Вадим Панов

Быстрые перемены

© Панов Ю.В., текст, 2022

© Астахова А., Гай И., Зимний А., Зорин А., Лис Е., Олейников А., Фомичевы Е. и Д., Dasha Ever, текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Вадим Панов

Быстрые перемены

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь

Москва, проспект Вернадского

Три высокие башни…

Три высокие башни, изрядное число дополнительных строений, обширная территория вокруг и подземные этажи, уходящие далеко-далеко в глубь Москвы – вот что представлял собой Замок, дворец и крепость Великого Дома Чудь. Твердыня Ордена – одной из трёх основных семей Тайного Города. На гордый титул «небоскрёб» башни не претендовали – высота не позволяла, но выглядели стильными, абсолютно современными постройками – сталь, стекло и бетон. Снаружи. А вот большая часть внутренних помещений была отделана в полном соответствии с консервативными вкусами рыцарей – дерево и камень. На стенах – гобелены и оружие, тяжёлые бронзовые светильники, а в некоторых коридорах и помещениях – факелы. Под которыми, случалось, можно было заметить копошащегося в смартфоне рыцаря – чуды, как и большинство жителей Тайного Города, были консерваторами, но не дураками, хранили традиции, но не отказывались от современных технологий.

Внутреннее убранство Замка соответствовало его названию, снаружи – напротив – было полностью современным за исключением крыши центральной башни. Здесь господствовал серый камень, из которого были вырезаны и балюстрада по периметру, и фигуры грозных тварей Бестиария, и барельефы, украшающие мощный постамент, на котором в обычное время ярко и гордо сиял Карфагенский Амулет – гигантское, вырубленное из цельного рубина изваяние вставшего на дыбы единорога.

Сиял всегда, но виден был не каждый день. До нападения Вестника рыцари предпочитали скрывать местонахождение своего Источника магической энергии, но после того, как оно было раскрыто, – из гордости оставили на прежнем месте. Однако замаскировали, всегда показывая Амулет горящим с одной и той же яркостью, поскольку по интенсивности свечения можно было с лёгкостью рассчитать периоды его активности и спада. А иногда – абсолютно произвольно – закрывали от посторонних взоров полностью, словно зная, что однажды эта предусмотрительность поможет им избежать позора.

Потому что сейчас на постаменте Карфагенского Амулета не было.

Зато рядом с ним находился труп Гуго де Лаэрта, капитана гвардии и мастера войны Ордена. Точнее, пока – почти труп. Ярга переместил своё сознание из тела рыцаря в другую оболочку, и сейчас несчастный Гуго напоминал младенца: он сидел на каменном полу, прислонившись спиной к постаменту, пускал слюни и, улыбаясь, таращился прямо перед собой. Ничего не видя и никого не узнавая. Его собственная личность исчезла безвозвратно, однако трагедия не задела стоящих рядом рыцарей – они смотрели на несчастного Гуго с равнодушием статуй серого камня.

Рыцарей было трое: Густав Морон и Эдуард фон Кок, длинные выходцы из ложи Саламандры, и Барс де Ларс – невысокий, но жилистый, подвижный командор войны из ложи Мечей. В отличие от Саламандр Барс не носил усов и бороды, коротко стриг рыжие волосы и потому меньше всего напоминал бравого воина гвардии великого магистра.

Четвёртым мужчиной был Ярга. Он стоял у балюстрады, заложив руки за спину, не отрываясь смотрел на панораму ночной Москвы и не обернулся, даже услышав обращение Морона:

– Где должен оказаться труп, заурд?

Тишина.

Несколько мгновений чуды ждали ответа, а когда Барс понял, что Ярга не станет разменивать своё время на такую мелочь, негромко распорядился:

– Чуть левее лестницы. Оттуда лучше вид.

– Для кого? – не понял фон Кок.

– Для репортёров.

– А-а… – Рыцари грубо подняли безвольного де Лаэрта и сделали пару шагов в сторону. – Здесь?

– Да.

– Хорошо.

Фон Кок вытащил из-за пояса кинжал и вонзил в грудь Гуго. Из-за пояса, а не из ножен, поскольку кинжал был взят из личной коллекции Франца де Гира, великого магистра Ордена, сумевшего обмануть Яргу и сбежать из Замка.

Клинок ударил в сердце мастера войны, Гуго вздрогнул, широко распахнул глаза, но в следующее мгновение свет в них потух, и де Лаэрт обмяк. Рыцари опустили его на крышу и встали рядом, ожидая дальнейших распоряжений.

– Итак, что мы знаем: великий магистр Франц де Гир предал Орден и похитил Карфагенский Амулет. Мастер войны де Лаэрт попытался ему помешать, но был убит де Гиром за несколько секунд до того, как прибыло подкрепление.

– Может, пока не сообщать о похищении Амулета? – осторожно произнёс де Ларс, предлагая скрыть единственную правдивую деталь версии.

– Пожалуй, – поразмыслив, согласился Ярга. – Пусть обыватели считают, что вы что-то скрываете, – это их отвлечёт от размышлений о том, зачем де Гиру похищать Амулет.

– Да, заурд.

– После заявления по Городу поползут слухи, а потом вы расскажете правду: что великий магистр выкрал Источник… Который нужно найти!

Последнее предложение Ярга не произнёс, а рявкнул, причём рявкнул так, что рыцари вздрогнули, – резко, очень злобно рявкнул. Но продолжил стоять спиной к чудам, продолжая демонстрировать своё недовольство. Крайнее недовольство тем, что его переиграли. Нет, пожалуй, не переиграли – сделали неожиданный и весьма неприятный ход, который ломал ближайшие планы, поскольку Ярга даже в страшном сне не мог представить, что Франц сумеет забрать Источник.

– Что мы знаем?

Сейчас Яргу интересовал де Гир, и только де Гир, – он хотел знать текущие результаты расследования.

– Судя по всему, Франц давно решил похитить Источник в случае неблагоприятного для себя развития событий, – рассказал де Ларс. – Он подготовил скрытый портал и, когда пришло время, – активировал его. Мы думали, что Франц постарается уйти как можно дальше от Замка, искали межконтинентальный переход и потеряли время: он забрал Амулет и скрылся.

Охранная сеть Источника была настроена на пятерых высших иерархов Ордена, и только они обладали силой и умением упаковать Амулет в контейнер и вынести из Замка.

– Как де Гир сумел скрыться?

– Сначала он построил короткий портал в окрестности Тайного Города – его мы сумели засечь, однако сразу же перешёл во второй, межконтинентальный, который оказался очень хорошо замаскирован.

– Кто построил второй переход?

– Тёмные.

– Я так и знал… – вздохнул Ярга. – Я так и знал…

Навы заперлись в Цитадели, однако использовали любую возможность для удара. И будут так действовать до тех пор, пока он не решит эту проблему. А решить её с одним Источником невозможно. Сейчас Ярга контролировал только Колодец Дождей и надеялся – добавив к нему мощь Карфагенского Амулета – штурмовать оплот Тёмного Двора. Их энергия и его способности позволяли рассчитывать на то, что князь не сумеет применить особо сильные или запрещённые заклинания, точнее, они будут заблокированы, что поднимало вероятность победы до девяноста процентов. Теперь же со штурмом придётся повременить.

– Есть ещё одна не очень хорошая новость, – продолжил де Ларс. – Я проверил данные по работе с Источником и увидел, что несколько последних дней шёл целенаправленный отбор энергии в неизвестное хранилище. Проследить его местонахождение не удалось. Я полагаю, что де Гир сознательно накапливал её и теперь располагает небольшим запасом на ближайшее время.

– Небольшим, – уточнил Ярга.

– Но он у Франца есть.

– Его нужно найти. – Ярга наконец-то отвернулся от Города и посмотрел де Ларсу в глаза. – Де Гира, а не запас.

– Да, заурд. – Рыцарь коротко поклонился. – Я с радостью…

– Поиском займутся они. – Ярга едва заметно кивнул на стоящих у тела де Лаэрта рыцарей. – Ты нужен мне здесь.

Де Ларс замолчал, ожидая продолжения, и услышал неожиданное:

– Я собираюсь вывести тебя на первый план, Барс.

Уточнять не требовалось: ему предложено возглавить Орден.

– Меня? – удивился де Ларс.

– У тебя есть сомнения?

– Никаких! – опомнился рыцарь.

– Хорошо. Продолжим чуть позже. – Ярга кивком подозвал Морона и фон Кока, а когда они подошли, произнёс: – Вы должны отыскать предателя де Гира.

– Да, заурд.

– Я считаю операцию очень важной и только поэтому принял решение поручить её вам двоим – моим лучшим и самым сильным рыцарям. Вы оба получите награду в случае успеха и оба ответите за неудачу. Оба. Я хочу, чтобы вы работали вместе. Это понятно?

– Мы не подведём, заурд.

– Составьте план поиска, через час я хочу его видеть.

– Да, заурд.

Рыцари покинули крышу, а подошедший де Ларс тихо сказал:

– Без Источника, на тех запасах, которые у нас есть, мы протянем не больше месяца, в режиме жёсткой экономии – шесть или семь недель.

– Твоя задача – убедить Великий Дом в виновности де Гира и провести экстренные выборы великого магистра, – спокойно, будто не услышав де Ларса, ответил Ярга. – А учитывая, что все сильнейшие маги Ордена или бежали с де Гиром, или поддерживают нас… – «Или убиты», – добавил про себя Барс, – …проблем у тебя не будет: ты выиграешь выборы и возглавишь Орден.

Вот так просто: ты возглавишь Орден. Мечта всей жизни буднично выдаётся на крыше Замка рядом с остывающим телом капитана гвардии. Выдаётся тем, кто не имеет никакого отношения к Чуди, но добился права отдавать приказы.

И ещё он, кажется, умеет читать мысли.

– Коробит? – усмехнулся Ярга.

– Да, – не стал скрывать де Ларс.

– От того, что придётся признать моё главенство?

– От того, что нет праздника. И нет борьбы…

– От того, что ты не добился, а стал.

– Да, именно так.

– Праздник будет чуть позже, – пообещал Ярга. – Он придёт, когда ты окончательно осознаешь, что получил. Вот тогда придёт настоящий праздник: и внутри, и снаружи. А вот борьбы – ты уж мне поверь – мало не будет.

– Против кого? – вырвалось у де Ларса.

– Против врагов?

– До сих пор я считал врагами тёмных и зелёных.

– Настоящий солдат, – улыбнулся Ярга.

– Да. – Барс не отрываясь смотрел в чёрные глаза собеседника. – И я не хочу, чтобы моё правление раскололо Орден.

– Я тоже, – ответил Ярга. – Я много раз говорил, что именно в этом заключается моя цель – не расколоть, но объединить. Объединить весь Тайный Город: Людь, Чудь, все вассальные семьи… Объединить не на почве ненависти друг к другу, а в единое целое. Чтобы ту энергию, которая сейчас тратится на борьбу и даже войны Великих Домов, перенаправить на движение вперёд. И для этого мне нужна единая Чудь. Как часть чего-то большего.

«Мы уже Великий Дом, – царапнуло де Ларса. – Куда больше?»

Однако у него хватило ума промолчать.

– То, что я делаю, понимают многие, но принимают далеко не все.

– Почему?

– По той же самой причине, которая мешает тебе сполна насладиться происходящим: они потеряют верховную власть. Заметь: не власть, а именно верховную. Над лидерами семей буду стоять я, и это обстоятельство их не устраивает. Либо не устраивает тех амбициозных магов, которые мечтают сменить нынешних лидеров семей. Все хотят быть самостоятельными, не понимая, чего мы можем добиться, если объединимся.

– Кажется, я понимаю.

– Поэтому ты здесь, Барс, рядом со мной, – мягко ответил Ярга. – И поэтому предложение получил ты, а не кто-то другой.

– Предложение, которое я с благодарностью принимаю, – твёрдо сказал де Ларс.

Ярга помолчал, явно ожидая продолжения.

– И с радостью.

– Хорошо.

– Но вы позволите задать один очень важный вопрос?

– Да.

Вопрос действительно был важным, поэтому де Ларс выдохнул – не наигранно, а по-настоящему – и, замирая, начал:

– Почему вы…

– Почему ты до сих пор тот, кто ты есть? – помог рыцарю Ярга.

– Да, заурд.

Барс де Ларс знал о существовании заклинания «слова князя» – очень сложного аркана, позволяющего Ярге обращать в верных последователей даже смертельных врагов. Барс не знал, не мог знать точно, слышал ли он «слово», однако по косвенным признакам предполагал, что пока остаётся самим собой – ведь он позволял себе мысленно не соглашаться, а иногда даже иронизировать над Яргой. И потому его интересовало:

– Я могу понять, почему вы не изменили меня, но ваше предложение…

– Прозвучало странно?

– Необычно, – кивнул Барс. – Почему бы вам не выдвинуть в великие магистры того, кому вы можете полностью доверять?

– Ты знаешь почему, – после короткой паузы ответил Ярга.

– Они зависимы от ваших решений.

– Скорее, от моего мнения… – Пауза. – Сильно зависимы от моего мнения, и если бы я сделал великим магистром фон Кока, мне пришлось бы самому управлять Орденом, а у меня нет на это ни времени, ни желания.

– Я вас не подведу, заурд, – очень тихо, но очень твёрдо произнёс Барс.

– Я дозволяю тебе больше не обращаться ко мне «заурд», – сказал Ярга. – Привыкай называть меня Консулом.

* * *

«Признаться, сейчас мало кто понимает, что происходит в Тайном Городе. Пресс-служба Великого Дома Чудь хранит молчание, иерархи Ордена отделываются общими фразами и стараются не встречаться с журналистами. С виду всё выглядит так, будто чуды стараются скрыть нечто постыдное, и просачивающиеся слухи говорят о том, что великий магистр Франц де Гир…»

(«Тиградком»)

«Зелёный Дом демонстрирует удивительное, неожиданно толерантное поведение. Все ожидали язвительных комментариев и даже некоторой агрессии, которую должны были проявить люды, однако на этот раз внутренние проблемы в Ордене вызвали у лидеров Зелёного Дома искреннее сочувствие. Более того, королева Всеведа объявила, что готова оказать законным властям Ордена всяческую поддержку. Не значит ли это, что мы наблюдаем начало объединения Чуди и Люди против Нави?..»

(«Тиградком»)

* * *

Италия, окрестности Рима

– И вот мы снова вместе, великий магистр, – неспешно произнёс Тыц. – Встречаемся тайно.

– Тайный Город любит тайны, – хладнокровно ответил де Гир.

Второй хван – Фет, глава московской общины четырёхруких, – тонко усмехнулся, но промолчал.

– Если же говорить о титуле, то скоро я его лишусь.

– Это невозможно, – очень серьёзно сказал Тыц. – Титул великого магистра – пожизненный. А умирать, как я понимаю, ты не собираешься.

– Мне могут помочь, – развёл руками Франц. И тут же поправился: – Мне постараются помочь.

– Это другой вопрос. – Фет сложил все руки перед собой: верхнюю пару на груди, вторую – чуть ниже. – Если хочешь, мы организуем твою защиту. Мы ведь специалисты… в некотором роде.

Семейным бизнесом небольшой семьи Хван были заказные убийства и выращивание Золотого Корня, причём сельским хозяйством их попросили заняться во многом благодаря потрясающим успехам в основном занятии: во-первых, чтобы немного отвлечь, во-вторых, потому что под такой охраной за безопасность дорогостоящего и очень опасного Корня можно было не беспокоиться. Хваны считались одними из лучших бойцов Тайного Города, однако Франц в телохранителях не нуждался. Но постарался сделать так, чтобы отказ не прозвучал обидно.

– Я очень благодарен за лестное предложение, но в настоящий момент мне комфортнее путешествовать с небольшим сопровождением.

– Ты доверяешь всем спутникам?

– Да, – кивнул Франц. – Абсолютно.

– Тогда хорошо.

– И ещё раз: мне действительно очень приятно, что вы беспокоитесь о моей безопасности.

– Ты – великий магистр, – объяснил Тыц. – Ты – тот, кому мы принесли присягу.

– Вы принесли присягу Ордену.

– Тогда почему мы приносим присягу каждый раз, когда меняется великий магистр?

С ответом де Гир не нашёлся и замолчал, отделавшись дипломатической улыбкой. Но отделаться не получилось.

– Мы, может, не самые большие интриганы на свете, но внимательно читаем то, что подписываем, всё помним и умеем делать выводы, – развил тему Фет. – Давным-давно, когда наши предки обсуждали текст присяги, мы предлагали сделать её вечной: принести один раз и навсегда. Но твои предки не поверили, что мы готовы держать слово до скончания веков, и следующий великий магистр предложил нам подтвердить свою преданность. Мы не стали отказываться, но попросили внести в текст несколько несущественных на первый взгляд изменений…

– Которые дают вам право решать, насколько происходящее в Ордене согласуется с вашим мнением.

– Приблизительно так.

Они не были интриганами, но внимательно следили за тем, чтобы заключаемые договора соответствовали интересам семьи.

– С твоей смертью у нас исчезнет возможность манёвра, – честно объяснил Тыц. – Нынешние власти немедленно потребуют от нас подтверждения старых договорённостей, а мы не хотим связывать себя обязательствами им.

– Поэтому мы будем тебя защищать, – улыбнулся Фет. – Извини, если это расходится с твоими планами.

– Главное, чтобы вы не навели на меня – случайно, конечно! – преследователей.

Хваны помолчали, переглянулись, видимо, решили, что ничего обидного не прозвучало, и Тыц негромко пообещал:

– Мы будем осторожны.

– Прекрасно. – Де Гир почувствовал себя увереннее. – Теперь расскажите, чего они от вас хотят?

– Просят определиться. Барс де Ларс… ты ведь его помнишь?

– Помню и хорошо знаю.

Францу стало грустно – командор войны де Ларс считался одним из главных претендентов на титул великого магистра… лет через тридцать. И его харизма, возможно, поможет Ярге подмять под себя Орден.

– Барс прислал переговорщиков – прощупывает наше настроение. Мы пока ответили, что посмотрим, как будут развиваться события и что заинтересованы в том, чтобы всё было законно.

– Что ответил Барс?

– Согласился и пообещал уладить все формальности в ближайшее время.

– А до тех пор?

– А до тех пор мы свернули все дела, – ответил Фет. – В Тайном Городе осталось лишь двое наших: присматривать за имуществом и происходящим. Я им приказал не высовываться и никого к себе не подпускать.

– Разумно.

– Можно сказать, мы устроили себе что-то вроде самоизоляции, – добавил Тыц. – Все переговоры только по сети, документы меняем каждые пять дней, магию почти не применяем.

А слабый морок, под которым хваны скрывали вторую пару рук, засечь было очень сложно.

– Сейчас весь Город на самоизоляции, и неизвестно, когда она закончится.

– И что будет дальше.

– И что будет дальше, – согласился де Гир.

Возникла пауза. Не очень длинная, но тяжёлая. Не потому, что собеседникам нечего было сказать, а потому что они собирались с мыслями перед главной частью разговора.

Франц прекрасно понимал, что четырёхрукие приехали оценить происходящее и решить, стоит ли на него ставить. И ещё понимал, что верность хванов имеет границу: интересы семьи. И потому их «самоизоляция» может распространиться и на него: четырёхруким ничего не стоит затаиться и подождать, чем всё закончится. Что же касается их алтайской родины, то вряд ли де Ларс или даже Ярга решат её атаковать – не все хваны хорошо разбирались в тонкостях сельского хозяйства, но все они были великолепными убийцами, связываться с которыми… Да лучше никогда не связываться – договориться дешевле.

– Всё повторяется, Франц: мы уже поддерживали тебя в трудной ситуации, – негромко начал Фет. – Но тогда она была иной.

– Тогда я владел инициативой, – прищурился де Гир.

– Тогда ты был изгоем, за которым стояли те, кто верил в твою правоту.

– Сейчас я обвинён в преступлении.

– Как и тогда.

– Как и тогда.

– И снова есть те, кто не верит в твою виновность.

– Их много.

– Меня обвинили в смерти Гуго.

– В Городе никто не верит в это обвинение. А мы знаем, что ты этого не делал, Франц.

– Поэтому мы здесь.

– Не только поэтому, – мягко перебил хвана великий магистр. – Ещё вы понимаете, что они вас изменят.

– Могут изменить, – уточнил Тыц, показав, что знает о «слове князя».

– Вопрос только во времени: пока ему выгодно договариваться – он будет договариваться, как только наберёт такую силу, которая позволит решить ваш вопрос без тяжких последствий – тут же начнёт войну.

Четырёхрукие снова помолчали – Франц понял, что они оценивают перспективы схожим образом, после чего Фет неохотно подтвердил:

– Возможно.

– Он очень силён…

– Тем интереснее будет его прикончить, – вернул себе слово Тыц. – И мы хотим понять, собираешься ли ты это делать?

– Воевать?

– Побеждать.

– Ты уже воюешь, – хмыкнул Фет.

– Я сделал очень много для того, чтобы они проиграли.

– Ты увёл Источник из Замка?

– Да.

– И?

– И теперь рыцари сидят на голодном пайке.

– Это понятно. – Тыц помолчал, глядя де Гиру в глаза. – Твои недруги смогут отыскать и вернуть себе Источник?

– Нет.

– Уверен?

– На сто процентов, – твёрдо ответил Франц.

– А в том, что ты сможешь вернуть себе Источник?

– На сто процентов, – с прежней уверенностью произнёс де Гир.

И понял, что попал в нехитрую ловушку: сам сказал хванам, что Источника у него нет.

– Они держат слово, – спокойно сказал Тыц, складывая на животе нижние руки.

– Они не воспользуются твоим положением, – добавил Фет, слегка расслабляясь.

Хваны не уточняли, кто это – «они», но было абсолютно понятно, к кому мог обратиться за помощью великий магистр.

К Тёмному Двору.

А это, в свою очередь, означало и то, что Франц собирается воевать, и то, что Франц собирается побеждать, – с такими союзниками думать о другом просто глупо.

– Что происходит в Городе? – сменил тему де Гир. – На ваш взгляд.

– Самоизоляция. – Фету явно понравилось это слово. – Многие жители отправились в «давно запланированные» отпуска на другие континенты, остальные стараются не высовываться без особой надобности. Никто не понимает, что происходит.

– Навы заперлись в Цитадели, – добавил Тыц. – С одной стороны, это хорошо: к ним не прорваться, Цитадель неприступна. С другой – все думают, что это признак слабости.

– А что думаете вы?

– Мы начнём думать только после того, как разберёмся в происходящем.

Однако Фет оказался чуть более искренним:

– Мы помогли Егору Бесяеву уничтожить базу «Тиградком». Точнее, скопировать её и передать в Тёмный Двор. К сожалению, в Ордене таких принципиальных не оказалось, или они попросту не успели принять меры, поэтому вся информация о твоих подданных оказалась у Ярги.

– Мы поможем тем, кто бежал из Города, – глухо произнёс Франц. – У меня достаточно денег.

– Шасы вешают на беглецов «пчелиные рои» и обеспечивают документами, – кивнул Тыц. – Работают день и ночь.

– Вы сотрудничаете?

Хваны несколько секунд молча смотрели на великого магистра, затем Фет едва заметно улыбнулся:

– Немного помогаем с логистикой.

– Но только тем, в ком уверены.

– Мы делаем это бесплатно.

– Потому что убеждены, что поступаем правильно. Мы не позволим изменить Тайный Город.

– Спасибо, – тихо сказал де Гир.

Больше ему сказать было нечего. Но короткое слово прозвучало настолько искренне, что стоило длинного выражения признательности. И четырёхрукие это поняли.

– Мы больше не будем встречаться лично, но ты знаешь, как нас найти. И до тех пор, пока ты – будешь ты, ты сможешь рассчитывать на нас.

– Вы поклялись.

– Да, мы поклялись.

– До встречи.

Тыц и Фет вышли из кабинета, а когда за ними закрылась дверь, де Гир подошёл к окну и остановился, рассеянно разглядывая окружающий виллу парк – не очень большой, ухоженный, вызывающий желание устроиться на какой-нибудь лавочке с толстой книгой и неспешно читать, наслаждаясь тишиной и покоем. Наслаждаясь тем, чего у него нет и в ближайшее время не предвидится, потому что даже в тишине ему не будет покоя.

Итак, хваны сговорились с навами… но этого следовало ожидать: четырёхрукие всегда симпатизировали тёмным и даже во время войн Великих Домов старались по возможности не ввязываться в столкновения с ними. Не боялись – уважали. А во время глобальных кризисов, угрожающих всему Тайному Городу, предпочитали смотреть на то, как поведёт себя Тёмный Двор. Не только потому, что чувствовали силу навов, – а потому, что знали, тёмные в таких случаях, как бы смешно это ни звучало, всегда стараются отыскать решение, благоприятное для всего Города, для всех его обитателей.

А вот остальные Великие Дома этим похвастаться не могли.

Сейчас навы хоть и заперлись в Цитадели, но без дела не сидят: эвакуируют из Тайного Города всех желающих, помогая с деньгами, документами, связью и всем, что может потребоваться во время «отпуска» на чужбине; формируют коалицию и терпеливо ждут возможности нанести удар.

«Ты собираешься победить?» – вспомнил Франц вопрос хванов.

И мысленно ответил:

«Да, мои четырёхрукие друзья, я собираюсь победить, ведь в противном случае нет смысла начинать войну. И я знаю, что Яргу можно победить только сообща…»

* * *

Турция, Стамбул

Призыв к молитве…

Громкий.

Настырный.

В старые добрые времена его крик не мешал… никакие посторонние звуки не могли помешать крепкому и здоровому сну жителя Тайного Города: простенький и недорогой артефакт «АнтиШум» (№ 4 в рейтинге Торговой Гильдии среди средств обеспечения комфорта) надёжно блокировал все посторонние звуки, позволяя выбирать для проживания абсолютно любые районы. Однако те времена остались в прошлом – на время или навсегда, сейчас не важно, и работающий артефакт, даже такой простой, как «АнтиШум», мог привлечь к беглецам ненужное внимание. А молодой шас Лебра Томба и чёрная моряна Фатма были самыми настоящими беглецами, тщательно скрывающими от зелёных ведьм своё местонахождение. Вот и приходилось просыпаться под призыв к утренней молитве. То есть необыкновенно и непривычно рано. В иные дни получалось продолжить отдых – после того, как вновь наступала тишина, но чаще пронзительный голос вышибал остатки сна, и тогда Лебра открывал глаза, некоторое время лежал неподвижно, убеждаясь, что крик муэдзина ему не приснился, затем поворачивался и улыбался лежащей рядом Фатме. Улыбался, даже если её глаза ещё были закрыты – знал, что она чувствует его улыбку. И ещё знал, что она не спит.

– Любимая…

Лебра потянулся, нежно поцеловал девушку в щёку, замер, а увидев едва заметную улыбку, поцеловал снова.

– Ещё, – прошептала Фатма, чуть поворачивая голову.

Лебра с удовольствием поцеловал её в губы. Сначала – мягко, легко, но когда тонкие руки девушки обвили его шею, поцелуй превратился в крепкий и глубокий, и одновременно Лебра натянул одеяло, укрывая себя и Фатму с головой.

///

– Чудесное утро, – прокомментировал вышедший из душа Лебра.

– Неплохое, – согласилась девушка, протягивая ему кружку с дымящимся кофе.

– Всего лишь неплохое? – поднял брови шас.

– Чудесное. – Фатма улыбнулась, поцеловала Лебру в щёку и подняла свою кружку: – Чин-чин.

– Чин-чин.

Девушка сделала маленький глоток и указала взглядом на пол:

– Странно, что сегодня Копыто не ругался. – Обычно утренний крик муэдзина обрамлялся цветастыми ругательствами соседа снизу.

– Может, привык? – предположил шас.

– К этому?

– Почему нет?

– Он не мог привыкнуть, – поразмыслив, ответила Фатма. И хитро улыбнулась: – Нам есть чем заняться, а ему – нет.

Бравый уйбуй по прозвищу Копыто – имена-фамилии-отчества в дикой семье Красных Шапок оставляли для официальной бюрократии – вместе с ними бежал из Тайного Города. Так совпало. Бросать его Лебра и Фатма не стали, поселили в маленькой квартирке этажом ниже и присматривали, чтобы он не натворил глупостей.

И сейчас, сообразив, что не услышали привычных утренних ругательств, одновременно подумали о том, что не уследили.

– Что он мог натворить?

– Он вчера был достаточно пьян, чтобы контролировать себя.

– Точно?

– Точно, – подтвердил Лебра. – Я уже научился различать его состояния.

Алкоголь – особенно виски – являлся идеальным и единственным катализатором для функционирования несложных мозгов Красных Шапок, и средняя степень опьянения была идеальным состоянием для общения с дикарями.

– О чём вы говорили? – осведомилась Фатма, прихлёбывая кофе. – И как получилось, что у вас ещё не иссякли темы? Мы тут уже почти неделю.

– Копыто запоминает меньше половины того, что я рассказываю, – хмыкнул шас. – И с интересом слушает мои истории по третьему-четвёртому разу.

– Ты уверен, что слушает?

– Мне без разницы.

Лебра любил поболтать, Копыто был не прочь неспешно надираться под необременительный бубнёж носатого собеседника, и вместе они образовали идеальную пару. Фатма в их вечерних посиделках участия не принимала.

– Так о чём вы вчера говорили?

– Как обычно – ни о чём.

– Точно?

– Ну, я изложил ему свои взгляды на изменение муниципальных налоговых правил, сказал, что нагрузка увеличится несоразмерно, что должно привести к снижению ставок со стороны Великих Домов…

– А Копыто? – перебила его Фатма.

– Слушал.

– Молча?

– Гм… – Лебра допил кофе и нахмурился, припомнив важное: – Во время разговора Копыто сказал, что ему надоело быть нам обузой.

– Так, – девушка помрачнела. – Что ещё?

– Ещё сказал, что мы его кормим и даём деньги на карманные расходы, и он чувствует себя жиголо.

– Почему ты не среагировал на эти фразы?

– Ну, мало ли что он там говорит? – вздохнул шас. – Я не особо прислушиваюсь.

– Молодец, – похвалила его Фатма. – А о чём ты говорил помимо налогов?

– Я… – Лебра сделал вид, что задумался, но обмануть подругу не смог.

– Ты рассказывал ему о посылке?

– Кажется, упомянул, – неохотно признался шас.

– Так. – Они продолжили стоять на кухне только потому, что оба понимали, что бежать куда-то поздно. – Вы к нам заходили?

Мужские посиделки проходили в квартире Копыто – Фатма терпеть не могла специфический дикарский запах, – уйбую дозволялось лишь постоять в прихожей, не более.

– Заходили, – убито признался Лебра. – Он попросил бутылку виски.

– Ты за ним приглядывал?

– Ну… да.

– Милый? – девушка подняла брови.

– Виски мы в коридоре не храним.

– А посылку?

А посылка и сейчас должна была лежать там, где её вчера бросил шас, – в прихожей. Услышав вопрос, Лебра подошёл к коробке, которую им контрабандными тропами передали из Тайного Города, снял крышку, несколько мгновений изучал лежащие внутри артефакты, после чего посмотрел на девушку и пробормотал:

– Этот стервец нас обокрал.

Фатма тихо выругалась.

///

– Да пофиг, что вы обо мне думаете, мля, – произнёс уйбуй Копыто. После чего сделал большой глоток виски из горлышка, вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил внутренний диалог со спутниками: – Я не такой, мля! Я не жиголо, мля. И я вам это докажу.

Потому что чувствовал себя обиженным.

Нет, первые дни дикарю происходящее очень даже нравилось: его кормили, поили, причём в буквальном смысле слова – выдавали бутылку виски на день, ему сняли квартиру, давали деньги, которые он тратил на… Ну, в общем, тратил. И чувствовал себя уйбуй так, будто его усыновили. Но однажды поймал на себе улыбку Фатмы… Случайно поймал – через витрину магазина, моряна не знала, что Шапка её видит. Поймал, и им овладело странное чувство. Действительно – очень странное. Копыто своего обычного, классического образца ту улыбку даже не заметил бы и уж тем более никак бы на неё не среагировал, а вот Копыто нынешний, застрявший вдали от Южного Форта, «Средства от перхоти», родных Шибзичей и подлых Дуричей с Гниличами, улыбку разглядел и загрустил. А когда острая фаза грусти прошла, уйбуй загорелся желанием доказать спутникам, что он тоже чего-то стоит. А поскольку особой фантазией похвастаться не мог, то свою стоимость Копыто решил доказать ограблением инкассаторского фургона.

Да, в одиночку.

Благо артефакты Тайного Города позволяли провернуть и не такое дело.

– А вот и ты… – протянул Копыто, плотоядно улыбаясь приближающемуся броневику – приземистому и внушительному, в чреве которого наверняка таились несметные сокровища. – Иди сюда, пузатый, готовься делиться наличностью…

План нападения уйбуй продумал, исходя из того, что удалось стащить из посылки, которую Лебре и Фатме доставили из Тайного Города и о содержимом которой шас напропалую хвастался вечером. Шас и моряна поняли, что их «отпуск» затянется на неопределённое время, и заказали в Торговой Гильдии изрядное количество артефактов, которые должны были обеспечить им хотя бы подобие привычного комфорта и безопасности. И именно вторые артефакты особенно интересовали уйбуя – ведь устройства, призванные обеспечивать безопасность, нетрудно использовать для атаки, главное – всё спланировать.

И Копыто проявил неожиданную для себя предусмотрительность.

Во-первых, позаботился о конспирации. Однако этот факт особого удивления не вызвал, поскольку, несмотря на свою бестолковость, Шапки понимали важность соблюдения режима секретности – не только в Тайном Городе – и обязательно использовали нужные артефакты. Если они у них были. На этот раз звёзды сошлись как надо, и отправившийся на дело уйбуй не забыл активировать два артефакта: морока, став невидимым для обычных челов, и «накидку пыльных дорог», спрятавшую его от видеокамер.

Во-вторых, решил обойтись без применения смертельно опасных арканов… потому что в посылке их не оказалось. Точнее, они были, но лежали на самом дне коробки, куда Копыто не успел заглянуть, и поэтому план нападения кровожадностью не отличался.

Когда броневик поравнялся с уйбуем – а в этом месте улица забирала вверх и машины двигались неспешно, – он оказался в зоне действия морока и одновременно уткнулся в установленную на дороге «паутину», которая с мягкой твёрдостью заставила его остановиться. Несколько секунд ничего не понимающий водитель продолжал давить на акселератор, стирая покрышки об асфальт, Копыто приготовил вторую «паутину» – на тот случай, если броневик решит сдать назад, подошёл к боковой двери и с размаху ударил по ней кулаком, на который была надета перчатка с «кузнечным молотом». Удар получился такой силы, что броневик покачнулся, угрожая завалиться на бок, но дверь всего лишь прогнулась. Изнутри послышалась турецкая брань, однако огонь защитники наличных не открыли, поскольку не видели, в кого стрелять. И их недоумение придало уйбую уверенности в себе.

– Ага!

Следующий удар ещё сильнее вмял дверцу внутрь, после чего Копыто ухватился за неё и мощным рывком сорвал с петель. Отшвырнул её в сторону и неожиданно услышал:

– Что ты делаешь?!

Съёжился от страха, но в следующее мгновение опознал голос и огрызнулся:

– А как ты думаешь? – даже не обернувшись на Лебру.

– Я думаю, что ты дурью маешься!

– Я деньги добываю!

Обалдевшие охранники вылезли из фургона и уставились на выломанную дверь.

– Идиот, – простонал шас.

– Я сделал это! – Уйбуй запрыгнул внутрь и схватил ближайший мешок с наличностью. – Я победил!

– А как ты собираешься уносить добычу? – поинтересовался Лебра, облокачиваясь плечом на фургон. – Извини, что спрашиваю.

– Просто уйду, – пожал плечами Копыто, прихватывая второй мешок. – Меня ведь не видно!

– Челам не видно, – уточнил шас.

– А кто здесь есть ещё?

– Они. – И Лебра кивнул на трёх мотоциклистов, мчащихся к ним от ближайшего перекрёстка. На трёх плечистых ребят, облачённых в чёрные кожаные костюмы и наглухо зачернённые шлемы. На ребят, которые очень не любили солнечный свет.

– Кровососы? – упавшим голосом спросил уйбуй.

– Кровососы, – подтвердил шас, складывая на груди руки. – По наши души, между прочим.

///

Мятежные вампиры, отвергнувшие Догмы покорности и жестоко – вплоть до беспощадных рейдов друг против друга – враждующие с Великими Домами, приняли Яргу настороженно. Сразу сказали, что не приемлют никаких ограничений и планируют убивать кого хотят и когда хотят, высушивать челов в том количестве, какое сочтут нужным, потому что они – охотники, и так будет всегда. Такое поведение вампиров уже приводило к тяжким последствиям, однако на том этапе Ярге требовались безжалостные, сильные, а главное – знающие о Тайном Городе воины, и он убедил вождей кровососов, что разделяет их презрение к челам и после победы позволит вести себя так, как им заблагорассудится.

«Мне понадобятся умелые пастухи. Умелые и жестокие».

Перспектива оказаться главной семьёй планеты мятежным вампирам понравилась, они дружно поддержали Яргу, однако потерпели сокрушительное поражение во время атаки на Тайный Город, потеряв едва ли не всех подготовленных бойцов. Жалкие их остатки вернулись в родные города ещё более злыми, чем раньше, ещё больше ненавидящими Тайный Город, и сейчас, почуяв работающие артефакты, вампиры буквально осатанели. Им хотелось одного – убивать, и они не раздумывая бросились в атаку.

– Это конец? – пролепетал уйбуй, разглядывая приближающихся мотоциклистов.

Однако продолжая крепко держать вожделенные мешки.

– Не знаю, – честно ответил шас. – Но нагадил ты нам изрядно.

После чего вытащил из кармана шарик с «паутиной», активировал его, дождался, когда кровососы начнут сбрасывать скорость, и метнул в них артефакт. Липкие волокна не только остановили вампиров, но сбили на землю, заставив покатиться по асфальту, и позволили грабителям выиграть время.

– Бежим! – рявкнул Лебра.

– Куда?! – проныл Копыто.

– В машину, идиот!

Рядом с ними затормозил «Фиат», и выглянувшая в окно Фатма громко выругалась. Но сначала громко спросила:

– Сколько вас ждать?

И резко стартовала после того, как Лебра втащил уйбуя в салон.

– Мы спаслись?

– Ещё нет.

///

Потому что уйти от быстрых мотоциклистов было не так просто. А от быстрых мотоциклистов и полиции – ещё труднее. А от быстрых мотоциклистов, полиции и разогнавшегося броневика…

Но обо всём по порядку.

«Паутина» к числу смертоносных арканов не относилась, падение с мотоциклов крепкие вампиры тоже пережили без особых последствий – один кровосос ухитрился разорвать рукав куртки и завизжать, когда солнечные лучи поджарили его через прореху, но приятели замотали рукав скотчем и привели раненого в чувство. Затем вампиры сорвали с себя остатки «паутины», запрыгнули на мотоциклы и помчались за «Фиатом». Не сообразив, что, оказавшись вне зоны действия морока, привлекли к себе внимание инкассаторов. Три мотоциклиста мгновенно превратились в главных подозреваемых, а сообщив о них в полицию, инкассаторы не нашли ничего лучше, как броситься следом – горячая кровь требовала отмщения.

А особенная прелесть происходящего заключалась в том, что сначала настоящую цель погони видели только вампиры, поскольку от инкассаторов и полицейских «Фиат» скрывал наведённый морок. Однако выскочив на оживлённую улицу, Фатма отключила артефакт – чтобы другие водители её видели, – оставив только искажающий машину и пассажиров морок, и сразу же оказалась под пристальным вниманием полиции. Слишком высокая скорость. Слишком агрессивное вождение. И слишком профессиональное – реакция Фатмы превосходила человскую, поэтому «Фиат» – точнее, не совсем «Фиат» – поражал окружающих не только скоростью, но и точностью перемещений по стамбульским улицам.

Однако долго так продолжаться не могло.

– Они блокируют район! – сообщил Лебра. Запрыгнув в машину, шас тут же настроил рацию на полицейскую волну и надел наушник аудиотолмача.

– Вырвемся?

– Не уверен… – Одновременно Лебра подключился к полицейскому серверу, вывел на планшет карту города и поморщился, глядя, как стремительно краснеют улицы. – Инкассаторы сгустили краски, сообщили, что была перестрелка и есть раненый, так что полицейские будут действовать жёстко.

– Откуда у вас эта машина? – поинтересовался Копыто. – Была же другая.

– Я навела морок, идиот.

– Не называй меня идиотом.

– А как тебя называть?

– Я денег добыл.

– Мы потратили больше на то, чтобы тебя вытащить, – рассказал шас, поскольку Фатма как раз вписывалась в трудный поворот, оказавшись на узкой односторонней улочке. Но скорость не сбросила, вызвав панику у местных обитателей. Мотоциклисты ухитрились повторить манёвр, одна из полицейских машин тоже. А вторая не справилась – врезалась в угол здания, а через секунду в неё вошёл броневик.

– Вы потратили больше. А я – ничего.

– Потому что стащил у нас артефакты.

– Не стащил, а взял попользоваться. Зарядите снова.

– «Паутина» одноразовая.

– Она больше не нужна.

– Может, выкинем его? – спросила Фатма.

– И куда он пойдёт?

– Деньги у него есть – вернётся в Город.

– Я в Город не хочу, – испугался уйбуй. Обернулся, увидел никак не отстающих мотоциклистов и потянулся за пистолетом: – Хотите я их перестреляю?

– Сиди смирно! – рявкнул Лебра. – Ты уже достаточно натворил!

– Откуда у него пистолет? – процедила Фатма.

– Откуда у тебя пистолет?! – опомнился шас.

– Не отдам! – отрезал Шапка. И тут же взвизгнул: Фатма так резко повернула направо, что уйбуй ударился головой о дверцу. – Осторожнее!

Но его никто не слушал.

«Фиат» въехал в ещё более узкий переулок, скорость пришлось сбросить, а вот вампирам – не так сильно. Они оказались совсем рядом, Лебра высунулся из окна и бросил в них последнюю «паутину».

– Есть!

Запутавшиеся кровососы вновь валятся на землю, около них останавливаются полицейские, «Фиат» делает ещё два поворота, превращается в «Субару» и медленно выезжает на широкую улицу, законопослушно вливаясь в автомобильный поток.

* * *

«Руководство “Тиградком” приносит извинения за перебои, в том числе продолжающиеся, в работе сети. Испытанные пользователями неудобства связаны с саботажем, устроенным некоторыми сотрудниками, в том числе высокопоставленными, которые обязательно понесут заслуженное наказание…»

(«Тиградком»)

«Мы сделали всё, что смогли, и наша совесть чиста. Мы не отдали новым хозяевам базу данных “Тиградком” и не продались сами. Мы – это те сотрудники “Тиградком”, которые не принимают случившееся и считают, что в Тайном Городе произошёл переворот. Мы не понимаем, как это стало возможным, не знаем, чем всё закончится, но призываем всех, кому небезразлична судьба Тайного Города, и тех, кто разделяет наши ценности, присоединиться к нам в стремлении вернуть Городу настоящее лицо. А пока мы объявляем о создании нового, абсолютно независимого информационного канала, из которого вы сможете узнать правду, правду и ничего, кроме правды…»

(«MG online»)

* * *

Турция, Стамбул

– Ты совсем идиот?

Фатма крепилась всю дорогу. Сначала – потому что нужно было уходить от погони, следить за дорогой и преследователями, когда оторвались, поняла, что качественной головомойки сидящему на заднем диванчике уйбую не получится – нужно видеть его глаза, и терпела. Даже во дворе, выйдя из машины, не стала ничего говорить – молча зашла в подъезд, поднялась на этаж Копыто, дождалась, когда он впустит их в квартиру, и вот тогда…

– Кретин!

– Что я сделал?! – попытался огрызнуться уйбуй, который уже поверил, что разборок не будет.

– Ты знаешь, что сделал!

– А главное – зачем?! – поддержал подругу Лебра.

– Вы сами говорили, что нам нужны деньги! – Копыто выставил перед собой два мешка с турецкой наличностью. – Вот!

Фатма брезгливо посмотрела на добычу:

– Мы тебя просили добывать деньги?

– Нет.

– Тогда зачем ты ограбил броневик?

– Кто-то должен о вас позаботиться!

– Я тебя сейчас загрызу!

– Ты… эт-та… не горячись, ладно? – К угрозе Фатмы уйбуй отнёсся настолько серьёзно, что стал слегка заикаться. – Н-не надо вот эт-того здесь.

– Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется порвать тебя на куски, – негромко произнесла девушка, глядя дикарю в глаза.

В её голосе не было угрозы. Совсем. И говорила Фатма тихо. Однако Копыто вспотел.

– Н-не ннна-адо. – И сделал маленький шажок к Лебре.

– На меня не смотри, – тут же сказал шас. – Я до сих пор в бешенстве.

– А чт-то я такого нат-творил?

– Ты нас подставил.

– Я помочь хотел.

Лебра и Фатма переглянулись, как будто беззвучно перебросились фразами, и Копыто, понимая, что «говорят» они о нём, дрожащим голосом продолжил:

– Мы сидим тут, бедствуем, вы всё время напрягаетесь… – заикаться он перестал. Видимо, паническая атака закончилась.

– Мы не напрягаемся!

– …вот я и подумал: чего бы мне, такому сильному и умному, вам не помочь?

Копыто по очереди оглядел друзей и умильно улыбнулся.

Фатма пожала плечами и молча вышла из квартиры.

– Собирайся, сильный и умный, – буркнул Лебра, проводив девушку взглядом. – Мы уезжаем.

– Далеко?

– В другой город.

– Почему? – После ухода Фатмы уйбуй заметно осмелел.

– Потому что здесь нас будут искать.

– А куда мы поедем?

– Расскажу, когда поедем.

– Чего вредничаешь?

– Мы тебя ещё не простили.

– Ладно, ладно… – Копыто оглядел мешки, которые до сих пор держал в руках, и поинтересовался: – Деньги пересчитывать будем?

– Сожги их, – коротко приказал Лебра.

– Сжечь?! – Уйбуй сначала возмутился – ведь речь шла о его добыче! А затем изумился, поскольку не ожидал, что шас предложит уничтожить деньги.

– Нельзя оставлять следы.

– А как же мы без денег?

– Придумаем что-нибудь.

– Ограбим банк в другом городе?

– Ограбим, но иначе, – пообещал шас.

– Как?

– Сидя за компьютером.

– Ты хакер, что ли? – тут же осведомился Копыто. – Меня научи!

– Для начала тебе нужно освоить вот это. – Лебра сунул уйбую учебник арифметики на турецком языке и направился к дверям: – На сборы у тебя полчаса.

* * *

Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь

Москва, проспект Вернадского

Объединить Чудь…

Цель, безусловно, достижима, поскольку возможно всё: чёткое планирование, упорный труд и достаточные ресурсы позволят добиться нужного результата, каким бы нереальным он ни казался. Другой вопрос – как? Какой ценой? А главное – когда? Сколько времени понадобится на достижение цели? Если приложить усилия, любое общество, какие бы потрясения ни случились, однажды вновь станет единым. Но вряд ли Яргу устроят годы, которые на это потребуются – на излечение ран и достижение подлинного согласия. Ярге нужен результат здесь и сейчас, за считаные дни, возможно – считаные недели, не больше, но для настоящего результата этого времени мало – можно будет получить лишь его видимость.

Интересно, понимает ли это Ярга? Разумеется, понимает, он самый умный из всех, с кем доводилось общаться де Ларсу. Но раз понимает, но всё равно требует, что это может означать? Что ему плевать? Сомнительно – ставки слишком высоки, чтобы плевать на настроения Великого Дома. Тогда чего же он хочет?

«Он хочет получить настоящий результат и поэтому не изменил меня, – сказал себе рыцарь. – Консулу нужен нестандартный ход, исполнитель, способный зажечь и увлечь за собой подданных, а переделанные на это не способны. Но когда надобность в ярком лидере отпадёт…»

Что будет тогда?

Барс усмехнулся. Грустно усмехнулся, потому что отдавал себе отчёт в том, что будет, когда Ярга решит, что контроль над Орденом достаточно прочен, чтобы поручить его марионетке. Несмотря на все уверения и обещания.

«Он меня переделает…»

При этом де Ларс догадывался, что глобально в его восприятии мира ничего не изменится: он будет ненавидеть врагов, любить жену, собирать марки, принимать участие в дружеских попойках, и ко всему этому добавится преданность Ярге. Один маленький штрих к большому полотну. Однако Барс… не хотел этого. Совсем не хотел. Да, ему будет безразлично, да, он ничего не поймёт, когда это случится, просто не заметит, что перестанет критически относиться к некоторым вещам, но не хотел. Сейчас не хотел. И это нежелание было ещё одной причиной, не позволяющей ему радоваться предложению возглавить Орден.

Он не верил.

Не верил, но знал, что должен сыграть роль, потому что намеревался удержать Великий Дом Чудь от внутренних распрей. Любой ценой.

И для этого… в том числе – для этого, он собрал в тронном зале Замка Большой Совет. Ну, как большой – как получилось.

Самым большим представительством могла похвастаться гвардия: несколько командоров войны, самых сильных боевых магов Ордена, руководители подразделений, уважаемые и заслуженные ветераны, чьё слово способно повлиять на мнение рядовых чудов? – гвардия была основой вооружённых сил Ордена, по ней Ярга бил в первую очередь, обращая в преданных последователей тех, кто мог – кто должен был! – стать его злейшими врагами. Но обратить успел не всех, поэтому среди присутствующих командиров были обладатели приставки «исполняющий обязанности»…

Что же касается лож, то все магистры – все! – предпочли покинуть Тайный Город, а с ними уехали многие рыцари. Вместе с семьями. И увезли с собой всех талантливых подростков – детей, за которых боялись больше всего. И не просто уехали, поспешив покинуть Город на время политической турбулентности, а спрятались, закрывшись от поиска или повесив на себя многотысячные «пчелиные рои». А безостановочно работающая фирма «Шась Принт» обеспечивала беглецов поддельными документами и кредитными карточками, причём оперативно и за символическую цену – по слухам, затраты оплачивал Тёмный Двор. И за несколько последних дней численность Ордена уменьшилась почти наполовину.

В Зелёном Доме такого не произошло – там власть перешла в руки ставленников Ярги постепенно, хоть и с большой кровью. А вот подвергшиеся молниеносной атаке чуды среагировали неожиданно – спрятались. И продолжали разбегаться.

А на лицах тех, кто пришёл, де Ларс не замечал особой радости. И хорошо видел – по лицам, – кто выслушал «слово», а кто пока оставался собой. Обращённые улыбались, остальные ждали начала действа. И когда Барс разглядел разницу, он почувствовал острое желание быть обращённым. Но только на эту церемонию. Провести её, не задумываясь о том, что будет, а потом снова стать нормальным.

«Нормальным…»

Слово резануло очень сильно и больно, потому что одновременно де Ларс окончательно осознал, что не считает обращённых нормальными. И никогда не будет считать.

Они стали другими.

Навсегда.

Де Ларс поднялся на три ступеньки, остановившись на середине пути к трону, и обвёл зал медленным взглядом, разглядывая штандарты лож, эмблемы магических мастерских и флаги наиболее знатных родов. И рыцарей, облачённых в парадные одежды классического образца: ни одного костюма современного кроя, только плащи, камзолы, сапоги и оружейные пояса. И полная тишина в тронном зале – рыжие понимали, что услышат нечто очень важное, и не мешали де Ларсу собраться с мыслями.

– Гордая Чудь! Гордая, храбрая Чудь! Я обращаюсь к тебе, а значит, – к каждому из нас! К каждому рыцарю, а значит, – к себе. Я стою перед вами, братья, и говорю – для вас и для себя. Я говорю о том, что мы всегда были свободными. Всегда сильными. И всегда жили так, как считали правильным. Мы отвечали ударом на удар и добивались всего, чего хотели! В нашей истории было много побед и много тяжёлых дней. Мы падали и снова поднимались, чтобы идти вперёд. Только вперёд – к новым победам. К нашей славе!

Де Ларс выдержал паузу. Машинально. Потому что в подобных моментах чуды всегда начинали кричать, поддерживая оратора, однако промолчали: одни – потому что послушно ждали продолжения речи, другие – потому что не хотели выражать эмоции. Поэтому пауза получилась глупой и неловкой.

– Сейчас мы переживаем трудный период. Великий магистр де Гир покинул Тайный Город, и есть серьёзные основания подозревать, что он совершил преступление, что он виновен в смерти мастера войны де Лаэрта. Я не знаю, так ли это. Я не знаю, что побудило де Гира убить мастера войны и бежать из Замка. Возможно, у него были веские причины. Возможно, де Гир сошёл с ума. Я не знаю, но сделаю всё, чтобы узнать правду и восстановить справедливость! Если Франц де Гир виновен – он понесёт наказание!

На этот раз его поддержали – кто-то выкрикнул: «Да!», кто-то засвистел. Однако для большого тронного зала такой поддержки было явно маловато, и возгласы быстро затихли.

– Братья! Бегство Франца де Гира не только вызывает вопросы, но требует от нас принять решение о власти. Орден не может и не должен быть неуправляемым!

– А что говорит закон?! – осведомился один из командоров войны.

– Пусть скажет закон! – поддержал его исполняющий обязанности магистра Мечей.

– Пусть будет закон!

– Закон гласит, что мы обязаны выбрать походного магистра! – На взгляд де Ларса, должность называлась весьма неудачно, однако чуды всегда отличались воинственностью, а не утончённостью, названия выдумывали прагматично, не задумываясь о красоте слога, да и переписывать привычный устав никто не собирался. Название, каким бы корявым оно ни было, не имело значения, потому что походный магистр получал полную власть над Орденом и одновременно занимал должность капитана гвардии, что существенно упрощало стоящую перед Барсом задачу.

– Да!

– Пусть скажет закон!

– Нам нужен походный магистр!

Кричали обращённые, которые точно знали, когда и как нужно поддерживать де Ларса. Остальные молчали, но сейчас это всех устраивало: главное, чтобы не протестовали.

– Тогда давайте проведём выборы, – согласился де Ларс и скромно сошёл в зал.

В тронном зале вновь возникла пауза: чуды принялись оглядываться, выискивая самого старого из присутствующих. Нашли – им оказался Ян Орин, один из мастеров Бестиария – и попросили подняться на подиум. Старик, разумеется, был готов к такому развитию событий и сразу взял быка за рога:

– Я не стану отнимать ваше время и скажу просто: нам нужен магистр! Ордену нужен магистр! Кто-то должен принимать решения и брать на себя ответственность за их исполнение. Кто-то должен стать главным в эти трудные дни, стать тем, кто поведёт за собой великую Чудь. И оглядываясь вокруг, я вижу только одного рыцаря, способного сплотить нас, – это командор войны де Ларс. Я верю ему. Я видел его в бою и знаю как командира. Я не сомневаюсь в его честности и благородстве. И я предлагаю Барса де Ларса на пост походного магистра. – Выдержал паузу, позволив прозвучать одобрительным выкрикам, и продолжил: – Кто-нибудь хочет предложить другую кандидатуру?

Возникла короткая пауза, после чего Эдуард фон Кок сделал шаг вперёд:

– Я считаю, что командор войны Морон достоин должности походного магистра не меньше, чем де Ларс.

Его тоже поддержали, но гораздо тише.

– Я принимаю кандидатуру Морона, – кивнул старик. И вновь обратился к собранию: – Есть другие желающие предложить себя или своего друга на пост походного магистра?

Тишина.

Обращённые свою роль сыграли – обеспечили де Ларсу «технического» соперника, а нормальные принимать участие в фарсе не рисковали.

– Если кто-нибудь знает причину, по которой Барс де Ларс или Густав Морон не могут претендовать на пост походного магистра, пусть он назовёт её сейчас.

Тишина.

Несколько секунд Орин вслушивался в неё, после чего поднял правую руку:

– Объявляю открытое голосование!

Главное преимущество выборов походного магистра заключалось в том, что не требовалось присутствие всех или большинства чудов. Это ведь поход! Поэтому учитывались только голоса присутствующих. В боевых условиях данное правило имело глубокий смысл: если отряд или целая ложа оказывались вдали от основных сил и по каким-то причинам теряли главного командира, они должны были выбрать походного вожака. И выбирали те, кто в данный момент мог и должен был выбирать. Сейчас же простота назначения походного магистра оказалась на руку тем, кто решил перехватить власть.

– Пусть поднимут руки те рыцари, которые хотят видеть своим вождём Барса де Ларса!

И Барс вздрогнул, увидев, сколько чудов его поддерживает. На мгновение… всего на одно мгновение ему стало по-настоящему хорошо. Он забыл о происходящем и почувствовал прилив гордости – за себя.

На мгновение.

– Теперь пусть скажут своё слово сторонники Густава Морона.

Меньше. Много меньше. Старик всё равно пересчитал голоса, как того требовал закон, однако ещё до того как он закончил, среди сторонников де Ларса началось ликование. А когда Орин объявил:

– Наш новый походный магистр! – рыцари не удержались – бросились к Барсу, подхватили на руки и понесли по залу. Пока – не на трон. Но только пока. Понесли, смеясь и крича. Признавая его вожаком и готовые служить… Но ему ли?

Ведь он просто возглавил Орден.

* * *

«К происходящему можно относиться как угодно, однако все побывавшие на церемонии журналисты, включая независимых блогеров, отметили, что выборы походного магистра Ордена прошли со скрупулёзным соблюдением древних законов, и Барс де Ларс стал временным главой Ордена по всем правилам. И может с полным основанием требовать от чудов исполнения своих распоряжений. Первым указом походный магистр приказал провести тщательное расследование обстоятельств смерти капитана гвардии де Лаэрта и исчезновения Франца де Гира…»

(«Тиградком»)

«Чудь обрела временного лидера! Законность проведённого голосования не вызывает вопросов – оно прошло при свидетелях, в том числе на церемонии присутствовали представители Зелёного Дома, однако сам факт скоротечного проведения выборов оставляет неприятный осадок. Никто не знает, кто убил капитана де Лаэрта и почему бежал Франц де Гир. Формально великий магистр не смещён, поскольку нет доказательств его преступных действий, то есть в настоящий момент де Гир остаётся законным главой Великого Дома, и в Чуди официально установлено двоевластие…»

(«MG online»)

* * *

В обычное время, то есть когда Источник магической энергии работал в нормальном режиме, охота за беглецами представляла собой увлекательное противостояние, сюрприз в котором могли преподнести обе стороны: одни делали всё, чтобы найти, другие – чтобы не попасться. А поскольку и охотники, и добыча работали на стыке магических и самых современных человских технологий, схватка требовала не только осторожности, но ума и знаний.

Охота всегда начиналась с поиска по генетическому коду – самой быстрой возможности выйти на след жертвы: имея образец ДНК, маги строили заклинание, позволяющее с высокой точностью определить местонахождение его обладателя. Укрыться от поиска можно было двумя способами: повесив на себя «пчелиный рой» – в этом случае на заклинание отзывалось множество ложных целей, либо закрыться – эта возможность была доступна исключительно сильным магам. Следующим шагом охотники запускали поиск с помощью системы распознавания лиц и голоса – специалисты Тайного Города могли подключиться к любой сети слежения, однако беглецы не забывали прятаться от видеокамер с помощью «накидки пыльных дорог», а самые разумные из них применяли изменитель голоса. Одновременно вёлся глобальный поиск по документам, кредитным карточкам, телефонам – но от всего этого было принято избавляться до начала погони.

Однако из-за экономии энергии от магических способов охоты пришлось отказаться, современные ловушки де Гир и его спутники умело обходили, и поэтому фон Коку и Морону пришлось в первую очередь опираться на сообщения агентов и живущих за пределами Тайного Города вампиров.

– Докладывают об инциденте в Стамбуле. Кто-то ограбил инкассаторский броневик с помощью магии.

– Кто-то? – удивлённо переспросил Морон.

– Вампиры подозревают Красных Шапок, – ответил фон Кок, проглядывая появляющиеся в мессенджере сообщения. – Говорят, точно видели одного в полной кожаной сбруе, включая бандану на котелке.

– Как дикарей занесло в Стамбул?

– Сбежали от воображаемых репрессий.

– Их же никто не трогал.

– А им и не надо, – рассмеялся фон Кок. – Они увидели, что некоторые жители Города начали уезжать, и собезьянничали.

– Идиоты.

– Дикари, – поправил друга Эдуард. И дочитав последнее сообщение, добавил: – Но кровососам они наваляли.

– Быть того не может.

– Кровососы честно признались, что попытались их догнать, но потерпели неудачу.

– Значит, там были не только дикари, – сделал вывод Морон.

– Думаешь, нужно проверить?

– В Стамбуле были не только дикари, но там точно не было де Гира, – покачал головой Густав. – Во-первых, он не станет связываться с Шапками, во-вторых, не станет грабить инкассаторов – деньги у него есть.

– Это точно.

– Так что пусть вампиры сами ищут своих обидчиков.

– Засекли двух шасов в Нью-Йорке, – прочитал фон Кок следующее послание.

– Всего двух? – притворно изумился Морон.

– Да, глупое сообщение, – поддержал шутку Эдуард.

– От кого поступило?

– От зелёных.

Ведьмы помогали рыцарям искать де Гира, однако рыжим иногда казалось, что над ними издеваются, поскольку многие доклады вызывали недоумение.

– Операторы Зелёного Дома отслеживают межконтинентальные порталы?

– Говорят, в последнее время их немного.

– Странно, – протянул Густав. – После того, как навы заперлись в Цитадели, их вассалы бегут из Города толпами.

– Но предпочитают уезжать обычным транспортом, – объяснил фон Кок. – Как раз для того, чтобы не привлекать внимание. – Он выдержал паузу. – Да и вряд ли де Гир будет часто пользоваться порталами. А когда придётся – тщательно его замаскирует.

– И нам остаётся ждать, когда его сдадут…

– Единственная надежда, – согласился фон Кок.

///

Он просто не мог поступить иначе.

И даже не понимал, что делает что-то плохое? – нет! Он точно знал, что его прямая обязанность – выследить Франца де Гира и доложить об этом в Замок. Мятежник и предатель, бросивший вызов Ярге, должен быть наказан.

Никаких сомнений. Никаких угрызений совести.

Лейтенант гвардии Пол Честер считал себя абсолютно правым.

Пол и ещё несколько преданных Ярге чудов получили особое задание – присоединиться к беглецам из Тайного Города, изображая верность преступному магистру, и ждать, когда де Гир выйдет на связь с их группой. Пол был горд тем, что выбран для столь ответственного поручения, и переживал только об одном – что кто-то из его коллег выйдет на великого магистра раньше. Но Честеру повезло: всего лишь на третий день пребывания в Италии им сообщили, что планируется встреча…

///

– В Италии? – переспросил Морон.

– Да, – радостно подтвердил фон Кок. – Окрестности Рима.

– Отличный выбор.

– Ну… наверное. – Эдуард скептически посмотрел на напарника. – Ты уверен, что тебе это нужно?

– Абсолютно! – кивнул Морон. – Давно хотел выгулять Ромашку. Застоялась…

И ответил он с таким энтузиазмом, что фон Коку оставалось лишь развести руками.

Объявлять общую тревогу, разумеется, не стали – зачем? Получив сообщение от Честера, командоры войны подняли свою группу, составленную из преданных сторонников Ярги, и приготовились строить портал. Естественно, тщательно замаскированный. Открыть его должны были во дворе, и Морон появился на месте сбора верхом на виверне. Что и вызвало недоумение Эдуарда.

– Зачем?

– Де Гир – не мальчик, Эдди, он был капитаном гвардии, а потом стал великим магистром, – серьёзно ответил Густав. – С ним будут его приспешники, среди которых есть командоры войны. У нас отличная команда, но виверна нам точно не помешает.

– Может, возьмём стаю?

Несколько секунд Морон внимательно смотрел на фон Кока, после чего сухо ответил:

– Достаточно Ромашки.

И повёл виверну в открывшийся портал.

///

– Я не могу ничего доказать, но вы всё знаете и без меня. Вы знаете, что Гуго де Лаэрт был мне как брат. Мы вместе служили в гвардии, плечом к плечу сражались с врагами Ордена, он поддерживал меня всегда и во всём, и я с радостью назначил его капитаном гвардии. Не потому, что он был мне как брат, а потому, что Гуго был сильным воином и талантливым боевым магом. Он был оплотом Великого Дома Чудь, и поэтому его убили те, кто пожелал меня сместить. – Франц обвёл присутствующих медленным взглядом. – В Ордене произошёл переворот. Чуть раньше это случилось с Зелёным Домом, а теперь – с нами.

Они встретились в спортивном зале одной из местных школ: навели морок, заставив челов не слышать и не видеть происходящего, и потому не стеснялись, говорили громко и страстно. Девять рыцарей, беглецов из Тайного Города, с ними шесть женщин и де Гир – они общались в зале, а два помощника великого магистра остались снаружи – наблюдать за происходящим и прикрывать встречу от магического сканирования.

– Что происходит? – крикнул Честер, не понимая, почему до сих пор не явился ударный отряд.

– Кто-то хочет подмять под себя Тайный Город, – ответил Франц.

– Весь?

– Весь.

– У него есть средства?

– Он способен превратить злейшего врага в верного подданного.

– Каким образом?

– С помощью особого заклинания.

– Поэтому навы заперлись в Цитадели?

– Да.

– Почему не заперлись мы?

– Потому что… я не ожидал, что станет настолько плохо. Я виноват. Виноват перед вами… и всей Чудью.

– Ты не виноват!

– Это всего лишь ещё одна война!

– Мы прорвёмся!

– Чудь снова будет свободной!

А в следующий момент дверь в физкультурный зал слетела с петель.

///

Они не собирались, да и не имели права его убивать – ведь на кону стоял Карфагенский Амулет. Источник Великого Дома Чудь исчез, его требовалось вернуть любой ценой, а значит, де Гир был нужен живым и способным отвечать на вопросы. Но он был великим магистром, магом огромной силы, пленить его было задачей нетривиальной, и именно поэтому фон Кок и Морон решили нанести удар во время встречи с верными чудами. Им нужен был инструмент давления на великого магистра.

Надёжный инструмент.

Они идеально замаскировали грузовой портал, и стоящие в охране рыцари не успели ни остановить нападающих, ни предупредить своих… Одного пронзила «эльфийская стрела», второй успел закрыться «щитом», но подать сигнал не успел. Да он и не требовался – сигнал, – потому что о нападении Франц узнал в следующее мгновение: «стрелы» посылал фон Кок, а Морон вломился в зал через выбитую стену и заорал:

– Де Гир! – И вид скалящейся Ромашки показал, что ловушка захлопнулась. – Де Гир!

Спортивный зал накрыло искажающее поле, сделав невозможным строительство спасительных порталов? и оставалось лишь одно – сражаться.

Или сдаваться.

– Нам нужен де Гир! – громко заявил Морон, твёрдой рукой удерживая рычащую Ромашку. – Остальные могут быть свободны и вернуться в Тайный Город когда им заблагорассудится.

И замолчал, понимая, что сейчас нужна пауза. Ошарашенные чуды должны оценить происходящее, посмотреть на окруживших их рыцарей: сопровождавшие Морона воины вошли в спортивный зал через разбитую дверь и выстроились позади виверны. Десяток готовых к сражению боевых магов. Видящих перед собой не чудов, но врагов. Пусть сторонники де Гира поймут, что сопротивление бесполезно.

И несколько секунд тактика работала: растерянные чуды прижались к дальней стене, закрыв собой женщин, обозначили готовность к бою, но только обозначили – было видно, что неожиданное появление охотников произвело на рыжих сильное впечатление.

И даже де Гир заколебался. Заколебался, Морон отчётливо это видел. Франц понял, что если вырвется он – потратив свою силу только на себя, де Гир мог рассчитывать на удачный прорыв, – Густав прикажет убить всех его сторонников, и не желал этого.

Несколько секунд тактика работала, а затем один из чудов сделал шаг вперёд и громко спросил:

– Зачем вам великий магистр?

И растерянность их покинула. И это Густав тоже увидел – чуды правильно оценили происходящее, но не испугались, а разозлились.

– Франц де Гир совершил преступление.

– Преступление совершаешь ты, командор войны Морон – тем, что преследуешь великого магистра по приказу чужаков.

– Франц де Гир совершил преступление и должен…

– Не вешай нам лапшу на уши!

– Мы знаем, что происходит!

– В Ордене переворот!

– Это вы убили Гуго!

– Давайте послушаем, что нам скажут! – предложил Честер, за что был немедленно награждён непонимающими взглядами. Однако подозрений он не вызвал – чуды решили, что славящийся благоразумием Честер по привычке предлагает искать компромисс.

– Если де Гир невиновен – ему нечего опасаться возвращения. – Теперь Густав смотрел Францу в глаза. – Если тебе нечего скрывать…

– А тебе есть что скрывать, рыцарь Морон? – в тон ему произнёс Франц.

– Мне – нет, – мгновенно ответил Густав.

– И ты согласен пройти проверку ауры? Здесь. При всех.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

– Я не ставлю условия, командор войны Морон. Я просто хочу знать, чьи приказы ты исполняешь.

– Я служу закону.

– Тогда давай проверим твою ауру. Если ты служишь Ярге, мы увидим на ней чёткий отпечаток.

– Я…

Нападать Густав не собирался, его абсолютно устраивал ход разговора: чем дольше они стоят друг напротив друга, тем сильнее сторонники де Гира убеждаются в бессмысленности сопротивления, тем ниже их моральный дух и тем больше шансов на то, что они сдадутся. Густав был уверен в благополучном исходе операции, но… Но не подумал о том, что находящийся среди сторонников де Гира Честер понятия не имеет, что делать дальше. Честер искренне считал де Гира врагом Ордена, заслуживающим смерти предателем и сильно удивлялся тому, что Морон не атакует, а ведёт переговоры. Затем Честер сообразил, что Густав боится задеть «одураченных» де Гиром чудов, восхитился проявленным благородством и понял, что способен закончить глупое противостояние. Одним точным ударом. Одной-единственной «эльфийской стрелой»: затылок Франца всего-то в паре ярдов – идеальная мишень, даже целиться особо не надо.

И Честер делает глупость.

Честер вскидывает руку, одновременно активируя надетый на палец боевой перстень. Всё его внимание сосредоточено на де Гире, и Честер не видит, что движение замечают – стоящая рядом чуда вскрикивает и толкает его под руку. «Эльфийская стрела» обжигает Францу ухо и с шипением вонзается в горло одного из рыцарей Морона.

Кровь пролилась, и теперь глупо кричать о случайности. Не потому что невозможно остановить сорвавшихся с цепи бойцов, а потому что глупо. Ведь кровь пролилась. И её запах туманит голову…

«Эльфийская стрела» с шипением вонзается в горло одного из рыцарей Морона. Почуявшая огонь виверна встаёт на дыбы, мешая Густаву крикнуть: «Нет!» А фон Кок, который должен был не допустить драки, не кричит – фон Кок был готов к сражению и, не раздумывая, посылает во врагов поток огня. А четверо рыцарей – двое слева, двое справа – бросаются в рукопашный, врубаются в толпу с обнажёнными мечами…

– Стой! – орёт Морон, но его никто не слышит.

И никто его не слушает, даже Ромашка: горячая виверна бросается вперёд, намереваясь вцепиться в ближайшего чуда, и в спортивном зале начинается бойня.

Честер бьёт кинжалом женщину, которая испортила выстрел, и через секунду погибает сам – от удара в сердце. Франц пытается поставить защиту, но врагов очень много, их удары разнообразны, и великий магистр понимает, что его продавливают. Просто продавливают, ведь он лишён главного козыря – возможности прямого подключения к Источнику, чтобы превзойти врагов даже не на голову – на десять голов. Без Источника де Гир просто очень сильный маг, опасный, но уязвимый, которого можно взять количеством, без Источника он…

Он не может спасти своих сторонников. Никого из них.

Не может остановить побоище, потому что кровь – сильнейший наркотик. Дурманит быстро и надолго… дурманит до тех пор, пока не упадёт последний враг… пока не появится упоительное ощущение полной, окончательной победы.

А Франц ничего не может…

Мечи против мечей. А ещё – кинжалы, стилеты и боевые жезлы. Магические щиты, которые пробивают магические клинки. Рычание и крики. К первому десятку присоединяются пятеро бойцов из резерва, и сторонники де Гира понимают, что долго не протянут. Но не сдаются. Не хотят. Умирают, но не хотят – бьются яростно, за себя и своего магистра, за свой Орден, за то, что считают правильным. Бьются, видя, что де Гир не бежит, а сражается вместе с ними – в первом ряду. Бьются, понимая, что надежды нет. Просто бьются – раз уж так сложилось. Бьются…

И надежда появляется.

Даже не надежда – спасение.

В тот самый миг, когда от партии великого магистра остаётся меньше половины… когда осатаневшие от крови рыцари готовятся рубить их на части… когда виверна издаёт победительный вой, предчувствуя большой пир… Спортивный зал накрывает чёрное поле. Невидимое, но чёрное – навское поле. И поле очень мощное – созданное магом, напрямую подключившимся к Источнику и ударившим по арканам чудов с такой силой, что развеивает их в пыль. Неизвестный спаситель ломает искажающее поле, заменяя его своим, настолько хорошо замаскированным, что наблюдатели Ордена на мгновение решают, что у сражающихся в спортивном зале воинов закончилась магическая энергия. А когда понимают, что их переиграл кто-то невероятно сильный, становится поздно: в спортивном зале взрывается комок принудительных порталов, раскидывая убивающих друг друга чудов по разным континентам…

///

– Это было очень глупо.

– Они попросили, и я не мог не встретиться с ними.

– Глупо не проверять ауру приходящих.

– Я не могу демонстрировать подданным такое недоверие.

– Тем, кто погиб сегодня, безусловно важны ваши принципы, Франц.

Замечание прозвучало очень мягко и потому – неимоверно жёстко. Резануло по душе раскалённым докрасна скальпелем, заставило вздрогнуть, но… не заставило ответить – де Гир знал, что собеседник прав.

Абсолютно прав.

– Создаётся впечатление, что Тёмный Двор готовился к подобному развитию событий, – негромко произнёс великий магистр, мягко меняя тему.

– С того дня, как стало ясно, что Ярга вернулся, – не стал скрывать Сантьяга.

– Догадывались, что он вас переиграет?

– Знали, что он переиграет вас.

– Вы всегда ставите против нас.

– Всегда ставим на вашу слабость.

– И никогда не ошибаетесь.

– Увы. – Сантьяга помолчал, задумчиво рассматривая на просвет бокал с красным. – Но в данном случае ошибиться было невозможно.

– Потому что мы говорим о бывшем князе Нави? – не удержался де Гир.

– Потому что мы говорим о первом князе Нави, – спокойно уточнил комиссар Тёмного Двора. – Мы говорим о том, кто вытащил Навь из ада родной планеты, повёл в совершенно безнадёжную войну против асуров и победил в ней.

– Но потом он проиграл, – напомнил Франц. – Нави.

– И потому так сильно жаждет реванша.

Мужчины помолчали, глядя друг другу в глаза, после чего де Гир спросил:

– Ваша оценка?

– События развиваются по наихудшему сценарию, – не стал скрывать Сантьяга.

– И что вы делаете?

– Притворяюсь мёртвым.

Они оба знали, что великий магистр спрашивает о другом – его интересовали планы Тёмного Двора, но комиссар показал, что делиться ими пока не собирается, и де Гир принял правила игры.

– Как у вас получилось обмануть Яргу?

– Это было сложно. И мне… – Комиссар запнулся. – Мне пришлось умереть.

– Сымитировать смерть?

– Можно сказать и так, – после небольшой паузы кивнул Сантьяга, который не испытывал желания вдаваться в подробности.

– Я благодарен за то, что вы не стали скрывать от меня своё… Своё счастливое воскрешение.

– У меня нет оснований не доверять вам, Франц. И своим появлением я показал, что Тёмный Двор играет честно – с вами. Ведь если случится так, что вы окажетесь в руках Ярги, наш план рухнет.

– Я постараюсь не оказаться в руках Ярги, – тихо ответил де Гир. – Я знаю, что произойдёт в этом случае и… И я считаю, что лучше умереть.

– Мы все так считаем, – в тон ему произнёс Сантьяга.

– Тогда чего мы ждём? – с неожиданным жаром поинтересовался Франц. – Почему затаились?

– Мы не ждём, а организуем полноценное Сопротивление новому порядку.

– А не лучше сразу ударить?

– По кому? – негромко спросил Сантьяга, и великий магистр осёкся.

Помолчал, попытался выдвинуть аргумент:

– Каждое мгновение Ярга обращает кого-то в своего сторонника. В преданного раба… и сегодня я видел, как его слуги убивали женщин. Своих женщин, в жилах которых текла такая же кровь. И теперь… – Франц вновь посмотрел в чёрные глаза Сантьяги. – Я больше не испытываю к ним жалости.

– «Слово князя» очень сложный и трудоёмкий аркан, – медленно ответил комиссар Тёмного Двора. – По нашим оценкам, Ярга не способен произносить его чаще одного-двух раз в день. Да и вряд ли сейчас у него есть время заниматься обращением на регулярной основе.

– Зато он обращает лучших, – угрюмо произнёс великий магистр. – Самых сильных магов.

– Они предпочли покинуть Тайный Город.

– Он обращает других…

– Когда Ярга умрёт – у обращённых исчезнет объект обожания.

– И чары рассеются?

– Нет, конечно. Но идол будет повержен, а им придётся как-то жить дальше. Будут грустить по нему – в глубине души, но жить дальше.

– Хотите сказать, что они перестанут представлять угрозу? – прищурился великий магистр.

– Во-первых, у них исчезнет знамя, – объяснил комиссар. – Во-вторых, исчезнет лидер. Их рулевой. А сами по себе они… немного туповаты, как вы наверняка заметили. И просто-напросто не смогут организовать серьёзную фронду.

С этим невозможно было не согласиться, но поскольку де Гир не рассматривал происходящее под таким углом, ему потребовалось время на раздумье.

– Уничтожим самых одиозных, – бесстрастно продолжил Сантьяга. – Остальные умрут сами. Однажды.

– Тогда почему не атаковать сейчас? – повторил де Гир.

Чем вызвал у комиссара некоторое удивление – Сантьяга рассчитывал, что собеседник сам просчитает причину странной на первый взгляд заминки. Тем не менее ответ прозвучал:

– По той причине, по которой у нас существуют три Великих Дома, Франц.

– Источник… – пробормотал великий магистр, коря себя за недогадливость.

– Да, Франц, – мы не спешим из-за Источника магической энергии. Сейчас Ярга полностью контролирует Колодец Дождей, а значит, почувствовав, что проигрывает, он использует Источник в качестве последнего оружия. Или орудия шантажа.

– А вы…

– Мы заинтересованы в безусловной гибели первого князя. Поэтому сейчас будем действовать на тактическом уровне так, как действовал сам Ярга: обложим его со всех сторон и доберёмся до Колодца Дождей. Нам нужно выбить из его рук это оружие.

– А до тех пор…

– А до тех пор, Франц, вы продолжите собирать своих сторонников и поддерживать в них огонь веры в нашу победу.

* * *

«В последние несколько минут нам начали поступать сообщения о том, что Франц де Гир совершил очередное преступление. На этот раз жертвами кровавого магистра стали покинувшие Тайный Город чуды. Во время встречи они принялись задавать де Гиру нелицеприятные вопросы о смерти Гуго де Лаэрта, чем вызвали его гнев, приведший – по непроверенным пока данным – к кровавому побоищу…»

(«Тиградком»)

«Жуткая бойня в окрестностях Рима! Каратели Барса де Ларса выследили и атаковали покинувших Тайный Город чудов, не жалея ни женщин, ни – по непроверенным пока данным – детей. Предупреждение: документальное видео, которое мы прикладываем к новости, содержит сцены жестокости и насилия. Но мы считаем, что вы должны увидеть, как поступают каратели де Ларса с теми, кто не принял его власть…»

(«MG online»)

* * *

– Ещё раз: как называется это место? – уточнил Копыто, оглядывая незнакомые улицы незнакомого города, по которым его тащили спутники.

– Париж, – коротко ответил Лебра, поскольку Фатма демонстративно отвернулась. Девушка до сих пор злилась на бестолкового дикаря, и даже переезд в «город влюблённых» пока не растопил её сердце. То есть Фатма, конечно, обрадовалась, похвалила Лебру за выбор, и ночью они долго бродили по набережным Сены… Но с Копыто до сих пор держалась крайне холодно.

– Странное какое название, – прокомментировал уйбуй. – Но я его где-то слышал.

– В книжке? – не подумав, ляпнул шас.

– Может, и в книжке, – не стал отрицать Копыто и раскрыл учебник, который теперь постоянно таскал с собой. Судя по всему, это была единственная книжка, которую он пытался читать после азбуки. – Кажется, где-то здесь…

Возможно, в недрах турецких описаний арифметических действий бравому уйбую и в самом деле попадалось похожее на слово «Париж» сочетание букв, однако выяснять это Лебра не стал: выдернул из рук Копыто учебник, сунул ему же за пояс и коротко сказал:

– Опаздываем.

– Куда? – поинтересовался любознательный дикарь.

– По делу.

– Будешь учить меня воровать большие деньги через компьютер?

– Буду учить тебя тратить большие деньги.

– Это я умею, – осклабился Копыто. – Я в «Средстве от перхоти» столько тратил, что самому потом страшно делалось. Вот, помню, на остатки доходов с вискокурни…

– Тратить с умом, – уточнил шас, не позволив собеседнику углубиться в дебри воспоминаний.

Лебра надеялся, что Шапка заткнётся, однако услышанное слово «ум» заставило Копыто сменить тему и с надеждой попросить:

– Научи меня играть на бирже.

– Сначала на волынке.

– Почему на волынке?

– Она тоже унылая.

– Как игра на бирже?

– Как учить тебя.

Фатма хмыкнула. Копыто, который сначала хотел возмутиться ответом Лебры, хмыканье услышал и на всякий случай промолчал. Но меньше чем через минуту снова занудил:

– Куда мы идём?

– К одному шасу.

– В гости?

– Тратить деньги.

– В гости за деньги?

– За покупками.

– Зачем нам за покупками?

– Затем, что кое-кто потратил кучу чужих артефактов на глупые, не приносящие прибыль развлечения.

– Я не развлекался, а грабил и планировал получить прибыль, – важно ответил Копыто. И грустно добавил: – А деньги ты сам велел сжечь…

///

Кадир Хамзи, не самый известный, но достаточно успешный контрабандист магической энергии, выбрал для резиденции тихую улицу дю Платр в старом районе Парижа и обосновался на ней под видом скромного торговца сувенирами. Обосновался именно на ней, а не в Тайном Городе, что в общем было нехарактерно для специалистов его профиля. Как правило, контрабандисты предпочитали действовать наскоками: появлялись в нужном городе, встречались с контрагентами, заключали сделки и исчезали, не желая нарушать режим секретности. Конторы контрабандисты открывали в Москве, но Кадир оказался исключением. В своё время он влюбился в обыкновенную человскую женщину, а затем – последовав за ней – и в Париж, совершая «налёты» на Тайный Город – за магической энергией и прочим необходимым товаром.

Дела Кадир вёл осторожно, контрагентов – челов, обладающих магическими способностями, но не знающих о Тайном Городе, – выбирал тщательно, являлся к ним строго под мороком, никогда не приглашал к себе и потому о том, что скромная лавка на рю дю Платр являла собой магазин подлинных колдовских устройств, было известно только жителям Тайного Города – лавка старого Кадира значилась во всех путеводителях, и путешественники частенько заглядывали к нему без дела, просто поболтать.

– Дай я на тебя посмотрю, сынок… Красавец… красавец… – Старик похлопал гостя по груди. – А братец твой таким же вырос или остался балбес балбесом?

– Таким же вырос, – улыбнулся Лебра. Они с близнецом частенько ругались, но то дела внутренние, семейные, а перед знакомыми Лебра всегда за брата вступался.

– Хорошо, если так, он всегда был умненьким. – Кадир перестал поглаживать дальнего племянника и мельком посмотрел на его спутников. Мельком. И кашлянул, намекая, что если есть серьёзное дело, его лучше обсудить наедине.

– Мы вместе, дядя Кадир, – твёрдо произнёс молодой шас.

– Я вижу. – Старик вернулся за прилавок и улыбнулся: – Какими судьбами в Париже?

– Путешествуем, – коротко ответил Лебра.

– В какой фазе?

– Оторвались от преследования.

– Молодец, – одобрил Кадир. – Надеюсь, не сильно поиздержался?

Хвастаться благосостоянием шасы не любили, наоборот, предпочитали прибедняться, поэтому ответил Лебра уклончиво:

– Бюджет у нас, конечно, не «газпромовский». – И горестно вздохнул.

Копыто открыл рот, собираясь напомнить о сожжённых в стамбульской ванне деньгах, но Фатма наступила дикарю на ногу, дав понять, что не следует мешать шасам вести дела.

– Я всегда говорил, что ты умный, – похвалил дальнего племянника старый контрабандист.

– Умный у нас Майно. А я смышлёный.

– Ну… если тебе удобно так думать… – Кадир повторно посмотрел на спутников Лебры. На этот раз – акцентированно. Чётко давая понять, что не в восторге от выбранной родственником компании.

– Это Копыто Шибзич. – Лебра кивнул на уйбуя.

– Решил продюсировать уличную преступность?

– Мы вместе бежали из Тайного Города.

– Бывает, что во время поспешного бегства теряют багаж.

– Багаж я потерял. А Копыто – со мной.

Шапка приободрился и зачем-то показал Кадиру учебник.

– Ну… ладно. – Старик поджал губы.

– А это Фатма. Моя невеста.

Девушка вздрогнула, но промолчала. Кадир же в лице не изменился – как стоял с поджатыми губами, так и продолжил стоять ещё секунд десять. А затем вспомнил о собственном, сделанном много лет назад выборе – который тоже не понравился семье, вздохнул и спросил:

– Что тебе нужно, мой мальчик?

– Артефакты.

– Какие?

– В том числе – боевые. – Лебра улыбнулся: – Я знаю твои цены, дядя Кадир…

– Мои цены – для тех, кто не знает о Тайном Городе, – перебил его контрабандист. – А тем, кто из него бежит, я продаю товары по себестоимости.

– Что? – неожиданная фраза заставила Лебру вытаращиться на старого шаса.

– С минимальной наценкой, – уточнил Кадир. – И хватит тут лыбиться… говори, что нужно?

///

– Портал? – переспросил Барс.

– Если можно, – осторожно подтвердил Морон.

И по долгой паузе понял, что скорее всего нельзя.

Ну да, он не был виноват в том, что на помощь де Гиру явились навы. И даже представить этого не мог – ведь все считали, что тёмные не высовываются из Цитадели. А они высунулись. И не просто высунулись, а нанесли неожиданный удар, сорвав важнейшую операцию. Франц де Гир ушёл, где Карфагенский Амулет по-прежнему неизвестно, и кто-то должен быть назначен дураком. Назначили одного из руководителей операции, что логично.

– Где ты сейчас?

– В Париже.

– Поехал развеяться?

– Пытался построить «коридор-двойник», но мне исказили координаты.

– То есть ты даже не представляешь, куда навы перенесли де Гира?

– Понятия не имею.

– Возвращайся, – сухо велел Барс.

– Как?

– Как захочешь: возьми билет на самолёт или иди пешком – мне плевать. Вернёшься в Замок – доложишь.

В трубке раздались короткие гудки.

Густав убрал телефон и зарычал от злости. На себя, на де Ларса, на тёмных, на де Гира… На всех и вся. На то, что он оказался в Париже с небольшим запасом энергии и вынужден прикидывать, как им с Ромашкой возвращаться домой. Может, своим ходом? Морон посмотрел на виверну, с плотоядным интересом разглядывающую прохожих, и покачал головой: «Это на крайний случай». Из Парижа в Москву им придётся лететь двое суток, не меньше, а Густаву хотелось вернуться как можно скорее.

«Может, на грузовом самолёте? – А в следующий миг он сообразил: – Контрабандисты!»

Предприимчивые шасы торговали магической энергией во многих городах мира, так почему бы им не оказаться в Париже?

Густав зашёл в базу данных Ордена, запустил поиск и через десять секунд получил адрес маленькой сувенирной лавки на тихой улочке дю Платр.

– Кадир Хамзи, – прочитал Морон и усмехнулся. И на его лице появилось примерно такое же выражение, с каким Ромашка разглядывала прохожих. – Ты сделаешь мне портал в Тайный Город, а заодно расскажешь, скольким беглецам из Тайного Города успел помочь…

///

– А у тебя точно хватит денег на эти милые безделушки? – задумчиво осведомился Кадир.

– Вы же сказали, что сделаете минимальную наценку, – мгновенно среагировал Лебра.

– Но ты не говорил, что собираешься скупить все мои запасы!

– Надо пользоваться моментом.

– Действительно – смышлёный. – Старик вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что мне с каждым днём становится всё труднее и труднее поддерживать склад? Магическая торговля замирает, на рынке всё меньше энергии.

– Вы ведь понимаете, что всё, что я выбрал, – действительно необходимо для путешествия? – вежливо ответил Лебра. – И если вам трудно проводить закупки в Тайном Городе, то я в принципе не могу этого делать. Путь домой мне пока закрыт.

– Понимаю… – Кадир пожевал губами, хотел промолчать, но природа взяла своё, и старый контрабандист проворчал: – Поклянись, что не станешь перепродавать мои артефакты.

– Век прибыли не видать, – по-детски ответил Лебра, и шасы рассмеялись.

– Давай посмотрим, что ты отобрал…

К этому времени на прилавке образовалась изрядная горка «действительно необходимых в путешествии» устройств, среди которых были артефакты морока и порталов, маскировки, предупреждения, слежения, «батарейки» с энергией Источника Тёмного Двора и даже боевые жезлы. Кроме того, путешественники зарядили разряженные устройства, в том числе перчатку с «кузнечным молотом», которую Копыто наотрез отказался возвращать, сказав, что скорее умрёт, чем расстанется с «такой ценной штучкой». Спорить с ним не стали – чтобы не устраивать скандал, и заодно выдали дикарю «различитель» – очки, позволяющие смотреть сквозь морок, – Кадир сказал, что в крупных городах начали появляться ищущие беглецов патрули из вампиров и даже боевых магов. Услышав об этом, уйбуй немедленно нацепил «различитель» на нос. Но указывать ему на бессмысленную трату магической энергии никто не стал – все понимали, что дикарь скучает. Сначала Копыто прислушивался к обсуждению артефактов и даже вставлял замечания, но, когда шасы принялись торговаться, заскучал и стал разглядывать лежащие на прилавке устройства. Понял, что стащить ничего не получится, уселся у входа и раскрыл учебник, заодно заявив, что «различитель» помогает ему понимать турецкий язык.

Но на это заявление никто не обратил внимания.

– Как будешь платить? – поинтересовался Кадир.

– А как вы хотите?

– Золотом.

– Физическим золотом не получится, – вздохнул Лебра. – Но могу пополнить ваш металлический счёт.

И раскрыл ноутбук.

– Из какого банка?

– Вам не всё равно?

Естественно, старому контрабандисту было всё равно. Его интересовало другое:

– Счёт твой?

– Нет, конечно.

– «Хвост» не приведёшь?

– За кого вы меня принимаете?

– Режим секретности не нарушишь?

– За кого вы меня принимаете?

Лебра достаточно хорошо разбирался в программировании, чтобы похитить немного золота и остаться незамеченным и для челов, и для ищущих его специалистов из Тайного Города.

– Тогда давай посчитаем, сколько унций золота ты мне задолжал…

Шасы есть шасы – они так увлеклись торговлей, что не сразу среагировали на звякнувший колокольчик. Копыто вообще его не услышал – он как раз изучал математические знаки «больше» и «меньше». А вот Фатма к посетителю повернулась. И замерла, не забыв тихонько выругаться.

– Вот уж не думал, что обнаружу тут целый выводок преступников, – рассмеялся Густав. – Если не ошибаюсь, вас ищет Зелёный Дом по обвинению в нападении?

– Мля… – простонал Копыто. – Что это?

– Это – командор войны Морон, – уныло рассказал Кадир.

– К вашим услугам. – Густав отвесил лёгкий, издевательский поклон.

Он полностью контролировал ситуацию. Знал, конечно, на что способна Фатма, но был уверен, что сумеет убить её до того, как девушка продемонстрирует свои способности. Фатма это поняла. И потому не двигалась.

– Вы что-то хотели? – пролепетал Кадир.

– Думаю, мне придётся кое о чём вас расспросить.

– Может, мы просто расстанемся? – тихо спросил Лебра. – Нас ищет Зелёный Дом, а не Орден.

– Не расстанемся, потому что Тайный Город считает вас преступниками…

Но закончить Густав не успел, и помешал ему в этом Копыто, совершивший маленький, но чрезвычайно необходимый подвиг.

Естественно, командор войны видел сидящего у стенки уйбуя, и, естественно, чуд не принял его во внимание, поскольку нормальный дикарь скорее удавился бы, чем рискнул связываться с боевым магом высочайшего уровня. Густав смотрел на Фатму, которая могла в любой момент обернуться тем, кто она есть, смотрел на шасов, рядом с которыми возвышалась горка опасных артефактов, а Копыто рискнул. Взял и рискнул. Убедившись, что Морон на него не смотрит, дикарь осторожно натянул на руку перчатку и, выбрав момент, врезал командору войны «кузнечным молотом». Густав пролетел через весь магазин и впечатался в противоположную стену, а Копыто с воплем бросился… Нет, не добивать противника, а на улицу, намереваясь как можно быстрее оказаться как можно дальше от поймавшего их чуда, но оказавшись на тишайшей рю дю Платр, перепуганный уйбуй завизжал ещё сильнее, поскольку прямо у дверей сувенирной лавки припарковалась недовольная виверна.

///

Завалить командора войны «кузнечным молотом» было нереально. Удар Густав пропустил, но реакция его не подвела – за сотую долю мгновения до того, как он взмыл в воздух, Морон успел активировать «щит», который спас его от множественных переломов, однако головой об стену приложился и на пару секунд потерял ориентацию. И этими секундами присутствующие воспользовались как умели: Кадир нырнул в подсобку и запустил режим «крепость», спрятав себя, любимого, от страшного посетителя; Лебра машинально бросился на раздавшийся с улицы крик – спасать бестолкового дикаря; Фатма же сгребла с прилавка артефакты – скорость позволяла ей позаботиться о том, ради чего они явились в лавку, – и только затем последовала за любимым… И застала его в напряжённый момент: Лебра рванул на себя уздечку, отворачивая оскаленную пасть виверны от приготовившегося к смерти уйбуя. Челюсти клацнули в дюйме от лица Копыто, виверна увидела новую цель – негодяя, помешавшего ей откусить добыче голову, однако в следующий миг испуганно крикнула и взмыла в воздух – Фатма выскочила из лавки уже в «боевой шкуре».

Взлетая, она дёрнула головой, и шас, который продолжал держаться за уздечку, взлетел и чудом оказался в седле.

Если бы Фатма могла говорить, она бы выругалась.

Но в «боевой шкуре» голосовые связки моряны были способны лишь на рычание и рёв, и увидев, что Лебра взлетел, Фатма вцепилась в хвост виверны.

– Ромашка! – выскочивший на улицу Морон топнул ногой. – Куда?! Стой!

Но перепуганная виверна его не слышала. Она резко набрала высоту и взяла курс на реку. Не специально, просто нужно было куда-то лететь.

Заклинание левитации требовало очень много энергии, подходящих артефактов под рукой не было, поэтому Густав просто побежал по улице, стараясь не упускать из виду летящую тварь.

А пришедший в себя Копыто тихонько огляделся и направился к выроненной Фатмой сумке с артефактами.

///

Вы когда-нибудь летали на виверне?

А на чужой виверне?

А на виверне, в хвост которой вцепилась чёрная моряна в «боевой шкуре»?

А Лебра – летал.

И даже ухитрился удержаться в седле. Однако на большее его не хватило – управлять опасной тварью он не мог при всём желании. И никто не смог бы, поскольку перепуганная Ромашка, по длинному хвосту которой ползла моряна, абсолютно потеряла надо собой контроль. Набрав высоту, она закричала, несколько раз тряхнула хвостом, надеясь сбросить Фатму, а поняв, что моряна вцепилась крепко, – стала изворачиваться, пытаясь достать оборотня клыками. Но крыльями махать не забывала, и потому чешуйчатые тела двух монстров извивались, но не падали.

И даже извивались недолго: виверна не сразу сообразила, как удобнее дотянуться до моряны, а когда сообразила, нацелившись перекусить Фатму напополам, – получила по морде когтистой лапой и взвыла ещё громче. Впрочем, получила не один раз: быстрая моряна располосовала твари всю морду и заметив, что виверна стала махать крыльями слабее, ускорилась, быстро добралась до Лебры и выдернула его из седла.

– Зачем? – попытался спросить шас, но ответа, разумеется, не последовало.

Виверна как раз пролетала над Сеной, до противоположного берега оставалось совсем немного, и Фатма приняла единственно возможное решение: прыгнула в воду, пока крылатое чудовище вновь не оказалось над землёй. Падать было невысоко, всего-то сотни полторы футов, а «боевая шкура» помогла не только девушке, но и уберегла Лебру, которого Фатма обхватила и лапами, и хвостом.

Они рухнули в воду, вызвав мощный взрыв брызг, надёжно скрытый мороком. А меньше чем через минуту огромное, но невидимое обычным челам тело упало на бульвар Сен-Жермен.

///

«Ромашка…»

Артефакт морока продолжал действовать, поэтому собравшиеся вокруг сплющенного автомобиля челы строили самые фантастические предположения о причинах аварии. В которой, к счастью, никто не пострадал. Кто-то говорил, что над городом пролетал вертолёт, и подвешенный к нему контейнер резко опустился, раздавив машину, а потом так же резко поднялся, и вертолёт улетел; кто-то шептал об испытании нового тектонического оружия; кто-то шутил о Годзилле. И никто не видел, что на зелёный «Пежо» упала Ромашка. Упала уже мёртвая, отравленная ядом чёрной моряны… верная Ромашка, побывавшая с Густавом во множестве передряг.

«Ромашка…»

Морон наклонился, закрыл виверне глаза, оглядел благоразумно не приближающихся к месту странной катастрофы челов и достал телефон:

– Служба утилизации? Париж, бульвар Сен-Жермен, необходимо срочно пресечь возможное нарушение режима секретности.

– Что случилось?

– Убита виверна.

– Морок?

– Действует.

– Будем через три с половиной минуты.

Морон подумал, не позвонить ли в Замок, но решил, что всё равно придётся идти на доклад, и убрал смартфон. И подумал, что вопрос возвращения решился сам собой: воспользуется порталом Службы утилизации.

На мёртвую виверну он больше ни разу не посмотрел.

///

– Летали как фанера над Парижем?

– И шуршали тоже, – буркнул Лебра, недружелюбно разглядывая улыбающегося во весь рот уйбуя. – Вижу, адрес ты запомнил?

– Ноги сами принесли, – не стал скрывать Копыто. – Я сначала просто бежал, потому что ну его на фиг было там оставаться, а потом увидел во-ооон тот байк. – Кивок на припаркованный у подъезда «Судзуки». – Я его ещё вчера угнать собирался, да чот не сложилось.

От уйбуя пахло виски и хорошим настроением. Он встретил парочку на улице, выйдя из бистро, в котором успел пропустить несколько стаканчиков и потому был преисполнен искреннего благодушия. Лебра и Фатма мокрые, в сырой одежде – шас отдал обнажённой девушке куртку, – выглядели весьма непрезентабельно. Даже на фоне дикаря. К дому они вернулись пешком и не ожидали встретить Шапку, наоборот, обсуждали по дороге, где его искать.

– Что случилось с птичкой? – участливо осведомился уйбуй.

– Если ты не заткнёшься, я тебя загрызу, – хрипло пообещала Фатма.

Но Копыто, к некоторому удивлению парочки, не испугался. Смерил девушку весёлым взглядом, пожал плечами и сообщил:

– Сумка с артефактами стоит в коридоре вашей квартиры. Всё в целости.

– Откуда у тебя ключи? – ошарашенно спросил Лебра.

– Из штанов Фатмы, – хихикнул Копыто. – Её одежду я тоже принёс. – И бросил шасу ключи. – Если захотите выпить, я буду в соседнем баре – надоело сидеть в одном месте.

* * *

«То, о чём говорили последние дни, кажется, превращается в реальность, и если наши инсайдеры не ошибаются, Тайный Город готовится открыть величайшую страницу своей истории. Сегодня великий магистр Ордена Барс де Ларс и королева Зелёного Дома Всеведа выступят с совместным заявлением…»

(«Тиградком»)

«Несмотря на мощный поток слащавого официоза, который обрушился на нас из некогда свободного канала, все прекрасно понимают, что переворот входит в завершающую фазу и уже к вечеру мы окажемся совсем в другом Городе. Мы не знаем, как будет называться новая власть, но видим, что её уже признали королева и великий магистр…»

(«MG online»)

* * *

Москва, зона Кадаф

– Тайный Город стоит тысячи лет и прошёл через множество испытаний. Мы видели войны. Мы видели кровь. Мы погибали под ударами Инквизиторов и дважды принимали на себя ненависть Великого Господина. Мы знаем, какой ценой даются победы – мы платили за них не один раз. – Королева Всеведа выдержала короткую, идеально продуманную паузу и продолжила: – Мы убивали не задумываясь. Убивали врагов Тайного Города и… друг друга. Заканчивая одну войну, какой бы кровопролитной она ни была, мы сразу начинали готовиться к следующей: создавали ещё более мощные заклинания, накапливали оружие, прощупывали боеспособность соседей мелкими уколами и учили детей убивать. Мы растрачивали наши силы на смерть. И я считаю, что пришло время одуматься. Мы обязаны сделать наш мир безопасным не только на словах. Мы обязаны, а главное – мы можем это сделать. Мы долго шли к новой эпохе, иногда отдалялись, иногда приближались, но, как это часто бывает, нам всё время чего-то не хватало. Чаще всего – взаимопонимания. Но теперь оно есть.

Последние слова королевы потонули в громких одобрительных возгласах.

Ярга едва заметно улыбнулся.

Он не был любителем пышных церемоний, но понимал их важность, знал, какое воздействие оказывает хорошо задуманное и грамотно выстроенное мероприятие на публику: оно не только радует виновника торжества, но чётко показывает зрителям, что произошло и чего им ждать в дальнейшем.

В любую церемонию можно вложить огромное количество смыслов, и поэтому свой триумф Ярга принялся планировать задолго. Сначала продумал его сам, чётко определив, что хочет показать и как, а затем привлёк к работе лучшего специалиста Тайного Города по проведению массовых шоу. Объяснил, чего хочет добиться, что нужно продемонстрировать явно, а на что лишь намекнуть, выслушал поступившие предложения и понял, что Птиций разобрался в его желаниях намного лучше, чем он сам.

«Красная площадь не подойдёт из-за Азаг-Тота – зрители могут решить, что вы ищете его благословления».

«А если замаскировать гробницу? Закрыть щитами, чтобы не было видно?»

«А смысл? – Птиций пожал плечами и поправил три толстые золотые цепи, с трудом помещающиеся на груди. – Все знают, что он там лежит».

«Могу снести», – насупился Ярга.

«Не сомневаюсь, что можете, – вежливо ответил Птиций. – Гробница очень важна для челов, и снести её пока невозможно. А если снести на время церемонии, а потом восстановить, получится как со щитами, только дороже. Зрители всё поймут».

«Почему ты называешь их зрителями?»

«А как? Не участниками же».

Хладнокровный цинизм толстенького Птиция произвёл на Яргу настолько благоприятное впечатление, что он решил довериться ему полностью.

«Где ты хочешь провести церемонию?»

«На Ивановской площади, прямо внутри крепости».

«Красная площадь мне видится лучше».

«Внутри крепости, – повторил Птиций, бесстрашно глядя заказчику в глаза. – В самом сердце Города, а не около стены, больше напоминающей кладбище. И никаких гробниц поблизости».

Он согласился и не пожалел.

Чтобы не смущать челов и не придумывать ответы на их дурацкие вопросы, организаторы навели на площадь морок, заставив обычных челов считать, что произошла авария и площадь заливает дерьмом. Появившиеся сотрудники «аварийной бригады» – естественно, имеющие все положенные документы, – занялись «ремонтом», пообещав к утру справиться, а в действительности на Ивановской площади развернулось действо с участием воинов, которые ещё не стали для Ярги своими – и вряд ли когда-нибудь станут, – но оказались под его командованием.

По левую руку от трибуны – зелёные ведьмы, сводный отряд, большую часть которого составляли воительницы дружины Дочерей Журавля. За ними стояли «коробочки» доменов – рослые как на подбор, плечистые люды в полной боевой выкладке. Мужчины Зелёного Дома не владели магией, но отличались колоссальной физической силой и были грозными противниками в бою. Перед каждой «коробочкой» – жрица домена и барон. По левую руку от трибуны развевались только зелёные знамёна.

А напротив – только красные. Напротив зелёных ведьм замер строй рыжих рыцарей, основу которого составляли воины из гвардии великого магистра. За ними вытянулись во фрунт отряды всех четырёх лож Ордена, а замыкали красную линию несколько тварей Бестиария – пять виверн, выглядящих весьма опасно, однако демонстрирующих идеальное послушание всадникам.

Красно-зелёное единение…

Королева замолчала, Птиций кивнул, показывая, что настало время, Барс де Ларс коротко вздохнул, поднялся на трибуну и встал рядом с Всеведой.

– Нам не хватало взаимопонимания, но теперь оно есть, а то, что нас разъединяло, осталось в прошлом. Я предложил королеве переступить через тысячелетнюю вражду и начать сотрудничество Великих Домов Чудь и Людь с чистого листа. Без взаимных упрёков! Без взаимных претензий! И королева Всеведа согласилась.

Пауза. Некоторые журналисты не сдержали удивлённых восклицаний, однако замершие в строю воины сохраняли молчание.

– Это великий день, потому что вместе мы сделаем шаг за стены Тайного Города и покончим с тысячелетним изгнанием!

– Мы построим новый мир! – поддержала Барса Всеведа. – В нём не будет вражды и войн. Не будет смертей!

– Мы открываем новую эпоху!

– И объявляем о создании равноправного Альянса Чуди и Люди!

– Который возглавит Консул. Наш Консул! – Ярга вскинул голову и стал медленно подниматься на трибуну. – Лидер нового мира!

Вадим Панов

Пошли свой голос (переработанный отрывок из романа «Кафедра странников»)

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

Нас не догонят!

Оле-оле-оле!!

Песня гулко звучала под низкими сводами «Средства от перхоти», самого грязного, если верить путеводителю по Тайному Городу, заведения Москвы. Оригинальный текст дикари выучить не удосужились, собственных слов не придумали, поэтому куплеты каждый ревел на собственный лад, излагая как можно громче то, о чём думал в данный конкретный момент. Зато главные слова, те, что отражали неповторимую воинственность Красных Шапок в компетенции стремительного бегства с поля боя и за которые жители Тайного Города назвали её боевым гимном дикарей, звучали дружно и гордо, заставляя дрожать каменную кладку и мощные деревянные балки.

Нас не догонят!

Оле-оле-оле!!!

Нас не догоня-я-я-ят!!!

Громадный кабак, занимающий самый большой подвал Южного Форта, служил дикой семье сердцем. Именно отсюда в её артерии безостановочно направлялись новые и новые порции дешёвого виски – единственного катализатора, способного заставить мозги Красных Шапок хоть как-то шевелиться и симулировать умственную деятельность. Незамысловатая мебель «Средства от перхоти» – грубые столы и массивные скамьи – была привинчена к полу, барная стойка тянулась от входа до туалета, а пол густо покрывали опилки. Касса заведения пряталась за пуленепробиваемым стеклом и защищалась «кольцом саламандры» второго уровня. Попытки ограбления тем не менее предпринимались не реже раза в неделю. Трупы неудачников сбрасывали в канализацию через люк справа от будки.

Ну а в остальном здесь беспробудно пили от заката до рассвета.

– За нашего непобедимого фюрера! – заорал уйбуй Копыто Шибзич, вскакивая на стол. – За нашего любимого Кувалду!!

От избытка чувств десятник пальнул в потолок из карманного «Браунинга», после чего вылил огненную воду в тренированную глотку. Присутствующие в кабаке Шибзичи, члены родного клана Кувалды, присоединились к вдохновенному порыву уйбуя, немного постреляли, много выпили, а некоторые даже полезли целоваться с висящими на стенах патриотическими плакатами: Кувалда в парадной форме, Кувалда проводит еженедельное совещание с уйбуями, Кувалда делится с королевой Всеславой взглядами на будущее Земли… Представители других кланов – Гниличи и Дуричи – опрокинули стаканы после небольшой паузы, поскольку одноглазый фюрер не вызывал у них бурных приступов сыновней любви. Узурпировав верховную власть в критический момент – когда связавшиеся с Вестником Шапки умудрились прогневать все Великие Дома, – Кувалда ухитрился выправить положение, убедил ведущие семьи Тайного Города в том, что в ближайшие годы от дикарей можно не ожидать неприятностей, и тем добился минимального наказания за прегрешения. Понимая, что никто, кроме одноглазого, не справился бы с такой задачей, Шапки инстинктивно позабыли о любимых междоусобицах и признали его единоличную власть. Но чем больше времени проходило, чем крепче забывался кризис, тем чаще под красными банданами рождался закономерный вопрос: «А чо эта он нам указывает?» – на взгляд подавляющего большинства уйбуев, правление Кувалды неприлично затянулось. Политическое долголетие одноглазого объяснялось двумя факторами: поддержкой Зелёного Дома – королеву Всеславу устраивали присмиревшие варвары – и превентивными мерами – смутьянов в Южном Форте вешали с дивной регулярностью.

– Давайте споём во славу великого фюрера какую-нибудь песню?! – Копыто настолько развезло, что даже его привычные ко всему бойцы попытались стянуть уйбуя со стола. – А я могу сплясать…

– Чего скривился, тренер? – Уйбуй Булыжник опустил пустой стакан на грязную столешницу и подозрительно покосился на сидящего рядом Напильника Гнилича. – Не в то горло пошло?

– Да за этого хмыря даже пить неохота, топор тебе в зубы, – прохрипел Напильник. Он оглянулся и, ещё больше понизив голос, добавил: – Урод одноглазый.

В целях безопасности Красные Шапки предпочитали напиваться в окружении бойцов родной десятки, но кредитоспособность уйбуя Напильника в последнее время упала почти до нуля, а потому он и его бойцы расползлись по «Средству от перхоти», садясь на хвоста к более состоятельным соплеменникам. И даже к членам других кланов.

– Опасные слова, тренер, – протянул Булыжник. – Адназначна опасные.

– Наверно, виски палёный, – предположил Отвёртка, один из бойцов Дурича. – Вот ему по шарам и дало.

– Виски добрый, – не согласился Булыжник, щедро разливая по стаканам очередную бутылку. – Ты, Напильник, наверное, в последнее время самогоном баловался. А это адназначна опасно.

Десятка Дуричей обидно расхохоталась. Гнилич поморщился – но не отказываться же из-за гордости от дармовой выпивки? – а потому, пробормотав: «здоровья, топор вам всем в зубы», ловко принял на грудь.

– Хорошо, что весна началась, – порадовался Отвёртка, почёсываясь спиной о стену. – А то холодно.

С тех пор, как Красные Шапки лишились густой шерсти, зима вызывала у них резкую антипатию.

– Местная весна что? Не весна, а сплошное недоразумение. Вот я слышал, что в Западных лесах вёсны были куда приятнее… – И романтично настроенный Булыжник принялся пересказывать соратникам давно надоевшие байки о легендарном фатерлянде Красных Шапок. Напильник же, в ожидании очередного тоста, подпёр кулаками подбородок и уставился на малюсенькое, забранное толстыми решётками окно.

На его душе скребли кошки.

Хотя, учитывая, что в Москву действительно пришла весна, возможно, и коты…

Когда-то, несколько лет назад, Напильник считался особо доверенным уйбуем Сабли, фюрера клана Гниличей, и даже всерьёз рассчитывал перерезать благодетелю горло и занять его место. Но история с Вестником спутала честолюбивые планы. Сабля откинул копыта без помощи верноподданных, затем Кувалда Шибзич грохнул Секиру Дурича, возглавил семью и первым же указом ликвидировал титул фюрера клана, здраво рассудив, что политические конкуренты ему ни к чему. Великий Дом Людь отнёсся к нововведениям благосклонно: постоянные междоусобицы ведьмам давно опостылели, а вот жизнь уйбуев потеряла смысл – социальный лифт оказался поломан самым безжалостным образом. И это обстоятельство удручающе действовало на варварскую гордость.

– За Западные леса!

– За Родину! – рассеянно согласился Напильник, поднимая стакан.

– За нашу великую, единую Родину!

Очередная порция виски слегка разогнала горестный туман в голове Гнилича. Напильник задумчиво поковырял между зубами длинным жёлтым ногтем, слизал с него найденные кусочки закуски и пробурчал:

– Конечно, легко быть щедрым, топор тебе в зубы, когда от сибирских бабок карманы пухнут!

Все знали, что шустрый Булыжник ухитрился подрядиться к шасам, убедив Торговую Гильдию, что лучших сторожей для затерянного в окрестностях Омска склада подобрать невозможно. Поскольку на том перевалочном пункте шасы хранили исключительно несъедобный крупнотоннажный груз, легко поддающийся учёту и абсолютно не приспособленный для растаскивания на мелкооптовые части и розницу, основатели Торговой Гильдии согласились нанять Булыжника с компанией, и десятка Дуричей целых полгода благоденствовала в тайге, уничтожая местных комаров пропитанной алкоголем кровью. А по возвращении в лоно цивилизации три недели вызывала удивление и зависть сородичей необычайно высокой кредитоспособностью.

– Не, – протянул размякший Булыжник. – Сибирские бабки мы уже давно оприходовали, адназначна. – Уйбуй даже причмокнул, вспоминая пышную оргию, устроенную после возвращения из Омска. – Я думал снова к шасам подрядиться, да ребята пока отказались. Мы тута заработали. И много.

– На чём? – оживился Напильник. – Ограбили кого? Скажи кого? Я не сдам, топор тебе в зубы! Честно не сдам.

За донос на неблагонадёжных любителей пограбить окружающих сверх меры полагалась небольшая премия, которая позволила бы Гниличу рассчитаться с наиболее горящими долгами.

– Да никого мы не грабили! – Булыжник оттолкнул завалившегося на стол Отвёртку и свистнул бармену, требуя очередную бутылку. – Мы чисто техно… технологиями занимались. Чисто политическими адназначна.

– Чего? – вытаращил глаза Напильник. – Это как?

А в зале загрохотал неформальный гимн Красных Шапок:

Я мог бы выпить море,

Я мог бы стать другим,

Вечно молодым,

Вечно пьяным…

Не страдающий музыкальными талантами кабак ревел обожаемую песню в едином патриотическом угаре. А пьяный, желающий похвастаться Булыжник склонился к Гниличу и торопливо зашептал:

– Да смех, блин! В Зюзино челы муниципального советника выбирают. Шесть штук кандидатов, адназначна! Все челы поголовно, но один – чисто свой чувак, мы его магазины уже пять лет бомбим, а он теперь хочет властью стать, в натуре. Ну, типа, чтобы магазинов больше понатыкать.

– Это понятно, топор тебе в зубы, – перебил собутыльника нетерпеливый Напильник. – Бабки тут при чём? Откуда бабки-то?

– Так я и говорю, тренер, политические технологии адназначна! Тот чувак, который свой, приходит к нам и говорит: пацаны, сделайте так, чтобы местный электорат моего главного конкурента невзлюбил. Мы в натуре не поняли сначала, вроде тебя были, тёмные. Чо, говорим, ругаешься тута? А он настырный малый, чисто тренер, не поддался и рассказал. Вам, говорит, надо пару моих магазинов бомбануть, потом, значит, пару подъездов краской облить и стёкла побить адназначна. А потом чиста заявиться туда и сказать, что если челы не станут голосовать за того, типа, за конкурента, то мы их ваще закопаем.

– Сильно, – оценил Напильник.

– А я говорю! Технология!

– И что вы?

– А мы что? Мы, короче, бабло у него взяли, магазины его бомбанули, подъезды изгадили, сказали челам, что просил, а потом подумали: пацан этот, в натуре свой, надо помочь ему дополнительно. И сделали его конкуренту чёрный пиар.

– А это как? – заинтересовался политически тёмный Гнилич.

– Ну, эта схема тебе известна, – ухмыльнулся Булыжник. – Конкурент, типа, в больнице теперь валяется, к другим э… кандидатам человская полиция охрану приставила, а пацан нам ещё денег дал, чтобы мы больше в Зюзино не светились пока.

– Кудряво, – завистливо засопел Напильник.

– Мозги, Гнилич, мозги. – Булыжник покровительственно похлопал уйбуя по плечу. – Пусть идиоты всякие по Сибири мотаются, мы, блин, на выборах больше заработаем. Я уже всё изучил – челы это дело очень даже любят и постоянно где-нибудь кого-нибудь выбирают. – На стол легла засаленная листовка «Выборы муниципального советника района Чертаново». – Понял, тренер?

Напильник наморщил лоб и почти минуту водил пальцем по тексту, сосредоточенно изучая биографии кандидатов и их физиономии, а затем осведомился:

– Получается, топор тебе в зубы, любой из этих челов может стать властью?

– Угу, – согласился Дурич.

– Станет приказы отдавать и кабинет с секретаршей иметь?

– Станет. Это, тренер, называется демократия. Покуда тебе чёрный пиар не сделали, можешь на что-то рассчитывать.

– Демократия, – задумчиво повторил Напильник, наблюдая за аккуратно складывающим листовку Булыжником. – Демократия.

Напильник, в отличие от Дурича, выпил немного, мозги зашевелились, но опьянеть – ещё не опьянел, и в его голове начал вырисовываться некий план…

* * *

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

– Почему наша могущественная семья до сих пор не стала Великим Домом? Почему мы живём на окраине Тайного Города, а не грабим челов так, как нам хочется?!

– Потому что мы не самые умные, – самокритично высказался кто-то из толпы.

– Идиот! – высокомерно отмахнулся Напильник. – Жалкий слабак, одурманенный вражеской пропагандой! Да, я согласен, мозги у нас маленькие. Ну и что? Зато они у нас есть! И они тяжёлые! Удивительно тяжёлые!

– С чего ты взял? – растерялись слушатели.

– А ты вспомни, сколько весят по утрам наши головы! – привёл железный аргумент уйбуй.

Народ задумался. Неспешно, поскольку думать Красные Шапки никогда не спешили, но задумался. Задумался и через некоторое время породил вопрос:

– Что это значит?

– Это значит… – Напильник заглянул в шпаргалку. – Это значит, что удельная плотность ума у нас выше! Она вообще самая высокая в Тайном Городе! У нас маленькие, но очень тяжёлые мозги, а значит, маленький, но тяжёлый ум!

Поражённые неожиданным выводом сородичи притихли. Уйбуй приободрился.

– И вот я спрашиваю: почему мы вынуждены платить за виски, а не получать его даром?!! Вы знаете почему? Не знаете?!

Невнятный гул собравшейся во дворе Южного Форта толпы подтвердил грустный вывод Напильника – соплеменники не догадывались, почему не играют первые роли в Тайном Городе. И Гнилич набрал в грудь побольше воздуха:

– А я скажу почему! Потому что развитие нашей могущественной семьи идёт неправильно! Вместо того чтобы обрести свободу и величие, мы стонем под пятой узурпатора! Под его узурпаторской пяткой!

Правая рука уйбуя смело указала на огромный портрет великого фюрера, висящий рядом с мусорной кучей, а левая выдернула из-за пояса ятаган и воинственно покрутила им в воздухе. Пару секунд собравшиеся изучали нарисованного вождя, а затем начали выражать неодобрение попранием своих гражданских прав. Послышалось бульканье из карманных фляжек. По двору пронёсся лёгкий матерок. Сообразительный Напильник понял, что надо ковать железо, пока горячо.

– Продавшаяся людам клика одноглазого Кувалды специально сдерживает развитие Великого Дома Красных Шапок! Но я это изменю!

«Ты обещать умеешь?» – поинтересовались у уйбуя шасы. Напильник осторожно подтвердил и услышал в ответ: «Тогда обещай. Обещай что угодно, а главное – много и бесплатно. Обещай так, как никто им не обещал. Попросят новую машину каждому – обещай. Ремонт в каждой казарме – обещай. Пластическую операцию всем женщинам – обещай». – «И тогда выберут?» – спросил наивный уйбуй. «Обязательно», – подтвердили шасы. «А кто исполнять будет?» – «А зачем?» На этот вопрос Напильник неожиданно нашёлся с ответом: «Чтобы в следующий раз выбрали». – «В следующий раз ты им что-нибудь другое пообещаешь». – «Например?» – «Например, что снизишь налоги, которые поднимешь во время правления». – «И?» – «И не снизишь». – «Почему?» – «А зачем?» Некоторое время Напильник тщательно обдумывал предложенную стратегию, после чего осведомился: «И долго так будет продолжаться?» – «Пока им не надоест». – «А потом?» – «Потом они тебя убьют». – «Ага. – Этот пункт уйбуй понимал хорошо. – А можно сделать так, чтобы не убили?» – «Это как?» – удивились шасы. «Ну, давать обещания, которые можно выполнить, и выполнять их». – «А зачем?»

Пришлось соглашаться с тем, что предлагают.

– Я гарантирую процветание и благосостояние! Мы поставим вопрос ребром и снова будем грабить всех, кого захотим! Мы никому не позволим вообще!

– И вискарь дармовой!

– Каждому! Никто не уйдёт обиженным!

Зрители возбуждённо загалдели. Уйбуй вытер пот, скопившийся под красной банданой, и воинственно потряс ятаганом.

– Нам нужен новый великий фюрер! Нам нужен я!!

Гниличи, которые составляли основную массу митингующих, радостно завопили и выразили поддержку кандидату беспорядочной стрельбой в воздух. В нарисованного Кувалду полетели помидоры и тухлые яйца – моральный дух электората рос на глазах.

– Честные выборы поднимут авторитет Красных Шапок! Великим Домам придётся иметь дело с истинно народными избранниками, а не кучкой распоясавшихся проходимцев! И они будут вынуждены уважать наши желания!!

Гладкий предвыборный текст Напильнику состряпали ушлые шасы из рекламного агентства «ТиградМедиа». Увлёкшийся идеей сместить фюрера, уйбуй понимал, что не сможет самостоятельно зажечь народ, и обратился за помощью к профессионалам, которые, почуяв запах денег, молниеносно заключили с потенциальным кандидатом контракт на проведение кампании. В качестве аванса Напильник написал кабальную долговую расписку, к вечеру должен был собрать кругленькую сумму на покрытие первоначальных расходов, но уйбуй не унывал: воодушевлённые Гниличи уже пообещали скинуться на благое дело. Пока же дорогостоящий ход с приглашением шасов оправдывал себя на все сто: красивая речь и наспех отпечатанные листовки возбудили сородичей не хуже виски. Правда, появились и трудности.

– Великий фюрер должен быть выходцем из нашего великого клана! – послышалось от дверей «Средства от перхоти». Там кучковались заинтересовавшиеся невиданным зрелищем Дуричи. – А ты, Напильник, даже на самогон наворовать не можешь!

– Зато я умный! – ощерился уйбуй.

– Тогда почему ты в карты всем проигрываешь?

Первый в предвыборных дебатах вопрос прозвучал необычайно остро, и соратники Гниличи заволновались. Напильник понимал, что в его собственном клане найдётся достаточное количество уйбуев, желающих стать великим фюрером демократическим способом, и надо отвечать на подлые нападки быстро и жёстко. Нужно показать силу и сторонникам, и противникам.

– А потому, – прорычал он, – что вы, Дуричи, все шулеры! – И злобно помахал ятаганом. – Понятно?

Подчинённая Напильнику десятка дружно лязгнула помповыми ружьями.

– То есть ты такой тупой, что даже на наши трюки ведёшься? – с издёвкой уточнили политические оппоненты и тоже потянулись за оружием. – Какой же, мля, кретин к нам в фюреры набивается…

В воздухе запахло потасовкой. Оскорблённые Гниличи, окрылённые пламенной речью кандидата и подавляющим численным превосходством, принялись сжимать кольцо вокруг дерзких Дуричей. Почуявшие неладное оппоненты медленно отступали.

– Ща мы покажем, на какие фокусы ведётся великий фюрер, – пообещал Напильник. – Ща мы покажем, топор тебе в зубы!

– Ну ты, кандидат хренов, – осторожно протянул Булыжник. – Мы же эта, чисто дебаты проводили.

– Ща я тебе эти дебаты в глотку засуну, – пообещал осмелевший Гнилич, торопливо распихивая по карманам скомканные листы с текстом речи. – Ща…

///

Южный Форт представлял собой громоздкое, приблизительно четырёхугольное здание красного кирпича, с ярко выраженной великофюрерской башней и большим внутренним двором, в центре которого возвышалась легендарная мусорная куча, видевшая – как утверждали некоторые – не только зарождение Красных Шапок, но вообще – зарождение Вселенной, которая с тех пор вокруг неё вертелась. Так это или нет, оставалось загадкой, а вот акустика внутри Форта была прекрасной, и возникший между Гниличами и Дуричами спор не остался незамеченным.

– Что за стрельба во фворе?! – злобно рявкнул Кувалда. – Я же запретил перестрелки в Форте!

Несмотря на то что кабинет великого фюрера размещался на последнем этаже единственной в штаб-квартире высокой башни, а на окнах стояли тройные стеклопакеты, музыка оживлённой перестрелки звучала в нём с консерваторским качеством.

– Какая скотина осмелилась нарушить указ великого фюрера?

– Напильник Гнилич, – сообщил уйбуй Копыто, один из самых преданных Кувалде десятников. – Бесится, вонючая морда.

– Повесить, – коротко повелел лидер. – Там на принтере приговоры распечатаны. Возьми офин, впиши имя и повесь смутьяна.

Семейная шепелявость Красных Шапок была выражена у Кувалды необычайно сильно, он совсем не выговаривал букву «д», но тем не менее прекрасно умел доносить нехитрые мысли до верноподданных. Собственно, несвойственное дикарям умение размышлять и помогло одноглазому Шибзичу вознестись на последний этаж великофюрерской башни.

– Видите ли, ваше высокопревосходительство… – дипломатично начал Копыто.

Но был прерван гулким грохотом взрыва: запертые в кабаке Дуричи пальнули в оппонентов из подствольника. Кувалда побелел от бешенства.

– Копыто, сукин сын, если ты немефленно не расскажешь, что происхофит в Форте, я тебя…

– Напильник проводил предвыборный митинг, мля. – Уйбуй понял, что фюрер дозволяет обойтись без церемоний, и стал развязен. – Кодлу Гниличей во двор выгнал и публично втирал, какой он умный. Дуричи возмутились – у них, наверное, свой кандидат есть – и устроили перестрелку. – Копыто зевнул. – Политические технологии, мля.

Кувалда выкатил на верного помощника единственный глаз, пару мгновений ошарашенно хлопал им, а затем медленно, едва не по складам, поскольку скулы сводило от бешенства, поинтересовался:

– Канфифат куфа?

– Так Напильник хочет выборы устроить, – беспечно ответил Копыто. – Народ, в натуре, не против. Только Дуричи не хотят Напильника, а хотят другого.

– Кого фругого?

– Кого-то из своих, – пожал плечами уйбуй. – Я в подробности не вдавался.

– А я?

– А что я? – Копыто несколько удивлённо посмотрел на вождя.

– Не ты, а я!

– А что ты?

– Я – великий фюрер?

– Да, – подтвердил уйбуй. – Ты – ваше высокопревосходительство господин великий фюрер… – Копыто неожиданно замолчал: сообразил, куда клонит одноглазый. – Так это… – И судорожно сглотнул. – Так что нам тогда делать?

Внезапное понимание нависшей над кланом угрозы придавило Копыто к земле: ведь если у семьи появится другой Кувалда, то у нового Кувалды появится новый Копыто, и что тогда случится со старым, было не такой уж тайной – принтер во время смены власти работал безостановочно.

– Я… эта…

Плечи бравого десятника поникли, пальцы задрожали, а в голосе появились панические нотки.

– Собирай Шибзичей, – распорядился Кувалда, – пусть бросают всё и гонят сюфа. Казармы клана закрыть, никого не пускать…

– Никого, – тоскливо подтвердил Копыто, в маленьких глазках которого отчётливо читалось страстное желание убраться из Форта как можно дальше.

– И главное – арсенал закрыть! – Кувалда прекрасно понимал, какие предвыборные инструменты предпочитают его политические оппоненты. – Перефай, чтобы охрана забаррикафировалась изнутри и никого не пускала в арсенал!

Копыто пулей вылетел из кабинета.

* * *

Складской комплекс «Кумар Карго Экспресс» Москва, улица Левобережная

Место для склада Урбек Кумар выбирал долго. Оценивал возможности, перспективу, стоимость земли, пока наконец не остановился на сравнительно небольшом, зато удачно расположенном комплексе на Левобережной улице. На первый взгляд решение Урбека выглядело странным: уважаемые шасы предпочитали жить и работать ближе к центру, считая московские окраины местами не престижными и отсталыми, но Кумар знал, на что шёл. Удобный подъезд, близость речного порта и железной дороги, территория под контролем Тёмного Двора, к тому же рядом лесопарк, с облюбовавшими который морянами Урбек сумел договориться, получив дополнительную защиту от любых неприятностей. Нет, Кумар был положительно доволен своим комплексом, который идеально подходил для тонкого ремесла крупнейшего в Тайном Городе скупщика краденого, и вёл дела весьма спокойно.

А дела он вёл со всеми. И Красные Шапки, регулярно доставляющие Кумару добычу, были его постоянными клиентами.

– Что ж ты за идиот, Булыжник!

– Нормальный идиот, как все!

– Не уверен…

Кумар вышел к грузовику из-за обеденного стола и важно прихлёбывал кофе из большой кружки. Был он черноволос, черноглаз и носат. Выражение лица имел кислое, а голос густой и холодный.

– Сколько раз я тебе говорил: не смей пригонять сюда машины! Взял добычу – не жадничай, перегрузи товар, а тачку брось!

– Некогда было, тренер, деньги срочно нужны, – уйбуй развёл руками и умильно заглянул разозлённому шасу в лицо. – Да ты не волнуйся, тренер, мы всё хорошо сделали. Трак в отстойнике стоял, водила уснул, мы, значит, документы вытащили, а водиле «пыльцой Морфея» дунули. Он, адназначна, и не проснулся ещё!

– А что за груз?

– Компьютерные телевизоры. Новые. Сплющенные.

– Телевизоры… – Урбек жестом велел открыть фургон и придирчиво оглядел коробки с плоскими мониторами. – «Пыльцой» дунули…

Товар был хорошим. Кумар сразу понял, кому продаст добычу и сколько на этом заработает, но брезгливое выражение с лица не снял – предстояло разводить дикарей.

– Горячий товар, Булыжник, ох, горячий, – сокрушённо произнёс шас.

– А тебе чо, другой привозят? – возмутился уйбуй. – Ты же барыга, тренер!

– Так одно дело машину с мясом по ресторанам раскидать, и совсем другое – высокотехнологичную продукцию. Соображаешь? – Урбек демонстративно постучал пальцем по лбу. – У каждого монитора свой уникальный номер, ты его в сеть включишь, а через два часа к тебе человская полиция заявится. Чисто на разборку. Эх… Горячий у тебя товар, Булыжник.

– Ты мне мозги не пудри. – Уйбуй приложился к фляге с виски. – Не на такого напал, тренер. У Кувалды, вона, адназначна ворованный компьютер стоит, а к нему человская полиция не ходит!

– Это потому, что фюрерский компьютер ребята из «Тиградком» наладили, – снисходительно объяснил Кумар. – И монитор у него старый, а не плоский. Понял?

– Не плоский? – Булыжник наморщил лоб, вспоминая, какой монитор украшал кабинет одноглазого фюрера, вспомнил и горестно почесал где-то под банданой. – А чо тогда теперь делать, тренер?

– Десять процентов сразу заплачу, – щедро пообещал Урбек. – А за остальным приходи потом. Недели через две. Будет тебе ещё десять процентов.

– Совесть у тебя есть?! – возмутился Дурич.

– А у тебя?

– У меня адназначна есть! – твёрдо ответил Булыжник, хотя о том, что такое совесть, только догадывался. Это крылатое выражение Красные Шапки частенько применяли во время торговли с шасами, и иногда с его помощью удавалось добиться приемлемых условий. Но на этот раз волшебное слово не сработало.

– Если ты такой совестливый, иди и верни свои сплющенные телевизоры водителю, – с иезуитской ухмылкой предложил шас.

– Половину цены заплати!

– Так я, может, эти мониторы вообще не продам! А разорюсь – к кому ты в следующий раз придёшь?

– Ты разоришься, как же…

Урбек помолчал.

– Ладно, четверть дам.

– Сорок процентов! И все деньги сейчас!

Необъяснимая горячность уйбуя – обычно Красные Шапки вели себя спокойнее – наконец привлекла внимание шаса. Кумар сделал глоток кофе, удивлённо посмотрел на Булыжника и осведомился:

– Ты, случайно, молоко утром не пил?

– Не пил, – огрызнулся уйбуй. И вновь заныл: – Ну хотя бы тридцать пять процентов, тренер, а? И сразу! Нам бабки адназначна нужны.

– Должен кому? – участливо поинтересовался шас.

– Да не… – Булыжник махнул рукой. – Выборы у нас.

Урбек, который как раз собирался сделать очередной глоток кофе, поперхнулся, а откашлявшись, спросил:

– Чего?!

– Говорю тебе – выборы!

– И кого выбираете?

– Кувалду. Великого фюрера то есть. Эх!

Булыжник присел на ближайший ящик, вытащил из кармана флягу и за несколько больших глотков доходчиво обрисовал скупщику краденого сложившуюся в семье политическую обстановку.

– Напильник, сука, от меня про выборы услышал и адназначна завёлся. Гниличи по Форту скачут, как трезвые, и орут, что будет новый великий фюрер. Шибзичи, понятно дело, за одноглазого встали, да только куда им супротив Гниличей? Гниличей ведь больше. Ну и мы подумали: на кой ляд нам Напильник? Фюрер свой должен быть. Решили пока меня выбрать, но… – Уйбуй доверительно склонился к шасу. – Неспокойно у нас в клане, тренер. Чую, хочет Грелка подсидеть меня, блин. Единства адназначна нет, а Гниличи…

– В целом понятно, – перебил дикаря Урбек. – То есть все деньги, которые я тебе заплачу за мониторы, ты потратишь на выборы?

– Угу, – подтвердил Булыжник. – Оружия надо купить, а то в арсенале Шибзичи засели. Потом речь написать надо, чтобы наши Грелку не выбрали. Программу придумать, листовки…

– Деньги надо тратить с умом, – поучительно заметил шас. – Вложишься ты в свои листовки, а через час Грелка тебе нож в спину – и что? Плакали твои сбережения, как снег под солнцем.

– Если нож в спину, то мне деньги до лампочки станут, – философски ответил Булыжник. – Пусть плачут.

– А надо сделать так, чтобы и деньги не плакали, и спина целой осталась, – бросил Урбек. – Думать надо.

– Это как? – не понял уйбуй.

– Это головой, – объяснил шас. Потом посмотрел на опустевшую кружку и неожиданно предложил: – Вот, к примеру, пусть Дуричи не тебя фюрером выбирают, а меня.

Булыжник оторопело вытаращился на скупщика краденого.

– Не понял, тренер?

– Простоват ты, братец. – Кумар поставил кружку на ближайший ящик и потёр виски.

Желание, с которым уйбуй собирался расстаться с деньгами, произвело впечатление. Настроенные на извлечение прибыли мозги скупщика краденого немедленно подали сигнал о возможности выгодной авантюры, и Урбек сделал стойку.

– Вот смотри: Шибзичи будут голосовать за Кувалду, так?

– Адназначна, – подтвердил Булыжник.

– Гниличи – за Напильника, Дуричи – за тебя. Большинства голосов никто не получит, и всё закончится поножовщиной. Правильно?

– Перестрелкой, – уточнил начавший думать головой уйбуй.

– Перестрелкой, а когда патроны закончатся – поножовщиной, – поправился шас.

– Адназначна.

– Вывод: королева Всеслава присылает карательный отряд, и всех кандидатов вешают.

– Хреновый вывод, тренер, – шмыгнул носом уйбуй. – Может, пусть лучше Грелка великим фюрером от нас будет?

– Забудь о Грелке, – поморщился Кумар. – Смотри, что мы будем делать: выставляем мою кандидатуру, я провожу качественную предвыборную кампанию, и большинство твоих соплеменников, включая Гниличей и Дуричей… ну… те, которые не совсем идиоты… голосуют за меня. Быть великим фюрером, братец, это большая ответственность: финансы, налоги, махинации всякие… Я-то с этим управлюсь в лучшем виде. Даже вам кое-что останется.

– И цены будешь давать правильные? – с надеждой уточнил Булыжник.

– Как родным, – подтвердил шас. – А самое главное – королева меня не тронет.

– Потому что ты из Тёмного Двора, – догадался уйбуй. – Классный ход, тренер!

– Это и называется думать, – закончил объяснения Кумар. – Так что давай, братец, поехали к твоим Дуричам, будем говорить как взрослые.

– Будем! – Уйбуй возбуждённо затрепетал, но тут же насторожился. – Слышь, тренер, а мне-то какая со всего этого радость будет? Зачем мне тебя делать великим фюрером, когда я сам могу?

– Какая тебе радость? – прищурился Урбек. – Булыжник, врать не буду – ты мне всегда нравился. И когда я стану великим фюрером, ты будешь назначен на пост верховного уйбуя.

– Кого?!

– Я, братец, в ваши дикарские разборки влезать не собираюсь, – строго ответил Кумар. – Моё дело – финансы: налоги собирать, добычу вашу пристраивать, у королевы дотации выпрашивать…

– И бесплатный виски.

– А ты понятливый… – похвалил собеседника шас. – К тому же у меня крупный бизнес, который тоже отнимает кучу времени и сил. Так вот, учитывая обстоятельства, мне потребуется верный помощник, который, собственно, и будет командовать семьёй.

– Я! – сверкнул глазами Булыжник. – Адназначна!

– Адназначна, братец, адназначна.

– И поэтому ты мне деньги за телевизоры не отдашь, – приуныл уйбуй.

– Не поэтому, – нравоучительно ответил шас. – А потому что бесплатно я даже не чихну в твою сторону. К тому же нам надо оплачивать дорогостоящую предвыборную агитацию. Хочешь быть верховным уйбуем?

– Хочу.

– Тогда слушай, что я говорю. Поехали к Дуричам!

* * *

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

«…внимательно изучив политическую обстановку и идя навстречу народным чаяниям, Мы милостиво соизволили удовлетворить изложенную в публичном прошении просьбу и повелеваем провести в воскресенье, 21 марта сего года, свободные выборы великого фюрера семьи Красные Шапки.

Королева Великого Дома Людь

Всеслава».

Огромный, три на семь футов плакат, отпечатанный на дорогой бумаге и украшенный танцующим журавлём – гербом Зелёного Дома, появился на одной из стен Южного Форта всего пару часов назад, однако правая часть указа уже слегка обгорела, а слова «милостиво соизволила» и «воскресенье» оказались изрешечены крупной дробью. Но благодаря большому размеру витиеватого шрифта текст вполне читался.

Во дворе тем временем шли жаркие предвыборные дебаты.

– Передайте Шибзичам, что если не сдадутся, мы их казармы подпалим! – Напильник воинственно потряс ятаганом. – Всех ублюдков зажарим, топор тебе в зубы! Где этот проходимец Кувалда?!

Идею поджога кандидату подсказали конкуренты из третьего клана: отступившие из Форта Дуричи спалили стоящие во дворе машины, и штаб-квартира Красных Шапок на пару часов окуталась клубами едкого дыма. Особую ярость у Напильника вызвала гибель личного «Лексуса» Кувалды, который Гнилич уже мысленно считал своим.

– Бывший великий фюрер в башне, – услужливо подсказал лидеру Титаник. – Прячется, зараза одноглазая!

– Без тебя знаю! – Напильник закусил губу.

Злился, потому что все попытки прорваться в башню потерпели неудачу: хорошо вооружённые Шибзичи забаррикадировались в великофюрерской цитадели и уверенно отбивали атаки враждебного электората. Пятеро Гниличей погибли, с десяток были ранены, и Напильнику отчаянно требовалась свежая идея. Уйбуй глотнул из бутылки виски, смачно сплюнул, подумал и убрал ятаган в ножны.

– Титаник, надо двери в башню того… взрывать.

– Так королева же велела без экс… эксцессов, – осторожно напомнил помощник. – Если вырежем Шибзичей тихо, эксцессов не будет. А про взрывы она наверняка узнает. Ведьма ведь!

Напильник сделал ещё один глоток, подумал и предложил бутылку подчинённому. Отказа не последовало.

– Узнать-то она, может, и узнает, – торопливо зашептал кандидат, недовольно наблюдая за резким уменьшением количества жидкости: обрадованный Титаник намертво присосался к горлышку. – Ну и что, что королева узнает? Не станет же она всех нас вешать? Если всех повесит, то кем править будет? – Титаник округлил глаза, соглашаясь с выводами Напильника, но от бутылки не оторвался. – Знаю, что править она будет людами, но мы ведь тоже нужны, догоняешь? Зачем-то нужны… А чтобы нас не повесили, мы скажем, что Кувалда первый начал. И вообще! Не фига ему!

Помимо естественного желания прихлопнуть опасного конкурента, Гнилич лез в башню с вполне меркантильной целью – за казной. Арсенал, на который Напильник возлагал особые надежды в предвыборной гонке, ему не достался, а шасы, ссылаясь на королевский запрет, заламывали несусветные цены на оружие. Стоимость агитационной кампании росла как на дрожжах, и Гнилич остро нуждался в дополнительных источниках финансирования.

– Семейная казна общая – пусть делится, топор ему в зубы! А то получается, что одним ничего, а другим административный ресурс! Это неправильно! У нас свободные выборы, мля!

Титаник согласно кивал, преданно глядя на политического деятеля, и продолжал булькать внезапно доставшимся алкоголем.

– Так что давай, братан, тащи гранатомёты, и чтобы Шибзичей этих из Форта взрывной волной сдуло!

– В натуре, – рыгнул братан, отбрасывая пустую бутылку. – Ща всё будет.

///

– Трындец, Кувалда, они гранатомёты раздобыли! – Копыто влетел в кабинет великого фюрера одновременно с первым взрывом, потрясшим основание башни. – Слышишь?

Стоящие на столе бутылки тихонько зазвенели.

– Проклятая Всеслава! – прорычал фюрер. – Пофыгрывает Гниличам, мерзавка!

– Стерва она, – охотно согласился Копыто, отличавшийся смелыми политическими взглядами. – Как арсенал запечатать в трудную минуту, так её ведьмы сразу прискакали, а как Гниличи из гранатомётов пулять принялись, так их нету! А мы за Зелёный Дом кровь проливали! – Очередной взрыв оборвал митинговый порыв храброго уйбуя, заставил съёжиться и задрожать. – Надо спасаться, фюрер! В натуре! Бежать надо! Двери долго не протянут!

– Без тебя знаю! – Одноглазый злобно посмотрел в окно, вздрогнул, услышав следующий взрыв, и процедил: – Сколько наших осталось?

– Большинство через подвал ушли, как ты велел, – доложил Копыто. – В башне только моя десятка. Сюда отступает.

– Это хорошо, что ушли, – угрюмо осклабился Кувалда. – Буфет с кем Гниличей резать.

– Вряд ли ребята за тебя мстить станут, – честно предупредил Копыто. – Шибзичей мало. Некоторые уйбуи уже болтают, что надо с Дуричами объединяться и мочить Напильника. Поймать в сортире и мочить.

– Я сам за себя отомщу, – махнул рукой фюрер. – Не боись, уйбуй, прорвёмся. – Сглотнул, пережидая очередной взрыв, и приказал: – А имена префателей ты запомни. Потом скажешь.

– Скажу, конечно, – согласно кивнул Копыто. – Ишь, чего надумали: к Дуричам перекинуться! Обо всех расскажу!

– Вот и правильно… – Однако закончить Кувалда не успел – услышал шум, выхватил ятаган и резко обернулся к распахнувшейся двери кабинета. И расслабился, увидев перепуганных Шибзичей.

– Фюрер, двери пали!

– Гниличи прорвались!

– Ща здеся будут!

– Всех убьют!

– Напильник кричит, что топор тебе в зубы вставит!

– Сказал, что если мы твою башку принесём, то нас помилует! Ой!

Иголка, поняв, что сморозил что-то не то, прикусил язык, но одноглазый успел заметить несколько заинтересованных взглядов, которыми воины окинули его великофюрерскую голову.

– Никого он не помилует, ифиоты! – рявкнул Кувалда и коротко приказал: – Фвигайте!

Копыто и Контейнер, кряхтя, отодвинули письменный стол вождя и подняли спрятанный под ним люк.

– Все вниз, прифурки! – велел одноглазый. – Мы им ещё покажем!

И Шибзичи гурьбой посыпались в потайной ход, отдавая Форт Гниличам, которые пока уверенно лидировали в предвыборной гонке.

* * *

Денежная Башня,

штаб-квартира семьи Шась

Москва, Краснопресненская набережная

Гордость Торговой Гильдии, суперсовременный деловой центр, известный в Тайном Городе как Денежная Башня, располагался на набережной Москвы-реки, примерно на одном расстоянии и от федерального правительственного комплекса, и от Центра международной торговли, – шасы любили успевать и там, и там. Работал он, как и положено, круглосуточно, поскольку шасы любили успевать во всех часовых поясах, однако по ночам сотрудников в Башне оставалось мало, топ-менеджеров – ни одного, и Биджар Хамзи, один из директоров Гильдии, задержался на рабочем месте исключительно по доброте душевной – не смог отказать в просьбе сбежавшему из предвыборного ада Кувалде. Ну и в расчёте на прибыль, конечно…

– Излагай, фюрер, только без лишних соплей. – Биджар закинул ноги на стол и запустил длинный нос в бокал с дорогим коньяком. – В чём проблема?

Обращение получилось весьма вольным – без «Ваше высокопревосходительство» и даже без добавления «великий», однако указывать на это могущественному финансисту одноглазый не стал. Пробормотал:

– Сейчас. – Вытащил из-за пояса сложенный пополам лист бумаги, аккуратно расправил его и принялся медленно читать, водя по строчкам пальцем: – Уважаемый Бифжар! Учитывая сложную политическую обстановку, в которой оказалась семья Красных Шапок, я, как великий фюрер и как великий сын своего великого нарофа, принял непростое решение. Пользуясь своей властью, я повелел верховному казначею нашей могущественной семьи сосрефоточить все финансовые ресурсы в офном месте и перефать на хранение семье Шась. Уверен, что нафежная феловая репутация и че… че…

– Честность, – подсказал Хамзи, потягивая коньяк. Он любил использовать во время работы именно это определение.

– Фа… – протянул одноглазый, – зфесь так написано… – С сомнением посмотрел на смакующего божественный нектар Биджара, вздохнул и продолжил: – Уверен, что нафежная феловая репутация и честность семьи Шась привефут к тому, что казна великой семьи Красных Шапок сохранится и приумножится. – Фюрер сложил листок и распахнул чемодан. – Пересчитывать буфешь?

– Разумеется, – кивнул шас, с интересом разглядывая пачки крупных банкнот. – Значит, ты погрузил всю наличность в чемодан и с десятком бойцов по тёмным улицам рванул сюда… Ты, Кувалда, герой. Спутники твои, как я понимаю, не догадывались, что везли?

– Фогафывались, наверное, – угрюмо вздохнул одноглазый. – Но им феваться некуфа – если великим фюрером станет кто-нибуфь фругой, им плохо буфет! – Кувалда снял с лысой головы бандану и вытер ею пот. – Но всё равно нервничал по фороге.

– Понимаю, – усмехнулся Биджар. – Ладно, Кувалда, не волнуйся: деньги мы пристроим, как полагается. Не обидим. Желаешь организовать семейный счёт?

– Не нафо, – поморщился великий фюрер. – Клафи на моё имя – так меня точно не сразу убьют, если поймают.

– Разумно, – согласился шас, не отрывая взгляд от денег. – Кстати, Кувалда, не хочешь поговорить о будущем?

– О каком ещё буфущем? – не понял одноглазый. – Не надо мне никакого буфущего – я великий фюрер.

– Надолго?

Кувалда уныло вздохнул, но тут же взял себя в руки:

– Нафолго, мля! Феньги я спас, так что теперь всё поф контролем: соберу Шибзичей, отрежу пару черепов смутьянам и…

– Ты в курсе, что королева Всеслава запретила Торговой Гильдии продавать вам оружие?

– В курсе?! – возмущённо переспросил фюрер. – Конечно в курсе!! Она ещё и арсенал запечатала, тварь зелёная! Я с этой сукой сегофня разговаривал! Я ей прямо сказал: не хочешь шухера, мать, слушай меня: фавай мне фружинников и вефьм зелёных, и ещё автоматы фавай. И тогфа всё тихо буфет и выборы пройфут как по маслу…

На самом деле диалог протекал в ином ключе. Сбежавший из Форта Кувалда с трудом дозвонился до офиса королевы и униженно просил её величество не губить и приструнить обнаглевших соплеменников.

– А она? – полюбопытствовал Хамзи, прекрасно понимающий, как на самом деле проходил разговор.

– Фа что она понимает? Арсенал запечатала. – Кувалда опустил плечи. – Сказала, чтобы всё было тихо, без межфоусобиц и смертоубийства. А как без смертоубийства выборы выиграть? И без оружия как?

– Выстави свою кандидатуру, – посоветовал Хамзи.

– Фью… – осклабился Кувалда. – Моя канфифатура сегофня из Южного Форта еле-еле ноги унесла. Хорошо ещё, что с феньгами!

– Неужели всё так плохо?

– Фуричей и Гниличей много слишком, – пожаловался фюрер. – Я, конечно, старался их покосить, но вефь всех не перебьёшь? Ефинство семьи и всё такое прочее. Но в семье не без урофов.

Кувалда не врал: во время его царствования Шибзичи вешали вожаков конкурирующих кланов довольно активно, но, как выяснилось, недостаточно.

– Если это электорат буфет решать, то побефит Фурич, Фуричей больше всех осталось.

– А недальновидная королева не позволяет тебе компенсировать электоральные преимущества конкурентов, – вздохнул Биджар.

Пару секунд одноглазый обдумывал слова шаса, затем неуверенно кивнул:

– Фа, без оружия ни за что не уфержусь.

– Ну, это можно поправить, – улыбнулся Хамзи. – Оружием мы тебя обеспечим. Через подставных лиц, конечно, но стволы будут.

– Почём? – тоскливо осведомился фюрер, прекрасно знающий, с каким трепетом шасы относятся к норме прибыли.

– Ты хочешь быть главным? – поинтересовался в ответ Биджар.

– Хочу.

– Тогда не ной. Будут у тебя хлопушки, будут. Но и на выборы идти надо.

– Фля чего?

– Чтобы королева Всеслава тебя не повесила раньше остальных, – доходчиво объяснил шас. – Если твоей кандидатуры не окажется в списках, все поймут, что ты идёшь на конфронтацию…

– А вот не фига тут ругаться!

– Расслабься, фюрер, это не оскорбление, а политический жаргон. Привыкай.

– Кон-кран-такция, – послушно повторил привыкающий к политическому жаргону Кувалда.

– Очень похоже, – одобрил шас. – Так вот: выставляешь свою кандидатуру, проводишь предвыборную агитацию…

– А можно без неё? Просто устроим кон-кран-такцию и всё?

– Кувалда, ты сам не понимаешь, на какую золотую жилу нарвался, – улыбнулся Хамзи и сделал ещё один глоток коньяка. Бросив ласковый взгляд на доставленную наличность. – Представь, что будет, если ты выиграешь выборы?

– Что?

– Ты создашь прецедент. Все поймут, что Великие Дома сознательно зажимают демократические преобразования. По какому праву горстка магов давит свободный Тайный Город? И у нас в Тёмном Дворе тоже давно пора навести порядок. Эти навы, знаешь ли, слишком много себе позволяют. – Биджар задумчиво уставился в потолок. – Налоги такие, что Спящий боится проснуться, чтобы не остаться нищим. Свободное предпринимательство практически задушено. Честных торговцев взяли за горло!

– Ты чо, князя собрался того… на выборы? – Крамольная мысль настолько поразила фюрера, что вопрос он задал звенящим шёпотом.

– А почему нет? – с энтузиазмом поинтересовался Хамзи, которому требовалось уговорить великого фюрера не начать междоусобицу раньше времени, чтобы успеть продать не только оружие и боеприпасы, но и всевозможные интеллектуальные услуги. – Все обитатели Тёмного Двора должны иметь равные права! И все обитатели Зелёного Дома тоже. Прикинь, Кувалда, вдруг тебя выберут фюрером Зелёного Дома?

– Бреф!

– Это не бред, а демократия. И главное – создать прецедент.

– Я буфу прецефент! – догадался фюрер. – Я им стану!

– Вот-вот. – Убедившись, что одноглазый заглотнул наживку и с крючком и с леской и с доброй половиной удилища, Хамзи позволил себе расслабиться и перейти к насущным проблемам. – Значит, так, Кувалда. Стволы у тебя будут. Начинаешь агитацию, а под шумок будешь резать конкурентов, где только можно, исправляя, так сказать, электоральные ошибки природы. Усёк?

– Усёк. – Одноглазый с уважением посмотрел на шаса. – А кто мне агитацию буфет фелать? Я не умею.

– На этот счёт не волнуйся! – Биджар поставил на стол бутылку коньяка и придвинул собеседнику бокал. – Деньги у тебя пока есть, так что мы поможем.

* * *

Южный Форт

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

Вопреки ожиданиям и сделанным ставкам – жители Тайного Города были уверены, что основные боевые действия предвыборного цикла развернутся под покровом темноты, – ночь прошла относительно спокойно. Пара мелких драк не в счёт. Лидирующая в политической борьбе партия Гниличей шумно праздновала промежуточный успех, однако в казармы Шибзичей и Дуричей благоразумно не лезла, а те, в свою очередь, не менее благоразумно не высовывались и ждали, что предпримут отправившиеся во временную эмиграцию лидеры. Политический процесс притих, но не остановился, просто активное прожаривание сменилось внутренним брожением – обалдевший от предвыборных перестрелок народ получил долгожданную передышку и принялся задумываться о разном.

А центром раздумий, естественно, стало «Средство от перхоти»: во-первых, в нём собирались представители всех конфликтующих партий; во-вторых, в единственном на весь Форт кабаке строжайше запрещались массовые перестрелки. Пьяные драки – сколько угодно, а хотите серьёзных разборок – добро пожаловать во двор. Другими словами, эта дискуссионная площадка оставалась относительно безопасной для выражения политических взглядов даже в разгар огнестрельного этапа предвыборной борьбы.

– Фюрером будет Напильник! Або никто! – провозгласил какой-то Гнилич, а собутыльники поддержали прогрессивный тост громкими воплями.

– Это ещё почему? – заинтересовались оппоненты из других кланов. То есть они понимали почему, но промолчать не сумели.

– Потому что Гниличей больше всех! – браво ответили лидеры рейтинга. – И мы уже заняли Форт.

– Зато вы обучены плохо!

– И автоматы у вас старые!

– И в прошлый раз мы вам тоже наваляли!

– А сейчас другой раз – не прошлый!

– А Булыжник ваш до сих пор в Форт не вернулся!

– Ещё как вернётся!

– Вот тогда мы его и закопаем.

– Или в кучу скинем.

– Во-во…

Легендарная семейная куча возвышалась в центре двора, собирала в себя все отходы Красных Шапок, а в ответ производила сложнейший, ни с чем не сравнимый аромат, впитываемый дикарями с детства и давно ставший одной из их визитных карточек. Каждый Шапка нёс в себе немного «кучи», а больше всех – Гниличи, чем они безусловно гордились, а остальные старались в их присутствии дышать ртом. В мусорном центре семьи, случалось, пропадали вещи, бойцы и даже целые отряды бойцов. А ещё говорили, что где-то в самом её центре на гигантской и неисчерпаемой куче золота, натурально лежащей у гигантского и неисчерпаемого подземного озера виски, спит гигантский дракон. И если до него добраться, он радостно передаст несметные сокровища самым достойным обитателям Земли – Красным Шапкам.

Но как до него добраться?

– И Кувалду закопаем, если он сослепу в Форт сунется, козёл одноглазый.

– Кувалду в первую очередь закопаем!

– Попил нашей кровушки – хватит!

– Вы ещё больше пить будете! – резонно ответил кто-то из Шибзичей. – Если до власти дорвётесь.

– Это ещё почему?

– Потому что только начинаете!

Даже в самый обычный, то есть не украшенный острыми предвыборными дебатами день подобные споры давно привели бы к мордобою. Но то ли народ устал, то ли надоело пустое бахвальство, а стрелять нельзя, но получилось так, что градус перепалки пошёл не вверх, а вниз. В углу орали друг на друга самые тупые, а остальные дикари вернулись к питию – если было на что – и спор продолжили без надрыва.

– Я про выборы, ващет, говорил, – неожиданно сказал Гнилич.

– И я тоже, – буркнул Дурич.

– На выборах «галочки» ставить придётся, понял? А не из автоматов стрелять.

– Не стрелять? – теперь изумились сидящие чуть поодаль Шибзичи.

– Не стрелять, – подтвердил Гнилич. – Королева сказала, что если вместо выборов мы опять междоусобицу замутим, она сюда морян пришлёт и они нас всех съедят.

– Моряны брезгливые, – усомнился Дурич. – Чем попало не питаются.

– Она голодных пришлёт.

– Эти могут…

– А как выборы проводить, если это не междоусобица? – растерялся Шибзич.

– «Галочки» на бумажке ставить, – повторил инструкцию Гнилич.

– За кого?

– За того, кто больше понравится.

Новая информация в дикарей входила трудно, со скрипом, скрежетом, а иногда – с боем; долго искала в головах подходящее место или просто – за что уцепиться; к ней долго привыкали; но в какой-то момент даже самые простые вещи становились понятны, и в возникшей в «Средстве» паузе неожиданно громко прозвучала задумчиво-тягучая фраза грудастой Банки, подруги пулемётчика Танка:

– Мне, если честно, Булыжник наш не очень нравится.

– Зато он Дурич!

– Ну да, Дурич. Но всё равно должен нравиться. А у него татухи страшные.

– Нормальные у него татухи.

– У Напильника лучше, – напомнил о своём кандидате Гнилич, но услышан не был.

– Мне у Мормышки татухи нравятся, – продолжила Банка, игриво поглядывая в сторону хлипкого бойца. К счастью для которого Танк уже был пьян и не среагировал.

Молоденький Мормышка сделал вид, что ничего не услышал, но вдруг задумался над тем, что нравится народу – чисто внешне, после чего сделал глоток виски и спросил:

– А кто голосовать будет?

– Да все и будут, – беззаботно махнул рукой Шибзич. – Демократия ить.

– И женщины будут?

– А они разве не демократия?

– Не всегда, – буркнул Гнилич, припомнив, какую бучу устроила ему подруга, когда он завалился домой в обнимку с дружественно настроенным электоратом.

– Но голосовать они будут, иначе королева не поймёт, – громко произнёс Дурич.

– А что ей не понять?

– Она ведь женщина.

– А-аааа…

– Ага, – сказал Мормышка. – Ага…

И задумался.

Следующий день предвыборной агитации обещал получиться насыщенным.

* * *

Денежная Башня,

штаб-квартира семьи Шась

Москва, Краснопресненская набережная

Совещание началось минута в минуту – шасы, при всех своих недостатках и общеизвестной скверности характера, строго соблюдали деловые договорённости. Тем более встреча проводилась под эгидой Торговой Гильдии и в закрытом режиме – участвовали только главные фигуры проекта, – а потому в небольшом конференц-зале было весьма свободно.

– Кофейку никто не желает? – радушно осведомился Биджар Хамзи. – Бесплатно, разумеется. В смысле, за мой счёт.

– Со сливками, – кивнул Карим Томба. – И сахар не забудь. На стол выстави, я сам положу.

Известнейший московский журналист, прославившийся язвительными статьями в газетах и публицистическими передачами на телевидении, Карим, помимо всего прочего, являлся членом совета директоров «ТиградМедиа», крупнейшей рекламной компании Тайного Города, и курировал потуги Напильника. Он был одет в дорогой, но далёкий от классического кроя костюм, рубашку с расстёгнутым воротом и элегантные туфли. В ожидании кофе Томба небрежно поигрывал «Паркером» и разглядывал третьего участника совещания – Урбека Кумара. В конференц-зале собрались представители трёх основных сил, ведущих борьбу за пост великого фюрера Красных Шапок. Самих дикарей звать не стали: шасы планировали обсудить серьёзные вопросы.

– Зелёный Дом может стать проблемой, господа. – Коньяк Биджар разлил всем – это не кофе, от хорошего коньяка истинный шас не откажется, даже спасаясь от налоговой инспекции. – Мне звонили навы и попросили не особенно резвиться. Позвонили явно по просьбе зелёных.

– Всё из-за тебя! – Карим недовольно посмотрел на Урбека. – Зачем полез в кандидаты? Славы захотелось, клянусь пиаром Спящего?

– Моё появление придало выборам естественную законченность и сделало их более современными, то есть мультикультурными, – важно ответил скупщик краденого, делая маленький глоток коньяка. – Теперь любая Шапка знает, что им может править не только придурковатый сородич, но и умный, одарённый я.

Чем-чем, а скромностью Урбек не страдал.

– Разве в их законах не записано, что великим фюрером может стать только Шапка? – поинтересовался Карим.

– Записано, но я сделал себе двойную национальность.

– Что? – поперхнулся журналист.

– Рассказал знакомому эрлийцу, что временами ощущаю себя дикарём, и он выдал мне нужную справку. Так что теперь у меня двойная национальность и я могу командовать дикарями как вздумается.

– Разве это законно?

– Может, и незаконно, но кого это интересует? – Урбек продемонстрировал ошарашенному Кумару красную бейсболку, натянул её на голову и мило улыбнулся: – К тому же именно я являюсь единственным гарантом стабильности в том бедламе, который ваши пиарщики называют «народным голосованием». Если бы не я, вы бы только продавали дикарям оружие и виски для подкупа избирателей.

– Если бы не этот гарант, королева Всеслава о выборах и не вспомнила, – желчно сообщил Карим Биджару. – А вмешательство Урбека её взбесило!

Хамзи, возможно, был согласен с заявлением журналиста, но Кумар не позволил самому молодому из директоров Торговой Гильдии оказать Томбе поддержку.

– Всеслава просто опомнилась, – махнул рукой Урбек. – Почуяла прибыль.

– Зелёные почуяли прибыль? – рассмеялся Биджар. – Урбек, тебе надо меньше общаться с Красными Шапками. Королева не понимает смысла слова «прибыль», а просто заботится о сохранении контроля над семейкой. Боится, что в следующей войне некому будет заниматься мародёрством.

– Она бы промолчала, если бы ты просто поддержал эту Брусчатку…

– Булыжника, – поправил талантливого журналиста Хамзи.

– Не принципиально. Так вот, Урбек, если бы ты просто поддержал Булыжника, никого бы это не взволновало. Но в Зелёном Доме не поймут, если ты станешь великим фюрером, даже имея в кармане двойную национальность.

– Посмотрим, – хрюкнул скупщик краденого. – Народ меня любит, а ты – чёртов расист и абьюзер.

– Посмотрим. – Томба с наслаждением потянул коньяк. – А народ тебя любит, потому что ты за краденый товар стал цену давать приличную.

– Это называется «политтехнология», – осклабился Урбек. – Я к ним с душой, а они за меня на выборах. И о национальности никто не подумает.

– Ты всё равно будешь служить Тёмному Двору.

– Никто не подумает, – повторил Урбек.

– Люды подумают, – вздохнул Карим. – Доход от выборов их не интересует, а спокойствие в Доме – очень.

– Кстати о наших доходах, – подал голос Биджар. – Полчаса назад мне звонили из бухгалтерии Тёмного Двора и сказали, что все операции по бизнес-плану «Выборы» должны пройти в отчётах Торговой Гильдии отдельной строкой.

Лица присутствующих погрустнели.

– А эти кровопийцы не уточнили, какую налоговую ставку применят?

– Увы.

– Значит, будем готовиться к худшему.

Шасы молча выпили.

– Может, свернём всю эту демократию? – предложил Урбек. – И так работаем, можно сказать, за идею, так ещё и налоги платить грабительские.

– Не знаю, как там ваша идея, а у меня прибыльность болтается на уровне трёхсот процентов, – не стал скрывать Томба.

– Не у тебя одного.

Урбек скромно посмотрел в окно. Хамзи вежливо подождал, понял, что скрытный торговец не станет делиться с партнёрами коммерческой информацией, и подвёл итог:

– Значит, если я всё правильно понял, демократию пока не сворачиваем?

– Нет, – кашлянул Кумар. – Пусть будет.

– Вот и славно.

– Но существует проблема, – припомнил Карим. – У моего кандидата заканчиваются фонды.

– У Булыжника со средствами тоже не очень, – признался Урбек.

– Да и казну, которую Кувалда умыкнул из Южного Форта, мы уже освоили, – задумчиво протянул Биджар. – Этак, через день-два, идея выборов умрёт сама собой.

– Мои обещают исправиться, – хмуро бросил Урбек.

– Навы попросили по возможности удерживать дикарей от массовых грабежей, – вздохнул Хамзи. – Выборы выборами, но тревожить челов сверх меры не следует.

– Да и Красным Шапкам не стоит привыкать к квоте на дополнительные преступления, – согласился Карим. – А то у них избирательные кампании станут каждую неделю проходить.

– И что делать? – Урбек недоумённо посмотрел на партнёров.

– Придётся вести себя скромнее, – объяснил Биджар. – Не надо гусарства: пара-тройка грабежей на каждого кандидата, и хватит. Пусть ищут менее шумные источники финансирования.

– Какие?

– Не знаю… Пусть едут в другие города, например… В общем, задача такая: криминальная обстановка в Москве не должна превратиться в хронику боевых действий.

– Это может стать проблемой, – протянул Томба.

– Или мы проявим понимание, или навы выразят недоумение, – развёл руками Биджар. – Мне лично по душе первый вариант.

– Ладно, ладно, – проворчал Урбек. – Выкрутимся, не впервой. Давайте лучше обсудим, как убедить Тёмный Двор не требовать с нас слишком уж грабительских отчислений. Какие будут мнения?

* * *

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

– Тысячи лет власти скрывали от нас ужасную правду! Ни один фюрер не признавался в том, что любимая семейная куча переполнена отходами! Мы ими дышим! Рядом с ними ходим, спим, пьём и даже пар… парку… – На этом слове докладчик сбился, но успел выговорить его прежде, чем слушатели заржали. – Паркуем мотоциклы и машины! Мы привыкли жить в жуткой экологии, и каждый день приближает нас к смерти!

Агитацию против семейной помойки вёл шустрый Мормышка, из молодых, да ранних. Два дня назад он сильно перебрал и неосторожно загнал мотоцикл в северо-западную, самую токсичную часть кучи, которая за несколько часов полностью переварила покрышку переднего колеса и краску на крыле. Мормышка разозлился и возжелал куче отомстить. А заодно – стать на экологической волне великим фюрером. Если повезёт. Здраво рассудив, что пока Булыжник агитирует за Урбека, можно попробовать понравиться электорату борьбой за дыхание, антитоксичность и прочий неабьюзивный ЗОЖ. Поэтому он взобрался на один из недавно появившихся в Форте синих ящиков с белой надписью: «Пошли свой голос!» и принялся вещать за безкарбоновую эру.

– Скажем нашей куче «Нет!».

Радикальное предложение вызвало некоторую оторопь, после чего один из слушателей осведомился:

– А куда ты её денешь?

– Построю мусоросжигательный завод, – поделился смелыми планами Мормышка.

– Здесь?

– Во дворе!

– Дорого встанет, – усомнились в ответ.

– Не дорого, – отмахнулся подготовившийся Мормышка. Со своей экологически чистой идеей боец обратился к шасам из мелкого, но дерзкого агентства «Разрыв шаблона», которые за небольшой взнос и обязательство эксклюзивного договора состряпали Мормышке и речь, и программу, и ответы на острые вопросы. – Мы сначала у челов деньги возьмём на строительство, а потом будем за деньги их мусор мусоросжигать. И делать ничего не надо! Семья будет в золоте купаться и виски рекой пить!

Слушателям перспектива понравилась, а блуждающим вокруг дружкам Напильника – нет. Но сделать они ничего не могли, потому что хитрые шасы придумали новоявленному экологу замечательный лозунг: «Зелёные Шапки – Зелёному Дому!» И велели натыкать вокруг синего ящика зелёных флагов. Вот и получилось, что бить Мормышку – всё равно что бить Зелёный Дом, а бить Зелёный Дом даже самые отмороженные дикари предпочитали исключительно в мечтах. И Мормышка вещал невозбранно.

– Зелёная энергетика и мусор сделают нашу семью богатой и независимой! Голосуйте за меня, и кроме мусоросжигательного завода я построю здесь могильник ядерных отходов!

Про ядерные отходы слушатели знали только то, что они очень дорогие, и потому взволнованно захлопали, уже воображая себя купающимися в реках виски.

Мормышка улыбнулся, вытер пот и быстренько сделал селфи для «Инстаграм».

///

Если бы Напильник знал, к чему приведёт его желание выпутаться из долгов с помощью выборов, он бы, наверное, трижды подумал, прежде чем начать авантюру.

Ну, наверное, подумал.

Потому что самые шустрые Красные Шапки не на шутку увлеклись свалившейся возможностью замутить политические игры и разбогатеть. Ну или хотя бы заработать. Помимо главных кандидатов, сделавших ставку на радикальные политические инструменты различного калибра и скорострельности, в казармах образовалось изрядное число самонадеянных кандидатов, молниеносно прозванных «мурзилками», многие из которых даже уйбуями ещё не стали, но мечтали о том, как будут править семьёй. И у каждого обязательно находилось небольшое число почитателей, которые изрядно размазывали предполагаемые выборные показатели.

– Голосуйте за меня! А чтобы вам лучше голосовалось, я каждые два часа стану выкладывать видосик о том, как плохо мы живём сейчас и как хорошо будем жить, когда я стану великим фюрером!

– Первым же указом национализирую «Средство от перхоти»! Доходы от кабака должны оставаться в семье, а не выводиться за пределы Южного Форта!

– Грабительские отчисления будут снижены! А квоты на грабежи – повышены!

Обещания сыпались на Шапок со всех сторон, а непривычный к подобному обращению электорат внезапно верил практически всем, судорожно перебегая от одного кандидата к другому.

Однако «мурзилки» Напильника беспокоили не так сильно, как появившийся ночью гигантский синий плакат: «Пошли свой голос!», который сменил парадный портрет Кувалды, висевший напротив мусорной кучи, и синие металлические ящики с прорезями, вскрыть которые у Гниличей не получалось. И сдвинуть с места не получалось – ящики оказались надёжно защищены магией.

«Пошли свой голос!»

«Не жди воскресенья – сделай выбор сейчас!»

«Все будут голосовать, а ты – бухать!»

«Честно! Безопасно! ВЫГОДНО!»

Тех, кто соглашался отдать свой голос заранее, шасы-волонтёры включали в число участников лотереи, обещая целую кучу призов в воскресенье. А самое интересное заключалось в том, что волонтёры не спрашивали документов, просто просили заполнить бюллетень. И самые умные Шапки успели наведаться ко всем ящикам, заполучив целую кучу лотерейных билетов. Однако об этом Напильник не думал. Гораздо больше его волновало, за кого дикари отдают свои голоса.

Но и эта мысль надолго в голове будущего великого фюрера не задержалась: внизу послышались визгливые вопли, и Напильник высунулся в окно.

– Не позволим токсичным мужланам вновь захватить власть! Бабы мы или нет! Хватит терпеть! Возьмём своё! Пусть великой фюреркой станет женщина Дурич!

– Нет! Женщина Гнилич!

– Женщина Дурич!

– Гнилич!

– Шибзич!

– Я тебе покажу, корова!

– Сама такая!

Во вспыхнувшей драке не было ничего особенного, но Напильнику не часто доводилось видеть, как бьются женщины, вот и заинтересовался.

– Бардак, конечно, – вздохнул подошедший Титаник. – Вся семья на ушах стоит, того гляди – сломаются.

– Кто? – не понял Напильник.

– Уши, – ответил боец. – На них ведь стоят.

– А, ну да, – не стал спорить главный Гнилич. – Пусть дерутся – нам работы меньше.

– Да, сегодня трудный день, – со вздохом согласился боец.

Несколько секунд Напильник молчал, разглядывая дерущихся женщин, а затем странные интонации в голосе Титаника всё-таки привлекли его внимание.

– Чего сегодня такого трудного? – нахмурился он.

– Так ведь дебаты.

– Какие дебаты?

– После обеда будут – королева велела, – беззаботно ответил боец. – С утра тебе шасы звонили, велели сделать. Они в кабинет позвонили, тебя не было, так трубку я снял.

– И ты мне об этом только сейчас говоришь?

Несколько секунд Титаник таращился на возбуждённого Напильника, после чего развёл руками:

– Так я с утра трезвый был.

Чем всё и объяснил.

* * *

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

Идею проведения предвыборных дебатов Гниличи восприняли с большим воодушевлением. Слух о том, что бывший великий фюрер Кувалда окончательно свихнулся, как уверяли пропагандисты – от горя, и добровольно собирается прибыть в Южный Форт, вызвал у Гниличей в целом и у Напильника в частности приступ нездорового веселья. Причём их совсем не смутил странный поступок одноглазого, поскольку разбираться в мотивах принятого решения дикари посчитали ненужным – достаточно было самого факта.

Времени оставалось мало, но Гниличи успели: стянули в Форт подкрепления, подготовили для оппонента достойную сцену и две пулемётные точки. По замыслу начинающего режиссёра Напильника, апофеозом дебатов должен был стать взрыв трибуны: будущий фюрер пообещал сородичам грандиозный фейерверк, и те с нетерпением ждали шоу.

И шоу состоялось.

Но оказалось совсем не таким, как представляли Гниличи.

К назначенному времени было готово решительно всё: возбуждённый электорат собрался во дворе, потряхивал ятаганами, помповыми ружьями и мечтал о разборке, старательно заминированная трибуна возвышалась на положенном месте, а довольно улыбающийся Напильник рыгал у крыльца «Средства от Перхоти». В руках фаворита предвыборной гонки поблёскивала бутылка виски, а над его красной банданой к стене прилепили наспех нарисованный плакат: «Добро пожаловать домой, Шибзичи!»

– Трындец одноглазому, топор ему в зубы, – сообщил Напильник соратникам, выслушав доклады о подготовке к встрече. И пообещал: – Он эти дебаты до конца жизни запомнит!

Подчиненные вежливо посмеялись.

– Может, всех Шибзичей гасить не будем? – предложил осторожный Титаник.

– Не будем, – милостиво согласился Напильник. – Штуки три оставим, а то перед королевой неудобно.

Разработанный главным Гниличем план предвыборной дискуссии был прост и незамысловат: прения предполагалось начать сразу, как только неумные конкуренты окажутся в стратегическом окружении, после чего пожаловаться королеве на нечестность Шибзичей, якобы начавших стрельбу…

– Едут! – Стоящий на стене дозорный замахал руками. – Едут!!

Помповые ружья лязгнули, ворота распахнулись, и во двор величественно вплыл массивный «Хаммер». Чёрный и бронированный.

– А Кувалда осторожен, – процедил Напильник. Он всё ещё верил в успех предприятия. – Только вот крутая тачка вряд ли спасёт придурка.

И замолчал.

Потому что вслед за внедорожником в Форт вкатился длинный лимузин, за которым последовали два микроавтобуса и ещё один «Хаммер». Гниличи, как было велено, закрыли ворота, но стрелять, на своё счастье, не начали – никто не ожидал, что выезд одноглазого окажется настолько шикарным.

– Пусть высунутся сначала, топор им в зубы, – теряя уверенность, пробормотал Напильник. Внушительный конвой произвёл на него нужное впечатление.

И они высунулись.

Вот только совсем не Шибзичи. Дальновидный Урбек понимал, что на встречу с ним Гниличи вряд ли соберутся, а потому уговорил приятелей дать Напильнику не совсем верную информацию. Что же касается Кувалды, то он, разумеется, приезжать в родную гавань на дебаты не собирался – не дурак.

Первым из внедорожника выпрыгнул Муба, четырёхрукий хван, облачённый в полную боевую форму. Лучший воин Тайного Города, абсолютный чемпион турнира Великого Магистра. Мельком покосившись на изумлённых Шапок, хван пробурчал несколько слов на алтайском наречии, и из машин посыпались его братья. Молчаливые, подтянутые и недружелюбные. Четырёхрукие зарабатывали на жизнь выращиванием Золотого Корня и заказными убийствами, но все знали, что сельским хозяйством хваны занимались исключительно на Алтае. Действуя чётко и слаженно, они молниеносно рассредоточились по Форту, взяв двор под полный контроль. Ошарашенным Гниличам оставалось лишь поскуливать – связываться с безжалостными хванами им было не с руки.

Следующими явились чёрные моряны. В боевых шкурах, разумеется. Массивные оборотни, выглядевшие ещё менее дружелюбно, чем четырёхрукие убийцы, образовали внутреннее кольцо безопасности, плотно окружив разминированную трибуну. Среди Гниличей начала зарождаться паника, но оружие, демонстративно взятое хванами на изготовку, и негромкое рычание морян подавили проявления слабости в зародыше. Действительно, что за дебаты без публики? Помповые ружья было велено бросить в кучу, ятаганы – убрать в ножны, самим дикарям – собраться у трибуны. При этом быстрые хваны успели пробежаться по казармам и выгнать во двор укрывшихся там трусов, женщин и детей. Многие плакали, но никто не сопротивлялся, понимали – себе дороже. Убедившись, что кворум есть, Муба лёгким движением правой верхней руки установил во дворе гробовую тишину и громко объявил:

– Значит, так, шпана, сейчас здесь будут проведены дебаты кандидатов на пост э-э… великого фюрера. Дебатировать станут двое: какой-то там Напильник и уважаемый Урбек Кумар, кандидат от Дуричей.

Моряны выдернули посеревшего уйбуя из толпы и подтащили к трибуне. Напильник закрывал глаза и что-то бормотал.

– Задача остальных – не действовать мне на нервы, – продолжил Муба. – Прошу посмотреть на снайперов: они будут стрелять без предупреждения. Винтовки снабжены отличными глушителями, так что речь уважаемого Урбека не прервётся.

Красные Шапки с ужасом оглядели занявших господствующие позиции стрелков. Может, хваны и уступали в меткости рыцарям Горностаям, но с такого расстояния они не промахивались.

Тем временем моряны растянули на стене гигантский портрет Урбека, специально приглашенные телевизионщики – дебаты транслировались в прямом эфире по одному из каналов «Тиградком» – установили камеры, а виновник торжества выбрался из лимузина. Муба поднял плакат «Громко хлопать в ладоши!», и дикари послушно изобразили горячее приветствие.

Одетый в чёрный полувоенный френч Кумар милостиво поприветствовал будущих подданных и направился к трибуне. На его лице застыло известное всему Тайному Городу выражение деловой решимости. Как только Урбек остановился у микрофонов, плакат Мубы повелел: «Не хлопать!», и овации стихли.

– Привет, братцы, – буркнул шас. – В первую очередь хочу обратить ваше внимание на моих ассистенток и напомнить, что они плюются ядом.

Первые ряды Красных Шапок дружно подались от трибуны. Кумар довольно улыбнулся.

– Мне приятно, что вы, братцы, готовы выполнить любой приказ своего великого фюрера. Это внушает оптимизм. Да, братцы, да, вы не ослышались, именно оптимизм. Я долго сомневался, стоит ли мне соглашаться на вашу просьбу выставить свою кандидатуру на этот высокий пост. Вы все меня знаете, братцы, все без исключения знаете. Я уважаемый торговец, у меня честный бизнес и прекрасная репутация. О вас же говорят мало приятных вещей, и наш союз мог быть неправильно истолкован в высших кругах.

– Зато мы лучшие! – набрался храбрости один из Гниличей.

– Правильно, – согласился Кумар. – И я сказал себе: «Урбек, править Красными Шапками – это грязная работа, но кто-то должен её делать». А теперь я вижу, что вы не такие уж плохие, и моё сердце переполняется радостью.

Муба вновь велел «Громко хлопать в ладоши!», дикари недружно исполнили приказ, а умелый режиссёр «Тиградком» превратил жиденькие аплодисменты в сдержанные овации и пустил рекламный ролик нового супермаркета Торговой Гильдии. Пережидая который Кумар поднёс к губам стакан с водой. Бизнес есть бизнес: Урбек продал деловым собратьям время в своей предвыборной речи, вот и приходилось делать паузы.

– Теперь поговорим за дебаты, – продолжил Кумар, увидев поданный режиссёром знак – трансляция продолжилась. – Где оппонент? – Урбек посмотрел вниз. – Напильник, ты ещё желаешь стать великим фюрером?

Гнилич молча трясся.

– Программу изложишь?

Без ответа.

– Конечно, мы не станем снимать его кандидатуру с голосования, – доверительно сообщил дикарям Кумар. – Демократия есть демократия, у вас, братцы, должен быть выбор. А теперь пусть каждый из вас заглянет к себе в душу и спросит: разве я не хочу отдать свой голос за старого и честного Урбека? За того, кто совершенно точно приведёт семью Красных Шапок к процветанию и благоденствию?

– Мы станем Великим Домом? – осторожно уточнил один из избирателей.

– Возможно, – не стал лишать его надежды обаятельный кандидат. – Не уверен, что в моё правление, но почему нет?

– И ты будешь давать правильные цены за товар?

– Мы ведь будем одной семьёй, – напомнил будущий фюрер. После чего извлёк из кармана красный носовой платок и помахал им в воздухе. Электорат воспринял действо одобрительным гулом. – У нас всё будет! У нас будет единая семья! Единые интересы! Единый фюрер! Будем едино делать всё, что я захочу!

– Ура! – не сдержались расчувствовавшиеся дикари.

– Будете делать то, что я скажу – процветёте в натуре! Банданы из шёлка носить станете, с золотыми лампасами!

На этот раз рёв Красных Шапок превзошёл ожидания режиссёра, и ему пришлось уменьшить чувствительность микрофонов.

– У всех будет всё, а у меня – всё остальное! – несколько туманно закончил Урбек. Он немного устал с непривычки.

– Ура великому фюреру!!

– Закончили? – Кумар посмотрел на Мубу. – Я ничего не забыл?

Хван заглянул в блокнот.

– Фотография для рекламных плакатов.

– Ах да!

Урбек сошёл с трибуны и приблизился к толпе. Стоящая в оцеплении моряна бесцеремонно выхватила у одной из женщин грязного ребёнка и протянула шасу.

– Этот сойдёт?

Репортёры приготовили камеры.

– Обрызгайте его чем-нибудь, – поморщился Урбек, с сомнением глядя на завёрнутого в рыжее одеяло карапуза. – Я не могу рисковать своим здоровьем.

Муба вытащил из кармана распылитель с «водой Парацельса» (дезинфектор 4-го уровня, при заказе от десяти упаковок – скидка) и быстро обработал ребёнка.

– Готово.

Урбек потрогал маленького дикаря рукой и состроил дежурную улыбку.

* * *

Денежная Башня,

штаб-квартира семьи Шась

Москва, Краснопресненская набережная

Пускать Кувалду в идеально вычищенный офисный центр Биджару не особенно хотелось. Тем более – часто пускать. Во-первых, временно изгнанный великий фюрер приносил с собой специфический аромат, для истребления которого приходилось использовать дорогостоящий артефакт. Во-вторых, смущал окружающих кожаной одеждой. В третьих… ну, что ему здесь делать?

Коллеги уже дважды указывали Биджару на нежелательность явления дикаря, но бизнес есть бизнес, а поскольку норма прибыли от работы с одноглазым зашкаливала за все мыслимые пределы, Хамзи уговаривал соплеменников потерпеть и лично покупал разгоняющие запахи артефакты.

– Кувалда, привет! Как твои дела?

– Фела? – Одноглазый подвинул Биджару очередной чемодан с наличностью и угрюмо ответил: – Так себе фела.

– Почему? – осведомился шас, у которого финансовые вливания вызывали только положительные эмоции.

– Потому что я фо сих пор не в Форте. Мотаюсь по горофу, как брофяга какой… а Напильник в моём кабинете жирует…

И это обстоятельство делало хлеб изгнанника ещё более горьким.

– Я ведь сказал: скоро перестанет жировать и всё вернётся на круги своя, – уверенно ответил шас.

– Ты только говоришь, – посетовал Кувалда, задумчиво разглядывая чемодан с деньгами. – И финансирования требуешь.

– А ты хотел на трон бесплатно вернуться?

– Я пока не понимаю как, – жарко ответил одноглазый. – Не понимаю, что ты фелаешь и как меня вернёшь, хотя обещаешь.

– Это нормально, что не понимаешь, – развёл руками Биджар. – А устраивать тут школу и учить тебя тому, как всё устроено, я не собираюсь.

– Потому что ты меня не уважаешь?

– Потому что делаю всё, чтобы вернуть тебя, дурака, на трон, – чуть жёстче ответил шас. – Причём не с помощью стрельбы и геноцида, а честным демократическим путём.

– Ты умеешь честным? – изумился Кувалда. – А это как?

– Честный демократический – это когда на виду у всех не стреляют, – объяснил Биджар. – А всё остальное можно.

– А-ааа…

– Так что не волнуйся: тебе повезло обратиться к лучшему специалисту, который точно знает, как победить.

– Без стрельбы? – уточнил изгнанный великий фюрер.

– Без стрельбы.

– На выборах?

– На выборах.

Кувалда покачал головой.

– Фуричей больше, Бифжар, а Гниличей ваще расплофилось, как собак. Если всё буфет честно-фемократически, то, скорее всего, Напильник мой разграбленный кабинет насовсем заберёт. А на эти феньги… – Одноглазый неуверенно потянул чемодан на себя. – Я на эти феньги лучше уефу куфа-нибуфь, пока меня не поймали.

– Я тебе когда последний раз оружие продавал? – строго спросил шас.

– Фавно.

– А деньги когда последний раз требовал?

– Ты их кажфый фень требуешь, грабить уже устали.

– И ты думаешь, я твои деньги просто так забираю?

Вопрос поставил Кувалду в тупик. Потому что сам он поступил бы именно так. Но неожиданно понял, что именно этим и отличается от шаса: Биджар не просто брал деньги, но и давал кое-что взамен. Кое-что нужное. А брал много, потому что это нужное было очень нужным. Жизненно необходимым. И потому – дорогим.

– Объясни, – попросил одноглазый.

– Я пока держал проект в тайне, но раз ты настаиваешь… – Биджар откинулся на спинку кресла и свёл перед собой пальцы. – Кувалда, неужели ты думаешь, что, разрабатывая проект, я не учитывал обильное поголовье твоих политических противников? Особенно после того, как королева наложила запрет на вооружённые дебаты? – Ответа шас не ждал. – Конечно, учитывал. И долгое время не знал, как вывернуться. Ведь помимо того, что ты представляешь самый маленький клан, есть и другие факторы, делающие тебя принципиально неизбираемым…

– Это ещё какие? – хмуро спросил одноглазый.

– Кто налоги поднял? Кто семейную казну разбербанил? Кто поднял арендную плату во всём Форте?

– Её всё равно никто не платит! – взвился Кувалда.

– Зато теперь твоим подданным приходится не платить намного больше, и их это травмирует.

– Бифжар, ты издеваешься?

– Я объясняю, почему за тебя никто, кроме самых верных, не проголосует. Даже Шибзичи.

Объяснение получилось настолько точным, что плечи Кувалды поникли.

– И что теперь?

– А теперь вот. – Хамзи вытащил из-под стола жестяной ящик, покрашенный в синий цвет, и показал его одноглазому. – Это макет устройств, которые мои волонтёры распихали по всему Южному Форту.

– «Пошли свой голос!» – прочитал тот. И недоумённо посмотрел на шаса: – Что за хрень?

– Не хрень, а чётко выверенный проект возвращения тебя на вершину, бестолочь, – ответил Биджар. – Электорат у тебя ленивый, поорать любит, однако быстро обо всём забывает. Но им нравится яркое и новое, а делать что-то не нравится, поэтому запускаем проект «Пошли свой голос!». Модно, современно, энергично, безопасно. А главное – демократически честно. Делаешь выбор по почте, а мы потом считаем.

– Гниличей всё равно больше всех, – напомнил математически точный фюрер. – И Фуричей тоже.

– Мы считаем, – помолчав, повторил Биджар. – Понимаешь, Кувалда, считать будем мы.

Несколько секунд одноглазый тщательно обдумывал услышанное, затем ощерился, хихикнул, отпустил чемодан, но не удержался, спросил:

– Ты твёрфо уверен, что перестрелок не буфет? Фаже после этого?

– Абсолютно, – подтвердил шас. – Эта ваша демократия всем уже поперёк горла встала, потому что грабежи сплошные и человская полиция злится. Выборы велено провести как можно скорее и без эксцессов…

– Без кого? – насторожился Кувалда.

– Без сюрпризов, – объяснил Биджар. – Никаких подозрительных победителей – только проверенные, послушные и абсолютно управляемые кадры. Так что давай сюда последний взнос и готовься принимать присягу в качестве законно выбранного великого и самого демократического фюрера.

* * *

Складской комплекс

«Кумар Карго Экспресс»

Москва, улица Левобережная

– Как ситуация?

– Лучше, чем ожидали! – бодро отрапортовал Карим Томба. – Твой предвыборный митинг произвёл на дикарей неизгладимое впечатление. Гниличам очень понравилось, что ты не стал их убивать, и теперь половина клана готова за тебя голосовать. Напильник бесится, заказал новые плакаты и рекламное время на «Тиградком»…

– А Шибзичи? – уточнил Урбек.

– Если судить по опросам, прямую трансляцию митинга они смотрели – хотели насладиться тем, как ты крошишь Гниличей… – Карим захихикал. – В общем, есть мнение, что часть Шибзичей тоже твоя, проголосуют как миленькие. Биджар звонил, говорил, что Кувалда требует организовать для него такое же мероприятие…

Таким образом, цель, которую ставили шасы, организуя выезд Урбека в Южный Форт, была достигнута: Напильник и Кувалда, напуганные взлетевшей до небес популярностью Кумара, срочно изыскивали дополнительные средства на предвыборную кампанию. Директора Торговой Гильдии радостно потирали ладошки и подсчитывали прибыли. Дикарям грозил дефолт.

– Что ж, отлично!

Урбек сунул телефон в накладной карман френча – эта униформа начинала ему нравиться, – поправил красный шарфик и вышел из кабинета. Выборы выборами, а бизнес требовал постоянного внимания.

– Тренер, ребята говорят, Напильник совсем сбрендил, – поделился радостной новостью ожидавший у дверей офиса Булыжник. – С катушек слетел адназначна! Хочет митинг для Шибзичей делать, типа, как у тебя был!

– А Шибзичи? – лениво осведомился Урбек.

– Оружие готовят на всякий случай, но что делать, не знают, – заржал уйбуй. – Говорят, всё равно ты великим фюрером будешь! Наверху всё уже решили, можно не рыпаться. Адназначна!

– Это хорошая и правильная позиция, – одобрил шас и снова поправил шарфик. – Народ меня любит и в меня верит.

– Урбек, к нам гости, – тихо сообщил подошедший охранник и кивнул в сторону ворот: – Зелёные приехали.

– Вижу. – Кумар движением бровей отпустил охранника и вздохнул.

Милана, воевода Дочерей Журавля, и две помощницы. Неприятно. Видимо, королеву всерьёз достало его участие в выборах и особенно удавшийся митинг, раз она отправила на разборку такого тяжеловеса – выше воеводы в иерархии Дома стояли только жрицы.

Урбек недовольно поморщился, но подошедших колдуний одарил фирменной улыбкой:

– Госпожа воевода! Какая честь для моей маленькой фирмы! Желаете что-нибудь продать?

От неожиданности Милана вздрогнула, сбилась с мысли, но лишь на мгновение. После чего презрительно скривилась:

– Звучит оскорбительно.

Сопровождающие ведьмы напряглись, и достаточно было слова или жеста, чтобы они бросились на дерзкого торговца. Булыжник – единственный оставшийся рядом дикарь – побелел, но с места не сдвинулся.

– А впрочем, я пошутил! Конечно пошутил, – подумав, произнёс Урбек, не желая сразу же, можно сказать с порога, ссориться с ведьмами.

– От страха пошутил, как я понимаю, – медленно протянула воевода.

– И от него тоже, – покладисто согласился шас, закладывая руки в карманы. – Зачем пожаловали?

– Королева недовольна тем, что ты выставил свою кандидатуру на пост великого фюрера Красных Шапок, – сухим официальным тоном заявила Милана. Она решила не гневаться, а как можно быстрее изложить суть претензий, добиться понимания и тут же уехать. – Ты – шас и потому не имеешь права…

– В указе её величества не было дискриминационных положений, – елейным голосом напомнил Урбек. – Насколько я помню.

– Теперь есть! – Воевода сделала знак, и помощница сунула Кумару под нос новую версию указа о проведении выборов. – Таким образом, ты должен немедленно снять свою кандидатуру и перестать вносить хаос в жизнь подданных Зелёного Дома.

– Извините, но я не понимаю, каким образом содержание указа относится ко мне, – развёл руками шас. – Новые правила будут действовать для новых игроков. Я же законопослушно исполнял волю её величества, королевы Всеславы, всеми силами стремясь устроить семье Красных Шапок достойную жизнь…

– Ты – подданный Тёмного Двора!

– Вкладывал большие деньги, тратил драгоценное время, силы, рисковал жизнью…

– Прекратить!!!

Милана рявкнула так, что ещё остававшиеся на виду Шапки испуганно присели, а затем, подобно тараканам, принялись разбегаться по щелям, прячась за грузовиками, погрузчиками, углами… в общем, где угодно прячась, благо в складском комплексе Кумара укромных мест хватало. Булыжник вновь не двинулся с места, кажется, его парализовало. Что же касается Урбека, то он невозмутимо свернул отредактированный указ в трубочку и засунул в карман изящной кожаной курточки Миланы. Зелёного, разумеется, цвета.

– Клянусь, я не стану советовать никому из родственников баллотироваться на пост великого фюрера.

– И снимешь свою кандидатуру!

– Я уже в игре, моя радость. Я не могу уйти.

– Придётся!

– Это называется оказанием давления на кандидата на правящий пост. Очень некрасивое занятие, между прочим, совсем не демократическое. Не помню, что говорится об этом в Кодексе, но Тёмный Двор наверняка не обрадуется, если вы, красавица, продолжите угрожать уважаемому члену общества.

– Вряд ли кто-нибудь заметит исчезновение мелкого скупщика краденого.

– Вы намекаете на ведущего специалиста Тайного Города по трофеям?

– И не надо пугать нас навами!

– Налогов, которые я заплатил Тёмному Двору, вполне хватит на небольшую войну, – веско произнёс Урбек. – А потом мы стрясём с вас контрибуцию и получим сверхприбыль.

Кумар имел все основания для уверенности: даже пребывая в гневе, воевода понимала, что слова о навах не пустой звук – тёмные зорко следили за тем, чтобы их подданных не обижали.

– Выборы великого фюрера – внутреннее дело Зелёного Дома!

– Скоро мы породнимся, – хладнокровно напомнил Кумар и демонстративно потрогал пальцем красный шарфик. – Я стану лидером одной из ваших семей.

– Никогда!

– Вы сами устроили себе демократию.

– Всем было понятно, что указ составлялся для Красных Шапок!

– Я не такой умный, как вы, моя красавица. Я не умею читать между строк.

– А следовало бы научиться.

– Всё, что не запрещено, – разрешено, – решительно закончил Урбек. – Это даже челы усвоили. А я всегда считал, что они тупее вас.

– А они и тупее, – запальчиво кивнула Милана.

– Вот и я о том же, – вздохнул Урбек.

Воевода покраснела.

Помолчала, мысленно ругая себя за то, что прихватила на встречу помощниц, после чего перевела взгляд на Булыжника, кожа которого постепенно приобретала естественный оттенок.

– Ты не понимаешь, что шас обманывает твой клан! Что он пользуется твоей доверчивостью и тянет деньги?! – И кивнула на плакат: «Предвыборный штаб Урбека Кумара». – Он сдал вам под офис свой собственный склад!

– Ребята об этом знают, – вальяжно ответил скупщик краденого.

– Мы знаем, – подтвердил Булыжник.

Люды оторопели.

– Знаете?!

– Было бы глупо сдавать под офис чужой склад, так? – издевательски поинтересовался Кумар. – А моя предприимчивость только укрепила избирателей в понимании правильности выбранной кандидатуры. Красные Шапки лишний раз убедились, что я смогу принести их несчастной семье процветание.

Милана развела руками:

– Это безумие.

– Это демократия.

– Но ведь он – шас! – Воевода предприняла последнюю попытку образумить Булыжника. – Зачем тебе чужак? Урбек не вашей крови!

– Ужасная ошибка природы, – вздохнул Кумар и вытащил из кармана френча засаленную бумажку. – Но в душе я истинный Дурич. У меня и справка есть.

– Какая справка?

– О двойной национальности, – мило улыбнулся шас. – Временами я ощущаю себя настоящим дикарём.

– Это какой-то бред, – выдохнула Милана, бросив взгляд на текст. – Безумие.

– А то, что я чищу зубы два раза в день, ничего не значит, – продолжил Урбек. – К тому же моим будущим подданным на это плевать.

– Пахнет от тебя, конечно, не очень, но мы потерпим, – осклабился Булыжник, которому передалось немного уверенности шаса. – Адназначна!

– Братец, дыши отвернувшись, – попросил Урбек и тут же вернулся к людам. – Вы уже уходите?

Несколько мгновений Милана яростно смотрела на добродушно улыбающегося шаса, после чего сдалась и поинтересовалась:

– Сколько?

– Вот это уже по-деловому. – Кумар указал на дверь офиса: – Давайте продолжим разговор в моём кабинете.

///

– Слышал? – поинтересовался Урбек после того, как за зелёными ведьмами захлопнулась дверь, а на мониторе высветилась таблица поступлений на счёт. Весьма приятно пополнившаяся в нужной ячейке.

– Что слышал? – не понял Булыжник.

– Зелёные велели свернуть проект.

– Это как?

– Это насовсем, – с грустью ответил скупщик краденого, снимая красный шарфик и бросая его на стол. – Совсем насовсем.

– То есть ты не будешь великим фюрером?

– Я очень хотел, Булыжник, но мои мечты разбиты вдребезги, обстоятельства оказались сильнее, – пробубнил Урбек. Налюбовавшись на банковский счёт, он запустил складскую программу, собравшись с головой погрузиться в дела, и потому его голос прозвучал несколько рассеянно. – Крепись – мы проиграли в честной борьбе.

– В какой борьбе, если ты просто взял деньги и отвалил? – возмутился Дурич.

– Что в этом нечестного?

– Ты и у меня брал деньги.

– У тебя я брал деньги на борьбу и уверенно вёл наш клан к победе. А у зелёных я взял деньги за то, что в итоге проиграл. Всё честно.

– Нет! – Булыжник чувствовал, что его обманывают, но пока не понимал, как именно, ведь по словам хитроумного шаса выходило, что всё вроде в порядке… Несколько секунд Дурич хватал ртом воздух, но всё-таки сумел подыскать нужные слова: – Я тоже хочу деньги.

– За что? – кротко поинтересовался Урбек.

– За то, что проиграл.

– Но ведь проиграл я, – вздохнул скупщик краденого. – Я лишился мечты стать великим фюрером. У меня даже справку о двойной национальности отобрали.

– А я?

– У тебя всё впереди, вдруг выборы войдут у вас в привычку? Попробуешь в следующий раз.

– И ещё я остался без денег, – добавил Булыжник, с горечью вспомнив, сколько отдал Урбеку.

– Нужно уметь грамотно проигрывать.

– Научишь?

Шас отвлёкся от монитора, несколько удивлённо посмотрел на оживившегося дикаря и медленно протянул:

– Ну, могу, конечно, провести тебе веб-семинар по теме, но он платный.

– Дорого? – спросил Булыжник, которому очень хотелось научиться грамотно проигрывать.

– Недёшево, – не стал скрывать Урбек. – Но тебе я сделаю скидку.

* * *

Южный Форт,

штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово

А потом прозвучал взрыв…

Нет, взрыв прозвучал совсем потом. А сначала Кувалда изложил Биджару план штурма и пообещал провести его, невзирая ни на протесты, ни на увещевания.

«Ты пойми, – произнёс одноглазый, глядя на рассерженного шаса с отеческой улыбкой. – Почта – это хорошо, но что это за выборы получатся, если я никому голову не отверну? Я, конечно, стану законным фюрером, королева меня позфравит и всё такое прочее, но нарофу фемократия без перестрелок пофозрительна. Нароф любит, когфа фюрер не только законный, но и любимый, а если бошки врагам не сшибить – любимцем нарофа ни за что не станешь».

«А тебе не пофиг? – придя в себя, поинтересовался Биджар. – Ты всё равно главный».

И в ответ услышал неожиданное:

«Мне – нет, – твёрдо ответил одноглазый. – Урбеку – пофиг, ему бы лишь бабла нагрести. Булыжнику, фураку, пофиг, раз он свою тему Урбеку отфал. А мне и Напильнику – не пофиг. Мы тут жить буфем, тут править. Поэтому нам не ужиться и чья-то башка точно фолжна слететь».

Переубедить его не было никакой возможности, и Биджару оставалось надеяться только на то, что королева Всеслава не прикажет повесить одного из основных претендентов на должность великого фюрера за то, что он прикончил второго, определив победителя самым простым и, возможно, самым честным способом.

А уж потом прозвучал взрыв.

Возвращение в Южный Форт Кувалда обставил по всем правилам военно-выборного шоу. В четыре часа утра, когда привыкшие к роли победителей Гниличи пребывали в особенно расслабленном состоянии, Шибзичи взорвали ворота и ворвались во двор, ведя активную огневую агитацию за своего кандидата. Их поддержали сидевшие в казарме сородичи и даже часть Дуричей, которым надоела власть Гниличей, а своего кандидата у них не было, потому что он слился. Ошарашенные Гниличи, свято верившие в то, что никто не осмелится нарушить королевский запрет, не сумели достойно ответить на применение хоть и старых, но отлично зарекомендовавших себя выборных технологий, не удержали башню и позорно отступили в казармы. Правда, без Напильника, которого из башни не выпустили.

Счастливый Кувалда вернулся в разгромленный кабинет и объявил подданным, что выборы состоятся, несмотря ни на что…

И не обманул.

///

– Чего будет-то?

– Сказано: выборы!

– А нас за что?

– Не нас, а мы.

– Если мы, то почему оружие запретили брать? Точно тебе говорю: ща нас всех того…

– Не, нас не тронут. Королева сказала: чтобы без стрельбы.

– Напильнику расскажи.

– Напильник сам нарвался.

– Это верно…

Демократические выборы великого фюрера Красных Шапок открылись ровно в полдень, после того, как приглашённые в качестве независимых наблюдателей дружинники Зелёного Дома – крепкие мужики в полевой форме – выгнали весь найденный в Форте народ во двор. Народ, конечно, смутился и частично запаниковал, но сделать ничего не смог, поскольку двор охранялся крепко и сбежать не получалось.

Получалось лишь бояться и ждать.

Затем на украшенную шариками сцену – под неё временно отдали эшафот главной семейной виселицы – поднялись члены Считательного комитета – в этот момент Шапки узнали о его существовании, – председатель которого, уважаемый и независимый журналист Карим Томба, с приличествующей случаю радостью оповестил собравшихся, что предварительные итоги уже подведены. В подтверждение своих слов председатель Считательного комитета продемонстрировал короткое видео, в котором улыбающиеся волонтёры вскрывали синий ящик, высыпали на стол и пересчитывали гору правильно оформленных бюллетеней, и произнёс небольшую, но проникновенную речь.

– Не секрет, что все мы настороженно воспринимаем то новое, прогрессивное и современное, что каждый день входит в нашу жизнь, делает её удобнее и счастливее. Но постепенно недоверие пропадает, и вот мы уже удивляемся тому, что ещё вчера обходились без этих услуг. Например, без проведения выборов по почте. Мы очень долго не знали, как это работает. Мы очень долго сомневались, за кого послать свой голос. Мы думали, что его неправильно посчитают или кто-нибудь узнает, как именно мы проголосовали. Но на этих выборах всё удивительным образом сложилось. Вы поверили в то, что система работает! Вы массово голосовали с помощью почты и не побоялись выразить свою поддержку единственному и одноглазому Кувалде! Я горжусь вами! Я горжусь каждым из вас!

– О чём задумался? – тихо спросил Биджар у бывшего и будущего фюрера. Они скромно сидели в первом ряду, дожидаясь, когда одноглазого позовут на сцену, телевизионщики – пока – не обращали на них внимания, и потому могли спокойно поговорить.

– Думаю о том, что ничего не поменялось, – неожиданно для самого себя ответил Кувалда. – Бабла вы наварили, нарофу мы положили, Форт наполовину разнесли, а ничего, к хренам собачьим, не поменялось.

– Ради этого валили и разносили. – Биджар едва заметно пожал плечами. – На тебя нападают – ты пытаешься отбиться. Тратишь бабло, валишь народ и если везёт – всё остаётся как было. В этом смысл.

– В этом? – удивился Кувалда. – Чтобы ничего не поменялось?

– Для тебя, – уточнил шас. – Ты всего добился, у тебя всё есть, зачем тебе что-то менять? Руководи, как умеешь, живи в своё удовольствие и жди следующей бури.

Одноглазый несколько секунд смотрел на Биджара, а когда понял, что тот не шутит, достал из внутреннего кармана плоскую фляжку с виски и сделал большой глоток. И не услышал, как улыбающийся Томба довёл до сведения счастливых дикарей, что победу на демократических выборах одержал великий фюрер.

Анна Астахова

Остров

«Подштанники Спящего!» – Вирга хотел было выругаться вслух, но понял, что ни сил, ни желания делать это у него нет. Кончились силы, пропало желание.

Нав раздражённо сломал ветку, которая едва не выхлестнула ему глаз, и присел на ствол поваленного кедра. Шёл всего третий час пути по тайге, но ему казалось, что он пробирается через этот враждебный лес уже третьи сутки. Каждый шаг приходилось буквально отвоёвывать: под ноги то и дело подворачивались то корни, то камни; ветки коварно хлестали по лицу, явно целясь в глаза; знаменитые таёжные комары будто взбесились, преследуя несчастного нава сплочённым роем.

Если бы Вирга был не специалистом Службы утилизации на задании, а заурядным туристом, он бы давно отступился и позорно сбежал в более цивилизованные места. Проблема Вирги состояла в том, что его должностная инструкция не предполагала неподчинения приказу, а приказ непосредственного начальства – командира Седьмого специального отдела Службы рыцаря-командора Артура Грейда – прямо исключал возможность побега.

Тем не менее продолжать путешествие в том же духе Вирга не собирался. Он многое пережил за более чем две тысячи лет своего существования. Он был силён духом. Он даже думал, что любит природу – не так глубоко и проникновенно, как зелёные, конечно, но всё же, – однако сегодняшний день изрядно эту любовь поколебал.

Всё началось с того, что неугомонные челы умудрились откопать в тайге какую-то дрянь времён Первой войны. Несмотря на то что с тех пор минуло не одно тысячелетие, свидетельства военных лет в виде неразряженных боевых артефактов всё ещё лежали в земле на полях былых сражений – сначала было не до того, чтобы собирать каждый кулончик с «дыханием дракона», а позже забылось. Однако любой тайногородец знал, что, если где-то на Земле лежит что-то потенциально опасное, челы рано или поздно обязательно на это наткнутся. Совершенно случайно, разумеется. Такая уж семейка…

Обычно расследованием подобных головотяпств и устранением их последствий занимались полевые сотрудники Службы, часто не самые сильные маги, а то и не маги вовсе: типовой набор артефактов позволял выполнять рядовые задания даже челам. Но когда дело касалось особо опасных вещей, в число которых попадало всё произведённое до гибели Империи Навь, в дело вступал Седьмой специальный. А уж кого заставит кормить комаров мстительный Грейд, понимали в отделе все, – в конце концов, Вирга и сам был виноват: не стоило уводить у командора ту феечку. Как её звали? Веренега? Верелюба? А, Спящий с ней!

Вирга страдальчески махнул рукой, попутно отгоняя от лица очередную партию крылатых кровососов, – проклятые насекомые не могли прокусить прочную навскую кожу, но изрядно выводили из себя постоянными попытками. Перед глазами возник образ ехидно ухмыляющегося начальства: «Подумаешь, прогуляешься немного… Всего-то миль десять, даже запыхаться не успеешь! Портал? Спящий с тобой, ты что, протоколы забыл? Это ж тебе не погремушка, а, возможно, серьёзный боевой артефакт! Кто его знает, как он отреагирует на магические флуктуации рядом с ним…»

Де-факто «серьёзный боевой артефакт» вряд ли представлял собой что-то действительно опасное для тренированного бойца. Однако де-юре Грейд был прав, и Вирге ничего не оставалось, кроме как отправиться к месту обнаружения вещицы пешком из ближайшей деревни, не взяв с собой даже «короля москитов».

Поначалу прогулка и впрямь казалась приятной. Погода, как по заказу, стояла солнечная, но не жаркая, звериные и человские тропы стелились под ноги, и Вирга даже мимоходом подумал, что легко отделался. Однако чем дальше он забирался, тем неуютнее становился лес. Тропы юркими змейками разбежались из-под ног, могучие кроны вековых кедров закрыли собой солнце, а окружающая флора начала вести себя подозрительно агрессивно. Как в человской сказке про хоббитов.

В сказки Вирга, конечно же, не верил, но вот своим нехорошим предчувствиям предпочитал доверять и потому решил, что, прежде чем ломиться напролом, стоит сесть и попытаться осмыслить ситуацию.

Вот ещё бы комары не мешали…

– Сидить он, – неожиданно раздался над ухом голос настолько скрипучий, что Вирга даже не сразу понял, что это голос, а не треск старого дерева, растревоженного ветром. А невидимый собеседник тем временем продолжал: – Рассе-е-елся тут, как ба-а-арин! А чаво сидить-то? В городе, что ль, не насиделся?

Осторожно, стараясь не делать резких движений, Вирга обернулся и утратил дар речи.

«Потому что нельзя быть на свете красивой такой…» – мелькнула в голове строчка из недавно услышанной песни.

Представшая его взору Белая Дама – никем другим эта женщина быть не могла – являла собой причудливую смесь карикатурных представлений о Бабе-яге и об античной дриаде. Крючковатый, изогнутый нос нависал над верхней губой, как клюв хищной птицы; удивительно ясные, яркие зелёные глаза смотрели недобро, но без явной злобы. Распущенные седые, но всё ещё густые и пушистые волосы с вплетёнными в них ивовыми ветвями ведьма кокетливо перекинула на грудь, прикрытую лёгким белым платьем, сшитым по моде «ревущих двадцатых» и выгодно подчёркивавшим по-девичьи тонкую талию, но открывавшим иссушённые старостью ноги с сеточкой вен. Изборождённое морщинами лицо Дамы кривилось в недовольной гримаске, которая, наверное, смотрелась изящно, пока ведьма была молода, но теперь скорее напоминала хищный оскал.

– И чаво молчишь? – вновь подала голос зелёная. – Язык проглотил?

– Н-нет, – с трудом выдавил из себя Вирга, оправившись от шока. – Здравствуйте.

– Здорова, да не твоими молитвами, – буркнула Дама. – Припёрся-то на кой? Развертайся и топай отседова! Мне в моём лесу вашенские не нужны.

– Дело у меня тут, – нахмурившись, произнёс Вирга. Он мучительно пытался сообразить, как бы побыстрее отделаться от вредной старухи.

С одной стороны, даже действующие дружинницы Дочерей Журавля поодиночке не представляли для нава серьёзной опасности, что уж говорить про пожилую Белую Даму. Натравить на него стаю голодных комаров было самой крупной неприятностью, которую она могла устроить. Но если просто отмахнуться и попытаться пойти дальше, эти неприятности будут его преследовать на протяжении всех оставшихся пяти миль, а потом ещё и на обратном пути… В то же время связываться со склочной людой не хотелось – обижать Белых Дам в Тайном Городе считалось таким же дурным тоном, как мстить наёмникам или жениться на челках. Сама же ведьма отступать явно не собиралась.

– Знаем мы ваши дела! Ходют тут, топчут, энергией своей тёмной фонят на всю тайгу, а кто потом лес в порядок приводить будет? Вот ты, – деформированный артритом палец упёрся Вирге в грудь, – пошто ветку сломал?

Вирга виновато оглянулся на покалеченное дерево и тут же мысленно одёрнул себя: не хватало ещё… Он решительно отодвинул в сторону ведьмин палец и сделал попытку применить дипломатию:

– Послушайте, бабушка…

– Бабушка я своим внукам. Для тебя, тёмный, фата Миряна, и побольше…

– Фата Миряна! – окончательно потеряв терпение, рявкнул Вирга. С окрестных деревьев с криками вспорхнули кедровки.

Как ни странно, окрик помог: старушка оторопело замолчала, и нав поспешил развить тактическое преимущество, пока она не опомнилась.

– Я тоже, знаете ли, не фонтанирую буйным восторгом от пребывания здесь. С гораздо большим удовольствием я пребывал бы вместо этого в «Трёх педалях» за кружечкой хорошего пива, но боевые артефакты времён войны, – Вирга благоразумно не стал уточнять, какой именно войны, – почему-то категорически отказываются мирно лежать у Мурция за стойкой. А если я рискну вернуться в Тайный Город без этого трофея, начальство открутит мне голову и снова отправит сюда. Вот оно вам надо – нав с открученной головой прямо у вас на крыльце?

Фата слушала внимательно, чуть склонив голову к плечу, как прилежная школьница. Вирга закончил импровизированную речь и замолчал, ожидая ответа.

– Ишь ты, разошёлся как, – насмешливо фыркнула в ответ Миряна. Напускное брюзжание и скрип исчезли из её речи, и теперь перед Виргой стояла совсем другая женщина. Не маразматичная старуха, а пожилая, но всё ещё обладающая ясным умом и спокойным, хорошо поставленным голосом волшебница. – Тёмный Двор вконец разорился и теперь навы на побегушках у Службы утилизации?

Фата сделала паузу, давая Вирге время ответить, но он отмолчался. Рассказывать старухе, где и почему он работает, можно было бы долго, но вот поймёт ли она?

«Да и кто она вообще такая, чтобы я ей что-то объяснял?» – с нарастающим раздражением подумал Вирга.

Видимо, решимость пройти вперёд любой ценой отразилась у него на лице, так что Миряна поспешно выставила вперёд руку:

– Погоди, тёмный. Предложение есть.

– Слушаю. – Вирга вскинул бровь и едва не скривился – ветка всё-таки оставила на лице длинную болезненную царапину.

– Я тебя проведу к тому месту, где лежит эта твоя дрянь. Самым простым путём проведу, за пару часов доберёмся, вот увидишь. Но есть условие: ты уничтожаешь артефакт здесь же при мне и убираешься отсюда порталом. Я не собираюсь терпеть эту дрянь на своей земле дольше, чем нужно.

– И как я объясню командиру, почему явился с пустыми руками?

– Не моя печаль, – пожала плечами ведьма, – уж наверное, у вас, тёмных, есть свой способ узнать правду.

Вирга задумался. С одной стороны, ему и впрямь не улыбалось тащиться по тайге обратно до цивилизации, а потом ещё трястись в человском самолёте до Москвы. Построить портал и уйти отсюда за считаные мгновения, оставив позади ветки, комаров и вредную люду, чтобы уже через какой-то час отмокать в душе, было заманчиво. Но, с другой стороны, Грейд не преминет придраться к отсутствию вещественных доказательств, и, даже согласись Вирга на «поцелуй русалки», тягомотины с объяснительными и докладными не избежать.

– Веди, – наконец решился он.

В конце концов, это будет не первая бумажная волокита в его жизни.

* * *

Дорога и впрямь оказалась короткой. Откуда-то из чащи незаметно вынырнула тропа, и идти сразу стало легче. Миряна шла впереди, двигаясь неожиданно проворно для своего почтенного возраста. Вирга шагал следом, на ходу сочиняя первые наброски будущего отчёта. Спустя час совместного путешествия лес вокруг стал заметно редеть и светлеть. Могучие кедры сменялись молодым березняком, солнце вновь начало проглядывать через кроны, а под ногами вместо опавшей хвои стала появляться трава.

– Дальше сам, – фата Миряна внезапно остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. Вирга тоже почувствовал, как резко усилился фон тёмной энергии, окружавший их, но не придал этому значения, а вот люде, судя по всему, стало худо – бледное лицо и сжатые в нитку губы выдавали то, в чём она никогда не призналась бы ему вслух. – Ещё полмили прямо, и ты у цели, – продолжила она, попятившись на пару шагов. – Я здесь пока посижу, подожду…

Вирга безразлично кивнул и зашагал в глубь леса. Ему не давало покоя количество энергии, разлитое в воздухе. Один маленький артефакт не должен был так фонить, будь он сколь угодно древним…

«Значит, не такой уж он и маленький, а?» – Вирга усмехнулся, отгоняя нервозность.

* * *

Лес перед ним был мёртв. Мрачные остовы лишённых листьев деревьев вырастали из земли подобно причудливым обсидиановым колоннам. Голая почва, лишь в редких местах покрытая, словно плесенью, серыми островками сухого мха, выглядела чужеродной после шуршащего ковра из сухой листвы; даже воздух, казалось, замер, не смея тревожить могильную тишину.

Вирга прошёл вперёд и положил ладонь на ствол одного из деревьев. Коры на нём не осталось, и было невозможно узнать, к какой породе оно принадлежало при жизни.

– Третий арнат, приготовиться! По моей команде – в атаку!

Пыль взметнулась над степью, когда сотни гарок одновременно, как единый организм, сорвались с места. Ветер пел в ушах, предвещая славную битву. Даже солнце было на их стороне, светя им в спину, ослепляя врагов. Сотни клинков короткими замахами взмыли над головами, отражая свет. Сотни арканов яркими сполохами расчертили воздух.

Он уже почти добежал, почти вонзил катану в так удобно повёрнутый к нему торс врага, когда время замедлилось, превратилось в густую патоку, и он, поняв, что не может двинуть ни рукой, ни ногой, отчаянно задёргался, как пойманная в паутину муха. Враг обернулся к нему, и бледные губы тронула злорадная усмешка.

Вирга отдёрнул руку и почувствовал, как горит ладонь. Видение было столь ярким, полным боли и застарелого гнева, что ему пришлось отступить на несколько шагов от невидимой черты, отделявшей мёртвый лес от живого, чтобы вновь почувствовать себя собой. Но легче от этого не стало.

Даже с этого расстояния он мог видеть, как проступает в трещинах древесины скуластое лицо сородича – лицо, искажённое боевой яростью, последним, что чувствовал гарка при жизни. Единственным, что он был вынужден чувствовать на протяжении тысячелетий, постепенно сходя с ума в своей новой оболочке.

Вирга не знал, существует ли в этом мире что-то более отвратительное, чем аркан «Янтарная капля», и предпочитал об этом не задумываться.

Не торопясь, он пошёл по краю идеально ровного круга. Чёрные остовы, казалось, провожали его недобрыми взглядами, но Вирга старался не смотреть на них. Он слишком хорошо знал, что там увидит.

Официально Седьмой специальный отдел занимался особо опасными артефактами. Неофициально – тоже, но в подробности своей деятельности посвящал только своих же сотрудников и подчинялся напрямую главе Службы, минуя обычную для других отделов иерархию. Это давало некоторую степень свободы, недоступную остальным отделам, но и налагало ряд ограничений. В частности, строгие протоколы действий – свои для каждого класса артефактов, зубодробительно длинные и подробные, как шасские бухгалтерские книги. Их требовалось знать наизусть, и дотошный Грейд регулярно устраивал своим подчинённым проверки. Сейчас Вирга даже был ему за это благодарен – механическое выполнение инструкции позволяло не задумываться о том, что именно он видит перед собой.

Протокол «Остров». Шаг первый. Изучить размеры области поражения. Обойти периметр, проверить отсутствие иных артефактов, способных оказать дополнительное воздействие.

По его представлениям, он прошёл половину периметра, когда усиленное магией чутьё просигнализировало о наличии следа постороннего артефакта. Вирга присел и осторожно раздвинул ковёр из палых листьев. На земле перед ним лежал треснувший фиал из зелёного стекла, столь миниатюрный, что использовать его в качестве вместилища жидкости было бы совершенно бессмысленно. Краткое сканирование показало, что странный сосуд был расколотым артефактом морока – наглядный ответ на вопрос, почему мёртвую рощу не обнаружили раньше. Теплилось в нём и что-то ещё, что Вирга не мог определить с ходу, но на глубокое изучение вещицы не оставалось времени – да и смысла в этом было немного. В Тайном Городе разберутся. Ведь сломанный артефакт уже не представлял опасности.

Вирга ещё раз внимательно оглядел границу мёртвого леса, по которой шёл. Чуть впереди от него она была смещена вовне, как будто к идеальному кругу сбоку небрежно прилепили несколько деревьев. Лица на их стволах просматривались гораздо лучше, чем на остальных, – человские лица, выражающие непонимание, отчаяние, смертельный ужас…

Похоже, для кого-то первое знакомство с магией оказалось неудачным, мрачно пошутил про себя Вирга.

То, что он знал об аркане «янтарная капля», подсказывало ему, что дело дрянь. Аркан имел крайне устойчивую геометрическую структуру и, как и всё, что когда-либо изобретали асуры, стремился к совершенству. Если его форма нарушалась, он её восстанавливал, а сделать это можно было только одним способом: дополнить круг новыми мёртвыми деревьями. Но заступи на чёрную землю хотя бы одна лишняя жертва – и круг будет дополняться снова, и снова, и снова… История знала примеры, когда такие арканы становились гурманами: выбирали и притягивали только тех жертв, чья энергия усиливалась внутри круга. Подобное тянулось к подобному, контур расширялся, пока не охватывал огромные площади…

Виргу передёрнуло. Перед глазами встала картина: дальние потомки тех, кто живёт сейчас, находят это место – давно забытое, затерянное в глухомани, – и кто-то из них случайно заступает внутрь круга… А может, сам круг слегка подталкивает свою жертву…

Можно было бы выставить вокруг аркана оцепление. Выстроить стены, оградить защитными артефактами, стереть это место со всех карт и маршрутов, чтобы ни одна живая душа не могла приблизиться к опасной зоне. Но, как показала практика, ни одна стена не простоит достаточно долго, и ни один артефакт не защитит достаточно надёжно. Существовал только один способ обезопасить мир от древней, невероятно живучей и отвратительно совершенной дряни.

Вирга невесело усмехнулся, поднёс к глазам ладонь, которой успел коснуться антрацитового ствола. Казалось, по прожилкам на коже уже начали растекаться мелкие ручейки чуждой магической силы.

Аркан не отпускал своих жертв. Каждый, кто вступил с ним в контакт, был обречён стать его частью. Вирга знал, что, если одеревенение настигнет его вдали от круга, он станет новой «каплей», заманивающей к себе неосторожных путников, – и потому торопился.

Шаг второй. При обнаружении иных артефактов обезвредить их и далее задействовать в их отношении соответствующий классу протокол.

Оставался нерешённым один вопрос: почему аркан проснулся именно сейчас? Сотни лет пролетали мимо, строились и разрушались города, менялись торговые пути, возвышались и обращались в прах цивилизации, но только теперь кто-то случайно наткнулся на мёртвый круг. В такие совпадения верить просто неприлично.

Вирга просканировал маленький артефакт тщательнее, не упуская ни одной крохи остаточной магии внутри него. Он отличался от знакомых ему артефактов морока, но если раньше Вирга списывал это на прогресс в изготовлении подобных вещиц, то, приглядевшись, он понял свою ошибку.

Фиал был призван не только скрывать присутствие мёртвого леса, но и отваживать нежеланных туристов. Дополнительный эффект напоминал обычный аркан «ничего особенного», только усиленный и обладающий куда большим радиусом действия. Судя по всему, работать он перестал совсем недавно.

Примерно тогда же, когда в мёртвом лесу появилось несколько новых деревьев.

Вирга поднял фиал за прикреплённую к нему цепочку, осторожно сложил в бумажный пакет, украшенный витиеватым орнаментом. Руны вспыхнули, подтверждая активацию защиты, и спустя мгновение потухли. Он сунул пакет в карман и поспешил к фате Миряне.

Она сидела там же, где он её и оставил. И уже не казалась измученной – видимо, родная земля восстановила силы Белой Дамы.

– И чего? – спросила она, подняв на него взгляд. – Один не справился?

Вирга проигнорировал насмешку. Подойдя поближе, показал ей пакет, как бы невзначай пряча за спину поражённую кисть.

Белая Дама поджала губы и отвела взгляд. Она догадалась, что внутри, а Вирга теперь знал, кто разбил крохотный фиал.

– Это нужно будет отправить в Службу утилизации, московский головной офис.

Миряна молча протянула руку и взяла пакет. Вирга не удержался от вопроса:

– Зачем нужно было разбивать? Он лежал там тысячелетиями.

– Я думала, это от него Тьмой фонит, – ответила фата. – Вот со злости и…

– Но не помогло.

– Где там, – фата махнула рукой. – Только хуже стало. Но ты обещал его уничтожить, нав.

– Я ещё не закончил там, – Вирга неопределённо махнул рукой в сторону мёртвого леса. – Возможно, потребуется некоторое время.

– Все вы, тёмные, такие – пообещаете, а потом добивайся от вас три века, – проворчала Миряна, взвешивая пакет в руке. – Иди уж, заканчивай, что тебе там нужно. Донесу я этот артефакт.

– Спасибо.

Вместо ответа фата махнула рукой и с прежней прытью зашагала сквозь березняк. Вирга проводил её взглядом, пока она не скрылась из виду.

Шаг третий. Убедиться в отсутствии в радиусе поражения гражданских лиц. Если полная эвакуация невозможна по причинам нехватки времени либо ресурсов, приоритет отдаётся не владеющим магией. Магов инструктируют активировать защитные арканы либо амулеты.

* * *

Мёртвый лес за время его отсутствия никак не изменился. Не шевельнулась ни одна ветка, не качнулся ни один ствол. Впрочем, он не менялся тысячелетиями, наивно было бы думать, что пара минут на что-то повлияет.

Шаг четвёртый. Активировать защитный артефакт и подготовить к активации артефакт Острова.

Вирга сжал в кулаке небольшой, размером с две фаланги его мизинца, металлический цилиндр. На ощупь холодный настолько, что держать его было сложно.

Шаг пятый. Войти в зону действия целевого артефакта. Активировать артефакт Острова.

Он шагнул вперёд, туда, где земля была неестественно голой и упругой, как будто прорезиненной. Щёлкнула, отламываясь, головка цилиндра, и граница мёртвого леса размылась, утонула в кисельно-густом, сизом тумане безвременья. Лица на стволах деревьев проступили чётче, как будто предчувствуя скорое освобождение от своей жуткой нежизни.

Вирга сел, скрестив ноги, прямо на землю у одного из деревьев, и принялся ждать.

Шаг шестой. Оставаться внутри отторгнутого пласта реальности до полной его деградации.

Эпилог

Долгий гудок. Пауза. Тихий сухой щелчок.

– Доброе утро, комиссар. Меня зовут Артур Грейд, я начальник Седьмого специального отдела Службы утилизации. Вы наверняка уже сами почувствовали, но по инструкции я обязан вас уведомить. Это касается Вирги.

– Да, жив, находится под воздействием защитного артефакта. По расчётам наших аналитиков, он будет жив ещё около недели.

– Мы пока сами не знаем точно, на что именно он наткнулся, но я уверен, что у него были причины активировать протокол «Остров». На месте уже работает наша группа аналитиков. Судя по предварительному заключению, там было что-то вроде древней гекатомбы… Скорее всего, место срабатывания сильного боевого аркана. Что-то, для чего и был составлен протокол «Остров», место, которое нужно любой ценой устранить из этого мира ради безопасности остальных.

– Да, процесс необратим. Технически ни он, ни тот участок пространства уже не находятся в нашей с вами реальности. И даже если бы существовал какой-то способ выдернуть Виргу обратно, делать этого было бы нельзя. Внутри отторгнутого пласта должен присутствовать сильный маг, способный поддерживать в нём жизнь до тех пор, пока реальность на месте отторжения не восстановится. В противном случае пласт самоликвидируется, а реальность попытается воспроизвести его точную копию, и придётся начинать сначала. Мы проводили исследования…

– Вы правы, это уже не имеет значения. От имени Службы утилизации приношу соболезнования Тёмному Двору в связи с этим инцидентом.

– Да, понял вас.

– Всего доброго, комиссар.

Артур Грейд нажал на кнопку завершения вызова и устало потёр глаза. Сейчас, когда официальные процедуры были завершены и больше ни на что не удавалось отвлечься, накатила тянущая, вынимающая душу тоска. Каждый из Седьмого специального был готов к тому, что когда-нибудь его жизнь окончится вот так, без малейшей надежды на спасение или хотя бы на быструю, лёгкую смерть. В теории все они знали, что такое бывает, но на практике протокол «Остров» использовался столь редко, что почти превратился в легенду.

Оставался один, последний ритуал. В отличие от остальных, он не был бюрократической формальностью.

Грейд достал из ящика стола личное дело Вирги и вытащил из внутреннего кармана на корочке папки фотографию с заранее пропечатанной в углу чёрной полосой. Вставил в деревянную рамку, аккуратно закрепил. На стене в пустом к этому часу отделе висело чуть больше трёх десятков подобных рамок: во многие из них были вставлены искусно выполненные портреты, единственная же фотография была сделана ещё до того, как челы изобрели цветные диапозитивы. В этой компании улыбающееся в камеру изображение Вирги смотрелось слишком живым.

– Доброй ночи, – Грейд, как всегда, кивнул портретам на стене, прежде чем запереть за собой дверь и отправиться домой. В этот раз ему впервые показалось, что его услышали.

Анна Астахова

Передовая

Длинную царапину на предплечье Герхард заметил только к вечеру. Совершенно не удивился: не уследишь за такими мелочами, когда в день отбиваешь по три гиперборейских атаки. Подчинённый ему полк гвардии уже который месяц бессменно держал северный край передовой, а в последние дни попытки вытеснить окопавшихся рыцарей стали происходить куда чаще и ожесточённее. Казалось, гиперборейцам изрядно надоела позиционная война на этом участке фронта, и они стремились подвинуть его во что бы то ни стало.

Герхард мрачно ругнулся. Запрос подкрепления улетел к мастеру войны ещё два дня назад, но ответа до сих пор не было. Силы его гвардейцев таяли. Ещё и царапина эта… Сама по себе неглубокая, она успела воспалиться и опухнуть и теперь причиняла неудобство.

«Надо будет завтра наведаться к эрлийцам, – отметил Герхард. – Заодно Ричарда проведаю – ему крепко досталось в том бою…»

…Разумеется, ни завтра, ни послезавтра в госпитале он так и не появился. Противник наседал, часть штаба пришлось эвакуировать глубже в тыл, и за всеми этими хлопотами Герхард сам не заметил, как забыл про дурацкую ранку. Через пару дней она перестала болеть, зато начала зверски чесаться, что было воспринято им как хороший знак – заживает.

Война шла своим чередом. Спустя неделю прибыло долгожданное подкрепление – отряд молодых «драконов» во главе с Эриком фон Бергером – чудом, подающим надежды. Отец Эрика приходился Герхарду троюродным братом.

Появление отряда, безусловно, следовало отпраздновать – по возможности скромно, дабы не оповещать гиперборейцев раньше времени. На войне оставалось не так много поводов для веселья, чтобы упускать один из них.

Рыцари собрались в бывшем штабном шатре. Его не успели увезти, а теперь уже и не было нужды – вскоре штаб должен был вернуться обратно. С появлением свежих сил почти потерянная надежда удержать плацдарм вновь воспрянула.

Принесли вино – из личных запасов Герхарда. Рыцари, утомлённые очередным долгим днём на передовой, веселились сдержанно: разбившись на небольшие группки, вполголоса беседовали; какой-то весельчак решил было устроить танцы, но, не получив поддержки, передумал. Молодёжь пыталась флиртовать с поварихами полевой кухни и помощницами лекарей, но те, привычные к подобным грубоватым ухаживаниям, больше отмахивались.

Герхард переходил от компании к компании, нигде не задерживаясь надолго и следя, чтобы веселье не становилось чересчур бурным. Попутно он не оставлял надежды всё же поговорить с Ричардом – он чувствовал себя виноватым, что добрался до госпиталя только сегодня, и там выяснил, что друг выписался три дня назад.

Ричард ле Морэн нашёлся среди молодых рыцарей-узурпаторов. Герхард дотронулся до его плеча:

– Прости, дружище, я так и не собрался тебя навестить. Сам понимаешь, воюем.

Ричард с невесёлым смешком покачал головой:

– Так-то ты обходишься со старыми боевыми товарищами…

Герхард заметил, что друг избегает смотреть в глаза, но списал это на затаённую обиду. Не в его правилах было навязываться, и он отошёл к другой компании.

Перевалило за полночь. Пора было расходиться – побудку на завтра никто не отменял. Герхард вышел из шатра подышать свежим воздухом и заодно проверить часовых, но не успел отойти и пары шагов от полога, как услышал изнутри звуки приближающейся потасовки.

В одном из забияк он по голосу с удивлением узнал Ричарда.

– Пока ты, молокосос, отсиживался под юбкой у матери, я воевал в этой дыре с такими тварями, что ты обгадишься при одном их виде!

Популярная в Ордене поговорка «Горячее драконьего огня только нрав рыцаря-узурпатора» и тут не дала сбоя. К тому времени, как Герхард протолкался к месту ссоры, словесная перепалка уже успела перерасти в драку и почти окончиться.

Здоровяк Генрих Зейштрассе держал в двойном захвате молодого «дракона» из новоприбывших. Под глазом у парнишки наливался свежий синяк. Напротив него двое узурпаторов с трудом сдерживали изрыгающего проклятия Ричарда.

– На гауптвахту обоих, – не глядя на драчунов, распорядился Герхард. – Утром разберусь.

* * *

Полевая гауптвахта представляла себой шатёр, ограниченный «серебряными колокольчиками» и разделённый пополам магической завесой. При необходимости внутреннее пространство можно было делить завесами и на большее количество частей, но в подчинённом Герхарду полку дисциплина до сих пор не падала так низко.

Допрашивать первым он решил узурпатора. Рыцарь, чьё имя оказалось Райнер Брюгге, не сообщил ничего нового – пожалуй, кроме того, что фразу «Он меня оскорбил!» можно твердить на разные лады двадцать минут кряду. Когда слушать одно и то же по сотому кругу стало совсем невыносимо, Герхард понял, что оттягивать неприятный разговор и дальше не получится, и, оставив Райнера в одиночестве костерить недавнего оппонента, отправился на вторую половину шатра.

Ричард встретил его угрюмым кивком. Герхард пододвинул себе стул и уселся на него задом наперёд, сложив руки на спинке.

– Ты ведь не дурак, – нарушил он обоюдное молчание, – и уже давно не узурпатор, Рик. Что на тебя нашло?

Ричард неловко пожал плечами.

– Тебе с ним ещё в бой идти, Рик. Возможно, именно он будет прикрывать твою упрямую задницу от гиперборейцев. Об этом подумал?

Монолог затягивался. Герхард понемногу начал закипать.

– Ты не себя вчера подставил, понимаешь? Ты меня подставил! Вся эта юная поросль теперь будет смотреть на нас, старичков, как на заносчивых ублюдков, не готовых признать их полноценными гвардейцами. Они «драконы», Рик! Их гордости хватит на целый Орден, а мозгов пока недостаточно, чтобы отделить твою пьяную выходку от образа действий всего остального полка. И как прикажешь мне завтра вести их в атаку?

Ричард наконец поднял глаза и прямо, не мигая, посмотрел на Герхарда.

– Я пока ещё в своём уме, Гер, – усмехнулся он, и золотой ободок вокруг его радужки отразил блик светильника. – Но это ненадолго…

Герхард потрясённо молчал. Он не мог поверить своим глазам. Многое стало понятным: и внезапная обида по мелочному поводу, и та спонтанная потасовка…

Такой ободок мог означать только одно – позднюю стадию зависимости от золотого корня. Вещество, дававшее силу гиперборейцам, по иронии судьбы делало их врагов безвольными рабами, единственным стремлением в жизни которых становилось получение всё новых и новых доз – до тех пор, пока разум окончательно не угаснет.

– Но… зачем, Рик?

– Помнишь тот бой, где меня ранили? Три дня назад, когда нас атаковал крупный отряд птиц Лэнга?

Герхард кивнул.

– Они смазывают клинки золотым корнем. Не каждый: я поспрашивал осторожно в госпитале – кроме меня, заражённых нет. То ли не хватило на всех, то ли пробуют новый приём… Мне не повезло – досталась сразу большая доза, – Ричард невесело ухмыльнулся.

– Кто-то ещё знает?

– Нет. Я выписался до того, как начали проявляться признаки… этого.

– Почему ты не сказал раньше, когда ещё можно было что-то исправить? – Герхард вскочил со стула и принялся в волнении ходить из угла в угол.

Ричард отвел взгляд.

– Я же говорю – большая доза. Когда я понял, в чём дело, было уже поздно, вот и молчал. Да и потом… Рыцарь-наркоман – посмешище всего Ордена. Я надеялся нарваться на шальной клинок до того, как кто-то заметит.

– Но другие были бы осторожнее.

– Вот видишь. Я уже сдаю…

Вновь воцарилось неловкое молчание. На этот раз первым его нарушил Ричард:

– Тебе пора идти, Гер. Ты выяснил всё, что нужно, чтобы отпустить того юнца.

– Я был здесь не за этим.

– Я знаю. Гер… – Ричард помедлил. – Будешь уходить – забудь свой кинжал. Я хочу умереть рыцарем.

Вернувшись в свою палатку, Герхард долго смотрел на зажившую, почти незаметную уже царапину на руке. Но видел только одно: пытливый взгляд тёмно-карих глаз Ричарда и золотистый ободок вокруг коричневой радужки, а в ушах всё не умолкали его слова: «Я пока ещё в своём уме, Гер… Но это ненадолго».

* * *

Птицы Лэнга, казалось, были везде. Воздух кипел от серо-стальных острых перьев; лязг, крики, стоны раненых и инкантации арканов сливались в безумную какофонию битвы. Герхард бил, не видя, куда попадают его удары. Весь его мир сузился до нескольких ярдов горящей земли и мешанины тел – своих, чужих. Живых, мёртвых.

Очередное кошмарное порождение Азаг-Тота попыталось полоснуть его острым краем крыла по животу. Герхард увернулся, рубанул по крылу мечом, погасил инерцию клинка и одним точным ударом снёс противнику голову. Кровь брызнула в лицо, и он машинально облизнул губы. Не дожидаясь, пока изуродованный труп коснётся земли, обернулся к следующему врагу, принял на гарду его выпад, отбросил чужой клинок в сторону, одной рукой активировал «шаровую молнию».

Он был прирождённым воином. В юности бой часто становился для него единственной отдушиной, праздником крови среди серого марева будней. Однако даже самый весёлый карнавал приедается, если случается каждый день. Герхард давно уже не испытывал былого молодецкого азарта, когда брал в руки меч. Спустя годы военной службы его лучшим оружием стал технически точный расчёт. На смену куражу пришло мастерство, и до сих пор он ни разу не пожалел об этом.

А теперь кураж вернулся.

Герхард танцевал под ему одному слышный мотив, и гиперборейцы падали вокруг как подкошенные. Клинок пел в его руках, а душа подпевала в унисон.

– За Ричарда!

«Дыхание дракона» зацепило сразу трёх птиц, две из которых сгорели заживо на месте, а третья с горестным воплем упала, пытаясь потушить о землю вспыхнувшее оперение.

– За Орден!

Кто-то вскрикнул слева от него, то ли от боли, то ли в попытке предостеречь – Герхард не придал этому значения. Слишком многих он ещё не убил сегодня, чтобы позволить себе отвлекаться.

– За Чудь!

Он не сразу заметил, что окружён. Его полк остался где-то там, позади, не поспев за самоубийственным порывом своего командира. Что ж, ему же лучше – чем больше вокруг врагов, тем эффективнее их можно убивать.

Герхард совершенно не чувствовал ни страха, ни усталости – только эйфорию и азарт. Магическая энергия почти закончилась, и он, не прерывая рубки, разрядил накопитель в аркан «Кольцо Вулкана». Плотная стена огня на пару мгновений отделила его от врагов, дрогнула и, постепенно опадая, начала расходиться вширь, подобно кругам на воде. Всё, что попадалось на её пути, мгновенно вспыхивало, а пламя, не задерживаясь, двигалось дальше.

Действие аркана дало Герхарду небольшую передышку. Он опустил меч и огляделся.

Тошнотворно пахло кровью и горелой плотью. Мёртвые гиперборейские уродцы ковром устилали землю. Кое-кто из них сгорел дотла, кого-то добивали рыцари. То тут, то там среди павших мелькали пряди рыжих волос – часто, слишком часто… Герхард в приступе бессильной злобы сжал рукоять меча. Орден отомстит за своих – вот только станет ли им от этого легче?

В нескольких ярдах от него кто-то застонал, протяжно и глухо. Герхард обернулся на звук.

Пятеро рыцарей лежали вповалку неподалёку. С первого взгляда на них Герхард понял – живые так не лежат. Лишь один из них, упавший чуть в стороне от остальных, ещё дышал. Герхард бегло оглядел парня: длинная резаная рана на ноге – заживёт, нагрудник доспеха расколот, но свою роль он выполнил – грудь вроде бы цела… Он поднял взгляд выше и бессильно скрипнул зубами. Лицо рыцаря представляло из себя мешанину обгоревшей плоти, обугленных костей и вытекших от жара глаз. Капли расплавленной стали на лбу, когда-то бывшие шлемом, венчали жуткое зрелище.

«Но ведь гиперборейцы не используют магию огня?..»

Ответ был очевиден, но всё существо Герхарда отвергало его в тщетных попытках придумать другое объяснение.

«Они спешили мне на помощь. Они надеялись пробиться ко мне, спасти меня из окружения…»

Рыцарь с обгоревшим лицом простонал последний раз и затих.

* * *

Гиперборейцы отступили в тот день, но радости от первой за всё это время значимой победы Герхард не чувствовал. Разумеется, его никто ни в чём не обвинял – на войне случайности бывают и более трагическими, – но само осознание того, что он впервые поднял руку на своих, заставляло в бессильной ярости снова и снова прокручивать в памяти тот бой. Мог бы он поступить иначе? Стало бы это лучшим выходом?

Да, конечно, ему не придётся смотреть в глаза их жёнам. Женщинам наплетут какую-нибудь героическую сказку и велят похоронить павших в закрытых гробах. Но кому теперь мстить за тех, кто погиб от его руки?

Если бы хоть один рыцарь предложил отдать его под трибунал, было бы легче. Но в их взглядах Герхард видел только сочувствие пополам со стыдливым облегчением: «Как хорошо, что я не на его месте!» Видел – и знал, что с этого дня ни один из них не испытывает к нему того уважения, что было раньше. Он всё ещё был командиром, авторитетом, и его приказы по-прежнему выполнялись без единого колебания, но он совершил единственную ошибку, на которую не имел права, – дал повод себя жалеть.

В штабном шатре, куда недавно вернулись писари и интенданты, было людно. Герхард склонился над широким столом с расстеленной картой и то и дело поправлял карандашом отметки вражеских позиций, согласуясь с поступающими разведданными. Можно было, конечно, воспользоваться магической проекцией местности, но он предпочитал работать с более привычной и материальной бумагой. К тому же вот уже который день Герхард чувствовал иррациональное отвращение к магии – не сильное, но раздражающее, зудящее чувство, возникающее, едва он пытался активировать какой-либо аркан. Подчинённые наверняка списывали эту его новую причуду на последствия того несчастного случая, но сам Герхард в глубине души знал, что они неправы. Нечто подобное он уже чувствовал раньше, когда по юношеской неопытности перенапрягался на тренировках. Однако не мог же он получать переутомление каждый раз, как пытался сотворить простенькую иллюзию? Герхард решил разобраться с этим позже. До сих пор бумажные карты его вполне устраивали.

План грядущего наступления не клеился. Нужно было двигать рыцарей вперёд, развивать успех, пока противник не опомнился и не отбросил их обратно. Но как одновременно удерживать то, что захвачено, и идти вперёд, когда твой полк, изрядно потрёпанный в последнем бою, ещё и полон юнцов, едва надевших гвардейские мундиры?

Чья-то ладонь осторожно легла ему на плечо. Герхард нахмурился. Он не любил, когда его отвлекали от размышлений.

– Доброе утро, командир, – лицом Эрика фон Бергера можно было осветить небольшую палатку, и это почему-то вызвало глухое раздражение.

Тем не менее Герхард попытался быть дипломатичным.

– Доброе, – коротко кивнул он родственнику и полуобернулся обратно к столу, намекая на то, что не готов развлекать его разговорами.

Эрик, однако, намёка не уловил. Или сознательно проигнорировал: Герхард избегал беспричинных обвинений, старался не действовать под влиянием настроения, но сейчас его раздражение играло против Эрика.

– Готов поспорить, после вчерашней трёпки они не решатся лезть сюда ещё пару дней, – кивнул родич в сторону карты. – Хорошая возможность дать бойцам отдохнуть.

– Отдохнуть? – Герхарда передёрнуло. Мало того, что юнец лезет, куда не приглашали, так ещё и демонстрирует вопиющий идиотизм. – Сейчас не время для отдыха! Мы выиграли бой, но не войну. Нужно продолжать наступать, отбрасывать их дальше и дальше, пока они не опомнились. Нельзя останавливаться на середине пути!

Эрик нахмурился:

– Командир, люди устали. У нас много раненых…

– Все, кто способен держать оружие, будут его держать! – Герхард со злости грохнул кулаком по столу. Этот мальчишка осмелился с ним спорить – с ним, со своим командиром! Да он должен бросаться исполнять приказ, едва тот высказан! – У нас здесь война, а не придворные танцульки, к которым вы все привыкли у себя в столице!

Эрик побледнел – резко, до белизны. Ноздри его раздулись, глаза потемнели из-за расширившихся зрачков. Было видно, что он держится из последних сил, и всё-таки он держался.

– Если гиперборейцы ударят с флангов – а они не идиоты, чтобы переть в лобовую, единожды проиграв, – нас отрежут от основных сил, окружат и перебьют, как цыплят в загоне, – голос его дрожал, но тон всё ещё был спокойным и рассудительным. – Наступать одним полком, не согласовав свои действия с теми, кто держит линию фронта справа и слева от нас, – безумие.

Герхард несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. В пылу спора он не заметил, как вокруг них с Эриком образовалось пустое пространство. Все взгляды были обращены на него, Герхарда. Он должен был отстоять свой авторитет командира – здесь и сейчас, не то будет поздно. Он уже начал было произносить заготовленную едкую тираду, но осёкся. Эрик был «драконом», и испытывать его терпение на прочность стал бы только безумец. Любая недостаточно уважительная фраза, жест или взгляд могли сорвать планку окончательно, и тогда драки не избежать. В памяти возникла похожая сцена – ещё совсем недавно он считал, что Ричард поступил по-дурацки, а теперь сам едва не совершил ту же ошибку.

– Я подумаю над твоими словами, – проявил он наконец подобие дипломатического подхода. – Но впредь не рекомендую спорить с тем, кто отдаёт тебе приказы.

Эрик коротко кивнул и быстрым шагом вышел из шатра.

Герхард передёрнул плечами – несмотря на кажущуюся победу в споре, чувствовал он себя преотвратно. И ещё этот взгляд, которым напоследок наградил его Эрик… Как будто понял что-то, недоступное самому Герхарду.

* * *

Просыпался Герхард медленно, но неотвратимо. Голова болела, обстановка шатра качалась перед глазами из стороны в сторону, как пьяная. Во рту был какой-то странный неприятный привкус – будто и впрямь полночи пил всякую дрянь, вместо того чтобы с упорством обречённого смотреть в штабные карты.

Эрик был неправ. Герхард чувствовал это нутром, инстинктом опытного военного, который провёл не одну кампанию. Эрик был дважды неправ. Но Герхард обещал подумать над его словами. Почему бы и не сейчас?

Пошатываясь, он вышел наружу и с удивлением понял, что до рассвета ещё далеко.

Лагерь спал – спал тем самым чутким, настороженным сном, какой обычно приходит перед тяжёлым боем. Тихо потрескивая, пролетали охранные арканы, где-то стонали – то ли от боли, то ли в дурном сне; поднявшийся с вечера южный ветер хлопал тряпичными стенами шатров.

Герхард зашагал к краю лагеря. На ходу ему всегда думалось легче, но сейчас мерный ритм шагов не помогал сосредоточиться. Голова гудела, как пустая бочка, в ушах стоял негромкий противный звон. Он едва не наткнулся на одну из «птичек» – маленьких арканов-посланцев, передающих короткие шифрованные сообщения между частями. Эта «птичка» ещё набирала высоту, явно удаляясь от одного из близлежащих шатров. Герхард нахмурился. Все «птички» в лагере так или иначе проходили через него – сообщения, которые они несли, предназначались командованию, внутри лагеря можно было обсудить все вопросы и лично, без шифровки. Кто и зачем мог писать мастеру войны без его приказа?

Он огляделся, прикидывая, откуда могла прилететь злополучная «птичка». Шатры вокруг были почти неотличимы друг от друга, и на пологе каждого из них красовался вышитый герб Ложи Драконов.

«Опять они… – Герхард непроизвольно сжал руку в кулак, перенося свою злость, вызванную строптивым Эриком, на всю его воинскую часть. – Сначала перечат мне при всех, потом общаются через мою голову со старшими по званию, что дальше? Прямое неподчинение приказу?»

Он почувствовал, как его снова начинает захлёстывать волной ярости. Сдержаться и не ворваться в первый попавшийся шатёр, требуя объяснений, стоило ему немалых усилий. Намерение подумать над словами Эрика было снесено ураганом гнева. Последних волевых усилий хватило на то, чтобы, резко развернувшись на пятках, уйти из той части лагеря, что занимали «драконы».

До утра Герхард так и не смог сомкнуть глаз. Сигнал к побудке застал его на самом краю лагеря, возле охранного контура. Он вглядывался в даль, словно уже различал в предрассветных сумерках позиции врага.

* * *

Они всё прибывали и прибывали, как в дурном сне, – молчаливые, жуткие, смертоносные. Неостановимые. С фронта, с тыла, с флангов. Тощие всадники пробивали оборону рыцарей и откатывались назад, а в каждую образовавшуюся брешь врубались птицы Лэнга, распространяя вокруг себя хаос и панику. Ровные поначалу колонны рыцарей смешались, разбились на отдельные отчаянно сражающиеся в окружении отряды.

– Сплотить ряды! Не позволяйте им отделять вас от остальных! – Герхард с затаённой злостью смотрел, как тают силы рыцарей. Почему они такие идиоты? Почему они не могут просто держаться вместе? Не воины – овцы в отаре, полностью подвластные лютующей вокруг волчьей стае…

«Ничего. Это ничего. Бой ещё не проигран… Пока жив хоть один гвардеец, полк будет существовать! А когда мы отбросим этих тварей обратно туда, откуда они пришли, Великий Магистр признает мои заслуги. Не может не признать! Может быть, я даже стану мастером войны…»

Герхард сражался отчаянно, как в последний раз. Он не мог допустить даже мысли о поражении. Чудь ведь уже побеждала под его командованием! Почему теперь он не может заставить врагов отступать?

Накопитель на поясе с едва слышным щелчком разрядился. Рано, слишком рано… По его прикидкам, он, Герхард, ещё не должен был истощить даже свой внутренний резерв, но ощущения говорили об обратном: холодок в груди и тянущая боль в висках указывали на то, что магической энергии у Герхарда не осталось. В другой ситуации он бы постарался хоть ненадолго выйти из боя, чтобы подзарядиться, но не теперь. Некому доверить командование на то время, пока его не будет с полком. Да и что такое для чуда – воина! – магия? Всего лишь инструмент. Полезный, но не единственный. Чуд умеет убивать и честной сталью.

Где-то позади, в отдалении боевой рог заиграл команду отступать.

– Кто?.. Какого демона?!

Это была измена, и Герхард точно знал, кто за ней стоял.

«Проклятый сосунок! Решил воспользоваться ситуацией и оспорить мой приказ? Не выйдет!»

Прорубаться обратно к своим было сложно – гораздо сложнее, чем раньше. И всё же сейчас его вёл вперёд не только азарт, но и ярость: изменник должен быть казнен! Сейчас или никогда. Группы рыцарей тут и там уже начали организованно отступать, изо всех сил стараясь не превратить отход в паническое бегство – ещё немного, и гиперборейцы будут праздновать лёгкую победу. Ещё немного…

Алый плюмаж на шлеме Эрика реял над морем голов, подобно кровавому знамени. Герхард уже мог различить его силуэт в толпе: вот он рубанул мечом по протянувшейся к нему руке с шамширом, отступил за спины двух узурпаторов из своего отряда и вновь поднял боевой рог, командуя отход. Самым отвратительным было то, что ему – ему! – повиновались не только его бойцы, но и прожжённые ветераны, старые, опытные вояки. Герхард почувствовал, как глаза застилает кровавая пелена.

Эрик, казалось, до последнего не ждал удара. Он видел – не мог не видеть – широкий замах, оглянулся по сторонам, видимо, ожидая найти там притаившегося врага, и даже не поднял меч, чтобы защититься. Когда его голова, разбрызгивая кровь из сонных артерий, покатилась по пропитанной кровью земле, Герхард успел увидеть, как в его стекленеющих глазах отражается удивление пополам с горькой обидой.

– Держать строй! Не сметь отступать!

Группа ветеранов вокруг него сплотила ряды, но это уже ничего не могло изменить. Остатки полка, выжившие в мясорубке, которой стало это наступление, покатились, как волна, назад, на старые позиции. Пока это было организованным отступлением, но Герхард видел, что, стоит гиперборейцам поднажать ещё немного, оно превратится в паническое бегство.

– Нет! Не сметь! Это приказ! – с тем же успехом можно было бы останавливать словами бурю.

Герхард замер, в бессильной ярости сжимая кулаки. Верные ему рыцари прикрыли его своими телами, как живым щитом. Ветераны уже не нуждались в приказах, за годы совместной службы они научились понимать своего командира без слов. Он окинул взглядом картину сражения. Положение было безвыходным, и он почувствовал, как снова опускается на глаза алая пелена гнева. Что ж, если им суждено умереть или отступить, пусть как можно больше врагов уйдёт с ними в небытие. Пусть об этой атаке слагают легенды потомки!

Он присел около трупа Эрика и, орудуя мечом, как столовым ножом, стал один за другим отрезать пальцы, навеки стиснутые вокруг боевого рога. Кости поддавались плохо, кровь брызгала во все стороны, заливая землю и заставляя ладонь скользить на рукояти меча, но дело продвигалось.

Наконец, стряхнув отрезанные пальцы на грудь безголового тела, Герхард поднял окровавленный рог над головой. Поверх голов отступавших, поверх резни и криков раненых взметнулась в небо чистая, звучная песнь наступления.

Герхард уже не следил за тем, сколько рыцарей следуют его приказу. В его представлении, конечно, вслед за ним шёл в бой весь его потрёпанный, но несломленный полк; знамёна развевались на ветру, мечи отбрасывали отблески на уродливые лица врагов. В его видениях их самоубийственный порыв имел даже какие-то шансы на успех… Конечно, выживут не все. Лишь маленькая горстка отборных храбрецов, лучших воинов сможет переломить ход сражения. Он уже видел, как бегут, умирая на ходу, гиперборейцы, как он сам и несколько верных ему воинов с боевыми кличами преследуют их, гонят, выбивая по одному, как ломаются под ударами мечей и арканов их костистые тела…

Как вспыхивают вокруг алые порталы, как выходят из них избранные гвардейцы мастера войны. Как яростно врубаются они в схватку, прорываясь к нему – о, они, верно, пришли воздать ему заслуженные почести? Как Гуго дю Гленн, командор войны и правая рука самого магистра, со странным сочувствием и сожалением смотрит ему в глаза и, словно увидев там что-то печальное, сокрушённо качает головой.

Удар мизерикордии под рёбра, в стык доспеха, застал его врасплох – как же так, за что? Неужели – измена?! В самых высоких кругах, кошмар, даже Гуго!

Подумать ещё о чём-то он не успел – сознание покинуло его вместе с жизнью. Бездыханное тело повалилось на землю – рядом с телом его родича Эрика фон Бергера.

Эпилог

В тёмном зале прощания было тихо. Пахло благовонными маслами и пылью, заглушавшими тяжёлую вонь крови, исходящую от тел.

– Вы видели? – тихо спросила молодая чуда в траурном платье. На её лице не было приличествующих случаю слёз, но голос едва слышно надламывался на высоких нотах.

– Видел, – Гуго не нужно было уточнять, что она имеет в виду.

– Он погиб в бою, правда? – спросила чуда, неотрывно глядя в лицо лежавшему на одном из постаментов телу, до пояса прикрытому простынёй. – Если нет, солгите, пожалуйста! – в её голосе прорезались умоляющие нотки. – Мне нужно будет что-то сказать нашему сыну.

– В обмане нет нужды, мадам, – глухо ответил Гуго. – Ваш муж погиб в бою, до последнего не выпуская оружие из рук. Остальное… Считайте военной тайной.

Чуда благодарно кивнула и вновь вперила взгляд в лицо покойного. Глаза Герхарда были закрыты, а на уложенной на груди руке алым росчерком выделялся длинный, слегка изогнутый шрам.

Ия Гай

Первый хранитель

Москва, 1571 год

Москва горела. Нарядные боярские терема и старые развалюхи черни пылали одинаково ярко, различаясь лишь высотой огненного столба и числом погибших. Во время своего безумного бега по городу Никитка повидал уже немало мертвяков, куда больше, чем за всю прежнюю жизнь. Кого придавило упавшими наземь обгорелыми брёвнами, кто задохнулся, кто не нашёл выхода из огненной ловушки и сгорел заживо. Столько же, если не больше, было тех, кто и взаправду обезумел: чёрные от сажи, покрытые ожогами, с дикими, будто провалившимися глазами, бабы и мужики дрались за то, чтобы пробиться к дальним от татарского войска воротам или броситься в спасительную воду Москвы-реки.

От застилавшего небо дыма день обратился в ночь. Деревья, ещё вчера покрытые молодыми зелёными листьями, тянулись вверх выгоревшими скелетными ветками. Раскалённый словно в кузнечном горне воздух разрывал грудь, летевшие отовсюду искры огненными мухами жалили лицо, поджигали одежду и волосы…

Узкие кривые улочки превратились в настоящую западню. Города Никитка не знал, а коли бы и знал, всё равно бы потерялся: иные улицы ещё в самом начале пожара были заперты рогатками, на других бушевал огонь. Какая-то вконец обезумевшая баба, пытаясь спастись, с силой пихнула Никитку в спину, и тот, запнувшись, упал в горячую золу. Подняться толком не дали: следом за бабой устремились ещё с десяток человек, кто-то наступил на руки, ткнул в живот, сбив и без того запалившееся дыхание, в довершение чья-то обутая в драный лапоть нога пребольно наступила на лицо. Никитка всё ещё барахтался в золе, когда раздался грохот рушившегося терема. Страшные, чёрно-огненные бревна покатились на Никитку, и тот замер, зачарованно глядя на них. Вот они всё ближе и ближе…

«Эх, вот бы сейчас батькин щит, я бы тогда…»

Перед глазами словно сам собой возник щит: тяжёлый, круглый, с большой шишкой посередине и серебристой насечкой по краю. Когда же пылающее бревно рухнуло на Никитку, он вскинул руку, собираясь не то перекреститься, не то и в самом деле закрыться заветным щитом.

Чья-то сильная рука дёрнула Никитку за шиворот и легко, как кутёнка, вздёрнула в воздух. Голоса, прежде доносившиеся откуда-то издалека, стали хорошо слышны, и это окончательно убедило Никитку, что помереть он ещё не успел.

Открыв глаза, он, сколь было можно, завертел головой. Перед ним стояли двое. Точнее, один стоял впереди, а второй чуть сбоку, потому как именно он держал Никитку за шиворот. Тот, что впереди, казалось, только что вышел с царского пира: белый парчовый кафтан заткан узорами и подхвачен белого же цвета кушаком с серебряной бахромой, на голове мурмолка с жемчужной запоною и белым пером. По всему видать – знатный боярин. И не измарался он на пожарище, вот что подлинное диво!

– Эй, маленький колдун, ты чьих будешь? – спросил тот, что сбоку. Длинный, весь в чёрном, по виду он походил на опричника.

– Не маленький я! – обиделся Никитка и попытался вывернуться из рук чёрного. Куда там! Тот даже не шелохнулся.

– А на колдуна ты, значит, согласен? – с усмешкой спросил боярин. – Отпустите его, Ортега, – приказал он. – А ты рассказывай.

Чёрный с диковинным именем поставил Никитку наземь, но руку сразу не отпустил, лишь убедившись, что тот не собирается давать дёру.

– Никитка я, Васильев сын, Звягин, – ответил Никитка, поклонившись боярину большим обычаем. – С батюшкой из-под Тулы приехал. Дворянин он служилый, его в царёв Разрядный приказ вызвали.

– Не местный, значит, – усмехнулся боярин, – а кто тебя там учит?

– Батюшка и учит. И грамоте, и тому, как царскую службу нести, – отчитался Никитка.

– Ещё и самородок… Очаровательно.

– Необученный чел с таким мощным «щитом»? – спросил чёрный, повернувшись к боярину. – Возможно ли это?

– Вы же видите, Ортега. Челы способны удивить любого. – Боярин задумчиво взглянул на Никитку. – Знаешь ли, что с тобой произошло?

– Кажись, бревно мимо пролетело.

– Мимо! – боярин засмеялся. – На тебя не одно бревно, а добрый десяток упал. Мы с Ортегой всё лично видели.

– Как же тогда… – ошарашенно проговорил Никитка. – Я ж…

– Всё просто, юноша. Ты – маг или, как принято сейчас говорить, – колдун. И спасся, применив заклинание щита. Раз тебя этому не учили, значит, ты сотворил его, не сознавая того, что делаешь. Это значит, что ты можешь стать сильным магом, если, конечно, станешь учиться.

– Но я…

– Тёмный, оставь отрока!

Никитка аж вздрогнул, потому что, увлёкшись разговором с боярином, не заметил подошедшую к ним женщину. В отличие от боярина её добротная одежда местами была замарана и прожжена огненными искрами.

– А вот и ведьма, твоя защитница, – усмехнулся боярин.

– Никитка, ступай сюда, – позвала женщина, и, к своему удивлению, Никитка узнал в ней двоюродную тётку по отцу. Прошлым летом она на две седмицы приезжала к ним в гости, и всё то время Никитка не мог отделаться от ощущения, что тётка пристально за ним наблюдает. Как же она нашла его здесь, среди пожара? И почему этот боярин назвал её ведьмой?

– Ступай, ступай. – Боярин, кажется, потерял к Никитке интерес. – Идёмте, Ортега. Юный человский маг не останется без учителя. Открывайте портал к Цитадели.

Чёрный молча кивнул, и уже в следующее мгновение рядом возник диковинный чёрный вихрь, где разом исчезли и сам чёрный, и нарядный боярин.

Никитку аж завидки взяли: как у них ловко всё получается. Он подошёл к тётке.

– Ты вправду ведьма? – спросил он. – Научишь меня колдовать, как они?

Александрова слобода,

1581 год

– Никита, демон, заснул, что ли? – голос царя прозвучал подозрительно. – Эдак к царю любой бродяга проскользнёт, а ты и не шелохнёшься!

– Прости, государь, настороже я, – отозвался Никитка. Ещё бы не так: «кузнечный молот» наготове и может быть в любой момент приведён в действие, а что не ответил царю сразу – так это потому, что отвлёкся на поставленные вокруг царских покоев «серебряные колокольчики». Глупо было использовать этот аркан, когда кругом так много людей. Ещё бы «шаровой молнией» ударил, чтобы вернее свою дурость показать!

– А мне кажется, что спишь…

Царь кинул на Никитку хмурый пристальный взгляд. Эх, государь наш батюшка, Иоанн Васильевич, не оттого молчал твой государев телохранитель, что долг свой забыл или вовсе пренебрёг им, а от лишнего усердия. Третью седмицу лишь в дворцовой страже, а возле самого царя так и вовсе второй раз. Но царю так не скажешь, оттого Никитка и вытянулся во весь рост и глаза для пущей убедительности вытаращил, дескать, не сплю я, царь-батюшка, сам зришь…

Несмотря на возраст, царь был ещё высок ростом. Годы ссутулили его, оставили глубокие морщины на желтоватом сухом лице, но украсть царственную осанку не смогли: сейчас Иоанн Васильевич смотрел на Никитку сверху вниз и ожидал ответа.

– Не смею я в твоём, государь, присутствии спать, да и никто не посмеет! – Никитка низко поклонился царю. – А молчал я потому, что шорох за дверью услышал, вот и вслушивался, чтобы твою государеву милость не тревожить.

На царёвом лице появилась усмешка.

– Неужто твои колдовские штуки так плохо помогают наше государево здоровье беречь?

– Какие… кх… кхх… – закашлялся Никитка. Лицо словно костром ожгло. Откуда царь мог вызнать обо всём?

– Дурак, ой и дурак ты, Никита, хоть и колдун! – покачал головой царь. – Или и впрямь думаешь, что царю про волхование ваше ничего не ведомо? Или про нелюдей бесовских, что рядом с нами живут?

Никитка упал царю в ноги.

– Прости, великий государь… Не злого умысла ради, а только для службы тебе!

Царь сел в глубокое, украшенное рыбьим зубом кресло и задумчиво взглянул на валявшегося посреди горницы Никитку.

– Сие мне тоже ведомо, как и род твой и славные деяния на ливонских порубежьях. Потому и взяли тебя в дворцовую стражу, что царю ты верен, а не бесам. Прежде тебя мне и другие колдуны служили, пока нелюдям не продались.

Об этом Никитка был наслышан даже в Ливонии. Продались царские маги Великим Домам или попросту чересчур сдружились с жителями Тайного Города, кто теперь скажет? Казнили их по царёву приказу за колдовство, и вся недолга. От этих воспоминаний Никитку снова бросило в жар, словно у самого костёр под ногами развели.

– Государь… – разом севшим голосом проговорил он. – Прости дурака, не ведал, что творю…

– А мне дурак в колдунах не нужен! – стукнул посохом царь. – На то шуты есть. Понял?

– Понял, государь, как не понять? Прикажи, всё для тебя сделаю!

Никитка осмелился повернуть голову и взглянуть на царя. Тот задумчиво пощипывал бороду и пристально смотрел на Никитку.

– Языкам иноземным учён? – неожиданно спросил он.

– Выучусь!

Обещание вырвалось само собой. Неспешное царёво раздумье ужасало больше, чем то давнее московское пожарище, больше, чем кликнутая стража и стычка с товарищами. Взгляд Иоанна потемнел, что, как говорили среди царёвых телохранителей, предвещало вспышку гнева. Никитка вздохнул, сглотнул перехвативший горло ком и, как был, на коленях подполз к царю.

– Что скажешь, царь-батюшка, то и сделаю, – проговорил он. – Стану верным мечом в твоих руках, хочешь – направь против нелюдей, хочешь – против иных врагов.

– До меча ещё дослужиться нужно, – негромко проговорил царь. – А пока что с тебя и плети довольно будет. Решено! Испытаю тебя, а уж там получишь по заслугам.

Царёво обещание прозвучало жутко, но Никитка с облегчением выдохнул.

– Ступай, – продолжил царь, – скажи, чтобы вместо тебя кого другого прислали, а сам никуда из Слободы не отлучайся. Вызова моего жди.

За Никиткой пришли только через три дня. За то время он вконец извёлся, не зная, что делать: то ли бежать прочь, то ли явиться, как и обещал, по царёву зову. Бежать? А куда бежать-то? Не Курбский, чай, и не иной боярин, никто в Литве с распростёртыми объятьями не ждёт, да и слово царю дал, негоже от него отказываться. А ещё, если уж совсем честно признаться, грызло Никитку любопытство такой силы, что порой напрочь страх отбивало: что же такое есть у царя, чтобы настоящего мага испытать? Будь они сейчас в Москве, можно было бы наведаться в тёткин, то есть теперь уже в свой дом, потому как тётка прошлой зимой померла, отписав Никитке своё владение. А тут – майся в молодечной с иными царскими телохранителями, жди вызова. Тоска!

Средь ночи его кто-то сильно ткнул в бок. Не разглядев впотьмах шутника, Никитка отмахнулся и пообещал оторвать уши посмевшему его разбудить.

– Царь тебя кличет, – негромко сообщил незнакомый голос. – Тотчас. Поедешь али про уши передать?

– Иду.

Не зажигая лучины, чтоб ненароком не разбудить товарищей по молодечной, Никитка собрался. Гонец ждал его в сенях.

– Проводить тебя велено, – пояснил он.

Велено так велено, спорить Никитка не стал и отправился вместе с царским гонцом. Слобода невелика, идти недалеко, так что, несмотря на холодную осеннюю ночь, Никитка даже зазябнуть не успел, хоть и вышел в лёгком кафтане.

Царь уже ждал его в небольшой келье, освещённой одной свечой, от чего его лицо казалось личиной, на которой жили только глаза.

– Явился… – проговорил он в ответ на поклон. – Не сбёг… Про плеть-то помнишь?

Никитка снова поклонился, стараясь не обращать внимания на двусмысленность царских слов.

– По приказу твоему, царь-батюшка, что хочешь сделаю и в любое время, – ответил он.

Царь медленно наклонил голову. Теперь глаза его казались чёрными бездонными провалами.

– Вот и ладно. Приказ мой выполнить нужно любой ценой. Выполнишь – значит, прошёл испытание, станешь моей государевой плетью, а не выполнишь – не взыщи.

Дверь отворилась, и в келью вошёл ещё один человек, в немецком платье, поклонился царю и встал чуть впереди Никитки, будто того тут и не было. Сбоку были видны только бритый подбородок и круглый, похожий на жернов, воротник.

– Фаше царское феличество… – важно заговорил он. – Толгих лет вам. Я ошень рад, что фы наконец посфали меня.

Появлению немца Никитка не удивился: много их набежало в Александрову слободу. Кто книги переводит, кто в войске служит, а кто и просто так возле царя ошивается – лазутчик ли, обычный ли проходимец – не разберёшь.

– И тебе здравствовать, Рудольф Вайс, – ответил царь. – Пришло твоё время. Добро послужишь мне – награжу, ежели худо…

– О нет, нет, я не есть служить хуто… – надменно, как показалось Никитке, ответил немец.

– Вот и славно, коли так, – продолжил царь. – Вот, в напарники тебе даю своего телохранителя, воин он добрый и мне верен… Никита, подойди ближе.

– Я не рапотать с чужими, – замотал головой немец, – нет, это не есть восмошно…

Повинуясь царю, Никитка сделал шаг вперёд и, только сейчас разглядев лицо немца, замер, сжимая кулаки. И то ладно, что без сабли был: сдал её, как и положено, при входе в царские покои. Немец-то…

Память услужливо подбросила виденное в Ливонии: вырезанные немцами селения эстов и ливов – только за то, что добром встречали русских ратников. Маленькая, в три двора, деревушка, где он с товарищами ночевал, перед тем как идти в сторожу, через несколько дней превратилась в пепелище: рыцари заживо сожгли в домах всех, кто там жил. Вернулась сторожа – ан ни единой живой души, только псы воют на пустом пепелище. И немец этот не простой искатель выгоды, а маг, как и сам Никитка. Сталкивались уже в бою – и простом, и магическом. От его «дыхания дракона» полсторожи полегло, если не больше. Эх, достать бы сейчас этого немца, но нельзя: царь иного хочет.

– Ишь чего вздумал – не работает он с чужими, – усмехнулся царь. – Награды моей хочешь? Значит, выполнишь всё, что я прикажу. Никита, тебе тот же приказ будет: с немцем этим в напарниках. Не нравится он тебе, как я вижу.

– Исполню я твой приказ, царь-батюшка, – коротко ответил Никитка.

– О, госутарь, – немец поклонился царю, – фелика тфоя мутрость, ты любого заставишь служить себе. Пусть бутет тфой телохранитель…

– Вот ладно, – царь кивнул. – Слушайте мой приказ, колдуны. Нужно спрятать ларец, да так, чтобы он нелюдям не достался, а я – в любое время мог найти его и открыть вот этим ключом.

Он показал небольшой прорезной ключ. Никитка протянул руку и столкнулся с немцем, который тоже хотел взять ключ у царя.

– Эк вас разобрало, – засмеялся тот, – ну да ничего, оно, может, и к лучшему… Ты, немец, ключ возьмешь, а ты, Никита, – ларец. Вон на столе стоит. От него ключ-то.

Взяв ларец, Никитка понял, что тот пуст. Поймав его удивлённый взгляд, царь усмехнулся.

– Наполнять я его после буду. Если, конечно, вы со своей задачей справитесь. Ступайте оба.

Оказавшись на дворе, Никитка заговорил, уже не скрывая неприязни к немцу:

– Поспешить надобно. Царь-батюшка ждать не любит, да и вообще…

– Мне нушно потготовиться, – важно ответил немец, – тфоё дело – меня охранять, рас уш ты телохранитель.

Никитка вновь сжал кулаки, догадался – немец его не помнит: мало ли с кем на войне сражался. Обидно стало, но делать нечего.

– Царёв приказ слышал?

– На рассвете поетем, – решил немец. – Лошатей фосьми и шти меня.

– У главных ворот, на рассвете, – закончил переговоры Никитка и, резко развернувшись, зашагал прочь.

Сборы были недолгими: переодеться в дорожную одежду, захватить оружие и несколько артефактов. Гораздо дольше времени Никитка провёл на конюшне, выбирая подходящих для сегодняшнего дела лошадей. И себе и немцу он выбрал выносливых ногайцев, подобрав таких, на которых уже не раз ездил. Глядишь, и пригодится. Снарядив лошадей, он отправился к главным воротам.

Немец уже был на месте. Он хмуро зыркал на стоящую у ворот стражу, видимо, чем-то не угодившую ему. Подошедшего с лошадями Никитку он одарил не менее хмурым взглядом.

– Почему такие плохие лошати? – спросил он. – Неушели у царя нет бравых скакунов?

– Лошади хорошие, – ответил Никитка, – а по нынешнему бездорожью – так и вовсе отличные.

Подумав, немец кивнул:

– Корошо, ты прав.

Тотчас выехали за ворота. Какое-то время ехали молча по дороге: немец о чём-то думал, Никитка же попросту присматривался. Когда из виду исчезли стены Слободы и купола её храмов, а лес вплотную подступил к дороге, немец натянул поводья.

– Что тебе царь обещал за выполнение его приказа? – спросил он.

– Не твоё дело, – буркнул Никитка. – Да ты что ж, по-русски свободно говоришь? – сообразил он мгновением позже. – Почто тогда притворялся?

– Так проще. Все думают, что я их плохо понимаю, и говорят, не стесняясь, – усмехнулся немец. – А я их слушаю и, как у вас говорится, на ус мотаю. Так что тебе царь обещал?

– Я же сказал – не твоё дело.

– Он что-нибудь про… – немец чуть замялся, – книги говорил?

– Книги?

– Да, старинные книги. У царя собрана большая библиотека, там много всяких редкостей.

Про то, что Иоанн Васильевич – большой любитель книг, в Москве только глухой не слышал. Недаром же он перевёл в Слободу свой Государев печатный двор. Но немца, судя по всему, интересует что-то иное. Никитка снова вспомнил Ливонию. Книги ему, гаду, понадобились…

– Да, книг у государя много. Слышал я, что там многие и многие сотни книг… – уклончиво ответил он.

Немец нетерпеливо мотнул головой.

– Ты не понимаешь! Обычные книги, будь их не сотни, а тысячи, не столь ценны, как те, о которых говорю я. Их царь держит в тайне, но слухи всё равно идут. Ты же маг, ты должен знать, разве нет?

Он стал рассказывать. Что-то из его рассказа Никитке было известно куда как лучше: чай, Москва-то поближе к Тайному Городу, чем немецкие земли, а что-то он слышал впервые.

– …Говорят, что в царской библиотеке есть книги самих асуров! Представляешь, какая в них сила? Тот, кто получит эти книги, станет сильнейшим магом на свете…

– И что ты хочешь? – спросил Никитка.

– Как что? Просить царя познакомиться с его библиотекой, – ответил немец.

Хоть он и смотрел прямо в глаза, но веры немчину у Никитки не было. Не случись до того событий в Ливонии, может, и поверил бы, но сейчас… Нет, ни за что!

– Надо дело сначала сделать, а уж потом о награде думать, – проворчал он.

– Ты прав.

Немец спешился и, ведя лошадь в поводу, пошёл к лесу, Никитка поспешил следом. Пройдя несколько шагов между деревьями, немец досадливо тряхнул головой и сотворил поисковый аркан.

– Примерно в десятой части мили отсюда есть подходящее место для нашего дела. Идём, и быстрее!

Быстрее идти не получилось: лес был густой, лошади то и дело упирались, не желая идти вперёд, к тому же пришлось сильно забрать в сторону, чтобы обойти череду поваленных деревьев. Наконец, взмокшие и уставшие, они выбрались на небольшую поляну.

Едва заприметив прогалину в деревьях, Никитка понял, почему немец так стремился сюда: здесь ощущалась сила. Окружающие поляну деревья были куда мощнее своих соседей, а трава на поляне ярко зеленела, несмотря на приближающийся Покров. Вряд ли кто из магов мог использовать эту силу как Источник, но вот магию она усиливала. Любой сотворённый аркан здесь становился мощнее, и боевой и целительский. О таких местах Никитка только слышал от покойной тётки, сам никогда прежде не видел. Выходит, немец знал об этой поляне? Или чувствовал её?

– Ты ведь думал над тем, как выполнить приказ царя? – спросил немец, успевший обойти поляну кругом. – Какой думаешь применять аркан?

– А тебе-то зачем? – нахмурился Никитка.

– Чтобы противоречия арканов не случилось, дубина! – огрызнулся немец. – Давай сюда царский ларец!

Никитка снял с седла притороченный ларец и бережно поставил его на траву. Была у него ещё одна мысль, которой он делиться с немчином не торопился. Ларец невелик, много там не спрячешь, царь же про испытание говорил и про то, что колдуну негоже дураком быть. Что, если к закрывающим арканам добавить ещё один, чтобы изнутри этот ларец стал больше, чем снаружи?

Между тем немец достал из кармана вручённый ему царём ключ и открыл ларец. Тот и в самом деле был пуст. Немец сдвинул ларец немного в сторону, потом стал выдёргивать по кругу траву и расставлять вокруг привезённые в перемётных сумках чёрные свечи. Никитка помогать не собирался: непочто в чужую магию вмешиваться. Его заклинание не требовало дополнительной подготовки, так что он просто наблюдал за немцем. Закончив с травой, тот вынул кинжал и принялся что-то вырисовывать на земле.

– Я готов, – сказал он наконец. – Начинаем.

Никитка молча кивнул и отошёл в сторону. Что-то в действиях немца его тревожило, но он никак не мог понять, что именно. Знать бы, что там такое нарисовано… Отодвинув тревогу подальше, Никитка взялся за работу. Первым делом он наложил на ларец расширяющее заклинание. Теперь туда вошла бы не пара пригоршней монет или драгоценных каменьев, а содержимое доброго десятка больших напольных сундуков. Теперь нужен «неухватный замок»…

Едва только Никитка завершил аркан, как в лицо ему метнулся кинжал, которым немец только что рисовал по земле. Спас только «щит», впервые выручивший при пожаре во время нашествия Девлет-Гирея и ставший за эти годы продолжением самого Никитки. Кинжал отлетел в сторону, а в ответ немцу полетела «эльфийская стрела». Немец отзеркалил её, и Никитке пришлось упасть на землю и усилить свой «щит». Зная, что в арсенале противника есть «дыхание дракона», он торопился, и именно это мешало ему вести бой разумно: ещё несколько «стрел» и «шаровых молний» только потратили его магические запасы, но не принесли победы.

Никитка осторожно выглянул из-за деревьев, куда он отполз во время боя. Немец осторожно возвращался к ларцу, в любой момент готовый отразить атаку, а напуганные лошади беспокойно ржали по ту сторону поляны. Ну да, лошади! Никитка особым образом свистнул, и привычные к такому управлению ногайские кони поскакали прямиком к нему. Немец вздрогнул от свиста, отвлёкся на приближающихся животных, чем незамедлительно воспользовался Никитка, повторив первый приём своего противника: валявшийся в стороне кинжал вонзился немцу в шею. Захрипев, тот попытался остановить хлынувшую кровь, но упал на землю.

Уже не опасаясь нападения, Никитка выбрался из своего укрытия и подошёл ближе. Кровью было залито всё вокруг, включая царёв ларец, но внимание привлекало не это, а то, что вычерченный на земле рисунок словно бы засветился, напитавшись кровью, а чёрные свечи вспыхнули сами собой. Так вот какова магия с человеческим жертвоприношением! Прежде Никитка только слышал о ней и только сейчас увидел воочию. Уж явно немец не планировал сам становиться жертвой, и если бы не Никиткин «щит»… По спине потекла струйка холодного пота.

Меж тем ползущие по рисунку ручейки крови сомкнулись вкруг ларца, и тот стал медленно погружаться в землю. Опомнившись, Никитка потянулся взять ключ, всё ещё торчавший из замочной скважины, а потому не заметил, как бездыханный немец шевельнул рукой, вызывая спрятанную в перстне «эльфийскую стрелу». Дикая, сминающая всё боль пронзила Никитку, и он упал лицом вниз. Его кровь брызнула на магический круг, смешиваясь с кровью немца. Рисунок на земле вспыхнул ярче прежнего, но этого уже никто не видел.

Через краткое время на поляне воцарилась тишина, прерываемая лишь фырканьем лошадей, пощипывавших не по-осеннему зелёную и сочную траву. Не оставив ни малейшего следа, ларец исчез под землёй.

Солнце уже склонялось к закату, когда на поляну вышли два человека, ведя в поводу лошадей в богатой сбруе.

– Вот, государь, – сказал шедший впереди, – кажись, нашли…

Царь подошёл следом, с интересом глядя на окровавленные тела двух магов.

– Мертвы оба? – спросил он.

Его спутник склонился над немцем.

– Окоченел уже, – сказал он и, подойдя к Никитке, перевернул его на спину. Тот тихо застонал. – А этот жив! Добить?

– Обожди, – царь, в свою очередь, склонился над раненым. – Эй, Никита, слышишь меня?

Никитка открыл глаза, беззвучно пошевелил губами, пытаясь что-то сказать, но сил даже на это не было. Тогда он разжал руку, и из неё выпал покрытый засохшей кровью ключ от царёва ларца.

– Неужто исполнил приказ? – удивился царь, но ключ взял. – Ай да телохранитель, ай да колдун… Полечи его, – приказал он своему спутнику, – а там посмотрим. Может, ещё и сгодится на что.

Окрестности Александровой слободы,

1602 год

По обе стороны от дороги тянулись поля, покрытые серой пожухлой травой. Здесь можно было самую малость перевести дух, потому как засады в таком месте точно быть не могло. Изрядно уставшие от постоянной настороженности воины повеселели, откуда-то из глубины строя послышалось бульканье: не иначе, передавали друг другу флягу с вином.

Никита нарочно «не услышал», давая людям послабление. От пары глотков не захмелеют, а роздых какой-никакой будет. Времена пришли тяжкие: в прошлый год все хлеба погибли, да и нынче урожая не жди. Виданное ли дело: на дворе середина августа, а по погоде – будто вот-вот Покров грянет, эвон как трава пожухла от заморозков. С голода людишки мрут как мухи, а кто посильнее да понахальнее – собираются в ватаги, идут грабить тех, с кого хоть что-то взять можно.

Оттого и он со своим отрядом уже третью седмицу мотаются туда-сюда, отлавливая по лесам расплодившихся шишей. По всем срокам пора бы уже в Москву возвращаться, ан нет… Одна ватага до того ушлой оказалась, что каждый раз из расставленных на неё сетей выскальзывала, да при том ещё и огрызалась: в Никитином отряде уже двух воев недосчитались, а ещё троих сильно раненных пришлось до возвращения оставить в одной из личных царёвых вотчин.

Уже собираясь дать приказ на привал, Никита приподнялся на стременах и тут же передумал: по дороге навстречу отряду двигался всадник. Быстро двигался, можно сказать, спешил. Никита запустил «стрекозу» и, увидев встречного, сам поехал вперёд.

– Нашёл я их, Никита Василич! – ещё издали выпалил тот, сияя белозубой улыбкой на покрытом дорожной пылью лице.

– Ладно ли смотрел? Не спугнул?

– Обижаешь, Никита Василич… – Улыбка собеседника исчезла. – Всё честь по чести… Лошадь я далече оставлял, ни одна душа меня не видела. И ладанку твою надевал, как ты велел.

В ладанке был зашит артефакт морока, так что лазутчика шиши и верно видеть не могли, да и сам он опыт имел немалый. Из сторожевых, что южную границу от крымчаков боронили. В общем – ватагу оставалось только взять, не церемонясь. А нечего грабежами заниматься!

– Сколь времени до них добираться?

– Ежели сейчас отправимся, к ночи на месте будем.

– К ночи?

Никита задумался: в ночи да по незнакомой местности… И шишам спрятаться проще: всего-то пяток шагов в сторону сделай и стой себе молча.

– Поедем, но так, чтобы не к ночи, а к утру на месте быть, как только светать начнёт, – решил он. – Веди!

Пока они с лазутчиком разговаривали, подъехал и остальной отряд.

– Отдыхать в седле, поочерёдно, – приказал Никита. – Вперёд.

К ночи добрались до укромной поляны в лесу, где устроили короткий привал и стреножили лошадей, оставив за сторожей одного из своих. Дальше двигались пешими, стараясь ступать как можно тише и не звенеть кольчугами. Наконец лазутчик подал знак «враг рядом». Воины как один замерли, ожидая дальнейших приказов. Жестами Никита приказал разделиться надвое, а сам снова запустил «стрекозу» и присмотрелся к происходящему у шишей. Укрытый в яме малый костерок, пара шалашей, трое сидящих у костра… Так мало?

Что-то ударило в висок, и в глазах разом потемнело. Никита ухватился за ствол дерева, чтобы удержаться на ногах. Прямо перед ним раскачивалось древко стрелы, глубоко вошедшей в ствол. Из-за темноты только и промазали, а если б в цель?

Со всех сторон доносились звуки схватки: стук мечей, ругательства, стоны. Засада на засаду или предательство? Некогда разбираться! Тряхнув всё ещё гудящей головой, Никита вытащил меч и бросился на врагов. А не похожи они на простых шишей, ох как не похожи… И дерутся ладно, и одеты не в рванье, как встречавшиеся прежде воры, а добротно. Иные же вовсе в тегиляях, будто на войну собрались. Нельзя всех убивать, надо кого из вожаков захватить и допросить как следует!

Справившись со своим противником, Никита осмотрелся по сторонам, выискивая вожаков. Его воины привычны к сражениям, и уже было видно, что победа постепенно склоняется на их сторону.

Из кустов вылетела огненная молния, оказавшаяся «эльфийской стрелой». Никита безотчётно отшатнулся в сторону, остальное довершил привычный чуть ли не с отрочества «щит». Колдун, значит, объявился, и не из слабых? Зато теперь ясно, кого допрашивать!

Тратиться на «стрелы» и иные атакующие заклинания Никита не стал: противник нужен живым и невредимым. Ударить нужно «навским арканом», но так, чтобы наверняка. Ещё одну «стрелу» пришлось отзеркалить, одновременно усилив собственную защиту. Подобраться бы поближе…

Один за другим Никита выпустил несколько «бродячих огоньков», постаравшись придать им вид «эльфийских стрел». Вреда не причинят, зато отвлекут. В кустах, куда нырнули «огоньки», послышалось движение. В последний момент Никита передумал и ударил не приготовленным «навским арканом», а простейшей «паутиной». Не иначе как «огоньки» на это озорство сподобили…

Кусты ответили беспорядочной вознёй и воплем ярости, указавшим точное направление заждавшемуся своей очереди «навскому аркану». Помня давний урок, полученный в схватке с немчином, медлить Никита не стал: сразу же, не снимая защиты, прыгнул в кусты на дергающееся там тело и прижал его к земле.

– От… пусти… – прохрипело снизу.

– Непременно отпущу, – пообещал Никита, скручивая руки своего противника сорванным с него же поясом. Всё ещё сидя сверху, порылся в кошеле, достал оттуда ладанку с зашитой туда «рыбацкой сетью» и нацепил её на шею поверженного неприятеля. – Вот теперь совсем другое дело.

Полюбовавшись на узлы, Никита встал.

– Поймал кого, Никита Василич? – сунулся к нему один из воинов.

– Поймал. Что с остальными?

– Да перебили их. Уж больно озлились на шишей, вот и не сдерживались, – пробасил собеседник. – Эвон что выдумали: на царёвых слуг засады ставить… Наших много полегло, – добавил он тише. – Федька, Андрейка, Прокоп… Этих совсем убили, насмерть. Герасим и Ерошка живы покуда, но долго не протянут.

Никита скрипнул зубами. Две седмицы за шишами охотились, всего двоих потеряли, а тут – за одну лишь ночь разом пятерых. Ещё и Андрейка – где ж он теперь такого лазутчика найдёт?

– Ты ступай, – негромко сказал он. – Причередите там всё, а я этого допрошу. Похоже, главный тут был.

– Сделаем, – пообещал воин, уходя в предутренний сумрак.

Вытащив связанного неприятеля из кустов, Никита небрежно кинул его на землю.

– Расскажешь мне всё, умрёшь быстро. Вздумаешь врать – будешь помирать медленно, – сказал он. – Ложь я сразу увижу. Понял?

Тот торопливо закивал.

Никита засветил «бродячий огонёк» и подвесил его возле лица допрашиваемого. Облика враг был неприглядного: рыжеватые взъерошенные волосы, короткая шея, круглое лицо с двумя большими бородавками на лбу и на щеке. Молод, это видно сразу, лет двадцать, не более. Может, потому и усами с бородой обзавестись не успел.

– Как звать тебя?

– Григорием.

– Гришка, значит… – Никита мрачно усмехнулся. – Ты почто на царёвых слуг засаду устроил?

– Не знал я, что вы слуги царёвы! – выкрикнул Гришка. – Думал – воры. Вон их сколь сейчас…

Закончить он не успел: Никита с размаху пнул его.

– Я же сказал – не ври.

По-хорошему сейчас бы «иглу инквизитора» применить, вот только этот аркан Никите не поддавался: то ли сил не хватало, то ли умения. Но ведь Гришке про то неведомо, а значит…

– Раз ты до «эльфийских стрел» дорос, значит, про другие арканы тоже слышал, – как можно задушевнее заговорил Никита, – парочка из них очень для нашего с тобой разговора подходит. Ты, правда, потом говорить разучишься, да и вообще больше ничего не сможешь, даже штаны снять, чтобы облегчиться… Но мне до тебя дела нет.

В Гришкином взгляде мелькнул страх. А он знает про «иглу» – может, и не понаслышке. Эх, не подведи! Никита нахмурил брови и протянул руку вперёд, держа её точно перед Гришкиным лицом.

– Клад я искал. Царский клад… – с усилием заговорил тот. – Знаю я, что по приказу царя Иоанна где-то здесь древнюю либерею сокрыли. Вот её и искал. А твой отряд мне без надобности был. Только ты один и нужен. Ты ведь единственный, кто тогда выжил. Сложнее всего было найти тебя с отрядом, а потом – всего-то и дел, что вам подставиться, а на лазутчика твоего «следилку» нацепить. Сквозь морок-то я смотреть умею, – похвалился он.

Рука Никиты дрогнула и опустилась.

– Откуда про меня ведомо?

– Из записей Рудольфа Вайса. Их ещё тогда по царскому приказу забрали, а после смерти царя Иоанна они в Чудов монастырь попали. Там уж я их и нашёл.

– Монахом нарядился?

– Зачем нарядился? – ухмыльнулся Гришка. – Так бы туда ряженого и пустили… Постригся, всё честь по чести. Дело-то стоящее!

Никита медленно кивнул, вспоминая свой давний разговор с немцем. Тот, кто получит эти книги, станет сильнейшим магом на свете… Шрам на груди заныл, и рука сама собой потёрла кольчугу над шрамом.

– Эй, ребята! – Никита оглянулся, взглядом отыскивая своих. – Этого повесить.

– Не-е-ет! – завопил, брызгая слюной, Гришка. – Я же всё тебе рассказал! Не-е-ет! Ты не можешь! Ты же обещал!

– Я обещал, что ты умрёшь быстро, – ответил Никита. – Так и будет.

Воины подтащили брыкающегося и вопящего Гришку к сухой сосне, на ветку которой уже накинули верёвку. Вора никто не жалел, а потому особо не церемонились, угостив парой хороших оплеух, чтобы не мешал затянуть петлю на шее.

То ли шнурок ладанки порвался, то ли она просто соскочила, пока Гришку тащили вешать, потому что от несильного на вид удара головой отлетел державший его воин, а сам Гришка, как был со связанными руками, припустил в чащу. Долгой погони, впрочем, не вышло: отбежав на два десятка шагов, он бросил что-то на землю и скакнул в открывшийся портал под отчаянную ругань преследователей.

Никита с каким-то странным для себя спокойствием даже не попытался приложить убегавшего каким-либо заклинанием. Когда же вор исчез в портале, Никита ощутил твёрдую уверенность: они ещё встретятся, вот тогда всё и решится.

– Будет вам лаяться, – сказал он, – ушёл, и чёрт с ним. Что там с нашими ранеными?

– Живы… – прогудел давешний воин.

– А раз живы, останемся покуда тут.

Приказ встретили одобрительным ворчанием. Никита продолжил распоряжаться:

– Шалаши их займите и о костре не забудьте. Я осмотрюсь.

Он медленно обошёл поляну, окружая её «серебряными колокольчиками», постоял над убитыми, заодно проверив слова вора: и верно, на Андрейке была метка чужого следящего аркана. Эх, кабы вовремя сообразить проверить!

– Никита Василич, я место лепое нашёл, чуть поодаль. Всё зелёное, как настоящим летом, и трава – вот такая! Рай, да и только! Наших бы, кого убили, там похоронить.

Сенька, самый молодой из отряда, обладал даром отыскивать родники и удачные места для стоянок. Вот и сейчас что-то высмотрел.

– Рай, говоришь? – Никита невесело усмехнулся. – Что ж, показывай свой рай.

Обещанное место он узнал сразу, едва выйдя на поляну. Место было знакомо, но не столь видом, сколь ощущением силы. Поднявшееся солнце вызолотило макушки деревьев и оживлённое Сенькино лицо.

– Вот, Никита Василич, смотри… Лепота же! Кабы я помер, непременно захотел бы, чтоб меня тут похоронили.

– Хорошее место.

Никита вынул кинжал и стал очерчивать контур будущей могилы.

– Дёрн снимем, а потом им же поверх и обложим, – стал распоряжаться он. – Сейчас ребята малость отдохнут, тогда и займёмся. Ступай.

– Сделаем. – Сенька тут же исчез в зарослях, оставив командира в одиночестве.

Пройдя по поляне, Никита отыскал приметную кривую ель, под которой двадцать лет назад прятался от атак противника, потом, повторяя свой прежний путь, сделал несколько шагов и оказался там, где стоял заветный царёв ларец. И что теперь? Бросив быстрый взгляд на кинжал, который всё ещё держал в руке, он легонько ткнул острием в свободную ладонь и позволил упасть наземь нескольким каплям крови.

Внезапный ветер разворошил густую траву, а уже в следующий момент перед Никитой возникла окованная тёмным металлом крышка того самого ларца. Вот оно как! Руки сами собой потянулись к заветному кладу, и тот сразу поддался, признав сотворившего запирающий аркан мага.

Сверху, под самой крышкой, лежал толстый фолиант, одетый в чёрную кожу. Книга звала, и не было сил ослушаться её: Никита сел рядом и откинул показавшийся тёплым на ощупь переплёт…

Москва,

1605 год

Под праздничный трезвон всех московских колоколов и приветственные крики народа в Москву въехал чудом спасённый от смерти царь Дмитрий. Одетый в золочёное платье с богатым ожерельем, он гарцевал на пышно убранном вороном аргамаке, сопровождаемый свитой, где каждый старался перещеголять соседа своим нарядом. На кремлёвской площади царя почтительно ожидало духовенство с образами и хоругвями. Прибывшие с Дмитрием ляшские музыканты оглушительно играли на трубах и били в литавры, почти заглушая церковное пение и приветственные крики толпы.

В приказных палатах было тихо: дьяки, подьячие и прочий приказной люд дружно вывалили на площадь встречать нового государя. Оставшиеся на постах сторожа не могли видеть скрытого мороком Никиту, когда он поднялся на гульбище Посольского приказа. Отсюда и без магии было видно всё как на ладони. Впрочем, «стрекозу» Никита всё же запустил. Теперь он мог во всех подробностях рассмотреть выражение лица нового царя: Гришка держался уверенно, изображая милостивое величие и непритворную радость. Не будь той встречи в лесу, Никита бы тоже поверил, что в Москву въезжает наследник Иоанна, а не самозванец-колдун.

Последняя седмица оказалась тревожной. По городу бродили неведомые людишки, выспрашивая о прежних царских слугах и о самом Никите. И если обычные вести можно было пропустить мимо ушей, то как пропустишь переданное из Тайного Города? След вёл к тому, кто три года назад искал царскую либерею в лесах близ Слободы, а нынче под царским именем торжественно въехал в Москву, но попыток получить Чёрную Книгу не бросил.

Хранитель принял вызов лжецаря, но не навязываемые им условия поединка. Время для сражения ещё не пришло. Посмотрим, как царское величество запоёт через несколько месяцев, когда сработают все ловушки Хранителя, а пока – пусть себе веселится. Не снимая морока, Никита открыл портал и шагнул в открывшийся переход.

Александр Зимний

Идеальная

Ещё даже не светало, и Максим Грачёв нехотя вылез из машины. Закурил, оглядывая элитный жилой комплекс. Казалось бы, должны быть и преступления элитными в таком месте, а вот поди ж ты – поножовщина. Он медленно пошёл в сторону нужного подъезда, по пути выловил следователя – тот направлялся к машине – и поинтересовался: что случилось? Следователь глянул на сигарету в руках Максима, попросил огонька, прикурил и пожал плечами:

– Знаешь, всё странно. Вообще не очень понимаю, тебя-то зачем позвали. Мы бы и сами справились.

– Кто-то наверху истерику поднял – мол, знакомый там, надо выяснить, зачем его забрали, – поморщился Максим. – Меня из отпуска выдернули. Хорошо ещё, что не отъехал никуда.

– Понятно.

Следователь – невысокий плотный мужчина, лысый, как коленка, но обычно улыбчивый – помолчал, сплюнул и снова пожал плечами:

– По-видимому, бытовуха. Двое партнёров по бизнесу поссорились, и один другого пырнул ножом. Правда, есть странность: один мужик говорит, что ударила жена и сбежала, второй – труп и ничего не говорит, жена действительно убежала – мы подняли записи с камер в подъезде. Но разница по времени не столь велика, чтобы понять – жена сбежала до или после. Нож найти не можем, кстати. Или этот придурок его спрятать решил, или ещё что.

– Жена забрала? Мужа отмазывает?

– Да всё может быть. Она с сумкой убежала. Красотка, кстати, закачаешься! Модель явно.

Максим закурил вторую. Идти в квартиру пока не хотелось, настроение было ниже нуля, примерно как и погода на улице. И Максиму остро хотелось кофе. Но в четыре утра его негде было взять. А дома, как назло, кончился.

– Так, хорошо, а куда эта дама дальше делась?

– Побежала в сторону стоянки. Но машина её на месте; возможно, рванула в лесопарк – там можно и нож спрятать. Кинологов я вызвал, через пару часов подъедут.

– Соседей опросили? Самого мужика?

– В процессе. Пойдёшь туда?

– Пойду.

Максим затушил сигарету, бросил окурок в урну и уже через пару минут вошёл в роскошную, под стать элитности жилого комплекса, квартиру. Чистая, стильная, дорогая. На кухне суетились дознаватели, в гостиной в наручниках сидел хозяин квартиры, пока ещё ошарашенный, податливый, и с ним говорили сразу несколько следователей. Максим не стал им мешать, прошёл в кухню, осмотрел всё ещё лежащее там тело, присел на корточки.

Убитый был высок, широкоплеч, красив и не пренебрегал спортзалом. Одет был по-домашнему, но Грачёву уже сообщили, что жили бизнес-партнёры рядом, на одной лестничной клетке, поэтому в таком виде не было ничего необычного. Рядом с трупом натекла лужа крови, но не было ни малейших следов того, что он, упав, какое-то время ещё был жив. Да уж, с одного удара уложить эдакий «шкафчик» – весьма нетривиальная задача. А уж если, как утверждает подозреваемый, била жена, то рассчитывать ей пришлось лишь на случайность.

Максим встал, прошёлся по кухне и вышел из квартиры. Ему тут больше делать нечего, всё равно работать придётся уже с материалами от дознавателей, экспертов и следователей.

Максим Грачёв числился психологом-консультантом в полиции, и ему чаще всего доставались интересные дела. По сути, он обладал прекрасными аналитическими способностями, и его мнению доверяли несколько генералов. Он никого не арестовывал и редко когда занимался поиском самостоятельно. Обычно ему выдавали дело, он внимательно изучал всё и зачастую находил зацепки, которые проглядели остальные, и помогал полиции решить вопрос.

Изредка он настолько увлекался решением задачи (особенно когда не было всей необходимой информации), что сам выполнял роль следователя. Или детектива, если можно так выразиться. Собирал информацию, следил, задавал вопросы, компоновал в стройную единую версию и уже её высказывал полиции.

После визита в квартиру, где произошло убийство, он прошёлся по дорожке в сторону стоянки, за которой шелестел голыми ветвями парк. Точнее, лесопарк.

Вообще весь этот жилой комплекс хоть и считался Москвой, но находился за МКАД, а потому недостатка в зелени тут не было. Максим поднял воротник куртки и, стараясь не поскользнуться на тонкой корочке намёрзшего с ночи льда, добрался до деревьев и ощерившихся острыми ветвями кустов. Посветил фонариком от телефона, понял, что в темноте он следов всё равно не увидит, вернулся в машину. Подумав, завёл двигатель и поехал в сторону замеченного по пути сюда круглосуточного «Макдоналдса». Там можно выпить кофе и позавтракать: вряд ли теперь ему удастся уснуть.

Высокий стройный мужчина в прекрасно сшитом чёрном костюме и расстёгнутом чёрном пальто подал руку молодой девушке, помогая ей выйти из машины. Девушка была ему под стать: дорого и стильно одетая, черноволосая, с точёной фигурой, которую не скрывал, а подчеркивал полушубок, также расстёгнутый. Длинные ноги в сапогах до колена, тонкие чулки, юбка до середины бедра – ничего излишне открытого, но при этом образ настолько сексуальный и гармоничный, что несколько прохожих не сумели удержаться от внимательных взглядов на спутницу высокого.

В ресторане они заняли столик, и мужчина, сделав заказ, посмотрел на девушку.

– Ты сегодня не хочешь шампанского?

Девушка улыбнулась, тепло и влюблённо глядя на него в ответ, чуть покачала головой:

– Не то настроение. Зато есть настроение на грейпфрутовый фреш.

– Не смею с тобой спорить.

Мужчина рассматривал свою спутницу чуть задумчиво и удивительно прохладно, что не очень вязалось с участливым тоном и смыслом слов. Девушку, правда, это не трогало.

– Думаю купить билеты в театр, чего ты больше хочешь, куколка: пойти на оперу, спектакль или мюзикл?

Девушка чуть нахмурила брови – идеальные брови – и потом коротко пожала плечами:

– Знаешь, Эльвига, мне сложно выбрать. Выбери то, что тебе больше нравится.

Мужчина со странным для Москвы именем Эльвига отрицательно мотнул головой:

– Нет… Так не пойдёт. Впрочем, думаю, что это поправимо… Ты ведь ещё не была в театре?

– Нет, никогда… Я хотела бы сходить, но как-то не получалось.

Эльвига хмыкнул, кивнул одобрительно:

– Так лучше. – И тут же отвлёкся на входящий вызов. Принял звонок и начал слушать собеседника, периодически отвечая. Краем глаза смотрел на девушку, которая достала свой телефон и начала там что-то изучать, никак не показывая своего интереса к чужому разговору. Он закончил разговор через несколько минут и улыбнулся:

– Что интересного?

– Я погуглила, что такое мюзикл, – лучезарно улыбнулась девушка. – Давай туда сходим сначала. А то опера мне кажется скучной, а спектакли… не знаю пока.

– Договорились.

Официант принёс заказ, и мужчина, кивнув ему, приступил к еде. Заказ у него был обширный, словно он сильно проголодался или планировал наесться на ближайшие пару дней. И куда оно всё должно поместиться?

Впрочем, мужчина по имени Эльвига был навом, а не человеком, а потому отличался от людей всем, чем только можно отличаться, кроме, пожалуй, внешности, вполне человеческой. Хотя объективности ради следует оговориться: это скорее челы походили внешне на более древних обитателей Земли, ныне оставшихся преимущественно в Тайном Городе. А навы при этом выделялись ещё из общего числа нелюдей чёрной, тягучей, как битум, кровью, огромной силой, скоростью, мощной регенерацией и почти бесконечной жизнью. Если нужно, они могли долго не спать, не есть, но обычно предпочитали не мучить напрасно организм и кормили его хорошо. Потому что им было куда деть ту прорву энергии, которая для прочих генетических статусов считалась излишней.

Эльвига быстро и аккуратно справлялся со своими порциями различных блюд, поглядывая на то, как ест сидящая напротив девушка. Убедившись, что свои отбивную и салат она поглощает с удовольствием, завёл светский разговор о погоде.

Официант издали наблюдал за этой парой – и чтобы подойти, если позовут, и чтобы просто полюбоваться. Девушка ему понравилась. Настолько, что он позавидовал высокому мужчине: «Тоже мне, что она в этой жерди нашла? Деньги?» – и теперь раздумывал, где бы найти такую стезю, чтобы завести и костюмчик такой, явно на заказ, и машину такую, и часы, и телефон, и – девушку. Обязательно именно такую девушку, чтобы все заглядывались…

Эльвига прекрасно чувствовал эмоции официанта и чуть улыбнулся: именно такой реакции на свою спутницу он и добивался. Можно переходить к следующей стадии.

Максим после раннего завтрака вернулся к месту убийства – как раз светало – и поискал следы сбежавшей соучастницы убийства. Встретил там пару кинологов, которые давали отвратительно бодрым малинуа понюхать вещи девушки. Подумав, решил пройти с ними – вот и замена утренней пробежке.

Собаки рванули вперёд, чётко взяв след чуть правее от того места, где стоял Максим, и дальше было не до размышлений и разговоров. Лес подмёрз, кое-где темнели прогалины чёрной земли, а в других местах, наоборот, снег спрессовался и стал предательскими ледяными горками, на которых очень легко было поскользнуться. Собаки вдумчиво бежали вперёд, изредка о чём-то ворча между собой, и Максим удивился: зачем вызвали двух кинологов, а не одного? Впрочем, это его особо не волновало: раз вызвали, значит, так надо.

Поиски закончились на узкой асфальтовой дорожке, где обе собаки покрутились на одном месте и сели. Кинологи озадаченно сами прошлись, снова отдали команду поиска, напомнили собакам запах, но это не помогло.

– Куда она могла деться? – Грачёв достал сигарету и закурил. Один из кинологов сплюнул в сторону:

– Понятия не имею. Ощущение, что поднялась в воздух и улетела.

– Самокат? Велосипед? Машины тут явно не было.

– Откуда тут взяться самокату или велосипеду в шесть утра?

– Тоже верно… – Максим прошёл по дорожке, поднял голову, рассматривая голые ветки деревьев над собой и, достав телефон, глянул по карте, куда дорожка ведёт. – Пройдите ещё по площади с собаками – может, она, ну не знаю, перепрыгнула подальше?

Кинологи спорить не стали, коротко отдали приказ собакам и разошлись в разные стороны, а Максим присел на корточки, глядя туда, откуда они все пришли. Поднял с чёрного подмёрзшего асфальта размякший подгнивший лист и вздохнул: по-простому не получилось.

Он встал и пошёл по дорожке: если верить навигатору, этот путь выведет его почти к самому ЖК, где он оставил машину.

Итак, что тут у нас? Грачёв открыл дело. Дано: Зубина Светлана Сергеевна, двадцать три года, в девичестве – Дарьянова. Родилась в деревне Поповка, в Пермском крае, в Москву приехала за два месяца до свадьбы, значит, три года назад. Ага, в двадцать… Училась? Данных об образовании, кроме школы, нет, данные о месте рождения – только из паспорта. Запросить характеристику, что ли? Как они вообще познакомились? Как она умудрилась приехать в Москву и через два месяца уже стать замужней – и небедной – дамой?

Максим посмотрел на фото, приложенное к делу: красивая дама. Очень красивая: темноволосая, синеглазая, губы чуть припухлые, высокие точёные скулы, сама стройная, размер груди – в самый раз, женственная и невероятно стильная. Как такая девушка вообще могла жить в деревне? Или не из деревни она в Москву приехала? Адрес регистрации сменился только после свадьбы, но он же ничего не означает, она могла там не жить долгое время. Психолог отложил фотографию и перешёл к чтению допроса Зубина Юрия Валентиновича – главного подозреваемого на данный момент и мужа Светланы.

А работала ли она до того? Надо запросить ещё и эту информацию, может оказаться важной.

Так, тут следователь описывает, что увидел, тут от криминалиста заметка, тут тоже не то… Ага, вот.

Получается, что Зубин Юрий и его друг и партнёр Свитов Максим – тёзка, однако! – на кухне обсуждали открытие нового филиала и будущего директора. Юрий предлагал одну кандидатуру, Максим не соглашался с ним, потом припомнил, что прошлый кандидат от Юрия оказался вором. Юрий пытался уверить партнёра, что не был в курсе такой подставы, но Максим уже завёлся и снова – снова? уточнить надо бы этот момент – припомнил, что они потеряли на этом кучу денег. Начал спрашивать, не желает ли Юрий исправить свой косяк… Ага, тут уже явно пошла агрессия, но Юрий утверждает, что он не кричал, а кричал только Свитов. И Светлана, которая все это время была в другой комнате, внезапно вошла в кухню, взяла нож и вонзила в сердце Свитова. Юрий опешил, кинулся к партнёру, пытался понять, жив ли он, наорал на жену, отчего она быстро вынула из раны нож и сбежала, пока Зубин вызывал «Скорую» и полицию.

Хм, если так судить, то, возможно, он говорит правду и убийца – его жена? Испугалась и сбежала?

А вообще – в её ли это характере?

Грачёв пролистнул допрос до нужной страницы.

«Света была всегда правильной, идеальной женой. Она не скандалила, не капризничала, я же люблю её, а она меня. Знаете, можно было в любой момент прийти к ней за поддержкой – и она поддерживала. Готовила – волшебно! Да я в половину ресторанов после этого перестал ездить. Всегда одета так, что посмотреть приятно, в постели – огонь! Я не знаю… Я не знаю, почему она это сделала, не знаю… Мы с Максом не ругались при ней раньше, как-то не было повода…»

Прямо Мэри Поппинс в роли жены. Что там дальше?

«Агрессия? Нет, что вы, никогда. Да не умела она, правда… Даже бомжам подавала сочувственно, плакала, когда смотрела фильм, где кто-то умирал. Детей, правда, пока не успели завести, но она и не хотела, а мне тоже не надо, у меня братьев – пятеро, у меня двенадцать племянников, мне и так хватает. Нет, не могла она, ну зачем? Сумасшествие? Да нет же, её всё устраивало. Я никогда не жлобился на её женские штучки. Ногти, спа, стрижка, одежда – ну и она не наглела, только нужное покупала, я знаю, у неё на счёте всегда деньги были – оставались от того, что я ей перекидывал. Машина у неё есть, я ж её баловал, ну как такую не баловать? Нет, не было у неё проблем с психикой, она ж такая спокойная всегда, улыбчивая…»

Обыск… У Светланы был свой будуар. Никаких подозрительных предметов не найдено, ноутбук спецы взяли на проверку, результаты будут позже. Нашёлся дневник – стильный голубой блокнот, – и в дневнике расписание на ближайший месяц и короткие заметки о том, что её беспокоило. Не густо: «Сегодня Юра пришёл поздно и смурной, нужно завтра его порадовать отбивной и салатом из рукколы и перепелиных яиц. Не забыть заказать вино: закончилось. Перенести встречу с Дашей – некогда будет общаться, Юра важнее» – и ещё с два десятка заметок в таком духе.

Максим понял, что дневник нужно читать самостоятельно и пошёл к следователю, покинув свой кабинет. Выжимка с примером – мало. Иногда психические отклонения проявляются в мелочах.

Эльвига покачивался на стуле и размышлял.

Где-то в другой комнате его куколка мурлыкала себе под нос незатейливый мотивчик – позавчера они сходили на мюзикл – и прихорашивалась. Мужчина же не обращал на это внимания, перед ним на столе лежало множество чертежей, раскрытых книг, свитков – самых настоящих древних свитков – и стояла подставка с небольшими пробирками. В каждой было несколько капель крови, и нав периодически брал одну из пробирок, окутывал заклинаниями, проверял и возвращал обратно, делая пометки в аккуратном журнале в кожаной обложке.

Образцы крови были хороши, но не идеальны. Значит, придётся снова переделывать, потому что это была халтура, а халтуру Эльвига не любил.

– Дорогой, я готова! – Девушка заглянула в рабочий кабинет Эльвиги и ослепительно ему улыбнулась. Он оглядел её, чуть задумчиво остановил взгляд на короткой юбке и покачал головой:

– Замени её, пожалуйста, куколка. Она сюда не подходит.

– Да? А в журнале писали, что можно.

– Я тебе уже говорил: в журналах не всегда пишут то, что действительно стоит брать на вооружение.

Девушка посмотрела на себя, потом на мужчину и кивнула:

– Хорошо! Тогда мне нужно ещё десять минут.

– Они у тебя есть, – коротко ответил тот, убеждаясь, что ничего лишнего девушка не увидела: для неё на столе лежали просто бумаги, стоял ноутбук, и кое-где были разбросаны канцелярские принадлежности. Равно как и не видела она настоящую обстановку самого кабинета.

Нав встал, прошёл вдоль столов, на которых в идеальном порядке были разложены различные инструменты, которые он использовал в работе. Провёл длинными пальцами по металлической столешнице, ощутил её прохладу подушечками пальцев и другой рукой задумчиво коснулся подбородка: кажется, он начинал понимать, почему в этот раз образцы получились не такими, какие ему нужны.

Он вышел в гостиную, не дожидаясь, пока девушка позовёт его, присел на диван, включая телефон, глянул на череду сообщений: реклама от компании «Тиградком», реклама от Торговой Гильдии, скидки на аренду книг у Генбека Хамзи (3 % – невиданная щедрость!), Шакир Кумар предлагал заехать в гости… Вот это интересно. Нужно поставить в календарь и встретиться с шасом.

– Я готова! – Девушка снова появилась перед глазами нава, и он улыбнулся, аккуратно коснулся пальцами её губ, а потом наклонился, мягко целуя:

– Вот теперь всё так, как нужно. Поехали.

Дневник Максим смог получить только ближе к вечеру: до того его смотрели другие, поэтому психолог решил не торопиться. Изучил сведения, какие смог найти, об этом бизнесмене и его бизнесе. Поискал информацию об отношениях партнёров, выписал себе в отдельный файл, продолжил изучение. Сумел найти чету Зубиных в бизнес-хронике, полюбовался на красотку Светлану и отметил, что ни на одном фото не может найти ни одного изъяна. Ни малейшего неверного взгляда, намека на напряжённость или на что-то подобное. Глядя на эту холёную и живую женщину, Максим никогда не мог бы предположить, что она – хладнокровная убийца. А вот при своём отношении к мужу – выгородить его она могла бы.

Дневник Светланы представлял собой небольшой, в половину альбомного листа, блокнот, обтянутый кожей нежно-голубого цвета. Внутри – разлинованная бумага, сохранившая нежный аромат туалетной воды (нужно уточнить, какие ароматы любила Зубина), аккуратные списки дел – действительно на месяц вперёд. Почерк каллиграфический, такое впечатление, что в школе Светлана была идейной отличницей. Максим заварил себе чёрный чай, сыпанул туда пару ложек сахара, достал из тумбочки упаковку крекеров-«рыбок», положил под правую руку свой блокнот с заметками и стал читать дневник.

Спустя час он закрыл книжицу и потарабанил пальцами по столу.

Так.

Ему хотелось бы сказать, что Светлана – не очень нормальная психически, но пока он не мог понять, что его настораживает? Идеальность? Да нет, вроде она писала, что ошиблась несколько раз, перепутала даты и время. Писала, что скучает по мужу или что злится на него. Правда, всего пару раз, но ведь было.

С другой стороны, какой нормальный человек сможет вести свои заметки всегда так идеально? Ни одной помарки или ошибки. Идеально ровный почерк, даже отступы в списках – можно линейкой проверять. Все дела отмечены значками – что успела сделать, что нет…

Идеальность и смущала. Конечно, патологические отличники встречаются, но они редко именно так убивают – спонтанно. Вот точно: спонтанности в Светлане не было ни на грош. Она была логичной, продуманной и предсказуемой. На нервное напряжение ничего не указывало, поэтому нужно смотреть дальше: возможно, дневник она вела напоказ. Может быть, изливала душу где-то в другом месте: нужно дождаться отчёта компьютерщиков, которые занялись её ноутбуком и телефоном. Кстати, телефон она, сбежав, не взяла. Странно, пожалуй, для такой аккуратистки. Или успела подумать, что по нему её найдут?

Возможно, у неё обсессивно-компульсивное расстройство?

Не всё сходится, надо бы ещё проверить, как она вела себя в быту, не было ли такое ведение дневника её способом купировать проблемы? Максим не торопился выставлять диагнозы на основании лишь дневника, а потому сделал себе короткую пометку и решил присмотреться к версии о болезни. В любом случае Зубину нужно сначала найти.

Самое печальное, что за время чтения Максим не встретил упоминания о родителях Светланы. Но вот пару имён подруг отыскал, и можно аккуратно начать со встречи с ними. Со следователями он договорился – поедет первым, чтобы не вспугнуть…

Одним из наиболее часто посещаемых Светланой мест был салон красоты «Ледяная Лилия» – дорогое место для дорогих леди. Грачёв, посмотрев отзывы, вынул из шкафа лучшие джинсы, почистил ботинки перед выходом из машины, смахнул с куртки пылинки, что увидел, и пошёл в салон. Встретила его администратор – хорошенькая девушка-блондинка и, узнав о цели визита, заговорила тише:

– Подождите, пожалуйста, в зоне отдыха, я приглашу менеджера.

Максим кивнул, сел на удобный диван и стал незаметно разглядывать клиентов и стилистов. Несколько женщин сидели перед зеркалами – одной подкрашивали волосы, второй что-то творили с чёлкой. Ещё одна девушка ворковала с маникюршей: молодая, красивая, темноволосая и синеглазая. Максим сначала не понял, почему он стал смотреть на неё, потом осознал: идеальная. Девушка была такая, что ею хотелось любоваться, её хотелось обнять и защитить. Она не была похожа на Зубину внешне – совсем другое лицо, зато точно такое же ощущение, хоть Максим видел Светлану только на фото и кусочке видео с камер наблюдения. Интересно было бы посмотреть на почерк этой девушки. Любопытно, как её зовут?

Он встал, ненавязчиво проходясь по салону, не мешая никому, попробовал увидеть журнал записей, но не преуспел: видимо, записи велись электронно, что неудивительно.

– Максим? – его окликнул мужчина с аккуратной стильной бородкой и подошёл, протягивая руку. – Меня зовут Руслан, я – менеджер. Пойдёмте ко мне в кабинет?

Максим пожал руку невысокому мужчине, пошёл за ним и уже в кабинете достал удостоверение и представился полностью. Взял чай, предложенный менеджером:

– Извините, что отрываю, но одна из ваших постоянных клиенток – Зубина Светлана – пропала, и я хочу её найти.

– О господи! Пропала? Куда, как? Что случилось? – тут же атаковал вопросами менеджер, потом скорбно покачал головой. – Извините, я просто в шоке.

Максим кивнул:

– Понимаю, её муж – тоже. Расскажите мне про Светлану. Вы её хорошо знали?

– Ну как хорошо… – Руслан потеребил манжету рубашки с лукаво блеснувшей запонкой. – Я не всегда выхожу к клиенткам, но вообще Светочку трудно было пропустить: очень уж эффектная дама и ходит к нам уже четыре года.

– Четыре года? Хм, хорошо… Она не говорила, что у неё какие-то планы?

– Ну да, четыре года. – Менеджер открыл ноутбук, несколько минут что-то в нём изучал, потом вздохнул. – Я бы спросил у стилисток, да, знаете, у нас есть строгое правило: стилистам запрещено обсуждать личную жизнь клиенток даже с самими клиентками. То есть посетительницы знают, что стилистки не поддержат такой разговор. Дамы к нам ходят солидные, иногда заглядывают и селебрити, а все мы смертны и искушаемы – зачем лишний раз привлекать журналистов и сплетников?

– Неплохое правило, – одобрил Максим. – А что тогда ваши клиентки обсуждают со своими стилистами?

– Моду, события… Других обсуждать они могут, конечно. А Светочка всегда, я прямо готов подчеркнуть, всегда соблюдала правила. Она скорее говорила о всяких событиях или спрашивала у самих стилисток, как у них дела. Знаете, ей можно было доверять – и ей доверяли.

– Светлана как себя обычно вела?

– Как принцесса, – тут же отозвался Руслан. – Но близкая к остальным принцесса. Полная собственного достоинства, но не брезговала разговором ни с кем. Мне кажется, она даже дворника на улице как-то поздравила с Новым годом – он часто во время её приездов чистил двор, и она ему подарила что-то… Не знаю что, но подарок точно был.

– Понятно… Как часто она к вам приезжала?

– О, каждую неделю точно. Ну, кроме случаев, когда они куда-то улетали, тогда заранее и оговаривала следующий приезд. Я тут шесть лет работаю, знаете, она никогда не опаздывала даже. Только раз отменила приезд – в её машину врезался таксист, и ей пришлось разбираться с полицией по этому поводу.

– Понятно, благодарю. А вы не знаете, куда она ещё могла регулярно наведываться?

– Мы не интересуемся личной жизнью наших клиенток, извините, – развёл руками Руслан.

Грачёв только коротко кивнул, выходя из кабинета менеджера в общий зал. Снова огляделся и приметил, что к той самой темноволосой девушке, что делала маникюр, приехал её… Муж? Друг?

Высокий мужчина, выше Максима примерно на голову, худощавый, с чёрными, идеально уложенными волосами и чёрными глазами. Двигался мужчина при этом так, что Грачёв, видевший в тренажёрном зале приходивших туда «поддерживать форму» каратистов, мгновенно понял: надо будет, этот лощёный красавец может раскидать тех, кто покусится на него или его девушку. Девушка же, на плечи которой черноволосый надевал шубку, улыбалась и в ответ на его короткую фразу – издали Максим не услышал, что именно тот сказал, – смутилась и отвела глаза. Они вместе смотрелись гармонично и очень правильно, но Максим поймал взгляд черноволосого и непроизвольно вздрогнул: столько отстранённого холода и равнодушия было в этом взгляде, что психологу захотелось отвернуться.

Но взгляд он выдержал и дальше уже подметил, что мужчина в дорогом пальто смотрит на свою спутницу как на дорогую, красивую и послушную зверушку.

Нет, не так смотрят на прекрасную девушку.

Максим тряхнул головой, едва пара вышла, и тоже направился к дверям. Попрощавшись с администратором, он успел увидеть, что мужчина помог даме сесть на пассажирское сиденье рядом с водителем, сам обошёл машину и сел за руль. Машина, тёмно-синий «Майбах», сорвалась с места и стремительно вклинилась в поток, едущий по улице.

Ему очень хотелось проследить за этими двумя; интуиция буквально совместила образы Светланы и этой девушки, но разум не нашёл ни единой причины следовать такому желанию.

Уже поставив машину на стоянку, Эльвига припомнил молодого мужчину, который рассматривал его и девушку в салоне красоты. И рассматривал… с профессиональным интересом. Полиция? Забавно, может, что-то случилось? Стоит уточнить, зачем он приезжал в салон… Но потом. Завтра вечером встреча с Шакиром, он просил приехать.

Девушка молчала всю дорогу до апартаментов, где они жили, и, уже когда Эльвига снял с неё шубу, вздохнула:

– Кажется, ты меня совсем не слушаешь.

Эльвига оглядел её и чуть улыбнулся:

– Слушаю, куколка, очень внимательно. Но думаю о бизнесе: у меня возникли небольшие проблемы.

– Ох! Расскажи? – Капризное выражение её лица тут же сменилось сочувственным. – Подожди, я сделаю чай, и тогда ты мне всё-всё расскажешь!

Нав проводил взглядом красавицу челу и хмыкнул:

– Конечно расскажу.

Что дальше?.. Салон добавил в образ Зубиной деталей, но ничего особо нового. Кроме понимания, что если девушка и правда убила Свитова, то это было в состоянии аффекта.

Однако имелось нечто странное, что до сих пор не давало покоя Максиму: куда она делась из парка? Кинологи так и не нашли следов Светланы, по воздуху она, что ли, улетела? Нет, конечно, возможно, и каким-то велосипедом воспользовалась в шесть утра, но ведь куда-то она делась? Она не могла знать, что за ней отправят кинологов? Вообще, в голову лезли дурацкие предположения: от мысли, что Светлана – агент какой-нибудь разведки, до гипотезы, что она – ведьма. В сказки Грачёв не верил. Как говорил Шерлок, незабвенный наш Холмс: уберите всё, что невероятно… И далее по тексту.

А что убирать как невероятное: полёты на метле или профессиональную подготовку девушки, которую могли нанять для конкретного убийства? Если оставляем второе, то и велосипед мог поджидать её на дорожке…

Максим заварил себе крепкого зелёного чаю, бухнул туда сахару – кощунство, конечно, но несладкий чай он пить не мог, – и сел за ноутбук.

Проверил почту, увидел несколько писем от коллег, в одном из которых был ответ на запрос характеристики из школы и данные по заработку Светланы до замужества.

Максим отпил чай и, открыв первый документ, хмыкнул.

«Информация о Дарьяновой Светлане Сергеевне в реестре учившихся в школе № 10 не значится, в списках абитуриентов Дарьянова Светлана Сергеевна не значится».

Но аттестат качественный и похож на оригинал – его нашли среди документов Светланы. Однако после повторного запроса, ответ на который ребята тоже приложили, под данным номером аттестата проходила некая Саломатина Ирина Александровна, на которую приложили характеристику, и эта Ирина родилась и до сих пор проживает в Поповке.

Вот тебе и «убирать ли из подозрений наёмного убийцу»…

Глупо, конечно. Максим сделал ещё глоток чаю и усмехнулся: столько телодвижений ради убийства спустя несколько лет? Если судить по тому, что он уже узнал о Светлане, она могла бы и Свитова соблазнить с тем же успехом, убить и сбежать – а не дожидаться ссоры партнёров.

Девушка, оказывается, фальшивка, но не для убийства же её наняли?

Сведения о работе оказались настолько же пустыми, как и характеристика. Никаких отчислений налогов или страховых выплат до замужества. Да и после – тоже. Официального заработка нет, неофициального… Можно попробовать запросить банки – были ли выпущены ранние карты на это имя, но без санкции прокурора никто информацию не предоставит. Прокурору, конечно, хватит уже найденных несоответствий, чтобы инициировать проверку, однако это дело не одного дня, а Максима не покидало ощущение, что время поджимает.

Он встал, прошёлся по комнате, допил чай, заварил новую порцию и снова сел за стол. Достал дневник Светланы из ящика стола и скрупулезно стал выписывать повторяющиеся места, в которые та ездила одна.

Подруги.

Салон красоты – там он уже был.

Магазины – некоторый список, но проще проверить по выпискам с карты, была она там или нет.

Антикварный салон «У старого Кумара».

Хм, с одной стороны, антикварный салон – такой же магазин. С другой, Светлана там бывала словно по расписанию, раз в месяц примерно, но в квартире Максим не заметил старинных вещей. Покупала подарки партнёрам мужа? Друзьям? Родственникам, если они всё-таки есть?

Пожалуй, стоит сравнить с выписками. Он открыл нужные данные – их у банков запросили следователи ещё вчера – и занялся работой. Спустя восемь часов, четыре с вечера и столько же на следующий день, Грачёв вывел для себя, что единственным местом, где Светлана не тратила деньги, был именно антикварный салон со странным названием. Но зачем она туда ездила? Что-то искала? Прицениться?

Зачем? Максим нашёл адрес салона, закинул в себя обед и отправился покорять московские пробки.

Дверь в салон «У старого Кумара» была достойная: тяжёлая, двустворчатая, деревянная. Максим взялся за ручку, потянул на себя и замер: в щель тут же вырвались странные звуки, и мужчине понадобилось около двух секунд, чтобы понять, что там, где-то внутри, кто-то дерётся. Короткий вскрик, вот упало и разбилось что-то звонкое – то ли стекло, то ли хорошая керамика.

Думать дальше было особо некогда, и Грачёв вбежал в салон. Едва не споткнулся об антиквариат, расставленный буквально на каждом шагу. В главном зале никого не оказалось, свет был приглушён, и Максим, бегло оглядевшись, определил, что дерутся в подсобке – туда вела широко открытая дверь с прямоугольником яркого света и там же метнулись в сторону тени. Он перескочил через невысокий диванчик и оказался на пороге небольшого подсобного помещения.

Внутри дрались двое: легко узнаваемая Светлана и пожилой носатый и черноволосый мужчина, видимо, администратор или владелец салона. Впрочем, дракой это было трудно назвать: Светлана душила мужчину, и тот уже не сопротивлялся. Максим поймал девушку за талию и попытался оттянуть от жертвы.

Максим не считал себя очень сильным мужчиной, он вообще иной раз предпочитал посидеть почитать книгу, вместо того чтобы сходить в спортзал, но был искренне уверен, что уж с девушкой он-то справится.

Но Светлана даже не двинулась, только оглянулась, сощурила заплаканные глаза и, освободив одну руку, резко ударила Максима по рёбрам локтем. Грачёв охнул и уже не пытался быть нежным.

Дальше всё происходящее напомнило психологу дурацкий розыгрыш: он тащил Светлану назад, нанёс ей пару ударов, что-то говорил, а она отпихивала Максима, продолжая душить носатого старика, и отвечала: «Я должна защитить».

Кого защитить? Зачем? Неужели вся эта история с фальшивыми документами и фальшивой личностью – правда? Но тогда нужно действовать более радикально.

Максим нащупал рядом с собой невысокий табурет, поднял, намереваясь ударить Светлану по голове, но неожиданно пришла темнота…

Эльвига услышал драку ещё с улицы: кто-то оставил дверь в салон распахнутой (Шакир терпеть не мог автоматические доводчики). Нав оказался в подсобном помещении настолько быстро, насколько смог, наведя морок и переходя на боевую скорость.

Увидев, что внутри лежит мёртвый шас и борются двое челов: девушка с очень знакомой внешностью и недавно встреченный в салоне красоты мужчина, Эльвига не стал раздумывать, просто накинул усыпляющий аркан на обоих. Когда оба чела рухнули на пол, нав присел на корточки, просканировал мужчину, убедился, что тот умирать не собирается, и повернулся к девушке. Прошёлся пальцами по затылку, чуть заметно погладил и отдал короткую команду на навском.

Девушка дёрнулась, затем медленно открыла глаза.

Села, поджав под себя ноги, огляделась и подняла взгляд на Эльвигу. Равнодушно кивнула:

– Да.

Эльвига выпрямился, обошёл подсобное помещение, попинав остатки разрушенной мебели, и покачал головой:

– Как всё интересно… Кто убил Шакира?

– Я.

Нав выгнул бровь, помолчал с минуту, размышляя, потом вышел в общий зал, закрыл и запер входную дверь, сел в удобное кресло и подозвал девушку к себе. Та покорно встала, подходя, снова садиться без команды не решилась.

– Почему ты его убила?

– Он сказал, что хочет убить моего мужа.

Эльвига задумчиво коснулся длинными пальцами подбородка.

– Почему он хотел убить твоего мужа?

– Потому что я его защитила и меня теперь ищут. Шакир сказал: «Теперь тебя ищут, и этот дурак не успокоится. От обвинения в убийстве отмажется, а под меня начнёт копать: он же знает, что я с тобой знаком… Придётся его убрать. Как не вовремя-то! Это ж наёмников искать!»

– Кто был твоим мужем?

– Юрий Зубин. Генетический статус: чел. Возраст…

– Не имеет значения, – прервал девушку Эльвига. – О каком убийстве речь? Подробности: средние.

– Три дня назад Юра и Максим, его компаньон, поругались. Я услышала. Пришла из своей комнаты и оценила ситуацию как опасную для Юры: Максим кричал, надвигался на него и вёл себя угрожающе. Проанализировав динамику, я сделала вывод, что Юре угрожает опасность, и уничтожила угрозу. После чего поняла, что должна уйти и отвести от Юры подозрения. Я забрала нож и ушла из дома. Отошла на полтора километра и активировала артефакт портала, который у меня всегда с собой: Шакир сказал, что это для крайних случаев. Вышла у Шакира, рассказала о случившемся, и он сказал сидеть и не появляться нигде. Я сидела тут в состоянии временной деактивации. Два часа назад Шакир активировал меня, ещё раз сказал, что Юру выпустили под залог, и я попросила разрешения вернуться к нему. Шакир сказал – надо ждать. Я ждала. Двадцать минут назад он вошёл и сказал: «Теперь тебя ищут, и этот дурак не успокоится. От обвинения в убийстве отмажется…»

– Достаточно.

Эльвига достал смартфон, вбил в поисковую строку имя Юрия Зубина, тут же наткнулся на новости об убийстве Максима Свитова и погладил пальцами подбородок, размышляя. Поискал Юрия Зубина в базе «Тиградкома», не нашёл, но не удивился и отложил телефон в сторону.

– Как ты стала женой Юрия?

– Всё организовал Шакир. Сказал, что он – хороший человек и будет большой удачей выйти за него замуж. Я была хорошей женой.

– А о том, что он решил отправлять моих кукол челам не в Тайном Городе, он почему-то забыл мне сообщить, – проворчал Эльвига, вставая. Осмотревшись, он нашёл телефон Шакира, разблокировал – шас предпочитал древнюю кнопочную «звонилку», – выбрал там телефон ближайших родственников старого Кумара и нажал вызов.

Что ж, нужно уладить формальности и, пожалуй, взять в свои руки освоение нового рынка.

Вот только модуль защиты хозяина-мужа стоит у куколки отключать, если идеальная жена достаётся обычному челу…

Эльвига заглянул в подсобное помещение и, после короткого разговора с сыном Шакира, быстро обыскал лежащего там мужчину. Достал удостоверение, недовольно хмыкнул и вызвал Службу утилизации: пусть они сами думают, как всё объяснить полицейскому. У мастера кукол теперь и без него будет много работы…

«Московский комсомолец»: «Трагедия в “Элитном”! Как нам стало известно, разыскиваемая по подозрению в пособничестве убийству Светлана Зубина, жена Юрия Зубина, зарезавшего Максима Свитова, сама обратилась в полицию и дала признательные показания, заявив, что это она убила Свитова, чтобы защитить мужа. Это сходится с показаниями Юрия Зубина, и полиция…»

«Телеканал РЕН ТВ»: «После резонансного убийства Максима Свитова мы решили обратить внимание на спутниц жизни различных бизнесменов и высокопоставленных чиновников и случайно выяснили, что десять жён неожиданно отменили все свои планы и уехали на различные курорты. Что это может значить?

Наш консультант Захар Видящий – экстрасенс из глубинки Сибири – поделился с нами своим мнением: “Неужели вы не видите? Это инопланетные интервенты! Вероятно, что-то с их вторжением пошло не так, поэтому они срочно…”

Мы пока не делаем никаких выводов, но будьте бдительны!»

«Тиградком»: «Внук скончавшегося от сердечного приступа Шакира Кумара заявил, что антикварный салон и магазин артефактов “У старого Кумара” возобновил свою работу, хоть Кумар теперь и не такой уж старый…»

Грачёв достал сигарету и закурил, снова перечитывая короткую заметку на агрегаторе новостей. Гладко и чётко написано: и сама обратилась в полицию, и дала признательные показания…

Действительно, так всё и было. Максим, очнувшись, обнаружил, что девушка не сбежала, – она, заплаканная, сидела в углу подсобки. Тут же лежал труп хозяина салона. Несколько полицейских удивлённо осматривали место драки.

Когда Грачёву помогли подняться и отвели в «Скорую», примчавшуюся на узкую улочку, он узнал от коллег, что полицию вызвала сама Светлана, испугавшись произошедшего. Она не сопротивлялась и отвечала на все вопросы: и там, в салоне, и потом, на допросе у следователей. Ни разу не сбилась и не запуталась. Одного только не смогла объяснить: как ей удалось так уйти в парке, что собаки потеряли её след, но, по её словам, она просто бежала, а уж почему собаки сбились со следа, она не знает.

Поддельный аттестат она объяснила тем, что купила его и остальные документы, так как Юрий Зубин очень хотел взять в жены девушку из глубинки, а Светлана – коренная москвичка. Когда дознаватели проверили данные, которые девушка предоставила, они и правда её нашли – под другим именем, но все документы оказались подлинные. И даже двое свидетелей обнаружились, вспомнившие Воронову Светлану Евгеньевну и давшие ей отличную характеристику.

Вот так и разоблачаются шпионки. Точнее – не шпионки, это просто кто-то заигрался в детектива.

Максим выдохнул дым – опять не вышло колечками – и открыл сохраненные скриншоты.

«Как Алексей Деревянников дошёл до убийства своей жены? Читайте только у нас!

“Понимаете, ну нельзя же так! Она просто была идеальная во всём. У неё не было пороков, ошибок, проблем! Она меня понимала с полуслова, иногда мне казалось, что мысли читает. Но не бывает же такого. Ведьма она, что ли?..”

Мы соболезнуем семье Анастасии Деревянниковой (в девичестве Заревой) и выражаем…»

Максима не покидала мысль, что эта Анастасия – некий клон Светланы. И ещё одной девушки в салоне красоты – такой же красивой и идеальной. Но что их связывало? На какой фабрике их штамповали?

Мужчина затушил сигарету, выбросил окурок в урну и посмотрел в низкое хмурое вечернее небо.

Можно себя поздравить: у него появилось личное и очень интересное дело.

Идеальное дело.

Александр Зимний

След старины

Много лет назад

Володька кинул голыш, и тот, несколько раз отскочив от воды, булькнул, уходя на дно. Мальчишка обернулся к другу:

– Видал! Пять раз!

– Да у меня будет и больше!

Спор этот длился последние полчаса, и, в общем-то, оба мальчика уже готовы были найти себе новую игру: соревнование «сколько раз подпрыгнет камень» на гладком, как стекло, озере успело надоесть. В девять лет любые развлечения приедаются быстро, и всё время хочется чего-то нового. Решив всё-таки взять реванш – это будет последний заход, точно! – Юрка поднял очередной гладкий камень – откуда они только на озере берутся? – и ойкнул.

– Тёплый!

Володька оглянулся, подскочил к Юрке, тронул камень пальцем и тут же сгрёб в ладонь.

– Тёплый! – восторженно откликнулся он и тут же замер, даже не дыша. Камень медленно начал осыпаться серым песком, оставляя на ладони мальчика странный предмет: то ли кулон, то ли ещё что… серебристо-серое, с вкраплением чёрных точек, словно каменное. Три капли, сворачивающиеся вокруг овального, выщербленного камня с матовым металлическим блеском.

– Это метеорит! Я такие в Музее космонавтики видел! – тут же сообразил Юрка, пытаясь забрать найденную штуку у друга, но тот отдёрнул руку.

– Тебе нельзя. Моё!

И припустился бежать вдоль берега, а потом свернул на тропинку, ведущую к деревне. Юрка обмер от такой наглости, затем кинулся следом:

– Стой, это я нашёл! Стой! Володька, я дружить с тобой не буду!

Но Володька словно не слышал друга – он всегда бегал быстрее, и Юрка отчётливо понял: больше они не друзья. Обида застила глаза слезами, он остановился, а потом и вовсе сел, разревевшись, как восьмилетка.

И ему было всё равно, что кто-то может это увидеть.

Сейчас

«Вести»: «Страшное происшествие в Московском зоопарке до сих пор будоражит общественность. Мэр Москвы заявил, что будет усилена охрана зоопарка, а также…

…Напомним, что в минувшую среду были найдены мёртвыми сразу три волка и их кипер. Все они были жестоко убиты неизвестным. Ведутся поиски злоумышленника».

«Тиградком»: «Великие Дома информируют: в субботу, 24 августа, ожидаются необычные погодные явления, в их числе шторм, сильный ветер, гроза с градом. Возможен выход из строя электрических и электромагических приборов. Причины подобной бури не объясняются, но наши аналитики предполагают…»

Москва, Битцевский парк

Сегодня они вышли гулять поздно. Тэлька иногда поглядывала на экран телефона, на котором ожидала ответа от подруги, и тогда чёрная как ночь Аша почти терялась в темноте Битцевского парка. Они намеренно выбирали не самые освещённые дороги: Тэлька была уверена, что Аша защитит – овчарка, тренированная по системе защитно-караульной службы. Аша же пока рыскала длинным узким носом – «клювом», как его называла девушка, – по траве, изредка заглядывая в близлежащие кусты и иногда оглядывалась.

На самом деле Тэльку звали Екатериной. Катей, Катюшей она была для отца. Но имя Тэлька, сокращение от Таэнивьель, давно стало привычным. В ролевики она попала, будучи ещё подростком, прямиком через соцсети, там же сразу и выбрала образ, там же встретила «своих» и была счастлива. Читала всё, что попадалось на глаза: и фэнтези, и фантастику, и мистику. Ездила на все крупные полевые игры, не чуралась «кабинеток», особенно любила те, где нужно было задуматься над костюмом. Потому что задумывалась крепко, надолго и качественно. Шила отличные «прикиды», с некоторых пор не только себе, но и на заказ. Пусть и редко.

Потом в жизнь Тэльки незаметно вошёл и косплей, а с ним и различные фестивали, и девушка искренне считала, что у неё для счастья есть вообще всё, что только можно себе представить. А главное – любимая собака. Рослая красавица Аша (по паспорту Артемида Клана Чёрного Ворона) – бельгийская овчарка грюнендаль, на которую Тэлька заработала сама, не взяв у родителей ни монеты.

Телефон пиликнул сообщением, девушка улыбнулась и принялась набирать ответ. Подняла голову, из-за того что Аша в очередной раз дёрнула за поводок, предлагая двигаться быстрее. Прошла несколько шагов, когда собака внезапно глухо зарычала и оскалилась, припадая на передние лапы и глядя куда-то под дерево. Тэльке сделалось страшно. Она остановилась, пристально вглядываясь в темноту, а потом решилась, включила фонарик на телефоне и направила свет в сторону пугающего места.

Тэлька училась на ветеринарном отделении. Уже четыре года как училась и видела такое, что обычный человек не готов видеть: и полуразобранных животных, и сама делала вскрытия и даже несколько операций… Но то животные, а тут…

На земле под деревом лежала пожилая женщина. Все её внутренности были аккуратно вынуты и разложены по телу, пачкая одежду. Тэлька сглотнула, подтянула к себе ближе Ашу и медленно подошла к телу. Первый ужас отступил, и она смогла рассмотреть детали: женщина была совершенно седая, на вид ей было лет семьдесят, но не тронутое убийцей лицо было по-прежнему красивым. Очень благородным – Тэлька тут же вспомнила эту даму: видела несколько раз на прогулке. Дама иногда выгуливала свою лисицу – роскошную рыжую красавицу, более послушную, чем иные собаки.

Всемира, так звали даму. Тэлька удивлялась диковинному имени, которое при этом отлично той подходило. Всемира вела себя как истинная леди: неизменно вежлива, одежда чистая, вокруг витает едва уловимый аромат ландышей… Её-то за что?!

Тэлька покрепче схватилась за ошейник Аши, помедлила несколько мгновений и подошла ещё ближе, словно запоминая увиденное. Буря возмущения, непонимания, какой-то странной ярости проснулась в груди, поднялась в мысли, и Тэлька облизнула пересохшие губы. Она даже не поняла, в какой момент оказалась совсем близко от тела и протянула руку…

Бизнес-центр «Гранд-Даб»

Москва, Беговая улица

Владимир Симонов привык считать себя успешным и уверенным в себе бизнесменом. У него было всё, что он когда-то хотел получить, – он это получил. Своё дело – прибыльное и радующее, любящая верная жена, красавица дочь, которой он по праву мог гордиться, отличные друзья, да и вообще – действительно, он был уверен, что жизнь удалась. Он привык вставать рано, приезжать в свой офис до прихода остальных сотрудников, смотреть из окна кабинета на то, как постепенно улицы Москвы заполняются людьми, пить кофе, который ему приносила умная помощница, и планировать день.

Но сегодня с утра он проснулся словно не в своей жизни: проспал на час дольше, игнорируя будильник, обнаружил, что водитель заболел, и пришлось самому сесть за руль, дважды едва не попал в аварию и вдобавок пролил кофе на костюм.

Днём выехал на встречу в центр, встрял в пробку на час, в итоге не опоздал, конечно, но приехал тютелька в тютельку, чего не любил. Переговоры затянулись, прошли нервно и неровно: Владимир не желал уступать, с той стороны давили, и в итоге только спустя пару часов и после обеда в соседнем ресторане Владимир поставил точку в сложном разговоре.

Обратно в офис он вернулся лишь к вечеру и, уже сидя в кабинете, понял, что день как начался плохо, так же плохо и решил закончиться: обычно ему приносило умиротворение привычное движение пальцев по старому, найденному ещё в детстве кулону, но сейчас он обнаружил, что кулона на шее не было.

Владимир тут же расстегнул рубашку, убедился в отсутствии ставшей родной подвески, встал, обыскал всё вокруг, ощупал себя, гоня прочь мысли раздеться и перетряхнуть одежду, и сел обратно. Куда делся крупный кулон, висевший на прочном каучуковом шнуре, Владимир понять не мог. Поэтому стал вспоминать…

Вроде бы с утра, когда он одевался, кулон был на месте.

Когда пил кофе, просматривая почту, – пару раз провёл пальцами по вещице.

Когда стоял в пробке – касался кулона. На переговорах – касался пару раз полуосознанно.

А потом? Когда вышел из чужого офиса и отправился в ресторан? После ресторана?

Мужчина замер. Вспомнил: в момент, когда они шли по Новому Арбату из чужого офиса… Когда он подошёл к переходу, ещё справа мелькнул полосатый шлагбаум во двор. Он споткнулся – казалось, на ровном месте, но тут же снова – разговоры, смешки, мысли о сделке…

После этого он не трогал кулон.

Владимир прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Надежда на то, что потеря лежит где-то в машине, стремительно таяла.

Жилой дом

Москва, улица Новый Арбат

Икар люто ненавидел ранние подъёмы. Обычно он спал до полудня, потом лениво завтракал под просмотр «Головорезки» – сайта, на котором искал интересные заказы, читал почту и вообще всячески планировал себе день и ближайшую неделю.

Себе и своей небольшой команде наёмников.

Так повелось, что в Тайном Городе – поселении нелюдей, скрытом прямо посреди улиц и домов огромной Москвы, – наёмники всегда были. Точка.

Вернее, наёмники были в фаворе ещё в империи грозных навов – тёмные не любили терять родичей в битвах и в первую очередь платили звонкой монетой за выполнение грязной работы. Потому-то ещё со времен, когда понятия «чел» во Вселенной не существовало, наёмники тянулись на Землю и к форпостам Нави в поисках работы. И не только к Нави – мало, что ли, было желающих заплатить профессиональным убийцам, ворам, очернителям, соблазнителям – да кому угодно, кто делал своё дело хорошо? Было бы задание, а желающий его исполнить найдётся.

Ни люды, пришедшие на смену навам, ни чуды, свергнувшие Людь, не чурались системы наёмников. Бывало, преобразовывали, бывало, что наёмничали сами чуды и люды, но так уж повелось у нелюдей, что выработанный ещё Тёмным Двором Кодекс действовал по сей день. И главным двигателем института наёмничества являлось освобождение исполнителя от ответственности. Кто виноват – голова или орудие? Вот и прагматичные навы в ответе не сомневались. Правда, за смерть нава карали, невзирая на Кодекс. Всех виновных и родственников виновника до седьмого колена.

Сегодня с утра Икар уже успел проснуться – в восемь! – съездить на короткую встречу с заказчиком и теперь возвращался домой. До дома оставалось три минуты – одна на светофоре, потом поворот и въезд во двор, – и Икар уже предвкушал, как завалится спать.

Он остановился на въезде, вышел из машины, ожидая, пока охранник поднимет шлагбаум, и по привычке огляделся. Рядом с ногой что-то коротко сверкнуло, и Икар рассмотрел небольшой предмет странной формы: то ли подвеску, то ли кулон. Не поленился поднять и въехал во двор.

Находку Икар рассматривал всё то время, что шёл к подъезду и ехал на лифте. Привычно деактивировав охранные контуры артефактом, спрятанном в брелоке, на котором висели ключи, Икар зашёл в квартиру и, наконец стянув перчатки, сжал находку в ладони.

И понял – отпускать кулон не хочется.

По паспорту Икара звали Алексей Астахов, но в Тайном Городе паспорта не смотрят, а вполне спокойно относятся к наёмническим прозвищам, кличкам и прочему, считая их полноценными именами. Будучи первоклассным снайпером, Икар попал в Тайный Город по рекомендации чуда-нанимателя. А до того трудился в войсках спецназа, которые обычно нигде не числились официально.

Ещё в школе Икар приобрёл первый юношеский разряд по стрельбе: он, казалось, просто не умел промахиваться. Отдельной способностью, за которую его ценили наниматели, было свойство эмоционально никак не обозначать своего присутствия. В мире магов, где любой – любой! – маг имел сто очков вперёд по скорости перед немагом, умение отрешиться от всего и совершить выстрел в нужное мгновение, не привлекая внимания переживаниями, дорогого стоило. Особенно ценилось, когда этим умением обладал чел-наёмник, а, к примеру, не чуд из ложи Горностая. Вдвойне приятно, когда чел-снайпер недолюбливал Тёмный Двор и не работал на всемогущего Сантьягу.

В общем, в Тайном Городе Икара знали и ценили. В рейтинге снайперов он занимал прочное шестое место (сразу после «горностаев»), и оно его устраивало.

Отбросив куртку в сторону, положив шлем в прихожей, Икар прошёл в гостиную, прихватил по пути стакан с соком и плюхнулся в кресло. Положил кулон на ладонь и присмотрелся.

Три капли, по виду каменные, испещрённые мелкими царапинами и вмятинами, закрученные вокруг центра по часовой стрелке. И посредине кусочек мятого металла. Икар аккуратно коснулся его пальцем: мятый, но очень твёрдый. Похожий на метеорит.

К двум из трёх капель кустарно приделаны кольца – судя по всему, кулон крепили к цепочке или шнурку именно за них.

Икар не был магом и определять магический фон не умел. Значит, придётся обращаться за консультацией к кому-то ещё…

Чел вздохнул, заказал в гильдии небольшую коробочку: специальную, которая скрывала фон артефактов. Отложил кулон в сторону – нехотя; кулону не нравилось, что его выпустили из рук. Именно поэтому наёмник его и отпустил.

Чел взял с тумбочки планшет и забил в поисковик: «Археолог, оценка артефактов». Выругался на вездесущий «Гугл» и перезабил поиск во внутреннюю сеть «Тиградкома».

Теперь нужно выбрать консультанта.

Спустя час поисков, прочтения рекламных объявлений и тому подобной чепухи Икар отставил опустевший стакан с соком и взялся за телефон. Помимо того, что он искал специалиста, он определился, что ему действительно нужен археолог. Поиск по фото или описанию конкретного амулета – если бы это было массовое производство – результата не дал. Икар допускал, что амулет вообще не магический. Но интуиция буквально требовала проверить находку у мага, а интуиции наёмник доверял. Иначе был бы уже мёртв.

Когда в списке остались всего две кандидатуры: люд-полукровка Зелёный и нав Пылега, Икар задумался. Нав – это плохо, поскольку что известно одному тёмному, может быть известно комиссару. С другой стороны, Зелёный – полулюд. Возможно, он работает на Зелёный Дом, а люды менее принципиальны в вопросах перехода собственности. То есть, конечно, они соблюдают Кодекс, однако могут попробовать сразу отобрать полезную или важную вещицу, тогда как Навь всегда сначала предлагает договориться.

Впрочем, Мирослав Зелёный называет себя независимым археологом и, как ни странно, археологом потомственным. Мать у него людка, а вот отец также полукровка. И дед, к слову, загулявший с человской девушкой, был известным археологом. Звали его как внука ныне, точнее, разумеется, внука назвали в честь дедушки, так что…

Икар вздохнул и набрал номер Мирослава. И надеялся, что выбор окажется верным.

Жилой комплекс

Москва, Старокрымская улица

Тэлька потянулась и тут же наткнулась рукой на пушистый зад. В прямом смысле слова.

– Аша! Брысь с кровати!

Собака подняла голову, а затем кинулась к Тэльке облизываться и радоваться тому, что хозяйка наконец-то проснулась.

Тэлька села, отодвинула от себя узкую морду Аши и, глянув на часы, охнула:

– И ты до сих пор терпишь?! Давай, давай, собираемся!

Девушка выпрыгнула из постели, споро накинула на себя «выгульную» одежду и нацепила на Ашу ошейник с поводком, которые собака уже принесла сама. Вынеслась в прихожую и замерла.

Поняла, что не помнит, как вообще добралась вчера домой. Как разделась и легла спать. И почему не услышала будильник – тоже непонятно. Тэлька покосилась на ожидающую прогулки собаку и обулась. Решила подумать обо всём этом потом, точнее – во время завтрака…

Делая себе кофе после прогулки, Тэлька снова вернулась мыслями к загадочной ночи. Опустила в кофе ложку сахара, но следующую пронесла мимо и рассыпала. Рука дрогнула, когда в памяти всплыл изуродованный труп пожилой женщины. Так же, как и тогда, возник вопрос: «Её за что?» И снова у Тэльки не было ответа, зато появилось и укоренилось ощущение, что она должна это выяснить.

Нет, не так. Она хочет найти того, кто это сотворил, и… Что с ним сделать, Тэлька не знала. Это было не важно. Главным стало желание найти мерзавца.

Но что же было ночью? Она гуляла с Ашей около одиннадцати вечера. Вернулась домой… Во сколько? Как?

Тэлька села за стол, рассеянно сметая сахар в мусорный пакет рукой, и удивлённо покачала головой. Всё остальное до самого пробуждения было словно в тумане. И хорошо, что учиться пока не надо, дел на сегодняшнее утро она не планировала, а значит, никуда не опоздала… И можно спокойно попробовать разобраться.

Если бы не назойливый червячок страха – всё было бы просто отлично. Тэлька всегда боялась что-то забыть. Она только один раз в жизни – первый и последний – напилась до беспамятства, отмечая своё двадцатилетие в компании друзей-ролевиков, и с тех пор никогда не повторяла этот сомнительный опыт. Уж очень неприятным оказалось наутро ощущение упущенного куска жизни. И чужие рассказы о том, что было, когда в голове сплошной стеной чёрный-чёрный туман.

И вот повторение истории, только без алкоголя и свидетелей.

Тэлька сжала виски пальцами, зажмурилась и воскресила перед глазами последнее, что отчётливо помнила: она протягивает руку к шее женщины, потому что там… Что там?

Темнота.

– Да что ж это такое?! – Девушка в сердцах ударила по столу ладонями, так что кофе расплескался, а дремавшая на пороге Аша подскочила, оглядываясь. Подошла к хозяйке, приветственно виляя хвостом, но Тэлька смотрела не на собаку. А на свою руку, на которой она только сейчас заметила тонкий золотой браслет.

Тэлька никогда не носила золота.

Спустя полтора часа девушка выяснила, что мёртвую даму в парке нашли, даже кто-то отписался, что вроде родственники появились. Тэлька некоторое время рассматривала фотографию, на которой мельком были запечатлены две красавицы блондинки, и удивлялась, насколько они действительно похожи на ту даму с лисой. Про лисицу, кстати, нигде не было ни слова. Может, сбежала, пока хозяйку убивали? Или же, наоборот, кинулась защищать и лежит где-то там раненая?

Даму звали Всемира Леонова. Её тело около полуночи нашёл парнишка, бегающий по парку. Нашёл, тут же позвонил в полицию, те примчались, оцепили всё вокруг. И в нескольких новостях Тэлька нашла упоминание, что, скорее всего, смерть такого рода не первая.

Поиск подобных убийств привёл девушку на форум криминалистов, где как раз обсуждали, что Всемира стала второй по счёту. В СМИ же не было широкой огласки, потому что оба тела были разными, найдены в разных районах, да и обстоятельства смерти тоже немного отличались. Одну жертву зарезали ножом… другую словно сожгли – но не определено пока, каким способом. Общим было только то, что внутренности у обеих жертв вынули перед смертью.

Тэлька содрогнулась.

Перед смертью, значит, они были ещё живы.

Она закрыла все вкладки, позвала Ашу, погладила меж острых ушей и решительно встала. Как бы то ни было, лису надо поискать.

О том, что полицейские уже давно, наверное, обыскали весь лес, Тэлька не думала. Её вело странное чувство, что она должна снова туда сходить. Одна, без Аши.

Когда она засовывала ногу во вторую штанину брюк, на тумбочке зазвонил телефон. Тэлька подняла трубку и села на диван, сдвинув оттуда Ашу:

– Да?.. Привет, папа! Я вот хочу прогуляться… Да, слышала. Не, не волнуйся, я туда не пойду. Да там и полиции будет достаточно! Аша? Да что ей-то сделается? Ты вечером поздно будешь?.. О, отлично! На ужин что-нибудь приготовить? Хорошо, спрошу у мамы. Люблю, целую!

Тэлька нажала отбой, влезла-таки во вторую штанину, застегнула брюки и спрятала телефон в карман. Ну, папа очень занятой человек, его не стоит волновать новостью, что она первая видела тот труп. Тем более что лучше об этом никому не знать: не хватало ещё давать показания. Мама ж с ума сойдёт от беспокойства и увезёт куда-нибудь на моря «для психологической разгрузки». А совсем скоро, в сентябре, два важных кона, и костюмы для них ещё не готовы. Нет, отдыхать точно некогда.

Тэлька оставила Ашу в квартире за главную, легко выбежала из дома и пошла в парк. Она прекрасно помнила дорогу – это был один из их с Ашей постоянных маршрутов – и довольно быстро вышла к огороженному куску леса. Полосатая лента, оставленная полицией, заходить за периметр не разрешала, но никого вокруг уже не было, и потому Тэлька рискнула. Подняла ленту, проскользнула под ней и спустя десяток шагов оказалась около места, где было тело. Там уже все убрали, даже траву забрали и верхний слой почвы срезали. Натоптали вокруг тоже знатно. Но Тэлька была уверена, что топтали после того, как собрали всё, что могли.

Она присела на корточки, коснулась пальцами земли, прикрыла глаза.

Она протягивает руку к телу. Касается уже холодной кожи, а потом берёт из пальцев женщины браслет. Вынимает аккуратно, чтобы не порвать. И надевает на своё запястье.

Тэлька вздрогнула, отшатнулась, не удержала равновесия и села на траву. Зачем она взяла браслет? Девушка провела пальцами по изящному плетению, поднесла браслет ближе к глазам, рассматривая, и заметила, что несколько звеньев цепочки отличаются от остальных. Более светлые, словно серебряные. Возможно, браслет был порван и его так восстановили? Но не было следов спайки или чего-то такого. Тогда Тэлька попробовала эти звенья на прочность: сжала пальцами, чуть потянула и тут же охнула: от цепочки куда-то в сторону деревьев потянулась тонкая светящаяся нить. Тэлька вскочила – нить покачнулась, но не исчезла – и побежала. Через пять минут она застыла над лисой.

Роскошной, израненной, тяжело дышащей и настороженно разглядывающей подбежавшую девушку. Лиса лежала у одного из деревьев, слабо оскалилась, увидев над собой незнакомого человека, и Тэлька не стала медлить. Сняла накинутую на плечи кофту, бережно укутала в неё лису и быстро пошла в сторону дома. А там ещё квартал – и будет ветклиника. Не самая хорошая – Ашу она возила в другую, – но выбора у девушки не было. Лиса не дёргалась, только хрипло дышала и иногда поскуливала, и Тэлька уже на половине пути начала её уговаривать потерпеть. Говорила, что осталось немного, называла ласковыми словами.

Тэлька уже не думала ни о чём. Ни о браслете, ни о мёртвой даме, ни о странных видениях. В голове осталась только рыжая лиса и желание помочь.

В ветклинике лиса в последний раз прерывисто вздохнула и осталась лежать безжизненной тенью самой себя. Вытянувшаяся на металлическом столе…

Тэлька вышла из клиники, села на скамейку и горько заплакала.

– Я найду его, – тихо и очень-очень серьёзно пообещала Тэлька.

Антикварный салон Мирослава ЗелёногоМосква, Окружной проезд

Икар припарковался около трёхэтажного суперсовременного здания, построенного, казалось, исключительно из стекла с небольшими островками бетона, – и вышёл из машины. Бегло огляделся, приметил в стороне чету пожилых чудов, садящихся в такси, проследил взглядом за стройной девушкой, спешащей по своим делам, и, вздохнув, направился на встречу к археологу.

Около широкой стеклянной двери висела металлическая табличка: «Антикварный салон Мирослава Зелёного: Оценка. Покупка. Продажа» и стоял здоровяк люд, в очень стильной форме охранника. Он осмотрел чела – Икару показалось, что даже просканировал, что было невозможно, – и открыл двери:

– Проходите!

Чел кивнул и прошёл.

Интерьер оказался также ультрасовременным, с поправкой на то, что здесь господствовали дерево – полированное, дорогое – и хромированный металл. На стенах – искусно подобранные картины. На столах – вазы, даже на первый взгляд подлинники, чуть ли не времён навской империи. Икар не разбирался в археологии, но проникся. И подошёл к стойке ресепшена, за которой сидела красавица люда.

– Мне назначено.

– Икар, верно? – Тонкие пальцы девушки запорхали над клавиатурой. – Да, вижу, проходите на второй этаж. Там только одна дверь – не ошибётесь.

Да и лестница тоже была одна: широкая, стильная, как и всё в этом офисе, и ведущая прямо к высоким двустворчатым дверям кабинета.

Несмотря на то что салон назывался антикварным, тут практически не имелось тех самых предметов древности. Икар уже успел просмотреть сайт Зелёного и понял, что торгует археолог по каталогу, всё хранит на отдельных, тщательно охраняемых складах, так как часть предметов, найденных им, представляла собой артефакты и древние книги. Злые языки поговаривали, что Мирослав отдельно хранит часть находок, оставшихся со времён асуров, но на то они и злые: за творения Первых детей Спящего навы убивали не раздумывая.

Стучать Икар не стал, просто отворил двери и вошёл в кабинет Зелёного: просторный, светлый, обставленный светлой же мебелью – совершенно не современной, в противовес другим помещениям офиса. Снайпер не разбирался в эпохах и мастерах, но навскидку определил только то, что мебель была людская. Впрочем, это не было удивительно: в конце концов, Зелёный полукровка-люд.

Сам археолог сидел за столом, облачённый в роскошное китайское одеяние. Икар даже случайно припомнил название – ханьфу – и одновременно удивился. Всё-таки слухи об эксцентричности Зелёного оказались не слухами.

Мирослав был не очень высок, строен, красив, но без пошлой красоты женомужчин, к которым Икар относился с нескрываемым презрением. Светлые волосы археолог укладывал в замысловатую причёску, и вкупе с серебристым, богато расшитым сиреневыми нитями ханьфу это создавало образ практически чуждой Москве красоты. Но, как ни странно, образ был при этом настолько цельным, что у Икара даже не возникло желания шутить на эту тему.

Зелёный привстал, протягивая Икару руку, и рукопожатие археолога никак не вязалось с тонкими длинными ухоженными пальцами: жёсткое, твёрдое, сильное.

– У меня есть пятнадцать минут. Если меня заинтересует ваше предложение, возможно, полчаса, – тут же проинформировал посетителя археолог, и Икар, сев в кресло напротив Зелёного, выложил на стол контейнер.

– Я нашёл это случайно. Хочу понять, что оно такое.

Археолог взял контейнер, осмотрел, аккуратно проверяя целостность – видимо, сказывалась привычка, – потом открыл. Бережно поднял кулон, теперь разглядывая его. Помолчал.

– Незнакомая форма. Но не новодел. Ему много тысяч лет. У кого украли?

– Ни у кого, – пожал плечами Икар. Переход собственности из рук в руки в Тайном Городе регламентировался Кодексом, но при том наказывался не сильно строго, если не влиял на политику и вор не попался. – Нашёл на улице.

– Забавно.

Археолог приманил к себе небольшую подставку, на неё положил амулет и начал его проверять. Икар почувствовал, как у него волосы почти встали дыбом от энергии, что бурлила вокруг. Зелёный не афишировал свой уровень мага, но точно был магом, и это не являлось тайной. Икар же сейчас несколько удивился силе полукровки. Но комментировать не стал: это уже личное дело Зелёного, что и как говорить общественности. Икара волновал только результат анализа.

– Это артефакт. Что он делает, я пока не могу понять. Но он заряжен – сильно и довольно давно. Я допускаю, что когда-то он фонил ещё сильнее…

– А какой энергией?

– Не знаю.

Икар выгнул бровь:

– Как так?

– Мне незнакома эта энергия. Точнее, она похожа на энергию Звёздного Дерева – это Источник флямов, – но только похожа. Не она точно. Это не флямский артефакт.

– Флямы? – совсем запутался Икар. – Это кто такие?

– Раса во Внешних Мирах.

– Но Большая Дорога закрыта.

Мирослав поймал взгляд чела, помолчал несколько минут, и Икар мотнул головой:

– Ну да, тысячи лет… То есть он принесён на Землю ещё тогда?

– Видимо, да. После его было бы проблематично принести, если только Странники не занялись на досуге посевом неизвестных артефактов.

– И никак нельзя выяснить, что делает артефакт и всё-таки какую именно энергию использует?

Зелёный повертел амулет в руках.

– Я поищу, что это может быть за энергия, однако, как вы понимаете, это не быстрый процесс. У меня хорошая библиотека, но она не сравнится с библиотеками Великих Домов. Впрочем… Думаю, я смогу что-то выяснить. Вы его хотите продать?

Икар нахмурился. При мысли о продаже амулета его отчётливо продрало морозом по лопаткам, и он покачал головой:

– Нет, пока нет. Но я хотел бы узнать о нём больше. Ваши услуги оплачу, разумеется.

– Оставите его у меня пока?

– Я… – Икар встал, взял странную вещицу, почувствовал, как пальцы окутало приятным теплом. – Нет. Не могу. Можете сделать фото, видео, что надо… Надо – ещё приеду на исследования. Но заберу его с собой.

Мирослав коротко кивнул:

– Хорошо. Я позвоню вам, когда удастся что-то выяснить.

Икар убрал амулет в контейнер, вздрогнул, когда ушло тепло из пальцев, и направился к выходу. Не видя, каким взглядом его проводил археолог. В мутно-зелёных глазах было жёсткое, холодное любопытство и что-то ещё, чему вряд ли кто-то мог бы найти название.

Жилой комплекс

Москва, Старокрымская улица

Тэлька рассеянно чмокнула Ашу в мокрый нос и взялась за ручку двери. Вроде ничего не забыла? Телефон, сумка, где валяется блокнот, ручка, термокружка с обжигающим чаем, зарядка для телефона и так, по мелочи всякое. Проездной в кармане брюк, ключи в другом кармане.

Аша втиснула узкую морду между дверью и девушкой и проникновенно посмотрела в глаза Тэльке. Та замешкалась, потом грустно улыбнулась:

– Прости, родная, тебе придётся ещё некоторое время гулять с Олей. Она хорошая, я же вижу. А мне очень-очень надо уехать.

Овчарка глубоко вздохнула и отошла от Тэльки, но не отвела от неё взгляда. Девушка аккуратно открыла двери, так, чтобы ничто не разбудило родителей, и вышла на лестничную площадку.

Внизу её ждало такси до метро.

По пути девушка не отрываясь смотрела на браслет. Ни отец, ни мать не спросили её, где она его взяла. Впрочем, даже не поинтересовались новым украшением дочери. Словно не видели. Тэлька сначала не придала этому значения, потом намеренно спросила у мамы, что она думает о таком простеньком украшении, но мама глянула на кольцо на пальце и хмыкнула: «Мне нравится, но я, кажется, это и два года назад говорила».

Тэлька попробовала показать браслет ювелиру в «Доме быта» – ювелир вернул обратно со словами, что негоже шутить, с кожей он не работает.

За прошедшую неделю она прошагала, кажется, раза в три больше километров, чем за последние полгода. Она не вела расследований, не пыталась что-то ещё узнать, она просто… Шла? Она искала. Не понимала, почему сегодня направляется в Юго-Западный округ, на следующий день бросается на северо-восток, изучает окрестности Медведкова, потом несётся на запад в Фили с одной мыслью: «Успеть!» Жизнь прочно разделилась на «до» и «после». Ей пришлось извиниться перед несколькими заказчиками, отменить свою заявку на кон, забросить общение с друзьями – она всё время была в поиске.

Она искала убийцу. Она не понимала, как это работает, почему это работает… Она знала только, зачем мотается по Москве: Тэлька не могла предать обещание, данное несчастной израненной лисе, которая до последнего старалась защитить хозяйку.

– Приехали!

Голос таксиста выдернул Тэльку из раздумий, она кивнула, отстегнула ремень безопасности и вышла на улицу. На телефоне пиликнуло уведомление о списании средств, и она скосила глаза на сообщение. Ладно, не страшно. Деньги у неё ещё есть, так что пока можно не беспокоиться.

В метро было почти пусто: суббота, утро, можно сказать, раннее, и Тэлька, сев лицом к перрону, рассматривала то чёрный тоннель, то людей вокруг. В какой-то момент она закрыла глаза, а когда открыла, увидела: вокруг неё никого нет, пассажиры стоят у дверей и нервно оглядываются. Тэлька поняла: ей тоже сейчас выходить – и встала, ухватившись за поручень.

Сегодня она просто ездила на метро. От станции к станции, по одной ветке, по другой ветке, пересаживаясь в центре, исколесила почти всю Москву и на «Преображенской площади» неожиданно для себя поднялась наверх. Шла, куда тянуло что-то внутри неё, без страха и ожидания. Купила по пути какую-то еду и, замерев на переходе в ожидании зелёного сигнала светофора, осознала: ничего вкуснее этого теста, с картошкой и дешёвой сосиской внутри, она не ела уже очень давно. Словно это было то самое, что она никак не могла найти, чтобы насытиться.

Спустя несколько укусов голод отступил, пюре оказалось порошковым, сосиска – бумажной, тесто явно даже не вчера запекали, и остатки еды Тэлька кинула в урну.

Перешла дорогу, почти бегом догнала трамвай, запрыгнула в него, через десяток остановок вышла, оказавшись рядом с каким-то зелёным массивом, то ли лесом, то ли парком – этот район Тэлька знала плохо. Тропинка уводила в глубину массива, девушка шла, рассматривая по пути деревья и поглядывая на темнеющее небо. Глянула на часы – уже почти десять?! – и остановилась: перед ней, прямо на пустынной дорожке, лежало обнажённое изломанное тело молодого мужчины. Все его внутренние органы были аккуратно разложены на нём и собраны на одну, бывшую когда-то белой, нить.

Тэлька присела на корточки, коснулась остывающего тела.

И снова пришла темнота.

Жилой дом

Москва, улица Новый Арбат

Несколько дней Икар ждал, что Зелёный ему позвонит, но Мирослав молчал и не торопился звонить. Наёмник успел за это время смотаться в Нью-Йорк (отличный заказ от старого знакомого), вернуться, сходить на представление в «Ящеррице» и даже выспаться после этого.

Но археолог всё не выходил на связь, и Икар начал подозревать, что полукровку кто-то на что-то отвлёк или же поймали Великие Дома в своих библиотеках. Ну да, одновременно во всех.

Икар, разумеется, понимал, что всё гораздо прозаичнее, но представлять пойманного Зелёного ему почему-то было весело.

Наёмник не расставался с коробочкой-контейнером, в котором лежал артефакт – раз уж теперь он точно знает, что это именно артефакт, – но не трогал его. Но сегодня не выдержал. Спустился на улицу, прошёлся к ближайшему ювелирному магазину и купил хороший каучуковый тросик, чтобы надеть амулет на себя. И когда надел, понял, что настроение скакнуло вверх.

Он сел в кресло и набрал Алёну – аналитика из своей команды.

– Привет, есть работа? – тут же отозвалась девушка. Она была неплохим предсказателем, хоть и не самым лучшим. Среди челов лучшие редко когда попадались.

– Можно сказать, что да. Точнее, так… Скажи, вещь, которую я нашёл и сейчас надел, – принесёт мне проблемы?

– Жди, посмотрю… – ответила Алёна и отключила связь.

Икар бездумно вертел телефон в руках, ожидая вердикта аналитика, и размышлял. Он до сих пор не мог понять, что происходит. Зачем он вообще ввязался в… расследование?

Странный артефакт на странной энергии, странные ощущения от артефакта – вот зачем ему это всё? Любопытно?

Да, конечно, но в Тайном Городе не всегда любопытство доводит до добра.

Икар внезапно подскочил от пришедшей в голову мысли: если он кулон нашёл, то кто-то же его потерял?

И, отложив в сторону телефон, наёмник придвинул ноутбук и стал искать записи с камер наблюдения.

Через час пиликнуло сообщение от Алёны: «Твоё будущее с этим предметом не читается».

Но Икар уже не обратил на него внимания.

Жилой комплекс

Москва, Старокрымская улица

Дома было тихо. Тэлька огляделась задумчиво, посмотрела на время и, прикрыв глаза, опустилась на пол в изнеможении. Странное ощущение беспамятства стало привычным, от него было больно, но эта тупая, ноющая боль тоже иногда забывалась.

Кажется, мама говорила, что поедет на дачу с Ашей… Папа, скорее всего, на работе.

Именно сейчас Тэльке и нужны были тишина и одиночество.

Она медленно встала, разулась, прошла на кухню и налила в стакан воды. Выпила залпом, повторила и замерла, бездумно глядя в окно. Там, внизу, шелестели листьями деревья, гуляли дети, и всё у них было хорошо.

А Тэлька не помнила не только как вчера вернулась домой в ночи, но и куда уже успела сходить с утра. Что говорила родителям? Что вообще происходит?

Возможно, стоит обратиться к врачу?

Девушка прошла в ванную комнату, разделась и, помедлив, набрала полную ванну воды, бухнув туда пару «бомбочек», лопнувших блёстками и цветочным запахом. С наслаждением погрузилась в горячую воду и закрыла глаза.

Тонкий золотой браслет скользнул по мокрой коже, Тэлька лениво на него глянула и, переведя взгляд на кисть руки, всхлипнула.

На большом пальце угнездился некрупный мужской перстень.

Тело невысокого, немолодого уже мужчины. Рыжеватые волосы, застывший взор карих глаз. На мизинце – перстень, и Тэлька его снимает с холодного пальца. Крутит в руках, сжимает в ладони и словно видит след убийцы. Но след давний, придётся ещё искать, чтобы чутьё привело именно туда, куда нужно…

Тэлька некоторое время заново переживала всплывшее воспоминание, потом задержала дыхание и погрузилась в ароматную воду с головой. Досчитала до шестидесяти и вынырнула.

Разом навалились воспоминания – и как доехала домой на такси, прямо от лесопарка. И как с утра подскочила и, даже не завтракая, рванула к ближайшему метро, но потом, там уже, передумала и поехала домой. И как купила в магазине у дома на завтрак хрустящие круассаны – кажется, пакет должен лежать в прихожей.

И как зашла домой с осознанием, что она должна найти убийцу. Просто должна: это её цель, её путь, её… суть?

Тэлька глубоко вздохнула.

Всё стало непонятным и сложным, всё оказалось… Неизвестным.

Она никогда не боялась чего-то необычного, верила в то, что существуют – где-то – и магия, и переходы в другие миры, и, чем судьба не шутит, эльфы с гномами? Но почему-то никогда не думала, что необычное коснётся её саму.

И списать бы на сумасшествие – а Тэлька в медицину верила даже больше, чем в магию, – но чужие предметы, найденная лиса (счета за ветеринарные услуги были реальными, и мама ещё очень удивилась пациенту, указанному в распечатке), чувство направления и обнаруженное второе мёртвое тело не позволяли такой роскоши.

У Тэльки появилась странная миссия, с которой придётся смириться. Может, когда она найдёт – и уничтожит – убийцу, ей станет легче?

Значит, придётся искать. И попросить у папы денег – её на исходе и неизвестно, когда она сможет снова вернуться к заказам.

Ощущение вело её вперёд. Чутьё, предчувствие, интуиция – Тэлька не особо задумывалась, как назвать это чувство. Она просто смирилась с этим, отмахнулась от мысли: «Неужели со мной и правда происходит что-то необычное? Выходящее за рамки ролёвки, фантазии, словески?» – и, честно попросив у папы деньги на «надо кое-что найти в Москве, приходится помотаться, даже на заказы времени нет!», вызвала такси. Как обычно, сначала доехала до метро. И уже там села и начала искать – какая сторона Москвы ей ближе?

Хорошо, что внутри подземки пересаживаться можно сколько угодно раз. Хорошо, что никому нет дела до того, почему она почти весь день не поднимается на поверхность.

Девушка не впадала в недавнее забвение, наоборот – ощущала себя предельно собранной, спокойной. Возможно, именно поэтому она и не привлекала внимания: у неё была цель, ну и что, что цель пока не видна, главное, что чувство ведёт.

С «Юго-Западной» на «Речной вокзал». Потом – «Марьино». Потом – «Выхино», и неожиданно её буквально выпихнула интуиция на «Багратионовской». Направо от метро, квартал, перекрёсток, парк – весело перекидывающийся птичьими трелями, детскими голосами…

Тэлька остановилась у входа, раздула ноздри – как делала Аша, учуяв что-то интересное, – и побежала. Ей даже не требовалось смотреть перед собой – она прекрасно чувствовала, куда нужно идти, где прямо сейчас происходит что-то, чему она должна помешать.

Около самой реки, среди деревьев и невысоких кустов, Тэлька замерла.

Удивилась, что совсем не запыхалась после такой дикой пробежки, но мельком, где-то на краю сознания.

Медленно подошла к сидящей у широкого ствола девушке. На вид – лет двадцать. Смуглая, черноволосая, чуть полноватые губы, тронутые блеском, чувственно приоткрыты. В глазах мука и боль. Руки девушки раскинуты в стороны и привязаны, ноги просто связаны вместе. Она обнажена и вскрыта.

Тэлька присела рядом на корточки, коснулась ещё тёплой кожи и тут же снова вскочила.

Убийца недалеко. Нужно найти.

И снова побежала, теперь уже вдоль реки, потом снова в город, потом…

Она остановилась на перекрёстке, глубоко вдохнув, и огляделась. Нет, не тут. Убийца ушёл.

И тут чутьё снова проснулось – совсем недалеко есть то, что Тэльке очень, очень нужно.

Москва,

Багратионовский проезд

Встреча была назначена на половину четвёртого, и Икар прибыл на неё немного заранее. Оставил мотоцикл на стоянке торгового центра неподалёку, прошёлся пешком, раздумывая по пути над тем, что показали камеры внешнего наблюдения. Он убил почти весь вечер и последующую ночь, чтобы найти доступ к нужным камерам, пришлось даже позвонить знакомому в «Тиградком», и в итоге только сегодня в одиннадцать утра, аккурат когда он проснулся, ему на почту упали видеофайлы.

Судя по всему, артефакт могли потерять: или пара девушек-студенток, спешащих куда-то, или пожилой мужчина, выгуливающий крупного беспородного пса, или кто-то из группы бизнесменов, идущих в подземный переход. До того по этому участку асфальта прошёлся дворник, а после – уже приехал Икар.

Старичок – самое простое. Если с собакой, то живёт где-то рядом и его можно найти. Девушки и бизнесмены – сложнее. Икар попросил проследить путь обеих группок того же самого знакомого, дополнил просьбу приятным переводом денег и теперь размышлял, а что, собственно, он будет говорить тому, кто окажется хозяином этой вещи? Лиц камера не смогла различить, но Икар почему-то был уверен, что все там – челы. Причём челы, не знающие о Тайном Городе.

Он даже просмотрел и несколько последующих дней, но так и не увидел, приезжал ли кто-то искать потерю. Впрочем, откуда потерявшему было знать, где именно он расстался с артефактом?

Наёмник остановился – он на месте, вход в ресторан прямо тут, встреча через семь минут, можно войти и…

Артефакт, который он неосознанно поглаживал пальцами, внезапно нагрелся. Икар вздрогнул, отпустил его, оглядываясь. И увидел, что к нему быстрыми шагами идёт девушка. Красивая девушка, кстати, он такой вполне предложил бы вечером встретиться и поужинать. Темноволосая, зеленоглазая, одетая в лёгкие джинсы, удобные кеды и чёрный топ без каких-либо надписей. Девушка остановилась прямо напротив Икара. Совсем близко, так что он мог увидеть, как расширяются её зрачки, как она мелко облизнула губы и тут же протянула руку к артефакту, а тот послушно оказался в её ладони, соскочив со шнурка, словно и не был на него надет.

Икар даже не успел ничего сказать, только дёрнулся вперёд и напоролся на невидимую стену: барьер возник между ним и девушкой. А за барьером незнакомка закрыла глаза, прижала кулон к губам, и кулон исчез с короткой сиреневой вспышкой.

А когда девушка открыла глаза, то они уже не были зелёными: сиреневые, с вертикальными зрачками, и Икар непроизвольно сделал шаг назад, выхватывая пистолет.

Но стрелять было уже не в кого: в короткой вспышке такого же сиреневого света, с которым исчез артефакт, исчезла и девушка.

Икар судорожно огляделся, убрал пистолет, отменил встречу и набрал Зелёного:

– Мне СРОЧНО нужно к вам приехать.

Найти похитительницу артефакта оказалось, в общем-то, несложно. Он отлично запомнил её лицо, быстро собрал портрет в специальной программе от того же «Тиградкома» и запустил поиск по базам данных. Ожидаемо, что в Тайном Городе она не нашлась, зато умная сеть достаточно быстро отыскала фотографии этой или очень похожей на неё девушки в человских поисковиках, и дальше уже было дело техники.

Узнав имя, номер телефона и адрес, Икар не стал звонить, а сразу поехал на Старокрымскую улицу.

В подъезд он зашёл, активировав артефакт морока, – не хотелось, чтобы консьерж стал задавать вопросы. Поднялся на девятый этаж, вскрыл замок набором магических отмычек, тихо зашёл в квартиру и выдохнул: дома никого не было. Чувствуя себя уже свободнее, Икар натянул бахилы – зачем оставлять следы кроссовок на чистом полу? – и пошёл осматриваться. Пять комнат – неплохо. Судя по всему, тут есть собака – или была. Мисок нет, но лежанка виднеется и чёрная шерсть на ней. Две спальни, кабинет, гостиная и что-то вроде швейной мастерской. Одна спальня явно пары, вторая – подростка или молодой девушки. В кабинете фото: отец, мать и та самая девушка, что украла артефакт. Стоят, обнявшись на фоне рождественского Нью-Йорка. Девушке на фото лет пятнадцать.

В комнате девушки Икар очень внимательно оглядел всё, но ничего, что указывало бы на интерес к странному артефакту, не нашёл. Собрал волосы с подушки, отметил количество различных фандомных вещей – Икар не увлекался, но в курсе был, – учебников по ветеринарии и анатомии и хмыкнул.

Ситуация была совершенно непонятной.

Открыл ноутбук, довольно кивнул, не увидев пароля, а только приветствие: «Моё вам с хвостиком!» – сел за стол и открыл историю браузера. Удивлённо пробежался по последним страницам, открыл новости, ещё больше удивился, видя, что девушка явно очень внимательно изучала вопрос смерти фаты Всемиры. Конечно, человские СМИ не могли пройти мимо странного убийства. В Тайном Городе тоже все переполошились: как так, уважаемую люду зарезали в лесу, да ещё и выпотрошили? Икар нахмурился: не так давно убили похожим образом ещё и чуда. А раньше – довольно известного в узких кругах человского мага – он хорошо предсказывал погоду в любой точке земного шара на неделю вперёд.

И девушка изучает смерти, а ещё она живёт рядом с парком, где нашли Всемиру, а ещё она украла артефакт. Икар в задумчивости побарабанил пальцами по столу и выключил ноутбук. Затем спрятал найденные волоски в пакет, так же аккуратно и под мороком вышел из квартиры и поднял зазвонивший телефон.

– Да?

– Здравствуйте, меня зовут Владимир Симонов, мне кажется, что у вас есть то, что я потерял.

Икар помолчал одно мгновение и задал встречный вопрос:

– Скажите, а Симонова Екатерина Владимировна – ваша дочь?

– А как это связано? Вы же…

– Нет, всё гораздо сложнее. Нам надо встретиться.

Улица Новый Арбат

Клуб «Честерфилд»

Мужчины пожали друг другу руки и сели за столик. Официанта отправили почти сразу, даже не глянув в меню: заказали кофе и «что-то к кофе». Официант бегло оглядел гостей, понял, что серьёзным людям надо побеседовать, и поспешил заниматься заказом.

– Владимир.

– Алексей.

Владимир рассматривал синеволосого молодого мужчину с ноткой удивления, но среди друзей дочери и не такие водились. Молчал, подбирая слова. Поэтому первым начал Алексей:

– Подскажите, Екатерина в последнее время себя ведет как обычно?

Официант поставил кофе, тарелочку с крохотными печеньями и удалился. После этого Владимир ответил на вопрос:

– Она… Несколько дней явно ведёт себя странно. Сегодня с утра сказала, что ночевать поедет к друзьям в Тверь, чтобы я её домой не ждал. А так… Отменила заказы, наняла собаке – у нас грюнендаль – выгульщика и мотается по городу. Но я не спрашивал у неё, что творится, – она у меня натура увлекающаяся. А вы кто и какое отношение имеете к моей дочери?

Икар достал удостоверение сотрудника ФСБ (подлинное, «Шась-принт» не только печатала идеальные документы, но и вносила их в базу данных нужных структур. За отдельную плату, разумеется), протянул собеседнику и вздохнул.

– Я вообще расследовал другое дело… Но тут… В общем, я нашёл ваш амулет и некоторое время носил с собой. Буквально шесть часов назад встретил на улице девушку, которая амулет у меня забрала – просто сорвала с шеи, если честно. И убежала. – О том, как именно исчезла девушка, Икар не стал распространяться, поскольку Владимир Симонов не значился в базах Тайного Города. – Я составил фоторобот, прогнал по нашей базе, и тут позвонили вы.

Владимир вздохнул. Потёр переносицу, потом виски и помотал головой:

– Звучит бредово, хотя…

– Хотя?

– Вы меня в дурку сдадите. – Он серьёзно посмотрел в глаза Алексею. Тот не менее серьёзно отрицательно покачал головой.

– Не сдам. Мне многое приходилось видеть. Расскажите всё, что сочтёте нужным. И мы сможем помочь вашей дочери, в чём бы она ни запуталась.

Владимир помешивал ложечкой кофе – правда, сахар он так и не добавил, – молчал, раздумывая, а наёмник его не торопил.

– Наверное, начать надо с амулета. Я его нашёл давно, ребёнком ещё. Поднял голыш на озере – да, такое вот озеро с голышами, сам сейчас удивляюсь, – и он осыпался у меня в руках… Точнее, вру. – Он отрицательно качнул головой. – Не я поднял, а друг мой. А я понял – моё. И забрал камень, который рассыпался в моей ладошке, оставляя вот тот самый амулет. Мы с Юркой тогда поругались, а амулет я носил с собой… А потом потерял. Там вообще весь день был неудачный – бывает же такое! – и амулет я тоже потерял. Не сразу сообразил поискать по камерам, но в итоге посмотрел, знакомого попросил проверить номер мотоцикла и вот позвонил.

– Хорошо. А ваша дочь?

– Катя? Ну… Знаете, странно, она просто… Она – долгожданный ребёнок. У нас с женой вообще не получалось завести детей. Ну никак. Знаете, как бывает: всё в порядке, столько врачей обошли, в Германию ездили, в Израиль – и ничего. И патологий нет, но нет ребёнка. А потом… – Владимир нервно провёл пальцами по столу, взял печенье, отправил в рот, прожевал и решился продолжить: – Мне приснилось, что я кулон прикладываю к животу жены и говорю какие-то слова. Вроде как заклинание. Я тогда проснулся оттого, что кулон раскалился и светился. Ярким таким сиреневым цветом. Я решил, что сплю, ну и… Повторил то, что во сне делал. Жена даже не проснулась, да и я сразу спать лёг снова: мы накануне любили друг друга, надеялись… Наутро забыл об этом, конечно. Вспомнил только когда жена через неделю влетела ко мне в офис – прямо посреди совещания! – и сказала, что беременна. Я тогда ещё отгул всем дал… и премию… И когда Катька родилась – корпоратив такой замутил…

Владимир чуть улыбнулся, вспоминая, а потом вздрогнул:

– И амулет Катя у вас забрала? Как только нашла?

– Не знаю, – покачал головой Икар. – Может, решила вам и вернуть – а попросить не решилась.

– Допустим… – Владимир явно собрался с мыслями, а потом взял телефон, набирая кого-то. Посмотрел на собеседника. – Она недоступна. Нужно её найти.

– Да, – не стал спорить Икар, поднимаясь и подзывая официанта. – Давайте я буду искать по своим каналам, а вы её дома подождёте?

– Я заплачу, – махнул рукой Владимир. – Идите. Найдите Катю, а я уж не поскуплюсь на благодарность.

Икар попрощался и вышел, останавливаясь только около перехода, примерно там, где поднял странный артефакт. И снова позвонил Зелёному:

– Есть новости.

– Хорошо, – послышался ответ. – Я сейчас не могу встретиться, но готов послушать подробности.

Икар потёр место на груди, где раньше был артефакт.

– Я тогда из дома перезвоню.

Станция метро «Измайловская»

Тэлька не гадала, почему она оказалась тут. Она уже знала: она найдёт тут убийцу.

Кулон, который она ранее видела у отца и с которым играла в детстве, сейчас оказался как нельзя кстати.

Он словно вернулся и позволил ей самой обрести силу, чтобы…

Чтобы загнать дичь и закончить охоту.

Тэлька постояла около небольшого магазина, потягивая носом воздух и не обращая внимания на то, как на неё смотрят проходящие мимо. Мельком увидела своё отражение в витрине, склонила голову набок, рассматривая светящиеся сиреневые глаза, изменённое лицо, покосилась на пальцы с острыми когтями и оскалилась: всё идёт так, как надо.

Девушка прищурилась, резко повернулась в сторону парка и рванула с места огромным, невозможным для человека прыжком.

Время!

– Икар, это Мирослав. Наша девушка вышла на «Измайловской» и убежала в сторону лесопарка. ОЧЕНЬ быстро. Я кинул ей вслед «маячок», отправил на ваш телефон код доступа для портала.

Икар коротко угукнул, времени говорить уже не было. Звякнуло пришедшее сообщение. Умная программа – разумеется, от «Тиградкома» – подцепила нужные данные и предложила: «Открыть портал? Остаток заряда аккумулятора – 23 %». Икар проверил пистолет и подтвердил создание перехода.

Охота началась.

Разумеется, он вышел по координатам точки, где Екатерина была минуту назад, и успел увидеть в сумеречном парке фигуру стремительно бегущей девушки. Услышал рядом голос Зелёного:

– Быстро прибыли. Отлично.

Икар покосился на того:

– А вы, смотрю, приоделись.

– Я был на встрече, – отозвался археолог, отряхивая брюки от налипших листьев и какой-то трухи. – Догоняем?

Тут же появился зелёный вихрь портала, прикрытый от остальных челов мороком, и Икар, не задумываясь, шагнул в него.

Прыжок, ещё один, ещё.

Череда порталов по следам бегущей девушки – иначе ни Зелёный, ни Икар её не догнали бы. По прикидкам наёмника, скорость Екатерины приближалась к масанской.

Она остановилась резко и внезапно присела, прячась от кого-то впереди за тощими кустами. А потом начала подкрадываться. Икар и Мирослав, переглянувшись, пошли следом, не издавая ни звука. Не сговариваясь, надели «различители» – на всякий случай.

И замерли, увидев, что происходит на небольшой поляне, прикрытой мороком.

Тэлька уже не была Тэлькой. Она не была и Екатериной, и Катюхой, и чьей-то дочерью… Она не была собой – она была воплощённым духом охоты. У неё не было ни малейшего желания узнавать, что происходит вокруг, смотрят на неё или нет, видно ли её охоту… Она знала только одно: дичь не в курсе. Дичь вот тут, на поляне, орудует ножом и периодически отходит к стоящей на штативе камере. Тогда коротко вспыхивает свет, выхватывая из сумерек картину: связанный молодой парень с русыми волосами, изрезанный почти весь, но живой, с ужасом смотрящий на фотографа.

Тэлька задрожала, когти увеличились сами собой, и она, не в силах больше терпеть ярость, прыгнула на спину убийце. Та закричала – от удивления и боли – махнула ножом, порезала руку Тэльки, но воплощённой охоте было плевать. Она дёрнула невысокую, но невероятно сильную девушку за светлые волосы и с рычанием вцепилась ей в горло, рванув клыками гортань и артерию. Отпрыгнула, толкнув хрипящую жертву назад, склонила голову набок, наблюдая, как та корчится на земле, пытаясь зажать рану руками.

Улыбнулась и сжала в ладони появившийся амулет.

А потом пришла темнота.

Икар и Мирослав кинулись вперёд сразу же, едва Екатерина напала на невысокую люду. «Фата!» – коротко определил колдунью Зелёный, достал несколько артефактов и тут же удивлённо вскрикнул, видя, как человская девушка – хоть и выглядевшая сейчас достаточно экзотично – атаковала убийцу.

– Магия не работает, – пояснил он Икару. – Катя как-то всё заблокировала.

Это объясняло, почему фата не оборонялась. Впрочем, ни у кого из мужчин не возникло желания разнимать Гончую и её Дичь.

Когда Тэлька упала на землю, Зелёный активировал «дырку жизни» и закинул туда раненую жертву фаты. Икар присел на корточки, проверил пульс Екатерины, остался доволен и подошёл к умирающей люде.

Поднял пистолет.

Он почему-то был уверен, что Великие Дома его не осудят.

Выстрел.

Эпилог

«Вести»: «Власти Москвы заявили, что на День города не предполагается разгона облаков, так как прогноз погоды…»

«Тиградком»: «Как и почему?

Наши корреспонденты пытаются понять, что подтолкнуло фату Еремею к тому, чтобы стать серийной убийцей и тем более использовать в качестве жертв представителей Великих Домов. Людь публично осудила фату Еремею – посмертно, – семья фаты принесла извинения и заявила, что ничего не знала о деятельности дочери.

Мы же постарались поговорить с главным дознавателем Зелёного Дома, фатой Надеждой, и, впервые с начала расследования, получили внятные ответы на наши вопросы:

“Фата Еремея несколько лет назад окончила Школу Ласточкиной Горы с отличием и получила несколько интересных предложений по работе во Дворце, но отказалась от них, решив посвятить себя фотографии. Однако ряд ведущих галерей – и Тайного Города, и человских – не приняли её фотоработы. Как мы успели понять из переписки, многие из них отметили, что работы фаты Еремеи «скучные и однообразные», и, видимо, это подтолкнуло её задумать и начать осуществлять проект, который она назвала «Умирание». Мы ещё определяем точное количество её жертв, так как часть фото, найденных на её компьютере, не были идентифицированы…”

В итоге на данный момент известно, что за ней числится как минимум семь трупов челов и нелюдей, не считая пяти трупов животных».

Антикварный салон Мирослава Зелёного

Москва, Окружной проезд

Тэлька остановилась перед стеклянными дверями, а потом, вздохнув, толкнула их, входя в просторный футуристичный холл антикварного салона. Ей пообещали объяснить всё, что происходило, и вернуть кулон отца.

Несколько дней назад Тэлька убила человека. Убила убийцу – свою цель и добычу. Правда, воспоминания об этом оказались подёрнуты странной туманной дымкой. Страха не было, предчувствия наказания за убийство – тоже, потому что Тэлька в глубине души была уверена, что поступила правильно.

После гонки в вечернем парке, после драки, после темноты девушка очнулась в своей постели. В одежде – как была, – но без следов крови. Рядом сидел обеспокоенный отец, сжимая её руку в своих ладонях, и не сводил с дочери взгляда. Тэльке стало стыдно за его переживания. Она не сдержалась, обняла его, разревевшись как маленькая, но, когда он стал задавать вопросы, поняла: правды ему никто не сказал.

Ещё сутки потребовались, чтобы она смогла нормально вставать с постели. На неё навалилась страшная слабость, словно она растеряла все силы в безумной двухнедельной гонке за убийцей. Отец ничего не сообщил матери. С мамой и Ашей она общалась по видеосвязи и тщательно делала вид, что всё в порядке. Через день спросила у папы, кто её привёз, и он нехотя перекинул ей контакты кого-то по имени Алексей. Тэлька не колебалась ни минуты, позвонила почти сразу – ей нужны были ответы на вопросы, – и весёлый голос незнакомого Алексея предложил приехать по определённому адресу.

И теперь Тэлька ждала того самого Алексея и, видимо, некоего Мирослава Зелёного – раз к нему позвали.

– Екатерина?

– Да. – Она оглянулась, увидела молодого мужчину среднего роста, с очень даже неплохой фигурой, удивительно яркими синими волосами и голубыми глазами. Кажется, кулон отца она забрала именно у него…

– Я Алексей, или лучше – Икар.

Блондинка за стойкой ресепшена кинула на Тэльку короткий взгляд, но промолчала. Икар же подошёл ближе, указав на лестницу:

– Нам туда.

– Хорошо, – девушка улыбнулась, – и лучше тогда – Тэлька. Мне так привычнее.

– Не вопрос. У нас тут нормально относятся к прозвищам. Тэлька так Тэлька.

Когда они оказались в просторном кабинете, Тэлька едва не кинулась вперёд – кулон, лежащий на столе, буквально манил к себе. Но сдержалась. И тогда только огляделась: мебель явно старинная, удивительно украшенная – Тэлька никогда не видела подобных узоров, – всё это больше пристало бы эльфам, а не людям. В узорах – и свежесть леса, и какие-то неведомые животные, и, главное, удивительные линии самой мебели, вообще не в стиле знакомых девушке веяний моды.

А за столом сидел стройный светловолосый мужчина с глазами цвета мутной зелёной воды. Одетый в изящный костюм-тройку, подчеркнуто элегантный, с тонкими чертами лица и красивый настолько, что Тэлька сразу же захотела позвать его на фотосессию на роль какого-нибудь эльфийского короля. Она даже лично сделает ему роскошные одежды.

– Мирослав Зелёный, – представился «эльфийский король», и Тэлька встряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Екатерина, можно Тэлька.

– Очень приятно. Присаживайтесь, у нас будет интересный и, возможно, долгий разговор. Чай, кофе?

– Чай. – Тэлька села и облизнула пересохшие губы. – Что происходит? Что со мной?

Икар сел в кресло рядом, Зелёный нажал кнопку интеркома, сообщил кому-то: «Нам чай» – и перевёл взгляд на девушку:

– Минутку подождите, пожалуйста.

Она кивнула. Молчала, продолжая разглядывать обоих мужчин, решив не гадать, а просто проявить терпение. Вот, например, синеволосого можно позвать на роль…

Блондинка с первого этажа принесла на подносе чай, чашки из тончайшего фарфора, поставила на стол и удалилась, и тогда Мирослав, увидев, что двери закрылись, достал из ящика стола странную чёрную пирамидку с изображением на одной из граней белки, грызущей орехи, и поставил на стол.

– Тэлька… Вы же ничего не знаете о Тайном Городе?

Девушка только отрицательно покачала головой.

Зелёный придвинул к ней кулон.

– Возьмите его, он ваш. Ну, если вы ничего не знаете, то мне придётся начать с очень далёкого начала. – Он сделал глоток чаю. – Итак, представьте себе, что человечество не первая раса на Земле. Детали потом – я по глазам вижу, что у вас будут вопросы, – но пока просто поверьте. И было время, когда на всей Земле правила огромная, мощная, уважаемая во всей Вселенной Империя Навь. Во времена Нави ещё работала Большая Дорога – проходы в другие миры, – и кого только не было на Земле. Представители всех разумных рас стремились на Жемчужину Миров, чтобы хотя бы раз увидеть и почувствовать её. Флямы, мангладарцы, барнагейцы, чуды, люды, челы, масаны, танрикийцы, дарлане, фелины и многие другие – я могу долго продолжать список, – в том числе жители мира Тиндалос. Вот о них-то и пойдёт речь. Среди жителей Тиндалоса всегда особняком стояла особая каста: Гончие. Они были редкими и оттого невероятно ценными существами. Разумными, разумеется. Обладающими уникальными способностями: вставать на след, чувствовать убийцу и настигать его. Гончую Тиндалоса с момента выбора Следа не могло остановить ничто: ни магические защиты – не надо делать такого удивлённого взгляда, все вопросы потом, – ни стены, ни запертые двери. Даже охрана Стихий не всегда могла помочь скрыться от Гончей. Но Гончих было очень мало – ведь их уникальная способность, насколько мне известно, не передавалась по наследству. Редко когда от Гончей получалась Гончая. Чаще всего их искали среди других… Но я ушёл от темы.

Он снова сделал глоток чая. Тэлька молчала. С одной стороны, она слушала с необычайным интересом, ожидая продолжения, с другой – гадала, на какой минуте рассказа ей скажут: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!»

– Шли годы, столетия, и Империя Навь сменилась Людью, потом Чудью… Потом пришли челы, и через какое-то время после этого Большая Дорога закрылась и перестала существовать сама возможность путешествия между мирами. То, что челы… Простите, люди, пытаются делать сейчас – жалкие потуги по сравнению с возможностями, которые даровала Большая Дорога. Но мы отклонились от темы. Так вот, судя по всему, – тут я уже только могу строить предположения, исходя из моих знаний о Тиндалосе и Гончих, – вы, Тэлька, – потомок Гончей. Разумеется, ваша кровь очень сильно разбавлена человеческой – очень сильно. Но, возможно, именно из-за артефакта, который содержит в себе энергию Тиндалоса и до сих пор заряжен, – генетика Гончей сложилась в вас так, что вы действительно обладаете определёнными способностями.

– То есть я… не человек?

– Ну и не полукровка – это точно. Скорее всего, вы по большей части человек – и способностей Гончей в вас немного. Вы шли за целью – раз. Но очень долго вставали на След. Вы атаковали и ранили Дичь, правда, при этом сумели создать вокруг зону, где магия блокировалась. В общем, не волнуйтесь, по большей части вы – человек. И, с учётом того, что мы знаем о Гончих, ваши дети вряд ли приобретут такую способность.

– А кулон?

– Кулон был у каждой Гончей – это их энергетическая подпитка и связь с Охотником. То есть с тем, кто со стороны следит за несколькими Гончими и координирует их, если нужно. Охотником, правда, может стать только тиндал.

– Но кулон сам решал…

Зелёный долил себе ещё чаю и покачал головой:

– Не совсем. Я думаю, что это ВЫ решали, что артефакт вам нужен. Но он не был рядом с вами, и артефакт рванулся к вам. Поэтому, вероятнее всего, его потерял ваш отец. Потом вы начали справляться сами, и артефакт остался у Икара. И в итоге вы почувствовали артефакт рядом и пришли за ним. Он вам дал силы и раскрыл вашу природу вам же. После этого вы полноценно встали на След. Чем это закончилось, мы видели.

– Я… убила человека. – Тэлька так и не притронулась к своему чаю. – Меня будут судить?

– А ты жалеешь, что убила?

– Нет. – Тэлька сузила глаза, непроизвольно сжимая кулон – и когда только успел переместиться в ладонь? – Она убийца. Почему я должна жалеть, что наказала её?

– Правильное слово… Наказала. Впрочем, убила её и правда не ты. Судить тебя не будут: Великий Дом Людь – а она не была человеком – не имеет к тебе претензий.

Зелёный настолько мягко перешёл на «ты», что Тэлька и не заметила.

– Что будет дальше?

– Дальше? Думаю, тебе нужно или оставить артефакт здесь – и постараться обо всём забыть, не изображать из себя супергероя. Или же научиться использовать свою способность. Или как минимум разобраться с ней.

– И вы мне расскажете, что такое… Тайный Город?

– Если возьмёшь артефакт – да.

– Я… Я хочу узнать себя. А то мало ли, ещё труп найду, и оно снова начнётся. Я хочу это контролировать. – Тэлька твёрдо посмотрела в глаза Мирославу, и тот чуть улыбнулся.

– Мне нравится этот настрой. Думаю, Икар расскажет тебе про Тайный Город, а я помогу со способностями – мне, конечно, придётся ещё в кое-какие книги влезть, но я постараюсь… Правда, есть ещё кое-что.

Тэлька удивлённо склонила голову набок. Зелёный щёлкнул пальцами и протянул девушке зеркало, что так кстати лежало на его столе.

– Кажется, тебе придётся носить линзы… Или очки. Или артефакт морока.

– За… – Она взяла зеркало. Помолчала, рассматривая свои глаза: нереального сиреневого цвета с чуть удлинёнными по вертикали зрачками. – Но с утра всё было нормально.

– Я накинул морок, когда мы проверяли, всё ли с тобой в порядке, там, в парке. Увидел этот эффект и не стал рисковать: всё-таки выглядит необычно. Сейчас заклинание убрал.

– Я поняла… Да, необычно, но я что-нибудь придумаю. Это, в конце концов, не самое необычное, что могло быть. Спасибо вам огромное за то, что вы рассказали и сделали для меня! – Тэлька чуть улыбнулась, ещё полюбовалась в зеркале своими глазами и встала. – Икар, пойдёмте? У меня много вопросов.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул наёмник. – Я когда про Тайный Город узнал, у меня их было в два раза больше.

И уже на выходе Тэлька обернулась, ещё раз посмотрела на Зелёного и смущённо спросила:

– А вы не хотите сделать фотосессию в образе? У меня есть классная идея для вас.

– В образе кого? – удивился Мирослав, который уже успел открыть ноутбук.

– В образе эльфийского короля. Уверена, вам пойдёт корона.

Зелёный чуть выгнул бровь и усмехнулся:

– Обещаю подумать.

Тэлька поспешно вышла из кабинета, закрывая за собой дверь, а археолог поднял со стола зеркало, заглянул в него и задумчиво пробормотал:

– Полагаю, корона мне и правда пойдёт.

Андрей Зорин

Первый день

Улица Лесная.

Бизнес-центр «Белая площадь»

Понедельник. Двадцать восьмое декабря, 13:24

Новый офис, да ещё и новая должность, – это всегда немного стресс. Шас Надир Хамзи прошёл по кабинету, меряя его шагами. Да уж, это не старый подвал, где он сидел раньше. Ярдов семь, не меньше! И окна огромные, панорамные. Надир подошёл к окну и посмотрел вниз с двадцать пятого этажа: площадь, старый, ещё имперский вокзал на ней, люди и машины – всё казалось мелким и незначительным.

Шас не выдержал, обошёл стол и ещё раз глянул на новую табличку на столе «Старший специалист Службы утилизации». «Теперь я могу работать сам, принимать серьёзные решения и, может быть, даже буду общаться с разными иерархами Тайного Города», – мысли дикими единорогами скакали в голове.

Он налил себе чаю в кружку с надписью «Утилизируй это» и рисунком дракона, пожирающего рыцаря, и вернулся к окну. За ним был серый полумрак московского дня и снег с дождём. «Эх, – вздохнул шас, – всё здесь здорово, но такой чертовски унылый вид, что даже сам Спящий наверняка бы уснул ещё крепче от тоски. Интересно, – пронеслась мысль в голове Надира, – последние несколько лет в Москве нет нормальной зимы, только дождь со снегом и прочая слякоть. Может, попробовать уговорить кого-то из тех, кто специализируется на погоде, это исправить? – Он сделал мысленную заметку и отхлебнул чаю. – Как-то я сегодня слишком долго расслабляюсь в офисе».

Словно услышав его мысли, в кабинете зазвонил телефон. Городской.

– Служба утилизации, Надир Хамзи к вашим услугам, – шас взял трубку, одновременно смотря на монитор, где уже выводился адрес и все данные о звонящем. – Чем я могу помочь вам, уважаемая Янина?

Голос в трубке был холодным и надменным. Звонила одна из колдуний Зелёного Дома. Она жила в коттеджном посёлке в ближнем Подмосковье.

– Послушайте, как вас там… Надир? У нас здесь убийство. Труп чела. Точнее, даже два или три, я ещё не смотрела!

– Мадам, – голос Надира был предельно спокоен: убийство так убийство. Жители Тайного Города периодически влипали в разные истории, и это в основном вредило лишь их банковскому счёту. – Сейчас я пришлю по вашему адресу специалиста, и мы всё уладим. Пожалуйста, не выключайте телефон, мне необходимо навести портал…

– Надир, – перебила его Янина, – если бы я убила чела, я сама бы решила этот вопрос, – в голосе колдуньи кипело возмущение. – Нет. Убили челов в соседнем доме, здесь куча полицейских, и, судя по тому, что я услышала, они поехали за священником.

– Это входит в традиции челов, мадам, – Надир привык разговаривать с самыми разными клиентами, – и они часто занимаются… – шас попытался вспомнить слово и защёлкал пальцами, – как его?.. а, точно! Отпеванием. Так что не волнуйтесь, мадам, вас эти обряды никак не коснутся.

– Вы идиот?! – закричала в трубку женщина. – Я вам целый час пытаюсь объяснить: челов высушили! Какие-то масаны охотились и не подчистили за собой! В соседнем доме три высушенных трупа и куча челов! – В трубке раздались короткие гудки, женщина прервала связь.

А вот это уже было серьёзно. Местные вампиры редко охотились в Москве. Обычно, когда наступало время охоты, они уезжали подальше от города. Наверняка они кого-то высушивали и в самом городе, но магия крови позволяла им глубоко прятать свои следы. Демонстративно высушить трёх челов… Что это? Провокация? Подстава? В любом случае это уже будет не его дело, а Великих Домов. Он должен лишь спрятать улики подальше от глаз любопытных челов. Надир порылся в ящике стола, нашёл соответствующие документы и открыл портал.

Выйдя из портала неподалёку от посёлка, он прошёл оставшееся расстояние пешком. Место преступления заметил сразу. Небольшой двухэтажный коттедж из светлого кирпича выделялся среди собратьев большим количеством полицейских машин и фургонов «Скорой помощи». Предъявив стоявшему на входе в дом полицейскому удостоверение ФСБ, он прошёл внутрь.

Осмотревшись, опытным взглядом выделил старшего. Усталый, небритый капитан сидел на кухне и заполнял бумаги.

– Что у вас здесь? – спросил Надир, сразу развернув перед глазами полицейского удостоверение.

Капитан внимательно изучил раскрытую книжицу и засомневался:

– Не знал, что в ФСБ есть шестой отдел.

– Капитан, я эту шутку слышу по сто раз за день, – скривился Надир. – Ближе к делу.

– Капитан Буряков, – представился он. – Ну а что «ближе»? Три трупа: муж, жена, ребёнок. Муж, следователь по особо важным делам, вёл дело группировки Боцмана. Скорее всего, его заказали.

– Это всё? – Надир прищурился. – Обычное заказное?

– Ну, вы же сюда приехали зачем-то? – Капитан резко поднялся. – Вам наверняка уже доложили: у всех трёх жертв на шее – следы, внешне напоминающие укус, и почти полное отсутствие крови в теле. – Он плюнул на пол. – У меня половина группы, включая эксперта, чесноком запаслись и кресты повесили! Ещё и батюшку сейчас привезут!

– Пойдёмте посмотрим. – Надир на всякий случай нащупал висящую на поясе «дырку жизни». Похоже, здесь и впрямь действовал дикий масан.

Они поднялись на второй этаж, в хозяйскую спальню. На большой кровати лежали на спине три тела: два больших – мужа и жены и крошечное тельце ребёнка. Около кровати стоял мужчина в голубой униформе с надписью на спине «Экспертиза».

– Я пока ничего не могу сказать с точностью. – Мужчина щёлкнул чемоданчиком. – Но, на мой взгляд, их сначала обездвижили, после чего удалили всю кровь.

– Удалили? – поднял брови Надир.

– Хорошо! – эксперт практически вскрикнул. – Хотите моё мнение? Некто или нечто вонзило в них зубы, впрыснуло парализант или что-то подобное, после чего высосало их полностью! И да, я не верю в вампиров, но… – Эксперт демонстративно вывесил наружу крестик.

У Надира в кармане завибрировал телефон.

– Да?

– Сплавь их отсюда. Мне надо поближе посмотреть на тела!

Надир посмотрел на табло. Звонил масан, с которым у шаса были давние приятельские отношения, Иван Треми. «Если бы Иван был причастен к убийствам, – решил Надир, – он запросто справился бы со мной. Про два десятка челов с пистолетами и автоматами даже говорить не стоит».

– Господа. – Надир убрал телефон в карман. – Пожалуйста, все покиньте дом! Мне необходимо провести некоторые следственные мероприятия. Вы же понимаете… – округлил он глаза.

– Может, вы и дело к себе заберёте? – с надеждой вздохнул Буряков. – Из нас же посмешище сделают!

– Может, и заберу, но скорей всего я найду того, кто это сделал, и отдам вам все лавры!..

Капитан непонимающе посмотрел на него.

– Такая наша работа, – улыбнулся шас и жёстко добавил: – А теперь все – на улицу!

Как только дверь закрылась за последним из полицейских, от стены отделилась тень и из лёгкого тумана возник бледный и очень высокий человек.

– Привет. – Надир протянул руку, Иван пожал её и сразу присел на корточки перед кроватью, внимательно рассматривая трупы. После чего достал из кармана пинцет и прибор, похожий на электронные весы. Аккуратно отщипнув кусочек плоти с края раны, он поместил его в центр прибора и прошептал заклинание.

– Зажигалку дай! – Треми, не глядя на шаса, протянул руку.

Как и все нелюди, шас не курил, но для многих магических операций требовался огонь, поэтому зажигалка практически всегда была у него с собой.

– Свою надо иметь, – буркнул шас, протягивая масану зажигалку.

Иван ничего не ответил, поджёг лежавший на устройстве кусочек и стал внимательно смотреть на бегущие по экрану знаки. Как ни пытался Надир разобрать через плечо Ивана, что там пишет прибор, так и не смог. Похоже, текст был на масари.

Наконец столбцы букв и цифр замерли. Треми убрал прибор в карман и встал.

– Это точно не работа масана, я могу поручиться! Надо искать, кто хочет подставить нашу семью!

Надир с сомнением покачал головой:

– Тогда объясни, как ты оказался здесь? Я узнал об убийствах несколько минут назад и никому не сообщал. – Он резко пожалел о последних словах. Если всё-таки Иван причастен к убийству, то шансов выбраться у шаса нет. Он снова нащупал в кармане «дырку жизни». – А ты уже здесь и проводишь свои экспертизы.

Масан улыбнулся, и напряжённому Надиру поначалу показалось, что он выпустил иглы.

– Я здесь, потому что какая-то ведьма дозвонилась нашему кардиналу и полчаса верещала в трубку о том, что полчища масанов напали на город, высушили женщин и детей, а тупые шасы из Службы утилизации ничего не делают, только деньги гребут лопатой! В общем, когда она уже заговорила про новую инквизицию, меня решили отправить сюда, посмотреть, что произошло.

– Янина, – выдохнул Надир. – Должен был догадаться!..

– Я не удивлюсь, если сюда ворвётся ещё и аранат гарок Тёмного Двора. Дамочка крайне настойчива и убедительна, – Иван стал серьёзен, – поэтому нам необходимо найти хоть какие-то следы убийцы. Тогда мы сможем сориентироваться по генетическому поиску и задать вопросы сами. – Вот теперь Треми выпустил иглы. – Ты ищи на первом этаже, я – на втором.

Спустя два часа приятели, грязные, пыльные и обозлённые, встретились в холле первого этажа.

– Чисто абсолютно, – тяжело дыша, проговорил Надир, вытирая слой пыли с паутиной, налипшей на лицо. – Я проверил абсолютно все уголки.

– Да, – протянул Иван. – У меня есть образцы хозяев дома, всех полицейских и даже приходящей домработницы. Кстати, надо отдать ей должное: она неплохо убирается. Но от ночного гостя нет никаких следов.

– Но и следов магии тоже нет, я очень тщательно проверил!

– Ты такой сильный маг? – удивился Треми.

– Артефакт, – Надир достал из кармана небольшой серый многоугольник, покрытый мелкой вязью рун. – Надо быть очень серьёзным магом, чтобы спрятать от него следы.

Масан почесал затылок:

– Мне происходящее всё меньше и меньше нравится.

У шаса зазвонил телефон. Надир взял трубку:

– Да! Что? Когда? Красные Шапки? Хорошо, сейчас буду.

– В общем, так: я сейчас сюда пришлю группу по зачистке, они создадут правдоподобную легенду для челов, а мне пока необходимо ехать. Звонил мой помощник, он не справляется. Посреди города чуды убивают Красных Шапок!

– Тебе-то какая разница? – хмыкнул Иван. – Здесь происходят более серьёзные дела.

– Работа у меня такая, – огрызнулся Надир. – Сам-то что делать будешь? Раз здесь ничего не нашёл…

– Пойду к человским охранникам, проверю камеры в посёлке.

У шасов очень смуглая кожа, и мало кто видел покрасневшего шаса. Надиру стало стыдно, что он сам не подумал о такой элементарной процедуре, как проверка камер, установленных в посёлке, и он, буркнув нечто невразумительное, вызвал портал и, не прощаясь, скрылся.

* * *

Москва, Липецкая улица

Понедельник.

Двадцать восьмое декабря, 18:23

Пробка растянулась на несколько миль. Водители сигналили, ругались друг с другом, пытались выезжать на разделительную полосу – всё было бесполезно. Помощник Надира сделал ему портал в укромном месте, но, учитывая количество глаз в стоящих без дела машинах, Надиру всё равно пришлось пройти почти две мили пешком по московской грязи и слякоти.

Добравшись наконец до начала затора, Надир увидел его причину. Посреди дороги, занимая все три полосы, лежала на боку фура с надписью «Чудь-транс» на борту. Неподалёку от неё стоял «Хаммер» ярко-лимонного цвета, у машины был слегка поцарапан капот, видимо, от столкновения с фурой. Стёкла были выбиты, а на дверях красовались вмятины от ударов ногами.

– Чуды их не убили? – спросил Надир у подошедшего помощника.

– Нет, – помощник, Зафар Кумар, указал на машину рукой. – Они под автомобилем прячутся. Оттуда их эти вояки достать не смогли, – он усмехнулся. – Я когда приехал, троица чудов уже вскрыла «Хаммер» Шапок и гоняла их по кругу. Вообще, есть за что: они на встречку выскочили, прямо чудам под колёса.

Надир, не дослушав помощника, подошёл к «Хаммеру»:

– Вылезайте! – приказал он.

– Э-э… начальник… а эти бить не будут? – Из-под машины показалась окровавленная голова в красной бандане. – Мы, в натуре, не виноватые… У нас горе было, а эти – ну чисто дикари.

– А дикари так-то – это мы. – Из-под машины вынырнул ещё один коротышка. – Нам можно по беспределу всех щемить, мы – дикие, а им, в натуре, нельзя! Они же – цивилизация и Великий Дом!

– Реально геноцид получается, тренер, скажи им! – Третий дикарь выбрался из-под машины и, обдав Надира запахом перегара, протянул шасу руку. – Я – Пузырь Дурич, уйбуй. Это мои близкие. – Из-под машины высыпались, словно горох, ещё несколько бойцов. С опаской косясь на фуру, в которой сидели чуды, десятка выстроилась вдоль машины.

– И где вы там только поместились? – рассматривая окровавленные лица Дуричей, спросил Надир. Судя по небольшим повреждениям от аварии, бойцов разукрасили разъярённые чуды.

– В натуре, тренер, все в машине были, в поликлинику ехали, а тут эти, со своим грузовиком, нам геноцид устроить хотели! – Уйбуй сделал шаг вперёд и воинственно схватился за ятаган, висевший на поясе. – Мы бы их, в натуре, всех положили, но сам понимаешь: режим секретности и всё такое… – Остальные бойцы десятки согласно закивали, хватаясь за оружие и одновременно косясь, не видят ли их боевой настрой чуды.

– В поликлинику? – удивился Надир. – Вы что, уже поликлиники грабить стали?

– Не, нам Лампу вылечить надо было, – один из бойцов махнул ятаганом в сторону.

– Какую лампу? – не понял Надир.

– Не какую, а какого. – Пузырь подошёл к багажнику и открыл его. Внутри лежал скорчившийся дикарь. – Вот, наш храбрый боец Лампа, его чел граблями избил, почти кишки выпустил.

– И вы не бросили умирать друга, а повезли его к врачу? – Надир искренне удивился: такое поведение было совершенно не свойственно дикарям. Скорее они, наоборот, должны были бросить бедолагу и растащить его имущество.

– Он всей десятке денег должен, – хмуро прогнусавил себе под нос один из Дуричей. – Рано ему ещё помирать.

Надир ещё раз посмотрел на скорчившегося в багажнике Лампу. Что-то здесь было не так…

– Ну-ка, перевернись на спину, – приказал он бойцу.

Тот со стоном и всхлипами выполнил приказание.

– Граблями, говоришь, избили… – протянул Надир, разглядывая точечные спаренные раны бойца. Точь-в-точь как на давешних «вампирских» жертвах. – Значит, так. – Он схватил уйбуя за шкирку и отвёл в сторону. Тот жалобно поскуливал, глядя снизу вверх на высокого шаса, но не сопротивлялся. – Рассказывай, как было, и – в подробностях, иначе я тебя сейчас запру с чудами в грузовик.

– Да что там рассказывать-то?.. – Пузырь оглянулся на чудов. – Там и говорить-то не о чем. Ехали мы с пацанами, думали, где денег раздобыть. Вдруг смотрим: стоит чел и из пластиковой бутылки кровь выливает в канаву. Ну, мы прикинули, что вокруг нет никого, мужик – явно не честный горожанин. Вот и решили мужика немного пощипать, а кровь донорам продать!

– Что сделать с кровью?! – выпучил глаза Надир.

– Донорам продать. – Дурич удивлённо посмотрел на шаса. – Ты что, не знал? У челов доноры есть, они кровь дорого покупают. Наверное, как масаны, пьют её потом… – Шапка поёжился. – Эти челы, развидь их Спящий, все плохое у других берут. Не удивлюсь, если они скоро нас тоже за пищу держать будут.

– Ладно, про это мы позже поговорим. С челом с этим что? Ограбили вы его?

– Если бы. – Пузырь насупился и посмотрел себе под ноги. – Чистым беспредельщиком этот тип оказался. Мы только подошли, хотели его пощипать – он как стал по нам стрелять, еле успели в машину прыгнуть! Хорошо, хоть Лампа умудрился ятаганом махнуть, чела порезать, пока мы бежали. А тот, даже порезанный, достал откуда-то свои грабли и героя нашего истыкал, – Дурич всхлипнул. – Теперь помрёт боец мой, не вернув долгов боевым товарищам.

– Сабля бойца вашего где? – Надир хищно втянул носом воздух, словно почуяв добычу.

– Так с ним, в багажнике лежит.

Надир отпустил бойца и подбежал к машине, вознося молитвы Спящему, чтобы не склонные к дисциплине и уходу за оружием Красные Шапки и сейчас не протёрли клинок. Достав ятаган, он внимательно осмотрел его при свете уличных фонарей. Есть! На кончике клинка темнело несколько капель засохшей крови!

Надир хотел было уже открыть портал, чтобы из офиса запустить генетический поиск, как к нему подошёл помощник.

– Ты долго ещё с этими уродами возиться будешь? – спросил Зафар, не смущаясь того, что «уроды» стоят рядом и слышат каждое его слово. – Ты вообще понял, зачем я тебя вызывал?

Надир огляделся:

– Да если честно, не очень, здесь работы – никакой. Записи камер потереть да с дорожной полицией решить, счёт выставить обеим сторонам поровну! Сам справишься. – Надир достал артефакт портала.

– А с драконом что делать? – Зафар посмотрел на шаса. – Пусть так и летает, типа «никто не заметит, и ладно»?

– С драконом?

Вкратце рассказ помощника выглядел следующим образом: троица чудов везла дракона с выставки за город; когда же фура перевернулась, он освободился и улетел.

Надир глубоко вздохнул:

– Что ж сегодня за день-то такой? – Он достал из кармана телефон и набрал номер Ивана Треми. – Ты где? – выслушав ответ, он слегка поморщился: масан явно был не в настроении. – Значит, так. Я раздобыл генетический материал чела, который, похоже, сильно причастен к нынешнему происшествию. Твоя задача – его найти и всё узнать. Не высушивать! – Надир помолчал. – По крайней мере, пока мы не решим, как поступить!

Иван появился на месте буквально через пару минут. Взяв клинок из рук шаса, он, набросив морок, чтобы остальные не видели, чем он занят, быстро произвёл все необходимые процедуры. – Есть контакт! – кивнул он шасу и так же быстро вошёл в портал.

– Так, насущные дела раскидали, – пробормотал себе под нос Надир, подходя к фуре. – Теперь надо заняться вами. Вылезайте! – махнул он рукой чудам, сидевшим в кабине грузовика.

Троица молодых, совсем ещё зелёных парней выбралась из кабины и выстроилась в ряд.

Надир осмотрел бравых вояк и язвительно спросил:

– И кто же передо мной стоит?

– Временно в отставке гвардии рядовой Винсент де Кар! – выпалил стоявший первым чуд, самый крепкий и высокий.

– Временно в отставке гвардии рядовой Адольф фон Бретон! – вытянулся в струнку второй рыжеволосый молодец.

– Временно в отставке гвардии рядовой Поль де Гаварни! – третий посмотрел на Надира исподлобья. – Разрешите вопрос?

– Позже, – отрезал Надир. Он не в первый раз общался с молодыми чудами и знал, что у них в голове в этом возрасте только две вещи: ветер, свистящий по закоулкам пустой головы, и воинская дисциплина вперемешку с глупостью и доблестью. – Пока ВЫ отвечаете на мои вопросы! Почему временно в отставке? Рядовых же вроде не отправляют в отставку.

Адольф сделал шаг вперёд:

– Это закрытая информация, решение о нашем назначении принимает лично магистр ложи Манфред, – отчеканил рыжий. – Могу лишь доложить, что временное отстранение от службы и назначение нас на сопровождение груза… – чуд бросил презрительный взгляд на перевёрнутую фуру, – связано с обучением нас азам дисциплины и является достойным уроком для любого гвардейца. – Винсент и Поль синхронно закивали.

Надир с трудом подавил рвущийся наружу смех. Это что же такое должны были натворить эти трое, чтобы их наказанием и воспитанием занимался сам магистр?

– Значит, вас отправили убирать драконий навоз, но вы и с этим не справились?

– Никак нет! – выпалил Винсент. – В основе данного происшествия лежит вина Красных Шапок. Они вырулили нам под колёса, в результате чего прицеп перевернулся и с обездвиженного согласно инструкции дракона слетели фиксирующие повязки.

– И что произошло дальше?

Винсент потупился:

– Согласно должностной инструкции был активирован артефакт морока, и мы приступили к мерам по иммобилизации дракона!

Надир поморщился. Как и большинству до кончиков ногтей миролюбивых шасов, ему не нравились кривые формулировки прирождённых вояк. Может, они и впрямь рождались в латах и с мечом в руках, но говорить эти ребятки явно не умели.

– В чём выражались эти меры? И как получилось, что дракон смог вырваться на свободу и улететь?

– Ну… – Винсент замялся. – Мы… то есть я подошёл к дракону, чтобы накинуть поводья и поправить слетевшие с глаз шоры и вообще успокоить животное…

– Где в этот момент находились ваши друзья?

Винсент молча смотрел себе под ноги.

– Мне повторить вопрос?

– Я не видел, был занят в кузове с драконом.

– Мы гонялись за Красными Шапками, – прервал допрос Винсента Поль. – Пока Винсент занимался со зверем, мы с Адольфом немного вспылили, выковыряли дикарей из машины и применили к ним воспитательные меры физического характера.

– Попросту говоря, пока ваш товарищ выполнял свой долг, парочка будущих рыцарей гонялась за десятком дикарей? И почему вы их не смогли догнать? – Надир оглядел насупившихся парней. – И главное – как сумел вырваться дракон?

– Они шустрые, как блохи Спящего, – пробормотал себе под нос Поль.

– Это моя вина, – сознался Винсент. – Из-за моей ошибки дракон вырвался наружу.

Надир вопросительно поднял брови и посмотрел на чуда.

– Я отстегнул всю упряжь, чтобы пересадить зверя в нормальное положение, и на мгновение отвлёкся, увидев, как мои друзья бегают за дикарями вокруг машины. Чтобы им помочь, я решил выстрелить «эльфийской стрелой» – слабенькой, первого уровня – в дикарей. Я выпустил стрелу, и в этот момент дракон дёрнулся, фургон зашатался, и стрела попала ему в крыло. – Винсент замолчал.

Надир скорчился, словно от зубной боли:

– Только не говорите мне, что это был Пустынник особый! Редкая тварь, с иммунитетом к большинству видов магии, да к тому же и способная черпать силы из чужих боевых заклинаний!

Чуды синхронно кивнули.

– После того как в дракона попала стрела и он зарядился её энергией, он моментально вылетел из кузова и стал летать кругами, – продолжил Винсент. – Во избежание нарушения режима секретности я выстрелил в него… – Винсент замолчал, глядя на друзей и ища поддержки. Рыжие молча разглядывали трещины в асфальте.

– Говори уже, не тяни! – рявкнул шас.

– «Накидкой пыльных дорог», – выдохнул чуд.

– Ну вот зачем?! – практически застонал шас. – Ну ты же ведь уже поставил морок!.. Можно же было добавить что-нибудь ещё, попроще, поскромнее…

– Я запаниковал, – честно ответил Винсент. – Я осознаю всю свою вину и готов понести наказание.

Надир с трудом сдержался и не стал напоминать гвардейцу, что он и так уже практически отчислен и что лично магистр ложи будет долго думать, как ему поступить с непутёвой троицей.

– Итак, подведем итоги! – Надир стал загибать пальцы. – Над городом летает дракон, которого невозможно обнаружить техническими средствами; также он защищён заклятием морока и может преобразовывать все заклинания, направленные против него, в собственную энергию! Ничего не забыл?!

– Ещё он очень редкий и ценный, и его необходимо оставить в живых, – выступил Поль. – Это последняя генетическая линия таких рептилий. Больше на Земле их не осталось.

– Ребятки, – Надир с жалостью посмотрел на чудов, – вы хоть представляете, в какую сумму вам встанет поимка зверя на таких условиях? Надо запускать глобальное сканирование, подключать аналитические центры Великих Домов, привлекать наёмников со стороны…

Чуды переглянулись между собой.

– Дайте нам пару минут, – сказал Адольф.

Надир кивнул и отошёл в сторону. О чём они совещались, шас не слышал, до него доносились лишь обрывки фраз. «…Теперь уже без разницы… режим секретности – на первом месте… мерзкие торгаши…» Наконец от троицы отделился Винсент и подошёл к уже начинающему скучать шасу.

– Мы готовы подписать открытый чек, – сказал Винсент. – Сумму вы проставите сами, когда закончите работу.

– Сынок, – шас прищурился, – а у тебя хватит полномочий на такое? Открытый чек – вещь редкая и обязательная к исполнению.

– Я говорю от имени всего Великого Дома Чудь! – гордо проговорил гвардеец. – Возможно, я потом буду наказан за своеволие, но деньги вы получите, – в его голосе звучало презрение солдата к торговцам. Винсент вынул из кармана телефон и набрал несколько команд.

Надир посмотрел на свой телефон. Там моргало сообщение, что на имя Службы утилизации выписан открытый чек, подписанный финансовым отделом Дома Чудь.

– А вообще, – задумчиво проговорил Поль, – если бы не такая противная зима, больше похожая на осень, а нормальный холод, не было бы сейчас всех этих проблем, – он посмотрел на шаса. – Зверюга-то привычная к теплу, он же недаром Пустынник. Наступи сейчас холод – и дракон сам вернётся.

– Холод… – задумчиво протянул Надир, смотря на низкое московское небо. – Почитай уже лет десять у нас холодов по зиме не бывает. – Шас задумался. – Хотя есть у меня одна идейка… Ждите здесь и приведите всё в порядок! – Он кивнул на фуру. – И да, – обернулся он уже на входе в портал, – Шапок не трогать, пусть дикари едут своей дорогой, они мне помогли! – Надир скрылся в портале и уже не увидел облегчения, выступившего на лицах Пузыря и его десятки.

Улица Лесная.

Бизнес-центр «Белая площадь»

Понедельник. Двадцать восьмое декабря, 19:43

Вернувшись к себе в офис, Надир первым делом сел за стол и вывел на экран список всех офисов бизнес-центра.

– Ну да, вот он! – воскликнул шас, найдя нужную строчку. Прямо за стеной располагался офис компании «Управления погодой города Москвы “Деймос”». «Даже не стесняются ничего», – хмыкнул он. Надир залез в базу «Тиградкома», чтобы посмотреть, кто управляет этой конторой, и очень удивился полученным результатам. Организация была полностью человская и никакого отношения к Тайному Городу не имела. Надир полез на сайт этой конторы, но там была лишь куча технических терминов, благодаря которым посетители должны были понять, как это просто – управлять погодой.

– А может, я правда не там ищу? – задумался Надир. – Челы со своей техникой умеют зачастую не меньше, чем мы – с магией. – Карман жёг чек с открытой суммой. Надо просто зайти в соседний офис и узнать, могут ли они срочно вернуть зиму.

Пройдя несколько ярдов по коридору, Надир оказался у соседей.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – улыбнулась ему милая девушка за стойкой регистратуры.

– Да я пока сам точно не знаю… – вернул ей улыбку Надир. – Вы же управляете погодой? Мне нужна зима, и желательно – быстро!

– Боюсь, вы неверно истолковали наше название, – с искренним расстройством на лице ответила девица. – Всевозможный искусственный снег и прочее для зимних развлечений – совершенно не наш профиль.

– Нет, это, наверное, вы не так поняли… Меня интересует именно управление погодой, – Надир оглянулся и указал рукой на табличку у входа. – Вот это мне нужно.

– А! – девушка вновь улыбнулась и достала из-за стойки несколько глянцевых каталогов. – Вот посмотрите, но это не совсем про зиму. Мы в основном разгоняем в тёплое время года облака. Перед городскими праздниками.

– Вот, значит, как… – протянул Надир, совершенно не зная, что делать дальше. – Только облака?..

Он уже собрался было уходить, как внезапно его взгляд наткнулся на своего троюродного племянника по дедушкиной линии, Леса Хамзи. Тот стоял перед дверью с надписью «Серверная» и пытался набрать код замка, не выпуская из обеих рук кофе и тарелку с пирожками.

– Лес, мальчик мой! – закричал Надир. Он кивнул девице за стойкой и, подбежав к племяннику, перехватил у него еду.

– Дядюшка? – Лес слегка растерялся, он явно не ожидал увидеть здесь родственника. – Проходите, – он распахнул дверь в маленькую комнатушку, забитую шкафами с оборудованием.

– Давненько тебя не видел! – Надир поставил стакан с тарелкой на заляпанный пятнами от еды и напитков стол и брезгливо огляделся. – Почему именно здесь? – задавая этот невинный вопрос, шас имел в виду, почему молодой и талантливый парень работает в занюханной человской конторе, но молодой Лес понял его совершенно по-своему.

– Так прямо за стеной – ваша служба, – он кивнул на стенку из гипсокартона, разделявшую помещения. – У вас там куча артефактов, порталы и всё такое. Очень просто маскировать излучения от моей аппаратуры.

– Так, – Надир навис над севшим в кресло племянником. – Говори как есть, чем ты здесь занимаешься?

– А то вы не знаете? – возмутился Лес. – Я же слышал, зачем вы сюда пришли. Значит, понимаете, что к чему!

– Не дерзи старшим! – рыкнул Надир. – То есть вы и впрямь управляете погодой в городе, – он ухмыльнулся. – Я всегда подозревал, что не может так испортиться зима сама по себе.

– Не мы управляем, – горделиво поправил шаса племянник, – это полностью моя контора. Я всем управляю!

– Ещё лучше! – воскликнул Надир. – Значит, тебе вообще не составит никакого труда сделать в городе зиму на пару часов. Хорошую такую зиму, чтобы градусов двадцать мороза!

– Дядюшка, так нельзя!.. Я же связан обязательствами с заказчиком, вы должны понимать.

– Ой, да ладно! Кто у тебя заказчик? – Шас засмеялся. – Ну кому такая поганая погода может быть по душе?

Лицо племянника окаменело:

– Я связан обязательствами и не могу разглашать имя заказчика. Но хочу вам сказать, что не стоит даже без свидетелей неуважительно трепать его имя.

– Ладно, ладно. Прости, – Надир примирительно выставил вперёд ладони. – При всём моём уважении к тебе, твоей работе и твоему заказчику, – он сел за стол, вынул из кармана ручку и блокнот. – У меня открытый чек от Великого Дома Чудь. Дашь мне несколько часов зимы… – Надир написал в блокноте несколько цифр, – и половина этой суммы станет твоей.

На Леса было жалко смотреть. Складывалось впечатление, что он сейчас заплачет.

– Дядюшка, поймите, это же не так делается. Невозможно дать, без прямого вмешательства, зиму на пару часов! А напрямую управлять погодой соглашение Великих Домов не позволяет. – Лес по-детски всхлипнул. – Если я сейчас изменю погоду, она где-то месяц так держаться будет. Это же как искусство: здесь – поправил, там – подкрутил…

– Смотри сам. – Надир демонстративно вырвал из блокнота листок с цифрами и бросил в мусорное ведро. – Но если я отсюда выйду и зимы не будет, ты не только останешься без денег, которые мог бы легко заработать, но я ещё и позвоню твоей маме, моей многоюродной сестре, и поинтересуюсь, почему ты до сих пор не женат и работаешь не на семейном предприятии, как все приличные дети, а в непонятной человской конторе.

Лес скривился, угроза действительно была серьёзной. Шасская мама была пострашней араната гарок или гнева Спящего.

– С другой стороны, я давно говорил, что оборудование вот-вот выйдет из строя, если его не поставить на профилактику… – задумчиво пробормотал он, поворачиваясь к компьютеру.

У Надира зазвонил телефон. Он поглядел на табло и встал, показывая племяннику, что переговоры кончились.

– Я надеюсь, ты примешь правильное решение, – сказал он, выходя из комнаты. – Але, слушаю!

– Ты где? – прошелестел в трубке голос Ивана Треми.

– В офисе, собирался возвращаться на Липецкую, разгребать чудов с драконом!

– Я внизу, спускайся, поедем на машине.

– Ты видел, какие там пробки? Я лучше порталом!

– Спускайся! – отрезал Треми и повесил трубку.

Надир посмотрел на телефон и выругался. Очень хотелось послать вампира куда подальше, но он прекрасно понимал, что у того наверняка были серьёзные причины настаивать. На парковке бизнес-центра его ждал тонированный «Мерседес» Ивана. Надир сел на пассажирское сиденье.

– Надеюсь, у тебя были действительно серьёзные причины меня дёргать. Я очень спешу и занят!

Вместо ответа Иван кивнул на заднее сиденье. Там сидел чел лет тридцати, с абсолютно незапоминающейся внешностью. Из тех, на кого смотришь в упор и через минуту не можешь описать. Изо рта чела свисала тоненькая струйка слюны. Судя по его виду, Треми достаточно сильно приложил его гипнотическим арканом. Иван завёл автомобиль и выехал со стоянки.

– Расскажи ему всё, что говорил мне! – приказал он челу.

Пассажир качнулся и монотонно, словно автомат, заговорил:

– Меня зовут Кирилл, но все знают меня под кличкой Реалист. Я зарабатываю на жизнь заказными убийствами. Обычно ко мне обращаются, когда необходимо замаскировать убийство под несчастный случай или бытовое происшествие. – Реалист попытался прикусить губу, чтобы замолчать.

– Продолжай!!! – рявкнул масан таким голосом, что даже Надиру захотелось что-нибудь рассказать. – Удивительно сильный чел, третий раз раньше срока прекращает действие аркана! – в голосе Ивана слышалось уважение.

– Убийство в коттеджном посёлке совершил я, по просьбе Боцмана. Следователь слишком близко подобрался к его банде, и мне заказали его устранение.

– Почему ты решил подставить семью масан? – Надир полностью развернулся назад. – Кто из Тайного Города стоит за тобой?

Кирилл смотрел на шаса и молчал. Слюна продолжала течь по подбородку.

– У него какой-то очень сильный блок? Нужно его вести в Тёмный Двор, они точно смогут вытянуть из него всю информацию, – Надир посмотрел на Ивана. – Давай по моим делам потом, это поважнее чудского дракона, пожалуй. Похоже, кто-то готовит серьёзную провокацию.

Иван рассмеялся:

– Я поначалу тоже так решил, поэтому он под таким мощным воздействием изначально оказался. Он молчит не потому, что не может ответить, а потому, что не понимает, о чём ты спрашиваешь. Этот киллер не имеет никакого отношения к Тайному Городу.

Они остановились на светофоре, и Треми, обернувшись к Реалисту, спросил:

– Почему ты замаскировал убийство под нападение вампиров?

– Убийство следователя – очень серьёзная вещь, – продолжил Кирилл. – Боцман просил несчастный случай имитировать, но я понимал, что такое будут расследовать очень тщательно и в любом случае будет шум в прессе; дела, которые вёл следователь, срочно передадут. Мне нужно было, чтобы смерть произошла как можно тише. Вы ведь понимаете, что вампиров на самом деле нет. Это всё сказки, как и всё остальное. Поэтому каждый полицейский, столкнувшийся с подобным, будет молчать. Репортёры будут молчать, никто не хочет репутации психа. – Кирилл смог улыбнуться, даже несмотря на глубокое действие гипноза. – Я наблюдал издалека сегодня за домом жертвы. Полицейские вместо дополнительных экспертов привезли батюшку. Значит, мой расчёт оказался верным.

– Н-да уж, – протянул Надир. – Мне надо очень серьёзно подумать, как нам быть дальше. Технически вы не можете иметь к нему претензий. Он – наёмник, работал по контракту, и отвечать должен заказчик. – Иван молча кивнул. – Но и оставить его безнаказанным тоже нельзя. – Надир отвернулся к окну.

– Давай думай. – Иван включил печку в машине. – Ехать нам ещё, похоже, долго. Смотри, какой снег за окном повалил, и температура падает!.. Сейчас точно все пробки соберём.

Эпилог

Капитан Буряков уже закончил дежурство и теперь молча сидел в кабинете с чашкой кофе. Надо было собраться с мыслями и что-то написать в рапорте по убийству в посёлке. Потому что описывать всю чертовщину, которую он увидел, просто нельзя. Так не то что выгонят без пенсии, а ещё и психом окрестят. На столе у Бурякова зазвонил телефон, высветился номер дежурки. Капитан взял трубку и сразу рявкнул:

– Я сменился, ищи кого-нибудь другого!

– Иваныч, – голос дежурного выражал крайнюю степень удивления, – тут к тебе мужик пришёл. С явкой. Говорит, это он следователя и семью его грохнул вчера. Пускать?

Буряков оглядел кабинет, достал на всякий случай из ящика стола головку чеснока и, не очищая, сунул в рот. Сморщившись от отвращения, он всё-таки смог прожевать овощ и прогнусавил в трубку:

– Веди давай.

В кабинет зашёл Кирилл, достал из пакета и положил на стол странного вида металлическую конструкцию, похожую на гибрид двузубых граблей и капельницы.

– Я наёмный убийца по кличке Реалист. – /Он сел на стул. – Вчера я убил трёх граждан в коттеджном посёлке, – монотонно, словно под гипнозом, проговорил он.

– Я же обещал, – прошелестел около уха голос давешнего фээсбэшника.

Капитан завертел головой, но в кабинете, кроме него и Реалиста, никого не было. «Совсем заработался», – решил Буряков, достал бланк протокола и, тяжело вздохнув, сказал:

– Продолжайте.

Бар «Весёлая пиранья» служил штабом Боцману и его подручным. Бандиты, сидя здесь, вершили большинство своих дел: сюда приносили дань и приходили просители, отсюда отдавались приказы на устранение и запугивание неугодных. Поэтому, когда у входа в полуподвальное помещение возникла пара высоких, худых и очень бледных мужчин, охранники даже не напряглись.

– Скорей всего, какие-нибудь новые торчки, – решили они, внимательно обыскивая посетителей. Убедившись в отсутствии оружия, стражи кивнули: – Заходите.

Иван и Андрей Треми прошли внутрь и поморщились. Они уже привыкли, что в последнее время в городе перестали курить даже в человских заведениях. Здесь же дым висел столбом.

– Как думаешь, масаны раком болеют? – спросил Андрей у напарника.

– Не знаю, но выяснять не хочу. Надо побыстрей убраться отсюда. – Иван оглядел зал и крикнул, перекрывая шум голосов и музыку: – Кто из вас Боцман?

В зале наступила тишина.

– Вы бессмертные, парни? – из-за дальнего столика поднялся здоровенный мужик с татуировкой якоря на кулаке. – Я – Боцман! Меня надо знать в лицо.

– Не, уже не надо, – прошептал Андрей, набрасывая морок и выпуская иглы.

Оставшиеся в живых после бойни в баре потом утверждали, что вошедшие просто бросили гранату в столик Боцмана и его подручных. На самом деле в течение двух десятков секунд Иван и Андрей Треми высушили бандитов и, взорвав им головы, чтобы замаскировать следы, покинули бар.

Троица чудов стояла около вновь готовой к поездке фуры. Они пристально смотрели на низкое небо, с которого крупными хлопьями валил снег. Адольф периодически переводил взгляд на термометр в кузове. Температура падала с каждой минутой.

– Ну где он там? – нетерпеливо пробормотал Поль. – Может, этот шас нас обманул, взял деньги и ничего не сделал? Холод вон какой, а дракон так и не вернулся…

Винсент хотел было напомнить товарищу, что идея заморозить город принадлежала им, а шас ничего не обещал, кроме изменения погоды, но, глядя на покрасневшее от холода и злости лицо друга, решил промолчать.

Внезапно над их головами раздалось хлопанье крыльев, и автомобиль просел под чем-то очень тяжёлым и невидимым.

– Есть! – закричали хором Поль с Адольфом.

Винсент, наученный горьким опытом, сразу набросил артефакт, высасывающий из дракона всю магическую энергию. Крупная самка, больше десяти тысяч фунтов, сразу повалилась на бок внутрь кузова, где её тут же закрепили.

– Получилось! – выдохнули парни, вылезая из кузова и запирая его. – Сейчас доедем до места, сдадим, и всё, свобода! – Каждый уже представлял, как будет рассказывать в баре симпатичной девице историю о сбежавшем драконе и своём героическом участии в его поимке.

Красный вихрь портала прервал их мечты. Сначала из него вышли два рыцаря и командор войны, которые сразу встали по обе стороны портала свободно, но даже молодые необученные гвардейцы видели, что они стоят в боевом порядке. Следом за ними из портала вышел очень старый чуд, седой, сутулый и, самое удивительное, в больших очках. В таком виде он больше походил на шаса, чем на воина Великой Чуди.

– Меня зовут Доминик Хорхе дель Браво, – представился старик. – Я из службы финансового контроля Ордена, и у меня есть к вам несколько вопросов… – Троица «героев» синхронно вздохнула.

Надир стоял у окна своего кабинета и смотрел на площадь внизу. За несколько часов все засыпало снегом. Город напоминал новую, чистую тетрадь, в которой можно написать всё что угодно. Теперь этот вид ни за какие деньги нельзя было назвать унылым. По прогнозам Леса, такая погода должна простоять ещё пару недель.

– А неплохо я поработал для первого дня! – улыбнулся своему отражению в оконном стекле Надир.

Елена Лис

Наследство Райреха Таврэя

Золотистые лучики солнца пробились сквозь неплотно закрытые шторы и причудливыми полосками упали на кровать, медленно подкрадываясь по покрывалу к спящему молодому мужчине. Ещё мгновение, и лучик победоносно лёг на глаза, словно зажигая рыжие ресницы, делая из них огоньки. Несколько секунд мучительной борьбы, и чуд таки открыл глаза. Улыбнулся тихому, но невероятно действенному будильнику, медленно потягиваясь. Его ждал новый день, полный прекрасной погоды и рутинной службы. Рядовые гвардии Великого Магистра в любое время были заняты, но в мирные дни этот список был одинаковым и от того невероятно скучным.

Подъём!

Зеркало над умывальником поприветствовало его довольной физиономией, обрамлённой растрёпанными прядями. Ничего, он сам отращивал волосы, самому и возиться с ними каждое утро. Он уже заканчивал моцион, когда в дверь постучали.

– Кого там? В такую-то рань… – взъерошенный, с зубной пастой на усах, он вышел и открыл дверь. Видимо, что-то срочное, раз в такую рань примчались.

За дверью стоял крайне заспанный курьер доставки:

– Доброе утро. Это вам, – он протянул небольшой, но на вид дорогой конверт. – До свидания, хорошего дня.

Молодой шас был какой-то никакой, даже чаевые забыл попросить. Либо смекнул, что у рядового всё равно не допросишься, и потому поспешил прочь: явно планировал доспать в машине.

Дверь за курьером закрылась, а Герхард так и остался стоять, где стоял. Мозг проснулся ещё не весь и, читая на конверте: «Господину Герхарду Тавру от адвокатского бюро “Хамзи; Хамзи и партнёры”», он никак не мог понять, как его имя оказалось на конверте рядом с названием столь крутого объединения юристов Тайного Города. Может, здесь какая-то ошибка?

Отмерев, он прошёл на кухню, где заваривался чай, и, сев, вскрыл конверт. На красивой плотной бумаге филигранным почерком было выведено приглашение. Его, Герхарда, приглашали на встречу с адвокатом по наследственным делам.

– Наследство? У меня? – говорить самому с собой так себе идея, но Герхарду сейчас нужно было выговориться. – Да у нашей семьи никогда не было ничего стоящего. Ну, кроме чести, совести и долга перед Великим Домом.

Допив чай и закусив зубной пастой с усов, он пошёл одеваться, на ходу сочиняя просьбу об отгуле.

В дверь капитана гвардии он постучал аккурат в восемь, одетый, собранный. Волосы, заплетённые в косу, лежали на спине. Он постарался сегодня выглядеть особенно опрятно, чтобы лишний раз не раздражать пожилого чуда. Остин де Тонг когда-то был бравым воякой, но и сейчас его хватка не ослабела. И рядовых гвардейцев в казармах он держал так же крепко, как солдат на поле боя.

– Входи! – крикнули из-за двери в ответ на стук, и Герхард привычно шагнул в комнату-штаб их части. Остин стоял, склонившись над бумагами, которые перебирал, что-то компонуя по стопкам, а что-то явно выкидывая, судя по ведру, наполовину заполненному мятыми комками.

– А, это ты, Герхард. Что случилось, что ты такой красивый и ко мне? – Капитан усмехнулся в усы. – Я, чай, не девка, чтобы ты так ради меня прихорашивался. Или девушку себе завёл наконец-то?

– Здравствуйте. Девушка… – Вопрос выбил его из делового настроя, и Герхард с улыбкой запустил пальцы в волосы на виске. – Нет. Девушка не появилась пока. Да и кому я… Ладно. Капитан де Тонг, мне доставили приглашение в бюро адвокатов, и я хотел отпроситься на полдня.

Подойдя, он положил бумагу на стол, и Остин взял её и с интересом прочёл.

– Наследство? У тебя? – Он почесал в затылке. – Да ещё и оформленное через одну из самых известных юридических контор Тайного Города. Ну, как говорят челы, чем чёрт не шутит. Сходи, отпускаю. Если это не ошибка, в чём я, если честно, сомневаюсь, расскажи потом. Вдруг нормальным парням тоже везёт. А то видел я вчера сынка командора войны фон Торрета… а, ладно. Иди.

Молодой чуд улыбнулся смелее:

– Хорошо, капитан, как узнаю, по какому поводу письмо, зайду вам рассказать. Спасибо за отпуск!

И Герхард радостно вынесся, спеша добраться с проспекта Вернадского в центр Москвы, где его ждало такое странное и такое манящее будущее.

Выход из метро на улицу заставил Герхарда лавировать между толпами людей, стремящихся в подземку и из неё. Жители Тайного Города имели категорическую неприязнь к табаку, но сейчас, идя в сторону адвокатского бюро, уже видя блестящую на солнце вывеску, Герхард понял, что он не отказался бы закурить. Или сделать иное успокаивающее действие.

«А вдруг ошибка? Ну какое у тебя может быть наследство?» – тягостная мысль гнала поскорее разделаться с этим письмом и визитом. Хотелось убедиться, что всё на своих местах и у него ничего такого быть не может. А вторая мысль: «Лишь бы не ошибка, лишь бы у меня было что-то, это шанс вырваться из низов Чуди, стать чем-то большим. Кем-то большим!» – обливала потом, тормозила каждый шаг, подобно гирям, привязанным к ногам. Пока он не зашёл, пока не узнал, что это ошибка, в нём трепетала призрачная надежда.

По дороге от Замка до метро он позвонил родителям, рассказал про письмо и стал спрашивать, знают ли они хоть что-то про наследство. Оказалось, что нет: мать с отцом впервые слышали о подобном. Он даже позвонил дедушке и разбудил его. С тем же результатом.

У его семьи не имелось богатого прошлого. Не было неучтённых родственников.

Чуд постоял несколько долгих секунд перед массивной роскошной дверью в один из старинных особняков, где располагалась контора, и, набравшись сил, потянул за металлическую ручку.

Огромный холл был оформлен под старину, чувствовалась рука знающих дизайнеров, что превратили приёмную в элегантный образец интерьера в стиле рококо. По полу разбегались лучи мозаики, ковровая дорожка вела к ресепшену, где сидела деловая молоденькая девушка-шаса. Она тут же вскинула на посетителя взгляд. Сначала заинтересованный, он мгновенно поблёк при виде небогатой одежды на подошедшем чуде, и тем не менее она учтиво поинтересовалась:

– Доброго утра. Чем я могу помочь? Вам назначено?

– Мне? Да. – Герхард глянул в бумагу, где числилось имя приглашавшего его адвоката. – Мне пришло приглашение к господину Анвару Хамзи.

– Секундочку… – Она зашелестела пальцами по клавишам, бровки удивлённо взлетели вверх, она даже ещё раз смерила молодого чуда взглядом. – Вы Герхард Тавр? Будьте добры вашу карточку «Тиградкома».

Положив на стойку пластиковый прямоугольник и следя за манипуляциями девушки, он гадал, кто ж это такой – Анвар, что администратор так удивилась. Долго гадать ему не пришлось.

– Всё хорошо. Проходите.

Девушка вышла из-за стойки и повела того сама, чем немало удивила чуда. Они поднялись на второй этаж по устланной ковром лестнице, там администратор остановилась около самой шикарной двери, где красовалась золотая табличка «Анвар Хамзи».

– Проходите, – девушка сама постучала в дверь и, заглянув на мгновение, открыла двери перед чудом.

Тавр неловко вошёл в роскошный кабинет. За деревянным тяжёлым столом, наверняка коллекционным, но Герхард не разбирался в антиквариате, сидел сухой средних лет шас. Он удивительно гармонично вписывался в окружающую его роскошь, в отличие от гостя, который с каждой минутой, проведённой в этой конторе, ощущал себя всё больше нищим.

– Приветствую вас, – негромко поздоровался адвокат.

Несколько секунд Герхарда изучали, и наконец шас кивнул ему на кресло перед собой.

– Присаживайтесь. – Он вздохнул и медленно откинулся на спинку кресла, поигрывая дорогой ручкой в узловатых смуглых пальцах. – Вы, я так понимаю, ничего не знаете о наследстве в принципе?

Герхард невольно поёжился от мысли: «Неужели не ошибка?» – да и облик хозяина кабинета развеивал всякие сомнения. Такой серьёзный господин не может случайно ошибиться.

– Ничего. И никто из моих живых родственников ничего не знает, – подтвердил чуд, утопая в кресле, которое никак не способствовало сосредоточенному сидению с прямой спиной.

– Располагайтесь удобнее, я думаю рассказать вам тогда немного о том, что знаю. Шакира, принесите нам с Герхардом кофе, – вызвал девушку шас.

Дождавшись, когда им принесут поднос с чашечками кофе, Анвар взял свою и замолчал, вдыхая аромат. Чуд, неуверенно взяв вторую и добавив немного сахара, откинулся в кресле, которое оказалось невероятно удобным. Аромат напитка восхищал: его хотелось вдыхать непрестанно, хотелось наслаждаться этим густым запахом, не отвлекаясь ни на что. Пауза затягивалась, но торопиться не хотелось.

– Ну что ж, – внезапно заговорил шас. – Это было давно. Очень давно. Если быть точным – ровно шесть сотен лет тому назад. К нам пришёл очень знатный чуд, представитель одного из старейших родов Чуди и составил срочное и занятное завещание. После этого, насколько мне известно, он был казнён… Вроде бы. Лично я, естественно, свидетелем тому не был, но мы собираем некоторую информацию о наших клиентах, и я, отправляя вам письмо, с ней ознакомился. Однако перед смертью он составил завещание не на кого-то, а на родственника по крови, который будет самым молодым в семье на момент наступления оговорённого срока. Им являетесь вы. Завещание включает передачу в ваше пользование фамильного поместья «Шато Таврэй» семьи Таврэй, портала туда и этого конверта. Нужно подтверждение вашего родства.

Шас открыл шкаф стола и достал плотный конверт, в котором лежало что-то небольшое, но объёмное, судя по тому, как топорщилась бумага. Вынул ещё несколько бумаг, сверху положил связку ключей, старых настолько, что уже позеленели. Герхард потянулся было за карточкой «Тиградкома», но шас остановил его взглядом.

– Будьте добры вашу руку, мне надо взять каплю крови для идентификации вас как прямого родственника.

Герхард выбрался из кресла и протянул правую руку, зачарованно глядя на документы. Это было так нереально, что он не мог выговорить ни слова.

«Фамильный особняк?! Семья Таврэй? Неужели моя фамилия была сокращена в какой-то момент? Зачем?! Я никогда не слышал о таком роде в Чуди!»

Он вздрогнул от кольнувшего палец автомата по считываю генетических образцов, перевел взгляд на Анвара, который деловито смотрел итог на мониторчике.

– Да, всё сходится. Вы являетесь прямым наследником Райреха Таврэя, чуда, оставившего это завещание. Эти вещи ваши, – шас положил всё в фирменный пакет адвокатского бюро и протянул Герхарду.

– Распишитесь вот тут.

Чуд машинально исполнял нехитрые манипуляции, а голова буквально пухла от вопросов.

– Извините, я…

– Да? – Анвар словно ждал, когда клиент заговорит. – Я выделил нам достаточно времени, вы можете не спешить. Спрашивайте, я же вижу, как вам трудно.

– Я… Это не моя фамилия. Я боюсь, вдруг это всё-таки ошибка? Я простой гвардеец из простой мелкой семьи. Какой фамильный особняк, тем более шестисотлетней давности?

Хозяин кабинета слегка усмехнулся, смерил рыжеволосого гостя взглядом:

– Самым главным идентификатором при передаче наследства был генетический код. Райрех оставил нам образец своей крови. Для меня не важно, какая у вас фамилия, чудам иногда свойственно брать чужую. Для меня не важно, как вы сейчас живёте. Важно то, что вы его потомок. Самый молодой в семье на момент указанной в завещании даты. – Он развёл руками. – Этот особняк и эти вещи ваши. А уж как ими распорядиться, решать точно не мне. Но если вам он не нужен и вы решите его продать, вот вам визитка моего знакомого, он занимается продажей недвижимости.

– Спасибо, – еле слышно ответил чуд, беря картонный пакет с золотыми вензелями и визитку. – Спасибо вам большое. Я, наверное, пойду. Попробую понять, как это… произошло. Никто из моих родственников ничего мне не говорил. Но теперь у меня есть хотя бы имена, чтобы поискать. Спасибо!

И Герхард, поставив на поднос чашечку, стремительно вынесся из кабинета под задумчивый долгий взгляд шаса.

– Ищи. Мы тоже искали. Но ничего не нашли.

Информация роилась в голове, руку жёг пакет с документами. Смотреть их в метро Герхард не стал, как оглушенный доехал до Ордена, прибежал к себе и заперся. Теперь он был наедине со своими тайнами и свалившимся на голову счастьем. Но всё-таки стоило понять, о ком речь и почему какой-то высокопоставленный чуд завещал его никудышному роду свой особняк?

План действий возник сам собой. Надо просмотреть бумаги, выписать имена и пойти в библиотеку и в архив. Там поднять информацию по этому Райреху и роду Таврэй и тогда уже решать, что делать с этим имуществом. Продавать или таки облагораживать для жизни. Его пожилые родители наверняка были бы рады переехать за город из душной и шумной Москвы. Отец работал в Мастерской предсказаний, а мать – культиватор лечебных растений, наверное, им было бы чем заняться в поместье.

Перед мысленным взором вставали картины роскошных садов со статуями и фонтанами, фигурные клумбы, кареты, подъезжающие на круг, чтобы высадить у белоснежной лестницы пары знатных чудов. Он сладко вздохнул, и в руки сам собой скользнул портал, что был прикреплён к связке ключей как брелок. Нет, сначала нужно всё выяснить об этом имуществе. Шас сказал, что Райреха казнили сразу после передачи наследства. Это настораживало.

Что ж.

План есть, энергия бурлила через край и, переодевшись во что-то попроще, Герхард с листами бумаги вышел прочь. Библиотека манила, словно распахнутая книга истин.

– Добрый день. – Он перегнулся через стойку, глядя на пожилую женщину за ней. – Мне надо узнать информацию про один старый чудский род… И про конкретного чуда.

– Добрый, – не стала спорить женщина, поднимая на молодого чуда рыбий взгляд. – Имя? Я мысли читать не умею.

– Да-да, – Герхард сверился с бумагой. – Древний чудский род – Таврэй, и чуд, собственно, Райрех Таврэй. Предположительно шестьсот лет назад он был главой рода и… Потом его казнили.

Женщина кивнула, поразмыслила и активировала сложный поисковый аркан, вплетая туда звучание имён и рода. Энергия сплелась в узор и… просто исчезла. Брови женщины чуть заметно вздрогнули:

– Вы уверены в звучании имён?

– Да. Но если что, вот тут написано, как правильно. – Он протянул завещание, где была подпись неведомого чуда и расшифровка ниже: Райрех Таврэй.

Женщина взяла бумагу, внимательно изучила её, коснулась парой арканов, чтобы распознать реальный возраст документа и не подделывалась ли подпись, не переписывалась ли она? Она вновь активировала поисковый аркан, чётко вкладывая в него информацию. Но итог был ровно таким же.

– Боюсь, библиотека Великого Дома Чудь не может вам помочь. – Она растерянно развела руками. – Я вижу, что документ, вами принесённый, подлинник. Но ни в одной книге в библиотеке нет упоминания о подобном роде. И конкретно об этом чуде. Ничего.

– Но такого не может быть! Он же хотя бы родился. И был приказ о казни. Мне сказали, что его казнили после этого документа. Я ожидал любого ответа, что информация не будет мне доступна… Но что она отсутствует?! Её изъяли?! – Герхард так увлёкся, что не замечал, что повышает голос на и так потерявшую уверенность библиотекаршу.

– Я приношу вам извинения, но ничем не могу помочь. Я действительно не знаю. Что же касается изъятия информации – я не располагаю подобными знаниями и уверенностью, что такое было произведено. – Она развела руками ещё раз.

Герхард забрал лист и сел прямо там на один из стульев. Такого краха с самого начала он никак не ожидал. Где брать информацию? Частные библиотеки? Он слышал о частных, которые держали шасы. Стоит попробовать. Но терять ли время? Может, стоит проверить, не розыгрыш ли это какой-то? Снова воскрес страх: вдруг всего этого наследства на самом деле нет? Надо попробовать портал. Если он не сработает или приведёт на какую-нибудь помойку, то можно будет посмеяться над удачным розыгрышем. Многие из его сослуживцев знали, что живёт его семья плохо, и не со всеми в гвардии он был дружен, кто-то вполне мог скинуться на подобное развлечение, посмотреть, как он будет бегать с надеждой в глазах. В эту картинку верилось, иначе как могло не существовать никакой информации о целом роде Чуди?

– Спасибо большое. Извините за беспокойство. – Герхард встал и медленно направился к выходу.

Вернувшись к себе, он отложил бумаги и взял связку ключей, выпутал из них портал на цепочке. Вещица, казалось, обжигала пальцы. Либо что-то есть, либо нет, и то, что поставит точки над «i», у него в руках. Однако уверенности и желания идти через портал одному почему-то не было. Он испытывал жгучее желание с кем-то поделиться своими мыслями, страхами, надеждами. Родители были старенькими и не такими уж здоровыми, чтобы их тащить неизвестно куда, дедушка ещё старше, а более молодой родни у него просто не было. И тогда на ум пришёл молодой чудский кузнец, с которым они сильно сдружились этим летом. Был небольшой аврал из-за учинённого Францем де Гиром перевооружения нескольких отрядов, вот свободных гвардейцев и кинули в качестве помощников в кузни. Нашарив телефон у кровати, он набрал знакомый номер:

– Адан, привет. Ты… Не занят сейчас? Сегодня?

– Привет! В целом нет. У меня сегодня вообще полировка клинков тут и… – начал было перечислять друг, но Герхард перебил его.

– Прекрасно! Слушай. Давай ты на полдня возьмёшь отгул, а я тебе вечером помогу закончить работу? Полировать и затачивать оружие я умею. Пожалуйста, мне очень нужно.

– Оу. Конечно. Что-то случилось?

– Да. Приходи ко мне, расскажу и покажу всё.

– Лады, уже бегу.

Положив трубку, Герхард пошёл было прибраться, но, сев на кровать, замер. В руке всё ещё лежала тяжёлая старинная связка ключей. Шершавые, местами покрытые ржавчиной, ключи, казалось, пригрелись. Их поверхность притягивала, хотелось гладить её, изучать шероховатости каждого ключа, пробовать ногтем формы вырезов. Карие глаза чуда скользнули по маленькой комнатушке, в которой он жил. Солнечные пятна августовского солнца золотили стены, выкрашенные в тёплые тона, падали на простой деревянный стол. В тени шторы притаилась полочка с книгами, с которой свисала парочка побрякушек, подаренных ему в разное время. Картина, простая печать на холсте, но зато с драконом. Всё тут было такое недорогое по цене, но уже давно ставшее ему дорогим по значению, по смыслу. Все его вещи были вот тут, в этих четырёх привычных ему стенах. А из окна открывался привычный вид на внутренний двор Замка. Что такое «поместье», он не мог себе представить. Этажи, коридоры, своя библиотека, сад – он мог составить список того, что, наверное, там есть или будет, но представить себя в таком большом доме не мог. Это всё-таки сказка, это всё-таки не может с ним происходить. От размышления его отвлёк стук в дверь. Адан! Уже!

– Черт! – Герхард бросился хотя бы одежду с кровати убрать, ту, в которой ездил в контору. – Да, войди!

Дверь открылась, и кузнец, высокий для чуда, широкоплечий, ввалился в комнатку.

– Привет ещё раз. Я взял отгул на сегодня на весь день. Ты говорил таким тоном, что я не был уверен, что половины хватит. Рассказывай, но только давай с чаем? Пить хочу ужасно!

– Конечно. – Чуд кивнул кузнецу, и они прошли на махонькую кухоньку. Тут и одному-то было тесно, а уж вдвоём и подавно. Адан, оценив масштаб бедствия, осторожно впихнулся на табурет за стол, придвигаясь к стене насколько можно.

– И? – его мучило любопытство, хотелось поторопить друга.

– Ну что «и»? Короче говоря, сегодня ко мне пришёл курьер и передал приглашение в контору к шасам, там мне вручили наследство. Мол, поместье родовое.

– Поместье?! Офигеть! – Адан подался вперёд, глядя во все глаза на друга.

– Посмотри на меня! Какое «поместье»? Ты можешь представить меня в поместье? – Тот нервно ухмыльнулся. – Я не мог поверить, что это правда, получая приглашение. Я не смог поверить, получив в конторе ключи от этого наследства. Да я даже сейчас не могу поверить, что это всё не сон. Никто из моих родственников не знает вообще ничего о наследстве. Это ладно. Смотри! – Герхард вынесся из кухни, но, быстро вернувшись, всучил Адану бумагу.

– Вот наследное завещание. Оно подписано Райрехом Таврэем. Но моя фамилия Тавр. Дальше больше: я уже был в нашей библиотеке, и там… Барабанная дробь… Нет ни-че-го об этом чуде, даже об этом роде нет ни слова. У меня ощущение, что это таки какой-то розыгрыш. Разве что очень дорогой розыгрыш. Чтобы высокопоставленный шас меня разыгрывал по чьему-то желанию, ему должны были очень много заплатить. – Выдохнув, он посмотрел на кузнеца напряжённо, в ожидании, что тот скажет. Одновременно хотелось услышать, что, мол, Герхард идиот, так открещиваться от нагрянувшего счастья, равно как и подтверждение того, что это чей-то розыгрыш. Адан молчал, размышляя, перечитывая наследную записку. Он неожиданно серьёзно отнёсся к подобной проблеме друга.

– Ладно. Давай так. По очереди. То, что ваши фамилии разные, это да. Но они и очень похожие. Потом… розыгрыш? Можно было сделать проще, а не нанимать одну из самых престижных шасских контор, тем более тут тоже кроется нюанс. Шасы не концы, для них деньги важны, но имидж не менее важен. Эта контора не взялась бы лгать ни за какие деньги. Для розыгрыша наняли бы кого-то другого, а то и просто кто-то переоделся бы агентом, принёс бы тебе всё и ушёл. – Чуд взял чашку с чаем, которую за время его рассуждений успел наполнить Герхард, и отпил. – Отличный чай, – выдохнул он. – Подумай сам. Да и ладно б надо было разыграть Сантьягу. Тут да, важна каждая деталь и приглашение в существующую контору – один из таких пунктов. А тебя! Ты вряд ли даже знаешь порядок оформления подобных сделок в Тайном Городе. Тебя и агентом можно было бы надурить с тем же итогом. Нет. Я думаю, это не розыгрыш.

Теперь молчал неожиданный счастливчик. Наследство нависло над ним с новой силой и в иных тонах. Друг был прав. По крайней мере, Герхард не мог оспорить его заключения, а значит, этот особняк всё больше становился настоящим, выплывая из условной дымки.

– Знаешь, я, наверное, дурак, – тихо проронил Герхард, изучая чаинки на дне своей чашки. – Но мне страшно. Вдруг мне впихивают чужое, зачем только, не понимаю. Шас сказал, что чуда, завещавшего мне это, казнили сразу после написания завещания. То есть он сделал что-то, наверное, против Чуди, наверно, у него не было наследников, и он выбрал род с похожей фамилией. Я думаю, это как-то так.

– Ну, то, что завещал похожей фамилии, – возможно, но мне всё равно не верится. Если над ним нависала кара Ордена, ему некогда было искать, а он, если у него было поместье, был знатным чудом. Он вряд ли знал твой род. Завещал бы другой семье с тем же успехом.

– Подожди, – Герхард нахмурился. – Точно. Прежде чем отдать мне ключи от поместья, у меня взяли кровь на анализ. И именно кровь оказалась ключом к получению наследства, а не фамилия. Я ничего не понимаю.

– Я, кажется, тоже, – не стал спорить кузнец, и друзья замолчали, прерывая тишину лишь глотками чая.

О чём думал Адан, неизвестно, а в голове Герхарда был развал, подобный каменной осыпи. Построенную им крепость взяли штурмом, и всё, что осталось от стен, теперь валялось в куче, которую и пробовал разбирать растерянный строитель.

– Ты меня приглашал на полдня – для чего? – подал голос кузнец, допив очередную порцию чая.

– Я решил, что сначала стоит поставить главную точку. На ключах есть портал, он заряжен, и он ведёт, должен вести, в поместье. Я хотел, чтобы мы вместе сходили туда. Если по ту сторону портала будет особняк, хоть руины оного, значит, завещание не фуфло, и тогда стоит пытаться найти информацию про завещателя. Если по ту сторону портала нет ничего или там уже давно всё снесли челы и всё перестроили – вопрос ну как бы снимется. Мне надо выяснить, «есть ли предмет спора». Но одному мне уже странно и страшно идти, потому что я ношусь с этим, натыкаюсь на свои сомнения, и у меня ощущение, что я схожу с ума.

– О, это по тебе заметно. Потому я весь тут и, конечно, схожу с тобой. Мне давно так интересно не было, – весело улыбаясь, кивнул Адан.

– Заметно? Вот это я докатился…

Портал активировали из комнаты, предварительно проверив энергию в нём, но артефакт был заряжен. Распахнувшийся алый вихрь вызвал волну трепета, и Герхард с трудом удержался, чтобы не схватить Адана за руку. Борясь с собой, он первым шагнул навстречу всем своим ответам.

Несколько шагов по коридору энергии – и он вышел на залитую закатным солнцем площадку. Следом почти сразу из портала вышел и Адан. Прямо перед ними стояла вся обвитая плющом статуя кого-то на коне или единороге, верх статуи совсем зарос и было не разобрать ни седока, ни животного. Под ногами сквозь траву проступали камни некогда мощёной площади или дороги, что вела к этой статуе. Поодаль, практически поглотив уже расходящиеся от площади дорожки, вставал стеною сад. Деревья, увитые диким виноградом и плющом, низко склонили ветви, и тёмно-зелёная листва образовывала непроходимую стену. Герхард замер, всматриваясь в сад, когда Адан мягко тронул его за плечо.

– Да? – вздрогнул Тавр, оглядываясь, движение продолжил кузнец, разворачивая друга спиной к статуе. В паре десятков метров перед ними начиналась мраморная лестница с резными каменными перилами, и дальше высилась громада здания. Массивного, на старый чудский манер, роскошного. Солнце светило практически в лицо, и мощное здание казалось тёмным и пугающим. Чёрные окна, плотно завешенные изнутри, и тёмный от времени камень не создавали ощущения гостеприимности.

– Оно существует, – негромко, будто боясь вспугнуть царившую тут тишину, сказал Адан и подтолкнул друга, предлагая тому идти первым.

– Да уж. Даже не знаю, рад ли я тому, что оно таки есть. – Он сделал несколько неуверенных шагов, медленно подходя к лестнице. Ладонь легла на широкие блестящие перила из белого камня. Сад и площадь перед домом совсем заросли, а вот дом и лестница казались лишь слегка запылёнными.

– Поместье защищает какая-то магия. Иначе оно выглядело бы куда хуже через шесть сотен лет-то… – задумчиво проговорил Герхард, поднимаясь по широкой прямой лестнице. Адан шёл следом, озираясь.

– Соглашусь про магию. Ты же не маг? А я маг. Так вот тут точно есть охранные заклинания и защитные наверняка. Мы где-то южнее Москвы, значительно южнее, судя по температуре и закату. В Москве ещё долго светло будет.

Измученный переживаниями дня, чуд промолчал, лишь кивнул. Тяжёлая окованная дверь была хоть и широкой, двустворчатой, но не тянула на парадный вход. Расправив на ладони связку ключей, Герхард стал выбирать подходящий, пока кузнец рассматривал петли и оковку дерева.

– Хорошо сохранилось и хорошо сделано. Смотри, как плотно смыкаются. – Проведя пальцем по дверям, он тут же отдёрнул руку с коротким вскриком. – Ох… Кажется, поместье не только зачаровано от влезания сюда кого ни попадя, но и физически открыть его без ключа нельзя.

Продемонстрировав другу сильный ожог, Адан отошёл подальше.

Некоторые ключи были похожи, так что копошение у дверей заняло какое-то время. Наконец третий ключ подошёл, и замок щёлкнул, легко поддавшись, как будто вчера поставленный. Ожог кузнеца впечатлил Герхарда, ему было несколько страшно, но он, осторожно взяв за ручки, потянул двери на себя, и те мягко, даже не скрипнув, открылись. Почти с минуту оба чуда пытались уловить звуки внутри особняка, но их встречала лишь тишина. Кивнув друг другу, они вместе шагнули внутрь.

Громадный зал, в который вела дверь, поражал. Высоченный потолок со сложной лепкой перетекал в колонны, будто увитые металлическими лозами, под ногами разбегались сложные многоцветные рисунки паркета, к стенам отодвинутые столы и поверх поставленные стулья были закрыты тканью. Это был зал для танцев, банкетов. Кажется, род Таврэй позволял себе подобные мероприятия. Перед глазами заплясали тени, заскользили в танце, голову наполнили отголоски стремительной музыки.

Герхард и Адан шли дальше, открывая двери. Величие огромного особняка захватывало дух, как раскрытый клад. Танцевальный зал перешёл в банкетный поменьше, от него разбежались коридоры с гостевыми комнатами, и в итоге они добрались до роскошного холла. Портал вывел их к заднему входу, в холле же были те самые огромные двери, которые при подходе к зданию ожидал увидеть Герхард. Первый этаж особняка был предназначен для приёмов и прислуги. Тут нашлась кухня и некоторые хозяйственные помещения. А вот второй этаж, лестницы на который расположились в двух крыльях особняка, предназначались для самой семьи. Центральный коридор представлял собой настоящий музей! По стенам и в углах стояли доспехи, на стенах висели старинные гобелены, изображавшие сцены битв. Наверное, они открыли все возможные двери, какие нашли, и остановились, уже попросту устав, в гостиной на втором этаже. Присев на застланный диван, чуды переглянулись.

– Не могу поверить, что этот дом теперь мой. Он… Огромен! Прекрасен! Я, кажется, влюбился в него! – светился радостью Герхард.

– Я тебе даже завидую. Не-не, по-доброму. Серьёзно. Ты заслужил его!

– Заслужил? Чем? Я ничего не сделал для него. Хотя… Надо сделать. Адан, когда поместье закрывали, его, видимо, закрывали впопыхах, а то и вообще на полпути бросили. Ты видел – в некоторых местах были открыты окна. Конечно, тут из-за этого не особо пахнет старьём, в принципе, свежо, но и невероятно пыльно и грязно, – выдохнул Герхард, проводя пальцем по столу перед ними, серому от слоя пыли. – Но где взять столько денег? Чтобы его вычистить, наверное, надо моё полугодовое жалованье ухнуть. – И глубоко задумался.

Примолк и Адан, но вскоре, явно что-то решив, мотнул головой:

– Давай для начала я тебе помогу. Потом на крайний случай немного чего-нибудь продадим, поместье не пострадает, а тебе будет на что остальное привести в порядок.

– Ты мне поможешь?

– Ну конечно! Ты поделился со мной такой тайной. Я хотел бы дальше помогать тебе. В конце концов, дом-то достаточно прилично сохранился, а вот сад и всё вокруг в убитом состоянии. Уверен, тебе понадобится кузнец.

– Спасибо.

Адан только отмахнулся. Он не бедствовал и помочь другу деньгами мог. Герхард это знал и потому не стал отговаривать приятеля. Зачем врать? Помощь нужна, а кроме того, Адан знает – Герхард всё вернёт и отблагодарит.

– Тогда отправимся в Орден, – предложил Герхард. – Надо поискать клининговую компанию, которая взялась бы за очистку дома. Такую, чтобы её сотрудники сделали свою работу аккуратно. И чтоб ничего не украли.

– Пойдём. А насчёт компании – смотри сразу шасов. Да, дороже, но в них ты можешь быть уверен! Не украдут, а ещё и номерок подскажут кого из оценщиков. Мы ж с тобой вряд ли знаем, что тут продать не критично.

Покидать дом даже не хотелось. Это как покупаешь дорогую сорочку к балу, примеряешь и крутишься перед зеркалом, не в силах её снять.

Уставшие чуды выпали из портала в комнате у Тавра и рухнули на кровать. Осмотр поместья выжал их досуха. Мало того, что ни один из них никогда не был в подобных домах родов Чуди, так ещё и это всё можно было потрогать. Никто не шикнет на тебя, что нельзя, руки прочь и тому подобное. Оно всё твоё! Что хочешь, то и делай. Магия, на которую не поскупились, защитила особняк, и, если бы не отворенные окна, открывшие проход для пыли и грязи, в дом можно было бы сразу переехать. Но ничего. Траты на уборку меркли по сравнению с масштабом владения.

– Я лежу на чём-то неудобном, – наконец, поёрзав по кровати спиной, сказал Адан, приподнимаясь и вынимая из-под себя картонный пакет шасской конторы.

Герхард впопыхах, убирая с кровати одежду, не заметил пакета и оставил его там, куда положил, вернувшись от адвоката.

– А что это? – Кузнец осторожно вынул из пакета картонный конверт, который встопорщился от содержимого.

– О! Я о нём совсем забыл. Ну, на нём не было надписей, и я не стал его пока трогать. – Герхард взял плотный чёрный конверт и, повертев, вскрыл ножом, протянутым кузнецом. Из конверта выпал перстень-печатка со сложным красивым гербом и рубином в центре.

– Ого! А ты говоришь, где взять деньги на уборку, – присвистнул Адан.

– Нет. Погоди. Это нельзя продавать. Эта вещь – зацепка к поиску информации о Райрехе. Если в библиотеке не смогли найти по названию, может, Райрех – псевдоним? Но вот печатка с гербом, наверное, настоящая, иначе зачем её было забирать из дома и оставлять у шасов на всё это время? Я уверен, с её помощью мы найдём информацию! – Энтузиазм захлестнул чуда, и он восторженно посмотрел на сгорающего от любопытства друга.

– Ну, шанс вполне есть, – присоединился к восторгу тот. – Но завтра. Сегодня мне, пожалуй, пора к себе. А то я уже готов сожрать дракона! Ты тоже поужинай.

– Но-но, за дракона тебе Морэл спасибо не скажет. А потом ещё Найтин отдельно «поблагодарит». Я брал уроки полётов на этих зверях, скажу так: учителя страшнее!

Оставшись наедине с впечатлениями дня, Герхард лёг на кровать и взял кольцо. Тяжёлая печатка была выполнена из белого металла с чернением, наверное, из серебра; в центре, обнимаемый лапами грифона, был вставлен рубин приличных размеров.

Желая насладиться игрою граней, Герхард потёр перстень о рубашку, металл в пальцах на миг нагрелся, и на грудь Тавру упал толстый блокнот в мягком кожаном переплёте. Полежав несколько секунд, будто прижатый этой новой находкой, чуд таки взял книгу. Первые же страницы прояснили назначение секрета – это был личный дневник. Тавр начал читать, листая старые, исписанные от руки страницы, и сон мгновенно ушёл на дальний план, и даже желание поглотить обильный ужин отступило перед волнами информации, что захлестнули с головой.

«21/02.

Сегодня был прекрасный и плодотворный день.

Исследования выходят на новый уровень. После тщательных проверок и тестов образцы, на которые было произведено влияние чистой материи Объекта ТК, остаются стабильны и жизнеспособны. В стрессовых ситуациях наблюдается стремление к изменчивости, дабы минимизировать потери. Это может послужить серьёзным основанием для создания более совершенных форм жизни. Я оставил коллеге проработать варианты использования чистой материи для определения наилучшего процентного содержания компонентов. ТК пока стабилен, и мне удаётся удерживать его в стазисе, хотя его ткани сильно сопротивляются влиянию веществ, которые я ввожу. Удивительно, но он в равной степени сопротивляется как химическому, так и магическому воздействию, порождая во мне восторг всякий раз, как я задумываюсь о его природе. Лучшим селекционерам Ордена не удавалось создать ничего подобного за всю историю существования этой науки в Чуди! Я бесконечно рад, что в мои руки попал этот самородок. Однако восторг от чистого Объекта не должен затмевать целей моей работы. Время пока есть, но боюсь, оно играет не на моей стороне.

Завтра с утра надо оговорить возможный перевоз Объекта в новую лабораторию, которую я заложил вдали от Ордена и ТГ. Некоторые достижения должны быть явлены миру только в своей конечной форме. Промежуточные результаты порой вызывают отторжение в вопросе выбранных методов. Увы. Сколько бы ни прошло времени, нас до сих пор преследуют такие страхи, которые многие именуют «нормами морали». Какая чушь! Если результат стоит того, можно закрыть глаза на то, как он достигнут.

А теперь спать. У меня есть лишь пять часов, а дальше крайне насыщенный день».

Герхард был потрясён и даже шокирован, он не всё понимал из написанного, особенно когда автор дневника доходил до совсем научных выкладок, но, убив полночи и прочитав часть дневника, он понял следующее: дневник принадлежит самому Райреху, который занимался научной деятельностью. Утром, с трудом проснувшись, лежа в кровати, он проматывал в голове кусочки из ночного чтива и пытался понять их. Надо было читать дальше, но обещание помочь Адану, данное вчера, никуда не делось. Надо – значит, надо, а потом можно снова посетить особняк. Теперь былая, почти детская радость от обладания наследством была несколько омрачена описанием экспериментов последнего хозяина поместья.

Простые процедуры утра проскользнули, будто не замеченные, и чуд с трудом вынырнул из своих дум, переступая порог кузни.

– Адан, привет! – Он подошёл к рабочему месту друга и сонно плюхнулся на табурет, протирая глаза ладонью.

– Скажем так, ты выглядишь ещё хуже, чем вчера, – обеспокоенно заметил тот, натирая клинок специальной тряпкой для полировки.

– Ага. Помнишь то кольцо, что ты вчера из-под себя вытащил? Так вот в нём, в кольце, оказался дневник. Распаковка артефакта сработала на трение! Видимо, потому его и положили в плотный конверт, чтоб случайно не потёрлось… Так вот, я этот дневник решил почитать.

– И что там? – насторожился кузнец.

– Ну, для начала… почерк у этого Райреха, как у единорога задним копытом. Глаза сломать проще. Потом пишет он зачастую всякую научную хрень. Он сначала был при Ордене учёным, работал с селекционерами Бестиария. Потом… Потом он перешёл на личные изыскания. Точнее, на личное. На «дело всей его жизни». Но, кажется, его работа не очень одобрялась. В общем, ты мне сегодня ещё раз нужен будешь. Хочу с тобой туда снова сходить. Ты же не против, надеюсь? Кстати! Подыскал с утра одну клининговую контору, отзывы хорошие и цены не запредельные. – Герхард взял из стопки клинок и мастику, начиная помогать тому, стараясь не смотреть на друга. Вчерашнее предложение о финансовой помощи всё ещё сильно смущало его.

– Отлично. Покажи прайс, я переведу тебе денег, – легко ответил Адан. – А насчёт этого Райреха. Слушай, не парься ты так. Ну, творил мужик хрен знает сколько лет назад что-то. Там вон кто только не творил. И фата Мара, и навы, помню, что-то мутили. То, что тут и наши отличились умом и сообразительностью, меня вообще не удивляет. Время такое было. Иногда в Тайном Городе надо напрягать разные мышцы, чтобы выжить против рванувших с места вдаль противников. Даже если время мирное. Оно мирное ровно до того, пока кто-то, ты или другие, не добегут до чего-то стоящего, и тут же война. Надо ж опробовать изобретение.

– Ты так легко рассуждаешь о войнах, хотя сам даже фехтуешь очень условно, – фыркнул Герхард, который пусть магом и не был, зато фехтовал хорошо, среди своих сверстников, и немного этим гордился.

– А мне-то зачем? Я тебе меч скую, ты и махай, – он вконец развеселился. – Ой, да брось. Ты такой серьёзный, что мне тебя уже пощекотать хочется. Понимаешь, я не «легко рассуждаю о войнах», а просто вижу со стороны. У меня отец и дед до того были в штабе тактиками. Мой младший брат туда же пошёл, головой думать, а мне молот ближе оказался. Я люблю руками что-то делать. Но от них я много слышу.

– Ну хорошо. Знаешь, не вопрос. Давай тогда поскорее управимся с твоей работой и посмотрим, что там с уборкой. Мне не терпится нормально осмотреть дом. В той грязи, что мы вчера нашли, можно, по-моему, скелет спрятать, не то что какие-то тайные комнаты.

Адан весело кивнул и склонился над своей работой.

– Итак, мы начнём по вашей просьбе со второго этажа. Нам в целом не принципиально. Времени займёт не больше трёх часов, – невысокий плотный шас стоял с чудами в рабочем кабинете. Тут не было окон, и потому кабинет оказался самым чистым помещением второго этажа.

Договор с компанией прошёл быстро и легко, шасы ровно к оговорённому времени открыли портал к главным дверям особняка. Команда разношерстного народа выгружала коробки и уборочных големов, а шасы пошли осматривать фронт работ. В целом всё было понятно: очистить поверхности и мебель, всё привести в парадный вид и при этом не попортить. Чудов заверили, что контора уже не раз работала с подобными древностями и никакие новомодные средства ничего не испортят. Начистить оружие и доспехи вызвался Адан.

– Начать лучше с коридора, что пронизывает весь этаж, вот только мы бы вас попросили убрать со стен гобелены и картины, а доспехи унести пока куда-нибудь. Хотя бы вот в кабинет. Просто раз их будем обрабатывать не мы, мы не хотим нести за них ответственность.

– Ну хорошо. Да, мы понимаем. Тогда сейчас быстро перенесём, пока ваши разбираются. Сколько у нас есть времени, чтобы не мешать уборке? – поинтересовался Герхард.

– Около часа. Дом большой и, раз мы работаем с таким образцом антиквариата, надо тщательно подобрать средства к каждому виду уборки, – шас явно хотел порассуждать: сев на любимого конька, рассказать, как тщательно они продумывают подход, чтобы достичь максимального эффекта, и как не прогадали чуды, обратившись именно к ним… Но его оборвал Адан любезной улыбкой и жестом, приглашающим выйти.

– Пойдём, уберём всё. – Кузнец тоже направился к выходу.

– Ты с ним не очень учтиво поступил, – вздохнул Герхард, выходя следом.

– Шасов можно слушать вечно. Платить им и слушать, слушать и платить, – весело фыркнул тот в ответ. – А время как раз у них тоже платное.

Доспехи плавно перекочёвывали в кабинет, в котором уже тоже наследили так, что придётся убираться и тут. Герхард с Аданом по одному переносили стойки с ними, стараясь не повредить. Некоторые фамильные латы были такими красивыми, покрытыми тонкой гравировкой, что кузнеца уже распирало вдохновение всё это попробовать повторить. Он засыпал друга комментариями о методах травления и чернения металлов, когда они дошли до очередного стоящего на подставке доспеха.

– Смотри, тут даже золотом прокрасили узор. – Адан привычно взялся за поддерживающую доспех стойку и замер. – Герхард, помоги-ка. Кажется, этот прилип к полу.

Тот подбежал, и они вместе попробовали поднять доспех, вдвоём они даже смогли это сделать, но он был странно тяжёлым.

– Он не прилип. Ладно, давай отнесём его в кабинет.

Двое кое-как отволокли латы в кабинет и положили на пол. Кузнец присел рядом, рассматривая их:

– Знаешь, странно. Смотри, вот тут и тут, – он указывал в разных местах ногтём, – доспех заварен. Обычно латы надеваются на манекен или вообще на конструкцию, их поддерживающую, но они съёмные. Доспех всегда можно надеть и поехать в бой. А тут он представляет из себя цельную вещь. Считай, он уже испорчен.

Чуды сели над сложенным в странной позе доспехом.

– Руки приварены к груди крест-накрест и очень прочно. Смотри, сколько точек сварки. Ноги сварены вместе пятками. Да, композиции пытались придать вид героический, но на самом деле вышло так себе. Он так плохо держался или это нелюбимый комплект брони, что с ним так обошлись? И главное – что внутри-то, если он такой увесистый? – Адан озадаченно вертелся, пытаясь заглянуть в щели.

В итоге, не утерпев, он сотворил сканирующий аркан.

– Доспех очень мощно зачарован. Я не могу понять, что в нём такое.

– А ты можешь его вскрыть? – вдруг решился Герхард. – Ты сказал, доспехи всё равно испорчены пайкой.

– Я могу попробовать, – кивнул кузнец. – Но надо ко мне в мастерскую его оттащить.

– Давай уберём остальные, вдруг ещё найдутся такие же, и пойдём.

Такой доспех в итоге оказался всего один. Они освободили стены и пол всего коридора и не нашли больше никаких подобных варварств по отношению к древним ценностям. Попрощавшись с шасами, руководящими уборкой, они взяли заваренный доспех, и Адан открыл портал в свою мастерскую.

Было уже поздно, так что народу в кузне не оказалось. Разместив на столе и хорошо закрепив находку, чуды стали её осматривать. Кузнец простукивал, ощупывал места спаек и готовил инструмент, Герхард же рассматривал узор на доспехах, пытаясь понять что-то по внешнему виду, но стальной рыцарь не спешил раскрывать своих секретов, он молча лежал на спине, сложив на груди руки.

– В общем, печь не остыла ещё, сейчас быстро наберёт температуру. Я думаю, сначала можно снять шлем, тут, конечно, аж в шести местах приварено, но дело не такое сложное. Руки я буду до утра разбирать, чтобы не сильно попортить.

– Хорошо, давай сначала шлем. Через него в любом случае будет видно, что внутри. И знаешь что, Адан? Мне не по себе.

– Аналогично, – проворчал задумчиво кузнец, берясь за работу.

Прошло больше часа, наконец сдалась последняя спайка, и шлем утратил целостность с остальными доспехами. Кузнец в перчатках осторожно взялся за него и дёрнул было, но оказалось, что внутри что-то есть, и это что-то удерживало шлем на прежнем месте.

– Да что ж там такое?! – рыкнул кузнец и с силой, упёршись в стол, потянул шлем на себя.

Тот с хрустом и треском снялся… с головы.

Оба чуда вскочили и тут же отпрянули. Из доспехов торчала иссохшая голова, изуродованная гримасой ужаса или крика. Потемневшая кожа плотно обтягивала кости черепа, запавшие глаза ссохлись в угли. Единственное, что выделялось, – рыжие волосы и борода. Когда Герхард и Алан рискнули подойти поближе, то поняли, что вопросов появилось ещё больше.

– Он в таком виде, будто его в этот доспех заковали заживо…

– Очень похоже на то. Надо снять все доспехи, я помогу. – Рассматривать искорёженное лицо было страшно, и в итоге кузнец накинул на него тряпку.

Следующие часы работы поглотили с головой, но под работу говорить особо не хотелось. Каждый думал своё, но оба, не сговариваясь, сходились к мысли: «Какой весёлый дядя был Райрех, если у него просто в коридоре мумии стоят. Какие тогда скелеты по шкафам рассованы?»

Пару раз чуды прерывались на чай, но даже там перебрасывались короткими, почти ничего не значащими фразами. Чем дальше раздевался мертвец, тем более убедительной становилась версия о том, что внутри он был ещё живой, а очнувшись, понял, что вмурован заживо. Обратные стороны шлема, кирасы украшали выведенные в спешке руны. Сверившись со справочником, Адан сказал, что это похоже на зачаровку от всех видов энергии. И от звука. Так что, заковав заживо какого-то чуда, ему даже не дали шанса позвать на помощь. Жестокость ужасала, пленник доспехов умирал медленной смертью, без воды и еды. Шлем изнутри был заварен отдельной пластиной, так что обзора не было, и, возможно, воздуха внутрь практически не поступало. Умирающий ободрал об эту пластину всё лицо и сломал нос, но ему это не помогло.

Когда последние части лат легли в сторону, чуды молча нависли над покойником. Наконец Адан заговорил:

– На нём была сорочка, хорошая, судя по ткани. Обрывков, конечно, мало, но что есть. Странно, ткань изрублена на нём словно мечами, но на теле следов нет. – Трогать мумию оба брезговали, потому кузнец осторожно ощупывал того стальным прутом. – Более того, сорочка была белая. Имеются белые обрывки, но вся остальная ткань залита кровью. Может, конечно, кровь не его. Ну, там, например… на нём лежал кто-то, кто истекал кровью. Но как-то странно всё это.

– Почему в доспехе в принципе осталась мумия? – недоумевал Герхард. – Она должна была истлеть. Доспех не герметичен, стоял в продуваемом шестьсот лет доме, практически под открытым окном, а мумия целая. Ну, если не считать того, что она усохла. Поместье было зачаровано от живности. Насекомые, птицы – ничего такого в доме нет. Но от бактерий-то нельзя зачаровать помещение. Да и кому бы это понадобилось?

– В том особняке, по-моему, заколдовано почти всё, что можно заколдовать. Я думаю, что его состояние и целостность – это тоже следствие заклинаний на доспехе, – кивнул Адан. – Может, покажем его кому-нибудь?

– Кому? Я пока не уверен, что хочу рассказывать в Чуди об этом приобретении. Я хочу разобраться с этим подарком и с его… секретами сам. А потом уже нести в Орден новости, что я такой крутой, обзавёлся поместьем. Вот был бы у тебя знакомый биолог… – мечтательно выдохнул Герхард, стараясь не смотреть на труп.

– Увы. У меня в семье все тактики и стратеги. Я вот один руками люблю что-то делать. Ну и знакомые у меня либо кузнецы, как я, либо вон гвардейцы. С химиками-биологами-дознавателями точек пересечения как-то не выдалось, – даже несколько виновато ответил Адан.

– М-да. У меня тоже гвардейцы, ну и с парочкой наездников на драконах знаком. Но это тоже не те, кто мог бы помочь с трупом.

Чуды примолкли, украдкой посматривая на тело. Искорёженный труп под простынкой молчал, выпирая из-под ткани изломанными руками и коленями.

– Доспехи оставь мне, я постараюсь отчистить места, где мы их испортили, и потом верну. Ну и внутри тоже почищу от этого… господина. – Адан невольно сморщился, хотя тело уже давно не пахло.

– Ну тогда я его… Заберу обратно. Положу пока в тёмную кладовку какую-нибудь, там подумаем, что с ним делать. Может, при разборе всего владения обнаружится склеп или иное захоронение. Тогда туда подхороним. Думаю, там не обидятся, – невесело ухмыльнулся Герхард. – Как бы только его нести? Трогать его не хочется.

– Варежки вон возьми, потом вернёшь. От жара раскалённого металла они точно быстро прокалятся и, если даже что на них и будет, сдохнет в муках. Сейчас завернём, и я, наверное, помогу тебе его волочь. Он хоть и усох, но одному таскать его не очень сподручно.

– Ты не представляешь, как я тебе благодарен, Адан! – искренне выдохнул счастливый обладатель трупа.

«11/03.

После почти месяца работ я перевёз лабораторию и наконец-то запустил её в прежнем режиме. Тут места намного больше и нет лишних глаз. Конечно, без помощников трудновато будет, всё придётся делать самому, но ничего, исследования не терпят лишних свидетелей, тем более что многие из них уже не поддерживают меня так, как это было вначале. Объект ТК жив, но на его удержание требуется всё больше веществ. Мой коллега изобрёл новое снотворное, так как просто увеличивать дозу мы больше не можем – образцы тканей и крови начинают слишком сильно загрязняться, а это мешает опытам.

Кстати, раз уж я сел, чтобы записать события последнего месяца, стоит упомянуть, что колония карликовых василисков, с которой я и начал свою работу, заметно подросла в размерах и сменила цвет. Сначала мы думали, что они стали возвращаться к своему дикому прототипу, но исследования показали, что это не шаг назад, это шаг вперёд. Показавшиеся нам тёмными шкуры особей реагируют на перенос под лампу: заметно белеют. Мимикрия пока неполная, но есть явное движение в эту сторону. Минусом стала некоторая агрессивность взрослых особей, но обучаемость не упала, так что на досуге я дрессирую самца, которого назвал Марком. Он очень смышлёный и уже научился различать ручку и металлический скальпель, когда я говорю ему принести либо одно, либо второе. Ещё из его достижений – Марк быстро ориентируется, когда надо что-то открыть, взять в пасть или перетащить. Находит петли, поворачивает предметы, ища выемки. Я продолжу свою работу с ним, думаю, это не предел его возможностей, особенно при том, что работа с ним не прекращается и на генном уровне.

Завтра надо будет выделить тестовую группу карликовых виверн и начать работу с ними. Очень интересна эволюция полёта».

Вечером почитать не удалось, и Герхард продолжил ознакомление с дневником наутро. Некоторые куски приходилось пропускать, они были слишком сложно для него написаны, но обычных описаний жизни и исследований хватало. Исследования Райреха занимали чуда, описания не казались страшными или странными, и почему тому пришлось переехать куда-то, он не понимал. Работал последний Таврэй с животными, вроде улучшал их и обучал, но в тексте часто упоминалось, что разделял его стремление к исследованиям только один коллега, один из всей своры учёных, что были с ним раньше. До причин такого отторжения Герхард пока не добрался и собирался сегодня осмотреть отмытый особняк ещё раз, теперь уже куда кропотливее.

– Привет, Адан! Контора мне отписалась, что уборка закончена. Я думаю сходить и посмотреть, всё ли отмыто. Ты как? – он набрал друга, выйдя из дому с мыслями зайти сразу в кузницу.

– Привет. Слушай, сегодня не получится. Мне очень интересно с тобой сходить, но тут привалило работы. До вечера точно не разгребусь, – вздохнул тот в ответ.

– Да, печально. Мне всё ещё не по себе в этом поместье. И пусть больше доспехов с сюрпризами мы не нашли, но мы, вероятно, и не осмотрели все доспехи. Возможно, они ещё где-то есть. Но даже если не доспехи… Мало ли где что найдётся.

– Да не трусь. Живого там ничего нет, а мёртвое не кусается. Если что найдёшь – звони, я хотя бы на трубке повишу, поболтаю. Может, чего посоветую.

– Хорошо, – со вздохом отозвался Герхард, отбивая звонок и активируя портал.

Вчера он успел согласовать с де Тонгом небольшой отпуск на недельку-две и теперь мог без проблем разобраться с особняком. Старый вояка, узнав, что завещание не было липой, порадовался за молодого гвардейца и напросился в гости, когда тот закончит приводить наследство в надлежащий вид. Впрочем, Герхард был уверен: если попросить отпуск на прогулку с девушкой, а не для дела, де Тонг одобрил бы и это. Иногда казалось, что он спит и видит, как женить весь свой отряд.

Поместье встретило нового хозяина благородной игрой света в резных отмытых окнах, глубиной цвета старинного дерева на полу, от которого ранее угадывался только условный рисунок дощечек да рубиновым оттенком обшивки мебели. Убранство доставшегося ему особняка было столь роскошным, что чуд, ходя по коридорам и залам, невольно снова ощущал собственную блёклость. Контора поработала на славу, отмыв от потолка до пола всё, что было в слоях вековой пыли. Тяжёлые люстры под потолком танцевального зала сверкали в лучах солнца гранями множества сложных украшений, отбрасывая мириады бликов подобно дискотечным шарам. Герхард стоял запрокинув голову, не в силах оторвать взгляда, когда до него донёсся звук. Это был звон колокольчика, магически усиленный, он разбегался по пустому дому, будто проворный курьер, ища хоть кого-то, чтобы передать весть.

– Но… Это невозможно! Как нельзя скрыться от спама, если у тебя есть телефон, так что же… Нельзя скрыться от гостей даже на необитаемом острове? Это, конечно, не остров, но… – теряясь в догадках, кого могло принести сюда и, главное, к какой двери, чуд пошёл искать тот самый вход, где его ждал неведомый гость. Сначала он решил проверить главный вход за садом, куда вела широкая мощёная дорога.

– Здравствуйте, – створка ворот с большим трудом поддалась, кажется, ему даже помогли сдвинуть её с места.

За воротами высунувшийся чуд увидел гостя, который, к его величайшему удивлению, оказался навом. Элегантно, но не особо дорого одетый, он напоминал клерка какой-то крупной компании.

– Приветствую вас, – с улыбкой ответил гость. – Я узнал, что совсем недавно у вас появилось наследство, и, судя по вашим доходам и уровню семьи, вам это, как бы сказать, непривычно. Я хотел бы предложить вам свои услуги.

– Это какие же?.. – Герхард был порядком заинтригован, но не удивлён. Скорее всего, контора шасов, нанятая для уборки, сообщила ему о новом владельце поместья.

– Я могу пройти? Не через дверь же нам говорить? – не снимая с лица приятной улыбки, предложил нав.

– Да… Пожалуй. Пройдёмте.

Гость, не сильно напрягаясь, открыл створку ворот шире и, проходя, закрыл за собой.

– Извините. Тут много лет всё пребывало в запустении, вот ворота и вросли в землю, кажется, чуть ли не в прямом смысле. – Они шли по дороге, и чуд оглядывал заросли, в которые превратился ранее ухоженный сад.

– О, думаю, могу с этим помочь, – легко ответил тёмный. – Видите ли, я специализируюсь на старинных вещах, древностях, реставрации. Чтобы вам каждый раз не рыскать по всему интернету, я с удовольствием помогу вам, найму ровно тех, кого надо, с самыми лучшими рекомендациями.

– Простите. – Герхард отвёл взгляд, рассматривая теперь запылённые ботинки нава. – У меня очень мало денег. Как вы верно заметили ранее, особняк немного не вписывается в уровень дохода моей семьи. Я боюсь, вы не по адресу. У меня не будет столько денег, чтобы нанимать кого-то для реставрации, ещё и вам агентские платить.

– Не переживайте, я отлично понимал, куда иду. Одной из моих специализаций является оценка антиквариата, – он протянул Герхарду визитку. – Я не шас и выклянчивать у вас денег не буду. Я просто начинающий в своём деле, и вы, как клиент, мне нужны не для заработка, а для практики. Вы же не будете против оставить отзывы о моей работе, посоветовать меня потом кому-то? Денег я потом заработаю. Как говорят челы: «У меня вся жизнь для этого впереди!»

Лёгкий смешок нава как-то расслаблял. Чуд очень редко встречал представителей Тёмного Двора и уж точно никогда с ними так свободно не говорил. Он представлял их себе злыми, молчаливыми, строгими, но оказалось, что вполне контактным был не только комиссар Великого Дома Навь, славящийся учтивостью и вежливостью. Поиск клининговой конторы изрядно помотал нервы, и предложение нава казалось очень привлекательным, а если это всё ещё и за «спасибо», то будущее его наследства начинало приобретать более позитивный окрас. Шасы своему сюзерену точно не соврут, не то что ему, чуду. Он задумчиво повертел чёрную матовую визитку с серебряными вензелями.

– Знаете, мне очень нравится ваше предложение. Я действительно не силен в… вот в этом всём. Я простой гвардеец, куда мне до фамильных особняков, так что, если вы действительно не будете много просить за посредничество, я, пожалуй, воспользовался бы вашими услугами. Правда, с оценкой древностей… Может, пригласить кого-то ещё? Ну, я надеюсь, не обижу вас этим? Дело в том, что мне поначалу хотелось бы услышать побольше мнений.

– Конечно! И я даже не буду настаивать на конкретных оценщиках, пригласите кого угодно, для чистоты эксперимента. – Он легко улыбнулся, вообще не показывая, что его что-то задело.

Но, может, и не задело? Нав сказал, что он новичок. Получается, если чуд пригласит других мастеров, то это не обидно наву, напротив, тот получит ценный опыт. Всё-таки тёмные очень мудры: во всем ищут выгоду, но не только денежную. Знания и умения потом легко конвертируются в деньги, а вот их купить куда сложнее. Герхард невольно проникся к гостю дружескими чувствами и уважением.

– Ой, я совсем невоспитанный, – вдруг охнул чуд. – Я забыл спросить, как вас зовут. Моё-то имя вы уже явно знаете, раз сверялись о доходах семьи.

– Марга, – нав протянул чуду руку.

– Герхард, – тоже решил обойтись именем тот. – Очень приятно.

Осмотр особняка пошёл куда активнее. Марга деловито засовывал свой нос в каждую щель, таская с собой чуда туда-сюда, а порой и обратно. Если Герхард и хотел бы осмотреть особняк тщательно, то один он не достиг бы таких результатов. Чтобы не заниматься освоением кухонного пространства образца чудского прошлого, нав приволок и поставил в гостиной кофемашину, чайник и простенькую микроволновку. Запитывать приходилось от магической энергии, но заказывать кофе порталами в тех количествах, в которых его употреблял тёмный, было бы в разы накладнее.

Решено было переоборудовать кухню, ванную и удобства в первую очередь, иначе жить в особняке было бы затруднительно. За время осмотра Марга выделил некоторое количество предметов утвари, которым поставил свой ценник, подробно описав, за что плюс, за что минус к цене, показал подобные вещицы в коллекциях видных антикваров Тайного Города, но всё же на следующий день решено было сходить к парочке мастеров и услышать их мнения. Герхард не хотел приглашать кого-то к себе, потому записался с помощью нава на приём.

Активный день вымотал Герхарда. Нав выбирал для себя гостевую комнату, а чуд упал в рабочем кабинете Райреха на диван, доставая недочитанный дневник. Пролистывая до места, где он остановился, чуд впервые заметил, что дневник не полный. В той части, что он уже прочёл, он вдруг наткнулся на еле заметные кусочки, оставшиеся от листа, которого теперь тут не было. Видимо, увлёкшись чтением, он не заметил этого в первый раз. Начав пролистывать и детально осматривать книжицу, Герхард нашёл ещё несколько мест, откуда аккуратно были удалены какие-то страницы. Вот теперь описание нарастающего напряжения вокруг трудов Райреха показалось ему не таким уж странным.

«15/04.

Сигнальный контур вокруг поместья оповестил об открытии порталов. Таки пришли. Ну что ж, я готов к этому. Закрыв и запечатав лабораторию, я вышел гостям навстречу. Пожалуй, они даже смогли меня удивить – такой толпы ожидать было трудно, но когда я был плохим хозяином своего дома?

Я вышел на крыльцо в своём привычном камзоле, чем, кажется, смутил их, ожидающих моего бегства. И очень вежливо поинтересовался, чем обязан такому визиту?

«Мы пришли осмотреть ваш дом. Не оказывайте сопротивления».

О, герцог Лиамэл, как обычно, на своей волне: не сопротивляйтесь, не делайте, не говорите. Наверное, именно из-за него такой многообещающий проект оказался под полом.

Я в ответ предложил им вина и пригласил в гостиную.

Зачем им знать, что я готовился к этому моменту в последние дни. Не только у них есть «свои» люди, не все предали меня, перестав верить в успех.

О, как приятно было видеть замешательство на их лицах. Они готовились к чему угодно: обливать презрением сломленного учёного, забившегося в свой жалкий угол, противостоять сопротивлению яростного воина, отстаивающего свой последний угол, но только не благодарить за гостеприимство светского, довольного всем льва, приглашающего их в свой роскошный угол. Пусть смотрят, пусть хоть простучат все стены, я не зря готовился к переносу лаборатории столь тщательно.

«Благодарим вас за содействие. Это не займёт много времени…»

Лиамэл пытается сохранить лицо, но я вижу, его вера в то, что Объект у меня, пошатнулась. Надо сделать всё, ублажить их по самому высокому разряду, не отказать ни в чём, и тогда они больше сюда не вернутся.

16/04, вечер.

Я победил! Лиамэл утёрся пустотой. Я чист! И у моей чистоты с полсотни свидетелей, слепых, как и приволокший их герцог. Но это всё уже не важно. Важно то, что я смело могу продолжить свои изыскания. Коллега не был рад прятаться в подвале всё это время, пока я ждал и принимал гостей, но ничего, эти временные трудности мы пережили, и теперь перед нами открыты все горизонты.

Объект сопротивляется. Снова пришлось пересобирать снотворное: он вырабатывает иммунитет достаточно быстро и всё резче пробивает блок на своём сознании. Сегодня, когда я зашёл, он водил лапами по стеклу со своей стороны, будто искал выход. Коллега был рядом, и мы быстро блокировали ТК. Но это тревожно. Надо изобрести принципиально новый способ удержания.

Марк демонстрирует невероятные успехи в мимикрии, причём мне удалось надрессировать его на то, чтобы он делал это по команде. Он понимает даже слова, обозначающие цвета. Это невероятно. Интеллект василиска развился многократно. Остальные особи, с которыми я приостановил работу над геномом на разных стадиях, не проявляют признаков отката к первоначальному состоянию. Мутация стабильна.

Коллега занялся вивернами. С ними пошло сложнее, чем с василисками. Мы подозреваем, что дело в крыльях. Объект бескрыл, но виверны, скорее всего, смогут направить модификацию в нужное русло и сохранить полёт.

Подумывали взять что-нибудь покрупнее, но пока все подопытные демонстрируют увеличение роста, а пространство под лабораторию ограничено подвалом моего особняка, так что пока рано думать о больших животных.

P. S.: Задумываюсь над вопросом, который пока не решился озвучить коллеге: если такие результаты показывают животные, что будет, если провести подобные опыты на разумных?»

Чтение увлекло настолько, что Герхард не заметил, как стемнело. Он всё ещё лежал на диване в кабинете, когда в дверь постучали. Спрятав под себя дневник, чуд окликнул:

– Войдите!

Марга вошёл, держа в руках очередную чашечку кофе.

– Вы что-то тут совсем уснули. Я заказал ужин и думал пригласить вас разделить трапезу. В мои обязанности, конечно, входит только дом, но, если вы умрёте от голода, его снова закроют, и я потеряю доступ к этому складу невероятнейших вещей! Изучая доспехи и оружие, сложенные на втором этаже…

Его прервал звонок телефона, и нав тактично замолчал. Герхард поднял трубку.

– Да?

– Привет, это Адан. Ты звонил утром, и больше за весь день ни слова. Ты куда пропал? Я несколько беспокоюсь. Ждал от тебя вестей и не дождался.

– Адан, слушай, у меня просто… очень много тут работы. Ну, знаешь, я… В саду был весь день. Тут же не сад, а джунгли в прямом смысле. Дом-то отмыли, благодаря тебе, а то, что за его стенами, никуда не годится. Вот я приглашал тут умных людей. Советовался. Извини, я очень устал. Как раз ложусь спать, – чуду очень хотелось завершить разговор, и он искал подходящий повод.

– О, может, я заскочу тогда перед сном? Ты ж у себя сейчас?

– Нет. Я решил переночевать в особняке.

– В особняке? – даже по голосу ощущалось, что друг сильно напрягся. – Нет, ну, твой дом, конечно, почему бы и не спать в нём. Но ты напиши завтра, что ли, что и как. Хорошо?

– Да, конечно. Давай, до созвона, – отбив звонок, Герхард поднял голову и увидел Маргу, стоящего над ним, за головой.

Нав улыбался весело и, кажется, рассматривал спинку дивана. На молчаливый вопрос он изящным жестом указал на пару зацепок на обивке.

– Кажется, тут неплохо проводили время прежние хозяева. Похоже, что кто-то слишком страстно вцеплялся здесь ноготками.

Марга отошёл к двери.

– Спуститесь? Ужин уже доставили, мне отписался курьер. – И вышел, чтобы не смущать чуда сильнее.

Герхард лёжа уставился на зацепки. И как только их углядел тёмный? Но и правда… рассмотрев их, он согласился с предположением нава. Тут явно… развлекались. Жаль, об этом в дневнике ничего не было.

В дневнике.

Он достал книжицу и посмотрел на тёмную кожаную обложку с укором и непониманием. Райрех вначале казался ему очень приличным учёным, сейчас же, после прочитанного, новая грань личности последнего владельца поместья начала изумлять чуда. Удивлял Тавра и коллега Таврэя, тот всегда и везде упоминался вскользь и никогда прямо или по имени. Читатель не узнал о нём ровным счётом ничего. Ничего не было сказано и о прежней лаборатории, откуда пришлось переехать. Была ли она в стенах Ордена или где-то за его пределами, просто в Тайном Городе?

Он медленно сел и спрятал дневник. Надо было идти ужинать. Марга прав, что-то он увлёкся чтением.

И тут на Герхарда накатила странная волна чувств, ранее им никогда не испытываемых. Он – из бедной семьи, карьера всей его жизни – из гвардейца в главу отряда. Жена, рождение детей с примерно такой же судьбой. Он и помыслить не мог, что когда-то к нему кто-то будет обращаться на «вы», будет советоваться и выходить из комнаты, чтобы не беспокоить. Пускай этот нав не самый крутой спец, но это нав! Тёмный, живущий уже, наверно, с пару его жизней. Он обращался к Герхарду, как к господину, хозяину пусть и заросшего грязью, но шикарного поместья! Чуду хотелось танцевать и повизгивать от дикого восторга. С трудом уняв порыв, он, широко улыбаясь, покинул кабинет, решив дочитать потом, а пока отужинать.

«17/04.

Вспоминаю недавний визит из Ордена и снова переживаю в душе этот триумф, когда Лиамэл, чуть поклонившись, принёс мне свои извинения. Я помню, как мы стояли перед доспехами, которые сковали специально для меня кузнецы перед той войной, что принесла нам победу против Люди. Для меня эти позолоченные латы были символом победы, поэтому я принимал его извинения именно тут. Наедине, но свидетелей его слов не нужно было. Помню, как мои пальцы обвели фамильный герб на латном нагруднике. Сюда когда-то ударила зелёная стрела и отскочила, не пробив стали. Так и обвинения герцога – отскочили, не оставив и следа.

Но буре чувств стоит улечься, они горячат кровь, а это не помогает сосредоточиться на работе.

Сегодня поговорю с коллегой об опытах на разумных. Я уверен, он поддержит меня».

Выходя к завтраку, Герхард напряжённо прокручивал в голове куски дневника, что читал на ночь. Стоит ли говорить Марге о записях Таврэя или нет? О лаборатории, что, возможно, до сих пор скрыта где-то под особняком? Стоит, наверно, ведь ему необходимо с кем-то поделиться информацией. Но с ходу доверять наву не хотелось. Всё-таки это он, Герхард, не смог разобрать половины написанного, нав же может быть куда умнее. А вот про труп, наверно, стоит упомянуть. В конце концов, он просто лежит в кладовке, так или иначе нав его увидит.

Марга сидел в гостиной, всё так же со стаканчиком кофе и ноутом.

– Как вам спалось на новом месте? – лучезарно улыбнувшись, он не стал отрывать глаз от экрана.

– Да как-то не очень. Тут непривычно мягкие кровати. Я, конечно, уже перерос банальные казармы Ордена, но всё равно в комнатушке меньшей, чем тут туалет, сложно надеяться на подобную роскошь. Спишь, как на досках. А тут… ух! Будто утопаешь!

– Охотно верю. В гостевых спальнях не хуже. Кофе? – он указал на заправленную машину.

– Да, пожалуй. – Налив себе и присоединившись к Марге, Герхард помолчал, набираясь сил.

Когда молчание плавно затянулось, нав поднял от монитора чёрные, без малейших бликов глаза и вопросительно посмотрел на рыжего.

– Да-а… Я хотел кое о чём вам рассказать. Когда компания убирала мой дом, то попросила переставить доспехи из основного коридора второго этажа, чтоб не мешали. Мы оговорили, что уборщики ими не занимаются, поэтому и выносить доспехи решили мы. Ну, тут вопросов нет. Проблема появилась, когда мы попытались перенести комплект позолоченных лат. Понимаете, он… Оказался очень странным. – Чуд облизал губы, отводя глаза к окну, где дебри сада заливало утреннее солнце.

– И что же с ними было не так? – чуточку помолчав, спросил Марга.

– Они оказались запаяны. Мы занимались домом с моим другом.

– Который звонил?

– Который звонил, – подтвердил чуд. – Он кузнец и помог разобрать латы. Так вот, в доспехах был труп. Жуткий такой. Весь искорёженный, с такой гримасой на лице, что он мне снился пару ночей. В общем, я…

– А где сейчас этот труп? – с любопытством перебил нав, отставив кофе.

– А?.. В кладовку положил. – Немного сбитый с толку позитивом тёмного, он отогнал неприятные воспоминания. – Я хотел сказать: мы же осматриваем особняк, оцениваем всякие вещицы. В общем, я, конечно, надеюсь, что больше тут таких сюрпризов нет. Но если есть – будьте осторожны.

Герхард со вздохом уткнулся в кофе, хрустя круассаном, порезанным и намазанным джемом.

«Больше тут таких сюрпризов нет…»

Чёрные глаза несколько секунд рассматривали алый джем на белом нутре выпечки и, оторвавшись, вернули взгляд на чуда.

– А можете показать? Я покойников не боюсь, не переживайте. Кстати! А его вы продать не хотите? Есть любители…

– Нет, ну что вы. Всё-таки он был чудом когда-то, как его можно продать? Я собирался его захоронить, если найдём где. Правда, я понятия не имею, кто это, – и Герхард внезапно сжал пластиковый стаканчик. В сознании проявились образы из прочитанного недавно: позолоченные доспехи с гербом; доспехи, скованные лично для Райреха; а то, что эти доспехи для Райреха важны, знал герцог Лиамэл. Доспехи, символизирующие его, Таврэя, победу. Они такие были только одни, и именно в них находилось тело.

Чуд невидяще смотрел перед собой.

Тело в латах – сам Райрех Таврэй?! Но Анвар сказал, что его казнили! Вся одежда на нём была изрублена и в крови, но на теле не было ни одной раны. Что это за чертовщина? Его в итоге заковали в его же латы? Или… он принял в них бой?!

Догадка настолько ошеломила, что он даже не чувствовал, как по пальцам стекает горячий напиток.

– Я… поседею с этим наследством, – тихо проронил чуд.

– Не исключено. Но не переживайте, седина вам очень пойдёт, – так же тихо ответил нав.

– Что?

– Так покажете тело? Я понял, что продавать его вы не хотите. – Снова улыбка и весёлый взгляд.

– Да, почему бы и нет. – Герхард с трудом выдавил бледное подобие улыбки и тут заметил лужу на полу и рванулся за салфетками. – Вот чёрт!

Сразу в кладовку они не пошли: надо было подготовить выделенные для оценки вещи, проложить их тканью и поместить в ящички. Так что уже перед самым уходом Герхард повёл Маргу в дальнее крыло дома, где отпер неприметную дверь. Помещение было прохладным и тёмным, там стояли лишь несколько коробок, на них-то, завернутое в ткань, и лежало тело.

Нав присел на корточки, аккуратно откинул край покрова и рассматривал перекошенное, с открытым оскаленным ртом лицо, испачканные в крови волосы, слипшуюся когда-то благородную бородку. Чуд, постояв немного, отвернулся.

– Мы нашли его в доспехах, но они плохо снимались, и тело, наверное, немного к ним прилипло. Я думаю, хоть я не спец по мумиям, он так ободрался уже из-за нас.

– Хорошо. Да, судя по повреждениям поверхностного слоя, их нанесли уже много позже смерти, – тонкие пальцы скользнули, осторожно осматривая края рваных ран на скуле. – Вы можете выйти, я вижу, что вам сложно.

– Спасибо. Я тут постою. На свету. – Герхард вышел в коридор и привалился спиной к стене. Зная, что нав видит в темноте, он не предлагал принести свет, но за спиной не было толком видно, что тот делает. Наверное, изучает сохранность. Может, ещё что? Чуд заскучал, он прокручивал в голове собственные доказательства того, кто этот покойник.

Изящные, чуть бледные пальцы скользнули по натянутым высохшим губам, задели слипшиеся у края рта усы, забирая под ноготь крупинки крови.

– Как же ты плохо сохранился, Рай. Хотя для чуда и в твоём возрасте… Наверное, хорошо. Не волнуйся, мальчика ты выбрал правильного.

«24/04.

Как я мог так ошибиться?!

Коллега, с которым мы прошли огонь и воду, не понял величия моей задумки. Ладно б я хотел всё только для себя! ТК – ступень, следующий шаг на пути эволюции всех рас Тайного Города, почему он оказался против?!

Неужели он на самом деле такой же, как и все те, кто бросил меня ещё в начале моего пути? Нет. Я отказываюсь в это верить. Он не такой, иначе бы ушёл давным-давно. Я вижу, как его увлекает работа, как он часами нянчится с выводком виверн, как следит за Объектом. Ему правда интересно, но почему тогда он не принял моих доводов? Я в отчаянии и бешенстве одновременно. Прогнать его я не могу, совсем одному мне всё-таки не справиться. Только сейчас, когда я пишу эти строки, я осознаю, сколь много он на самом деле делает у меня, сколько вносит в проект. Я должен его уговорить, другого варианта нет.

Немного сменю тему. Марк научился открывать дверцу клетки, полвечера ловили всех василисков по лаборатории. Как он только догадался? Кажется, развитие его интеллекта вышло на такой уровень, что он начал самообучаться. Это и хорошо, и плохо. Мне важно полностью контролировать своих созданий. Надо взяться за дрессировку других особей, эволюцию которых я закончил на других стадиях, и выявить оптимальное соотношение развития и зависимости от хозяина. Впрочем, опыты с Марком я пока прекращать не буду, интересен верхний предел возможностей.

30/04.

Неделю я не поднимал вопроса о разумных с коллегой, но сегодня решил осторожно снова перевести разговор на эту тему. Ему не нравится, очень не нравится, я вижу это, но сейчас он больше не поднимает на меня голос. Возможно, он тоже подумал над моими словами тогда, взвесил всё. Я хочу на это надеяться. Однако озвученное им предложение меня удивило. Он согласился ассистировать в опытах с разумными, если подопытным буду я сам. Я не думал о таком сначала, но сейчас, после ужина, когда я сижу наедине со своими записями при свечах, идея не кажется мне столь шокирующей. Мы провели опыты на четырёх разных видах животных, ни у одного не было отторжения. Сыворотка практически налажена, жаль только, что её производство всё ещё напрямую завязано на Объект ТК. Возможно, мне и правда нечего бояться и вместо челов или иных ген. статусов сразу попробовать на чудах? На себе. Весьма волнительно, но я серьёзно обдумаю слова коллеги завтра с утра».

Поездка по нескольким оценщикам прошла бурно. От двоих, когда они увидели привезённые вещи, пришлось в прямом смысле отбиваться, но Герхард в итоге перестал сомневаться в Марге. Тот хоть и был начинающим в своём деле, но, как и все навы, подходил к работе со всей старательностью. Вернулись в поместье они затемно, заказали ужин и под разговор умяли столько, что расползлись по своим комнатам. Даже нав решил вздремнуть, что уж говорить о чуде. Но ночью сон ушёл, и в попытках уснуть снова вспомнился дневник. Это не самое усыпляющее чтиво, но любопытство, всколыхнувшееся от воспоминаний того, на чём он закончил читать в прошлый раз, разогнало остатки сна.

«5/05.

Подготовка к опытам на мне завершена. На тестовом уровне серьёзных нестыковок нет. Я могу принять сыворотку, и она должна на меня подействовать, как и на других наших подопытных. Восторг переполняет меня. Да, на ум приходят истории о подобных исследователях, которые пробовали собственное творение на себе, и у них всё заканчивалось плохо. Но я уверен – это не мой случай. Удача не покинет меня в последний момент. Наверно, хватану лишнего, но мне кажется, сама Судьба благоволит мне!

Работу над василисками придётся пока приостановить. Я не знаю, смогу ли в первые дни после инъекции полностью себя контролировать, а у коллеги полно будет работы со мной и с его вивернами. Кстати, успехи летающих бестий поражают. У них вернулись функции полёта, но развилась также мелкая моторика пальцев. Они распутывают узлы на верёвочках, шелушат мелкую сушёную рыбу. Коллега учит их распознавать формы и подбирать ключи к замкам разной формы. Удивительно, какие чудеса способна воплотить в жизнь сыворотка!

Когда я наблюдаю за нашими подопытными, я снова и снова возвращаюсь к вопросу: кто же сам Объект, если на такое способны его гены, очищенные и передаваемые другим существам? Наверное, Объект смог бы поразить нас куда сильнее Марка и виверн, но он очень опасен, его нельзя выпускать из комы».

Почерк крайне неразборчив:

«6/05.

Первая инъекция. Во всём теле сильная боль. У меня ощущение, будто внутри моего тела кости выдираются из мышц и суставов. Писать очень трудно. Пару раз я терял сознание, но благодаря коллеге ничего себе не сломал, падая. Не представляю, каково было животным, либо у нас всё-таки разная реакция. Пойду спать. Попробую заснуть, во всяком случае».

Почерк более разборчив:

«8/05.

Вторая инъекция была вчера на ночь, болевой эффект спадает. Либо я начинаю к нему привыкать. В любом случае я больше не теряю сознание. Спать очень трудно, как и ходить. Получается сидеть, но тоже недолго. Коллега записывает данные исследований параметров моего тела каждый час. Потом надо будет составить точные графики процессов, что сейчас разрывают моё сознание болью. Попробую полежать, спускаться в лабораторию сегодня не буду».

Почерк снова неразборчив:

«9/05.

Ужасно. Мне кажется, я умираю. Коллега запретил принимать обезболивающее. Говорит, это вредит эксперименту. Он прав. Но, кажется, я не переживу эту ночь».

Почерк очень разборчивый, лучше, чем во всём дневнике ранее, но всё-таки это почерк Райреха:

«14/05.

Непередаваемое ощущение! Неделя настоящей пытки закончилась ровно с шестой инъекцией. Мне так хорошо не было, наверное, с юных лет. Ощущение, что я помолодел лет так на 50. Коллега поздравил меня с утра с выходом на устойчивую прямую. Боли ушли и в теории вернуться не должны. Я ощущаю гибкость, какой у меня никогда не было. Зрение, слух, все параметры выросли значительно! Я пока не знаю, зафиксированный ли это результат или просто эффект от инъекции, но я искренне наслаждаюсь!

Спустился сегодня в лабораторию. Марк и другие василиски по мне скучали. Я позволил им погулять на мне вне клетки. Странно, но их веса я тоже как будто не чувствую. Шесть достаточно крупных василисков, Марк сейчас размером с хорошую игуану, я вообще не заметил их. Однако от их чириканья, признаться, я растаял. Плотно позанимался с ними после прогулки, они старались. Надо возобновить работу.

16/05.

Коллега не сводит с меня глаз. Странно ощущать себя объектом чужого эксперимента. Конечно, он не чужой, мой собственный, но я в нём не только инициатор. Седьмая инъекция странно отразилась на мне. Я несколько раз промахивался, пытаясь что-то взять. Чуть не вошёл лбом в косяк. Взгляд коллеги начинает раздражать, будто он причиняет мне неприятные ощущения.

Зато очень порадовал Марк. Он мне так же рад, трётся о мои руки и урчит на разные тона. Очень старателен в работе. Выполняет мои приказы, кажется, уже с полуслова.

Из странного. Виверны также рады мне, хотя для чистоты эксперимента я не занимался ими вообще. Однако, когда я проходил мимо их клетки, они все перелетели на стенку и ловили меня за одежду. Когда же я всунул руку к ним, они положили мне морды в ладонь, трогали своими язычками. Видимо, они помнили, кто их купил и привёз сюда. Они такие хорошенькие».

Герхард с силой отложил дневник. Сон не только не пришёл, а развеялся напрочь. Голова пухла от странной информации, увлекательной, но пугающей его всё сильнее. Он так напряжённо читал, чтобы не пропустить ни слова, что, кажется, всё тело просто онемело. Надо было пройтись.

Спрятав дневник, снова он встал, беря светильник, и вышел тихо из комнаты. Куда идти в три часа ночи? В сад? Его не тянуло на свежий воздух, ему хотелось окунуться в этот мир, полный жутких приключений и опытов! В дневнике уже прямо говорилось о входе в лабораторию Райреха в подвале этого дома. А почему бы и нет? Он решительно пошёл вниз.

Вход найти удалось, хоть и не сразу. Дверь в него крылась за одной из одинаковых дверей в ряду мелких подсобных помещений. Спустившись по пыльной лестнице, он попал в винный погреб. В том, что тут ещё одна сокровищница, Герхард даже не сомневался. Райрех явно увлекался хорошими винами, и стеллажи с ними тянулись вдоль стен, в тупике стояло несколько бочек, чёрных от времени. В центре небольшой диван, пара табуретов да лестница, что приставлялась к стеллажам, чтобы достать бутылки, лежащие в ячейках под потолком. Всё пространство пола хорошо просматривалось, и там не было никакого люка. Поставив табурет на табурет и на эту конструкцию светильник, он осветил весь подвал достаточно хорошо, но перед ним были лишь бесконечные соты под бутылки, где-то пустые, где-то заполненные. Отодвинув диван, чуд убедился, что и там пол был ровный и одинаковый с остальной поверхностью. Что ж, оставалось отодвинуть стеллажи и осмотреть стены.

Занятие убило несколько часов времени и все силы и без того уставшего чуда, но не принесло результата. Все стены были сложены из камней, ничего не нажималось, не поворачивалось, никаких пустот на простукивание также не было обнаружено. Сидящему на диванчике, всему в поту и пыли Герхарду пришли на ум строки из дневника: «…пусть хоть простучат все стены, я не зря готовился к переносу лаборатории столь тщательно». Похоже, и правда всё бессмысленно, и он лишь доказал, что Райрех хорошо спрятал лабораторию. Очень хорошо! Надо читать дальше. Может, Таврэй забудется и оставит какой-то намёк на потайной рычажок?

Вернулся в комнату он так быстро, как только мог. Жаль, он не маг, а то для быстроты построил бы портал. Дневник манил и пугал. Чем дальше погружался в его чтение Герхард, тем страшней ему казались ценности этого чуда, зачем-то оставившего ему свой особняк и свою историю. Блёклый отсвет рассвета уже проникал сквозь зашторенные окна, надо было попробовать поспать хоть немного, но тайна, её ощущение витало в воздухе и жгло, как облако мошек.

«20/05.

Коллега предлагал остановиться на достигнутом, но я не желаю ничего слушать. Я в своём уме и здравой памяти. У меня прекрасное самочувствие, и я хочу идти вперёд, дальше. Я начинаю подумывать избавиться от него. Всё самое важное мы уже прошли вместе. Он не одобрял моих опытов, так пусть идёт делать свои. Но я не могу отдать ему виверн. Я чувствую, они нуждаются во мне, я им нужен куда больше, чем он. Возможно, он их мучает? Я не видел, но я ведь не всё время там.

Пожалуй, скажу ему, чтобы уходил. У нас были прекрасные годы совместных изысканий, дальше я пойду сам.

28/05.

Всё сложно.

Я с неделю не доходил до записей, и теперь накопилось так много всего.

Удача когда-нибудь заканчивается. Кажется, это случилось и со мной. Но обо всём по порядку.

Во-первых, я выставил своего коллегу, который решил выйти только с боем. Он хотел забрать Объект! Да как он мог! Я думал, он попросит виверн, он попросит образцы сыворотки, я думал о чём угодно, но Объект! Что он о себе возомнил?! Мы подрались прямо в лаборатории, но я, будучи очень хорошим воином и одним из сильнейших магов Ордена, дал ему отпор, которого он, кажется, не ожидал. А чего он хотел? До того как стать учёным, я был рыцарем Ордена! И остаюсь им. Он ушёл, я не стал добивать его. Всё-таки у меня сохранилось много хороших воспоминаний о нашей совместной работе. Надеюсь, когда мы оба остынем, может, ещё встретимся и посидим под вино, делясь рассказами об успехах работы.

Во-вторых, раны, которые он мне нанёс, зажили невероятно быстро! Я генетик, фармацевт, и в основном по животным. Я, конечно, зашил некоторые особо глубокие порезы, но вылечить себя быстрее эрцийцев вряд ли мог бы! Я уверен – это она! Сыворотка! Я знал, что иду в правильном направлении! Это будущее рас, запертых в жалкой резервации!»

Дописано явно позже основной записи, второпях и другими чернилами:

«В-третьих. Пришло приглашение на аудиенцию к Великому Магистру. Я не мог отказаться, хоть и не хотелось настолько, что я несколько раз создавал сообщение и всё-таки его снимал. Нет, перед приказом Великого Магистра я беспомощен, я обязан был явиться. И тут произошло странное. Орден, место, которое я считал родным домом, стало мне чужим. Я шёл по коридорам, вдыхал запах стоящих гвардейцев, встреченных сослуживцев, все они были мне противны, я желал лишь одного – поскорее вернуться к себе в лабораторию, к Объекту, Марку и другим зверям, которые, похоже, заменили мне родню. Я вошёл в зал Магистра и всё понял. Я видел собравшихся там глав Лож и чувствовал каждым нервом: они пригласили меня, чтобы убить. Вдоль стен – гвардейцы. Они и будут убивать. Мне не было страшно. Я плюнул в лицо Магистру и принял бой.

Эти строки я пишу из конторы, в которой оставляю своё наследство.

Я смог пробить портал из боя и уйти, накинув “рой”, пусть пока ищут.

Я оставляю эти последние руководства тебе, мой Наследник. У меня есть сын, я приказал ему отречься от меня публично и взять другую фамилию, это сбережёт ему жизнь. Он начнёт собой новый род, но кровь останется прежней. Именно своей крови я и завещаю всё, что было моей жизнью в последние годы.

Ключом к лаборатории является перстень, что я прилагаю в конверте. Внеси его в подвал, дойди до самой дальней стены и повернись, дверь откроется. В руках истинного Таврэя перстень сработает как ключ. Энергии, что запечатывает особняк и хранит его, хватит на шесть сотен лет. Он дождётся тебя. Я надеюсь, дождётся и мой труд. И Объект. И ты поймёшь, как понял я, что Он – великое иное, которого боятся даже навы.

В лаборатории я оставлю и некоторые тайны, что намеренно удалил из дневника. До времени они тебя могут слишком сильно шокировать.

Я оставляю всё шасам и прилагаю такую сумму, что уверен, это послание дождётся своего адресата.

А теперь мне пора в “Шато Таврэй”. Последняя инъекция, мои латы и меч ждут последнего боя за всё, что мне действительно дорого».

Рука лихорадочно перелистнула страницу, но дальше была лишь белая пустая бумага. Дневник упал на грудь чуда, который забыл, как дышать. Его сын начал новый род, но кровь осталась прежняя?! «Я – Таврэй?!» – звенело в голове. Это хорошо? Это плохо? Что вообще с этим теперь делать и как с этим жить? Сын Райреха являлся прадедом Герхарду, прадеда давно уже не было в живых, война унесла его, как и многих чудов. Ураган сменился резким штилем.

«Что с этим делать? Об этой тёмной истории пока знаю только я. Может быть, если я не расскажу никому правды, уничтожу дневник и останусь простым Тавром, из мелкого, ничего не значащего рода, будет проще? Без древности, но и без этого груза тоже».

Можно было сжечь дневник прямо сейчас, но рука даже не дёрнулась. Этот чуд завещал ему, сквозь столетия, не дом, не деньги, а свою жизнь, как он написал, и странным образом Герхарду хотелось пройти этот путь до конца. Посмотреть на то, что ему досталось, что Райрех защищал такой ценой. Он отложил дневник, глянул ещё раз на последние строки и достал из прикроватной тумбочки перстень, который хранил дневник все эти годы. Наспех одевшись, он босиком вышел в коридор, спускаясь обратно в подвал.

– Доброе утро, – услышал он со спины, когда ладонь легла на нужную ручку.

– Ох! – чуд аж подпрыгнул от звука голоса и теперь пытался отдышаться, – Марга, простите. Я что-то совсем о вас забыл.

– Да и выглядите вы так, будто на бой со львом собрались. Я услышал ваши шаги, позвал, но вы не ответили, и я решил посмотреть, всё ли с вами хорошо, – учтиво улыбнулся нав.

– Да, пожалуй, я и правда на бой собрался. Я узнал очень многое, такое, что ставит передо мной вопрос ребром: хочу ли я быть наследником этого дома. Или нет. И я должен ответить себе на этот вопрос. Ответ… За этой дверью.

– Я могу быть с вами рядом? Думаю, мои навыки могут пригодиться. Да и физически я немного сильнее вас буду, если что-то не захочет открыть вам свои тайны. – Марга казался самым чутким помощником, и Герхард кивнул, открывая дверь в подвал.

Они не говорили больше ни слова. Чуд в кармане надел кольцо на палец и просто пошёл вперёд и, дойдя до самых бочек у дальней стены, поняв, что дальше идти некуда, обернулся. И замер, как замер и стоящий на самом краю у стены нав. Всё пространство в треть пола подвала представляло из себя плавно спускающуюся мраморную лестницу с изящными перилами, ведущую к дверям. Куда делся огромный кусок пола, чуд не увидел и не услышал. Марга, кажется, также пребывал в крайнем изумлении.

– Пойдёмте, – тихо кивнул на двери бледный как смерть Герхард.

Металлические двери открылись с некоторым трудом, внутри царила темнота, но стоило им войти, как начали вспыхивать магические светильники. Из-за последних крох энергии свет был тусклым, но его хватало, чтобы плавно выпускать из темноты детище, ценой которому был древний чудский род.

Помещение оказалось огромным, хорошо оборудованным для своего времени. В холле за дверями было две зоны, с каждой стороны стояло по огромной клетке, а также столы, полки с реактивами и коробками. Чуд медленно подошёл к ближайшей клетке и увидел там иссохшие тела василисков, достаточно большие для «карликовых». Прутья и затвор клетки были изгрызены до неузнаваемости. Когда Герхард присмотрелся, картина перед глазами сложилась намного более пугающая. Даже не учёному было очевидно, что запертые в клетке твари создали что-то вроде кладбища в конкретном углу и аккуратно съедали сначала более слабых и мелких особей, потом тех, кто слабел. У самой целой особи, самой большой по размеру, был съеден хвост и часть лап. Он пытался есть сам себя в надежде выжить. На шее красовался маленький ошейник с выбитой надписью «Марк». Когда Герхард с трудом оторвался от странной сцены и обернулся, то заметил, что нав стоит у другой клетки. Кажется, его, так же как и чуда, впечатлило увиденное: он держался пальцами за решётку, упёршись в прутья головой, и молчал. Чуду показалось, что нав даже дышал с трудом. Но надо было идти дальше, и, шагнув, он открыл следующие двери и дождался, когда свет уберёт темноту.

Ноги начали подкашиваться, когда перед стоящим в дверях чудом вспышками стали возникать громадные ёмкости, заполненные мутной жидкостью, в которых находились странные мутанты. Мантикоры, василиски, виверны – все они, заметно изменённые, имели большего размера головы, более тонкие и явно более подвижные пальцы лап. Большая их часть была вскрыта, и рядом с аквариумами, где плавали тела, стояли колбы поменьше, с отдельными внутренностями. На стенах висели различные планшеты с бумагами, исписанными мелким почерком. Запах химиката, в котором плавали тела, ударил в нос, и от этого закружилась голова. Чуд хотел было отпрянуть, когда зажглись наконец лампы в конце комнаты и перед ним, во всю дальнюю стену, предстал огромный стеклянный резервуар. Передняя стенка была пробита, и среди торчащих обломков стекла, наполовину вывалившись наружу, висела неописуемая тварь.

Герхард как зачарованный пошёл вперёд.

Тварь притягивала и одновременно ужасала. Чёрная матовая кожа обтягивала длинный череп, безгубый рот «до ушей» оскалился чёрными же зубами, длинные лапы, напоминающие руки, когтями вцепились в край стола, на котором стоял аквариум, и выгнули металлическую поверхность, смяв её, как бумагу. Гибкий сегментный хвост с шипами кольцами занимал пол разбитой ёмкости. Тварь была вся в цепях, в её спину входили какие-то трубки. В некоторых до сих пор стояла цветная жидкость. Тварь была невероятно большой, крупнее самого Герхарда.

– Что это? – До твари оставалось несколько метров, а шаги чуда к ней становились всё мельче.

– Тварь Купола, – тихо ответил неузнаваемый голос над ухом.

– Объект?!

И тут казавшийся трупом монстр резко поднял голову, открывая золотые глаза. Чуд, не помня себя, с криком рванулся прочь и, споткнувшись о какой-то шланг, полетел на пол. То ли от встречи с поверхностью, то ли от страха, но сознание предпочло покинуть горе-искателя.

Пришёл в себя он, лежа в полутьме на полу. Сколько прошло времени, было неясно. Герхард с трудом поднялся, левая часть лица была вся в крови, и та успела уже подсохнуть. Затуманенный взгляд скользнул, ища тварь, и не нашёл. Вскочив так быстро, как только смог, он огляделся. В лаборатории больше не было ничего. Ни Объекта, ни колб с жертвами экспериментов, даже мебели. Ничего. Только перед ним, рядом с лужицей крови, что натекла с его головы, лежало несколько пожелтевших листов бумаги, исписанных знакомым почерком. Наклонившись и подняв их, он поплёлся прочь, отлично понимая, кто сделал для него генеральную уборку.

– Какой же я идиот, – тихо простонал Герхард, идя прочь. Ему нужно было на свежий воздух.

День прошёл за повторным осмотром особняка, в попытке понять, что ещё мог прихватить нав. Чуда удивило, что тот не взял ни золота, ни дорогих вещей. Единственным, что нав забрал не из подвала, оказалось тело Райреха Таврэя. Зачем Марге ссохшийся труп, чуд не понимал и не представлял. Разве что тоже как материал, подвергшийся воздействию сыворотки? Возможно.

Но нав не отвечал на звонки по номеру, что оставил на визитке, лишь бросил с него сообщение, которое заставило Герхарда ещё больше нервничать и мучиться выбором.

Вечером, отбыв в Орден, он написал Адану: «Если ты на меня не обиделся, поднимись ко мне, как будет время».

Кузнец постучал в дверь спустя полчаса.

– Ну, привет. Как-то ты совсем пропал в своём особняке, – тепло улыбнулся он другу.

– Да не то слово. Ох. Кажется, я всё испортил! И теперь не знаю, идти к Магистру или не надо? Честно говоря, страшно. Но я не виноват в том, как всё вышло. Хотя… немного виноват – тем, что дурак такой.

– Рассказывай, чего наворотил. – Адан сел на кровать, глядя на Герхарда.

– Помнишь, я сказал тебе про дневник, что был в кольце? Я дочитал его до конца, и оказалось, что этот Райрех на самом деле мой предок. Он велел своему сыну отречься от рода отца и сменить фамилию. Как видно, сменил он её, не сильно стараясь придумать что-то новое. Приличную часть состояния Райрех слил на поддержание дома на шестьсот лет, а вторую, видимо, отдал шасам, которые и передали мне это наследство.

– В том, что ты говоришь, нет никакого «идиотизма». Что реально случилось такого, за что ты себя казнишь? – иногда кузнец смотрел на него, как старший брат на младшего, и Герхарду хотелось, опустив голову, отчитываться даже за то, что не совершал.

– Помнишь, ты звонил и я не стал с тобой разговаривать? Так вот, не знаю, что на меня нашло тогда. Ко мне постучался нав, молодой вроде, хороший такой специалист по работе с древностями. Он реально помогал, был улыбчивым, радушным, лёгким.

– Радушным? Улыбчивым? Лёгким? Нав?! – Брови Адана уползли на лоб, и он расхохотался: – Ну, вот тут ты, друг, да, сказочно задурился!

– Да брось, ты бы его видел, тоже повёлся бы! Он очень интересный в общении был! – возмутился знаток навов.

– Ну хорошо, что это хоть за нав-то был? Имя, внешность ты запомнил?

– Ну да. Маргой представился.

Чуды откопали ноут Герхарда и начали искать нава по имени. Не нашли. Попытка порыскать по фоткам в тех базах данных, что были в доступе, тоже ничего не дала. Перерыв форумы на всякий случай, поискав по телефону, друзья сдались.

– Но он точно был. Как такое возможно? Пропало всё, включая нава?!

– Что «всё пропало»? – зацепился за оговорку Адан.

– Эм. Ну, в общем, это и есть то, почему я дурак, – сник тот. – В дневнике описана деятельность Райреха. Он был учёным-генетиком при Бестиарии Чуди, ему достался каким-то чудом некий Объект, на основе которого он и производил свои изыскания. Так вот, я плюс кольцо были ключом к лаборатории! Вместе с навом мы открыли её, и там было всё так, как описано в дневнике. Клетки, образцы, исследования. Море информации, за которое Чудь бы многое отдала. А ещё там был этот «Объект». Нав, перед тем как я потерял сознание, сказал, что это «тварь Купола». Она шевельнулась, она была ещё жива. Я рванулся от неё прочь и, видимо, споткнулся обо что-то. А когда пришёл в себя, увидел только чистые стены и пол. Нав украл всё, включая стулья и карандаши на верёвочках.

– Вот за последнее особенно обидно, – хмыкнул кузнец и тут же получил по голове дневником. – Ты чего?

– Ничего. Но лаборатория была. Тварь была, и она живая. Идти ли мне к Магистру? Наверное, меня казнят…

– Ну, я не уверен, что прям казнят. За наивность ещё пока головы не рубят, но спасибо точно не скажут.

– И что мне делать? – Герхард разрывался между чистосердечным признанием и простым желанием жить. – До кучи мне днём пришло вот такое вот сообщение с номера Марги.

Достав телефон, он протянул его другу. На экране высветилось: «Тварь Купола отправилась во Тьму. Продолжать исследования Таврэя никто не собирается, так что, думаю, Великому Магистру ни к чему об этом знать. Можешь спокойно пользоваться наследством, в котором теперь точно не осталось никаких мрачных тайн».

– Ну… Знаешь, ты так прислушивался к этому наву, пока он был рядом… Думаю, стоит прислушаться и теперь. Тайны нет, не думаю, что тёмные будут тебе так врать. Захотели бы использовать тварь и знания, не написали бы тебе. Раз написали прямо – это правда. А значит – пользуйся наследством и ничего больше не бойся, – кивнул Герхарду кузнец.

– Думаешь, так вот всё и оставить?

– А что? Ну, можешь рвануться сейчас, рассказать, какой ты молодец, накалить легко воспламеняющихся чудов. Можешь даже начать очередную войну Чуди и Нави. Хочешь?

– Нет. Войны я точно не хочу, – отпрянул чуд.

– А значит, проглоти и живи дальше. Да, тебя обвели вокруг пальца и воспользовались тобой. Но не тронули и, замечу, не убили. А могли. Как свидетеля и того самого, кто рванёт на баррикады. Да воспользуйся ты всеми дарами – и живи!

– Ты прав, – улыбнулся Герхард, и в этот раз не вымученно. – Попробую впредь быть умнее.

– Вот и славно. Поставишь чаю? После работы в кузне всегда так пить хочется…

Проводив Адана, он завалился в кровать, хорошо знакомую, привычную, которая гораздо удобнее тех перин, что в поместье, и решил прочесть листы, оставленные Маргой в лаборатории. Или не Маргой, а как его там на самом деле звали?

Число закрашено.

«Сегодня я в составе группы чудов был вызван в какую-то глушь по просьбе Нави. Кто-то из руководства вроде знал, что там, но мне, как и ещё нескольким, об этом не сказали.

Под степями и человской деревушкой портал вывел нас к гладкой каменной поверхности, скруглённой, как мне показалось, под большим радиусом. Вокруг были следы боя, и в самой стене зиял пролом. Навы были ещё кем-то заняты, а нас попросили как можно скорее закрыть трещину.

Я и лорд Керн были по левую руку от пролома, мастер войны и мастер Лиамэл по правую. Вместе мы стали закрывать проход, когда в самый последний момент в пролом вылетела какая-то тварь! Она набросилась на Лиамэла, я бросил аркан, накидывая на тварь магические путы. Они действовали на неё странно, словно ослабели, но я смог её удержать. Чуды за моей спиной сомкнули каменную стену, я же приблизился, рассматривая улов. Неведомый мне зверь шипел и скалил чёрные клыки. Мастер войны, закончив работу, оглянулся и сказал, что тварь надо передать Нави, я же воспротивился, говоря, что мы встретили что-то новое. Не лучше ли сначала аккуратно изучить Объект? Если такие есть у Нави, вдруг навы их обуздают и натравят на нас когда-нибудь? Даже вечно практичный Лиамэл согласился с моими доводами, и тогда мастер войны построил нам переход, стирая следы.

Так у меня и моей лаборатории появилась тайная миссия. Понять, кого выращивают навы, для чего и чем такие твари могут быть для нас опасны.

С первых же дней мы поняли, что доставшаяся нам зверюга парадоксальна! Её возможности выходили за рамки наших самых смелых предположений!

Я пишу эти строки, а сам буквально трясусь от восторга.

Тварь, которую мы назвали Объект, имеет склонности к изменчивости, обладает высоким интеллектом и физическими характеристиками, высокой же регенерацией тканей. Удержание её стало первой задачей, так как она быстро приспосабливается под магическое и химическое воздействие.

Пока мои подручные занимались подбором веществ для её усыпления, я занялся напрямую самим Объектом. На данный момент мой вердикт таков, что она крайне истощена. Она легко тянет на «оружие», но почему навы так плохо за ней ухаживали, мне непонятно. Может, конечно, голод провоцирует в Объекте особую агрессивность? Оставлю это как версию.

Как генный инженер Бестиария я предложил было сразу попробовать её гены на совмещаемость с другими нашими видами животных, но получил сверху твёрдый отказ. Пока что от меня ждут полного анализа этого существа с возможным поиском слабых мест. Ну что ж, начнём с этого, но не думаю, что я остановлюсь».

Число закрашено, на листе стоит цифра «2», явно написанная позднее основного текста.

«Мои исследования Объекта подошли к концу, подробный отчёт я подготовил для передачи в Орден, завтра с утра придёт курьер. Я сижу перед ёмкостью, которую мы соорудили для Объекта и которая позволяет удерживать его между пробуждениями. Объект спит, и сейчас он прекрасен, я буквально любуюсь им. Ярость преображает это существо, его бешеный безумный взгляд напоминает взгляд загнанного зверя, готового дорого продать свою жизнь, но мы не хотим его смерти. Оно этого, правда, не понимает. Не уверен, что его можно дрессировать, оно уже «упущено», но, если суметь вырастить подобных, я взялся бы их обучить.

Завтра Орден хочет передать Объект Нави.

Я – не хочу.

Навь не знала о том, что он у нас, и пусть не знает дальше. Они выращивали столь совершенных монстров, вообще о них не заботясь, и я не собираюсь отдавать им его. Он мой. Я его захватил, изучал, откармливал. Он – мой!

Всё уже решено. Я нанял группу наёмников, хороших подрывников и до того сам смастерил скелет, похожий на скелет Объекта. Уверен, при том, как мало от него останется, он сойдёт за оригинал, тем более что я вырастил кости с учётом генома зверя, в конце концов, я хороший учёный. Во всех смыслах. Одновременно с «передачей Объекта Нави» я занялся сворачиванием лаборатории. В Ордене сказал, что перегорел. Хотя то, как от меня один за одним отходили верные мне помощники в течение этих лет, чуть не подкосило меня всерьёз. Моя увлечённость отпугивает их, но какие тогда они учёные? Я продолжу исследование Объекта сам, хотя одному будет очень трудно.

P.S.: Многие годы у меня был коллега и брат по науке, который понимал меня во всём. Возможно, я предложу ему стать моим полноценным коллегой и помощником. Надеюсь, он не откажется. Пока я привлекал его к исследованию Объекта лишь сторонне, теперь же он может наравне со мной прикоснуться к этой тайне».

«1/06.

Лаборатория почти готова. Я уже разместил мебель, шкафы и Объект в его новом доме. Остались штрихи.

Пока я убивал время на перевозку и тщательное заметание следов, я завёл себе василисков. Они и будут первыми в череде моих опытов по совмещению генов Объекта с животными Бестиария. Чуды ещё скажут мне спасибо!

Но главным событием сегодняшнего дня стал приезд моего будущего, единственного и незаменимого коллеги! Я ждал их встречи с Объектом всю неделю, после того как коллега подтвердил, что готов перейти ко мне на полное проживание. Он не представляет, насколько выручает меня, так что тот факт, что он нав, – только помогает мне держаться с ним исключительно по-деловому.

Он приехал в полдень и сразу же, не разбирая сумок, пошёл вниз. Я вёл его, специально попросив закрыть глаза. Когда же они были буквально лицом к лицу, я сказал, что можно открыть глаза. Он пришёл в восторг! Да! Именно в восторг! Такой же восторг поражал меня всякий раз, когда речь заходила о природе этого существа. Так коллега прошёл самый сложный экзамен в своей жизни. Позже мы много пили, и я делился с ним своими мыслями и находками касаемо природы Объекта.

Коллега предложил добавить Объекту маркировку ТК, не поясняя, что это значит, я не стал возражать, раз ему так удобнее работать.

Итак.

Я, мой новый коллега и Объект вступаем на путь самого важного исследования на нашем веку!»

«26/04.

Я сижу один в лаборатории. Передо мной только гладь стекла, а за ней спит ТК. Я шёл к этой мысли всё то время, пока занимался с Марком, пока нянчил виверн коллеги. Они реагировали на меня так, как никогда прежде, как на своего. Так реагировал и я на них. Я искал причину и нашёл.

Причина – Он. Объект. И его кровь во мне.

И я буду их всех защищать».

Эпилог

– Я рад, что удалось завершить ту древнюю историю. – Сантьяга повернулся к наву, сидящему в кресле напротив, и сделал долгий глоток вина.

Нав коротко кивнул:

– Я был уверен, что кто-то рано или поздно вернётся туда. Райрех грезил тем, что кто-то сможет продолжить его дело и не оставил бы свой дом без наследника. Однако и поместье он защитил очень грамотно: любая попытка взлома привлекла бы внимание Ордена и пришлось бы объясняться и делиться.

– Главное – делиться.

– Именно. – Нав, недавно сменивший одежду, причёску и манеру общения, полностью выйдя из образа Марги и войдя в свою истинную суть, снова кивнул. – В итоге я не сумел тогда вовремя забрать у Райреха его горячо любимый Объект, но теперь дело закрыто.

Комиссар помолчал несколько минут, долил собеседнику вина – бокал нава как раз опустел – и заявил:

– У меня, конечно, есть вопросы по первой части этой истории – по работе с Таврэем, но я уверен, что этим вечером я получу все ответы.

От фразы повеяло холодком и предупреждением, но нава это не смутило. Он покатал в пальцах крупную виноградину и пожал плечами:

– Мы и сами иногда пытались изучать пленников Купола. Я решил, что в данном случае – это прекрасный способ продвинуться в понимании их. Но вот что интересно…

Неспешный разговор тёк в кабинете комиссара Тёмного Двора, а где-то в недрах Цитадели советники и князь Нави смотрели на изломанное истощённое тело на столе перед собой и молчали.

Антон Олейников

Паучий след

Во всём нужно видеть хорошую сторону. Даже если на часах полпятого то ли утра, то ли ночи, а рассвет ты встречаешь на автомобильной свалке в компании ржавых скелетов.

Что тут хорошего? Ну, например, то, что ночная смена скоро закончится, а завтра… то есть сегодня, у тебя выходной. Чистое небо и лёгкий ветерок обещают прекрасную погоду, и с каждым таким днём квартальная премия всё ближе. Если видишь хорошее, то и стремишься к лучшему – в этом Артур не сомневался, и жизнь не раз доказывала его правоту.

Зелаб, его напарник, тоже владел таким умением, но, как у истинного шаса, проявлялось оно только в предвкушении немалого барыша. Пока о деньгах говорить было рано, и Зелаб старательно хмурился, раздувал ноздри – в общем, всем своим видом показывал, как сильно устал. Высокий, черноволосый, болезненно худой – в такие минуты он походил на загнанную лошадь. Артур ростом превосходил напарника и даже с некоторыми навами мог посоперничать, а вот рыжие волосы, унаследованные от матери, всегда сбривал под ноль и не чурался физических упражнений. Шасскую кровь в нём можно было заподозрить лишь благодаря большому носу, но и этого хватило для должности менеджера в Службе утилизации.

Служба занималась тем, что денно и нощно скрывала само существование Тайного Города. Работа была всегда. Сейчас, например, Артуру с напарником предстояло убедить обычных челов, что труп с чёрной кровью, найденный на свалке рядом со сгоревшим фургоном, вовсе не происки инопланетян.

Версию с инопланетянами отстаивал плюгавый коротышка в засаленной спецовке, а чтобы его слова звучали весомее, размахивал руками в опасной близости от лица полицейского. Молодой участковый уже сам был не рад, что приехал на вызов. С трупами заниматься ему не по чину, а с полоумными уфологами – тем более. Единственная причина, почему на свалку отправили участкового, – коротышке просто никто не поверил. Теперь страж порядка готовился вызвать подкрепление и скинуть странное дело на кого-нибудь другого.

– Слава богу! – выкрикнул вдруг Артур и бегом понёсся к фургону. – Зелаб, гляди – нашёлся!

Артур впервые в жизни видел этого тридцатифутового монстра, но повёл себя так, словно совсем не удивлён его состоянием: лопнувшие от жара стёкла, спекшиеся в один комок кресла с приборной панелью, – всё в порядке вещей.

Изображая старшего, Зелаб на крики не поддался и к фургону подошёл медленно, с достоинством.

– Да, повезло тебе. Михалыч слов на ветер не бросает: раз обещал шкуру спустить – спустил бы. А с куклой что?

А что может быть с трупом нава, если его вспороть от горла до паха, выпотрошить, как селёдку, а потом прислонить спиной к колесу, выставив кишки на всеобщее обозрение? Трупу, конечно, всё равно, но выглядит не очень. Вот только не такого ответа ждал Зелаб.

– Цела! – вопреки здравому смыслу воскликнул Артур. – Невероятно!

– Простите, а вы кто? – участковый первым пришёл в себя и даже сделал суровое лицо, но в голосе слышалась растерянность.

А как иначе? Два странных типа в синих костюмах появились из ниоткуда и принялись хозяйничать на месте преступления, как у себя на кухне.

– Я Зелаб Кумар – продюсер, а этот молодой человек – мой помощник.

Артур подтвердил слова напарника жизнерадостной улыбкой, подхватил труп-«куклу» под мышки и потащил к кузову. Наконец и коротышка обрёл дар речи:

– Продюсер?..

– Верно. «Москинопром». – Зелаб движением фокусника извлёк из кармана пару визиток. – Наверняка вы о нас слышали.

– Ну… я… вроде бы… – замялся участковый.

– Вчера вечером из нашего гаража угнали вот этот самый фургон – он на ходу, вы не подумайте. Артур, конечно, виноват – оставил ключи в зажигании. Но посудите сами: кто вообще мог позариться на такое? Да ещё манекен прихватил с собой. Не знаю уж, для каких целей, но только сегодня первый съёмочный день, и, если что-то пойдёт не так, будет страшный скандал! Режиссёр – ужасная примадонна. Мы с помощником не спали всю ночь – выслеживали горе-угонщика. Сутки на ногах, представляете?!

Пока напарник мастерски морочил челам голову, Артур погрузил тело в фургон и приготовился к побегу в случае неудачи. Впрочем, вероятность её была невысока.

– Но это всё мелочи, – закончил Зелаб. – Главное, что фургон нашёлся! Как раз успеем к началу съёмок.

– Стойте! – участковый вскинул руку. – Так это бутафория?!

– Конечно! – подал голос Артур. – А вы думали что? Инопланетянин?

Вместо ответа участковый одарил коротышку таким взглядом, что тот сразу сделался ещё на полфута ниже.

– А что? – промямлил он. – Что я? Кровь-то чёрная… И вообще, как…

– Огромная благодарность вам обоим от киностудии, – спешно перебил его Зелаб, – и небольшой презент с извинениями за беспокойство.

«Продюсер» сделал несколько замысловатых пассов – и в руках у участкового оказались три билета на очередной блокбастер, а у коротышки – мятая пятисотка. После этого дело благополучно разрешилось. Хотя страж закона напоследок проявил бдительность:

– А как фильм-то называется? Ну, который снимать будете.

– «Рождённые тьмой», – сказал Артур первое, что пришло в голову.

– Навязчивая семейка эти челы, – заметил Зелаб, когда они остались одни. – И как ты с ними рос?

– Оставь в покое моё детство. У нас на руках мёртвый нав, да ещё в таком виде.

– Тёмный Двор взбесится. Они ещё от Барраги не отошли.

Недавнее убийство нава всколыхнуло Тайный Город. Виновный до сих пор не понёс наказание, и в воздухе всё отчётливее пахло большой войной.

– Однако платить придётся им. Пока не найдут убийцу, конечно. Я доставлю тело к эрлийцам, а ты переправь фургон к нам на склад и свяжись с навами.

– А почему не наоборот? – возмутился Зелаб.

– Потому что маг – ты, – парировал Артур. – А мне с грузовым порталом не справиться.

– Ну вот опять! Вечно ты…

Возмущение Зелаба прервал телефонный звонок. Звонили Артуру, он мельком глянул на фото сногсшибательной блондинки, появившееся на экране, и выключил звук.

– И зелёные ведьмы мне не звонят…

– Могу дать номерок. Напомни потом, – предложил Артур и активировал «дырку жизни» – артефакт, мгновенно доставивший его в Московскую обитель.

Эрлийцы по праву считались лучшими целителями Тайного Города. И, несмотря на дороговизну их услуг, порталы в обители открывались регулярно. В приёмной всегда дежурил наряд, готовый оказать срочную помощь тем, кто может заплатить. Кем бы ни был обратившийся – наёмником-челом, убийцей-хваном, дружинником Зелёного Дома или рыцарем Ордена, – его готовы были исцелить, здесь принимали всех.

Казалось, за прошедшие века и сами эрлийцы должны были привыкнуть ко всему, но брат Монцус при виде обезображенного трупа нава словно окаменел. И даже знаменитая эрлийская болтливость изменила молодому хирургу.

– Это же нав… – только и смог он произнести.

– Да что ты? А я думаю: почему кровь такая странная?

– Но он… что с ним? Кто такое мог сотворить?

Артур внимательно осмотрел эрлийца: не перепил ли тот накануне? Нет, не похоже. Монцус стоял прямо, руки не тряслись, рясу надел чистую, и даже в вытаращенных глазах не было ни намёка на бессонную ночь.

– Слушай, он мёртв – это главное. Отвези тело в морг. Или хочешь, чтобы я прямо так доставил его в Цитадель?

Идея эрлийцу явно понравилась:

– А ты можешь?

– Нет! – отрезал Артур. – Трупы – ваша забота.

Брат Монцус вздохнул и обречённо махнул рукой. Его помощники тут же подвезли каталку, а Артур избавился наконец от неприятной ноши. Появилась возможность заняться собой.

Костюм нуждался в серьёзной чистке, но на службе Артуру приходилось мараться и посерьёзнее. На этот случай он всегда носил с собой сменную одежду. Одно слово – и пуговица с рукава превратилась в комплект из джинсов и футболки. Излюбленный трюк наёмников всех мастей, правда, они предпочитают уменьшать и прятать самое разное оружие – от пистолета до гранаты.

Чистая одежда немного улучшила настроение, но Артур уже предвкушал проблемы, которые потянет за собой сегодняшний вызов. Деликатный стук в дверь только усилил предчувствие. Ни один эрлиец не стал бы стучать в собственную приёмную.

– Заходите.

Внутрь вошёл высокий брюнет в строгом чёрном костюме. Артур облегчённо выдохнул: общаться предстояло не с комиссаром Тёмного Двора.

– Прошу простить за вторжение. Брат Монцус сказал, где вас можно найти.

– Я как раз собирался уходить.

– Нет, сначала вы ответите на вопросы.

Артур удивлённо вскинул брови. Наву отказала их хвалёная вежливость – вот уж событие из ряда вон!

– Конечно, я Артур, кстати.

Нав дёрнулся, словно пропустил хук в челюсть, потом на мгновение прикрыл глаза, покачал головой.

– Простите. Я сам не свой из-за всего этого. Меня зовут Бонега. От имени Тёмного Двора прошу вас помочь расследованию.

– Да я понимаю. Утро добрым не бывает – особенно такое. Но только не уверен, что смогу быть полезным. Видите ли, я…

– Не маг, – кивнул Бонега. – Ваш напарник предупредил. Но те, кто лишён магических способностей, часто оказываются куда внимательнее магов, вы не находите?

– Пожалуй, – согласился Артур, отметив скорость, с которой развивалось дело.

За короткий срок навы успели опросить и Зелаба, и брата Монцуса. Словно появление таинственного фургона не стало для Цитадели неожиданностью.

– Как, по-вашему, всё произошло?

Артур пожал плечами.

– Ну, фургон закинули на свалку грузовым порталом – вероятно, это сделал погибший нав. Потом на него напали и убили, а фургон сожгли. «Дыханием дракона»?

– Третьего уровня, – подтвердил Бонега. – Погибшего звали Тенга, и последние месяцы он провёл за пределами Тайного Города. Есть все основания считать, что он был не водителем, а, скажем так, пассажиром.

– Сидел в фургоне? – Меньше всего, с точки зрения Артура, эта машина походила на такси. – Один?

Губы нава тронула едва различимая улыбка.

– Вот видите: внимание к деталям. У вашего напарника такой вопрос не возник. Я мало что могу рассказать. В фургоне обнаружены следы лишь тёмной энергии, а «дыхание дракона» вызвали с помощью артефакта.

– Не сходится, – сказал Артур, подумав. – Не могли на нава напасть свои же. Но главное, что я никак не пойму, зачем вы мне это рассказываете?

Вместо ответа Бонега протянул свой мобильник.

– У входа на свалку есть камера. Эту запись сделали вечером.

Видео оказалось не самого лучшего качества, да и угол обзора был не самым удачным: подъездная дорожка перед воротами и маленький кусочек проезжей части. Видео быстро закончилось, но Артур так ничего и не заметил. Почти ничего. Он снова запустил запись, но поставил скорость воспроизведения на минимум. Спустя шесть секунд картинка «поплыла», словно воздух над костром. И тогда он заметил пятно. Просто пятно, ничем не напоминающее человека. Но для Артура всё встало на свои места. Оставалось только восхититься слаженностью, с которой работали специалисты Тёмного Двора.

– Это «хамелеон», – сказал Артур, не дожидаясь вопроса. – Редкий и сложный аркан. Почти не используется наёмниками: затраты велики, а отдача так себе. Но один чел сделал его своей визитной карточкой. Чела так и называли – Невидимка. Он сильно улучшил и оптимизировал аркан, но, к несчастью, погиб двенадцать лет назад. Его звали Егор Крюков, и он был моим близким другом. Но вы ведь всё это уже знаете?

Нав отнекиваться не стал.

– Знаю. Аналитики вычислили эту связь меньше чем за минуту.

– Я подозреваемый?

Бонега, кажется, удивился такому выводу.

– У вас железное алиби. Но мы в тупике – и надеялись, что вы поможете советом. Кто-то наглый, смелый и ловкий узнал, что фургон окажется на свалке именно этой ночью. Кто-то дождался нужного момента, отвлёк внимание водителя и вытащил труп из фургона. Да, мы уверены, что Тенга тогда был уже мёртв. Вопрос лишь в том, кто этот «кто-то»?

– Насколько мне известно, Егор ни с кем не делился секретом. И учеников не имел. По его стопам мог пойти кто угодно. Хотя я и не понимаю, зачем так рисковать ради внутренних органов.

– Потому что вы не маг. Многие древние арканы построены на жертвоприношениях. Да и в зельях порой встречаются очень необычные ингредиенты. Их стараются заменять чем-то менее экзотическим, но замена никогда не бывает полной. Поговаривают, что в городе есть даже свой рынок по торговле органами. Однако вы правы: я тоже не помню, чтобы кто-то бросал вызов Тёмному Двору таким вот образом.

Если бы за преступлением стоял Артур, последняя фраза точно заставила бы его пасть на колени и молить о пощаде. Худших врагов, чем смертоносные гарки, и представить себе нельзя. Но и так свою порцию мурашек он получил.

– Я обязательно позвоню, если что-нибудь вспомню.

– Очень на это надеюсь, – сказал Бонега так, словно только ради этого обещания и затеял разговор. – Могу подбросить вас, если хотите.

– Не откажусь. Моя машина осталась у офиса.

* * *

Брат Монцус закрыл за собой дверь и постарался успокоиться. Он знал, что, кроме него, в тёмном чулане никого нет, а самым страшным монстром может по праву считаться растрёпанная швабра, но сердце всё равно колотилось как сумасшедшее. Всюду мерещился голос Бонеги, а перед глазами маячил другой – выпотрошенный – нав. Брат Монцус прекрасно знал, до чего могут довести такие стрессы, учитывая склонность эрлийцев к излишествам и полноте.

– Кошмары Спящего! – Монцус выругался оттого, что толстые пальцы никак не желали выбирать нужные строчки в телефоне. – Контакты – Паук – вызов…

– Слушаю, – раздалось в трубке. – Что случилось?

– Ты ещё спрашиваешь?! – эрлиец сорвался на крик, чем умудрился напугать самого себя, и тут же перешёл на шёпот: – Мы договаривались – никаких навов! А теперь гарки разгуливают по обители…

– А, ты об этом, – голос Паука звучал устало, но ни разу не удивлённо. – Я ни при чём, но уже занимаюсь проблемой.

– Я тебе не верю! Ты меня подставил, и знаешь что? С меня хватит! Больше никаких заказов – забудь мой номер!

На другом конце раздался короткий смешок.

– Как скажешь, только я его и не помню. Сам позвонишь, когда деньги кончатся. Если не везёт в игре…

В динамике заскрежетал злой «паучий» смех. Брат Монцус поспешил отключиться и сразу же хотел сжечь все мосты, но пальцы опять не желали выбирать нужные строчки, а призрачный голос нашёптывал: «Ставки сделаны. Выхода больше нет».

* * *

Насколько велик Тайный Город? Чётких границ нет. Отдельные здания разбросаны по всей Москве, его жители не живут в резервациях, а проводят дни и ночи бок о бок с челами. Так что если кто-то скажет, что его сосед – упырь, то внезапно может и угадать. Но чем дальше вы от внешней стороны кольца МКАД, тем меньше шансов нарваться на ведьму или мага. Артур, например, совсем не опасался встретить нелюдей, пока плутал во дворах на окраине Балашихи.

Двенадцать лет – немалый срок. Родителей – тех, что его вырастили, – Артур давно перевёз поближе к себе, и после гибели Егора не осталось причин наведываться в город своего детства. Серые глыбы десятиэтажек, засеянные гаражами-ракушками дворы и вездесущее граффити – Артур совсем не скучал по всему этому. Зато, пока искал нужное место, успел ещё раз порадоваться, что Бонега не слишком усердствовал с вопросами.

Опасно лгать опытному магу. Догадайся нав спросить, остались ли у Егора родственники, и неприметный серый гараж, зажатый с трёх сторон такими же гаражами, уже окружали бы гарки.

Забавное было бы зрелище. Сейчас этого невзрачного карлика даже челы не замечали. Гараж стоял открытым и пустым. Никто не ставил здесь машину, не хранил бесполезный хлам, выбросить который не хватало духу. Подростки не устраивали шумных посиделок, бездомным и в голову не приходило тут спать.

Артур сначала тоже прошёл мимо, но он-то точно знал, что гараж здесь есть и он не так пуст, как кажется. Пришлось надеть «различитель» – артефакт, позволяющий смотреть сквозь морок. С тревогой, страхом и отвращением – второй линией наведённой обороны от непрошеных гостей – оставалось только смириться. Пригнувшись, Артур зашёл внутрь, и через пару шагов неприятные чувства отступили. Но вот дальше идти стоило с осторожностью, а лучше – с разрешения.

– Это Каменев Артур. Мы с Егором были друзьями.

Прошла минута гнетущей тишины, но Артур верил, что не ошибся.

– Я один. Хочу просто поговорить.

Глухо щёлкнула задвижка на погребе. Артур, не спускавший с него глаз, понял, что так здесь приглашают в гости. Он поднял крышку и медленно, без резких движений спустился вниз. Встретивший его чел имел телосложение борца: невысокий, с мощными руками и бычьей шеей. Был ли он удивлён? Нет, скорее уж раздосадован. И насторожён – такого острого взгляда Артур не видел уже двенадцать лет. Но в остальном чел походил на Егора разве что стрижкой «под расчёску». Даже глаза были серыми, а не голубыми.

– Привет, Игнат. А ты возмужал.

– Я вас узнал, – кивнул чел в ответ, но взгляд не смягчился. – Шас из Службы утилизации. Отец говорил, что, если сильно припечёт, я могу к вам обратиться.

– Почему же не обратился?

Игнат пожал плечами:

– Пока не припекло.

Артур не стал спорить. Обвёл глазами бункер, в который Егор превратил старый погреб в самом начале своей карьеры наёмника: расширил до восьми ярдов в обе стороны, обложил стены кирпичом, поделил перегородками, сделал вентиляцию и провёл свет. Несколько дней здесь можно было прожить даже с некоторым комфортом.

– Понимаешь, зачем я пришёл? – спросил Артур.

– Скажем так: я не верю в совпадения.

– А придётся. Какова была вероятность, что из всех менеджеров Службы на автосвалке окажусь именно я?

– Очень небольшая, – признал Игнат и, кажется, немного расслабился. – Выпьете чего-нибудь?

– Чаю, если есть.

Они прошли в комнату, которую без оговорок можно было назвать жилой: раскладушка, столик, шкаф и тепловентилятор в углу. Игнат налил воды в небольшую кастрюлю и сунул в неё кипятильник.

– А всё-таки, на чём я прокололся? Думал, что все следы замёл.

– Камера на входе. Ты под «хамелеоном», но это видно в замедленной записи.

– Вот как… Ну что ж, глупо спорить – до отца мне далеко. Здесь на входе ментальный аркан стоит – очень хитрая вещь. Как я ни бился, так и не разгадал секрет. Могу только поддерживать. За мной скоро придут?

Артур качнул головой:

– Официально тебя с отцом ничего не связывает – он это не просто так устроил. О том, что у него был сын, знаю только я. И про место это – тоже. Мы с Егором ещё в детстве, как узнали, что хозяин гаража приказал долго жить, спилили старый замок и повесили свой. Тут было что-то вроде нашего штаба.

Артур замолчал, наблюдая, как Игнат разливает воду по кружкам.

– Вы не ответили.

– Я тебя не сдавал. Но только потому, что никто не спрашивал. Но если что, нава мне не обмануть.

– Понял, – кивнул Игнат, ни злобы, ни досады в голосе не послышалось. – Завтра приберусь тут и перееду. Спасибо, что предупредили.

Артур отхлебнул чаю и задумался, стоит ли продолжать разговор? Перед ним сидел уже не шестнадцатилетний пацан, а взрослый мужчина, наёмник, который явно понимал, на что шёл.

– Во что ты вляпался?

– Правда хотите знать?

– Я многое видел, – усмехнулся Артур. – По долгу службы. Меня трудно удивить.

– Ладно, – Игнат лукаво улыбнулся. – Как насчёт того, что в фургоне был не один труп?

– Что? – вот так быстро признал Артур своё поражение.

– Ну да. Ещё люды, чуды, шасы; мужчины и женщины – целый зоо… Простите. Целая коллекция.

– Чья?

– Не знаю, я видел лишь пару дружинников.

– Зелёный Дом?

Каждая новая фраза становилась для Артура настоящим откровением. Он понимал, что выглядит глупо, удивляясь каждому слову, но ничего не мог с собой поделать.

– Да, но никаких ведьм. Только белобрысые громилы с…

– Артефактами на тёмной энергии?

– Ого! Уже знаете. Очко в вашу пользу. Если ещё объясните, что это значит…

– Увы, нет. А как ты отвлёк людов?

– Големом – небольшой разведчик, размером с пуделя. Спросите, почему люды ничего не заподозрили, когда встретили на свалке такое? Мне повезло: там были два совсем молодых парня, рядовые – таких учат бить, а не думать. И пока они гонялись за разведчиком, я забрался в открытый фургон, вытащил тело и спрятал неподалёку.

Спокойствие Игната поражало. Его будто вообще не заботило, что он перешёл дорогу двум Великим Домам.

– А когда люды сожгли фургон и ушли, ты притащил тело обратно и прислонил к колесу. Зачем?

– Контракт. Точнее, уговор – требовалось придать дело огласке. Контракт мы так и не подписали.

А вот это был удар, причём смертельный. Согласно кодексу наёмников – последние не несли ответственности за свои действия, вся вина ложилась на заказчика. Навы и люды остались бы недовольны, но смирились бы. А если контракта нет…

– Ты сдурел, – это был не вопрос, а бесспорное утверждение.

– Знал, что вы так скажете, – улыбнулся Игнат. – Но мне были очень нужны деньги.

– Взял бы в долг – у меня, например.

– В долг у шаса? Я рисковый парень, но не настолько…

Артур поморщился:

– Вот только не надо этих глупых стереотипов! К тому же я полукровка, да ещё и воспитан челами.

– Я просто шучу. Что сделано, то сделано. Заказчика я не сдам. До визита в Цитадель, по крайней мере. Ещё раз спасибо за предупреждение, но помощь мне не нужна. Всё под контролем.

– Егор тоже так говорил, – проворчал Артур. – Постоянно.

– Ну, значит, я похож на него чуть больше, чем кажется на первый взгляд. Но вы сами сказали: с Невидимкой меня ничто не связывает. Так что я просто забьюсь в другую нору – поглубже и потеснее – и подожду, когда уляжется буря.

После этих слов Артур понял, что погорячился со «взрослым мужчиной» – настолько наивным выглядел этот план. Ничего не уляжется само собой. Тёмный Двор найдёт или виновного, или козла отпущения. Оставаться в бункере дальше становилось для Артура не просто бессмысленно, но и опасно.

– Спасибо за чай, – сказал он, поднявшись. – Надеюсь, ещё свидимся.

– Конечно. Заходите в гости, но лучше всё же домой.

* * *

Нелегко быть сыном талантливого отца. Все ждут, что ты обязательно его превзойдёшь. А если ты из семьи Шась, то есть лишь одно поприще, на котором тебе позволят себя проявить: деньги. Торговля, ростовщичество, контрабанда – три кита, на которых держатся устои семьи.

Анвар старался. Он трижды открывал своё дело, но удача ускользала от него. С опущенной головой он возвращался к родному порогу и вновь вставал за прилавок в одном из магазинов отца. Над Анваром смеялись уже не за спиной, насмешничали открыто, и только отец в него верил. И успех пришёл. Не тот, к сожалению, о котором можно прокричать в лицо насмешникам, но у Анвара появились деньги – свои деньги! Он верил, что дорабатывает у отца последние дни и четвёртая попытка точно будет удачной.

Сегодня он был так рассеян, что даже не особо торговался. Всё ждал, когда придёт время закрыть магазин и заняться настоящим делом. Продавать артефакты способен каждый, но Анвар втайне от всех занимался куда более специфичным товаром.

Наконец короткая стрелка часов доползла до шестёрки, и Анвар направился к входу в магазин, чтобы перевернуть табличку. В этот момент по ту сторону стеклянной двери появился припозднившийся покупатель. В другой день Анвар обязательно обслужил бы клиента, но сегодня собирался лишь картинно развести руками. Как вдруг его словно ударили в грудь «кузнечным молотом». Шас лучше других знал, что незнакомец не смог бы это сделать, не разбив стекло, но когда Анвар врезался спиной в противоположную стену и, будто студень, сполз по ней вниз, то не сразу вспомнил о такой мелочи.

«Грабитель! Меня грабят!» – пронеслось в голове. Абсурдная мысль, учитывая, что шасы находятся под защитой Тёмного Двора и каждый, кто отважится на атакующий аркан в их магазинах, может рассчитывать на скорейший визит гарок в полной боевой выкладке. Однако в этот раз сирена решила промолчать.

Предполагаемый грабитель никуда не спешил. Он вошёл, закрыл за собой дверь, перевернул табличку и опустил жалюзи.

– Привет, Анвар. Ничего, что я без стука?

Вошедший был одет в джинсы и толстовку с глубоким капюшоном, а нижнюю часть лица к тому же закрывала маска, так что голос звучал глухо, но в нём без труда угадывалась насмешка.

– Паук?! – Шас хотел подняться, но понял, что не может пошевелиться. – Ты рехнулся?

Паук присел на корточки рядом с Анваром, сцепил руки, попутно спрятав их в широких рукавах, и покачал головой.

– Ты украл мой вопрос. Нужно серьёзно тронуться умом, чтобы начать торговлю органами у меня за спиной.

– Что? Как ты узнал?! – поразился Анвар, но ответом ему была тишина – очень красноречивым ответом. – Ты не знал…

– Твой отец слишком тебя любит. Такие бездарности среди шасов – большая редкость.

– Эй! Вот только обзываться не нужно. Ты меня подловил, признаю. Но это ничего не значит. У тебя нет монополии на поставки! Один дальний родственник подкинул мне информацию, я нашёл наёмника и провернул дело. Всё получилось – без тебя!

– Получилось? Навы до сих пор воют от злости, что убийца Барраги не наказан, а тут появляется ещё один труп, да к тому же разделанный, как на скотобойне. Теперь навы не просто знают о нашем маленьком бизнесе, но желают оторвать нам башки. Так что именно у тебя получилось?

Анвар сглотнул. От свистящего шёпота Паука ему стало не по себе. Оправдываться, что шумиха была не его идеей, а условием того самого дальнего родственника, казалось бессмысленным. Больше шаса не волновало, почему не сработала тревога, хотя не было сомнений, что Паук удерживает его с помощью магии. Не сработала, и ладно.

– Надеюсь, у тебя был покупатель и ты уже избавился от товара.

– Ну… – замялся Анвар. – Я решил, что органы нава – большая редкость, а есть очень интересные арканы и зелья, для которых они нужны.

– Идиот, – выдохнул Паук, и в этот раз Анвар не стал возмущаться. Собственный бизнес-план уже не казался ему гениальным. – Я заберу товар и постараюсь замять дело. Тайный Город на пороге большой войны. Может, про нас и забудут.

– Не отдам! Это же куча денег! Можешь выкупить товар, если хочешь. Думается мне, всё вместе потянет на…

– Органы в подсобке, да? Ты бы не додумался спрятать где-то ещё.

– Не смей!

– А вот кричать не надо, – со смехом предостерег Паук. – Вдруг кто услышит, навов позовёт…

– Полкан, ко мне!

Решение пришло спонтанно, Анвар не видел других способов освободиться. Этот «способ» он украл у нанятого им чела. Из-за стойки выскочил четырёхногий голем и бросился к хозяину.

– Что за?.. – Паук резко поднялся, удивлённый, кажется, больше находчивостью шаса, чем самим големом.

Но это не важно, главное – сработало! Паук отвлёкся, и с Анвара спало оцепенение. Он вскочил и бросился на обидчика. Трудно сказать, чего при этом он хотел добиться. Думал просто вытолкать его за дверь, а ломать её Паук не решился бы.

– Осторожно! – крикнул Паук, когда Анвар схватил его за руки.

Пальцы сомкнулись на чём-то мягком, Анвар потянул на себя и… Хруст собственной шеи стал последним звуком в его жизни.

* * *

– Смотри-ка, навы уже тут, – кивнул Торч на высокую фигуру в тёмном костюме у входа в магазин. Напарник Фира любил озвучивать очевидные вещи.

– Вижу. Держи руки на виду – все руки! Гарки сейчас на взводе. И вообще, Торч, помалкивай, ладно?

Напарник обиженно засопел, но Фир сделал вид, что не заметил. У молодого хвана был длинный язык при полном отсутствии такта, а предчувствие подсказывало, что в этом деле нужно ступать осторожно.

– Закрыто, – сказал нав, когда хваны подошли ближе.

– Нас нанял владелец. Можете позвонить, проверить.

– Этим делом занимается Тёмный Двор. – Чёрные глаза нава угрожающе сузились. – Что непонятного?

– И правда на взводе, – пробормотал Торч, но слишком тихо, так, чтобы нав его не услышал.

– Венга, пропусти их, пожалуйста, – донеслось из магазина.

Нав поморщился, но в сторону отошёл.

– Добрый вечер, Бонега, – поздоровался Фир, зайдя внутрь. С этим навом он был знаком – неплохой парень, хоть и малость занудный.

– Ну, добрым я бы его не назвал. Но вас, Фир, я рад видеть. А вы, должно быть, Торч.

– Ага, – подхватил хван, обещавший молчать. – Странно, что шас решил…

– Кх-кхм, – откашлялся Фир.

Торч сразу умолк и спешно отвернулся.

– Ничего страшного. Мануд Хамзи предупредил, что обратится к наёмникам. Точнее, это я намекнул ему, что так будет лучше всего.

– Вы?

Разговор Фира с Манудом вышел довольно путаным. Старик был вне себя от горя и несколько раз повторил, что навы не желают искать убийцу его сына. Фир не придал этому значения, хотя очень щедрый гонорар без всякого торга вызывал подозрения.

– Вы сами всё поймёте. А пока можете осмотреться.

Что Фир и сделал. Магазин был цел, все артефакты вроде бы остались на месте. Анвар лежал напротив входа – шасу очень ловко свернули шею. Рядом валялся разбитый голем-разведчик. Дверь в подсобку была распахнута настежь.

– Как быстро вы приехали? – спросил Фир.

– Через два часа.

– Что?!

Нав развёл руками. То ли Фиру показалось, то ли он действительно был растерян.

– Тревоги не было. Тело обнаружил сам Мануд, когда не смог дозвониться до сына.

– То есть никакой магии? Анвар позволил убийце приблизиться, тот свернул ему шею, а потом, ничего не взяв, пошёл в подсобку?

– Похоже на правду, – кивнул Бонега. – Ещё он сломал голема и уничтожил записи с камер. Так что мы можем лишь предполагать. Но самое главное – за этой дверью.

Фир сделал знак напарнику остаться, а сам последовал за навом. Тесная комната ничем особо не выделялась, кроме как нагромождением коробок и контейнеров. К одному из них и подошёл Бонега. Откинул крышку.

– Спящий меня раздери! – выругался Фир.

Контейнер оказался ледником, в котором лежали органы, а на самом верху – чёрное сердце.

– Теперь понимаете, почему мы не можем расследовать дело сами?

– Вообще-то нет. Представить не могу, чтобы шас убил нава.

– Не убивал, – подтвердил Бонега и захлопнул крышку. – Но тело без органов обнаружили сегодня утром.

Ещё один мёртвый нав? Новость Фиру не понравилась. Тайный Город ещё не отошёл от смерти предыдущего.

– Значит, Анвар хотел их продать, – догадался хван. – Какое наказание предусмотрено за это?

– Прецедентов не было. Но положение сейчас таково, что Тёмный Двор должен оставаться единым. Даже малейшего намёка на раскол допускать нельзя. Нужно скрыть само участие шаса во всём этом.

– Найти убийцу, и концы в воду – это я понимаю. Но почему он не взял органы?

Вместо ответа Бонега протянул тетрадку.

– Что-то вроде журнала, – пояснил он.

Фир обомлел. Тетрадь была исписана до половины. Строчки, суммы, приход-расход… Анвар вёл бойкую торговлю.

– Взгляните на последнюю запись.

– Я не знаю шасского.

– Там сказано, что Анвар получил аванс. Возможно, его внёс убийца, а потом решил отыграть назад.

– В подсобке были деньги?

Нав пожал плечами:

– Я вообще не могу утверждать, что здесь был кто-то, кроме хозяина. Магическая аура если и есть, то очень слабая.

– Чел? – Риторический вопрос, это было не так уж важно. – Ладно, а что там с телом без органов? Не поделитесь информацией?

– Если вы согласны сохранить всё в тайне.

– Могу произнести «заклятие обещания», – усмехнулся хван, но Бонега шутки не оценил:

– Буду очень признателен.

Улыбка медленно сползла с лица Фира. Дело становилось всё сложней, и гонорар ещё выглядел щедрым, но уже не чересчур. Подумав, хван протянул руку – правую верхнюю.

* * *

Сначала показалось, что это будильник. Артур даже обрадовался – значит, все же уснул. Но экран телефона был чёрен как ночь, а противная трель повторилась снова. Звонили в дверь, и, если верить настенным часам, с тех пор как Артур выпил три стопки коньяка и лёг спать, прошло лишь сорок минут. День явно не задался, и видеть в нём хорошее становилось всё сложнее.

Особенно после того, как выяснилось, что в гости пришли два мордоворота: один заметно моложе другого, но оба плечистые, бритоголовые и кареглазые – с расстояния в десяток шагов могли бы сойти за близнецов.

– Да? Чем обязан?

– Добрый вечер, – сказал старший. – Я Фир, а моего друга зовут Торч. Мы можем зайти?

– Хваны, – догадался Артур по именам, пожалев, что не носит «различитель» постоянно. – Заходите, но если меня заказали, то не уверен, что смогу предложить больше.

Артур демонстративно отвернулся и пошёл на кухню, но, судя по хмыканью за спиной, его шутку приняли благосклонно.

– Чаю?

– Ага! – Торч быстро сообразил, что к чему, и занял место за столом.

Фир просто кивнул и сел рядом.

– Хорошая квартира, – сказал Торч. – А я думал, шасы не жалуют полукровок.

Трудно сказать, что так восхитило хвана: недавний ремонт, дорогая техника на кухне или столешница из белёного дуба. Впрочем, Артур не собирался спорить – свой дом он любил и не экономил на уюте.

– Не жалуют.

– То есть ты – исключение?

– Торч!

– Да ничего страшного, – сказал Артур, продолжая возиться с чашками. – Я привык. Женщина, подарившая мне жизнь, была чудой. Поэтому я… – Он провёл рукой по бритому черепу. – Стараюсь не выделяться. Но роды на восьмом месяце штука опасная. Чуда не выжила, я должен был последовать за ней, но челы меня выходили. А когда шасы отказались признавать, акушерка взяла к себе и усыновила. Пятнадцать лет я ничего не знал о Тайном Городе, и это всех устраивало, без способностей к магии я был никому не интересен. Пока мой биологический отец не разбился на Садовом кольце.

Чай был готов. Артур поставил перед хванами дымящиеся чашки и тоже сел за стол. Фир втянул носом воздух и бросил на хозяина удивлённый взгляд – узнал аромат, конечно.

– Из «Алтайской неувязки», – подтвердил Артур. – У меня есть знакомая травница.

Торч отпил первым, одобрительно кивнул.

– И что потом?

– Что «потом»? – не понял Артур.

– Ну, погиб отец и…

– А… Да ничего. Дед остался без наследника, а в его возрасте это вредно и опасно. Вот старику и взбрело в голову, что я стану отличным преемником. Родня к его сумасбродствам привыкла, не рискнула спорить. Меня ввели в Тайный Город, но… Я оказался сплошным разочарованием. Но и исключением – да.

Ненадолго на кухне воцарилась тишина, как если бы хваны и правда заглянули к Артуру на чашку чая.

– Навы передали нам дело о потрошителе, – Фир наконец перешёл к сути. – Не спрашивай почему, на мне висит «обещание». Я видел запись с камеры и тоже знаю, кто такой Невидимка. Мы пересекались пару раз.

В этом не было ничего удивительного. Наёмники вообще проводят много времени вместе: если не по работе, то в клубах после неё. Но Фир говорил так, словно читал обвинительный приговор. Артур уже понял, что будет дальше.

– Однажды он здорово набрался и несколько раз повторил о том, каким умницей растёт его сынуля. Имени, правда, не назвал, а после отнекивался – чего, мол, по пьяни не скажешь? Но, думается мне, что с лучшим другом он мог быть более откровенным.

Туше. Случилось именно то, чего Артур так боялся. Прямой вопрос ещё не прозвучал, но в воздухе уже запахло обманом и предательством. Нужно было выбрать что-то одно. Хван не ходячий детектор лжи, но если как следует настроиться, усилить чувствительность артефактом, то пытаться обмануть его – дохлый номер.

– Друзья – это святое, понимаю, – продолжал Фир. – Но давай проясним: я уверен, что у Егора остался сын и что он живёт в Тайном Городе. Я уверен, на записи именно он. И я, безусловно, верю в совпадения. Ты приехал на вызов исключительно по стечению обстоятельств и никого не покрывал, а наву не стал ничего рассказывать в память о друге. Я верю во всё это. Но ты можешь попробовать меня разубедить.

Это была угроза, но очень осторожная, тщательно выверенная. Идеальная атака, позволяющая противнику уйти с достоинством. Но напарник Фира оказался не столь искусным переговорщиком:

– Не надо корчить из себя героя, – встрял он, видя, что Артур тянет с ответом. – Пора спасать собственную шкуру.

Артур выплеснул остатки чая Торчу в лицо. Он бы заехал ему меж глаз, если бы верил, что хван вообще это заметит. Торч сначала опешил, потом хотел подняться, но Фир его удержал.

– Он не имел в виду…

– Игнат Белов, наёмник, – прошептал Артур, чувствуя себя последней сволочью. – А теперь убирайтесь из моего дома.

Видеть хорошее? Не в этот раз. Артур опустил глаза, потому что если бы заметил на лице Торча хоть тень улыбки, то точно убился бы об его кулаки. Но вот дверь закрылась, и он остался наедине со своей подлостью. С одной стороны, он сделал всё, что мог. Он предупредил Игната, а тот не счёл угрозу достаточно серьёзной. Артур даже сейчас не сказал, где искать чела, – выиграл ему ещё час или два жизни. Потребуется время, чтобы найти в базе его генетический код, провести поиск. Но всё это с одной стороны, а с другой – это предательство, и точка.

Артур рванул в комнату за телефоном, но ещё минуту крутил его в руках, не решаясь набрать номер. Если сейчас попросить о помощи, то назад пути не будет. Но что там – позади? Предательство и ложь.

* * *

Две четырёхлапые мухи пришли в гости к пауку. Принесли с собой свет, оружие, обвешались артефактами и наверняка держат арканы наготове. Думают, что магия их защитит. Глупые мухи. Магия лишь ослепляет.

Хваны стояли всего в нескольких футах от Паука, но ничего не замечали. Для них он был невидим. А вот чела, прятавшегося в этом погребе, они бы почувствовали, но тот лежал без сознания. Хваны быстрые – и в бою, и в поиске цели. Паук едва успел добраться сюда и вырубить чела. Теперь Паук тоже выбирал цель. Задор или опыт? Торч или Фир? Кто из этих двоих решит отступить, а кто станет драться до конца? У Паука был шанс лишь на одну атаку. Он выбрал опыт.

Фир всё же что-то чувствовал. Не магию, нет – опасность. Старое доброе чутьё. И тревога – она окружала хвана тугим коконом, изливалась наружу, словно лава из вулкана. Паук захватил всего ложку тревоги и вложил в четырёхрукую куклу, лежавшую у него на ладони. Фир чуть заметно дёрнулся, стал оборачиваться, луч фонаря заскользил по стене. Слишком медленно.

Паук сжал живот куклы меж пальцев.

Фир согнулся пополам, выронил фонарь, захрипел. Его напарник бросился на помощь, пролепетал что-то невразумительное.

Паук надавил сильней. Закон подобия: чтобы причинить вред такому амбалу, маленькую куклу нужно не жалеть.

Фира вырвало кровью, он рухнул на пол и лишился чувств. Только тогда Торч догадался активировать «дырку жизни», отправил напарника к эрлийцам и… Сам никуда не пошёл.

Плохо.

Сверкнул «Узи». Хван открыл огонь наугад. Пули заплясали по бункеру. Одна вышибла кусок кирпича в дюйме от головы Паука.

Очень плохо.

Создать ещё одно подобие под обстрелом? Не смешите. Паук запрыгнул в кладовую, задел стеллаж и опрокинул годовой запас тушёнки.

Хуже некуда – теперь он выдал себя.

У Паука был план, как раз на случай вот такого дерьма, но он ему не нравился. От сильного рывка кукла разошлась по швам. Паук вытряхнул на ладонь четыре кусочка плоти: сердце, лёгкие и печень. А потом запихнул их себе в рот. Его чуть не вырвало, но «чуть» не считается. В комнату тут же ворвался хван, поскользнулся на банке, потерял равновесие и налетел на Паука. Торч полыхал злобой так ярко, что от удара подобие выстроилось само собой.

Паук впечатался спиной в стену, и тут же невидимая сила врезала хвану между лопаток. От неожиданности Торч растянулся на полу и даже «Узи» удержать не смог. Словно на родео, пулемёт проскакал по полу и замер у Паука на коленях.

Повезло.

* * *

Вихрь портала закрылся за спиной. Паук аккуратно посадил оглушённого чела на коврик в прихожей и медленно разогнулся. С трудом подавил стон. Чувство было таким, словно на спине у него два единорога танцевали джигу. В аптечке нашлось обезболивающее – как слону дробина. Сейчас бы к эрлийцам, но этот путь был закрыт. Паук проковылял в ванную, умылся. Хоть чуточку, но стало легче.

Всё зашло слишком далеко. Два хвана в обители – борются за жизнь, один глупый шас с ней уже распрощался. Анвар вообще не должен был пострадать, но сам схватил куклу и свернул ей шею, а значит, и себе. Но хванов Паук атаковал намеренно. Мог убить, но обошлось.

Он посмотрелся в зеркало: как выглядит убийца? Не заметил разницу между «до» и «после». Красавцем он никогда не был, но и чудовищем сразу же не стал. Считается, и вполне оправданно, что семья Шась не приемлет насилия, но Пауку эта щепетильность была не свойственна. Верно, воинственная чудская кровь тому виной.

Из прихожей послышался стон и следом – тихие ругательства. Паук поспешил туда, поколебавшись, включил свет.

– Вы! – руки Игната нарисовали в воздухе замысловатую фигуру, но ничего не произошло.

– «Кузнечный молот»? Спасибо, что не «стрела», – усмехнулся Артур и присел рядом на корточки. – У тебя в кармане магнитик с «рыбацкой сетью» – я немного подстраховался.

Игнат пару раз моргнул, пытаясь сообразить, что вообще происходит.

– Эта ваша квартира? Могли бы просто пригласить в гости.

– Времени не было. Хваны вышли на твой след.

– Понятно, – Игнат принялся спешно выворачивать карманы. – Не буду спрашивать, как именно они меня вычислили. В конце концов, вы предупреждали. Да где этот магнит?

– Можешь не торопиться. Хваны временно вне игры.

Игнат нашёл артефакт, но замер, внимательно посмотрел на Артура – не шутит ли? Отбросил «сеть» в сторону.

– Ничего не чувствую, – сказал он через минуту. – Как вы прячете силу?

– Никак. Я не маг, – Артур уже столько раз повторял это, что всерьёз подумывал сделать бейджик с таким объявлением. – Точнее, мои способности просто ничтожны. Не выше общегородского магического фона. Нужно очень постараться, чтобы их заметить. Да и незачем – даже самый простой аркан мне не по силам.

– Но на вас не было артефактов, когда вы пришли. Ни в первый, ни во второй раз. Как же вы вырубили меня и разобрались с двумя наёмными убийцами?

Артур покачал головой – эту тайну он открывать не собирался.

– Ладно, тогда почему хваны? Их нанял Тёмный Двор?

– Нет. Отец Анвара Хамзи – найти убийцу сына.

– Анвара убили?! Кто? – спросил Игнат и осёкся, затем чуть подобрался, словно снова решил атаковать.

– Трагическая случайность. Навы нашли у него пропавшие органы и всю бухгалтерию. Я подделал последнюю запись – теперь все думают, что убийца приходил за деньгами.

– И что убийца – это я?

– Так решили хваны, но один из них видел, с кем дрался. Я хотел просто оставить ложный след, но так даже лучше. Подозрения в убийстве с тебя снимут. Но они всё равно знают, что ты замешан. Поэтому… – Артур выудил из кармана брелок и протянул наёмнику. – Тебе придётся покинуть Тайный Город. Это «пчелиный рой» на пятьдесят тысяч откликов. Я хранил его на чёрный день, но тебе он нужнее.

Игнат взял брелок, задумчиво покрутил на пальце. Очевидно, наёмника тревожило что-то ещё.

– Запутанно, – сказал он наконец. – Но я не понимаю, зачем это вам? В смысле, помогать мне. Если вы и виновны в чём-то, то я же ничего об этом не знал. И сам же подставил вас ненароком. Всё из-за давней дружбы?

– А если я скажу, что обязан твоему отцу жизнью?

– А это так?

– Нет, – усмехнулся Артур. – Но у меня был всего один друг. Один отец и одна мать. Ради них я готов на всё. Ты не Егор, но слишком тесно с ним связан. Считай, моя помощь перешла к тебе по наследству. Хочешь ты того или нет.

Игнат ещё немного помолчал, потом поднялся. Рядом с ним появился зелёный вихрь портала.

– Что же вы за шас такой? – спросил он с улыбкой и, не прощаясь, шагнул в портал.

– Исключительный, – признал Артур, оставшись один.

Зелаб позвонил через час.

– Я сделал, как ты просил, – сказал он вместо приветствия. – Зачистил бункер от твоих следов и активировал несколько артефактов на тёмной энергии. Но у меня есть вопросы. Много.

Артур со вздохом посмотрел на часы. Ночь только началась, но спать ему, похоже, не придётся.

– Через два часа в «Ящеррице». Я постараюсь всё объяснить.

– Да уж, постарайся, – хмыкнули на том конце, и связь оборвалась.

Артур огляделся. Он не зря никого не приглашал в гости. Одна комната его квартиры была самой обычной спальней, а другая – совершенно необычной мастерской. Здесь повсюду были куклы: хваны, люды, моряны… Жители Тайного Города погибают довольно часто, и в Московской обители нет недостатка в свежих трупах. Паук использовал торговлю органами не только для обогащения. Как посредник он получал не так уж много. Он делал кукол. Не артефакты и не големов – нечто среднее, нечто иное. Их не чувствовали маги – Паук ведь не работал с источниками, а вкладывал собственную энергию. Жалкие крохи. Пока кукла была у него, она была его частью.

В коллекции не хватало лишь одного экспоната. До этого дня. Паук сделал последний стежок, и маленький нав был закончен. Отрезать кусочки от ворованных органов было опасно – это могли заметить, но соблазн оказался слишком велик. Зато теперь все куклы в сборе. Можно и поиграть.

Елена и Дмитрий Фомичевы

Провалъ

Май 1771 года, Кавказ

Студенты Квинтус и Монтус сидели, развалившись в густой душистой траве на склоне горы Машук, и пили местное терпкое вино. На много вёрст вокруг открывалась дымчатая даль, воздух был зноен и пахуч. Неподалёку от эрлийцев валялись две холщовые сумы, из которых торчали замусоленные учебники. По одному из них неторопливо полз муравей. Название книги гласило: «Современные наставления молодому лекарю-магу века XVIII». Молодые лекари-маги должны были сейчас находиться на занятиях в эрлийской обители, но решили провести погожий день поприятней. Благо открывать порталы, хоть и не очень уверенно, они научились.

Низенький и пухлый брат Квинтус лениво жмурился, как сытый кот, на яркое солнце, периодически прихлёбывая из потёртой фляги. Длинный и худощавый Монтус с горящими глазами сообщал Квинтусу новую секретную задумку, сильно размахивая руками:

– …У сего Боригора деньги точно водятся! Там и поместье, и скакуны, и лавка бакалейная с доходом, и ассигнации… А карета! Вся в золоте!

– Любопытно! – одобрил Квинтус.

– Так вот. Я с ним в трактире ненароком беседу завёл, познакомились, люд мне всю свою трагедию и выложил. Он весьма влюблён в фату Светозару. А та, вишь, нос воротит. Сей люд так измучился и исстрадался, что готов любую награду дать тому, кто заставит фату сменить гнев на милость и пасть в его объятья, – победным тоном объявил Монтус.

– Но мы ж приворотными зельями не занимаемся, – неуверенно проговорил Квинтус.

– Правильно, – Монтус довольно захихикал и отхлебнул из фляги. – Я предложил сему люду субстанцию понадёжней.

– Что-то я заранее опасаюсь, – проворчал Квинтус. – Опять ерунду сотворим.

– На сей раз всё исправно будет, вот увидишь!

– Ну, растолкуй, – недоверчиво проговорил брат Квинтус.

– Боригор любит Светозару. А ей дороже всего – как я разведал – своя красота и молодость. Словом, постареть страшится. Разумеешь? – хитро прищурился брат Монтус.

– Инжекции чудесной красоты, что ли, нужны? Я в них не смыслю.

– Инжекции, какие можно, Светозара сделала, – отмахнулся Монтус.

– И?

– Уже не действуют, – развёл руками Монтус. – Тут особо крепкое омолаживающее зелье требуется. Его нигде ни достать, ни купить, кроме как у нас – это я так Боригору растолковал, – а он, от страсти разум потерявший, поверил. Выгоду чуешь?

– Ой, не томи, выкладывай, – капризно потребовал Квинтус.

Долговязый с готовностью продолжил:

– Изволь! Творим снадобье. Продаём Боригору. Люд дарит его Светозаре. А она ему – узрев действие зелья – свою э-э… дамскую признательность. И все довольны! У них – амуры, у нас – первый доход. Можно столько всего купить на эту прорву денег!

– Постой, постой. А как ты собираешься зелье творить?

– Ну уж не я, а ты. – Монтус посмотрел на приятеля чистыми голубыми глазами. – Моё дело план составить, а твоё – исполнить. Свою часть предприятия, получается, я уже выполнил.

Несмотря на объёмы, брат Квинтус легко вскочил на ноги. Его красные от жары щёки вздрагивали от возмущения:

– Ох и шельма ты!.. Опять на меня всё свалить хочешь? Будь благодарен, я наставникам не доношу. Пойду-ка от греха подальше, целее буду.

И действительно – брат Квинтус решительно зашагал прочь, гордо вздёрнув полный подбородок. Долговязый брат Монтус вскочил и побежал за другом, сильно сутулясь.

– Да пошутил я! Всё будем делать вместе, не страшись!

И тоном заговорщика продолжил:

– Я уж и ритуалы все из книг узнал. Именно в сих местах надо зелье творить – потому и позвал тебя сюда. Сейчас оглядимся, рассудим, подготовимся… Дружище! Мне без тебя не сдюжить.

Брат Квинтус сжалился и остановился.

– Ладно. Выкладывай всё по порядку. Только без позёрства!

* * *

Спустя месяц

Июнь 1771 года, Кавказ

Всходило солнце, освещая розовым предгорья Кавказского хребта. На горизонте в прозрачной дымке парили две белоснежные вершины Эльбруса. Казалось, это мираж – вершины были неестественно большими, хотя до самой горы довольно далеко.

В утренних сумерках на южном склоне горы Машук занимались приготовлением зелья брат Квинтус и брат Монтус. В центре поляны над голубоватым огнём кипел помятый котелок, купленный у местных горцев. Чуть поодаль был расстелен плед, на котором среди расставленных блюд с различными закусками возлежали сами эрлийцы.

– Вот растолкуй мне, почему зелье сие требуется варить сугубо ночью, спать же хочется, – вопрошал Квинтус немного заплетающимся языком. Вокруг эрлийцев было разбросано изрядное количество бурдюков с местным вином. И многие из них уже опустели.

– Сам размышляю, – пожал плечами Монтус, загасив магический светильник. – И не просто ночью! А на Ивана Купалу, как ныне. А критически важные субстанции добавим на рассвете, согласуясь с рецептом, – брат Монтус потряс перед другом замызганной оборванной бумажкой. – А как, что да почему… Сие большая тайна есть. Доверимся составителю рецепта. Смотри-ка, вон уж и рассвет! Что там следующее на очереди?

– Кажись, вон то вино ещё не пробовали, – Квинтус указал на непочатый бурдюк.

– Верно!

И эрлийцы занялись вскрытием очередной виносодержащей ёмкости.

– Ты где добыл рецепт зелья-то? – вопрошал чуть позже брат Квинтус, закусывая лепёшкой. – Впервые о таком слышу: чтобы готовить в определённый день да в определённом месте. А что за вещества! Некоторые уж тысячу лет не применяются. И как их найти?

– Что ни на есть обыкновенный древний рецепт. Гиперборейский… вроде бы. – Монтус, икнув, попытался сфокусировать взгляд на потрёпанной бумажке. Судя по неровному краю, она была вырвана из какой-то книги. – В нашей библиотеке прорву полезного найти можно, если искать умеешь. Так, брат Квинтус, не отвлекай. Мы корень мандрагоры уже бросали? Тогда сейчас – перо пегаса. Ты его добыть обещался.

– Нет его нигде, говорил же. Но я в энциклопедии читал – перо грифона по свойствам подходит… почти, – Квинтус поднялся и начал рыться в одном из мешков. – Тьфу ты, здесь наша провизия.

Пошёл к другому мешку, отряхивая руки от хлебных крошек. Порывшись, достал перо. Не спеша подошёл к котлу и бросил. Вместе с пером полетели и крошки лаваша, но эрлийца это не обеспокоило. Взвился зеленоватый дымок. Варево забурлило и угрожающе поднялось почти вровень со стенками котелка.

– Смотри, как много образуется! – радовался Монтус. – Тут не только Боригору хватит, ещё останется. Можно поторговать!

И, жуя вяленое мясо, он бодро схватил рецепт, оставляя на нём жирные следы:

– Так, перо пегаса положили, теперь – корень мандрагоры.

– Мы корень мандрагоры полчаса как бросили, – бурча, напомнил Квинтус. Уселся рядом с другом и заглянул в мятый листок: – Осталась вытяжка из золотого корня. Кажись, всё. А, нет, ещё яйцо василиска нужно. Ты куда его клал?

– Не помню, – беспечно ответил Монтус и стал рыться в поклаже. – Но определённо брал. Послушай, а мы его, похоже, с варёными куриными яйцами разместили!

– Ты что творишь-то?! – Квинтус подавился яйцом, которым закусывал очередную порцию вина. – Как теперь определим, где оно? Все бить будем?

– Нет, там по рецепту нужно бросать цельное, со скорлупой. – Монтус сосредоточенно рылся в кульке с яйцами. – Вот! Должно быть, оно. Крупнее прочих, и цвет слегка другой.

Подняв руку с яйцом и кое-как рассмотрев его в рассветных лучах, эрлиец бросил его в котел. Варево забурлило интенсивнее. Квинтус скептически хмыкнул: по его мнению, яйцо не слишком отличалось от того, которое он только что съел.

– Что-то я беспокоюсь за судьбу Светозары, – пробурчал толстяк.

– Беспокойство за здоровье пациента – непременная черта эскулапа, – одобрил Монтус, энергично помешивая варево. – Осталось теперь влить экстракт золотого корня. Вот!

И Монтус торжественно вынул из-за пазухи маленький прозрачный пузырёк, в котором переливалась густым золотом жидкость.

– Ого, добыл всё-таки! Но он же бешеных деньжищ стоит! Ты втайне от меня разбогател? – рассердился хмельной Квинтус.

– Денег нет, – Монтус хмыкнул, – но есть копия ключа от третьего склада!

– Ох, если проведают, что мы обокрали склад редких субстанций, нас не только отчислят, но и на донорские части определят. И будут хранить на том самом складе, – пригорюнился Квинтус.

– Победителей не судят! – бодро воскликнул совершенно окосевший от вина Монтус и вылил содержимое пузырька в котёл.

Варево вскипело и приобрело насыщенный голубой цвет. Пузыри становились всё больше. Лопаясь, выпускали такой же голубой пар. Жидкость начала переливаться через край. Стекая по стенкам, она окрашивала котёл всё в тот же голубой цвет. Первые капли начали капать в костёр. Но пламя, вместо того чтобы погаснуть, взвилось выше.

– Что-то не так, – Монтус впервые смутился, достал рецепт и начал читать, водя пальцем по строчкам. И вдруг испугался: – Квинтус, туши пламя! В рецепте о подобной модуляции не сказано!

Толстяк засуетился. Схватил первое, что попалось под руку, а именно – непочатый бурдюк с вином – и вылил содержимое в огонь. Неясно, на какой эффект он рассчитывал, но полыхнуло сильнее. Из костра начали сыпаться крупные голубые искры. При падении на землю они взрывались, оставляя после себя новые растущие костерки. Зелье обильно лилось через край, и вскоре на месте небольшого костра пылало огромное голубое пламя. В глубине едва угадывались очертания злополучного котелка.

– Бежим! – Монтус схватил за руку растерявшегося Квинтуса и бросился за скалы выше по склону.

Эрлийцы едва успели укрыться за валуном, как костёр взвился до небес, превратившись в столб ярко-голубого света. Раздался оглушительный взрыв. Гора ощутимо вздрогнула. На эрлийцев посыпались мелкие камни и комья обожжённой земли.

Спустя четверть часа брат Монтус осмелился подняться. Отряхиваясь от грязи, он направился в сторону столь поспешно оставленного лагеря. Квинтус неуверенно двинулся за ним.

Лагеря не оказалось. На его месте в земле была огромная воронка диаметром метров двадцать. В глубину она достигала полсотни метров. И, как рассмотрели удивлённые эрлийцы, стремительно наполнялась голубой водой. Кроме того, из воронки подымался удушливый запах тухлых яиц.

– Как полагаешь, брат Квинтус, может оно оказаться зельем омолаживающим? – спросил Монтус, почёсывая затылок.

Толстяк, зажав нос, осторожно заглянул в далёкую бурлящую глубину и твёрдо ответил:

– Чем бы сие ни было, я туда не полезу.

Помолчали.

– В который раз! – воскликнул горестно брат Монтус. – Неужто провал?!

– Похоже на то, – со вздохом подтвердил брат Квинтус.

– Ну и пусть его, – махнул рукой Монтус.

Приятели побрели прочь, пытаясь отыскать на поляне остатки вещей.

– Брат Монтус, а дыру в горе никто не обнаружит? – всполошился Квинтус. – Вдруг огненный столб кто видел! И проведают, что это мы рванули?

– Будь покоен, никто не узнает, – уверил друга Монтус. – Здесь глухомань – только горцы полудикие да небольшая станица с казаками. В магии не смыслят. Подумают, подгорный дух шалит или, к примеру, дракон.

Квинтус нервно засмеялся. Потом замолк и начал озираться.

– Брат Монтус, а что это за звуки?

Послышался шум, который быстро приближался. Стали различимы гортанные крики, свист нагаек, топот копыт.

– Горцы! – с ужасом вскрикнул Монтус.

– Чегой-то они? – Квинтус побледнел.

– Наверное, взрыв услышали, – мрачно ответил Монтус. – Скачут защищать родной аул от дракона.

– Но мы же не дракон, – пролепетал Квинтус.

– Так потолкуй с ними! – съязвил Монтус.

В эту секунду из-за дальней скалы выскочил небольшой отряд конных черкесов в бурках и папахах. Увидев эрлийцев, горцы победно закричали, подгоняя лошадей хлыстами. Стройные кони, хрипя, вздымали дорожную пыль.

– Бежим! – крикнул брат Монтус. Эрлийцы бросились бежать с поляны в сторону густых зарослей, надеясь укрыться от зорких глаз. Долговязый Монтус держался впереди, высоко задирая колени. Сзади, тряся телесами, мчался Квинтус. Горцы очень быстро нагоняли беглецов. Монтус оглянулся. Один из черкесов вскинул ружьё.

– Портал! Открывай портал! – заорал другу на бегу Монтус. Сам он плохо умел это делать.

– Сейчас! – Квинтус сильно отставал и задыхался.

Друзья лавировали меж сучковатых горных сосен. Засвистели пули.

– Ай! – вскрикнул Квинтус тонким голосом. – Меня подстрелили!

– Как? Куда? – ужаснулся Монтус, обернувшись.

– В седалище! – плакал Квинтус, хромая и держась за раненое место. – Открывай портал сам, как умеешь!

Горцы победно заулюлюкали, увидев, что пуля достигла цели, и пришпорили коней. Монтус на бегу, запинаясь, начал читать заклинание. Даже у опытных магов во время боя возникали проблемы с открытием портала. Но у Монтуса вышло. В воздухе возникла хоть и кривая-косая, но всё-таки вихревая воронка портала. Горцы в страхе заорали и остановились.

– У тебя получилось! – сквозь слёзы улыбнулся хромающий Квинтус.

– Давай, друг, давай! Ещё немножко! – Монтус подбежал, подставил плечо раненому другу, они вместе преодолевали последние шаги к спасительному вихрю. – Четыре! Три!

Черкесы воинственно заулюлюкали и вновь ринулись в бой, обнажив сабли.

– Два! Сейчас закроется! Ну! – Монтус тянул друга вперёд.

Горцы были уже на поляне.

– Один!

Монтус запрыгнул в портал сам и втащил за руки тяжёлого Квинтуса. Тот отчаянно дрыгал ногами. Горцы открыли пальбу почти в упор. Портал сверкнул молнией и закрылся, а на траву свалился башмак Квинтуса. Горцы взвыли от ярости и начали палить в воздух и рубить башмак саблями.

Эхо от криков и выстрелов ещё долго отзывалось в горах. В лучах утреннего солнца сиял таинственный Эльбрус.

* * *

1793 год, Санкт-Петербург

Газета «Санкт-Петербургские ведомости»

«Из Георгиевского уезда Кавказской губернии поступили следующие известия. Найденную несколько лет назад на горе Машук пещеру исследовал приглашённый немецкий учёный Пётр Симон Паллас. Он доложил, что пещера – её наименовали Провал – является природным колодцем карстово-тектонического происхождения, в глубине которого находится карстовое озеро минеральной воды голубого цвета.

Учёными установлено, что сероводород (в коем и есть причина тухлого запаха), находящийся в воде, долгие века испарялся и постепенно разрушал известняковую породу. В итоге пещерный свод не выдержал и обрушился. Таким способом и был образован Провал. Данное научное исследование положило конец глупым мистическим толкам: местные жители называли Провал “адской бездной” и считали, что в нём обитает огнедышащий дракон, кружащий ночами над городом в поисках жертв.

Также в окрестностях горы Машук были обнаружены минеральные источники различной температуры и химического состава. Воды всех источников признаны целебными. Высочайшим указом предписано построить здесь в кратчайшие сроки водяные лечебницы с минеральными ваннами для всеобщего пользования».

* * *

Май, 1927 год,

Пятигорск

Из здания знаменитых Пироговских ванн в центре весеннего советского Пятигорска вышла большая группа молодых эрлийцев с влажными полотенцами через плечо. Возглавляли группу два пожилых седовласых профессора в университетских белых мантиях.

– Итак, мы с вами только что убедились на собственном опыте, – наставительно вещал студентам полный и благодушный профессор Квинтус, – что минеральные источники Пятигорска в районе Провала действительно оказывают целительное влияние.

– …и не только на примитивных челов, – подхватил профессор Монтус с курчавой седой бородой и косматыми бровями, – но и на высокоразвитых представителей древних цивилизаций, таких как мы с вами.

В это время от входа в Провал донеслись оживлённые крики, заставившие профессоров прервать лекцию:

– Приобретайте билеты, граждане! Десять копеек! Дети и красноармейцы бесплатно. Студентам – пять копеек! Не членам профсоюза – тридцать копеек!

Кричал бойкий молодой человек лет двадцати восьми. Вокруг него собралась небольшая толпа, люди покупали билетики.

Квинтус и Монтус сердито переглянулись и решительно кивнули друг другу. Монтус степенно подошёл к постовому на перекрёстке и что-то сказал, кивая в сторону Провала.

– Запомните, друзья! – воскликнул в это время студентам профессор Квинтус. – Вход в Провал всегда был и будет бесплатным!

И следующие пять минут седые корифеи, усмехаясь в бороды, смотрели, как бойкого молодого человека арестовывает группа милиционеров, которым он тоже пытался продать билеты.

В это время один из студентов робко тронул профессора Квинтуса за плечо.

– Скажите, пожалуйста, а это правда, что вам и профессору Монтусу принадлежит честь открытия Провала и здешних минеральных источников?

Что-то дёрнулось в круглом лице почтенного эрлийца, но, возможно, это только показалось.

– Не совсем, – смущённо произнёс профессор. – Но можно сказать, что мы приложили к этому руку…

– А можно подробности? – оживились будущие целители.

– Деталей я не помню, столько лет прошло, – бормотал наставник, совсем теряясь.

– Главное, друзья, не подробности, – пришёл на помощь другу профессор Монтус, – а понимание, что для свершения любого открытия нужно строго следовать трём правилам, коим всегда следуем и мы с профессором. Запоминайте.

И Монтус начал загибать костлявые пальцы.

– Высокие цели, – он загнул первый палец и посмотрел на коллегу.

– Трезвость ума, – с готовностью подхватил Квинтус.

– И научный подход, – подытожил Монтус, загнув третий палец.

И два заслуженных профессора важно закивали седыми головами, строго глядя на молодёжь поверх очков.

Dasha Ever

«Бригада добрых дел»

16 сентября

Она не заметила, как боль постепенно прошла. А когда заметила – не испугалась, настолько велико было облегчение. Главное, что раскалённые клыки больше не впиваются в ногу чуть выше щиколотки, а остальное, вероятно, как-нибудь устроится. Мысль о гибели здесь, под завалами дома, уже после того как она пришла в сознание, казалась ей до невозможности нелепой. Да какого ж чёрта! Такое случается, конечно, – с какими-нибудь бледными грязными дедками в засаленных трениках, с хнычущими детишками в наспех натянутых майках и колготках, с растрёпанными тётками с опухшими глазами. По крайней мере, такими показывали жертв катастроф в новостных репортажах. Но это ведь не она – молодая, полная жизненных сил девушка. У неё есть друзья, её найдут. Всё будет хорошо.

С этой мыслью можно было просто лежать в полузабытьи, не нарушаемом ни лучиком света, ни посторонними звуками. Представлять, будто ей снова пять лет, она в родительском доме и готова вот-вот провалиться в уютный сон. Да, кособокая деревянная конструкция, кое-как удерживающая груду кирпичей над головой, – то ещё «одеялко», и остаток стены, намертво придавивший правую ногу, не добавляет удобства. Но бетонная плита, покрытая острыми осколками, нагрелась от тепла её тела, а мерный шум в ушах убаюкивает… Темнота заставляет глаза слипаться…

* * *

За 4 месяца до описываемых событий

Деревья только начали выпускать свои первые робкие листочки, и солнечные лучи, проходя через кроны берёз, превращали их в пушистые жёлто-зелёные облака. Если что-то в московском филиале школы Солнечного Озера и вызывало тёплый отклик в душе Катерины, то это была близость людов к природе. Даже в шумном центре огромного каменного города зелёные организовали учебное пространство так, что окна большинства классных комнат выходили в уютный внутренний дворик. В остальном же кабинеты и парты заставляли девушку вновь проваливаться в «школьные годы чудесные», заполненные высокомерными взглядами одноклассниц, одарённых от природы разве что ранним половым созреванием, по-подростковому неряшливыми одноклассниками и щемящей тоской невыученных уроков.

Гробовая тишина не стояла в кабинете только из-за троицы Красных Шапок, затеявших на заднем ряду игру «кто дальше плюнет». С тех пор как этим троим разрешили (в рамках разумного) выпивать перед занятиями, они хотя бы перестали срывать уроки. Зато теперь всем присутствующим приходилось мириться с запахом дешёвого виски, который примешивался к «аромату» дикарей, и без того экзотическому.

Запах и возня за спиной мешали сосредоточиться, равно как и уставившиеся на неё с первых парт четыре пары сверкающих зелёных глаз. Несколько людских колдуний, слишком слабых, чтобы обучаться по полноценной программе, с трудом скрывали ядовитые ухмылки в ожидании её провала.

– Благодаря умелой торговой политике мощь людов росла, и принадлежавшие им территории процветали. Есть несколько версий появления на Земле Колодца Дождей…

Выражение лица феи Милозары изменилось лишь чуть-чуть, но Катя немедленно осознала свою ошибку. Конечно, рассказывая о начале славного периода доминирования людов на Земле, необходимо было ввернуть что-нибудь про «упорную исследовательскую работу» и «грандиозный успех» магов Зелёного Дома. История Великого Дома не могла начинаться с банальной покупки Источника у каких-то безвестных торгашей или тем паче с подарка, сделанного более могущественной расой. Однако менять что-то было уже поздно: что сказано, то сказано.

– С этого момента события развивались достаточно быстро. В… – продолжила было девушка, но тут же снова запнулась. Обитатели Тайного Города давно и успешно пользовались человскими календарями, однако на уроках истории требовалось называть даты в соответствии с совершенно неудобоваримым древним летоисчислением людов. И с этим у Катерины были проблемы.

– Уже в… – снова протянула она.

– Ну конечно же, история каких-то захудалых рас – это слишком скучно для истинной представительницы Великого Дома Чел, так я понимаю? – преподавательница не преминула воспользоваться паузой, чтобы вставить едкий комментарий. Юные колдуньи тут же захихикали. – Что ж, предсказуемо. Садись, и на следующее занятие жду от тебя реферат по истории падения Уратая с использованием не менее чем пяти источников информации.

Девушка опустилась на место, чувствуя, как горят щёки. Привычное напоминание себе об уже однажды полученном дипломе приличного вуза и хорошей для её возраста должности в крупной компании немного помогло справиться с обидой, хотя зеленоглазые девицы с первых парт, поглядывая на Катю, продолжали перешёптываться и мерзко улыбаться. Им, даже не обладающим выдающимися способностями, но с рождения впитывающим реалии Тайного Города, было проще. Можно работать на уроках вполсилы, списывая посредственные результаты на не слишком большой магический потенциал, можно читать книги по диагонали, но при этом всё равно знать и уметь больше любого чела. Просто потому, что историю Тайного Города они выучивали по старинным сказкам ещё в младенчестве, а волшебство для них было естественно, как воздух: вовсе не обязательно иметь кандидатскую степень по пульмонологии, чтобы уметь дышать.

Но что поделать, если магия сваливается на человека вся, целиком, в один день? Всё совсем иначе, когда ты знакомишься с новым миром по новостям «Тиградкома» и статьям на «Тиград-вики». Узнаёшь о существовании древних цивилизаций, открываешь бесконечное пространство, такое близкое, но так долго и тщательно скрываемое. Как усадить себя за скучный учебник, если в браузере открыта, например, статья о культуре хванов – четырёхруких воинов, – гуляющих по тем же улицам, что и ты? И как отогнать мысль о том, прилично ли будет задать все интересующие вопросы напрямую обладателям двух пар рук…

Паршивое настроение не покинуло Катерину и после занятий. По крайней мере до того момента, пока её не окликнул Сергей Егорович. Он нагнал девушку на улице и сочувственно, по-отечески, потрепал по плечу.

– Выше нос, красавица!

Сергей Егорович заметно выделялся на фоне других слушателей школы Солнечного Озера. Ему было за шестьдесят, и седой, основательный и спокойный мужчина вызывал подобие уважения даже у придирчивых преподавательниц и высокомерных учениц-людов. Обычно у человских колдунов его уровня («одна целая и три десятых феи», как бы забавно это ни звучало в отношении крепкого пожилого мужчины) магические способности проявлялись в значительно более раннем возрасте. Но Сергей Егорович совсем не исключение из этой закономерности: его способности проявились, когда он был молодым и весёлым Серёжей, аспирантом кафедры истории искусств Уральского государственного университета. Но он, образованный человек, выходец из среды научной интеллигенции, житель страны, впервые отправившей человека в космос, в чудеса верить отказывался. А пойти к психиатру просто не рискнул. Так и скрывал изредка появляющиеся «странные видения» от окружающих, да и от себя самого тоже. До тех пор, пока, уже в новое время, в другом городе и в совсем другой стране, внучатая племянница не поделилась с «дедасерёжей» секретом: она – настоящая волшебница, она видит то, что скрыто от других! Так, вслед за девочкой, Сергей Егорович и оказался в школе, среди юных колдуний и колдунов.

– Сделаем мы этот твой доклад, – участливо проговорил он. Катя неоднократно помогала пожилому искусствоведу с вычислением сложных магических формул, и, кажется, он был рад сделать ответный шаг.

– Спасибо, Сергей Егорович, – улыбнулась девушка. – Ума не приложу, как можно использовать несколько источников, но при этом освещать только одну точку зрения?

– Значит, всё понимаешь! – рассмеялся мужчина. – Ничего, Катерина, мы знаешь как в своё время эзопов язык натренировали! Напишем так, что наша Милозара сама запутается, откуда у людов Источник.

* * *

16 сентября

Катя пришла в себя от сильного сердцебиения, непроизвольно дёрнулась и тут же вскрикнула от боли, молнией пронзившей всё тело от зажатой между плитами ноги до самых корней волос.

– Да какого ж рожна! – едва слышно прошептала девушка и закусила губу. От боли и злости на глаза навернулись слёзы. Она лежала, пытаясь успокоить бьющийся в груди комок, и проклинала всё на свете. В первую очередь, конечно же, расхлябанность Пашки и собственную чрезмерную, как ей теперь казалось, доброту. Не следовало связываться с подростком, особенно таким, у которого одни только возвышенные мысли в голове. Казалось бы, такое элементарное правило безопасности, такой по-настоящему полезный подарок от мира магии – артефакт «дырка жизни», способный вытащить владельца из практически любой непонятной ситуации… И на тебе: «Дома забыл». А голову ты дома не забыл?! А отвести глаза обычному школьному учителю, когда списываешь на ненавистной тебе географии, не забываешь?! Без «дырки жизни» не выходил из дома ни один разумный обитатель Тайного Города. Да что там «разумный»! Даже Красным Шапкам хватало сознательности не пропивать столь нужную вещь. Но, видимо, сознательность – это не про Павла.

Да и сама она тоже хороша: отдала свой артефакт. Могла бы и не отдавать, сидела бы сейчас в надёжной и безопасной Московской обители, потягивала бы оздоровительный коктейль. А юный раздолбай полежал бы под плитами для профилактики, почувствовал бы, каково это…

На этой мысли Кате стало жгуче стыдно. Весьма вероятно, что лежит. Весьма вероятно, что и не чувствует уже ничего.

* * *

За три месяца до описываемых событий

В тот раз она просто не сдержалась. Даже не успела понять, что делает. Десятилетний шкет, шурша колёсами скейтборда, промелькнул мимо неё и выкатился на проезжую часть прямо перед капотом бело-жёлтого такси. Она не успела подумать… Вообще ни о чём. Рефлекторно пустила в ладонь магический импульс, формирующий силу «кузнечного молота», сделала большой шаг вперёд, выставляя руку перед собой… А дальше слушала визг шин, скрежет металла, мат водителя.

Районная газета потом написала сомнительный материал о «бурденковском чуде». Издания, претендовавшие на хоть какую-нибудь достоверность, перепечатали, осторожно добавив рассуждения о невероятных способностях организма в состоянии стресса и что-то ещё про материнский инстинкт (какая она, к чертям собачьим, мать школьника в свои-то двадцать шесть?!). Чуть позже тон публикаций изменился, появились сообщения о том, что водитель в последний момент успел отвернуть, врезавшись в оградительный столбик тротуара…

А Катю ждал неприятный разговор со Златкой, директрисой школы Солнечного Озера, в присутствии сотрудника Службы утилизации. А после – дополнительные лекции и зачёт по соблюдению режима секретности. На время обучения школа брала на себя некоторую ответственность за учеников и, как следствие, не слишком жаловала подобные выходки.

Катерина, как обычно, выходила из школы в компании Сергея Егоровича. За несколько месяцев они сдружились по-настоящему и теперь всегда находили темы для разговоров. Однако на этот раз путь им преградил Пашка.

– А я думаю, ты всё правильно сделала, – тряхнул кудрявой головой совсем ещё юный худощавый парень. Как и все подростки, «выросшие в интернете», он начисто забывал о разнице в возрасте и правиле обращаться к старшим на «вы».

– Да ничего я не сделала, – буркнула Катя, всё ещё раздражённая неприятным разговором у директрисы.

– Ты спасла человека, – возразил юноша. – Это важно! В конце концов, если есть магические способности, то почему бы не применять их для полезных дел?

– А ведь с некоторыми оговорками он прав, – улыбнулся Сергей Егорович хмурящейся девушке. Ободрённый поддержкой, парень продолжил:

– Я вот на медицинский собираюсь поступать. Представляете, если к обычным знаниям приложить ещё чуточку магической силы – это сколько же людей можно спасти!

– Ты – целитель?

– Нет, – дёрнул губой Паша, – но ведь всё равно! Если мне хотя бы на часть эрлийских приёмчиков сил хватит, это же уже будет здорово! А если смогу в обитель на практику напроситься…

На дальнейшие перспективы, видимо, не хватало даже восторженной фантазии юноши. Поэтому он с интересом взглянул на собеседников.

– А вы чем собираетесь заниматься после школы?

* * *

16 сентября

Катя вряд ли смогла бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем тоскливая злость переросла во что-то новое, в какую-то внутреннюю потребность действовать. Двигаться, подталкивать себя, бороться – всё что угодно, лишь бы не дать себе закончиться здесь. Оставшиеся крохи магической энергии она направила на блокировку боли, просто чтобы не отключиться при первом же неловком движении.

Как только заклинание начало действовать, девушка медленно приподнялась. Затёкшее тело слушалось плохо, руки дрожали, так что ей едва удавалось, опираясь на локоть правой, левой дотянуться до талии – с поясной сумкой Катя не расставалась ни на одном выезде. Мысль, что вспомнить о столь ценном предмете надо было значительно раньше, вызвала у девушки только истерический смешок.

Застёжка нашлась достаточно быстро, но упрямый кусок пластика постоянно выскальзывал из трясущихся пальцев. Не позволяя себе раздражаться, девушка монотонно, раз за разом повторяла попытку, пока, спустя, кажется, чуть ли не час борьбы, не раздался долгожданный щелчок. Сил удерживать себя на весу больше не было, поэтому Катя медленно опустилась на живот, подтянула сумку к лицу и губами нащупала собачку молнии. Справиться с ней было значительно проще, уже через несколько секунд девушка просунула руку в заветный кармашек. А секундой позже крепко закусила губу, пытаясь сдержать протяжный вой, рвущийся из груди: пальцы нащупали острые осколки стекла и пластика, до недавнего времени бывшие её телефоном.

От отчаяния она всё-таки завыла. Завыла страшно, некрасиво, избивая кулаком проклятую бетонную плиту, мешая пыль со слезами.

* * *

За два месяца до описываемых событий

Несмотря на то что и Катя, и Сергей Егорович покинули школу Солнечного Озера, отучившись положенный семестр, их общение стало только интенсивнее. Особенно после того как к ним присоединилась Алина. Точнее, присоединились Алина и Денис. Такие разные внешне: миниатюрная девушка со сверкающими миндалевидными глазами на круглом лице, прямыми чёрными волосами и аккуратной фигуркой, напоминающей песочные часы, и широкоплечий сероглазый гигант с копной тёмно-русых волос. Тем не менее чем-то они были неуловимо похожи, какой-то внутренней упорядоченностью, доброжелательностью и спокойствием, присущим уверенным в себе людям. Всегда вместе, всегда рядом, её тонкие пальцы всегда утопают в его мощной ладони – Денис и Алина, Алина и Денис. Они мало рассказывали о себе, даже о том, как попали в Тайный Город, – излюбленной теме начинающих человских колдунов, обычно наполненной многочисленными восторгами и курьёзными историями, – они упоминали лишь вскользь. Не из скрытности – от сдержанности.

Денис не обладал магическими способностями, зато с большим удовольствием трудился сисадмином в компании «Тиградком» – в той его части, что обслуживала VIP-клиентов. Потенциал Алины был, в общем-то, тоже невелик, однако природа одарила её незаурядными способностями к предсказаниям, чем девушка и зарабатывала себе на жизнь.

Впятером они собирались в разных уютных местечках, чередуя заведения Тайного Города, из недорогих, с обычными человскими кафешками, иногда, по настоянию Павла, оседая на фуд-кортах гигантских ТЦ. Избегали, пожалуй, только суши-баров (у Дениса была аллергия на рыбу) и «Кружки для неудачников» (у всех пятерых была аллергия на нытиков).

На этот раз дружная компания разместилась в банальной «Шоколаднице», сетевой кофейне, неброские вывески которой можно было найти едва ли не на каждом углу. Достаточно просторный зал исключал излишнее внимание со стороны соседей, невольно подслушивающих чужие разговоры.

– Алина, – с таинственным видом обратился к девушке обычно суетливый Пашка и заговорщицки покосился на Катю и Сергея Егоровича. – А ты можешь предсказать что-нибудь плохое?

– Боишься завалить экзамены? – его собеседница удивлённо улыбнулась и вскинула брови.

– Да нет, не про меня, – отмахнулся юноша. – А вот вообще, в принципе: автомобильную аварию или ураган?

– Ну, это было бы странно, – покачал головой Сергей Егорович, видя, что девушка задумалась, – в мире ежесекундно происходят тысячи аварий и сотни тысяч других печальных событий.

– И миллиарды не печальных, – вставил Денис, отхлебнув кофе.

– Да я о том же, Паш, ты представляешь себе масштаб работы? – вздохнул Сергей Егорович.

– Ну, я не знаю… С одним человеком тоже много всего происходит. А если взять какое-нибудь событие, связанное не с человеком, а с местом, например?

– Это по всем местам бегать, что ли? – добродушно рассмеялся Денис.

– Ну, давай попробуем, – на стол лёг номер «Вечерней Москвы». Они не обратили внимания на то, что Алина вышла из-за столика во время их теоретической дискуссии. Теперь же она опустилась на место, расправляя перед собой газету, взятую со стойки у входа в кафе. Девушка сделала глоток сока из высокого стакана и прикрыла глаза, опустив тонкие пальцы на верхнюю страницу. Присутствующие почувствовали поток магической энергии и сами не заметили, как притихли.

– Ну вот, – спустя примерно минуту Алина как ни в чём не бывало открыла глаза и смахнула со лба чёлку. Денис тут же наклонился к девушке и прижал её к себе, а Алина продолжила, обращаясь к Паше: – С вероятностью семьдесят восемь процентов послезавтра на третьей странице будет напечатано сообщение о нападении бродячих собак на мужчину.

– А что-то ещё ты узнала? – подпрыгнул на месте парень.

– Место и время.

– Пашка, ты чего задумал? – подозрительно покосилась на него Катя.

– Смотри, – увлечённо заговорил Павел, взлохматив пятернёй кудрявые волосы. – Это ежедневная газета, значит, нападение будет завтра. Так?

Алина кивнула.

– Значит, завтра я могу поехать в нужное место и предупредить мужчину… Вообще прохожих.

– И что? – недоумённо спросил Денис.

– Ну, например, потом вызвать службу отлова животных, собак куда-нибудь увезут, люди будут в безопасности!

Катя открыла рот, желая что-то сказать, но слов не нашлось. Сергей Егорович побарабанил пальцами по столу.

– План не то чтобы изысканный, но и возразить вроде бы нечего, – произнёс он с лёгким недоумением, будто бы сам удивляясь отсутствию аргументов для дискуссии.

– Я еду с тобой, – быстро сказала Катя, обращаясь к Павлу.

В итоге поехали втроём: Пашка, явно гордый своей задумкой, Катя, заметно нервничавшая от неизвестности, и Сергей Егорович, на лице которого читалось скорее живое любопытство, чем волнение. Дорогу к небольшому скверу в центре района Солнцево Павел наметил заранее, так что им не пришлось долго блуждать среди гигантских, напоминающих океанские лайнеры, многоэтажек. И тем не менее они чуть не опоздали: в сгущавшихся под деревьями сумерках послышался хриплый лай собак. Павел сорвался с места и, перепрыгнув аккуратный заборчик, помчался вперёд, Катя и Сергей Егорович как могли поторопились за ним.

Догнать парня им удалось, только когда впереди уже виднелся силуэт замершего мужчины. Едва различимая в темноте, к его ногам жалась, отчаянно скуля, мелкая собачонка. Мужчина пытался что-то внушать медленно приближающейся к нему стае, однако на одичавших животных его речи впечатления явно не производили.

Катя первой вскинула руку и, пытаясь отдышаться, пробормотала заклинание, в сторону стаи метнулась тонкая серебристая сетка «паутины». Собаки немедленно сбились в кучу. Запутавшись в липких нитях, они повалились друг на друга, глухой рык перешёл в скулёж, и нелепый ком из лохматых тел покатился по траве.

Пашка подскочил к мужчине.

– Вы не пострадали?

– Н-нет… – неуверенно пробормотал тот. В руках Сергея Егоровича мелькнул фонарик, осветив бледное худое лицо мужчины средних лет. Луч скользнул ниже, на рубашку и брюки, но, кажется, действительно обошлось без повреждений. Пашка нагнулся, чтобы подобрать с земли волосатый комок.

– Я – ветеринар, – небрежно бросил он, беря на руки по-прежнему скулящую собачонку, на поверку оказавшуюся очень растрепанным йоркширским терьером. Животное тряслось всем телом, но, кажется, тоже не пострадало.

– Что… это? – выдохнул спасённый мужчина, указав пальцем на всё ещё рычащую и лающую кучу из псов.

– Сеть, просто сеть, – кое-как совладав с голосом, ответила Катя.

– Мы – волонтёры, помогаем отлавливать беспризорных собак, – пояснил Сергей Егорович.

– А… Вовремя вы, с-спасибо. П-пойдём, Каляма. – Перепуганный владелец отобрал у Пашки свою питомицу и нетвёрдой, но торопливой походкой направился к выходу из парка. Катя опустилась на ближайшую лавку, Паша присел рядом. Сергей Егорович подошёл к спеленутым паутиной собакам, ненадолго склонился над ними, а затем вернулся к друзьям.

– Что вы сделали? – устало спросила Катя, поняв, что животные затихли.

– «Пыльца Морфея», – улыбнулся Сергей Егорович, – думал использовать сразу, но ты меня опередила.

Девушка слабо улыбнулась и обернулась к Паше:

– Ну а у тебя какой план был?

Юноша достал из кармана куртки пакет.

– Мясо.

– Что?

– Мясо, хотел их отвлечь. Не колдовать же посреди улицы?

Друзья невольно рассмеялись.

Все впятером они встретились лишь спустя несколько дней. Право рассказать всё в деталях заслуженно досталось Павлу.

– Я следила, – улыбнулась Алина, едва он закончил сумбурное повествование. Предсказательница продемонстрировала две газеты: ту, которую она использовала при их прошлой встрече, и вышедшую через день. – Вероятность появления новости про йорка падала, как по расписанию!

– Про йорка? – встрепенулся Пашка.

– Да, смотрите, здесь новость про нападение стаи собак…

– И откуда они только узнали? – вставил Сергей Егорович.

– Но на этот раз пострадавших нет!

– То есть… Должен был пострадать не только мужчина? – Паша неуверенно посмотрел на Катю, потом на Алину. – Каляма могла пострадать?

– Каляма должна была погибнуть. Но вы её спасли, – откликнулся Денис.

– Ю-ху-у!

* * *

16 сентября

Надолго её сил не хватило. Бесконтрольный крик, рвавшийся из горла, сначала перешёл в хрип, потом в сиплый кашель, а затем и вовсе растворился, оставив только горькое жжение в груди и длинные дорожки, проложенные беспрестанно льющимися слезами на пыльном лице. Проклятый бетонный капкан не позволял девушке свернуться, принять позу эмбриона, и Катя просто лежала на животе, упёршись лбом в скрещенные руки. Всё это было уже не важно, совсем не важно – она только беззвучно оплакивала себя и просила прощения у родителей.

* * *

16 сентября, незадолго до описываемых событий

Они сделали это своим хобби. Увлекательным, дарящим эмоции, но не обременительным – за рекордами никто не гнался. Впрочем, этот раз был особенным: относительно несложный план по результатам должен был превзойти все их прежние выезды.

Звонок в дверь.

– Здравствуйте, «Мосгаз».

– Мы вроде не вызывали.

– Плановая проверка.

– А…

Звонок в дверь.

– Здравствуйте, «Мосгаз».

– Да, проходите, пожалуйста…

Звонок…

– …Макс, подержи Леську, бахилы достану…

– …Кухня – направо…

– …У нас вроде ничем не пахнет…

Звонок… Звонок… Звонок…

Возможно, задача оказалась бы сложнее, если бы в команде не было Сергея Егоровича, но представительному пожилому мужчине в аккуратной форменной куртке открывали вполне охотно. Впрочем, люди постарше по понятным причинам не забывали об осторожности.

– А я сейчас в вашу контору позвоню, проверю, – сварливо произнесла бодрая короткостриженая старушка в пёстром халатике, едва приоткрыв дверь с накинутой цепочкой.

– Звоните, – безразлично пожал плечами маг, – я подожду.

Спустя тридцать секунд на коленях Дениса, сидящего за рулём скромного «фолькса», припаркованного неподалёку, пиликнул ноутбук. Молодой человек подключил наушник и нажал несколько кнопок.

– Московская служба газа, дежурный слушает.

– Здравствуйте, меня зовут Галина Андреевна, у нас тут мужчина ходит по квартирам, говорит, что проверка газа. У нас. Но дело в том, что объявления на подъезде не было, и я поэтому звоню уточнить. Это вы его прислали? – обстоятельная и размеренная речь пенсионерки заставила Дениса улыбнуться.

– Секундочку… Адрес свой назовите, пожалуйста.

– Улица Олеко Дундича…

– Да, по вашему дому, как по ветхому, проводится дополнительная проверка.

– Ясно. Но вообще неплохо бы предупреждать.

– Учтём, Галина Андреевна. Спасибо вам за бдительность.

Пашка, Алина и Катя, предпочитавшие наслаждаться ласковым теплом бабьего лета на улице, слушали разговор через приоткрытое окно автомобиля. Друзья не без гордости переглянулись – предусмотрительность оказалась не лишней.

Сергей Егорович появился из-за угла дома спустя двадцать минут, но вместо демонстрации радости или хотя бы удовлетворения он уже издалека развёл руками.

– Нет ничего, – пояснил он и без того красноречивый жест, подходя к машине и кладя на крышу серую коробочку газоанализатора.

Друзья снова переглянулись, на этот раз недоумённо. Изначально следующим пунктом нехитрого плана был звонок в настоящую газовую службу с сообщением об опасности, и другого варианта развития событий они не рассматривали.

– Сергей Егорович, а подвал вы проверили? – неуверенно спросил Павел.

– Проверил, Паш, проверил, – вскрыть примитивный навесной замок для колдуна не составило большой проблемы. – Но вот что: в двух квартирах мне не открыли… В одну я прошёл сам, там всё в порядке.

– А во второй? – спросил Денис, вылезая из автомобиля.

– А во второй живёт кто-то из Тайного Города. Ну или не живёт – использует. Там охранные заклинания…

– Сложные? – перебил Пашка.

– Вполне обычные: «серебряные колокольчики» и «ничего особенного», оба на основе артефактов, но взламывать я не рискнул. И, возможно, внутри квартиры работает что-то ещё – фон будет посильнее, чем от пары артефактов.

– А какая квартира, Сергей Егорович?

– Двадцать девятая.

Денис наклонился и вытащил с переднего сиденья ноутбук.

– Гюнтер фон Эверек… Я позвоню.

– Алина, – Катя коснулась плеча предсказательницы. – А в заметке не мог быть указан ошибочный адрес? – мягко спросила она, будто заранее извиняясь за то, что ставит под сомнение информацию, добытую подругой.

Алина понимающе кивнула, чуть прикрыла глаза и сосредоточилась. Девушка медленно перевела взгляд с типовой пятиэтажки, в которой только что побывал Сергей Егорович, на соседнюю, точно такую же типовую пятиэтажку. Потом на следующую, снова на первую… Бледность, мгновенно проступившая даже через смугловатую кожу предсказательницы, была яснее слов – нет, она не ошиблась.

– У нас тридцать семь минут, – глухо произнесла девушка.

– Не отвечает, – с досадой произнёс Денис, возвращаясь к машине. Доступ к базе данных «Тиградкома» позволял в считаные секунды найти контакт любого зарегистрированного обитателя Тайного Города, но, увы, не гарантировал, что с вами захотят говорить.

На некоторое время вокруг автомобиля повисла угрюмая тишина.

– Вы сказали, что защитные заклинания работают от артефактов? – Катя повернулась к Сергею Егоровичу. – Мы сможем их снять?

– А зачем? – встрепенулся Пашка.

– Что?

– Попробуем проникнуть в квартиру, «колокольчики» подадут сигнал, и владелец мгновенно примчится спасать своё драгоценное имущество.

– Ага, и с порога шмальнет «эльфийской стрелой»! Это тебе не городская полиция с их «всем стоять, руки за голову».

– Ну… Если там артефакт, то, может, и владелец не такой уж сильный маг…

– Ребят… У нас тридцать четыре минуты и очень большая вероятность того, что будут жертвы, – в негромком голосе обычно сдержанной Алины отчётливо прорезалась нервозность, что заставило друзей на некоторое время снова замолчать.

– Сначала проведём эвакуацию – потом всё остальное. – Сергей Егорович хлопнул раскрытыми ладонями по крыше автомобиля, и все как-то сразу зашевелились. Денис убрал ноутбук обратно на сиденье, Алина открыла бардачок и вытащила оттуда горсть артефактов морока.

– «Дырки жизни» у всех есть?

Пашка обеспокоенно захлопал себя по карманам.

– Кажется, дома забыл…

– Бери мою, – Катя сунула ему в руку свой артефакт.

– А ты?

– А меня ты потом своей аптечкой откачаешь.

Возможно, Галина Андреевна и испытала небольшой прилив гордости, когда в дверной глазок увидела давешнего газовщика, но на этот раз в сопровождении рослого сероглазого полицейского. Не зря беспокоилась! Однако, будучи женщиной культурной, она никак этой гордости не показала. Впрочем, разговор почти сразу пошёл по неожиданной колее.

– Галина Андреевна, пожалуйста, паспорт, деньги, тёплую куртку, – молодой участковый на секунду замялся, – лекарства, если есть необходимые, возьмите и выходите во двор.

– Авдотью тоже брать? – обстоятельно поинтересовалась пенсионерка.

– Кто это?

– Кошка моя.

– Авдотью берите, и, если ещё животные есть, всех забирайте, это не учебная тревога.

– Утечка в доме, – как-то печально проговорил представитель «Мосгаза».

Из всех трёх подъездов на улицу потекли тонкие ручейки жителей. Гул голосов наполнил утопающий в зелени дворик, из-за обилия людей с сумками, детьми и домашними животными сейчас больше напоминавший привокзальную площадь. Вокруг колышущейся толпы тут же замелькали юркие фигурки любопытных мальчишек из соседних домов, и даже бабули, дежурившие на стоявшей неподалёку лавочке, выслали на разведку самую активную свою товарку.

– Колян, что у вас такое?

– В седьмой банду террористов накрыли, слышал?

– Говорят, газ сейчас взорвётся!

– А ну не каркай мне тут!

Пашка с тоской оглядел устроенное ими столпотворение.

– Они нам головы отвернут, если сообразят, что мы сами не знаем, что здесь происходит.

– Но мы знаем, – Алина, наоборот, выглядела теперь намного спокойнее, – вероятность появления жертв падает.

– Падает, но не нулевая?

– Не могу точно сказать, – покачала головой девушка, оглядывая вразнобой сверкающие солнечными зайчиками окна.

– Надо бы отвести людей подальше.

– И правда, стоит… – на этих словах Сергей Егорович резко оборвал себя и повернул голову в сторону ближайшего подъезда.

– Катя, ты чувствуешь?

– Что случилось? – тут же отреагировал Пашка.

– Магический фон растёт, – откликнулась Катя.

– И очень быстро!

– Второй подъезд, как раз где…

– Надо проверить! – теперь аномалию почувствовал и подросток.

– Отведите толпу подальше, – распорядился Сергей Егорович, – мы с Катей сходим.

Подъезд, выпустивший всех жильцов, казался пыльным, одиноким и гулким. Опередив Сергея Егоровича на несколько пролётов, Катя взлетела по ступенькам на нужный этаж, каждым миллиметром кожи ощущая разливающуюся в воздухе энергию. Девушка замерла перед дверью, сомнений не оставалось – источник энергии находился именно за ней. Поток стремительно усиливался, рвался из-за двери, сквозь стены, и Катя попыталась как-то впитать его, обратить во что-то безопасное… Но почувствовала, что чуждая ей энергия, энергия чудов, только стремительно отбирает силы. Она беспомощно обернулась в сторону залитой вечерним солнцем лестницы, откуда приближались торопливые, но всё равно слишком медленные шаги Сергея Егоровича. В это мгновение входная дверь подъезда ещё раз резко хлопнула и снизу послышался встревоженный голос Павла.

– Алина говорит: две жертвы, две! Ка. Се. ич…рее! – дальнейшие слова разобрать было сложно из-за топота – видимо, Пашка начал взбегать по лестнице. Катя замерла на несколько мгновений – лишь для того, чтобы осознать, что всё это значит, – а затем, перепрыгивая ступеньки, помчалась вниз.

Взрыва девушка не слышала, только какой-то невероятный скрежет над головой. Воздух вокруг неожиданно стал очень плотным, спеленал, сдавил уши и горло, но всего через мгновение как будто бы исчез совсем. По плечам, по голове, по спине тысячей игл рассыпались удары мелких кирпичных осколков, она почувствовала, что летит куда-то вперёд и вниз, а потом стало очень темно.

* * *

16 сентября

Теперь она даже не плакала. Прошла злость, прошёл страх, прошла тоска, мысли отяжелели и больше не желали шевелиться в голове – умирать оказалось невероятно скучно.

Она лежала, прикрыв глаза и вдыхая запах влажного бетона, и просто ждала, когда физические ощущения и сознание покинут её совсем. Вместо этого, однако, её дрёму потревожили какие-то слабые звуки: хруст бетонной крошки, глухой скрип и скрежет, низкое гудение. Звуки раздражали, мешая окончательно отрешиться от всего на свете. Поэтому девушка лишь раздосадованно поморщилась, когда часть её уютной пещеры вдруг осыпалась наружу, и на фоне слабоосвещённого проёма, появившегося слева, показались ноги в плотных ботинках. Секунду спустя рядом с ногами появилась короткостриженая голова.

– О, смотри, Хота, тут челка!

– Ещё скажи, что живая!

– Ну… Моргает вроде бы.

Ноги отошли, а рядом с первой головой появилась и вторая.

– Думаешь, нам заплатят за спасение выживших?

– А зачем они Службе утилизации? Нам испорченный артефакт сказали искать.

– Ну, может быть, она что-то знает? Эй, девушка, ты взорвавшихся артефактов не видела?

Катя бессмысленно смотрела на мужчин, силясь понять, что происходит.

– Ладно, давай достанем, может, что полезное расскажет.

Головы исчезли из проёма, на их месте появились две пары рук, с усилием потянувшие вверх зависшую над Катей деревянную конструкцию. Спустя минуту в расширяющемся проёме девушка увидела, как ещё две пары рук споро разбрасывают в стороны наваленные кирпичи. Сил удивляться не было. Двое мужчин, восемь рук… Так вот как это выглядит в реальности.

* * *

Хлопок газа произошёл вчера на третьем этаже жилого пятиэтажного дома в районе Филевского парка. Об этом происшествии сообщили в оперативном штабе МЧС по городу Москве.

Инцидент произошёл в восьмом часу вечера в доме номер… по улице Олеко Дундича. По счастливой случайности трагедии удалось избежать: благодаря проверке оборудования, проводившейся в этот день, утечка бытового газа была своевременно обнаружена и дом был полностью эвакуирован буквально за считаные минуты до происшествия. Тем не менее на месте по-прежнему ведутся работы по расчистке завалов, дежурит полиция и «Скорая помощь».

«Вечерняя Москва»

Вообще-то в моё время в моём вузе объясняли, что такое «логика» и «причинно-следственные связи». Заметьте, это не просто какой-то дом, а дом, внесённый в реновацию! И именно в него сначала приходят газовщики, а потом тут же происходит взрыв. Если вы верите, что это какая-то случайность, то мне грустно и страшно за будущее поколение!

Анонимный комментатор, кандидат технических наук

Кто бы мог подумать, что за тысячелетнюю историю создания и использования артефактов некоторые жители Тайного Города так до сих пор и не научились обращаться даже с простейшими из них! Буквально вчера, несмотря на мирное время и прекрасную погоду, в руинах оказался чуть ли не целый жилой дом! Причиной происшествия, как выяснилось, стала ошибка в работе примитивного артефакта «серебряные колокольчики», приведшая к неконтролируемому выбросу магической энергии. Охранный артефакт был установлен молодым чудом Гюнтером фон Эвереком с нарушением инструкций. К счастью, жертв как среди жителей Тайного Города, так и среди обычных челов не оказалось. Однако вопрос, кто и как контролирует качество обучения нашей молодёжи, остаётся открытым.

Тем временем Торговая Гильдия уже распространила заявление, что не несёт ответственности за кустарно установленные артефакты…

«Тиградком»

* * *

– Во-о-от! О чём я говорил! – Пашка назидательно ткнул пальцем в сторону Катиной ноги, покоившейся на мягком пуфике. – Что бы с тобой стало в обычной больнице? В лучшем случае – подобрали бы грамотно протез. Другое дело – Московская обитель!

Это было святой правдой. Даже со всей помощью, которую ей оказали друзья, Кате с трудом удалось избежать кредита размером в стоимость своей московской квартиры, зато волшебные снадобья и тысячелетиями отрабатываемые навыки эрлийских врачей поставили её на ноги всего за пару недель. На обе ноги, что несказанно радовало девушку. Конечностью всё ещё рекомендовалось пользоваться с осторожностью, но дни до полного восстановления стремительно сокращались, и пропорционально этому росло Катино настроение. К счастью, Пашка и Сергей Егорович отделались лишь лёгкими царапинами, которые Павел смог обработать прямо на месте.

Небольшие посиделки, посвящённые скорее благополучному, по общему мнению, исходу приключения, решили провести дома у Сергея Егоровича. Компания расположилась вокруг кофейного столика, занимавшего почти весь центр просторной комнаты. Кате уже доводилось здесь бывать, зато Паша, Алина и Денис с удивлением и нескрываемым любопытством оглядывали стены, увешанные полками и полочками, на которых покоились многочисленные статуэтки, посудины и другие предметы, предназначение которых было затруднительно определить с первого взгляда. С недавнего времени к этой коллекции прибавились и экземпляры, принадлежавшие расам более древним, чем человская, – после окончания филиала школы Солнечного Озера Сергей Егорович снова всерьёз взялся за историю и даже начал понемногу зарабатывать на реставрации и перепродаже всяких интересных вещичек.

– Мне кажется, – проговорил Сергей Егорович, – после такого «боевого крещения» мы имеем право придумать себе какое-нибудь название.

Он с интересом оглядел друзей, ожидая реакции.

– Может, что-то загадочное, секретное? «Мафффия»? – неожиданно Алина первой подала голос.

– «Магический клуб»! – Пашка совсем недавно посмотрел известный шедевр Финчера, так что ход его мысли был понятен.

– «Бригада добрых дел», – весело присоединился Денис.

– Погодите-погодите, – пятый гость квартиры, Хота, только что вошёл в комнату, аккуратно неся два подноса с кофе и печеньем. – Вы же не хотите сказать, что собираетесь продолжать свою деятельность?

Поставив ношу на столик, хван сел рядом с Катей. Чувствовать на себе сразу две руки – одну на плечах, другую на талии – было странно, но удивительно приятно. Хота по очереди оглядел честную компанию, будто ища на лицах признаки безумия, и остановил взгляд на Сергее Егоровиче как на старшем. Пожилой искусствовед весело прищурился.

– Мне кажется, «Бригада добрых дел» вполне подойдёт.

Алина опустила руку в стоявшую рядом сумочку и извлекла на свет свежий номер газеты.

Content

Вадим Панов
Быстрые перемены

Вадим Панов Быстрые перемены

Вадим Панов Пошли свой голос (переработанный отрывок из романа «Кафедра странников»)

Анна Астахова Остров

Анна Астахова Передовая

Ия Гай Первый хранитель

Александр Зимний Идеальная

Александр Зимний След старины

Андрей Зорин Первый день

Елена Лис Наследство Райреха Таврэя

Антон Олейников Паучий след

Елена и Дмитрий Фомичевы Провалъ

Dasha Ever «Бригада добрых дел»