных отношениях).

✓ Претензию на неограниченную гонку вооружений Вильгельм II называл «вопросом чести и достоинства» (История дипломатии. Т. II. С. 630). Как и Гитлер (уход с конференции Лиги наций).

✓ В битве на Сомме (август—ноябрь 1916 г.) англичане потеряли столько же, сколько во Второй мировой войне (англичане + французы – 760 тысяч).

✓ Политика плюс дипломатия – продолжение войны другими средствами.

Дж. Шульц

✓ Ошибки возвращают нас (переводят стрелки) в прошлое.

✓ Одинаково опасно и безумному вручать меч, и бесчестному власть.

Пифагор

✓ Кто выдает себя за спасителя, рискует быть распятым. Испанская пословица

✓ Нет большего несчастья, чем незнание границ своей страсти.

Лао-цзы

✓ 09.02.1904 г. Япония без объявления войны атаковала Порт-Артур. При активном содействии Лондона и поддержке Вашингтона.

✓ Лучше полезная ложь, чем бесполезная правда.

Дж. Кеннан еще в 1949 г.

✓ Черчилль: британское правило – всегда полезно делать свое дело чужими руками, иначе говоря, с помощью чужих денег.

✓ В потребительский век под пятой вещей нищает дух.

✓ Не знаю, как других, меня наводит на нерадостные мысли превращение договоров в депрессант с кратким жизненным циклом. Начинают манкировать, едва высохнут подписи.

✓ Размежевание с прошлым не идентично преданию забвению его опыта.

✓ 30.09.1938 г. перед отлетом из Мюнхена Чемберлен имел еще одну беседу с Гитлером: «Для нападения на СССР у вас достаточно самолетов, тем более что уже нет опасностей базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах».

Независимое военное обозрение. 2000. № 23

✓ Доклад Контрольного совета СМИДу 1947 г.

«2. Ввиду особого положения Большого Берлина, который является районом, оккупированным совместно четырьмя державами… и в то же время является столицей советской зоны…»

✓ Будучи частью целого, не обязательно раствориться в большем.

✓ Если человек ищет мудрости, он умен; если он думает, что нашел ее, он глуп.

Персидская пословица (Л.Н. Толстой)

✓ Приказ Ставки 19.01.1945 г. «О поведении на территории Германии»: «Каждый офицер и солдат должен хранить самообладание. Остающееся население на завоеванных землях не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказываться по законам военного времени».

✓ Мы желаем возвести вокруг большевизма железный занавес, который помешает ему разрушить цивилизованную Европу.

Клемансо

✓ Шуберт не услышал при жизни ни одну из сочиненных им симфоний. Отнюдь не потому, что они были непростыми для воспроизведения. Так и «утопия». Ибо не созрело время, торпедировали внешние факторы.

✓ Чтобы опошлить великое, часто достаточно очернить, опоганить его биографию.

✓ Мазохизм – гонка вооружений.

✓ Друзьям помогают трудности преодолевать, недругам подсобляют на трудностях споткнуться.

✓ Свобода избранной личности в исполнении США равна неуемному обезличиванию остальных.

✓ Море потому велико, что и мелкими реками не брезгует.

Индийская пословица

✓ Война есть война, и полвойны – война.

✓ Прямая дорога иной раз длиннее окольной.

Корейская поговорка

✓ Подобно барабану – звук сильный, а внутри пусто.

Персидская пословица

✓ Нет головы – нет и лица.

Таджикская пословица

✓ Прямые деревья идут раньше под топор.

Китайская пословица

✓ Колумб Изабелле: сегодня убил еще 100 индейцев. Зато спас 100 душ.

✓ Мания величия государей оборачивается утратой величия государств.

✓ Доказательство невозможного через насилие над истиной.

✓ Стимул к переоценке привычных оценок – не прихоть, а познание ранее скрытых обстоятельств.

✓ Знахарство, шарлатанство и шутовство в делах державных не терпимы.

✓ Время не застывает даже в годину холодной войны.

✓ Политике присуща способность из ничего делать нечто, а нечто превращать в ничто.

✓ Деньги – мышцы войны. Война – лавина бед и доходов (прибылей).

✓ Все живые существа соединены в общность неразрывной нитью бытия.

Индийское поверье V в. до н. э.

✓ В общении не может быть различий по происхождению.

Дэн Сяопин: «за конфуцианством социализм»

✓ Закон о порабощенных нациях – новейшая редакция дорожной карты (1919) и Дропшота (1949).

✓ Все мы от единого корня (рождаемся равными) – ветви врозь.

✓ После утраты власти даже у самых отъявленных ретроградов проступает вопрос: а не могло ли быть иначе? Но сие редко есть (обогащение) опытом. Чаще жалость к самим себе.

✓ Верхоглядство – производное не от невежества. Оно сродни исполнению заказа сделать прошлое подстилкой для силовых упражнений в настоящем и переноса их в будущее.

✓ Социализм в экономике не столько способ производства, сколько способ распределения материальных благ. Как природных, так и продукта деятельности человека.

Социализм в политике – наполнение понятия «права» равным содержанием, независимо от происхождения и имущественного положения, а обязанностей – равным исполнением (подчиненностью) законам и нормам в отсутствие привилегий.

✓ Правда освободит от бремени заблуждений и пороков.

✓ Покупная демократия есть отрицание диктатуры народа.

✓ Не следует возводить в кумиры ни деятелей прошлого, ни тем более деятелей нынешних.

✓ Россию можно победить только изнутри.

Страна трещит по социальным, национальным, конфессиональным швам.

Клаузевиц

✓ Один из роковых пороков, присущих советским правителям 80-х гг., – самолюбование, стремление поучать всех и каждого при неспособности внимать фактам. Даже гром не побуждал перекреститься.

✓ «Управляемый хаос» – зачем он кому-то нужен?

✓ Советская империя – если принять деревню за внутреннюю колонию.

✓ Главная тайна революций – деньги, на которые она совершается.

«Освенцим – это лишь» продолжение «польских концлагерей Стшалково и Тухоли», где морили пленных красноармейцев.

Н. Стариков

✓ Кто отрешается от права остаться самим собой, тот предает не только прошлое свое, но и будущее.

Историческое беспамятство – ржа, разъедающая связь времен, предающая забвению опыт былого.

✓ Победоносцев: чем безграмотнее население, тем легче им управлять.

✓ Ришелье: лучше беззаконие, чем беспорядки.

✓ Верное слово в правильное время.

✓ Вся жизнь – борьба. «За», если эта борьба идей ради постижения лучшего, а не перетягивание каната, чтобы накинуть петлю на шею побежденного.

✓ Время – мера делания. Не только на сегодня, но и для вчера.

✓ Радоваться в одиночку грустно.

Г. Лессинг

✓ Талант работает, гений творит.

Р. Шуман

✓ Мы смотрим на мир через призму своего уклада.

✓ Правители создают (формируют) обстоятельства, обстоятельства создают (формируют) правителей.

✓ Американские военные – конкистадоры современности (вбомбить в каменный век, Иран – ущерб культурному наследию, истокам человеческой цивилизации).

✓ «Песня без слов». Музыка без мелодии, то есть без музыки.

✓ Многонациональное сообщество – сосуществование культур, религий, укладов жизни.

✓ Основной порок социализма в советском издании – забвение социальной составной, подчинение его иным векторам.

✓ История творила науку, наука творила историю.

Афтершоки событий десятилетней и вековой давности изучаются по сию пору.

✓ Забывчивость часто – индульгенция.

✓ Разные мнения не обязательно повод для отчуждения, они могут дополнять друг друга.

✓ Каждый политик, обретая власть, подвержен искусу вознестись над моралью.

Раздвоение личности – остаться человеком или вознестись…

✓ Следующий принципам не платит оброк обстоятельствам. Не хочешь платить оброк обстоятельствам и поветриям – следуй принципам.

✓ Свобода совести или свобода без совести.

✓ Гражданская война кончилась, но гражданский мир не наступил. Национальная идея не пришла на смену партикулярным поверьям и доктринам. Иностранные интервенты ушли, пятые колонны затаились. Планы изничтожения России (независимо от строя, в ней существующего) остались. Они определяли вектор империалистической политики.

Зачистки (коллективизация, раскулачивание, процессы).

Изоляция и самоизоляция.

✓ Сегодня – перепутье между вчера и завтра. Оптимальную лоцию пронизывает правда. Только правда, очищенная от всяких измов, субъективных и объективных.

✓ Различие между вождизмом и лидерством, авторитетом и авторитарностью.

✓ Мечтать не возбраняется. Но особенно в политике мечтать надобно осмотрительно.

✓ Предвидение – не праздное любопытство.

✓ …И очень рад, что прежний путь

Переменил на что-нибудь.

А.С. Пушкин. Евгений Онегин. Гл. 1

✓ США, по-видимому, запамятовали, что без равной неделимой безопасности не может быть стабильного мира. Любой перекос – импульс к гонке вооружений по мотивам закрытия сегментов уязвимости.

✓ Барбаросса утонул во время крестового похода.

Гитлер (план «Барбаросса») захлебнулся в крестовом походе против Советской России.

✓ Борис Николаевич Чичерин (1828—1904), дядя Георгия Васильевича Чичерина (1872 – 1936), определил политологию как «науку о способах достижения государственных целей».

Экономические стратегии. 2013. № 8. С. 60

✓ Избери себе друга; ты не можешь быть счастлив один: счастье есть дело двоих.

Пифагор

✓ С чего (когда) начинается Родина?

✓ Расстояние до означенной цели измеряется делом.

✓ Задача истории не только постижение истины, но и воспитание культуры послушания ей.

✓ Истоки всех зол и испытаний – духовное растление.

✓ Как просто посмотреть – как трудно увидеть.

✓ Все испытывайте, хорошего держитесь.

Апостол Павел

✓ Проще всего объехать неудобье на козле отпущения.

Примечания

1

Ныне РИА «Новости». (Примеч ред.)

2

Очевидно, имелась в виду, в частности, «Операция № 51», план которой был утвержден премьером Тодзио 14.07.1942 г.

3

В канун «Оверлорда» – «Рэнкина», собственно, и развернулись прицельные налеты англо-американской авиации на промышленные объекты, транспортные узлы, испытательные полигоны Третьего рейха. До этого больше бомбили жилые кварталы. Тогда же союзники занялись обхаживанием Швеции, Швейцарии, Турции и ряда других стран на предмет сокращения ими поставок немцам продукции и сырья военного назначения.

4

КВО – круговое вероятное отклонение от цели. (Примеч. ред.)

5

Конференция стран Азии и Африки. Апрель 1955 г.

6

Фогель Х.-Й. – немецкий политик, лидер Социал-демократической партии Германии с 1987 по 1991 гг.

7

Координационный комитет по экспортному контролю – организация стран НАТО и Японии.

8

Яков Шифф и семья Варбург – крупнейшие американские финансисты.

Content

Валентин Фалин
Уникальная фигура советской дипломатии. Статьи из СМИ. Записки из дневников. Воспоминания соратников

Излучение Фалина Статьи-воспоминания

И один в поле воин…

Вспоминая о В.М. Фалине Из времен международного отдела ЦК КПСС

Излучение Фалина

Они были у него в сердце

Профессор Фалин

«Аттическая соль»

Статьи В.М. Фалина в СМИ 1984 – 2015 г г.

9 мая

Миноносная демократия Мнение политического обозревателя

Вашингтон, нейтралитет и нравственность

Когда ученье – тьма

Инцидент

Политика и коварство

Страницы истории. Потсдам, 1945 год

«Совершенная война» Б. Роджерса

Кто развязал холодную войну… Свидетельствуют документы

Победа, грозившая обернуться новой войной

Второй фронт или война на два фронта?

К 50-летию установления дипотношений с ФРГ

Памяти В.И. Попова

Война настигла меня в пятнадцать лет

США и Россия

Связь времен – взаимосвязь явлений К выступлению в Дрездене

Размышления о былом

«Перемещенное искусство» Текст выступления в Берлине

Беседы с Саввой ямщиковым

Навстречу 65-летию победы

Скупость слов и простор мысли О Станиславе Кондрашове

Про Савву

Западные державы и СССР накануне 22 июня 1941 года

Взаимоотношения Германии и России – опыт прошлого и вызовы будущего

Можно отделить церковь от государства, но нельзя отделить церковь от народа Для Московской патриархии

Находить точку опоры в себе самих

Московская битва – переломное событие Второй мировой

Заметки из дневника В.М.Фалина

Примечания