Лана Клонис

Книга Пепла

© Лана Клонис, 2022

© Екатерина Бороздина, иллюстрация на обложке, 2022

© Виктория Власова, иллюстрация на титуле, 2022

В оформлении издания использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Лилит

Сегодня моя жизнь изменится. В худшую ли сторону, в лучшую ли, – неизвестно. Ясно лишь одно: прежней она уже не будет.

Сегодня я, Лилит Эвендейл, стану новой Энси – хранительницей Эреша.

«Или не стану», – мелькнула предательская мысль, вновь пробуждая задремавшую было тревогу. Руки задрожали, и я спрятала их за спину. Никто не должен видеть моего волнения.

В Тронный зал нас приглашали по одному. Из четверых претендентов остались только я и Оливия. Я кинула осторожный взгляд в сторону девушки. Так и думала: само спокойствие. Стоит и смотрит куда-то вдаль, легкий ветерок треплет длинные золотистые волосы, а на лице застыло безмятежное выражение. Как будто это не ее судьба решается за дверью.

Впрочем, так и есть. Ее судьба уже давно определена: если Оливия не станет новой Энси («А она не станет», – тут же успокоила себя я), то ей уготовано место в Совете. На свой счет я иллюзий не питала. Если проиграю я, мне суждено стать жрицей в каком-нибудь замшелом храме на окраине королевства. Это если повезет. Стать Энси – моя единственная надежда. Именно эта надежда и заставляла меня открывать глаза по утрам последние шесть лет.

– Лилит Эвендейл, вас ждут в Тронном зале!

Усиленный магией голос Энси Дионы прервал мои размышления. Сердце забилось часто-часто. «Ну вот и все», – пронеслось в голове. Не позволяя панике окончательно завладеть мной, я расправила плечи и медленно, с достоинством, двинулась к двери.

– Удачи, Лилит, – улыбнулась Оливия.

Сухой кивок в знак благодарности стоил мне неимоверных усилий. Я бы с удовольствием высказала ей все, что думаю о ней и ее пожеланиях, но будущей Энси подобает быть кроткой и милосердной.

Все эти мысли испарились, стоило мне коснуться шершавой поверхности тяжелой резной двери. Коротко выдохнув, я решительно толкнула ее. Дверь поддалась со скрипом, будто нехотя пропуская меня в Тронный зал. Слегка поежившись, то ли от холода, то ли от волнения, я замерла, затаив дыхание. Хлопок двери за спиной отрезал меня от теплого летнего утра, вынуждая сделать шаг вперед и осмотреться.

Под сводчатым потолком притаился полумрак. Косые лучи света проникали сквозь высокие витражные окна, рисуя причудливые узоры на каменном полу. Неровное пламя свечей таинственно потрескивало, будто нашептывая известный лишь ему секрет.

Я сделала несколько глубоких вдохов и явственно ощутила густой аромат благовоний.

Разозлившись на себя за нерешительность, я двинулась по проходу. Сердце бешено колотилось, но я упрямо шла вперед.

В дальнем конце зала на возвышении стоял массивный дубовый стол. Он так потемнел от времени, что я бы не удивилась, окажись он свидетелем самого первого Совета. Во главе стола сидела Энси Диона.

Слева от нее расположился мужчина с пронзительным взглядом янтарных, почти желтых глаз. Медовые волосы были убраны в высокий хвост, черная серьга закрывала большую часть уха. Я мгновенно узнала Эйн Шахара, представителя туатов.

За ним растянулся его шеду – величественный гепард. Я восхищалась им в детстве и мечтала заполучить такого же, когда вырасту. Тогда я еще не знала, что шеду – это часть души. Его нельзя выбрать или тем более выиграть в состязании. Шахар едва заметно улыбнулся, и я вдруг поняла, как может быть истолкован мой долгий взгляд.

Я тут же переключила внимание на леди Огасту, седовласую даму с вечно поджатыми тонкими губами. Вот уж к кому меня точно не заподозрят в излишней симпатии. Впрочем, у нас это взаимно.

Наконец, я приблизилась к столу, за которым собрался Совет, вежливо улыбнулась и присела в реверансе.

Лорд Ла Фейн, представитель Лунных земель, кивнул мне с царственным видом, будто делая одолжение. Что еще ожидать от Лунных? Им претит сама мысль о том, что мы, люди, наравне с их народом получаем право становиться Энси. Для них человеческая жизнь лишь миг, подобный мимолетному воспоминанию. Дети Луны всегда смотрят на нас свысока.

Все эти мысли пронеслись в голове за считаные секунды, и я перевела взгляд на мастера Томириса. Он одарил меня широкой мальчишеской улыбкой, и от этого проявления доброты я почувствовала себя уверенней.

– Приветствуем вас, Лилит Эвендейл, – величественно произнесла Диона.

– Приветствую вас, Энси Диона. Приветствую высочайший Совет, – почтительно отозвалась я.

Диона неторопливо поднялась из-за стола и взяла в руки свиток пергамента. Она двигалась грациозно и размеренно, как и подобает Энси. Напрасно я пыталась отыскать подсказку, вглядываясь в знакомые черты. Спокойное, бесстрастное лицо не выражало никаких эмоций. Важность момента выдавала лишь белая церемониальная мантия и тиара.

– Лилит Эвендейл, вы с честью прошли испытания и продемонстрировали выдающиеся результаты. Вы, безусловно, талантливы. Ваш магический дар, острый ум, трудолюбие и упорство послужат на благо Эреша.

Меня бросило в жар, дыхание сбилось. Я замерла, боясь пошевелиться и спугнуть удачу. Неужели судьба наконец улыбнется мне?

– Единогласным решением вы назначены Верховной жрицей храма Хаттенруг в Ларгаше!

Время будто остановилось.

Слова эхом разнеслись по залу, оглушая меня. Члены Совета один за другим поднялись из-за стола, готовясь поприветствовать новую Жрицу. В ушах зашумело, кровь отлила от лица, перед глазами все поплыло, и я едва удержалась на ногах. Нет, я не упаду! Только не перед ними! Глубокий вдох, попытка привести себя в чувство. Аромат благовоний, прежде казавшийся таким приятным, внезапно стал невыносимо сладким. Тошнота подкатила к горлу.

Никто не заметил моего состояния. Неудивительно, ведь они полагали, будто оказали мне большую честь, закрыв глаза на мое прошлое. Лишь Диона пристально смотрела на меня. Смотрела так, словно ждала чего-то.

«Мой мир рухнул, а она ждет от меня благодарности? Ну уж нет! Так просто я не сдамся!»

– Мне позволено узнать, кто станет Энси? – Вежливый тон дался с трудом. Напряжение зазвенело во мне туго натянутой струной.

Диона обернулась на членов Совета, так и не успевших выйти из-за стола. Они одобрительно кивнули, лишь леди Огаста привычно поджала губы, но возразить открыто не решилась. Диона перевела взгляд на меня.

– Совсем скоро вы станете Верховной жрицей. Полагаю, это дает вам право знать. Моей преемницей, великой Энси, Хранительницей Эреша и Повелительницей стихий, станет леди Оливия Бертхайм.

Сердце ухнуло вниз, живот скрутился в узел, струна напряжения лопнула, и мое отчаяние вырвалось наружу. Зал наполнился громким, заливистым, жутковатым смехом. Безумный хохот отразился от каменных стен и разлетелся по огромному залу. Далеко не сразу я поняла – этот смех мой.

– Лилит, – попытался одернуть меня лорд Ла Фейн.

Мне показалось или в его голосе звучали сочувственные нотки? Но я не нуждаюсь в жалости! Меня тошнит от сочувственных взглядов и перешептываний за спиной. За последние шесть лет я получила их с избытком. Сейчас мне нужна справедливость!

Я бы стерпела, назначь они Эдриана или Мариса, но не Оливию! Эту пустоголовую выскочку, которой все и всегда достается легко! Даже Эдриан. Мой Эдриан… От этой мысли сердце болезненно сжалось.

Вся горечь и злость, которую я годами подавляла в себе, устремилась наружу. Кровь зашумела в ушах, дыхание стало прерывистым, и я с трудом сдержала пламя, бушевавшее внутри.

В голове набатом стучала мысль: «Они предали меня! Предали!» Избрали Оливию с идеальной родословной, будто выбирали породистую лошадь, а не Хранительницу! Как я могла так ошибаться? Как могла поверить, что отбор будет честным? Почему решила, что здесь мое прошлое не будет иметь значения? Все эти годы наивно верила, что сильного дара и трудолюбия хватит, чтобы стать Энси. Верила, будто восстановлю репутацию моей семьи, заставлю их уважать меня и мою несчастную мать! Глупые, наивные мечты о справедливости…

– Довольно! – властный голос Дионы разрезал зал. Бирюзовые глаза буравили меня, требуя подчиниться.

Осознав, что до сих пор смеюсь, взяла себя в руки. Смех оборвался резко, внезапно, и в зале воцарилась тишина. Вскинув голову и глядя на бесстрастное лицо Дионы, я заговорила, чеканя каждое слово:

– Я требую честной оценки. Прошу пояснить, почему высочайший Совет и великая Энси остановили свой выбор на леди Оливии?

– Вы забываетесь, Лилит! Мы не обязаны объяснять свои решения. Знайте свое место, – холодно откликнулась леди Огаста.

Ее слова задели меня, ранили, но я продолжила с еще большим напором:

– Почему избранницей стала Оливия? Ее дар слабее, чем у Эдриана и Мариса, не говоря уже о моем. Вам это хорошо известно. Так в чем же она обошла меня? В благородном происхождении? – Мои губы скривились в усмешке.

Ответом мне послужило молчание. Хранительница и члены Совета замерли от моей дерзости. Эйн Шахар смотрел грозно, леди Огаста прикрыла рот рукой, но меня было уже не остановить.

Вскинув подбородок, я воскликнула, глядя поочередно на каждого из них:

– У нее ведь до сих пор нет шеду! Ее силы не хватает даже для слияния! Такой вы видите будущую Хранительницу Эреша? – мой голос сорвался на крик. Мне было плевать, что мое поведение непочтительно, плевать, что все рамки дозволенного нарушены. Я не могла проиграть ей!

Диона пришла в себя первой:

– Решение принято. Ваши слова – неуважение к Совету. Замолчите, если не хотите лишиться и звания Верховной жрицы. Примите поражение с достоинством и поздравьте победительницу!

Уловив ее взгляд, устремленный мне за спину, я обернулась и замерла. К Совету с торжествующей улыбкой направлялась Оливия. Когда только ее успели пригласить?

Поравнявшись со мной, она шепнула так, чтобы услышала только я:

– Ты же не думала, будто они выберут такую как ты?

Она сделала еще один шаг в сторону Совета и оставила меня за спиной.

– Благодарю великую Энси и высочайший Совет за оказанное мне доверие! – произнесла Оливия, склонившись в реверансе до пола.

Это стало последней каплей. Ярость, бурлившая внутри меня, вырвалась наружу, и я закричала:

– Что она сделает, если сущности прорвутся сквозь завесу? Как она защитит наш мир, если даже мне не в силах противостоять? Смотрите, кого вы избрали!

Память услужливо подсказывала магические формулы, а пальцы сами собой плели колдовские узоры. Всего миг, и мощный поток силы сорвался с моих рук и устремился к Оливии. Я не собиралась сдаваться без боя! Не в этот раз! Пусть видят, кого они избрали!

Мгновение – и моя магия разбилась о каменную стену.

Я посмотрела туда, где только что стояла Оливия. Она просто исчезла, растворилась в воздухе. Но как? Даже мне такое не под силу. Я поймала взгляд Дионы, полный грусти и разочарования.

Энси устало опустилась на стул. Члены Совета один за другим последовали ее примеру. А я все продолжала в недоумении взирать на них.

– Лилит, думаю, никто не будет спорить с тем, что вы наделены сильным магическим даром. Даже очень сильным. И вы действительно преодолели испытания лучше других претендентов! Однако у Совета были сомнения в вашем смирении и способности сдерживать тьму, живущую в каждом из нас. Я защищала вас, настаивала, чтобы вам дали шанс доказать, что вы достойны. Но вы подвели меня, Лилит, и не прошли последнее испытание! Я могла бы простить непочтение и даже гнев, но не нападение на другого претендента, пусть и иллюзорного. Совет был прав. Похоже, теперь леди Оливия действительно станет моей преемницей!

Несколько секунд я стояла, не в силах двинуться с места. Опомнившись, я резко развернулась и устремилась к выходу, наплевав на все приличия. Я просто больше не могла здесь оставаться! Жгучие слезы застилали глаза. В застывшей тишине Тронного зала мои шаги отдавались гулким эхом.

– Лилит, постойте, – раздалось мне вслед. Кажется, это был мастер Томирис.

– Пусть идет, – устало ответила Диона, – пусть идет.

Глава 2

Лилит

Я распахнула дверь, вылетела из зала и столкнулась с изумленной Оливией. От злости я перепутала выходы. Наплевать!

Лицо пылало, внутри все клокотало от ярости и обиды. Я сбежала по лестнице, перескакивая ступени через одну, пронеслась мимо фонтана, преодолела лабиринт из петляющих садовых дорожек и, наконец, покинула внутренний двор. Дальше я мчалась, не разбирая дороги. Мне было не важно, куда бежать, главное – подальше отсюда.

Ноги сами принесли меня в рощу. Перед глазами расплывчатыми пятнами мелькали деревья, а я все глубже погружалась в чащу.

Казалось, стоит мне остановиться, замедлиться хоть на мгновение, и я сломаюсь, не выдержу той боли, которая так и норовила придавить меня к земле.

Я бежала, пока не подкосились ноги. Остановилась, оперлась руками о колени, делая жадные глотки лесного воздуха. В легких бушевал огонь.

Я была права: боль настигла меня сразу же. Обрушилась волной, застилая сознание, лишая способности дышать. Все, что я годами подавляла и сдерживала, рвалось наружу. И я закричала. Крик отнял последние силы. Я медленно опустилась на землю, прислонилась к дереву, обхватила колени руками, сцепив пальцы так, что побелели костяшки, и зарыдала, не желая сдерживаться.

Я сидела и злилась на себя, Эдриана, Оливию, Диону, Совет и судьбу. В голове то и дело всплывали непрошеные картинки из прошлого.

Вот я за столом в своей комнате, заучиваю бесконечные заклинания.

Вот Эдриан приглашает меня на праздник Литы, а я отказываю: мне нужно отработать заклинание защиты.

Вот Оливия взахлеб рассказывает подружкам, как она веселилась на балу. Ее защита никуда не годится, но ей нет до этого дела. Я тогда стала лучшей, как и всегда, вот только радости это не принесло.

Вот леди Огаста глядит на меня с прищуром. Она вечно ждет, что я выкину что-нибудь эдакое. Там, где другие получают щедрую похвалу, мне достается лишь кивок и сухое «продолжайте». А уж если я делала что-то не так…

Воспоминаний было много. Они выползали из моего подсознания, будто пауки, слишком долго просидевшие в тесной банке.

Я подумала о маме. Я так хотела защитить ее! А теперь… Сколько еще косых взглядов и надменных замечаний ей предстоит вынести?

Стало совсем тошно. Рыдания обрели новую силу. Что мне теперь делать? На что надеяться?

Я отрешенно уставилась в одну точку и позволила слезам катиться по лицу. Погрузилась в себя, отпустила мысли, дыхание замедлилось, и я окунулась в свою печаль с головой. Покачивалась на ее волнах, а потом они вдруг подхватили меня и понесли все дальше и дальше, и вот я уже не чувствую боли, проблемы остались где-то далеко. Меня несет к берегу с белым песком. Я почему-то знаю: стоит мне только там оказаться, как проблемы исчезнут, растворятся, рассеются. Я все ближе к берегу, моя душа поет и наполняется чистой, ничем не замутненной радостью. Еще никогда в жизни я не была так счастлива…

Внезапно чья-то сильная рука хватает меня и уверенно тянет назад, прочь от берега. Я сопротивляюсь, пытаюсь кричать, но рука держит крепко. Чей-то громкий, настойчивый голос врывается в мое сознание, раз за разом повторяя: «Именем Инанны, Богини жизни и Матери всего сущего, заклинаю тебя, вернись».

И вот берег уже совсем далеко, боль возвращается, в сознании бьется мысль: «Я все потеряла! Это конец!» Во мне просыпается сильнейшая ненависть к тому, кто лишил меня этих мгновений спокойствия наедине с собой.

Я открыла глаза: уже стемнело. Сколько же я здесь просидела?

Но тут мое внимание переключилось на более важную деталь: прямо передо мной, поджав под себя ноги, сидел незнакомец. Сердце сбилось с ритма, понеслось галопом, пропустило удар и снова пустилось вскачь. Что это за тип? Что ему от меня нужно? В голове роились, клубились и толкались мысли, но ни одна из них не находила выражения в словах. Казалось, от неожиданности я позабыла их все. Рука незнакомца крепко сжимала мое запястье («Значит, не почудилось»), вторая была возведена к небу. Светлые пряди мягкими волнами ниспадали на плечи, не позволяя разглядеть склоненное к земле лицо. Да этого и не требовалось: на руках блондина я заметила вязь татуировок, наполненных лунным светом. Сомнений быть не могло – передо мной дитя Луны.

Опомнившись, я рванула руку и потребовала:

– Отпусти меня! Кто тебе позволил ко мне прикасаться?

Незнакомец слегка нахмурился, будто мой резкий окрик отвлек его от приятного сна, и медленно, даже как-то лениво открыл глаза. Наши взгляды встретились, и его тонкие губы тотчас изогнулись в дерзкой, чуть нагловатой улыбке.

– Как пожелает дама, – промурлыкал блондин глубоким бархатистым голосом.

Он отвесил мне галантный поклон и наконец выпустил мою руку. Его слова и тон были предельно вежливы, но в глубине холодных глаз плескалась откровенная насмешка. Я с подозрением следила за его движениями: незнакомец поднялся, расправил плечи, отошел на пару шагов и повернулся ко мне. Несколько долгих секунд он смотрел мне в глаза, скрестив руки на груди. Я уже собиралась высказаться по этому поводу, когда блондин вдруг обратился ко мне.

– Рад, что вы очнулись, леди. Я, разумеется, не ждал, что вы броситесь мне на шею, но простое «благодарю» было бы вполне уместно. Но так и быть, не буду обижаться на вашу грубость, спишу на шок и дам вам ма-а-аленький совет – отойдите подальше от этого дерева, – слова были сказаны неторопливо и даже как-то нараспев, будто мы обсуждали сущий пустяк на очередном светском приеме.

Я непонимающе обернулась. О Всемогущая! Да это же Древо скорби! Я отшатнулась в ту же секунду. Если легенды не врут, оно могло отправить меня через Долину снов прямиком в мир иной! Меня передернуло, а по лицу незнакомца скользнула самодовольная улыбка. Вид у него был такой, будто он только что щелкнул меня по носу. Словно в ответ на мои мысли, блондин сверкнул белозубой усмешкой, уже открыто демонстрируя свое веселье.

Я на улыбку не ответила. Однако незнакомца это, казалось, ничуть не расстроило, и он протянул мне руку.

Проигнорировав его жест, я поднялась самостоятельно. Незнакомец пожал плечами и, не сказав ни слова, пошел вперед. Неужели обиделся? Я последовала за ним, проклиная собственное любопытство.

Через несколько минут мы оказались на небольшой полянке у реки. Он сел на поваленное дерево и жестом пригласил меня последовать его примеру. Усталость взяла свое, и я послушно села, позаботившись, чтобы между нами было достаточное расстояние.

Он только хмыкнул, но затем обратился ко мне примирительным тоном:

– Думаю, мы не с того начали наше знакомство. Прошу простить меня, если напугал вас. Меня зовут Алазар. Могу я узнать ваше имя, леди?

Улыбка исчезла с его губ, лицо было серьезным, однако ощущение, что Лунный потешается надо мной, никуда не делось.

– Алазар, а дальше?

– А дальше я бы хотел узнать, как зовут вас, леди.

– Лилит, – нехотя ответила я и посмотрела на него в упор. Было в нем что-то странное, загадочное, но я никак не могла уловить, что именно.

– Ли-лит, – протянул он, словно смакуя мое имя. – Рад знакомству, Лилит.

– Послушай, Алазар, или как там тебя зовут. Я очень устала, я не леди, и у меня совершенно нет настроения играть в твои игры! Говори, что тебе нужно, и я пойду!

Меня бесило, что он видел меня в момент слабости и теперь потешается надо мной. Пусть и делает это довольно тонко. А еще я терпеть не могла быть кому-то обязанной. Но он спас мне жизнь, а значит, я его должница.

– Разве я тебя о чем-то просил? – Алазар удивленно изогнул брови, и тон его стал заметно прохладнее.

– Можно подумать, дети Луны делают что-то по доброте душевной.

Его глаза сверкнули, и мне показалось, что он сейчас уйдет или метнет в меня заклинание, но нет.

– А что ты знаешь о таких, как я?

В его вопросе было столько горечи, что мне стало совестно. Какие бы ни были у него мотивы, он меня спас. А странное поведение… Что ж, он из Лунных. Они все чудаковатые. Нужно быть благодарной, к тому же этот парень достаточно силен, чтобы вытащить меня из Долины снов. И мне хотелось выяснить, как он это сделал. Целых два повода вести себя прилично.

– Прости. У меня был не лучший день, и я сорвалась. Нечасто оказываешься у Древа скорби, знаешь ли. Спасибо тебе.

Он кивнул и снова протянул мне руку. В этот раз я ответила на рукопожатие. Рука была прохладной и сильной.

– Главное, что у этого дня приятное завершение, – вернулся к привычной насмешливой манере блондин, явно намекая на свою очевидно нескромную персону. – Не хочешь рассказать, что случилось?

– Паршивый день. Я уже говорила. – Вот уж чего я не собиралась делать, так это изливать душу первому встречному.

– Настолько паршивый, что самоубийство показалось заманчивой идеей?

– Да не знала я, что села рядом с Древом скорби! Ты же сам видел мою реакцию.

– Видел, – не стал отрицать Алазар, и по его губам вновь зазмеилась усмешка. – И часто с тобой такое бывает? – участливо осведомился он.

– Если бы знала, что ты такой любопытный, то осталась бы сидеть под деревом. Оно хотя бы не разговаривает!

– Любопытство – мой порок. Каюсь, – отозвался он без тени сожаления и улыбнулся еще шире. – Так ты ответишь?

– Я же не спрашиваю, как тебе удалось попасть в Долину снов и вытащить меня.

– А могла бы попробовать.

– Хорошо, как ты попал в Долину снов?

– Я отвечу тебе, Лилит. – Я приготовилась слушать, но он тут же продолжил: – Но сначала ты расскажешь, что произошло у тебя…

Вдалеке послышался собачий лай и голоса, кричащие что-то неразборчивое. Кажется, они кого-то звали.

– Это за тобой. Хочешь, чтобы тебя нашли, или предпочитаешь остаться со мной? – неожиданно спросил Алазар.

Если честно, я не желала никого видеть, но вспомнила о матери и со вздохом ответила:

– Мне нужно домой.

– Ну, как знаешь. Еще увидимся, Лилит, – подмигнул он мне и исчез.

Клянусь, просто исчез, растворился в ночи. Из всех, кого я знаю, лишь Дионе доступна магия исчезновения. Признаться, это произвело на меня впечатление. Может, конечно, у Лунных есть свои секреты. В конце концов, я действительно знаю о них не так уж много. Кто же он? И что делал в роще?

Айверия

Дневник

21-я ночь 6-й луны

В последнее время неприятности сыплются одна за другой, но в этом нет ничего удивительного. У происходящего есть вполне логичное объяснение – Мара.

Разбитая ваза, испорченный прием для гостей, сломанная брошь и, наконец, загубленное любимое платье – и это кузина только вчера приехала. Если бы не фамильное сходство, не оставляющее места для сомнений, я бы решила, что она приемная. Трудно поверить, что мои утонченные, образованные и великолепно воспитанные дядюшка и тетушка могли произвести на свет такое недоразумение.

Я предвкушала их приезд, представляла, как буду часами болтать с тетей Милейн, как дядя Эйдан будет развлекать всех за ужином. У него всегда есть в запасе забавная история. Дом оживает, когда они гостят у нас.

Каково же было мое удивление, когда из-за их спин выскочила Мара и бросилась меня обнимать. Она издала дикий возглас, больше подходивший выжившему из ума туату, призывающему дельфинов для праздничного чаепития, чем молодой леди. Я чуть зубами не заскрипела от злости. Хорошо, что Нэша научила меня держать лицо в любой ситуации. Пришлось улыбнуться и обнять кузину.

Она тут же сообщила, что родители позволили ей приехать на церемонию, ведь она уже совсем взрослая, ей целых тринадцать лет. Заранее мне не сообщили, дабы не омрачать «приятный» сюрприз. Как только ей удалось убедить их?

Можно подумать, мне недоставало хлопот с подготовкой к церемонии. Теперь еще и это… Помоги мне, Богиня!

23-я ночь 6-й луны

Нэша не в духе с самого заката. Естественно, когда в доме Мара, ни у кого и минуты спокойной нет. Настроение ей испортила сестрица, а последствиями наслаждаюсь я. Превосходно!

Разумеется, Нэша заметила, что вчера днем мне так и не удалось заснуть. Пока она заплетала мои волосы, мне пришлось выслушать длиннющую нотацию: «Ни один здравомыслящий лорд не выберет себе в пару такую несносную девчонку!» Да-да, девчонку, ведь «опознать во мне высокородную леди можно только ее (Нэшиными) стараниями!». Белоснежная сова, шеду Нэши, укоризненно ухала в такт словам женщины.

Нэша из туатов. Вообще-то они нечастые гости в Лунных землях, и уж тем более никому из них и в голову не приходит остаться здесь жить. Но Нэша всегда была особенной. Ей удалось стать законодательницей мод, многие дамы пытались переманить ее к себе. Но она предана нашей семье. Я не могу представить себе жизнь без Нэши, она была со мной, сколько я себя помню.

Кто она для меня и нашей семьи? Гувернантка, камеристка, помощница? Сама она говорила, что она моя пэйр. На языке туатов это означает компаньонка. Но и это слово кажется слишком мелким, чтобы объяснить ее место в моей жизни. Нэша – это просто Нэша.

Всего пара минут, несколько капель из ее волшебных баночек и пузырьков – и моя кожа засияла, будто лунный свет. Довольная результатом, Нэша немного успокоилась, и мы обсудили список дел до церемонии, до которой всего несколько ночей.

Всю ночь я провела на ногах, но сейчас мне кажется, дел стало не меньше, а только больше. Как же все успеть?

1-я ночь 7-й луны

До церемонии всего час, и я места себе не нахожу. Мне так хочется поговорить с Шейларом, но, к сожалению, это невозможно. Надеюсь, дневник поможет мне обрести спокойствие.

Нэша появилась в моей комнате с первыми закатными лучами и тут же принялась энергично перечислять список дел перед церемонией, слова так и сыпались у нее с языка. Никогда не понимала, как ей удается быть бодрой в такую рань?!

Излишняя разговорчивость Нэше не свойственна. Впрочем, иногда на нее находит. Обычно я пользуюсь такими моментами, чтобы расспросить ее о детстве, о жизни туатов или даже о связи с шеду. Но сейчас тревога не давала мне сосредоточиться, и ее слова облаком проплывали мимо меня.

А вдруг у меня не окажется силы? А что, если мне не понравится мое предназначение? Что, если мое призвание быть певицей?

Перед моим внутренним взором мигом возникла картина: лунные сферы освещают бальный зал, на мне длинное сияющее платье, зрители замерли в ожидании и уже начинают недоуменно перешептываться, а я стою и не могу пошевелиться от ужаса. Нет, голос у меня хороший, это у меня от бабушки. Вот только я панически боюсь выступать на публике.

– Айверия Шайерн, то, что у тебя сегодня важная ночь, вовсе не означает, что тебе позволено вертеться, пока я пытаюсь привести тебя в порядок, – вернул меня к реальности недовольный оклик Нэши.

Она вдруг обошла меня, взяла за плечи и, глядя мне в глаза, сказала:

– Айви, послушай меня, все будет хорошо. Я знаю, сейчас ты мне не веришь и представляешь всякие ужасы. Перед своей церемонией я была уверена, что меня обязательно сделают садоводом.

– Почему? – я не удержалась и хихикнула, представив статную и элегантную Нэшу с тяпкой в руке.

– Мой отец – туат, и я, как всякая уважающая себя туатка, прекрасно разбираюсь в растениях. Но, как видишь, моим способностям нашли совсем иное применение. Поэтому, прошу тебя, постарайся успокоиться. Сегодня твой день, и только твой. Не дай волнению все испортить.

Убедившись, что я немного расслабилась, она сообщила мне «радостную» новость – пора отправляться в банное крыло. Все бы ничего, вот только там меня поджидал целый отряд служанок. Я посмотрела в их горящие глаза и поняла: возражать бесполезно. Они разве что не молились на Нэшу. Одна из них даже нанесла что-то на кожу, чтобы добиться такого же бронзового оттенка, как у моей пэйр. Смотрелось странно, если не сказать смешно. Однако остальные девушки-помощницы моего мнения явно не разделяли, с завистью поглядывая на более сообразительную соперницу. Наверняка они мечтали, что Нэша возьмет одну из них в ученицы, вот и пытались выслужиться всяческими путями.

Я тяжело вздохнула и, смирившись с неизбежным, позволила девушкам делать свое дело: ванна с лепестками луноцвета для расслабления, масло лаванды для снятия напряжения, вербена для привлечения удачи и, наконец, несколько капель масла кедра на виски, чтобы заслужить благосклонность Богини.

Банные процедуры вымотали меня. Голова раскалывалась. Уверена, сделай я все сама, в одиночестве, а главное, в тишине, мне удалось бы успокоиться. Девушки же щебетали без умолку, желая отвлечь меня от тревожных мыслей, вот только эффект оказался противоположным.

Зато Нэша так и сияла, глядя на меня. Она знала – ее помощницы сделали все как надо, а значит, я почти готова к церемонии.

Нэша усадила меня перед зеркалом и принялась за прическу. Выбор пал на свободную косу. Тонкая лунная нить сияла в волосах. Я не могла отвести от нее взгляда. Где только Нэша такую отыскала? В ответ на мой вопрос она лишь подмигнула и продолжила вплетать в косу голубые цветы – немофилы, или «голубые глазки». Они были всего на тон светлее моих синих волос, но из-за сияния ленты совсем не сливались с ними. От макияжа пришлось отказаться по правилам церемонии. Нэша с явной тоской в глазах нанесла мне на кожу лишь пару капель очередного эликсира, и она тут же засветилась.

– Готово? – с надеждой встрепенулась я, вконец измученная требованием сидеть без движения.

Нэша кивнула, и я поспешила облачиться в белую мантию до пят. Подвязала ее поясом в тон ленте, посмотрела в зеркало и восхищенно замерла. Нэша превзошла себя. Я обернулась, чтобы обнять ее, но она остановила меня и протянула мне тоненькую цепочку с изящными фигурками полумесяца и звезд.

– Повяжи на левую ногу! Она приносит удачу. Я надевала ее на свою церемонию, и, как видишь, это спасло меня от участи садовода.

Я бросилась к Нэше и обняла ее.

Кажется, время пришло. Пора на церемонию…

Позднее той же ночью

Я знала, что эта ночь будет особенной, но даже представить не могла насколько. Сильнее всего меня удивила я сама. До сих пор не могу объяснить, почему решила сохранить все в тайне. Но обо всем по порядку.

На церемонию меня провожали всей семьей. Родные желали мне удачи, давали советы и наставления, осыпали комплиментами и совершенно меня смутили. С большим трудом мне удалось отвоевать право отправиться к берегу в одиночестве.

До острова Провидиц, где проходила церемония, лодочник доставил меня быстро. Быстрее, чем мне бы того хотелось.

Говорят, на острове каждый находит свой путь к храму Богини. Мой пролегал через лес. Я страшно волновалась, а когда неподалеку хрустнула ветка, едва не лишилась чувств. С трудом убедила себя, что всему виной волнение, а не моя трусость. Остаток пути я чувствовала чей-то взгляд на спине. Я уговаривала себя, что это лишь мое воображение, и старалась не оборачиваться. Оглянулась лишь однажды: за мной никого не было.

Храм Богини превзошел все мои ожидания. Витые каменные колонны стремились ввысь, чтобы соединиться в небесах, образуя арки. Луна и звезды служили куполом. Все пространство было наполнено воздухом и силой.

Чем ближе я подходила, тем больше деталей замечала. К каждой из арок, открывавшихся моему взору, вели широкие серповидные ступени. Последняя утопала в воде. Источник преграждал путь в Храм.

– Хвала Богине! – поприветствовала меня Верховная жрица-провидица. Ориана всегда казалась мне возвышенной и недосягаемой: белые, как сама луна, волосы, фиалковые глаза и взгляд, проникающий в душу.

– Да прославят ее звезды и небеса! – отозвалась я.

– Айверия, тебе предстоит пройти обряд очищения, ступить на лунный камень, скрытый под водой.

Я опустила взгляд. Широкую ступень покрывали сияющие символы. У самого края в неистовой пляске извивались языки пламени. За ними, в сплетении цветочных стеблей, мне удалось рассмотреть фигурки четырех животных. В центре плиты были изображены фазы лунного цикла – источника нашей силы.

Я уже занесла ногу, чтобы сделать шаг, но Провидица жестом остановила меня:

– Камень – это граница между твоей прежней жизнью и жизнью новой. Очисти свое сердце от злобы, обиды и страхов. Лишь тогда ты сможешь перейти границу, лишь тогда обнаружишь свое призвание. Ключ ко всему – любовь. Отыщешь ее в своем сердце, и лунный камень пропустит тебя.

Я знала: своими силами мне не справиться. Я могу отыскать что-то хорошее в каждом из моих обидчиков, объяснить их поступки, возможно, даже простить. Но полюбить, очистить сердце от злобы, обиды и страхов… Не уверена.

И я воззвала к Богине. Я верила, здесь, на острове Провидиц, она услышит меня.

И она услышала. Она коснулась моего сердца… Без страха я шагнула в источник, символы на камне потухли, и я спокойно поднялась по ступеням.

Три девушки уже сидели на мраморном полу, аккуратно поджав под себя ноги. Провидица жестом пригласила меня занять место рядом с Мирайн и Аэллой. Вскоре подоспели Айлиф и Селена. Последней пришла Дейлин – моя лучшая подруга. Она тепло улыбнулась мне и заняла свое место в круге. Я восхищенно наблюдала за подругой, которая выглядела просто ослепительно: темно-синяя туника подчеркивала стройную фигуру и идеально сочеталась с ее розовыми волосами.

Провидица Ориана возвела руки к небесам и воздала хвалу Богине. Вязь татуировок на ее руках ожила, наполняясь сиянием полной луны, и Провидица обратилась к нам:

– Дочери Луны! Этой ночью каждая из вас пришла сюда, на священный остров, чтобы найти свое призвание и исполнить волю Богини! Если вы не готовы пройти церемонию, не готовы открыть новую главу вашей жизни, прошу вас, покиньте храм сейчас. Как только церемония начнется, обратного пути не будет.

Ни одна из нас не шелохнулась. Ориана ждала, пауза затягивалась. На лицах некоторых девушек застыло недоумение. Наконец, она вздохнула, вглядываясь куда-то в темноту, и провозгласила:

– Да начнется священная церемония! Дочери Луны, закройте глаза и следуйте за моим голосом. Богиня дарует вам видение.

Я позволила обволакивающему голосу Орианы вести меня. Он приглашал отправиться навстречу Луне, ввысь по тропе, где в доме на вершине горы, минуя длинные коридоры, я окажусь в знакомой мне комнате. Удивительно, но все, что говорила жрица, возникало перед моим мысленным взором с поразительной ясностью.

Вот я уже стою у массивного стола из красного дерева. Мягкий лунный свет проникает сквозь окно, освещая изящную бронзовую чашу. Чаша кажется пустой, но чем дольше я на нее смотрю, тем отчетливее различаю клубящийся в ней туман. Повинуясь голосу, погружаюсь в глубину чаши, все глубже и глубже. Оказываюсь в самом сердце тумана, становлюсь его частью и испытываю подлинное умиротворение.

Голос, доносящийся будто через пелену, зовет меня обратно в комнату с чашей. Я цепляюсь за него и с трудом вырываюсь из объятий тумана. Заглядываю в чашу, и мое сердце пропускает удар: я вижу свое предназначение.

– Откройте глаза!

Я распахнула глаза и не смогла сдержать улыбку. Восторг переполнял меня. Провидица кивнула мне, и я с гордостью произнесла:

– Я стану целительницей. Сила растущей Луны.

– Прими мои поздравления, Айверия! Хвала Богине!

– Да прославят ее звезды и небеса!

Провидица спрашивала каждую из нас, и каждая отвечала с затаенной гордостью и восторгом.

Сила убывающей Луны оказалась у Селены и Аэллы. Селена, как и я, станет целительницей, а вот Аэллу ждет судьба воительницы.

Мирайн, подобно мне, обладает силой растущей Луны. Она станет архитектором.

Самый большой сюрприз нам преподнесла Дейлин. Оказалось, моя подруга обладает всеобъемлющей силой Луны. Ей предстояло пойти по стопам Орианы и стать Провидицей.

Обратно я не шла, а летела. Мне не терпелось рассказать все родным. Но больше всех мне, конечно, хотелось поделиться с Шейларом. Погруженная в свои мысли, я не заметила корень, споткнулась и едва не растянулась на тропе. Представляю, что бы сказала Нэша, явись я домой перепачканная, как дитя.

Нэша. Браслет! Я поняла, что уже давно иду в полной тишине. Почему не слышно перезвона фигурок на браслете? С ужасом я приподняла тунику, уже зная – подарок Нэши исчез. Должно быть, соскользнул, когда я проходила через источник. Чуть не плача от досады, я побежала обратно.

То, что я увидела в источнике, лишило меня дара речи. Точнее, та, КОГО я увидела!

По щиколотку в воде стояла Мара. Фиолетовые волосы выбились из прически и тонкими прядями скрывали лицо. Она склонилась к источнику, высматривая что-то.

Остров священен, и во время церемонии здесь могут находиться лишь те, кто принимает участие в обряде. Такова воля Богини. Но когда мою кузину волновали правила?

Стараясь не шуметь, я двинулась к ней. Мара все-таки услышала мои шаги и резко выпрямилась. В руке она сжимала тонкую серебристую цепочку с фигурками звезд и полумесяца – мой браслет. Наши взгляды встретились, на мгновение мы обе застыли, а затем она резко рванула с места. Я так и стояла, глядя ей вслед.

По дороге домой я думала, как ей удалось пробраться на священный остров? Спряталась в одной из лодок среди цветов? Поверить в это трудно, но иного объяснения я не нахожу.

Вспомнились странные слова Провидицы перед церемонией и затянувшаяся пауза. Что, если Ориана знала, что Мара на острове? Знала и позволила остаться? Возможно, мне стоит поговорить с Провидицей? А что, если это просто стандартные слова церемонии, и тогда я выдам кузину?

Не знаю, почему я вдруг стала о ней беспокоиться. Вероятно, обряд очищения не прошел бесследно.

В голове столько мыслей, хочется поговорить об этом с кем-нибудь. Сказать Дейлин я не могу, ведь она тоже станет Жрицей, не хочу, чтобы у нее были секреты от Орианы.

А если рассказать Шейлару? Он ведь будущий Энси. Знаю, испытания еще не пройдены, но я верю, что никто, кроме него, не может занять место Хранителя. Могу ли я доверить ему эту тайну? Сможет ли он скрыть ее от Энси Бертрама?

Остаток ночи я провела с родными, о Маре не сказала ни слова. Очень надеюсь, что поступила правильно.

Глава 3

Лилит

Я все таращилась в пустоту, когда в высоких зарослях кустарника недалеко от меня что-то зашуршало, хрустнуло, а затем из-за ветвей показалась мужская фигура в дорожном костюме и алом плаще.

«Только не это!» – мысленно простонала я, прикидывая, мог ли этот день завершиться еще ужаснее.

– Лилит! Слава Всевышней, ты в порядке! Ты всех здорово перепугала! – облегченно выдохнул Эдриан, отцепив край плаща от колючих ветвей.

Я пропустила его слова мимо ушей, недоумевая, зачем он так вырядился. Представлял себя принцем на белом коне? Кстати, о конях. Где он его оставил? Не пешком же он пришел? Я не удержалась и озвучила последние два вопроса.

Эдриан взъерошил русые волосы, откинул прядь со лба и пробормотал:

– Сумрак передал мне, что ты у Древа скорби. Я боялся не успеть. Уж прости, я не озаботился сменой наряда!

Сумрак! Вот предатель. Я не видела ворона с тех пор, как выбежала из Тронного зала. Я даже не подозревала, что он все это время летел за мной. Мы с шеду так и не сделали нашу связь полной, оба слишком ценим возможность побыть наедине со своими мыслями. Вслух же я сказала:

– Как же Оливия тебя отпустила?

Эдриан отвел взгляд, не желая отвечать на мой вопрос.

Я скрестила руки на груди и выжидающе уставилась на него. Нет уж, облегчать ему жизнь я не намерена.

– Я не успел сказать ей. Да и при чем здесь Оливия? Речь о тебе. Что ты делала у Древа скорби? Неужели не понимаешь, чем это могло закончиться? – перешел он в наступление.

Я закатила глаза. Что они заладили с этим деревом?

– А тебе-то что за дело? Тебе уже есть о ком переживать. Вот и переживай. Заодно и нравоучения свои для нее прибереги, – лениво бросила я.

Выражение его лица изменилось, будто я дала ему пощечину. Выдержав паузу, он тихо сказал:

– Лили, я всегда буду беспокоиться о тебе. Ты мой друг. И всегда им будешь, даже если теперь ты меня ненавидишь. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я приду тебе на помощь, даже если ты будешь слишком горда, чтобы признать, что нуждаешься в ней.

Его слова задели меня. Почему ему всегда нужно строить из себя святошу? Почему он никак не может понять: нельзя разбить человеку сердце, вежливо извиниться, а затем продолжить общение как ни в чем не бывало.

– А ты считал, сколько раз ты сказал «всегда»? – отозвалась я. Он хотел ответить, но я жестом остановила его и добавила: – Эд, если серьезно, я очень устала. У меня был тяжелый день. Прямо скажем, не лучший в жизни. Оставь меня в покое, а? Зачем ты вообще пришел?

– Я переживал за тебя. Когда Сумрак сказал, что ты… – тут он запнулся, видимо, догадавшись, как я могу отреагировать на его слова. – Ну, знаешь, я подумал, что…

О, Всевышняя, даруй мне терпение! Кажется, я сейчас придушу его прямо под этим кустом!

– Подумал что, Эдриан? Продолжай, не стесняйся, – поинтересовалась я нарочито сладким голосом.

– Лили, не надо злиться. Ты только представь. Оливия сказала, ты унеслась из Тронного зала так, словно за тобой сущности гонятся. Вся в слезах. А потом прилетел Сумрак. Он передал моему шеду твой образ у Древа скорби. Что я должен был подумать?

Он посмотрел на меня виновато и беспомощно развел руки в стороны.

– Например, что мне осточертело ваше общество и я пришла в рощу, чтобы побыть одной? Но нет, вы и здесь меня достанете!

– Но зачем ты пошла к дереву?

«Потому что не смотрела, куда иду! Чертов идиот!» – пронеслось в голове, но вместо этого я бросила ему в лицо:

– Со мной все в порядке! Я не собралась по стопам отца, ясно тебе? Как долго я должна объяснять всем и каждому, что я не мой отец. Я другая!

Я запрокинула голову и посмотрела вверх, силясь сдержать слезы. Сжала кулаки так, что ногти больно впились в кожу. Мне было тяжело от того, что Эдриан, тот самый Эдриан, который был моим лучшим другом всю жизнь, мог подумать обо мне такое. Мог так обидеть меня.

– Лили, – прошептал он и положил руку мне на плечо.

Я резко дернулась, сбрасывая его ладонь, и отступила на шаг. Его прикосновения были для меня невыносимы. К чему бередить незажившие раны?

– Не трогай меня, если не раздумал жениться на своей драгоценной Оливии.

Эдриан растерянно смотрел на меня большими зелеными глазами. Интересно, он действительно не понимает, что со мной, или притворяется?

– Лили, ты не хочешь объяснить, что с тобой происходит?

От ответа меня спас хруст ветвей под чьими-то ногами. Я уставилась за спину Эдриана и увидела, как сквозь заросли к нам продираются стражники. Человек шесть, не меньше. Все шли налегке, следуя за гончими. Лишь один упрямо тащил под уздцы лошадь, которой совершенно не хотелось лезть через колючие ветви.

Я едва не взвыла от досады. Настоящая спасательная операция! Зачем нужен весь этот фарс? Я перевела взгляд на Эдриана. Он понял мой немой вопрос.

– Диона послала их за тобой. Она тоже волновалась.

Рыжий великан, тот самый, что тащил бедную лошадь, кашлянул и провозгласил:

– Лилит Эвендейл, указом Хранительницы Эреша, Повелительницы стихий, великой Энси Дионы, прошу вас следовать за нами.

– Премного благодарна за заботу, – обратилась я к стражнику, отвесив шутовской поклон.

Его брови медленно, но уверенно поползли вверх. Я удовлетворенно хмыкнула. Ясное дело: не ожидал такого от претендентки. Остальные также оторопело смотрели на меня, не зная, что делать.

– Лили! – укоризненно произнес Эдриан.

– Прошу меня извинить, – нехотя пробормотала я. – Я готова следовать за вами.

Миновав колючие заросли, мы оказались на поляне. Я увидела лошадей, пасущихся под присмотром двух стражников. Один из них предоставил мне коня, и мы чинной колонной двинулись по тропе.

Солнце давно скрылось за горизонтом, слабый лунный свет пробивался через густые кроны деревьев. Никто не пытался завести разговор, тишину нарушало лишь отдаленное уханье совы. Казалось, я просто возвращаюсь домой после затянувшейся прогулки. Пожалуй, лучший момент сегодняшнего дня.

Я ехала в начале колонны, а Эдриан в самом конце. Радовало, что мы далеко друг от друга и нам не нужно разговаривать. Мне не нравилось, как я себя чувствую рядом с ним, не нравилось, что не могу точно сказать, чего хочу больше: задушить его или поцеловать. Слишком тесно сплелись любовь и ненависть в моем сердце, слишком мало времени прошло. Зато я прекрасно знала, как отношусь к Оливии. Сегодняшний день прибавил еще один повод ее ненавидеть.

Настроение стремительно покатилось вниз, стоило мне вспомнить о цели нашей конной прогулки. Мне определенно предстоит нелегкий разговор с Дионой, а то и со всем Советом. Моя выходка не пройдет бесследно.

«Подумать только, такое неуважение, неслыханная дерзость! Но чего еще можно ожидать от Эвендейлов?» – в моей голове так и звучал высокий голос леди Огасты.

Вот только имеет ли это значение? Самое худшее уже случилось: я не стану Энси. Эта мысль отозвалась горечью в душе. Отогнав ее, я постаралась трезво оценить ситуацию.

Звание Верховной жрицы тоже почетно, но после того, что я устроила, вряд ли мое назначение все еще в силе. Как ни странно, сожаления по этому поводу я не испытывала. Как им вообще могло прийти в голову сделать меня Верховной? С моей-то биографией.

Хотя… Мне захотелось дать себе затрещину! Они и не собирались – это все уловка. Верховная жрица должна обладать безупречной репутацией, чего не скажешь обо мне. У меня даже скулы свело от досады. Какая же я идиотка! Если бы я вспомнила об этом раньше, то догадалась бы, что это очередное испытание. Это бесполезное «если бы».

Кем же они назначат меня сейчас? Небось, вышлют в какой-нибудь забытый Богиней храм и сделают послушницей, заявив, что это благотворно скажется на моей душе? От острой несправедливости происходящего захотелось взвыть.

Что мне теперь делать? Смириться и закопать свой дар в землю? Нет уж, я слишком долго была покорной! Я найду способ все исправить! Пока не знаю, как именно, но я точно не позволю этой глупости перечеркнуть мое будущее.

Кстати о глупостях. Если бы не этот тип, Алазар, или как его там, очередная оплошность могла стоить мне жизни. Как я умудрилась сесть именно под этим деревом? А что он там делал? Просто мимо проходил? Что-то не верится.

Дети Луны у нас бывают нечасто. Еще бы. У нас ведь по ночам принято спать, что их не совсем устраивает. К тому же они слишком высокомерны. Полагают, будто в Эреше нет места лучше, чем их Лунные земли.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела кого-то из Лунных в нашем городе. За исключением лорда Ла Фейна, разумеется. Кажется, мне тогда было не больше девяти. Богиня, десять лет назад!

В рамках обучения все претенденты получают знания о каждом народе, но я не припомню, чтобы нам рассказывали о способности Лунных растворяться в ночи. А ведь Алазар еще и последовал за мной в Долину снов! Нет, здесь определенно что-то нечисто!

За этими размышлениями я не заметила, как мы подъехали к замку. Как ни странно, я больше не волновалась. Все эмоции я оставила в роще. Тем лучше.

Один из стражников протянул мне руку, чтобы помочь спешиться. Я проигнорировала его жест и спрыгнула самостоятельно. В конце концов, я претендентка, а не неженка.

Он отошел, удивленно поглядывая на меня.

– Разрешите, я провожу вас, мисс Эвендейл, – раздался голос все того же рыжеволосого великана, что обращался ко мне в роще. Должно быть, он у них главный. Я кивнула – все равно ведь не отвяжется.

Я прекрасно знала дорогу. Но он, полагаю, хотел убедиться, что я не сбегу. Довольно унизительно, но что поделать? Придется потерпеть.

Мы шли по пустынным коридорам замка, освещенным лишь неровным пламенем свечей. Я могла бы преодолеть этот путь с закрытыми глазами, однако покорно следовала за стражником. Мы поднялись по лестнице, свернули налево в галерею, снова лестница, еще два коридора – и вот мы у двери в покои Хранительницы.

Я постучала. Из-за двери раздалось усталое: «Войдите». Стражник распахнул дверь, пропуская меня вперед. Он хотел зайти следом, но Диона опередила его:

– Благодарю вас, Чивэс. Вы свободны.

Глава 4

Лилит

Диона стояла у окна, касаясь тяжелой бархатной портьеры. Звук захлопнувшейся двери заставил ее обернуться. Я нерешительно топталась на пороге, вся моя бравада быстро растаяла. Прошло несколько долгих секунд, показавшихся мне вечностью. Диона пристально смотрела на меня, а затем указала на кресло у камина, предлагая мне сесть. Сама же опустилась на стоявшую рядом софу.

Молчание тяготило меня, но начинать разговор первой я не решалась. Диона привалилась к спинке софы, сосредоточенно глядя на огонь, потрескивающий в камине. Казалось, она совершенно забыла о моем существовании и с головой ушла в собственные тягостные размышления.

Я украдкой поглядывала на нее из-под ресниц. Тонкое, изможденное лицо, потухший взгляд, опущенные плечи – сейчас она выглядела обычной расстроенной женщиной, а не великой Энси с вечно прямой спиной и непроницаемым лицом. Никогда прежде я не видела ее такой. И это моя вина.

Наконец, Диона повела плечами, будто сбрасывая оцепенение, тяжело вздохнула и перевела взгляд на меня.

– Что мне с тобой делать, Лили?

Я оторопела. Признаться, я ожидала чего угодно: выговора, обвинений, разбирательства перед Советом, возможно, даже изгнания, но никак не этого вопроса, произнесенного с такой безнадежностью и растерянностью. И это неформальное «Лили». Видимо, изумление все-таки отразилось на моем лице, потому что Диона чуть подалась вперед и спросила:

– Неужели ты не понимаешь, что наделала? Я ведь действительно верила, что ты станешь одной из достойнейших Энси, каких знал Эреш… Ты была моей лучшей ученицей! Я верила в тебя! А ты… – с досадой выдохнула она. – Меня настолько ослепила сила твоего дара, твое усердие и дисциплина, что я отказывалась подмечать в тебе то, что так ясно видели другие. Я лишь отмахивалась от настойчивых замечаний, полагая, что к тебе относятся предвзято. Как же я ошибалась! В отличие от меня, они видели суть…

Она откинулась на спинку софы и устало потерла виски.

Ее слова ранили меня, пробили дыру в моей броне, проникая в самое сердце. Диона явно ждала, что я скажу что-то, но я знала, стоит мне заговорить, как слезы хлынут из глаз. Мне совсем не хотелось устраивать очередную сцену. Вместо ответа я опустила глаза и принялась сосредоточенно рассматривать ногти на руках.

Осознав, что ничего от меня не добьется, Хранительница заговорила сама:

– Я решительно не знаю, как с тобой поступить. Я не рассматривала на роль Хранительницы никого, кроме тебя. Совет же, пусть и в неполном составе, полагает, что служение послушницей в храме пойдет на пользу твоей душе.

«Леди Огаста! Старая карга спит и видит меня в каком-нибудь захолустье», – пронеслось в голове. Я вскинула голову и встретилась взглядом с Дионой. Ее рука взметнулась, не давая мне произнести ни слова.

– Я с ними не согласна, Лилит. Полагаю, это самое глупое, что можно сделать в такой ситуации. Если в твоей душе поселилась такая ненависть, изгнание лишь усугубит проблему, а не решит ее. Поэтому пока ты останешься здесь, в Сиппаре, под моим контролем. Мы с Советом должны назначить новую Энси и провести церемонию, а затем я решу, как с тобой поступить.

Диона задумчиво замолчала, словно до сих пор сомневалась в принятом решении.

Мое сердце упало. Уж лучше бы меня отправили послушницей в Хаттенруг. Да куда угодно, все равно лучше, чем здесь! Не хочу снова терпеть лицемерно-сочувственные взгляды и отовсюду слышать имя Оливии и поздравления в ее адрес. Не хочу смотреть, как она сначала надевает мою корону, а затем выходит замуж за моего парня! Это больше похоже на пытку, чем на милосердие.

– Диона, – впервые за вечер я обратилась к ней. – Я не стану оправдывать свой поступок, но…

Диона перебила меня:

– Решение принято, Лилит. Ты остаешься здесь, и это не обсуждается! И учти, я буду наблюдать за тобой. Если ты дашь мне хотя бы малейший повод усомниться в тебе, если попробуешь навредить Оливии, боюсь, дело не ограничится изгнанием. Ты поняла меня?

Она впилась в меня взглядом, ожидая ответа. Передо мной вновь предстала великая Энси Эреша. Сейчас ее сходство с пантерой, ее шеду, было заметнее, чем обычно.

Я же смотрела на женщину, которая была мне ближе всех в этом городе, за исключением моей семьи, и не могла поверить. Как она могла отвернуться от меня из-за одного неверного шага? Почему даже выслушать меня не хочет? Как она могла опуститься до угроз?

Я кивнула, глядя ей прямо в глаза.

Она отвела взгляд и коротко бросила мне:

– Больше я тебя не задерживаю.

Я сделала глубокий реверанс и подчеркнуто официально проговорила:

– Слава великой Энси!

Теперь она для меня великая Энси, так же, как и для остальных жителей Эреша. Не дожидаясь ответа, я поспешила покинуть покои.

Домой я добралась чуть живая от усталости. Старинный особняк встретил меня потухшими окнами, и в сердце прокралась надежда. Вдруг мама уже спит? Предстоящий разговор тяготил меня. Хотелось отложить его хотя бы до утра, а потому входную дверь я постаралась открыть тихо – впервые за долгое время порадовавшись отсутствию дворецкого. Ступая мягко и легко, я миновала тонущий в темноте холл. Тусклого света свечей в канделябрах хватало лишь на то, чтобы разглядеть проем, ведущий в просторную гостиную, да не удариться об этот самый канделябр. Проклятая экономия. Когда папа был жив, холл был ярко освещен даже ночью. Наша семья славилась своим гостеприимством.

Признаться, мама и сейчас была бы рада гостям, вот только кто же сунется к Эвендейлам? Для высшего общества мы мертвы. Лишь в последний год светские дамочки несколько смягчились к нам. Подозреваю, эту нежданную оттепель вызвали их опасения, что я таки стану Энси и с моим мнением придется считаться. Вот и решили подстраховаться: стали здороваться, завидев меня или маму на улице, а если никого не было рядом – даже вымученно улыбаться. Мама радовалась таким переменам и просила меня не злиться, ведь людям свойственно ошибаться. Но я не собиралась их прощать. Я прекрасно помнила, как холодно и надменно эти сплетницы обходились с нами, когда мы так нуждались в поддержке. Не сомневаюсь, их напускное радушие испарится, как только они пронюхают, что Совет избрал Хранительницей Оливию.

С тяжелым вздохом я прошла в гостиную. Здесь свечей было больше, а огромный портрет отца над камином ярко освещали колдовские кристаллы. Вообще-то, они нам давно не по карману, и мы отказались от их использования во всем доме, но только не здесь.

Сегодня мне показалось, будто во взгляде отца застыл упрек и, что было еще хуже, – разочарование.

– Прости меня, папочка. Я подвела тебя, – прошептала я, прекрасно понимая, что отец меня не услышит.

Скрипнула лестница, и я стремительным движением смахнула выступившие слезы. Не хотелось, чтобы мама увидела, как сильно я расстроена.

– Лили, ну что же ты так долго? Я так волновалась за тебя! Что случилось?

– Здравствуй, мама! – Я осторожно обняла маму за плечи, как только она подошла ко мне. – Прости меня, день выдался тяжелый. Можно я расскажу все завтра? Я очень устала.

Она отступила на шаг, по-прежнему держа меня за плечи, и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Лили? – тихо спросила она.

Я отрицательно покачала головой, и она прижала меня к себе, бережно, как маленькую, поглаживая по спине. По моей щеке снова скатилась предательская слеза, и я тут же стерла ее.

Мама отпустила меня спать, убедившись, что я выпила чашку горячего какао. Она всегда готовила его мне, когда я была расстроена.

Оказавшись в своей комнате, я хотела рухнуть на постель не раздеваясь, но заметила голубоватое мерцание на кровати. Я осторожно приблизилась и пораженно ахнула: на моей подушке лежала лунная роза. Невероятно редкий и невероятно прекрасный цветок. Синие лепестки и серебристый стебель, казалось, были целиком сотканы из лунного света.

Я бережно взяла ее, чтобы рассмотреть со всех сторон. Впервые я держала в руках нечто столь удивительное. Следом пришла другая мысль, куда более пугающая: он узнал, где я живу, и побывал в моем доме. По телу пробежала дрожь.

Нет, не могу сказать, что была напугана. Не думаю, что этот тип хотел сделать что-то плохое. Это было странно, мягко говоря. И в очередной раз навело на размышления о том, кто он все-таки такой.

Я еще немного повертела розу в руках, думая об Алазаре. Но силы мои были на исходе, я вздохнула, положила ее на прикроватный столик, а затем, наконец, устало рухнула на кровать. Я уснула, едва голова коснулась подушки.

Глава 5

Лилит

Утро для меня началось поздно. Я долго валялась в постели, пытаясь убедить себя, что вчерашний день мне приснился. Когда я все же поднялась с кровати, то вдруг осознала, что спешить мне совершенно некуда. Обучение закончилось, и впервые за долгие годы я предоставлена сама себе. Вот только я не догадывалась, что свободное время достанется мне такой ценой.

В голове не укладывалось, что Хранительницей действительно станет Оливия. Жизнь словно нарочно искала предел моей ненависти. Прошло уже почти два года, но я помнила все так, будто это случилось вчера. Мысли невольно обратились к прошлому.

– Лили, ты пойдешь на праздник Литы? – окликнула меня Оливия.

Я отрицательно покачала головой.

– Мне нужно отработать заклинание защиты. Ты же знаешь, Огаста меня терпеть не может!

– Ты преувеличиваешь. Да и к тому же твое заклинание лучше, чем у любого из нас. Пойдем!

– Оно еще далеко от идеала.

Оливия закатила глаза. Я уже думала, что разговор закончен, но она вдруг спросила:

– А ты не боишься оставлять Эдриана одного? Праздник Литы кому угодно голову вскружит.

– Мы просто друзья, – пробормотала я и сама поразилась тому, как неуверенно прозвучал мой голос. У меня начали гореть уши, а лицо наверняка уже приобрело пунцовый оттенок.

Разумеется, моя реакция не укрылась от Оливии, и она рассмеялась.

– Все в порядке, Лили. Я давно знаю, как ты относишься к Эдриану.

– Неужели так заметно? – Я даже подалась вперед в ожидании ответа.

– Успокойся. Я тебя еще никогда такой не видела. – Оливия ободряюще похлопала меня по плечу. – Не думаю, что кто-то, кроме меня, заметил. Включая самого Эдриана, разумеется. Тебе, правда, стоит поговорить с ним об этом. Иначе рано или поздно это сделает кто-то другой.

Последнюю фразу она произнесла с улыбкой, но что-то в ее тоне задело меня. Ее слова не выходили у меня из головы, даже когда я пришла домой.

Я практиковалась весь день, но когда за окном начало смеркаться, на душе стало совсем тоскливо, и я не выдержала. Подскочила со стула и ринулась к шкафу, отыскала в его недрах яркий летний наряд – совсем непохожий на те, что я обычно ношу. Сегодня мне хотелось быть красивой. Возможно, в праздник Литы Эдриан наконец разглядит мои чувства. Улыбнувшись себе в зеркало, я поспешила в рощу.

Всю дорогу сердце колотилось как бешеное, щеки горели румянцем, а с лица не сходила глуповатая улыбка. Мне хотелось скорее попасть на праздник. Сегодня никто не позволит себе колкостей по поводу моего отца. На празднике Литы есть место всем. Даже мне.

В толпе мелькнула фигура Эдриана, и я поспешила к нему навстречу. Помню, как подбежала к костру и застыла безмолвным изваянием. Смеющиеся парочки то и дело задевали меня локтями, но я не обращала на них внимания. Мой взгляд был прикован к Эдриану, танцующему с девушкой в платье цвета осенней листвы. Летний ветерок смахнул золотой локон ей на лицо, и Эдриан остановился. Осторожно, с нежностью заправил прядку девушке за ухо, наклонился ближе и поцеловал.

В ночь Литы мое сердце было разбито. Дважды. Лишь у одной девушки в Сиппаре были золотые волосы такой длины.

Я неслась домой, а глаза застилали жгучие слезы. «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу», – звучало в каждом ударе моего сердца. Не знаю, каким чудом мне удалось не устроить скандал прямо на празднике. Должно быть, сама Богиня уберегла меня от позора. В ту ночь мне казалось, что я ненавижу Оливию. Но истинную ненависть я познала позже.

На следующий день я столкнулась с Оливией в коридоре замка. Мы обе спешили на лекцию леди Огасты. Увидев меня, предательница расплылась в улыбке:

– Лили-и-и! Зря ты вчера не пошла на праздник, было так весело. Ты даже не представляешь, что устроил Марис…

Она говорила, говорила и говорила. О Марисе, Катрине, Лисе, и ни слова о том, как вчера ночью она разбила мне сердце. Ее голос лился и журчал, а я смотрела лишь на голубую венку, пульсирующую на шее Оливии. Мне вдруг показалось, будто по ее жилам бежит сладкий яд. Он струится по крови, разливается в голосе и дурманит разум каждому, кто его слышит. На миг мне почудилось, что если сейчас сдавить тонкое горло Оливии, заставить ее захрипеть, лишить этого чарующего голоса, то иллюзия спадет, явив миру истинное обличье предательницы – побитое оспой лицо с желтыми гнилыми зубами и серыми спутанными патлами. Все увидят, кто прячется под лживой маской безупречной Оливии Бертхайм.

В груди бушевало пламя, ярость застилала глаза, а руки сжимались в кулаки. После каждой лживой фразы, после каждого слащавого смешка я представляла, как сжимаю ее горло и впиваюсь ногтями в лицо. Но я, разумеется, сдержалась.

Усилием воли придала лицу бесстрастное, холодно-надменное выражение – именно с такой маской я обычно ходила на светские мероприятия, которые вынуждена была посещать как претендентка. Я рано поняла, что маска защищает меня не хуже брони, дает понять местным сплетницам, что со мной не стоит связываться. «Напади первая. Не дай им себя ранить», – именно с таким девизом я жила после смерти папы. Оливия и Эдриан были едва ли не единственными людьми, которые знали меня настоящую. Что ж. Моя ошибка.

Оливия продолжала щебетать, не заметив произошедшую со мной перемену.

И тогда я рвано выдохнула одно-единственное слово:

– Знаю.

– Что, прости?

– Я. Все. Знаю.

Я наблюдала, как меняется ее аристократичное лицо с точеным носом, как небесные глаза растерянно бегают из стороны в сторону, как на идеальной молочной коже проступают красные пятна, как длинные тонкие пальцы теребят оборки платья.

Она была жалкой. И подлой. Настолько, что даже не нашла в себе сил признаться мне во всем. А может, она все спланировала? Последняя мысль заставила меня на миг задохнуться от ярости. Наверняка все так и было. Иначе к чему весь этот разговор вчера?

– Лилит, послушай. Все не так, как ты думаешь, – наконец отмерла Оливия.

Это стало последней каплей.

– Скажешь еще хоть слово об этом, и я испепелю тебя. Поняла меня?

– Но, Лили, ты ведь этого не сделаешь…

– А ты проверь, – бросила я, и, задев Оливию плечом, поспешила в сторону Багряного зала.

В тот день я поклялась себе, что больше никогда не позволю Оливии меня одурачить.

Даже от воспоминаний о ее поступке сердце зашлось в тревожном беге. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов и пройтись по комнате, сжимая и разжимая кулаки, чтобы хоть немного прийти в себя.

Одевалась я с особенной тщательностью. Выбрала из шкафа самое красивое платье. Глубокий изумрудный цвет ткани подчеркивал зелень моих глаз. Собрав на затылке лишь несколько прядей, я позволила темным локонам спускаться по плечам. Повернулась к зеркалу и осмотрела себя придирчивым взглядом. Кроме легкой бледности, ничто не выдавало моих вчерашних переживаний. Как я и надеялась. Так уж повелось: чем хуже у меня на душе, тем лучше я выгляжу. Никто не должен знать, как я разбита. Особенно мама.

Я направилась в столовую, не забыв нацепить на лицо улыбку. Там я обнаружила маму. Она уже заканчивала завтракать.

– О, Лили, дорогая. Ты уже проснулась? Я не хотела будить тебя, сейчас попрошу Нэнси подать тебе завтрак.

Этого не потребовалось. Пухленькая раскрасневшаяся служанка в кружевном переднике уже вносила поднос в комнату. Она ласково улыбнулась и поставила передо мной тарелку с оладьями. Моими любимыми.

Нэнси ничего не говорила и не спрашивала, но этого и не требовалось. По ее взгляду я догадалась: мама ей все рассказала. В других домах не принято делиться новостями с прислугой, но шесть лет назад Нэнси едва ли не единственная решила остаться в нашем доме. Она очень помогала нам, не знаю, как бы мы справились без нее. С тех пор мама воспринимала ее скорее как доброго друга, а не как служанку. Хоть Нэнси и смущалась, когда мама захаживала к ней на кухню, чтобы выпить чаю. Всякий раз она разводила руками и приговаривала: «Не дело это, леди Эвендейл, вам с кухаркой за одним столом сидеть!»

Я улыбнулась Нэнси и искренне поблагодарила ее за заботу. Когда она вышла, мама осторожно спросила у меня:

– Ты уже знаешь, куда тебя направят?

Я успела положить в рот кусочек оладьи и медленно жевала его, обдумывая ответ. Врать не хотелось, но и волноваться маме нельзя.

– Пока неизвестно, – остановилась я на полуправде. – Мне сообщат позже, после назначения новой Хранительницы.

Мама внимательно посмотрела на меня, отложила вилку в сторону и тихо спросила:

– Кого они выбрали?

Мне с трудом удалось сохранить спокойное выражение лица. Во всяком случае, я на это надеялась:

– Оливию Бертхайм.

– Ох, Лили. – Глаза мамы увлажнились, и она протянула ко мне руку через стол и погладила по ладони. – Мне так жаль. Но это ведь ужасно несправедливо! Разве ты не говорила, что у нее самый слабый дар из вас четверых?

– Говорила. А еще у нее единственной по-прежнему нет шеду. – Я отложила вилку. Аппетит совсем пропал. – Но это не отменяет их выбора. Оливия станет Хранительницей. Давай больше не будем об этом, хорошо? Мне нужно время, – попросила я.

– Конечно, Лили. Прости, я не хотела тебя расстраивать. Просто не удержалась, я все пыталась понять, почему они не выбрали тебя… – Мама вопросительно посмотрела на меня, а я раздраженно ответила:

– Мама, ну я же просила! Давай не будем об этом. Пожалуйста.

– Хорошо, дорогая. Поговорим об этом позднее.

– Спасибо.

Остаток завтрака я ковыряла в тарелке вилкой, мучая ни в чем не повинные оладьи и поддерживая разговор на нейтральные темы. Мама рассказывала о том, какие чудесные розы зацвели в нашем саду, что непременно нужно посадить их побольше на будущий год, а я вяло кивала, изредка соглашаясь. Как только мама поела, я тут же поднялась из-за стола, аккуратно промокнув рот салфеткой.

– Благодарю, мама. Завтрак был чудесный. Передай Нэнси мои похвалы.

– Передам, конечно. А ты куда-то уходишь?

– Хочу пройтись. Мне нужно немного успокоиться, – не стала я юлить.

– Не задерживайся, – попросила мама.

– Постараюсь, – пообещала я и обняла ее на прощание.

Уже у самого выхода из столовой мама окликнула меня:

– Лилит, постой.

Я замерла, вопросительно посмотрев на маму.

– Только не делай глупостей, хорошо?

Я рассмеялась и кивнула.

* * *

Стоило мне только распахнуть дверь, как солнце ослепило меня и в лицо ударил горячий влажный воздух. Сощурившись, я притворила дверь и упрямо зашагала по тропинке через благоухающий сад. Пусть сегодня пекло, но оставаться дома наедине со своими мыслями – выше моих сил.

Шагая по саду, я разглядывала с любовью высаженные кустарники, цветочные клумбы и плодовые деревья. Буквально во всем здесь чувствовалась заботливая рука моей матери. Она тщательно следила, чтобы садовник содержал сад в порядке. Не сомневаюсь, она с удовольствием уволила бы его и занялась садом самостоятельно, если бы ей позволяло здоровье.

Я подавила тяжелый вздох. Последние деньги уходили на то, чтобы поддерживать хотя бы внешнее благополучие. Нужно срочно что-то придумать. Ведь если придется уволить садовника, мама непременно займется садом сама. Она никогда себя не щадит, и ее здоровье – вечный предмет моих переживаний. Если бы я стала Энси, уверена, это пошло бы маме на пользу: она слишком сильно тревожится обо мне.

Занятая этими мыслями, я вышла на пыльную узкую улицу, ведущую к булыжной мостовой. Из лавки на углу пахло свежим хлебом. Желудок жалобно заурчал, напоминая о скудном завтраке, но я упрямо двинулась дальше. Всюду сновали прохожие, одни снисходительно кивали, другие торопливо проходили мимо, делая вид, что не заметили меня. Все как всегда. Обычный день в столице.

Все куда-то направлялись, у всех были свои дела. Одна я блуждала по гудящим улицам, совершенно не представляя, куда пойти и чем заняться. Долгие годы все мои дни были посвящены учебе и тренировкам. Тринадцать лет подряд я просыпалась на рассвете, завтракала и отправлялась на тренировку. Бег с препятствиями, бой на мечах, стрельба из лука, метание ножей или наблюдение за кошкой на охоте – заранее нельзя было предугадать, чем займет нас мастер Томирис. Обед в полдень, а следом долгие часы за книгами и изучением магических дисциплин. Домой я приходила чуть живая от усталости, но упрямо продолжала заучивать заклинания.

Каждый мой день был расписан по минутам, чтобы однажды привести меня к великой цели – стать лучшей и достойнейшей Хранительницей Эреша. Но этого не произошло.

Сейчас я казалась себе щепкой, заброшенной в реку. Течение несет меня, кружит и подхватывает, а я ничего не могу сделать.

Я и не заметила, как оказалась на главной площади, примыкавшей к просторному зеленому парку – гордости нашего города. Трое мужчин закрепляли огромный плакат, сообщавший всем и каждому, где, когда и во сколько состоится бал-маскарад в честь объявления новой Энси.

Чертыхнувшись про себя, я поморщилась и зашагала в сторону парка.

– Лилит, Лилит, подожди! – высокий женский голос окликнул меня, вызывая непреодолимое желание скрыться за ближайшим углом. Этого я себе позволить, увы, не могла. Пришлось подавить тяжелый вздох, повернуться и вежливо помахать в знак приветствия.

Улыбаясь во весь рот, ко мне спешила Меридит Вейсс, главная сплетница нашего города. Одной рукой она размахивала так часто, будто надеялась взлететь, второй предусмотрительно придерживала подол длинного платья. О нем она беспокоилась явно больше, чем о зазевавшихся прохожих, которым не посчастливилось оказаться у нее на пути.

– Лилит, доброго дня! Я так рада тебя видеть, – выдохнула раскрасневшаяся Меридит, держась за бок, и, не дожидаясь ответа, выпалила: – А ты куда-то идешь? Встречаешься с кем-то?

– Доброго дня, Меридит! Я просто гуляю, – холодно отозвалась я в надежде немного остудить пыл девушки.

Но не тут-то было! Она принялась тараторить, буквально забрасывая меня фактами из жизни людей, к которым я не имела абсолютно никакого отношения.

– Представляешь, Рой Браймон вчера устроил настоящий разгром в пабе! Робин видела, как сегодня за ним явилась городская стража. Интересно, где только они вчера были? О, а ты уже слышала, что Гесс Антеро бросил Лору Каллаха? И это прямо перед свадьбой! Бедняжка Лори! Ой, извини, что я так на тебя налетела. Просто у меня голова кружится от всех этих новостей. Ты случайно не в пекарню Бауэрса направляешься? Я слышала, он собирается закрываться. Очень жаль, его сдоба, без сомнений, лучшая в городе! Наша кухарка и то не брезгует к нему заглянуть, а ты ведь знаешь, она не признает покупную выпечку!

Слова вылетали из ее маленького, похожего на птичий клюв рта с невероятной скоростью. Мне пришло в голову, что они мешают ей дышать, и она просто умрет, если не выплеснет их на какого-нибудь несчастного прохожего. Сегодня в этой роли оказалась я.

Я смотрела на Меридит, слегка приподняв бровь, словно рассматривая диковинную зверушку. Однако полное равнодушие отнюдь не умерило энтузиазма девушки, и она напористо продолжила:

– Кстати, Лили, ты ведь уже знаешь результаты? – и тут же ответила самой себе: – Конечно, знаешь, ты ведь претендентка. Тебя можно поздравить?

Меридит едва не подпрыгивала на месте в ожидания ответа. Она заглядывала мне в глаза, и, кажется, у нее даже ноздри трепетали в предчувствии такой сенсационной новости.

Я приложила все усилия, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул, не проступила ни единая эмоция. Раньше я считала ее своей подругой, но она случайно узнала кое-что о моем отце и рассказала всем, кто был готов и не готов слушать, все подробности, не забыв добавить кое-что от себя. Возможно, она и пронюхает, кто станет Энси, но от меня она уж точно ничего не узнает.

– Меридит, – протянула я, – разумеется, дорогая, я знаю результаты. Но, видишь ли, нам запрещено ими делиться. Разве что я могла бы сделать для тебя исключение? Как думаешь? – Я сделала вид, что всерьез раздумываю над такой возможностью.

Девушка наклонилась ко мне, готовая услышать секрет и тут же разнести его по округе.

Я тоже слегка наклонилась к ней, выдержала театральную паузу, а затем горько вздохнула, отстранилась и покачала головой.

– Прости, Меридит, все же я не могу. Не могу нарушить обещание. Боюсь, Совет не одобрит мой поступок. Надеюсь, ты понимаешь? – Я ободряюще похлопала ее по плечу.

Я испытала маленькое и, вероятно, в какой-то степени даже преступное удовольствие, наблюдая, как меняется ее выражение лица и на нем медленно проступает разочарование.

Сочувственно вздохнув и напустив на себя расстроенный вид, я пробормотала:

– Прости, Меридит, мне уже пора! Была рада повидаться. Мне, правда, очень жаль. Доброго дня! – Я поспешила отделаться от нее, пока она не пришла в себя.

Она была так расстроена, что лишь вяло кивнула, да так и осталась стоять посреди оживленной улицы. Сенсация уплыла у нее из-под носа.

Я развернулась и зашагала в противоположную от парка сторону. Еще, чего доброго, опомнится и последует за мной. Лучше пойду в библиотеку, туда она уж точно не сунется. С ее точки зрения, там никогда не происходит ничего интересного, а значит, и бывать там незачем. Заодно постараюсь разыскать информацию об Алазаре. Может, удастся разузнать, как ему удалось исчезнуть? Я уже не говорю о том, как бы мне хотелось понять, как он нашел мой дом. Но это, пожалуй, придется выяснить у него лично.

Я бы попросила Сумрака помочь, но он весь день игнорирует мой зов. Паршивец! Он прекрасно знает, ему достанется за то, что вчера позвал Эдриана, вот и молчит. Ждет, когда я немного успокоюсь. Слишком хорошо меня знает.

Это естественно, он ведь мой шеду. Наша связь пробудилась всего год назад, и мы пока не сделали слияние полным, но он уже понимал меня как никто другой. С ним я могла быть собой, могла не притворяться: он не просто понимал, что я чувствую, он в прямом смысле разделял мои чувства. Сумрак – белый ворон, такой же изгой в этом мире, как и я. Пожалуй, хотя бы ради него стоило проходить обучение все эти годы. Я еще раз отправила ему мысленный зов – никакого ответа. Ладно, вечером передам ему, что больше не сержусь. Уверена, он тут же появится.

Подойдя к библиотеке, я по привычке залюбовалась. Белые мраморные колонны, высокие арки и массивный свод с витиеватыми узорами. Я взбежала по широкой парадной лестнице, потянула на себя тяжелую дубовую дверь и оказалась внутри.

Библиотека встретила меня приятной прохладой. Здесь было светло, тихо и уютно. Через большой стеклянный купол проникали солнечные лучи, выхватывая из тени бесчисленные книжные стеллажи. Винтовая лестница поднималась ввысь практически до самого купола.

Я подошла к столу библиотекаря. Мистер Ройе был погружен в чтение, очки съехали на кончик носа, но он едва ли замечал такие мелочи, увлеченный очередной историей. Он всегда был добр ко мне. Сдержав улыбку, я тихо поздоровалась, стараясь не напугать пожилого джентльмена. Он лишь рассеянно кивнул и махнул рукой, намекая, что я и сама могу найти, что мне необходимо.

И он был прав. Я действительно ориентировалась в библиотеке не хуже него. Я уверенно взбежала по лестнице, оказавшись на втором этаже. Информация о детях Луны и Лунных землях находилась где-то в конце этого зала.

Я бродила среди книжных стеллажей, водя пальцем по корешкам книг. Несколько книг заинтересовали меня, и я забрала их с полок, взметнув облачка пыли. Но вот, наконец, я нашла что-то стоящее. Как назло, книга стояла довольно высоко: не настолько, чтобы идти за лестницей, но и дотянуться рукой уже не получится. В результате мне пришлось за ней подпрыгнуть. Первая попытка не увенчалась успехом. Я разочарованно выдохнула и приготовилась повторить маневр.

– Могу я предложить помощь прекрасной леди? – раздался манерный тягучий голос.

Я вздрогнула от неожиданности и резко повернулась.

– Тебе заняться больше нечем, кроме как меня преследовать? – от смущения я всегда начинала грубить.

– Разве это я тебя преследую? – нахально отозвался Алазар и без труда достал книгу. – «Обряды Лунных земель», – прочитал он вслух, ухмыльнулся и протянул ее мне. – Что ж, весьма польщен вниманием к моей скромной персоне.

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Выхватив книгу у него из рук, я с вызовом посмотрела ему в глаза:

– Можете быть спокойны, лорд Алазар, ваша скромная персона интересует меня крайне мало. Другое дело – ваши способности.

Он одарил меня задумчивым взглядом, и я поймала себя на мысли, что его вычурный темно-синий камзол с серебряной вышивкой невероятно ему идет. На ком-то другом он смотрелся бы нелепо, но только не на Алазаре. «А он красив», – подумалось мне.

Если бы у него был шеду, то им наверняка оказался бы белый тигр. Та же обманчивая плавность движений, уверенность в собственных силах и улыбка, которая нередко больше напоминает оскал.

Алазар улыбнулся, будто подслушав мои мысли, а затем ответил:

– А вы умны, леди Лилит. Я не говорил, что я аристократ. Но прошу вас, не смущайте меня, вы вполне можете обращаться ко мне на «ты».

Интересно, он сейчас серьезно или издевается? Выглядит вполне серьезно, вот только этот огонек в серых глазах… Сообразив, что молчу слишком долго, я выпалила:

– О, это огромная честь. Не знаю, осмелюсь ли? – сказала я и тут же захотела прикусить себе язык. О, Всевышняя, ну что за чушь я несу? Говорю, будто героиня дешевого любовного романа. Еще, чего доброго, решит, что я с ним флиртую! Видимо, придется смириться, что в его присутствии я постоянно чувствую себя идиоткой.

Улыбка тронула губы Алазара лишь на мгновение, он окинул меня задумчивым взглядом и неожиданно предложил:

– Лилит, тебе незачем часами корпеть над книгами и собирать информацию по крупицам. Ты вполне можешь задать все вопросы мне. Я расскажу тебе все, если…

– Если? – Я вопросительно подняла бровь.

– Если и ты ответишь на парочку моих вопросов. Откровенность за откровенность. Все честно. – Он развел руками.

Я выжидающе уставилась на него.

– Почему ты пришла сюда?

– Хотела узнать, как тебе удалось исчезнуть, – без обиняков ответила я.

– Готов рассказать, если и ты расскажешь о себе.

– Сомнительная сделка. Я найду все, что мне нужно, в книгах. Зачем мне что-то рассказывать о себе незнакомцу?

– А что, если этот незнакомец знает, как тебе помочь? – отозвался он.

Я застыла, напряженно вглядываясь в его глаза. Наверняка он лжет, но что, если нет?

– В чем помочь? Что ты знаешь обо мне? – вскинулась я.

– Я отвечу на все твои вопросы, если ты согласишься на сделку, – улыбнулся он. – Ну же, Лилит. Соглашайся! Что ты теряешь? Один разговор тебе ничем не грозит. К тому же ты ведь еще не знаешь, о чем я буду спрашивать.

Я нехотя кивнула. Терять-то мне особо нечего. В конце концов, я всегда могу передумать, если что-то пойдет не так.

– Согласна, но я буду спрашивать первой. Я хочу знать, кто ты и откуда взялся?

– Расскажу, но только не здесь. И у стен есть уши, знаешь ли, – перешел он на заговорщицкий шепот и театральным жестом предложил мне локоть.

Я закатила глаза, но взяла его под руку. Он явно со странностями, но Лунные все такие. Чего только один лорд Ла Фейн стоит.

– И куда же мы пойдем? – поинтересовалась я.

– В рощу, если ты, конечно, не боишься. – Он вопросительно посмотрел на меня.

Я едва не расхохоталась. В Эреше найдется не так много смельчаков (или глупцов), способных всерьез угрожать мне. К тому же, если он желал мне навредить, мог бы просто не спасать вчера.

– Не льсти себе, – заявила я, и мы направились к выходу из зала.

Когда мы оказались у лестницы, он шепнул мне:

– Встретимся у рощи.

И снова исчез. А я осталась стоять, недоуменно разглядывая то место, где только что был мой спутник. «Интересно, к такому можно привыкнуть?».

Когда я подходила к роще, мое и без того не радужное настроение достигло отметки «отвратительно». Было жарко, душно, а еще меня не покидало ощущение, что все это – глупый розыгрыш.

Я привыкла рассчитывать только на себя, и необходимость довериться какому-то непонятному Алазару выбивала меня из колеи. Я, конечно, могла отказаться, но вдруг он действительно что-то знает?

– Лилит! – окликнул меня Алазар, шагнув ко мне из-за деревьев.

Он снова напугал меня.

– Можешь так больше не делать? – недовольно отозвалась я.

Он лишь улыбнулся и пошел вперед, бросив мне через плечо:

– Пожалуйста, следуй за мной.

– А здесь нельзя поговорить?

– Терпение не твоя сильная сторона, верно? Скоро ты все узнаешь, просто пойдем, – махнул он рукой.

Несколько секунд я молча смотрела на его удаляющуюся спину, потом тяжело вздохнула и двинулась следом.

Краешком сознания я ощущала присутствие Сумрака где-то рядом. Волнуется, негодник, пусть и не рискует показываться мне на глаза.

Я следовала за Алазаром со все возрастающим удивлением. Он вел меня какой-то странной, лишь ему ведомой дорогой. Сначала мы шли по протоптанной тропинке, затем резко свернули вправо в колючие заросли можжевельника. Платье цеплялось за ветви кустарника, и я постоянно останавливалась, чтобы отцепить его. Но я не жаловалась. Все равно это ничего не изменит. Здесь либо довериться, либо разворачиваться и идти домой. Но я уже приняла решение, согласившись следовать за ним, а впустую сотрясать воздух жалобами не в моих правилах. Надеюсь, что цель нашего похода стоит испорченного платья, а если нет – я еще успею ему все высказать.

Мы шли так долго, что начало смеркаться. Я устала, хотела пить и есть, но брела за Алазаром, сцепив зубы. В какой-то момент я решила, что это проверка на выносливость. Ну, либо он просто сумасшедший. Когда я смотрела, как он замирает и будто бы принюхивается, перед тем как свернуть в очередные заросли, второй вариант казался мне более вероятным.

Когда окончательно стемнело, он вдруг зашагал быстрее и решительнее, будто стал видеть дорогу отчетливее. Вероятно, так оно и было, ведь известно, что сила Лунных всегда возрастает ночью.

Алазар вдруг остановился перед каким-то кустарником, в темноте я не поняла, перед каким именно, и восторженно заявил:

– Мы пришли, Лилит.

«И правда сумасшедший». Где-то ухнула сова, будто подтверждая мою мысль.

Он не стал дожидаться моей реакции и скрылся в ветвях кустарника. Выругавшись, я рванула за ним. Колючая ветка разодрала мне руку до крови.

Я полдня шагала по лесу, чтобы посмотреть на куст! Это окончательно взбесило меня. Я была уже готова донести свое недовольство до Алазара, не скупясь на эпитеты (оставалось только выбраться из злополучного куста!), как вдруг подняла глаза. Возмущенный возглас так и застыл у меня на губах.

Айверия

Дневник

4-я ночь 7-й луны

Нет, с Марой определенно что-то происходит! Подумать только, сегодня я встретила ее в библиотеке. В библиотеке!!! Я едва не потеряла дар речи, увидев, как усердно она корпит над книгой. Она что-то старательно переписывала из толстенного фолианта. Даже кончик языка высунула от усердия.

Я с трудом вспомнила, зачем пришла. Ужасно хотелось выяснить, что же она читает. Но мне не повезло. Заметив меня, Мара захлопнула книгу и чуть ли не бегом покинула библиотеку. Даже не поприветствовала меня, как полагается, отделалась небрежным кивком. Хотя это-то как раз не удивляет. В отличие от ее похода в библиотеку. Может, стоит поговорить с ней?

Возможно, после Церемонии судьбы. Сейчас мне совсем не хочется забивать голову ее проблемами. В конце концов, она сама виновата, что бы там с ней ни приключилось.

5-я ночь 7-й луны

Сегодня я снова плохо спала. Проснулась на закате. Честно провалялась в кровати еще около часа, пытаясь снова погрузиться в сон. Безуспешно. Тревога, преследовавшая меня во сне, не оставляла и наяву.

В конце концов я не выдержала и вышла на балкон. Свежий воздух и отражение луны в морской глади всегда действовали на меня успокаивающе. Вот и сейчас беспокойство начало медленно отступать.

Вдруг мой взгляд упал на лодки, мерно покачивающиеся у берега. Ими была усеяна вся пристань. Гости со всего королевства уже съезжались на Церемонию судьбы. Именно в этот момент я осознала, что от церемонии меня отделяет не так много времени. Тревога вновь протянула ко мне свои скользкие щупальца, дышать стало тяжело. Такое со мной иногда случалось.

Я прислонилась к каменной стене, прикрыла глаза и шумно втянула воздух. Стало только хуже. Я вспомнила советы Дейлин и постаралась дышать часто и неглубоко, фокусируясь на выдохе. Не сразу, но мне стало легче, и я, наконец, смогла сделать глубокий вдох. Вернулась способность мыслить здраво.

Чья-то теплая рука легла мне на плечо. Нэша. Видно, пришла меня разбудить и не нашла в постели. Она не стала бранить меня за безделье, просто стояла со мной в тишине. От нее веяло спокойствием и уютом.

– Знаешь, Айви, волноваться перед церемонией нормально. Все волнуются. Но я уверена, тебя обязательно выберут.

Она была права. Я действительно переживала. Вот только меня не волновало, выберут ли меня. Нет смысла себя обманывать. В моей голове билась всего одна паническая мысль: что, если меня не выберет Шейлар?

7-я ночь 7-й луны

У Шейлара шеду появился совсем недавно, всего несколько месяцев назад. Руби – маленький, но очень гордый лунный мангуст с глазками-бусинками. Он еще малыш, но убежден, будто ни одна змея в нашей округе не укроется от него. Во всяком случае, так мне рассказывал Шейлар. Их связь уже очень крепкая, намного крепче, чем у других претендентов, насколько мне известно.

Вот и сегодня Руби пробрался в мою комнату по поручению Шейлара. Мангуст разбудил меня, ткнувшись мокрым носом мне в щеку. В попытке привлечь мое внимание он принялся издавать умильные звуки.

Я занервничала. Что такого случилось, что это нельзя отложить до ночи? Я посмотрела на довольного жизнью Руби, и моя тревога улеглась.

Я заметила крохотную коробочку, лежащую у меня на кровати рядом с Руби. В ней были записка и флакончик с голубоватой жидкостью.

«Жду тебя в саду через час. Закапай по одной капле эликсира в каждый глаз. Надень что-нибудь удобное и закрытое. Твой Ш.».

Знаю, леди моего возраста ни под каким предлогом не должны выходить из дома днем, да еще без сопровождения. Но мне так хотелось увидеть его.

Конечно, я рисковала. Нэша вполне может заметить мое отсутствие. Но с Шейларом я всегда становлюсь чуточку безрассудной. Я аккуратно закапала капли в глаза и перешла к самой ответственной части: выбору наряда.

Кое-кто из подруг постарше уже выходил днем. По их рассказам, главное – защитить кожу от ожогов. Хороша я буду на Церемонии судьбы с лицом цвета перезревшей вишни! Но гораздо больше ожогов я опасалась реакции Нэши. Так что я выбрала свободную тунику с длинным рукавом и высоким горлом и брюки из тонкой летящей ткани. Привела себя в порядок под недовольное сопение Руби. Ему не терпелось вернуться к хозяину.

Когда мы крались по коридорам, я немало удивилась. Оказывается, в нашем поместье даже днем кипит жизнь. Слуги сновали туда-сюда, и несколько раз я едва не попалась им на глаза. Это были не дети Луны. Должно быть, люди. Я слышала, Нэша что-то говорила об этом, но сильно не вникала. Надо будет расспросить. Неужели им не хочется спать днем?

Когда я вышла на улицу, солнце меня ослепило. Меня поразило, насколько ярко оно светит! Я сразу же закрылась рукой и хотела шагнуть обратно в безопасную тень и сумрак поместья, но Шейлар уже заметил меня и стремительно притянул к себе. Я скрылась от яркого солнечного света, прижавшись к его груди. Руби оказался единственным из нас троих, кто сохранил здравомыслие. Он прервал наши объятия громким и недовольным писком, а затем бесцеремонно запрыгнул мне на плечо. Я взяла зверька на руки и принялась гладить. Он недовольно кряхтел, пытаясь сохранить независимый вид, но сощуренные от удовольствия глаза выдавали его.

Чьи-то торопливые шаги за дверью заставили нас встрепенуться. Шейлар взял меня за руку и торопливо повел за собой. Он шел так быстро, что я едва поспевала за ним, разглядывая, как красиво солнечные лучи играют в его светлых, почти белых волосах. Я изо всех сил старалась не останавливаться на каждом шагу, но то и дело замирала. Цветы в нашем лунном саду выглядели совсем иначе при свете дня. Все было таким ярким, сочным, красочным. Я и представить не могла, что в мире столько красок. Меня удивляло все: от крохотного зеленого листочка до маленького жучка с красной спинкой. А пение птиц! Я такого никогда не слышала. Ночью поют совсем другие птицы.

Шейлар сжимал мою руку и мягко, но настойчиво тянул за собой.

Я понимала, что нужно как можно скорее отойти подальше от поместья, но ничего не могла с собой поделать. Передо мной открылся новый мир. Наверное, так чувствует себя незрячий, который внезапно обрел зрение. Меня переполняли эмоции: хотелось дышать полной грудью, смеяться, кричать, плакать. И все это одновременно. Я до сих пор не могу прийти в себя. Хочется немедленно взять мольберт с красками и перенести все эмоции на холст. Но так я себя выдам…

Шейлар смотрел на меня с понимающей улыбкой.

Он привел меня на поляну с раскидистым кленом, притаившимся среди скал и бушующего водопада. Мы нашли местечко под деревом, надежно укрывшись от солнечных лучей. Я уютно устроилась в объятиях Шейлара и какое-то время просто наслаждалась моментом.

Для меня все это было в новинку. Я много раз видела и водопад, и скалы, и даже этот клен. Но я и представить себе не могла, что лучи солнца могут быть так прекрасны, отражаясь в поверхности воды. До этого момента я даже не подозревала, что у зеленого такое многообразие оттенков.

Конечно, у нас прекрасный лунный сад, но все растения в нем – белые, голубые, сиреневые или синие. А здесь словно взорвалась радуга. Мне хотелось запечатлеть все это в моей памяти навсегда.

– Спасибо, – прошептала я Шейлару.

В ответ он только крепче прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Не знаю, сколько мы так просидели. Говорить не хотелось. Слова были лишними, мы оба были абсолютно, безгранично, безмерно счастливы.

Наша идиллия была нарушена самым неожиданным образом: что-то зашелестело в кустах. Мы насторожились. Шейлар потянулся к кинжалу, но тут из листвы с самым царственным видом показался Руби. В зубах у него была мышь. Он опустил ее на землю прямо у моих ног и выжидающе уставился на меня. Я замерла, посмотрев на Шейлара.

Вообще-то я мышей недолюбливаю (страшно боюсь), мертвых тем более. Но я, как истинная леди и воспитанница Нэши, сдержала рвущийся наружу вопль и только ближе придвинулась к Шейлару. Руби явно был не в восторге от моих умственных способностей и подтолкнул грызуна ко мне лапой, намекая: «На, мол, угощайся!»

Шейлар расхохотался.

– Руби, – укоризненно произнес он, – ну сколько раз тебе говорить, что у нас такие подарки не приняты!

Мангуст только фыркнул и развернулся к нам спинкой. Он сел, опустив мордочку, всем своим видом демонстрируя обиду.

Мне тоже стало смешно, но я сдержалась, не желая обидеть маленького гордеца. А потом заговорила полным восторга голосом, будто бы обращаясь к Шейлару:

– Шейлар, а тебе не кажется, что Руби очень храбрый и смышленый? Он ведь еще совсем малыш, а уже сумел добыть такую огромную, страшную и сильную мышь!

Шейлар подмигнул мне в знак того, что разгадал мою маленькую хитрость. Руби же, расслышав похвалу, сразу поднял ушки. А я поняла: тактика выбрана верная. Еще парочка комплиментов, и зверек повернулся и подошел ко мне поближе, позволяя почесать себя за ушком.

Тем временем я, наконец, спросила Шейлара, зачем он хотел меня видеть.

– У тебя ведь недавно была Церемония предназначения. Хочу услышать все в мельчайших деталях.

– И ради этого ты так рисковал?

– Ради тебя стоит рискнуть, Айви. К тому же рисковать легко, если уверен, что не будешь пойман, – подмигнул мне Шейлар.

В этом весь он. Правила создают для других, но только не для него. Каждый раз, когда я спрашиваю у него, как с таким отношением он умудряется быть претендентом на звание Энси, он неизменно отвечает:

– Айверия, я столько лет учился, развивал свой дар и способности. Должны же у этого быть хоть какие-то преимущества. Мне кажется, умение нарушить парочку глупых запретов – весьма скромная компенсация.

Но я люблю его таким. Сама я никогда бы не решилась на что-то подобное, но с ним я становлюсь другой: немного безрассудной, смелой и свободной…

Я рассказала ему все о церемонии. Запнулась лишь, когда дошла до потери браслета. С опозданием сообразила, что едва не выболтала ему все о Маре. Не привыкла иметь секреты от Шейлара. Да и вообще не привыкла иметь секреты. Ни от кого.

Наши отношения с Шейларом – вот единственный секрет в моей жизни. Пару полагается искать на Церемонии судьбы. Именно там заключаются союзы, благословленные самой Богиней. Но любовь не спрашивает, когда прийти.

Шейлар заметил мою заминку.

– Айви, что-то случилось? Что-то с родителями? – участливо спросил он, нежно коснувшись моего лица и аккуратно заправив мне за ухо непослушную прядь.

– Нет-нет, все в порядке. Просто вчера мама снова затеяла спор с отцом. Она полагает, что мое назначение целительницей и грядущая Церемония судьбы – отличный повод, чтобы, наконец, разбить пруд, а еще лучше полноценное озеро у нас в саду. – Я повернулась к Шейлару и высоким певучим голосом принялась передразнивать маму: «Как ты не можешь понять?! Это совершенно необходимо, если уж ты хочешь, чтобы твою дочь и правда считали леди! У нас на юге говорят…» – Я вновь прислонилась к дереву и добавила: – Ее не смутило даже присутствие дяди Эйдана и тети Милейн, представляешь?

Мы живем в столице, но в свое время отец приехал сюда из северной части Лунных земель, а мама из более консервативной и традиционной южной. Уже много лет они никак не придут к согласию по ряду совершенно несущественных вопросов. Пруд – один из самых животрепещущих.

Шейлар давно знал об этом пунктике моей матери, а потому мое объяснение не обмануло его. Думаю, он просто не поверил, что спор родителей на извечную тему мог так обеспокоить меня.

– Айви, – укоризненно покачал он головой, – Айви, Айви, Айви, тебе ведь известно, я слишком хорошо тебя знаю. А еще не хочу тебя расстраивать, но ты абсолютно не умеешь врать: у тебя сразу уши краснеют!

Я схватилась за уши, а Шейлар заливисто рассмеялся. Прокололась!

Осознав, что секрет хранить не придется, я даже испытала облегчение. Я рассказала ему все: о церемонии, о Маре и ее разительно изменившемся поведении, о том, что, проснувшись после церемонии, нашла на подушке браслет, и о своих сомнениях насчет разговора с Верховной жрицей. Я так и не приняла решение, стоит ли с ней поговорить.

Шейлар слушал меня внимательно, старался не перебивать, хотя я видела: давалось ему это с трудом. Дослушав мой рассказ, он положил руку мне на плечо и сказал:

– Мара – любопытная и своенравная, нет смысла это отрицать. А на занятиях по этикету ей явно стоит быть повнимательнее, но она всего лишь ребенок. Не стоит рассказывать родителям или Жрице. Тем более, мне кажется, Провидица в курсе. В конце концов, браслет Мара тебе вернула, сейчас ведет себя тихо, тебе не докучает – сплошные плюсы, – улыбнулся мне Шейлар, а затем продолжил уже с более серьезным видом: – Вот только что-то мне подсказывает, Мару ожидает урок посерьезнее, чем выговор от твоей добрейшей тетушки. Не зря Верховная жрица предупредила ее о последствиях. Но, разумеется, я могу ошибаться.

– Ты думаешь, Богиня покарает ее?

– Не знаю, Айви. Не думаю, что она накажет ее слишком сурово, скорее справедливо. Но в любом случае тебе не стоит так беспокоиться об этом. К чему переживать о том, что еще не свершилось? Все равно не поможет, – пожал плечами Шейлар и добавил с озорной усмешкой: – К тому же у нас на сегодня большие планы.

В этом был весь Шейлар. Он уже открыл мне целый мир, но ему этого недостаточно. Мы вновь двинулись в путь, но он отказался говорить, куда именно мы идем.

Вскоре он попросил меня подождать и скрылся за деревьями, но уже через мгновение появился вновь, ведя под уздцы двух белоснежных лошадей. Потребовалась вся моя выдержка, все мое воспитание, чтобы сдержать рвущийся наружу детский восторженный визг.

Я обожаю кататься на лошадях, как и Шейлар. Мы поскакали наперегонки, и победа далась ему не очень-то легко. Не зря дядя говорил, что у меня талант к верховой езде!

– Побе-е-е-да! Уху-у-у! – радостно прокричал Шейлар, споро спрыгнув с лошади.

Он так радовался, будто только что получил титул Хранителя Эреша. Его искренний восторг заставил меня улыбнуться.

Он помог мне спешиться и сразу же закружил. Тут уж я не смогла сдержать радостный возглас. Было так хорошо, так легко на душе.

Шейлар опустил меня на землю и, усадив на камень, попросил подождать, а сам ушел поить лошадей. Пока его не было, я осмотрелась. Мы оказались на поляне, тонувшей среди подступающего со всех сторон леса. Он не выглядел зловещим или пугающим. Наоборот, при свете дня картина была скорее умиротворяющей. Я так и сидела на камне, любуясь кронами могучих секвой, когда вернулся Шейлар. Один. Без лошадей.

Он увидел в моих глазах невысказанный вопрос и рассмеялся.

– С ними все в порядке, я привязал их у водоема. Отдохнула немного? Готова двигаться дальше?

– Дальше? – Я не смогла скрыть своего удивления. – Но Шейлар… Уже почти полдень! Ты уверен, что мы успеем вернуться до заката? Ты представляешь, что будет, если обнаружат, что я ушла?

– Ты мне веришь? – просто спросил он.

– Верю, – вздохнула я. Если Шейлар что-то задумал, гораздо проще согласиться, чем отговаривать.

– Тогда дай мне руку и закрой глаза.

Я с улыбкой на губах послушно вложила руку в его ладонь. Я сделала несколько осторожных, неловких шагов, держа его за руку, а затем мы остановились.

– Не открывай глаза и крепко держи меня за руку. Хорошо? На счет три сделай шаг вперед.

– Но Шейлар… – запоздало возмутилась я.

– Три! – весело выдохнул он и, не дав мне закончить фразу, потянул за собой. Мне ничего не оставалось, кроме как шагнуть следом.

Голова закружилась, ноги потеряли опору, и я ощутила себя невесомой, легкой, словно пух. Это длилось всего мгновение. Совсем скоро я ощутила твердую почву под ногами и распахнула глаза, налетев на улыбающегося Шейлара.

Глядя на его счастливое лицо, я даже злиться по-настоящему не могла, хотя по его милости мы нарушили строжайший запрет Лунных земель: пользоваться порталами могли только те, кто уже достиг совершеннолетия.

– Шейлар, что, если кто-то узнает? Ты представляешь, что начнется?

– Пусть сначала узнают, – беззаботно пожал он плечами.

– Но Шейлар…

– Айви, я ведь спрашивал, веришь ли ты мне. Неужели ты думаешь, я привел бы тебя сюда, не будь я уверен, что все будет хорошо? Мы не пересекали границ Лунных земель, так что даже если нас поймают, чего абсолютно точно не случится, мы отделаемся предупреждением. Не волнуйся ты так!

Спорить было бесполезно. Ну, хотя бы границу не пересекли. Я все равно насупилась: не хотела, чтобы он думал, будто может вести себя так постоянно.

– Айви, – примирительно протянул он. – Когда ты увидишь, куда я тебя привел, сразу забудешь все обиды. Обещаю. Пойдем.

Шейлар протянул мне руку. Я молча приняла ее. Знай я заранее о его затее, никуда бы не пошла. Когда-нибудь нас поймают.

– Ну, ты ведь не согласилась бы, если бы я тебе сразу сказал, что мы пройдем через портал?

Я улыбнулась. Словно мысли мои прочитал.

Дорога шла в гору, солнце светило ярко, и мне, привыкшей к ночной прохладе, было трудно идти. Но я не жаловалась, глядя, как легко Шейлар справляется с подъемом.

Когда мы, наконец, достигли вершины, у меня перехватило дыхание. Открывшийся перед нами вид завораживал: облака были так низко, что казалось, протяни руку – и сможешь прикоснуться к ним. Внизу шумела кристально чистая река. Даже отсюда, с высоты, можно было рассмотреть ее изумительный бирюзовый оттенок. Река бежала между утопающими в зелени скалами.

Шейлар был абсолютно прав: глядя на такую красоту, я и думать забыла о запретах.

– Шейлар, это прекрасно, – прошептала я восхищенно.

– Прекрасно-о-о-о-о! – прокричал он, раскинув руки. А потом принялся уговаривать меня: – Айви, давай же. Покричи вместе со мной. Давай!

Это противоречило всему, чему меня учили. Но здесь не было моих учителей. Здесь не было никого, кроме нас. Я переминалась с ноги на ногу, не в силах решиться.

– Ну же, Айви, давай! Раз, два, три!

– А-а-а-а-а-а-а-а-а! – закричала я.

Мой голос разнесся по всему каньону. Но я была счастлива, и мне хотелось, чтобы об этом знал весь мир.

Шейлар прижал меня к себе, обхватил мое лицо руками и сказал:

– Айви, ты прекрасна. Я хотел дождаться, пока мы спустимся вниз. Там нас ждет лодка, и я приготовил речь, но я не могу больше ждать. Я люблю тебя, и ты лучшее, что есть в моей жизни. Айви, ты станешь моей парой? Согласишься стать моей супругой на Церемонии судьбы?

Мое сердце забилось так часто, что, казалось, мгновение – и оно выпрыгнет из груди, а щеки, я чувствовала, пылали как маков цвет. Больше всего на свете мне хотелось согласиться, но я не могла так поступить. Я боялась, что Богиня не одобрит наш союз, если мы откажемся ждать.

Шейлар заметил мое замешательство и торопливо продолжил:

– Я понимаю, церемония уже скоро. Но мне так хочется знать, что ты моя. Я не хочу испытывать ужас на церемонии, думая о том, что ты можешь выбрать другого. Я знаю, мы предназначены друг другу. Богиня не может этого не видеть. – Он крепко обнял меня. – Если бы ты согласилась, я бы сегодня же объявил о нашей помолвке.

Он так смотрел на меня. Этот взгляд мог заставить меня согласиться на что угодно. Но я вспомнила о своих родителях: как они отреагируют? Нет, я не могла так поступить со своей семьей. Традиции нужно соблюдать. Любая знатная леди выбирает себе пару только на Церемонии судьбы. Помолвки вне церемонии – я не уверена, что вообще когда-либо о таком слышала.

Шейлар вздохнул, догадавшись, о чем я думаю, и тихо попросил:

– Просто скажи мне, если Богиня одобрит наш союз, ты согласишься в день Церемонии судьбы стать моей парой?

Шейлар пристально смотрел на меня, и в его глазах читалось волнение. Казалось, он всерьез полагает, что я могу не согласиться.

– Шейлар, я люблю тебя. Конечно, я соглашусь. Да! Тысячу раз да!

И он поцеловал меня. По-настоящему поцеловал. Его губы казались такими сладкими, такими мягкими. Я таяла в его руках. Когда он отпустил меня, у меня кружилась голова и ноги были ватными. Хорошо, что Шейлар держал меня крепко.

Я до сих пор не могу поверить в то, что этот день был на самом деле. Что это не сон и не грезы. Как же я счастлива!

В тот день мы еще много смеялись. Спустились вниз, к самой воде. Шейлар катал меня на лодке, а я любовалась чистой бирюзовой водой и стайками ярких рыбок, проплывавших мимо нас.

Мы устроили пикник на лодке и даже немного покормили рыбок. Правда, Руби был крайне недоволен, что ему-то как раз полакомиться рыбками не удалось.

Домой я попала лишь перед самым закатом. Мне сильно повезло: мое отсутствие осталось незамеченным. Я думала, что усну, едва моя голова коснется подушки, но вот я уже больше часа делаю запись в дневнике. Мне хочется записать все в мельчайших подробностях, чтобы этот волшебный день никогда не стерся из памяти.

9-я ночь 7-й луны

Всю ночь я была вялой, но это ни капли не омрачало моего счастья. Даже вечно ворчащий профессор Мортейн не испортил мне настроения. Должно быть, старичок очень одинок, а может, просто совсем забыл, как это – быть молодым.

Нэша, кажется, догадывается о том, что я выходила. Все утро я ловила на себе ее пристальные взгляды. Моя кожа, несмотря на все старания, хотя и не напоминала спелый помидор, но очень даже походила на розового фламинго. Однако, хвала Богине, дальше неодобрительных взглядов дело не зашло.

К ужину спать хотелось невыносимо, и я бы сказалась больной, но привлекать излишнее внимание не было ни малейшего желания. Учитывая близость церемонии, мама вполне способна пригласить лекаря.

Пришлось взбодриться и спуститься в столовую. Удача была на моей стороне. Сегодня за столом обсуждали предстоящий прием в честь моего назначения целительницей. Точнее, говорила в основном мама, изредка позволяя другим ненадолго прервать свой монолог. От меня требовалось только вовремя кивать и иногда давать односложные ответы. Оказывается, словоохотливость моей матери порой весьма полезна.

Что до Мары, то она вела себя совсем тихо, неужели никто, кроме меня, не замечал столь разительной перемены? Сомневаюсь. Должно быть, все просто не могут поверить своему счастью, а потому не задают лишних вопросов.

11-я ночь 7-й луны

Прием прошел замечательно. Пришли только самые близкие, так что обошлось без пышного банкета в столовой и напыщенных тостов от пятиюродного дяди со стороны отца.

Наша семья не отличается излишней сентиментальностью, но, когда я вышла на улицу, мне было трудно сдержать слезы. Мама превзошла себя: наш лунный сад, который и так является произведением искусства, сегодня был ослепителен. Цветы подсвечивались лунными сферами разных оттенков: от небесно-голубого до глубокого фиолетового, выгодно подчеркивая красоту каждого бутона. Маленькие фонарики яркими звездами парили над столиками. Казалось, в эту ночь даже луна светит именно для меня.

Я искренне наслаждалась приемом и от души благодарила друзей, собравшихся, чтобы поздравить меня. Когда я обошла всех гостей и исполнила роль радушной хозяйки, то незаметно подала знак Дейлин. Через несколько минут мы встретились у фонтана в дальней части сада.

Наконец-то у нас появилась возможность во всех подробностях обсудить Церемонию предназначения. Оказывается, моя подруга тоже видела чашу, только в ее видении за руку ее держала Жрица. Дейлин уже виделась с Селеной и Аэллой: Селена успела закупить книги, ей не терпелось начать обучение, а вот Аэлла рассказывала любому, кто готов слушать, о своем назначении воительницей.

Я всегда удивлялась общительности и дружелюбию Дейлин. Порой мне кажется, что в Лунных землях нет никого, с кем ей бы не удалось найти общий язык. И это при том, что и меня нельзя назвать замкнутой.

Я была так рада увидеть Дейлин и спокойно поговорить. Со всей этой суетой мы стали видеться совсем редко.

Мне так хотелось поделиться с ней новостью о предложении Шейлара, но я все никак не могла решиться. Меня терзали сомнения. Нет, разумеется, я ей доверяю, она с самого детства знает все мои секреты. Но приняв обет, она больше не сможет ничего утаивать от Верховной жрицы. С другой стороны, обет еще не принят…

Возможно, я бы решилась открыться ей, но наше уединение было нарушено:

– Я вижу, у вас тут собственный прием. Мое приглашение, должно быть, где-то затерялось, – раздался насмешливый голос.

Я медленно обернулась и посмотрела на темноволосого парня с широкой улыбкой. В первое мгновение я подумала, мне привиделось. Я даже зажмурилась.

Когда я вновь открыла глаза, Дейлин уже душила в объятиях своего старшего брата. Подумать только: Иларий!

Я пишу эти строки и до сих пор не могу поверить, что он вернулся. Он здорово изменился: возмужал, стал шире в плечах и будто бы даже выше ростом. Только глаза стали печальными. Или просто уставшими? Я не видела его больше трех лет, с самого его отъезда на обучение у Жреца Ставроса. Учиться у Ставроса – большая честь. Когда он выбирает себе ученика, от его предложения не отказываются. Мы были дружны с Иларием, признаться, я даже была немного влюблена в него, поэтому его отъезд стал для меня тяжелым испытанием.

Мы долго говорили о моем назначении целительницей, о призвании Дейлин, об обучении Илария. Он много путешествовал и столько всего повидал! Было приятно провести время в компании старых друзей, как в детстве. Только в самом конце нашего разговора я спросила, что привело его в наши края. Ответ меня поразил. Оказывается, Иларий приехал на Церемонию судьбы! И не в качестве гостя. В этом году он выберет себе невесту. Не знаю почему, но эта новость меня расстроила, и я была рада, когда Нэша пришла напомнить о приличиях и отправила меня к остальным гостям.

Глава 6

Лилит

Я смотрела и не верила собственным глазам. Лунный свет освещал лесную поляну, усеянную мерцающими цветами. Голубые огоньки покачивались в такт неведомой песне ветра и луны. Разноцветное море красного, синего и фиолетового папоротника шумело, присоединяясь к упоительной мелодии.

Чарующая музыка проникала в душу, таинственным образом находя путь к самому сердцу. Я в восхищении подняла глаза на своего спутника. Я хотела что-нибудь сказать, но никак не могла подобрать слова, способные передать мое состояние.

Во мне росла и крепла уверенность – передо мной место Силы.

Давным-давно дети Луны сотворили места Силы, но уже сотни лет никому не удавалось отыскать их. Ходили слухи, будто они исчезли по воле Богини. И вот одно из них передо мной.

В глазах Алазара я увидела молчаливое подтверждение своей догадки. Будто в ответ на мои мысли, он тихо сказал:

– Ну же! Неужели ты не слышишь, как они зовут тебя?

Я прислушалась к своим ощущениям. Природа в самом деле манила меня. Я хотела присоединиться к шелесту листвы, к тихому шепоту папоротника, к безмолвной песне загадочных бирюзовых цветов.

Я скинула туфли и, босая, ступила на прохладный травяной ковер. Раскинув руки в стороны, я кружилась, целиком отдаваясь этой ночи, любуясь и восхваляя красоту луны. Ветер трепал мои волосы, легкие наполнялись нежным цветочным ароматом.

Я чувствовала, что и Сумрак здесь, совсем рядом, парит в небесах над поляной. Наша связь ощущалась сильнее, чем когда-либо. Мы были единым целым, он летел, и я летала вместе с ним. Восхитительное, непередаваемое, пьянящее ощущение полной свободы.

Рука Алазара коснулась моего плеча, заставив вспомнить о том, что я здесь не одна. Осознание того, что он все видел, вызвало во мне волну смущения, смешанную с раздражением.

В его глазах не было насмешки, а на губах играла понимающая улыбка. Я опустила взгляд и увидела, что он тоже стоял босиком. Я невольно ощутила к нему благодарность за то, что оказалась здесь, и еще большую – за то, что он не стал насмехаться над моим восторгом. Почему-то именно сейчас я чувствовала себя слишком уязвимой.

– Прощу прощения, Лилит, я был вынужден прервать тебя. Ты уже получила много энергии, пожалуй, даже слишком много.

Я знала, что он прав. Магическая энергия бурлила во мне, вызывала покалывание в кончиках пальцев, требовала выхода. Мне было трудно устоять на месте, и я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

Лицо Алазара вдруг озарила хитрая, мальчишеская усмешка.

– Не хочешь испытать свои силы? – предложил он.

Неужели он серьезно? Я с сомнением покосилась на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Ровно то, что сказал. Испытай свои силы, используй магию.

– Это против правил. Применение магии без веской причины запрещено.

– Никто не узнает. Или ты боишься, что недостаточно сильна для меня? – нахально осведомился Алазар.

Обычно я не ведусь на подобные уловки, но не сейчас. Возможно, меня одурманила сила, или мне просто слишком сильно хотелось выплеснуть магию, а может, всему виной непреодолимое желание стереть ехидную улыбочку с его лица.

Я обратилась внутрь себя, концентрируя энергию, сложила пальцы, формируя символ, подняла руки на уровень груди и выплеснула магический поток. Можно было обойтись и без магических жестов, но уж очень мне хотелось посмотреть, как Алазар плюхнется прямо на свой аристократический зад.

Он сделал едва заметный пас рукой, будто муху отогнал, и мое заклинание рассеялось. Я неверяще уставилась на него. Другого мое заклинание впечатало бы в дерево. Я знала, что он силен, поэтому на такой результат не рассчитывала, но по моим расчетам он должен был как минимум упасть.

«Ладно, сейчас посмотрим, насколько ты силен».

Внутри разгорался настоящий азарт, не так уж часто я встречаю равного мне соперника. Это будет весело. Я зачерпнула еще больше силы из внутреннего резерва, мысленно произнесла магическую формулу, начертила в воздухе несколько огненных символов и швырнула энергетический поток прямо в Алазара. Он слегка пошатнулся, но вновь развеял мои чары знакомым жестом. Причем мне почему-то показалось, что и покачнулся он только для того, чтобы я не чувствовала себя совсем уж неудачницей. Это разозлило меня еще больше. Терпеть не могу, когда мне поддаются.

Я приготовилась использовать более мощное заклинание, но Алазар поднял руку в примирительном жесте и улыбнулся.

– Лилит, постой. Ты выплеснула уже достаточно энергии. Я вижу, что ты сильна, даже очень, но тебе не одолеть меня. Сейчас полнолуние, моя сила на пике. К тому же ты здесь впервые, а мой народ тысячелетиями восполнял ресурс. Я сильнее, прими это. Но поверь, я на твоей стороне.

Он говорил спокойно и ровно, без тени хвастовства или превосходства. Он просто констатировал факт, как если бы он утверждал, что днем светит солнце, а ночью луна.

Я смотрела на него и не находила слов. Я не злилась, нет, но была в смятении. Было в нем что-то странное, загадочное, но главное – я никак не могла понять, что ему нужно от меня, если он наделен таким уровнем силы. С чего вдруг он хочет мне помочь?

Вдруг ко мне на плечо опустился Сумрак, как бы давая понять: я здесь, я с тобой, можешь рассчитывать на меня. Я ощутила волну спокойствия, исходившую от моего шеду, и решилась задать главный вопрос:

– Кто ты? И почему решил мне помочь?

Глава 7

Лилит

Алазар наградил меня долгим оценивающим взглядом, затем кивнул, будто приняв решение, и, наконец, заговорил:

– У меня непростая история, Лилит, а в ногах правды нет.

Он лениво направился к поросшему мхом поваленному дереву, мирно дремавшему на краю поляны. Я последовала за ним.

Алазар вальяжно растянулся на траве, привалившись спиной к дереву. Лишь после того как я села рядом, он, наконец, заговорил:

– Так намного удобнее, не находишь? – И тут же продолжил: – Как ты уже знаешь, я прибыл из Лунных земель. Правильнее будет сказать, вынужден был бежать.

Я удивленно вскинула брови и чуть наклонилась вперед, предчувствуя интересный рассказ.

– Мое полное имя Алазарий Мирайн Алфэйос Ла Шартейн – старший сын и прямой наследник Его Величества короля Мирайна.

Я уставилась на парня, сидевшего рядом со мной. Его манеры, речь, грация, жесты, мимика – все это выдавало в нем аристократа, но принца? Такое мне и в голову не приходило.

С другой стороны, его уровень дара, внутренняя убежденность в собственном превосходстве, да и тот факт, что он знал, где находится место Силы, делали его утверждение не таким уж невероятным. Я решила не торопиться с выводами и дослушать историю до конца.

– Меня предал родной брат, – продолжил Алазар. – Он отнял у меня престол, разрушил мою репутацию и обвинил в убийстве отца. Теперь почти все в Лунных землях считают меня изменником и убийцей.

При этих словах его руки сжались в кулаки, но я все же рискнула спросить:

– Король погиб? Траур ведь не был объявлен, и я ничего не слышала о перевороте в Лунных землях.

– Тебе, должно быть, известно, что дети Луны не самый открытый народ. Официального заявления не последовало, ведь тело моего отца так и не нашли. Он считается пропавшим, а Кристиан создает видимость поисков. Вот только при этом он не забывает напоминать всем, что рассчитывать на возвращение короля не стоит. По его словам, это я убил отца, спрятал тело и позорно бежал, боясь справедливой кары.

– Получается, это он убил короля и обвинил во всем тебя? Но почему ему все поверили?

– Не думаю, что Кристиан пошел бы на убийство собственного отца. Это слишком даже для такого мерзавца, как он. Вероятно, он держит отца в темницах одного из наших замков. Во всяком случае, я надеюсь на это. Полагаю, чтобы соблюсти приличия, он несколько лет будет имитировать поиски. Затем официально объявит об исчезновении короля и беспрепятственно взойдет на престол. Мы с отцом доверяли Кристиану. Даже подумать страшно, что жажда власти может быть сильнее родственных уз. Это моя ошибка.

На мгновение Алазар замолчал, глядя куда-то вдаль. Когда он снова заговорил, казалось, он видит перед собой не лесную поляну, а свое прошлое.

– Ребенком Кристиан во всем стремился мне подражать – вполне естественно для младшего брата. Но он рос, взрослел и постепенно понял, что его магический дар слабее моего. Ему требовались недели, а иногда и месяцы, чтобы овладеть заклинаниями, на которые у меня уходили считаные дни. Он был усерден, если не сказать одержим в своем стремлении не уступать мне ни в чем. Я помогал ему, как мог, но знал: рано или поздно наступит момент, когда трудолюбие не искупит недостаток дара. Я не желал ему этого и делал все, чтобы переключить его внимание. Ведь Кристиан, в отличие от меня, вполне мог позволить себе наслаждаться жизнью: участвовать в турнирах, танцевать на балах с кем хочется, а не с кем выгодно короне, писать картины, путешествовать. Да что угодно! Перед ним был весь мир, и у него было то, о чем я не мог и мечтать, – свобода. Мне казалось, со временем он это понял и был вполне доволен своим положением.

Я же целиком посвятил себя государственным делам: помогал отцу разбирать бесконечные кипы бумаг и писем, часами сидел на советах и ассамблеях, выслушивал донесения агентов тайной службы, не говоря уже о постоянных тренировках и обучении. Я был слишком занят, да и чересчур любил брата, чтобы разглядеть в нем предателя. Упустил момент, когда он нашел союзников, таких же мерзавцев, как он, недовольных королем и жаждущих власти. Думаю, за участие в перевороте он пообещал им высокое положение при дворе. Они согласились, справедливо полагая, что избавиться от слабого короля будет намного проще. Кристиан ведь так и не овладел и половиной того, что умеем мы с отцом.

Однажды отца похитили, и в тот же день в мою комнату ворвалась стража во главе с Кристианом. Они заявили, будто у них есть веские основания подозревать меня в причастности к исчезновению отца. Устроили обыск и, разумеется, нашли улики – переписку с лордом Морлейном, лучшим другом моего отца. В письмах мы якобы планировали свержение короля, – при этих словах глаза его гневно сверкнули, а кулаки сжались. Охрипшим голосом он продолжил: – Меня бросили в темницу, заявив, что первым допросят Морлейна. Я прекрасно знал, что он человек чести и даже под пытками не сознается в том, чего не делал. Его попросту убьют, заявив, что перед смертью он признал вину. К счастью, у меня остались верные друзья, которые освободили меня и помогли сбежать. Уже ночью Кристиан объявил о похищении короля и моем участии в заговоре. За мою поимку была объявлена награда. Люди моего брата искали меня повсюду. И вот я здесь, вынужден скрываться в лесах.

– Но почему ты сбежал? Почему не остался, не попытался оправдаться? Твое бегство было ему только на руку, ты ведь буквально расписался, что виновен, – недоуменно поинтересовалась я.

– Лилит, я, конечно, не трус, но и не дурак. Мне бы не позволили говорить, просто убили бы, заявив, что я покушался на жизнь Кристиана. Для всех я изменник, предатель короны, а значит, моя жизнь – ничто, – в его словах звучала неприкрытая горечь.

– Неужели все так легко поверили?

– Разумеется, нет. Многие выразили недоверие и требовали провести тщательное расследование, но нескольких показательных казней хватило, чтобы заставить недовольных молчать. – Алазар грустно усмехнулся и развел руками. – И вот я перед вами.

Я задумчиво смотрела на него и никак не могла понять, зачем ему понадобилась именно я. Неужели он не нашел союзников у себя на родине? Кто-то ведь помог ему бежать. Я озвучила свои сомнения.

– На то были причины, поверь мне. Если хочешь, я расскажу тебе, но только после того, как ты ответишь на мои вопросы. Договор, помнишь?

Я нехотя кивнула и спросила:

– Что ты хочешь узнать?

– Почему ты считаешь, что именно ты должна была стать Энси? И почему тебя не выбрали?

– Но… откуда ты знаешь? – выдохнула я.

– Как я уже говорил, мне нравится думать, что я не дурак. Вчера претендентам объявили о результатах испытаний. Затем я встретил девушку в слезах, сидящую у Древа скорби. Девушку, у которой есть шеду, прошу заметить. На туата ты не слишком похожа. Значит, ты претендентка. Ну, а судя по твоему настроению в тот день, сомневаюсь, что ты таким способом праздновала победу. И кроме того, я уже наслышан о тебе. Я все же иногда выбираюсь в город.

Его слова звучали логично, и неожиданно для самой себя я рассказала ему, что произошло. И даже больше. Я рассказала ему, как ко мне относились в городе, поведала о трагедии, разрушившей мою жизнь и семью, упомянула даже о предательстве Эдриана. Не знаю, откуда во мне взялось это желание выговориться практически незнакомому человеку. А может, именно поэтому мне и было так легко говорить с ним? Слова лились рекой. Казалось, Алазар каким-то чудом разрушил плотину моего многолетнего молчания и скрытности. Возможно, я просто впервые встретила того, кто на себе испытал, что такое предательство и несправедливость, того, кто способен меня понять.

Он слушал внимательно, лишь иногда прерывая меня, чтобы уточнить детали.

Когда я закончила, он решительно заявил, глядя мне в глаза:

– Мы похожи с тобой, Лилит, похожи больше, чем ты думаешь. Интуиция меня не подвела: я вижу в тебе сильного союзника. У нас схожие цели, мы оба жаждем восстановить справедливость, вернуть то, что принадлежит нам по праву. Мы можем быть полезны друг другу. Я помогу тебе, Лилит, если и ты пообещаешь помочь мне.

– Чем тебе, наследному принцу Лунных земель, может помочь проигравшая претендентка? Еще немного, и меня и вовсе сошлют в какое-нибудь захолустье.

– Претендентка ничем, а вот Энси – другое дело.

«Так он с Дионой заодно! Это очередная проверка», – озарило меня. Я вскочила, чувствуя себя полной идиоткой. Я приготовилась нанести удар, но Алазар вовремя перехватил мою руку и, глядя мне в глаза, произнес, чеканя каждое слово:

– Ты станешь Энси, Лилит. Я помогу тебе.

У меня перехватило дыхание. Я отдернула руку и отвернулась, пытаясь скрыть наворачивающиеся слезы.

– Думаешь, я так глупа, чтобы поверить? Это невозможно.

– То, что тебе неизвестен способ, еще не означает, что это невозможно.

– С чего мне тебе верить?

– С того, что мне нужна твоя помощь. Вот только в качестве младшей жрицы или послушницы ты бесполезна. Другое дело, если ты станешь Энси.

– Так обратился бы сразу к Дионе! К чему эти сложности?

– К Дионе? – Алазар иронично вскинул бровь. – Лилит, ты меня удивляешь.

– А что? Диона недостаточно хороша для тебя? Не вижу поводов для шуток. – Я все еще не могла взять в толк, зачем ему понадобилась именно я.

– Я этого не говорил. Вот только она ни за что не станет мне помогать. Как часто она вмешивалась в государственные дела? Можешь вспомнить хотя бы раз?

Я напрягла память и осознала, что он прав. Диона всегда держалась в стороне от политических интриг, оставляя Совету право решать такого рода вопросы. Должно быть, эти мысли отразились у меня на лице, потому что Алазар удовлетворенно хмыкнул:

– Вот видишь. Не можешь вспомнить ни единого случая. Все дело в том, что Энси предпочитают отгораживаться от государственных дел, полагая, что их главная задача – охранять завесу от проникновения сущностей и поддерживать равновесие в Эреше.

– Раз все так, как ты говоришь, то как я смогу вмешаться, даже став Энси? Как ты себе это представляешь? Веками хранители придерживались позиции невмешательства, а тут появлюсь я и все изменю? Ты подумал, что скажет Совет?

– Во-первых, я не говорил, что хранители никогда не вмешивались в государственные дела. История помнит несколько случаев. Необходимо лишь обосновать причину. Во-вторых, я полагаю, у тебя хватит духу пойти против Совета, если это потребуется. Или я ошибся в тебе?

Я проигнорировала его вопрос:

– Ты мог бы подробно изложить все Совету и Дионе. Возможно, они бы согласились помочь.

– Лорд Ла Фейн никогда не был сторонником моего отца, и я сильно сомневаюсь, что он решит поддержать меня сейчас. Более того, я не уверен, что он не причастен к перевороту. Если я обращусь в Совет, он вполне может убедить их выдать меня Кристиану для «справедливого» разбирательства, – последние слова он произнес с изрядной долей сарказма. – Лилит, я понимаю твои опасения, но мне начинает казаться, что ты пытаешься меня отговорить? Если так, то ты на верном пути.

– Знаешь, я не привыкла получать подарки от этой жизни. Мне никогда и ничего не доставалось просто так. И вполне логично, что я не готова безоговорочно поверить человеку, которого едва знаю. Извини, но я все равно никак не могу понять, почему я? Почему ты не обратился к Оливии? Или Эдриану, или Марису? – Я осознавала, что могу упустить свой шанс, но и ввязываться в сомнительную авантюру без всяких гарантий я не собиралась. Единственный раз я потеряла бдительность во время испытаний, и вот чем это кончилось. Я больше не дам себя провести.

Алазар тяжело вздохнул, но все же ответил:

– Потому что ты, Лилит Эвендейл, способна стать великой. Ты через многое прошла и не просто слепо следуешь правилам, ты готова бороться за справедливость, готова изменить этот мир. И в этом мы похожи. Именно такого союзника я хочу видеть рядом с собой. Я наблюдал за всеми претендентами и ждал своего шанса. И вот время пришло, я выбрал тебя.

– Другими словами, для твоих целей больше никто не подошел? – прямо спросила я.

Алазар издал короткий смешок.

– А ты не так проста. Мы сработаемся.

Его слова убедили меня не до конца. Но был ли у меня выбор? Конечно, я могу отказаться, но что тогда меня ждет? Позволить Оливии победить, лишить мою мать шанса на уважение и нормальную жизнь? И все из-за того, что у меня остались сомнения? В конце концов, чем я рискую?

– Допустим, я соглашусь тебе помочь. Как ты поможешь мне вернуть мое место?

– Ты должна понимать, что «допустим» меня категорически не устраивает. Тебе придется дать мне слово. И тогда – и только тогда – я расскажу тебе, как справиться с Оливией.

Какое-то время я молчала, взвешивая все за и против, а потом решилась:

– Я даю тебе слово. Я помогу тебе восстановить справедливость, если ты поможешь мне стать Энси.

Алазар сделал пасс рукой, его татуировки тут же засияли. Лунная нить метнулась ко мне и обвилась вокруг моих запястий. Еще секунда – и она исчезла, впитавшись в кожу.

– Твое слово связало тебя, Лилит. Сделка заключена. Теперь мы союзники, а значит, я могу поделиться с тобой одним древним законом.

Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я наклонилась вперед.

– Если народ признает претендента недостойным, то Совет во главе с Энси обязан пересмотреть свое решение. Нового претендента должны будут выдвинуть как минимум два члена Совета.

В душе погас только-только начавший зарождаться лучик надежды. Я разочарованно выдохнула и устало посмотрела на парня. Сил злиться у меня просто не было.

– Алазар, ты здесь недавно и потому, возможно, не в курсе, что в Сиппаре Оливию все обожают. Еще немного, и они возведут ей золотую статую на главной площади. То, что ты предлагаешь, – невозможно. К тому же я никогда не слышала о таком законе.

– То, что ты о нем не слышала, не значит, что его нет. А людская любовь непостоянна, тебе ли не знать. Сейчас они обожают ее, но все может измениться. С нашей помощью, разумеется. – Взгляд Алазара стал жестким и колючим, а я внезапно осознала, как рада, что он на моей стороне. Не хотела бы я иметь такого врага.

– Ты предлагаешь подставить ее?

– Зачем такие громкие слова? Я всего лишь предлагаю раскрыть остальным глаза. Пусть узнают, что она вовсе не так хороша, как им кажется.

Я по-прежнему колебалась. Всю жизнь я играла честно, прилежно училась, соблюдала правила, старалась жить достойно. На ум даже пришли наставления Дионы о том, что Хранитель должен быть примером не только в магическом, интеллектуальном и физическом плане, но и в духовном.

Но разве эти наставления помогли мне? Привели меня к цели? В душе росло негодование. Всю жизнь я следовала чертовым правилам, была примером, и что я получила? Меня приняли в нашем городке? Стали судить по моим поступкам, а не по поступкам отца? Может быть, наградили за усердие?

– Я согласна, – проговорила я и едва узнала собственный голос. Так холодно и отстраненно он прозвучал.

Глаза Алазара блеснули, а на губах расцвела хищная улыбка:

– Игра начинается, Лилит. Игра начинается.

Айверия

Дневник

15-я ночь 7-й луны

Встреча с Иларием повлияла на меня сильнее, чем мне бы того хотелось. Вот уже которую ночь я не перестаю думать о нем. Избегаю его, отклонила предложение Дейлин о встрече и в целом чувствую себя чрезвычайно глупо, сидя в поместье, будто затворница.

Шейлар хотел увидеться со мной, но я отказалась, сославшись на невероятную занятость. Чувствую себя последней обманщицей.

Понятия не имею, что со мной творится. В любой другой ситуации я поделилась бы своими переживаниями с Дейлин, но сейчас я даже не знаю, что ей сказать. Я и самой себе не могу объяснить происходящее.

Почему меня так беспокоит решение Илария принять участие в Церемонии судьбы? Почему его улыбка не выходит у меня из головы? Должно быть, это все волнение перед церемонией. Мне просто нужно успокоиться, и глупые мысли уйдут сами по себе.

Позднее той же ночью

Удача оставила меня. Обычно прогулки меня успокаивают, поэтому я решила пройтись по набережной до своего излюбленного места – белой резной беседки, куда я всегда прихожу, чтобы подумать. Слушаю мерный шум волн, любуюсь луной, вдыхаю свежий морской воздух и отрешаюсь от проблем. «Тишина и уединение – вот что мне сейчас необходимо», – думала я, направляясь туда.

Я успела подойти довольно близко к беседке и лишь тогда заметила мужчину, который стоял, облокотившись на ажурные перила, и смотрел на воду. Мне не удалось сдержать тяжелого вздоха разочарования. Мужчина обернулся, и я с удивлением узнала в нем Илария.

Подозреваю, на лице у меня отразилась вся гамма испытываемых мною эмоций, потому что Иларий закашлялся в безуспешной попытке скрыть рвущийся наружу хохот. Зато мне было не до смеха. Ну в самом деле, как я могла забыть, что это не только мое излюбленное место?

– Прости, не хотела нарушать твое уединение, я лучше пойду, – пробормотала я и сделала несколько шагов назад с намерением как можно скорее скрыться в тени деревьев.

Иларий будто почувствовал, что я в любой момент могу позорно сбежать, наплевав на все наставления о том, как подобает вести себя леди. Он стремительно преодолел разделяющее нас расстояние и коснулся моего плеча.

– Айверия, боюсь, я не могу позволить тебе уйти. Видишь ли, ты прервала очень важный внутренний монолог. Я бы сказал, жизненно важный. Ничего не поделать, тебе придется остаться и выслушать длительное внушение на тему несвоевременных и совершенно невежливых вздохов.

Все это было сказано с самым серьезным видом. Илария выдавали только смешинки, притаившиеся в глубине голубых глаз. В ответ я фыркнула, но уходить передумала. В конце концов, сбежать вот так было бы просто невежливо с моей стороны.

Между нами завязалась оживленная беседа, и напряжение, охватившее меня в первые минуты, начало понемногу отступать. Когда речь зашла о наших детских воспоминаниях, Иларий вдруг расхохотался. Сначала я только недоуменно поглядывала на него, потом сдержанно захихикала, а под конец громко рассмеялась, глядя на заливающегося хохотом парня. Мой смех лишь сильнее его раззадоривал. Казалось, еще немного, и он начнет кататься от смеха по полу. Через несколько минут он спросил, вытирая выступившие слезы:

– А ты-то чего смеялась?

– А ты? – все еще подсмеиваясь, вопросом на вопрос ответила я.

– Вспомнил, как подменил флаконы с зельем старому профессору Мортейну, и его кожа приобрела элегантный болотный оттенок прямо на занятии по изучению зелья молодости.

– Ну, тебе-то, разумеется, весело это вспоминать, – протянула я.

– А тебе разве нет? Только вспомни его лицо! Я ведь сказал ему, что я один все сделал.

– Ты сказал, а он, можно подумать, поверил. Он меня до сих пор терпеть не может. Ты уехал, и теперь всю злость он вымещает на мне.

– Если тебе станет легче, то старый Мортейн просто ангел по сравнению с моим учителем. Ставрос, конечно, талантлив, и учиться у него большая честь, о чем он не устает мне напоминать, но привыкнуть к его характеру – это подвиг. Знаешь, сколько раз я хотел все бросить и вернуться домой?

Лучше бы он этого не говорил. Его слова ужасно разозлили меня.

– Не знаю, – буркнула я, – ведь ты же мне ни строчки не написал.

– Я не мог, это было частью обучения. Айверия, поверь мне, вернуться я хотел не только из-за скверного характера Ставроса или тоски по профессору Мортейну.

Я промолчала, но Иларий не желал отступать.

– А ты хотя бы немного скучала по мне? Ты ведь тоже не написала мне ни одного письма.

– Не написала. – Я вскинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Все ждала, когда у тебя совесть проснется и ты обо мне вспомнишь. Так и не дождалась.

– Так тебе все же не хватало меня?

– Разумеется, не хватало. Ты же был моим лучшим другом.

Воцарилась тишина. Иларий нахмурился.

– Был? Я надеялся, что лучший друг – это пожизненное звание.

Я по-прежнему была обижена и лишь пожала плечами.

– Айверия, ты хочешь моей смерти? Мое бедное сердце может не выдержать такого горя, – принялся паясничать Иларий.

Я пропустила его вопрос мимо ушей. Облокотившись на белоснежные перила беседки, я вглядывалась в луну и делала вид, будто не слышу своего собеседника.

Но Иларий не унимался.

– Мы просто обязаны провести ритуал воскрешения нашей дружбы.

– Какой еще ритуал? – не выдержала я и повернулась к нему лицом.

– Я сейчас и в самом деле обижусь! – возмутился Иларий. – Неужели ты забыла наши посиделки в кафе мадам Бриош?

Мне кажется, в ту ночь у мадам Бриош была лучшая выручка за последние несколько месяцев. Мы опустошили половину витрины. Болтали о всякой ерунде, объедались сладким, как будто и не было этих трех лет.

Ушли мы лишь перед самым закрытием. Иларий вызвался проводить меня до дома, и уже у порога, когда я думала, что вечер прошел спокойно и можно выдохнуть, Иларий задал вопрос, которого я никак не ожидала:

– Айверия, ты ведь еще не выбрала пару на Церемонию судьбы?

– Нет, объявление пар до Церемонии запрещено. Тебе это должно быть известно лучше остальных, – поспешнее, чем следовало, выпалила я.

– Тогда для старого друга еще не все потеряно, – подмигнул он мне на прощание.

От растерянности я так и осталась стоять у двери, не в силах двинуться с места. Богиня, да что же это творится?

17-я ночь 7-й луны

Чувство вины за вчерашнюю прогулку с Иларием окончательно меня замучило, и я приняла единственно верное решение – рассказать обо всем Шейлару. Оказалось, самой простой частью этого гениального плана было, собственно, само решение.

Мы договорились встретиться в парке. У нас в городе гораздо большей популярностью пользовались театры, художественные галереи и, разумеется, торговые ряды. Так что здесь мы были в относительной безопасности. Конечно, мы шли на почтительном расстоянии друг от друга, но в этом были свои плюсы: если кто-то все же увидит нас вместе, всегда можно сказать, что мы случайно столкнулись во время прогулки.

Едва заметив меня, Шейлар просиял, и я сразу же почувствовала угрызения совести. Я страшно волновалась, почти не слушала его и только кивала в такт его словам. Идея обо всем ему рассказать перестала казаться мне такой уж блестящей, и я уже почти отказалась от нее, когда Шейлар вдруг остановился, повернулся ко мне и сказал:

– Все. Я больше не могу на это смотреть. Что случилось?

Моя попытка сделать непонимающее лицо была вознаграждена приподнятой бровью и кивком головы. Глубоко вздохнув, я, краснея и пряча глаза, рассказала ему все, начиная с моей встречи с Иларием на приеме и заканчивая вчерашним разговором и странной фразой, брошенной им на прощание. Умолчала я лишь о собственных смешанных чувствах по этому поводу.

Когда я закончила свой незамысловатый рассказ, Шейлар как-то странно посмотрел на меня и вздохнул, а уголки его губ дрогнули, так и норовя расплыться в улыбке:

– Айверия, спасибо тебе. Спасибо, что рассказала, и спасибо, что повеселила. У тебя весь вечер был такой вид, будто случилось что-то страшное. Я всерьез забеспокоился. А оказалось, к тебе всего лишь сватается старый друг. Думаешь, я не догадывался, что буду не единственным претендентом на руку самой красивой девушки Лунных земель? – Шейлар нежно провел ладонью по моей щеке и улыбнулся. – Я готов побороться за тебя, Айверия, и смею надеяться, у меня есть все шансы на успех, – подмигнул он мне.

Вот поэтому я и влюбилась в него. С ним мир кажется таким ясным и простым. Шейлар умеет одной фразой расставить все на свои места. Ведь он прав, по сути ничего страшного не произошло. Ну, приехал старый друг, ну, кажется, я ему небезразлична. Конечно, меня смутила его симпатия, но я ведь не давала поводов думать, будто у него есть шанс? Я ощутила невероятное облегчение.

Остаток вечера прошел чудесно. Находясь рядом с Шейларом, я и думать забыла об Иларии, а все сомнения прошедших ночей показались мне не более чем глупостью.

Единственное, что меня сейчас беспокоило, – наша следующая встреча. На прощание Шейлар вручил мне новый пузырек с темно-синей жидкостью и пообещал, что скоро меня ждет большой сюрприз. Богиня, ну почему он такой нетерпеливый? Что будет, если нас увидят? И почему я не могу найти в себе силы отказать ему?

19-я ночь 7-й луны

Каждый раз, когда мне кажется, будто я знаю, чего ждать от Шейлара, он меня удивляет. Предсказать ход его мыслей совершенно невозможно! Не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этому…

Сегодня мне вновь пришлось выскользнуть из дома днем. Когда я, крадучись, пробиралась по коридорам, то представляла, как сообщу Шейлару, что это наша последняя дневная встреча перед Церемонией. Слишком рискованно.

Я так и поступила, вот только голос мой звучал далеко не так уверенно, как в моих мыслях. Сложно было не восхищаться тем, как многоцветен мир при солнечном свете.

Шейлар с самым невинным видом пообещал, что совершенно точно исполнит мою просьбу, если я повторю ее на прощание. Подвох в его словах был очевиден, но я согласилась, решив, что обязательно настою на своем, что бы он там ни задумал!

Но даже в своих самых смелых мечтах я и представить не могла, что сегодня мы отправимся к туатам!!!

Когда Шейлар снова попытался провести меня через портал, я запротестовала. Это слишком рискованно. Опасно.

То, что нас не поймали в первый раз, еще не означает, что нужно и дальше искушать судьбу. Об этом я твердо заявила Шейлару. В конце концов, он же претендент на роль Хранителя! И я верю, что он станет замечательным Энси, если только не испортит все, так и не дождавшись финальных испытаний!

Шейлар внимательно выслушал все мои доводы и заявил, что я трусиха. Так и сказал: «Трусиха!». А потом пояснил свою мысль, добавив, что во мне напрочь отсутствует жилка авантюризма. Именно поэтому он убежден: я ничего не потеряю, отказавшись от путешествия в Беркану.

– В Беркану, в земли туатов? Шейлар! Ты шутишь?

В глазах Шейлара плясали игривые огоньки, но он стоически пытался сохранить серьезный вид.

Ему было прекрасно известно, что он прибегнул к запрещенному приему. Я никогда не была за пределами Лунных земель. Мы живем довольно замкнуто. Принято считать, что все самое лучшее уже есть в Лунных землях. Никто не способен превзойти детей Луны в архитектуре, моде, живописи, танцах и кухне.

Но я всегда сомневалась. Как можно знать наверняка, если нигде не был? К тому же, если все лучшее есть в Лунных землях, почему все так ценят мастерство Нэши, приехавшей из Берканы?

Я много раз просила родителей отвезти меня в Беркану или хотя бы разрешить общаться с делегацией туатов, не так давно прибывшей к нам по поручению Совета. Но мама была непреклонна. На юге привыкли настороженно относиться к чужакам. Мне это непонятно. Что плохого могут принести нам иноземцы? Новые взгляды? Но ведь это всего лишь способ взглянуть на мир под другим углом. Но мама и слушать не желала. «Никаких знакомств с иноземцами! По крайней мере, до замужества!» – безапелляционно заявляла она.

И вот мне представился такой шанс. Я порывисто обняла Шейлара. Он подхватил меня и закружил, а я счастливо засмеялась.

– Ну что? Передумала? – спросил Шейлар, продолжая держать меня над залитой солнцем лужайкой.

Я лишь кивнула в ответ, не в силах упустить такую возможность.

– А как же нарушение правил? Ведь совершенно очевидно, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет, – подражая моему тону спросил Шейлар.

Вместо ответа я ущипнула его за бок. Это оказалось стратегической ошибкой. Он поставил меня на ноги, но вместо того чтобы отпустить, лишь крепче прижал к себе и принялся щекотать. Я смеялась, извивалась, брыкалась – словом, вела себя совсем не так, как подобает вести себя леди. Шуточная потасовка прекратилась, только когда я пообещала поцелуй в качестве извинений.

Шейлар отпустил меня, я чмокнула его в щеку и шагнула в портал прежде, чем он попытался сказать мне, что я поступила нечестно.

Путешествие длилось несколько дольше, чем в прошлый раз. Но стоило мне начать волноваться, как я уже стояла на твердой земле. Через мгновение из портала мне навстречу шагнул Шейлар.

Признаться, я была немного разочарована. Природа здесь ничем не отличалась от нашей. Не то чтобы мне не нравилось в Лунных землях, нет, у нас очень красиво. Просто… Я ожидала увидеть что-то совсем другое. Что-то кардинально отличающееся от нашего ландшафта.

И тут мне в голову пришла одна пугающая мысль, заставившая меня остановиться: «Если мы переместились в Беркану, должно было сработать оповещение. Значит, совсем скоро здесь будет целая толпа стражей».

Я знала, что пересечение границы возможно лишь по предварительному приглашению. Сомневаюсь, что таковое имелось у Шейлара. Или я ошибалась?

– Шейлар, скажи мне, а у нас разве есть приглашение в Беркану от великого Эйна?

– Нет, – коротко отозвался он и как ни в чем не бывало продолжил движение.

– Шейлар, ты же шутишь, правда? – с тревогой переспросила я, ощущая, как кровь отливает от лица.

– Почему ты так решила? – хитро прищурился мой спутник.

По его лицу я поняла: нам ничего не угрожает. «Вот, значит, как. Решил надо мной подшутить. Специально не буду у него ничего спрашивать. Скоро сам объяснит», – улыбнулась я своим мыслям.

Несколько минут мы шли молча, а потом Шейлар действительно не выдержал и все мне рассказал.

Оказывается, мы переместились к самой границе Лунных земель. Для этого разрешения великого Эйна, разумеется, не требовалось. А на границе, в случае пешего перехода, было достаточно приглашения от местных. Позволение Эйна требовалось лишь при переходе через портал.

Шейлар успел подружиться с одним из членов делегации туатов, приехавших в Лунные земли. Вот он и позаботился о приглашении для нас. Это меня совсем не удивило, потому что Шейлар со всеми легко находит общий язык.

До границы мы добрались довольно быстро. Дорогу нам преградил страж, высокий светловолосый мужчина крепкого телосложения. Одет он был более чем скромно. У нас мужчины носят блузы с кружевами, расшитые камзолы, высокие сапоги. На стражнике же была простая широкая рубашка, подвязанная шнуром, и прямые штаны землистого оттенка. В целом он имел весьма суровый вид. И, пожалуй, я бы даже испугалась, если бы не сипуха, мирно дремавшая на его плече.

Я невольно зевнула, глядя на нее, и мысленно позавидовала птице. Стражник, заметив мой взгляд, неожиданно расплылся в улыбке и дружелюбно поприветствовал нас:

– Хвала Богине!

– Да прославят ее звезды и небеса! – отозвались мы.

– Надолго в наши края? – любезно поинтересовался страж.

– Всего на день. Хочу познакомить мою невесту с друзьями. Мы приехали по приглашению Ашраф Фархада, – отозвался Шейлар.

От его слов кровь прилила к моему лицу, я потупилась, но стражник ничего не заметил и продолжил как ни в чем не бывало:

– Фархада? Да, знаю-знаю. Он уже ожидает вас, – указал он на коренастого парня с гривой рыжих волос, стоявшего неподалеку. – Вы Шейлар Фейдрос и Айверия Шайерн?

– Да, все верно, – ответил Шейлар, а я шагнула в сторону рыжеволосого парня.

Стражник жестом остановил меня:

– Одну минуточку, леди. Прежде чем я вас пропущу, Сана должна внести вас в картотеку, – дружелюбно пояснил он.

– Прошу прощения, я не взяла с собой дорожную грамоту, – растерянно пробормотала я. Меня ужасно расстроило, что из-за одной маленькой оплошности мы не сможем попасть в Беркану.

Шейлар хихикнул, а стражник подмигнул мне и сказал, что грамота не потребуется.

В этот момент сипуха, дремавшая на плече стражника, встрепенулась, открыла глаза и уставилась на меня долгим немигающим взглядом. Казалось, она запоминала мой облик. «Сана», – догадалась я.

Закончив со мной, она повернулась к Шейлару и долго в него всматривалась. Затем птица облетела нас обоих по кругу: выглядело так, будто она принюхивается.

Сказать, что я была удивлена, – ничего не сказать. Но я старалась ничем не выдать моего изумления. Вдруг этим я могу их оскорбить?

Завершив свою весьма странную процедуру, Сана опустилась на плечо стражника и снова впала в дрему.

– Вот теперь все в порядке. Можете отправляться к своим друзьям. Приятного вам отдыха, надеюсь, вам понравится в Беркане, – улыбнулся стражник и помахал нам рукой.

Меня немало удивило такое радушие. У нас стражи безукоризненно вежливы, но добродушными их определенно не назовешь. От них так и веет холодом. Кажется, Беркана придется мне по душе.

Простившись со стражем, мы направились к Фархаду. Он еще издали приметил нас и принялся махать в знак приветствия. Рядом с ним лениво растянулась на солнце и блаженно щурила глаза лиса, радуясь погожему дню. «Его шеду», – догадалась я.

Знакомство прошло более чем радушно. Фархад пожал руку Шейлару, а затем и мне, что меня немного шокировало. У нас так не принято! Но я совсем не оскорбилась, скорее наоборот, была польщена.

Тем временем лиса поднялась, медленно подошла ко мне и тоже протянула лапу.

– Пррриветствую тебя в Беррркане! Я Онай, – то ли прорычала, то ли промурчала лисица. Я не сразу поняла, что голос раздается у меня в голове.

– С-с-спасибо. Я Айв-в-верия, – заикаясь, ответила я вслух. Догадываюсь, вид у меня был весьма шокированный, потому что парни рассмеялись и, кажется, Онай тоже… Не знаю, что меня поразило сильнее: приветствие лисицы или ее смех.

– Онай, я же тебя просил, – укоризненно протянул Фархад. – Наша гостья впервые в Беркане и мало знакома с местными обычаями.

Он повернулся ко мне:

– Прошу прощения, Айверия. Я не успел тебя предупредить.

– А у вас все животные разговаривают? – не подумав, выпалила я.

Шерсть Онай встала дыбом, и она зашипела. Фархад подскочил к ней и что-то зашептал ей на ухо, поглаживая по пушистому меху.

Шейлар спешно зашептал мне на ухо:

– Шеду не животное, Айви, а часть души, так же, как и мой Руби. Только он не умеет передавать мысли никому, кроме меня. Это редкость даже среди туатов. Нужен специальный ритуал, связь должна быть очень крепкой, да и к тому же далеко не все шеду способны этому обучиться. Как правило, общение происходит только с партнером. У туатов назвать шеду животным – величайшее оскорбление.

Я прикрыла рот ладонью и почувствовала, как румянец пятнами проступает на щеках. Великая Богиня, как же мне было стыдно! Я тут же принялась извиняться перед Онай и Фархадом. Кажется, все обошлось, и они простили меня.

Пару минут напряжение еще витало в воздухе, но когда мы пришли в небольшую бревенчатую таверну на опушке леса, инцидент был окончательно забыт.

После привычных мне высоких башен, летящих в небеса, каменных галерей и мостов это деревянное строение показалось мне крохотным. Но было в нем что-то очень милое и уютное.

Фархад в красках расписывал достоинства местной кухни. Мы пытались сказать, что не голодны, но все наши протесты были развеяны убийственным аргументом: «Вы не голодны ровно до тех пор, пока не попробовали первый кусочек ташо. У нас очень вкусно готовят!»

Едва мы зашли, как Лаша, владелец таверны, уже сжал Фархада в приветственных объятиях. Узнав, что мы его друзья, объятия достались и нам. Не успели мы сесть за стол, как перед нами стали появляться самые разнообразные блюда. Мужчина двигался с невероятной для его комплекции проворностью. Низенький, пухлый и румяный, он являл собой само добродушие и не замолкал ни на минуту. Пока он накрывал на стол, мы успели узнать все местные новости.

Не помню, чтобы я когда-нибудь так объедалась! Сырный пирог на толстом тесте (тот самый ташо), ягодный суп, каша из семи трав, пресные лепешки с брусникой – и это лишь малая часть того, что я умудрилась попробовать за завтраком. Все наставления мамы о том, что настоящая леди должна вставать из-за стола полуголодной, были забыты после первого же кусочка пирога – как и обещал Фархад.

Но с особой гордостью Лаша угостил нас местным популярным напитком. Кажется, он назывался шэрчис. Хозяин таверны принес его в небольших глиняных чашках, и комнату мгновенно наполнил дразнящий аромат.

Я в жизни не пила ничего вкуснее! Но, как оказалось, изысканный вкус был не единственным достоинством напитка: Лаша сообщил, что шэрчис отлично помогает бороться со сном. И действительно, вскоре я почувствовала себя значительно бодрее и была готова отправиться в путь.

После завтрака мы направились в родную деревню Фархада и Онай. Времени у нас было немного, поэтому мы снова воспользовались порталом.

На этот раз удивительная природа туатов не обманула моих ожиданий. Деревня Фархада притаилась в тихой долине, окруженной зелеными холмами. Маленькие деревянные домики, лошади, свободно пасущиеся на лугу, чистый горный воздух… Это место было наполнено теплотой и умиротворением. Казалось, горы защищают деревушку не только от ветра, но и от тревог и невзгод. У нас в Лунных землях я привыкла к высоким скалам, практически лишенным растительности. Здесь же все буквально утопало в зелени.

Когда мы подошли к дому Фархада, нам навстречу выбежала его сестра, рыжеволосая девочка в компании львенка. На вид она была не старше Мары.

– Вы из Лунных земель? – Глаза девочки расширились. – Я так хотела с вами познакомиться. Я ужасно рада, что вы приехали! Я Кшэза. Добро пожаловать в Беркану! – на одном дыхании выпалила она и тут же бросилась меня обнимать. И даже расцеловала в обе щеки, чем искренне меня изумила. Шейлар отделался простыми объятиями.

Такое поведение немыслимо для девушки в Лунных землях! Но здесь это казалось вполне естественным.

Мы познакомились с родителями Фархада. Они тоже проявили чудеса гостеприимства и то и дело порывались нас накормить, но узнав, что мы были у Лаши, немного успокоились и просто дали нам с собой корзинку с «легким перекусом», как выразилась госпожа Ашраф.

По правде говоря, я никогда не чувствовала себя так свободно и легко, как в этот день с Шейларом и семьей Ашраф. Я познакомилась с ними совсем недавно, а мне казалось, будто они мои близкие друзья или даже родственники.

Кшэза не отходила от меня ни на минуту и постоянно расспрашивала о Лунных землях. Ей казалось невероятным, что мы бодрствуем ночью, а ее восхищение моими «волосами цвета грозы и кожей белее облаков» было столь искренним, что я не могла сдержать улыбку.

Мне и самой хотелось засыпать ее вопросами, но я старалась сдерживаться и не спрашивать слишком много. Вдруг я снова проявлю бестактность? Мне совсем не хотелось обидеть эту добрую и открытую девочку.

Когда мы собрались подняться в горы, Кшэза наотрез отказалась остаться дома. С самым решительным видом она отстаивала свое право пойти с нами. Львенок, ее шеду, поддержал Кшэзу воинственным рыком. Не выдержав такого напора, Фархад сдался и позволил ей сопровождать нас.

У меня же такой непоколебимый настрой вызвал улыбку и неожиданно для меня самой – восхищение. Проявление непокорности у нас сочли бы дурным тоном и отсутствием воспитания, но здесь все иначе. Мне вспомнилась Мара. Кшэза своим порывистым характером неуловимо напоминала мне кузину. Вся разница между ними заключалась лишь в том, что Кшэзе повезло родиться там, где ее нрав не считают недостатком.

Мне трудно описать те чувства, которые я испытала, когда мы поднялись в горы. Поднимались мы не самостоятельно, а с помощью специального транспорта, но речь сейчас не об этом. Оказавшись среди зеленых холмов, я с удивлением разглядывала деревню Фархада. Отсюда деревянные домики казались крохотными, ненастоящими. В таких могли бы жить разве что гномы или лилипуты из сказок, что Нэша читала мне в детстве. Налюбовавшись деревней, я осмотрелась. В высокой траве росло столько незнакомых мне цветов: красные, синие, желтые, розовые, голубые. Воздух пьянил и дурманил, хотелось вдыхать его полной грудью.

Мы все молчали, наслаждаясь красотой природы. Даже Кшэза. Правда, ненадолго. Совсем скоро она уже гонялась за своим шеду, резвясь на мягкой траве. Смех девочки звенел, наполняя мою душу теплом и спокойствием. Казалось, я могу провести здесь вечность.

Фархад предложил устроить пикник. Угощения госпожи Ашраф оказались выше всяких похвал, и вскоре я вновь ощутила, что больше не в силах проглотить ни кусочка. Шейлар взглянул на меня с улыбкой, и я поняла: избежать шуток по поводу моего аппетита не удастся.

За едой Фархад рассказал, что туаты живут небольшими поселениями. Территория Берканы обширна, и жители отличаются от региона к региону. Сейчас мы находимся в Суирини, в самой гостеприимной и красивой части Берканы. «Хотя так тебе скажут почти в каждом регионе Берканы», – рассмеялся Фархад.

Есть среди туатов и монахи, и отшельники. Например, жители горного озера, что находится неподалеку, зимой практически отрезаны от долины и живут в суровых условиях. Туда отправляются, когда нужно отрешиться от проблем или подготовиться к Церемонии души. Оказалось, что шеду у туатов не от рождения. Их воссоединение происходит непосредственно после церемонии. Совсем недавно такую церемонию проходила и Кшэза. Мне хотелось подробнее расспросить об этом, но я решила воздержаться от вопросов до тех пор, пока не выясню у Шейлара хотя бы немного о местном этикете.

Однако самое необычное, что я узнала, – у некоторых туатов шеду не из животного, а из растительного мира. И, если связь очень крепкая, туат может даже частично принимать облик своего шеду. Не превращаться, но перенимать некоторые внешние черты. Как правило, этим свойством наделены туаты-монахи. Лишь они способны на такое единение с природой.

Пора было отправляться домой, но мне совсем не хотелось возвращаться. Я влюбилась в Беркану, в этих добродушных, улыбчивых людей, в деревянные домики и тихую долину, дремавшую среди зеленых холмов.

Впечатления мои столь сильны, что я решила поделиться ими с тобой, мой дорогой дневник. Но солнце уже низко. Не стану искушать судьбу. Нельзя допустить, чтобы Нэша увидела меня за письменным столом.

Позднее ночью

Мое сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Я только что вернулась в комнату. До прихода Нэши осталось каких-нибудь полчаса. Пожалуй, стоило бы прилечь и сделать вид, будто я сплю, но мои щеки так пылают, что она сразу поймет: днем что-то произошло. Надеюсь, дневник поможет мне обрести спокойствие и привести мысли в порядок.

Я уже готовилась ко сну: переоделась в ночную сорочку, умылась и подошла к зеркалу, чтобы заплести волосы в косу. Однако при виде своего отражения я в ужасе отпрянула. Веки сильно распухли и покраснели, а зрачки расширились до невероятных размеров, превратив мои фиалковые глаза в практически черные. Но хуже всего было то, что вены на лице приобрели темно-фиолетовый оттенок. Выглядела я устрашающе.

Кто-то явно подменил капли. Кто-то, кто знал, что днем я покидаю замок. Кто мог так поступить со мной? Первой, о ком я подумала, была Мара. Память услужливо подкинула картину: Мара, смиренно корпящая над книгой в библиотеке. Но я тут же отмела эту мысль: у нее попросту не хватило бы навыков на создание зелья с отложенным эффектом. Нужно очень постараться, чтобы так точно рассчитать время действия. Ведь эффект проявился уже после расставания с Шейларом, а значит, здесь поработал мастер своего дела. Расчет был на то, чтобы я ничего не успела исправить до сумерек и меня поймали. Но кто мог желать мне разоблачения?

Пока в голове роились тревожные мысли, я в спешке переодевалась. Как же сильно я жалела, что мое обучение целительству еще не началось! Сейчас моим единственным шансом хоть как-то исправить ситуацию было успеть к Иларию. Конечно, я предпочла бы отправиться к Шейлару, но идти в таком виде через весь город просто немыслимо. А вот Иларий живет совсем рядом.

Накинув мантию с капюшоном, я спешно покинула комнату и быстро проскользнула по коридорам поместья, стараясь создавать как можно меньше шума. Казалось, с портретов на меня с укором взирают мои предки. Я даже опустила глаза, чтобы не смотреть на них.

Мне повезло, и до дома Илария я добралась без приключений. Но на этом везение оставило меня. В закатных лучах поместье семьи Илария казалось неприступной крепостью. Я столько раз бывала здесь, однако тогда мне не нужно было думать, как попасть внутрь. Я пользовалась главным входом. Но что мне делать теперь? Ни одна леди не явится в чужой дом в такую рань.

Я топталась под окнами, не решаясь что-либо предпринять. Простояв минут десять и осознав, что времени остается все меньше, я принялась бросать мелкие камешки в окно комнаты Илария. Тщетно. В отчаянии я почти решилась уйти и во всем признаться Нэше, уповая на то, что она поможет мне и не раскроет мою тайну родителям, когда окно вдруг распахнулось и из проема показалось заспанное лицо Илария.

Я приложила палец к губам, а затем сложила руки в молитвенном жесте. Уверена, что Иларий был поражен, но надо сказать, одна из лучших черт его характера – немногословность.

Он махнул мне рукой и исчез в окне. Должно быть, сейчас спустится и откроет мне дверь. Его не было довольно долго, и я уже начала переживать, когда вдруг из ниоткуда в воздухе возникли лунные нити, которые обвились вокруг меня и медленно потянули вверх. Я едва сдержала крик ужаса. Мне очень повезло, что комната Илария была на втором этаже. Не уверена, что справилась бы с эмоциями, живи он на верхнем этаже их поместья. Еще немного, и я уже зависла в воздухе напротив окна его спальни. Иларий протянул ко мне руки и помог забраться в комнату. Татуировки на его запястьях по-прежнему светились от использованной магии.

Надо сказать, вид у него был более чем удивленный. Я покраснела, заметив, что на нем был надет лишь спальный халат на голое тело. Но почти сразу взяла себя в руки и до того, как он успел прийти в себя и начать задавать вопросы, я дрожащим от волнения голосом пролепетала:

– Иларий, обещаю, я все объясню тебе, но позже. Сейчас у меня совсем нет времени. Вот-вот все проснутся. Ты можешь помочь мне?

Парень задумчиво посмотрел на меня, словно решая, повременить с вопросами или все же попробовать выяснить хоть что-то. Затем тяжело вздохнул и сухо произнес:

– Попробую. Но для этого один вопрос задать все же придется: это результат воздействия солнца или с тобой произошло что-то другое?

– Воздействие солнца и ошибка в защитном зелье.

– Ошибка? – Иларий скептически приподнял бровь и внимательно посмотрел на меня.

– Иларий, прошу тебя, давай поговорим позже. На кону моя репутация!

Исцеление потребовало больше времени, чем я рассчитывала. Спешно поблагодарив Илария, я ринулась к двери, но он остановил меня и кивнул в сторону окна. С тяжелым сердцем мне пришлось ждать, пока он аккуратно спустит меня вниз. Оказавшись в саду, я рысью понеслась домой. Не было времени думать о том, что леди не полагается передвигаться с такой скоростью. Будет гораздо хуже, если эту самую леди застанут на улице при свете дня.

О том, чтобы предупредить Шейлара, и думать было нечего: времени совсем не осталось. Надеюсь, он что-нибудь придумает. В конце концов, он не молодая леди, для его репутации это не так губительно.

Богиня, прошу тебя, помоги Шейлару!

Позднее

Стоило мне закрыть дневник и устроиться в кровати, как дверь в мою комнату распахнулась. Я не шелохнулась и лишь еще крепче зажмурилась.

– Можешь не притворяться, я прекрасно знаю, что ты не спишь! Лучше подвинься, – раздался голос Мары прямо у меня над ухом.

Я резко села на кровати, с удивлением уставившись на наглую девчонку. Мара, в одной лишь ночной сорочке, с растрепанными фиолетовыми волосами, ничуть не смущенная моим недоуменным взглядом, уже забиралась под одеяло. Вид у нее был такой, словно она каждый день захаживает ко мне в спальню и не видит в этом ничего необычного.

– Да подвинься же ты! – зашипела она, бесцеремонно пихаясь локтями.

«Она умом тронулась», – промелькнуло у меня в голове, и я так и осталась сидеть неподвижно, не в силах вымолвить ни слова.

– Ляг же ты наконец! Сейчас сюда придут. Я скажу, что мне приснился кошмар и я весь день спала у тебя, – продолжала настаивать Мара.

Очевидно, кузина исчерпала все аргументы, потому что вдруг схватила меня за руку и резко потянула на себя. От неожиданности я завалилась на подушку.

В коридоре послышался звук торопливо приближающихся шагов.

– Закрой глаза, – процедила Мара, откинувшись на подушку.

Я, по-прежнему не понимая, что происходит, повиновалась.

Через пару секунд дверь в мою комнату вновь распахнулась, громко ударившись о стену. Потребовалась вся моя концентрация, чтобы не вздрогнуть и не выдать свое бодрствование.

Следом я услышала возмущенный голос Нэши:

– Лорд Фейдрос, потрудитесь объяснить свое поведение! Врываться в покои леди – проявление глубочайшего неуважения, и вам это известно. Вы желаете нанести оскорбление дому Шайерн?

– Уверяю вас, у меня есть на то более чем уважительная причина.

Я поднялась на кровати и, потирая глаза, удивленно уставилась на разъяренного отца Шейлара. При этом покрывало я тут же натянула до самого подбородка.

– Что тако-о-е? – услышала я заспанный голос Мары, которая, как и я, приподнялась с подушки и поразительно правдоподобно ойкнула, завидев лорда Фейдроса.

– Лорд Фейдрос, а что вы здесь делаете? Вам тоже кошмар приснился? – с детской непосредственностью спросила она мужчину.

Надо признать, в этот момент трудно было определить, кто удивлен больше: лорд Фейдрос или Нэша.

Первой пришла в себя Нэша:

– Юная леди, прежде всего, вам не позволено обращаться к джентльмену, пока он не обратился к вам. И вам об этом прекрасно известно! А теперь потрудитесь объяснить, что вы делаете в покоях леди Айверии?

Мара захлопала глазами и самым невинным тоном протянула:

– Прошу меня извинить, я не знала. На занятиях по этикету нам говорили, что джентльмен не может входить в комнату леди без приглашения. Вот я и решила, что раз лорд Фейдрос не джентльмен, то и мне можно этикет не соблюдать. Я ошиблась?

На лорда было страшно смотреть. Красивое аристократическое лицо исказила гримаса ярости, холодные глаза так и сверкали. Если бы взглядом можно было убить, мы были бы уже мертвы.

Я едва сдержалась, чтобы не хихикнуть, а губы Нэши еле заметно дрогнули, но женщина тут же взяла себя в руки и ледяным тоном произнесла:

– Совершенно очевидно, что у лорда Фейдроса была на то веская причина, а вам, леди Мара, следует помнить, что леди обязана соблюдать этикет в любой ситуации. Я подчеркиваю – в любой. А теперь объясните мне, как вы здесь оказались?

Мара потупилась, опустила голову, плечи ее поникли, и она с самым несчастным видом произнесла:

– Мне приснился кошмар. Я знаю, что в моем возрасте я должна спокойно к этому относиться, и мне стоило бы остаться в своей комнате, но мне было так страшно, так страшно… – голос девочки дрогнул, – поэтому я пришла к Айви. К леди Айверии, я хотела сказать. Она успокоила меня, и я проспала здесь весь день. Я очень виновата, прошу, не наказывайте Айви за ее доброту ко мне…

Нэша саркастично подняла бровь, внимательно посмотрела сначала на Мару, прижимавшуюся ко мне, а потом на меня. Покачала головой, явно не поверив ни единому слову кузины, но вслух ничего не сказала. Затем она перевела взгляд на отца Шейлара:

– Лорд Фейдрос, боюсь, мне потребуются объяснения и от вас.

– Извольте! – взмахнул он руками. – Из моих запасов пропало четыре порции защитного эликсира. Это моя последняя разработка. Эликсир позволяет выходить на улицу днем безо всякого вреда. Зелье очень ценное и выдается согласно специальному разрешению! Я уверен, что виновных было двое. Одного виновника я уже нашел, и у меня есть все основания полагать, что с ним была Айверия, – указал он на меня.

– Вы сказали, что пропало четыре порции, почему же виновных двое? – отстраненно спросила Нэша.

– Видите ли, в первый раз у меня пропало две порции. Разумеется, я заметил пропажу. Я ведь ученый! В новые порции эликсира я добавил кое-что, позволяющее вычислить виновника.

– Каким образом? – все так же спокойно спросила Нэша.

– У виновного должны были распухнуть и покраснеть веки, выступить вены и почернеть глаза.

– И когда же произошла вторая кража?

– Сегодня.

Нэша вопросительно изогнула бровь, а затем произнесла:

– Лорд Фейдрос, боюсь, вам придется извиниться и покинуть покои леди Айверии. Совершенно очевидно, что ее лицо и глаза в полном порядке, а сама она весь день провела в комнате – на то есть свидетель, – кивнула она в сторону Мары.

Лорд лишь яростно вращал глазами, переводя взгляд то на меня, то на Нэшу и Мару. Некоторое время он так и стоял неподвижным истуканом, а затем резко развернулся на каблуках и буквально вылетел из комнаты, прошипев:

– Прошу меня извинить! Доброй ночи!

Нэша притворила за ним дверь, пододвинула к себе стул, аккуратно села, сложила руки на коленях и только после этого потребовала:

– Потрудитесь объяснить, что здесь происходит!

Как Нэша ни допытывалась у Мары, та так и не призналась, зачем пришла ко мне. Она все твердила про кошмар, признавшись только в том, что была здесь не весь день, а пришла лишь незадолго до Нэши.

Сомневаюсь, что Нэша поверила ей. Думаю, она просто решила отложить разговор до более подходящего случая, но Мару отправили к себе, а я осталась наедине с пэйр.

Нэша ничего не спрашивала. Просто молча смотрела на меня. Я чувствовала себя такой виноватой, что не выдержала и сама ей во всем призналась, умолчав лишь об эпизоде с Марой. В конце концов, она спасла меня.

Сказать, что Нэша злилась, – не сказать ничего. Она была вне себя.

«Совершить такое, да еще накануне Церемонии судьбы. Айверия! Это просто немыслимо! Ты поставила на карту все. Свою репутацию, свое замужество!» – распалялась она.

В общем, теперь я была в домашнем заключении, под жестким и неусыпным контролем Нэши, которая навесила на меня следящий артефакт, «чтобы ты даже не думала еще что-нибудь такое выкинуть». На все мои попытки возражать она только шикнула и сообщила, что «раньше надо было думать, а теперь нечего возмущаться!».

Признаться, я еще легко отделалась. Если бы она выдала меня родителям, простым артефактом тут бы не обошлось.

Надеюсь, с Шейларом все в порядке, его отец выглядел таким разъяренным, что я по-настоящему за него переживаю!

А еще мне нужно поговорить с Марой. Я обязана понять, что с ней происходит. Все это слишком странно…

23-я ночь 7-й луны

Ночи мои протекают чинно, размеренно и нестерпимо скучно. Как странно – раньше так проходила вся моя жизнь. И она совсем не казалась мне пустой и безынтересной. Но тогда я и не знала, что можно жить иначе…

Шейлара я не видела вот уже несколько ночей, и связаться с ним не представляется возможным. Нэша по-прежнему невероятно зла на меня и теперь даже на прогулки я хожу по заранее согласованному маршруту. Выходить за пределы нашего имения мне запрещено.

Я часто провожу время в гостиной. Мне нравится сидеть в кресле, запрокинув голову, и любоваться луной и звездами сквозь широкий стеклянный купол. Здесь я солидарна с мамой в том, что ни один приличный дом в Лунных землях не может обойтись без подобного архитектурного решения.

25-я ночь 7-й луны

Нэша отправила меня на дополнительные занятия по этикету к леди Эйризии, заявив, что я, вероятно, основательно его подзабыла, если позволяю себе разгуливать под солнечным светом.

Леди Эйризия в высшей степени достойная дама, вот только предмет она излагает сухо, и меня нестерпимо клонит в сон на каждой из ее лекций. Я украдкой зеваю, но от ее внимания не может ускользнуть ни малейшая деталь. В результате каждое занятие я получаю выговор.

Стоит пояснить, что леди Эйризия даже старше профессора Мортейна. В ее времена этикет был еще более строгим, а потому она с особой тщательностью следит за малейшим его нарушением. Мне приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы заслужить скупое «недурно».

Признаюсь, это доставляет мне изрядные неудобства, ведь у меня и без того довольно дел. Перед Церемонией судьбы в поместье творится что-то невообразимое: слуги спешат, суетятся, мама вне себя от беспокойства, Нэша, мне кажется, и вовсе не ложится спать. Одних только примерок платья для Церемонии у меня было более десяти!

Во всей этой суете крайне сложно сохранять холодную голову и трезвый рассудок. Всеобщее волнение передается и мне. Тем более что повод для беспокойства у меня действительно есть.

С нашей последней встречи Иларий неоднократно присылал мне письма с предложением встретиться. Получив несколько отказов, он не стал тратить время на написание очередной записки, а явился лично, прихватив с собой Дейлин, дабы соблюсти приличия.

Когда подруга отвлеклась на беседу с Нэшей, Иларий подошел ко мне, и между нами состоялся далеко не самый приятный разговор. До недавнего времени он и не подозревал о наличии у него соперника, а уж о том, что это Шейлар, он даже помыслить не мог.

Тот факт, что такую безответственность проявил не кто-нибудь, а претендент на звание Энси, возмущал Илария сверх всякой меры:

– Как он мог столь безрассудно себя вести? А если бы вас увидели? Твою репутацию невозможно было бы восстановить!

Окончив свою непродолжительную, но от того не менее пламенную речь, Иларий принялся расспрашивать меня:

– Айверия, я понимаю, что Шейлар безрассуден, но как ты могла пойти на такое? Ты ведь совсем не такая, Айви! Я знаю тебя с самого детства. Ни за что не поверю, что ты просто так рискнула выйти на улицу днем. Да еще дважды!

– Просто там так красиво, – невинно протянула я, глядя на Илария.

Знаю, что это неправильно и достойная леди не должна себя так вести, но в тот момент мне почему-то ужасно захотелось его позлить. Возможно, мне просто стало обидно за Шейлара.

– Айви, – укоризненно покачал головой Иларий.

Я только засмеялась в ответ.

– Ладно, я сам догадаюсь. Ты согласилась воспользоваться порталом, чтобы отправиться в кондитерскую к туатам. Ведь большей обжоры, чем ты, в Лунных землях не сыскать!

Я опешила, так и застыв с широко распахнутыми глазами. Откуда он узнал? Иларий, в свою очередь, вытаращился на меня:

– Айви, только не говори мне, что вы и в самом деле были у туатов. Я ведь просто пошутил!

Парень схватился за голову.

– Иларий, ты привлекаешь внимание, – зашипела я. Опомнившись, он вскинул на меня глаза:

– Если ты хотела пообщаться с туатами, почему просто не познакомилась с теми, что живут сейчас в городе?

– Родители против, – тяжело вздохнула я.

Иларий на минуту задумался, а затем поинтересовался:

– В котором часу сегодня ужин?

– В три часа, как обычно, а что?

– Леди Шайерн не будет возражать, если к вам заглянут гости?

Не успела я ничего ему ответить, как он уже направился к Нэше и Дейлин, чтобы попрощаться.

Позднее случилось невероятное: Иларий заявился на ужин в компании двух туатов. Более того, каким-то образом ему удалось добиться приглашения у моей матери! Уж не знаю, что он ей сказал.

Ужин прошел замечательно. Иларий так умело выбирал темы для беседы, что к концу вечера мама заверила наших иноземных гостей в том, что двери нашего дома всегда для них открыты.

На прощание Иларий шепнул мне:

– Видишь, не обязательно покрываться ожогами и рисковать репутацией, чтобы получить желаемое.

Его слова сильно задели меня. Возможно, потому что в какой-то степени он был прав? Шейлар действительно не беспокоился обо мне. Он был уверен, что нас не поймают. Он всегда слишком самоуверен.

А Иларий… Иларий совсем другой, он надежный, как скала. С ним мне спокойно, я могу доверить ему любую проблему, и он решит ее, при этом ему не нужно будет нарушать кучу правил!

Для Шейлара же рамок не существует. Или почти не существует. Но ведь за это он мне и нравится. Он так не похож на всех, кого я знаю. Его безрассудство и стало одной из причин, по которой я его полюбила…

Я запуталась окончательно. Меня тянет к ним обоим. Богиня, за что мне такое испытание накануне Церемонии?

28-й день 7-й луны

Я проснулась на рассвете от настойчивого стука в окно. Это Руби безуспешно пытался пробраться в мою комнату. Выглядел он сонным и даже замученным.

Шеду принес мне письмо. Пожалуй, оставлю его здесь.

«Моя милая Айви,

Я отчаянно виноват перед тобой. Я бы никогда так не поступил, не будь я уверен в том, что нас не поймают. Прости меня.

И все же я не устаю восхищаться тобой, Айви. Тебе удалось исцелиться! Отец был в ярости, когда вернулся из вашего дома. Не знаю, что его разозлило больше: то, что ты обошла меня, то, что тебе удалось избежать наказания, или же то, что он выставил себя дураком. Но что бы он ни говорил, мне кажется, он проникся к тебе уважением.

На меня же он ужасно зол. Но не от того, что я залез в его запасы, а от того, что попался! А еще он полагает, будто ты отвлекаешь меня от подготовки к испытаниям. Теперь я занят тем, что по ночам учусь, тренируюсь и готовлюсь к испытаниям, а днем собираю травы для зелий отца. Он счел это достойным наказанием. У меня ни минуты свободной нет, о сне я только мечтаю. Надеюсь, мы скоро увидимся и ты сможешь меня простить.

Искренне твой, Шейлар».

Его письмо вызвало во мне смешанные чувства. Конечно, мне было жаль Шейлара. Лорд Фейдрос слишком строг к сыну и зациклен лишь на его победе в испытаниях. У меня в голове не укладывалось, что его беспокоит лишь то, что сын попался…

Но ведь и сам Шейлар во многом похож на отца. Ведь и он сожалеет лишь о том, что наш план дал сбой. Я чувствую себя ужасно. Из головы никак не идет фраза Илария, брошенная мне на прощание после ужина…

Что, если мы с Шейларом слишком разные? Что, если Богиня распорядится иначе и нам не суждено быть вместе?

30-я ночь 7-й луны

До Церемонии остались считаные ночи, и все словно сошли с ума. В поместье не осталось ни единого укромного уголка! Стоит мне выйти из комнаты, как я непременно с кем-нибудь сталкиваюсь. Все куда-то спешат, куда-то торопятся! Раньше присутствие слуг в доме угадывалось исключительно по идеальному порядку, но сейчас, казалось, всякие условности были отброшены.

Может показаться странным, но за эти дни мне ни разу не удалось застать Мару одну. Хотя, если подумать, в этом нет ничего удивительного – она избегает меня с особой изворотливостью. Кузина буквально по пятам следует за тетушкой Милейн и стоически игнорирует все мои красноречивые взгляды и намеки. В какой-то момент это даже начало меня забавлять.

После Церемонии Нэша заберет у меня свой следящий артефакт, и тут уж кузине не избежать разговора со мной. Я намерена разобраться, что случилось в ту ночь.

31-я ночь 7-й луны

Вчера ночью у меня состоялся очень трогательный разговор с родителями. Мы вместе сидели на открытой террасе, любуясь красотой луны и звезд, пили ароматный травяной напиток и беседовали. Мама поделилась воспоминаниями о том, как они с папой встретили друг друга на Церемонии судьбы. А отец рассказал, что он чувствовал, когда узнал, что его парой станет мама.

На мгновение мне даже показалось, будто в глазах у него блеснули слезы, но я не уверена, ведь в ту же секунду он порывисто обнял меня и маму, чем несказанно меня удивил. Проявление излишней нежности не свойственно нашей семье. Эта тихая и мирная ночь почему-то оставила в душе легкую грусть.

Церемония судьбы состоится уже завтра, а я все так же полна сомнений. Я знаю, что люблю Шейлара. Но почему тогда я не могу не думать об Иларии? Значит ли это, что мои чувства к Шейлару ненастоящие? Я невероятно устала от этих изнуряющих мыслей. На все воля Богини. Именно Она определит мою судьбу и снимет груз с души.

Глава 8

Лилит

Домой я возвращалась по практически пустынным улицам, освещенным лишь бледным светом луны. «Лилит Эвендейл окончательно выжила из ума», – непременно сказали бы горожане, глядя, как я иду по булыжной мостовой, выделывая танцевальные па, щелкая каблуками и напевая себе под нос. Но к счастью для меня, я никого так и не встретила.

Сила переполняла меня, текла по венам, будоражила и манила. Однако не она заставляла меня улыбаться и чувствовать себя бесконечно счастливой. То была надежда. Надежда, которую подарил мне Алазар.

Я раз за разом прокручивала в голове наш разговор. Я смогу стать Энси, подумать только! Утром я и мечтать об этом не смела. Если есть хотя бы малейший шанс, я не отступлюсь, вырву победу зубами, если потребуется.

Алазар сказал: первый шаг за мной. Я должна найти способ показать всем, что Оливия сделала с моей жизнью. И я его найду. Она заплатит мне сполна. Губы сами собой растянулись в хищной улыбке – мне надоело играть по правилам.

«Месть отравляет душу. Вы не должны позволять злобе запятнать ваше сердце», – в голове тут же зазвучал кристально чистый голос Дионы, нарушая все веселье. Я даже головой тряхнула, старательно отгоняя непрошеное воспоминание.

Я уже приняла решение. К тому же ничего ужасного с Оливией не случится. У нее останется теплое местечко в Совете и Эдриан. Мой Эдриан. Не тронь она Эдриана, возможно, я и не стала бы во всем этом участвовать. Да что там, я бы спокойно прошла финальное испытание, и этой ситуации вообще бы не возникло. В любом случае – она заслужила.

Мысли вновь вернулись к разговору с Алазаром. Он хотел отнять у Оливии все. Абсолютно все, не только титул Энси. Он предлагал лишить ее любви и уважения народа, отобрать место в Совете и вернуть мне Эдриана. Нет, я верну лишь то, что принадлежит мне по праву, – мою корону и титул Энси. А Эдриан… Он сделал свой выбор, и мешать ему я не стану.

Когда я сказала об этом Алазару, он отреагировал довольно странно:

– А ты милосердна, – протянул он с какой-то неоднозначной интонацией.

– Тебя это удивляет?

– Скорее, немного тревожит. Я не даю шанса врагам. Надеюсь, ты этому еще научишься. В любом случае дай знать, если передумаешь. Я собирался повеселиться.

Размышляя об Алазаре, я неизменно приходила к одному и тому же выводу – у него определенно есть от меня секреты. Разумеется, после того, что он пережил, я не могла винить его за скрытность. Такое поведение вполне естественно. Вот только весь этот ореол таинственности, окружавший его, пробуждал во мне нездоровое любопытство. Например, мне было безумно интересно, где он живет. Неужели в роще? Судя по его виду, вряд ли такое возможно. Да и не производит он впечатление человека, готового спать на сырой земле. Когда я спросила его напрямую, он только рассмеялся и заявил, что не бедствует и я могу быть спокойна на его счет.

И я все-таки выяснила, как именно в моем доме появилась та роза: меня беспокоило, что Алазар пробрался ко мне в мое отсутствие. Своим вопросом я вызвала у него приступ смеха. Оказалось, он просто передал розу Сумраку. По крайней мере, теперь я не думаю, что он ненормальный. Хотя кто его знает? Пока судить еще рано. Но будь он хоть тысячу раз сумасшедший, меня это не волнует до тех пор, пока он помогает мне вернуть место Хранительницы.

На прощание я спросила, когда мы снова встретимся. Алазар пообещал, что сам найдет меня, как только закончит со своей частью плана. Интересно, что он задумал?

Мои размышления прервал вопль Нэнси:

– Мисс Лили, девочка моя, ну где ж вы ходите? Я так волновалась за вас.

Раскрасневшаяся помощница стояла на крыльце, кутаясь в шаль. Все еще причитая, она провела меня на кухню, понизив голос до шепота, но ни на секунду не прекращая укорять меня:

– Ну разве можно так? Вы же даже завтрак не съели! Совсем о себе не заботитесь, уже вон прозрачная стали. Лицо бледное, одни глаза остались. Небось, за целый день и росинки маковой во рту не было. Хорошо еще, что ваша матушка рано уснула: ей нездоровилось. А не то она бы вся извелась, что вы опять где-то запропастились. Вы меня так напугали, мисс Лили, так напугали.

Я виновато улыбнулась, и передо мной тут же приземлилась тарелка с запеченным мясом и овощным рагу. Желудок поприветствовал пищу благосклонным урчанием, от чего Нэнси принялась причитать с удвоенной силой. От ее бесхитростной заботы на душе стало легко и уютно, и я тихо попросила:

– Посиди со мной, Нэнси.

– Что вы, мисс Лили? Неправильно это…

– Здесь только ты и я. Садись. Прошу тебя.

Нэнси потеребила передник, неодобрительно покачала головой, но все же устроилась напротив меня.

Это был отличный вечер. Теплый, уютный и такой домашний. С неторопливыми разговорами, ароматом мятного чая и лимонного пирога. Конечно, я не могла рассказать Нэнси о том, что случилось, но в душе я ликовала. В моей жизни вновь появилась надежда.

* * *

Проснулась я с первыми лучами солнца. Еще не поднявшись с постели, я принялась обдумывать план, перебирая и тут же отбрасывая всевозможные варианты. «Не то, не то, не то», – негодовал внутренний голос.

Нет, здесь нужно действовать наверняка. Вдруг в голове промелькнула мысль, заставившая меня прямо-таки подскочить с кровати – я едва не наступила на подол собственной сорочки.

Я ринулась к шкафу и принялась перебирать наряды. Нэнси вчера сказала, что я совсем исхудала. Что ж, нужно найти платье, которое подчеркнет мою худобу. Честно говоря, отыскать его оказалось непростой задачей. Я любила красиво одеваться: дорогая, идеально скроенная одежда служила мне своего рода броней. Я всегда выглядела безупречно, это моя обязанность как претендентки. Но сегодня мой гардероб впервые меня огорчил.

Я уже почти отчаялась, когда мой взгляд зацепился за совершенно несуразное нечто, висевшее в глубине шкафа. Я потянулась к наряду, чтобы рассмотреть его поближе. Нежно-голубое летящее платье в мелкий цветочек. В самый раз для романтичных барышень. Откуда оно только взялось? Я потрогала ткань – явно дорогая. Должно быть, подарок одной из наших дальних родственниц. Они предпочитали не баловать нас визитами и отделываться дорогими, но совершенно бесполезными подарками. Их нисколько не заботило, чтобы подарок понравился. Главное – его стоимость. Вероятно, таким способом они пытались усыпить свою совесть. Они ведь так ни разу и не навестили нас с матерью. Еще бы, вдруг на них падет тень от общения с нами? Впрочем, со временем даже редкие подарки прекратились.

Я извлекла платье из шкафа и разложила на кровати. Скоро наступит его звездный час. Не стала тратить время на водные процедуры, решив обойтись очищающим заклинанием, мгновение – и мое тело и волосы уже благоухали. Диона категорически запрещала так поступать, рассказывая, что магия – это серьезно, ее нельзя использовать для удовлетворения ежедневных прихотей. Всю сознательную жизнь я следовала ее советам. Но какого черта? Те времена в прошлом.

Я примерила платье и покрутилась перед зеркалом. Хорошо, но не идеально. Над выражением лица придется поработать. Я немного погримасничала, отрабатывая взгляд «униженной и обездоленной девушки с сочащимся кровью сердцем».

Даже в мыслях я не могла избавиться от сарказма. Естественно, это отражалось в моем взгляде. Я выглядела как тигр, примеряющий уши недавно убитого им кролика. Совершенно нелепо.

Нет, так не пойдет. Волосы я собрала в свободную косу, не забыв вплести в нее голубую ленту и оставив темную прядь у лица, которая якобы случайно выбилась из прически. Косу я закинула на плечо и придирчиво осмотрела себя: уже лучше, осталось поработать над выражением лица.

Я постаралась вспомнить тот день, когда увидела Эдриана, целующегося с Оливией. Руки невольно сжались в кулаки. Не то. Злость мне не нужна. Я должна выглядеть ранимой, разбитой, раздавленной. Я знала, что делать, но никак не могла решиться.

Сделав глубокий вдох, я набрала в легкие побольше воздуха, будто готовясь прыгнуть в омут, резко выдохнула и наконец рванула на себя давно запечатанную в моей памяти дверь. В голове замелькали картинки. Улыбка моего любимого братишки, его звонкий смех. Лотту было всего десять, когда это случилось. Но я помню все так, будто трагедия случилось с нами вчера.

Запыхавшаяся Камилла Круасье, лучшая подруга моей матери, с безумными глазами и перекошенным лицом распахнула парадную дверь, не дожидаясь дворецкого. И это чопорная леди Круасье, которая всегда вела себя так, будто она ни больше ни меньше королева Эреша в изгнании!

Все взгляды обратились к ней: было ясно, что случилось нечто ужасное. Срывающимся от волнения голосом она сообщила, что мой брат Лотт утонул.

Я видела, как из рук Нэнси выпало блюдо с имбирным печеньем и разлетелось на части. Звук был такой громкий, что мне хотелось упасть на пол и заткнуть уши. Не может быть, чтобы это была тарелка. Мне казалось, так рушится мир, безжалостными осколками разрывая мне сердце и уничтожая мою семью. Как сквозь туман до меня долетали обрывки фраз леди Круасье. Ее сын Марко пытался вытащить Лотта, но едва не погиб сам. Его только что вытянули из озера. Ей повезло, что ее сын остался жив, но тело Лотта так и не нашли.

Тело не нашли. Смысл дошел до меня не сразу, но когда я все-таки поняла, о чем идет речь, то почувствовала, как губы медленно расплылись в улыбке и я облегченно выдохнула. Леди Круасье ошиблась. Должно быть, Лотт вынырнул, а они его просто еще не видели.

Отец сорвался с места, едва не сбив с ног нежданную гостью. Мама держалась за край стола, а ее лицо… Я никогда не забуду этот окаменевший взгляд.

Усилием воли я стряхнула с себя оцепенение (с удивлением отметив, что действительно лежала на полу), заставила себя подняться и устремилась вслед за отцом. Мне хотелось стереть это пугающее выражение с маминого лица. Очевидно же, что леди Круасье ошиблась. Лотт не мог утонуть. Это невозможно.

Я бежала изо всех сил, легкие горели, но я не останавливалась и на ходу выкрикивала имя брата. Должно быть, он уже на пути домой, просто еще не успел вернуться. Вот только почему-то никак не желает отзываться.

Наконец-то я оказалась у озера. Толпа людей собралась на берегу, кто-то рыдал, кто-то звал меня по имени, пытался схватить за руку и что-то сказать. Я не различала ни лиц, ни фраз. Люди мелькали перед глазами смазанными пятнами, но я видела только отца, выходящего из воды с телом моего брата на руках.

Должно быть, он обнаружил Лотта с помощью своего дара. Ему пришлось опуститься на дно, чтобы найти тело. Богиня, сколько же сил он истратил? Лицо побелело и осунулось, глаза запали. Я с трудом узнала отца в этом сгорбленном старике. Не может быть, чтобы это был мой папа с вечно улыбчивыми карими глазами.

Весь этот вихрь нелепых мыслей кружился в голове, силясь укрыть от меня одну-единственную, молотом рассекающую сознание мысль – Лотт мертв. Его больше нет.

Я вынырнула из воспоминаний, жадно хватая ртом воздух. По лицу катились слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Я вытерла их и посмотрела на свое отражение: из зеркала на меня смотрела совершенно опустошенная девушка.

Пусть мне было больно, очень больно, зато теперь я выглядела именно так, как нужно. Никто ведь и не обещал, что будет легко.

* * *

«Дорогая тетушка Розмари,

Я не могу подобрать слов, чтобы выразить, как сильно я благодарна вам за поддержку. В это непростое для меня время ваши письма согревают мне душу. Только с вами я могу позволить себе быть настоящей, только с вами мне не нужно притворяться.

Если бы вы только знали, как утомительно носить вечную маску безразличия. Контролировать каждый жест, каждый взгляд, каждое слово – ведь этот город ничего мне не прощает. Любое проявление эмоций, любую фразу его обитатели тут же переворачивают с ног на голову, им нужен лишь повод, чтобы в очередной раз полить грязью имя нашей семьи. А потому я обязана быть идеальной. Вот только мне кажется, за это они ненавидят меня еще сильнее.

Я безмерно ценю ваши советы, моя дорогая тетушка, но, к моему большому сожалению, не могу ими воспользоваться. Подумайте, что стоит мое слово против слова Оливии? Мне никто не поверит. И боюсь, простым недоверием это не ограничится. В обществе вновь начнутся пересуды, а отец Оливии позаботится о том, чтобы моя жизнь превратилась в ад. Возможно, даже добьется моего изгнания. Я бы пошла на это, ведь для общества я давно погибла, а иногда мне и вовсе кажется, будто я уже живу в преисподней. Люди смотрят на меня и не замечают моих достижений. Неважно, насколько я хороша. Для них я навсегда останусь дочерью самоубийцы. До самой смерти мне суждено носить это клеймо. И этого не изменить.

Клянусь, я бы пошла на риск и попыталась рассказать правду, но я должна думать не только о себе. Мама просто не вынесет этого. Не с ее здоровьем. Я не могу допустить, чтобы ей снова пришлось проходить через весь ужас общественного презрения. А потому не стану и пытаться раскрыть им глаза. Невозможно заставить горожан понять, как сильно они ошибаются в Оливии. Она станет Энси. Лишь чудо может переломить ход событий.

Я знаю, вы не согласитесь со мной. Ведь вы убеждены, что правда всегда найдет дорогу и рано или поздно будет услышана. Моя дорогая тетушка, боюсь, что я не все вам рассказывала. Ко мне не прислушаются не только из-за репутации нашей семьи. Все знают, как я отношусь к Оливии. А недавно наши отношения, которые и без того трудно было назвать дружескими, превратились в откровенно враждебные. Настало время все прояснить. Вопреки моему желанию молчание не отменит случившегося.

Вы спрашивали, почему я давно не писала вам об Эдриане. Что ж, далее отрицать очевидное невозможно: Эдриан, мой Эдриан, помолвлен с Оливией. Полагаю, для вас это такая же неожиданность, как и для меня в свое время.

Вам известно, что Оливия никогда не вызывала у меня чрезмерной симпатии. Мы слишком разные. Она – душа этого города, ее все обожают и носят на руках, ей остается лишь с улыбкой принимать людскую благосклонность. Легко быть милосердной, когда жизнь преподносит тебе одни лишь подарки. Так я всегда считала, а потому не видела в ее поведении большой заслуги. Мы никогда не были подругами, но она относилась ко мне с уважением, по крайней мере, мне так казалось, и я отвечала ей тем же.

Накануне начала испытаний Оливия сказала мне, что, если я не найду в себе смелости поведать Эдриану о своих чувствах, это сделает кто-то другой. Я помню охватившее меня смущение: я и не подозревала, что моя влюбленность бросается в глаза. Оливия же заверила меня, что Эдриан также увлечен мной, но не решается сделать шаг, боясь разрушить нашу дружбу.

Ее слова крутились у меня в голове весь день. И я все же решилась поговорить с Эдрианом. Представьте себе, как глупо я чувствовала себя, когда в ответ на мое признание он рассказал, что помолвлен с Оливией. Он хотел сделать это после испытаний, но я не оставила ему выбора. Когда я сказала, что именно Оливия толкнула меня на этот разговор, Эдриан заявил, что, должно быть, я неверно ее поняла.

Но тетушка! Как я потом узнала, к тому моменту они уже были вместе довольно долгое время. Оливия хотела унизить меня, посмеяться надо мной и выбить почву из-под ног перед испытаниями. Она не случайно выбрала именно этот момент! Она знала, как я отношусь к Эдриану, знала, что это разобьет мне сердце, и надеялась, что я не смогу взять себя в руки и провалю испытания. Она затеяла нечестную игру. Разве такой должна быть будущая Энси?

Я была в ярости и решилась на разговор с Дионой. Но и здесь Оливия меня опередила. Оказывается, она приходила к Энси накануне. Призналась ей, что догадывалась о моих чувствах к Эдриану и очень переживала, как я восприму эту новость. Якобы она боялась, что я услышу об их помолвке от кого-нибудь в городе, и хотела, чтобы Эдриан сам обо всем мне рассказал. Можете себе представить, насколько она лицемерна и расчетлива? Ведь если бы это было так, она могла бы просто попросить Эдриана поговорить со мной. Но нет, ей нужно было мое признание, мое унижение.

Теперь вы понимаете, в какой ситуации я оказалась? Никто не поверит, что я искренне беспокоюсь за Эреш!

Иногда я думаю, что Энси Диона лучше знает, как поступить. Но что, если Оливия обманула и ее? Что, если Диона заблуждается на ее счет так же сильно, как и все в этом городе? Я не сомневаюсь, что за каждой улыбкой Оливии стоит холодный расчет, за каждым добрым поступком – выгода.

Я в отчаянии, тетушка. Вся моя надежда лишь на то, что Богиня услышит мои молитвы и не допустит, чтобы недостойная претендентка заняла место Энси.

Теперь вам известно все. Если вы видите иной путь, прошу, укажите мне его. Сейчас же я убеждена: все, что нам остается, – так это молиться.

С любовью,

Ваша Лили».

Отложив перо, я перечитала написанное. В некоторых местах чернила слегка расплылись, будто бы от слез. Идеально.

Пусть мне пришлось немного исказить факты, но я не соврала о главном – Оливия действительно холодная и расчетливая лицемерка со слабым даром. Просто до сих пор ей хватало ума не попадаться. Но я-то давно ее раскусила.

Я отправилась завтракать, оставив письмо на столе. Все должно выглядеть так, будто я собиралась отправить его, но что-то меня отвлекло. После трапезы я вышла прогуляться в сад, прихватив с собой книгу. Мама ушла за покупками с самого утра, а Нэнси вот-вот вернется в компании мисс Меридит Вейсс. Все идет именно так, как я задумала.

Нэнси очень удивилась моей просьбе отправиться к леди Вейсс и попросить ее зайти к нам. Служанка не поверила своим ушам, когда я заявила, что она должна сказать Меридит, будто не может смотреть, как я мучаюсь, поэтому на свой страх и риск решила пригласить ее ко мне. Ведь встреча с давней подругой явно пойдет мне на пользу.

Выслушав меня, Нэнси поджала губы и посмотрела на меня осуждающе.

– Мисс Лили, что вы задумали? Чует мое сердце, добром это не кончится.

– Нэнси, всем нам иногда нужда поддержка. Ну же, ступай и сделай все, как я сказала. Пожалуйста. – Я взяла ее за руку и заглянула в глаза. Ее взгляд потеплел, она с самого детства не могла мне ни в чем отказать. Я честно старалась не пользоваться этим, но сегодня был особенный случай.

Когда женщина собралась уходить, я окликнула ее:

– Нэнси, чуть не забыла. Я хочу немного прогуляться по саду. Если леди Меридит придет, а меня не будет в комнате, прошу, принеси ей чай в мои покои. Только не накрывай в гостиной, я хочу поговорить с ней в спокойной обстановке!

Женщина тяжело вздохнула и пробормотала:

– Как скажете, мисс Лили. Как скажете.

Нэнси ушла, а я уютно устроилась под деревом и погрузилась в чтение. Мне показалось, прошло совсем немного времени, когда Нэнси окликнула меня:

– Мисс Лили, к вам пришла леди Вейсс. Она ждет вас в ваших покоях, как вы и просили.

– Благодарю, Нэнси, уже иду. Угости ее своим фирменным печеньем, – спокойно отозвалась я и вновь уткнулась в книгу. Торопиться я не собиралась. Нужно, чтобы Меридит успела прочитать письмо.

Нэнси замерла, а затем совершенно неожиданно для меня сердито фыркнула:

– Нет уж, мисс Лили. Эту сплетницу кормить своим печеньем я не стану! Хватит с нее и покупной выпечки! Моя бы воля, ноги бы ее здесь не было. У вас слишком доброе сердце, мисс Лили! Слишком доброе!

– Нэнси, – удивленно выдохнула я.

– Я не часто вам перечу, мисс. Но здесь я вам не уступлю! – Женщина раскраснелась, и вид у нее был самый решительный.

– Хорошо. Делай, как считаешь нужным, – примирительно протянула я.

Кивнув, она двинулась прочь из сада с высоко поднятой головой.

Я смотрела ей вслед, пытаясь вспомнить хотя бы раз, когда Нэнси отказалась кого-нибудь угостить своей выпечкой. Видимо, она тоже прекрасно помнила, как Меридит обошлась со мной.

Я возвращалась домой не торопясь, стараясь не шуметь. Не хотелось, чтобы звук шагов спугнул девушку. Практически у самой двери своей спальни я замерла, пытаясь придать лицу печально-задумчивое выражение, а затем резко распахнула дверь.

Как я и ожидала, Меридит отшатнулась от стола и сделала вид, что я отвлекла ее от созерцания пейзажа за окном. Но в мои планы не входило оставить незамеченным ее интерес к моей переписке с несуществующей, но оттого не менее горячо любимой тетушкой. И я с весьма натуральным (как мне кажется) ужасом и возмущением воскликнула:

– Меридит! Неужели ты прочитала мое письмо? Его никто не должен был видеть!

Я тут же подскочила к столу и прижала письмо к груди, будто защищая величайшую драгоценность.

Девушка побледнела и залепетала:

– Лили, прости меня. Меня заинтересовала статуэтка на столе, и я захотела рассмотреть ее поближе. А письмо лежало здесь, на виду… Ну и понимаешь, это как-то само собой получилось… Я же не знала, что это секрет. У меня нет привычки читать чужие письма, ты же знаешь…

«Статуэтка заинтересовала, как же», – пронеслось у меня в голове, а вслух я сказала, будто обороняясь:

– Я не ждала гостей. Если бы я знала, что кто-то зайдет, непременно убрала бы письмо подальше. А тебе следовало бы отойти от стола сразу, как только ты его заметила!

Щеки Меридит запылали, и она выдохнула:

– Лилит, прости. Разумеется, ты права. Я не должна была, просто … Мне так жаль, что Оливия так поступила с тобой! Я могу…

Договорить она не успела, я прервала ее, зашипев:

– Ты прочитала мое письмо, и у тебя еще хватает наглости обсуждать со мной его содержание?!

– Но ведь это несправедливо! Нечестно так поступать с тобой! Люди должны знать!

– Замолчи! Хватит! Ты вообще не должна была видеть это письмо! Не смей никому рассказывать! Зачем ты пришла? Позлорадствовать? Уже кто-то успел поделиться радостной новостью, что Эвендейл провалила испытания? – на последних словах мой голос сорвался на крик. Я отвернулась от Меридит, обхватила себя руками и зарыдала. Я чувствовала, как по лицу одна за другой катятся горячие слезы.

Какое-то время в комнате было тихо. Затем девушка подошла ко мне и нерешительно положила руку мне на плечо.

– Лили, мне так жаль. Это несправедливо.

– Не смей жалеть меня! – Я сбросила ее руку и повернулась к Меридит. – Не надо делать вид, будто ты не рада. Вы все только и ждали, когда я оступлюсь! Теперь довольна? Давай, иди, расскажи всем, что видела рыдающую Эвендейл! Вот все обрадуются! За что только вы меня так ненавидите?

Меридит глядела на меня большими голубыми глазами, лицо ее покрылось пятнами, а нижняя губа слегка выдвинулась вперед. Видно было, что она едва сдерживает рвущееся наружу возмущение. Я все ждала, что вот сейчас она что-то скажет, но вместо этого она дернулась в сторону выхода, пробормотав:

– Так и знала, что мне не следовало приходить!

Я позволила ей выйти из комнаты и нагнала ее, лишь когда она была уже в коридоре.

Я схватила девушку за руку и тихо прошептала:

– Нет, постой. Прошу, останься.

Большего Меридит и не требовалось. Я знала, что ей ужасно хочется выведать все подробности истории. Мы вернулись в комнату, расположились на софе, и Меридит мгновенно засыпала меня вопросами. Я молчала, вытирала глаза и весьма правдоподобно всхлипывала. Осознав, что в таком состоянии от меня ничего не добиться, девушка обняла меня за плечи и принялась успокаивать.

– Лили, не переживай. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Оливия не станет Энси! Мы этого не допустим! Все должны узнать, кто она на самом деле!

Она говорила это с таким жаром, с таким напором, что невольно заставила меня задуматься. Почему люди с такой легкостью готовы поверить любым слухам и наветам? Даже если твоя репутация безупречна, достаточно лишь намека, чтобы зародить подозрение. Дай людям что-то более весомое, и подозрение станет уверенностью. Почему так происходит? Возможно, им невыносима мысль, что кто-то другой может оказаться лучше, чище, честнее?

С трудом отогнав эти мысли, я постаралась сконцентрироваться и запротестовала слабым голосом:

– Прошу, Меридит, не надо! Я не хочу, чтобы люди знали о моем унижении! Мне все равно никто не поверит! Прошу, обещай мне, что будешь молчать об этом!

– Но ведь тогда она победит, Лили! Нельзя этого допустить!

– Пусть так. Значит, на то воля Богини.

– Ну уж нет! Я этого так не оставлю! – порывисто выдохнула Меридит.

– Но люди не поверят ни единому моему слову, разве ты не понимаешь этого? – настойчиво возразила я.

– А кто сказал, что я стану упоминать твое имя? Мало ли от кого я могла узнать эти новости! Лили, если бы ты не была такой закрытой, люди бы относились к тебе совсем иначе. Немного сочувствия еще никому не повредило…

– Меридит, нет. Прошу тебя, это ни к чему не приведет. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Поверь мне, Оливия найдет способ отомстить.

Меридит решительно мотнула головой, взметнув облако рыжих кудряшек. Она не могла упустить возможность поделиться такой новостью и готова была пойти на риск. Готовность действовать явно читалась на ее лице: брови решительно сдвинуты, курносый нос вздернут едва ли не до потолка. Завтра, а может, уже сегодня весь город будет говорить лишь об Оливии. Я ликовала, но старалась не подавать виду.

– Лили, я обещаю не упоминать твое имя, но молчать я не стану. Это мой долг. Я готова к последствиям.

Она еще долго сидела у меня, приговаривая, как ей жаль, что мы с ней не общались после того несчастного случая, что она ничего плохого не хотела, когда рассказала всем о моем отце. Все ведь и так бы узнали. Мне стоило большого труда сдержаться и согласно кивнуть.

Полагаю, вид у меня был достаточно жалкий, поэтому Меридит сполна насладилась ролью благодетельницы. Мне повезло, что ее жажда разнести новость по всему городу возобладала над желанием остаться и вытрясти из меня все подробности. Когда она, наконец, ушла, я вздохнула с облегчением.

Глянула на себя в зеркало и удовлетворенно улыбнулась. Вид и в самом деле жалкий. То, что нужно. «Но играла ли я, когда спрашивала у Меридит, за что они все меня так ненавидят?» – промелькнула мысль в моей голове, но тут же исчезла, как и моя улыбка.

Это все не имеет значения, ведь первый шаг сделан. Я прислушалась к себе. Мучила ли меня совесть за то, что я оклеветала Оливию? Разве что самую малость. Ведь, по сути, все так и было. Она прекрасно знала о моих чувствах к Эдриану, знала, как мы близки, но это совершенно не помешало ей вклиниться между нами. А то, что она ко мне не подходила и никакого разговора с Дионой и в помине не было, – уже не так важно. Оливия слишком умна для такого промаха. Самое главное, она действительно недостаточно сильна, чтобы защитить Эреш. И я готова бороться за справедливость, чего бы мне это ни стоило.

А уж если за клевету слегка пострадает Меридит, то поделом ей. Нечего совать нос в чужие дела. Она ведь сказала, что готова к последствиям. Что ж, это ее выбор. Кто я такая, чтобы удерживать человека от его личного выбора? Улыбнувшись своим мыслям, я направилась в сад. Пора призвать Сумрака, мы давно не практиковались вместе. Будущей Энси стоит поддерживать себя в форме.

Глава 9

Лилит

Несколько дней прошли в ожидании новостей от Алазара. Я уже практически решилась отправиться на его поиски, когда от него наконец-то пришла весточка. Разумеется, он не мог обойтись простым письмом с посыльным. Ему нужна была театральность. Я постепенно начала понимать, с кем имею дело.

Нет, письмо было, но прислал он его в конверте из дорогой бумаги с сургучной печатью. Конверт переливался и искрился, указывая сразу на две вещи. Первое – прочесть содержимое без последствий для здоровья сможет только адресат, и второе – отправитель богат, скорее, даже неприлично богат. К письму прилагался букет из темно-бордовых, почти черных роз.

Естественно, такое послание не могло остаться незамеченным. Нэнси постучала в мою комнату настойчивее, чем обычно. Едва дождавшись ответа, она распахнула дверь и проговорила:

– Мисс Лили, вам пришло письмо.

– Благодарю, Нэнси. – Я оторвалась от книги и протянула руку.

– Боюсь, я оставила его в гостиной. Я хотела принести, но ваша матушка…

Я не стала дожидаться завершения фразы и кинулась вон из комнаты. Мама, должно быть, уже поджидает меня, сгорая от нетерпения. Наверняка ей стало любопытно, кто это шлет мне письма, ведь кроме Эдриана мне практически никто не писал, а с ним мы уже давно не общаемся… Разумеется, она не станет читать послание, адресованное мне, но все же мне бы не хотелось, чтобы она узнала, что я поддерживаю связь с Меридит или Алазаром. Никто другой просто не мог мне написать. Я ускорила шаг, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

В гостиной я и в самом деле увидела маму. Она разглядывала заботливо поставленный в вазу букет с прикрепленным к нему искрящимся конвертом.

– До него нельзя дотронуться, он магически защищен, – сообщила она мне с удивлением и некоторой обидой. – Давно не видела таких писем. Любопытно, кто шлет тебе зашифрованные послания?

Я только пожала плечами, старательно пряча улыбку. Едва увидев конверт, я уже точно знала, от кого письмо.

– Ну, открой же! Неужели тебе не хочется узнать, кто его прислал? – Мама с интересом поглядывала на меня. Давно я не видела ее в таком приподнятом настроении.

Было очевидно, что любопытство распирало не только маму. В гостиной как по волшебству материализовалась Нэнси, а следом за ней – молодая горничная Рози, старательно вытирающая пыль с идеально чистой каминной полки. Смирившись с тем, что прочесть письмо в одиночестве мне не удастся, я отколола конверт от букета и постаралась отойти от остальных на более-менее почтительное расстояние.

Я раскрыла конверт и быстро пробежала глазами несколько строчек, выведенных витиеватым подчерком:

«Дорогая мисс Эвендейл,

Я был очарован вашей красотой во время вашего визита в Лунные земли. Смею надеяться, что смогу снова увидеть вас на предстоящем празднике. Слышал, это будет бал-маскарад. Возможно, вы согласитесь подарить мне несколько танцев?

Прошу вас принять этот скромный букет в знак моего восхищения.

Искренне Ваш, Алазар Ла Майерн».

И ниже серебристой мерцающей вязью было выведено:

«Жду тебя на том же месте сегодня на закате».

Последняя строчка исчезла, как только я ее прочитала.

– Лили? – окликнула меня мама. Было видно, что ей не терпится узнать, что написано в письме, а главное – кто его отправитель.

Я решила, что проще отделаться общими фразами, чем скрытничать и рисковать вызвать еще больший интерес к посланию.

– Это лорд Ла Майерн. Мы почти незнакомы, виделись всего раз, когда я была в Лунных землях на одном из испытаний.

– Так он из Лунных? – Мама удивленно вскинула бровь.

– Да. Кто еще стал бы посылать магически защищенное письмо, чтобы просто пригласить на бал? – улыбнулась я, а Рози, по-прежнему стряхивающая несуществующие пылинки с каминной полки, едва слышно хихикнула.

Мама кивнула, соглашаясь, а затем поинтересовалась:

– И что ты ему ответишь?

– Соглашусь, – пожала я плечами. – Не вижу причин для отказа. Он вежлив, галантен, красив, – я принялась перечислять достоинства моего мнимого поклонника, подумав, что все эти определения подходили и Алазару. – Тем более, я слишком давно не давала поводов для сплетен, – подмигнула я маме.

Мама нахмурилась: ей совсем не нравились такие шутки. К некоторым вещам она относилась слишком серьезно.

– А еще очень богат и заносчив, – добавила мама неодобрительно.

– Как и все Лунные. Тут уж ничего не поделаешь, – развела я руками. Мои слова снова вызвали приступ едва слышного смеха у Рози.

Я подмигнула девушке, та улыбнулась мне в ответ, но под строгим взглядом Нэнси тут же отвернулась и с удвоенным рвением принялась начищать стоящие на полке фигурки.

– Рози, можешь продолжить уборку в столовой. Здесь, полагаю, уже вполне достаточно. Теперь камин не будет нуждаться в чистке до самого праздника Литы, – все-таки выпроводила девушку Нэнси.

Рози покраснела, кивнула и засеменила к двери. Стоило ей выйти, как мама продолжила допрашивать меня:

– Лили, ты уверена? А как же Эдриан? Я думала, ты пойдешь с ним.

Последний вопрос вызвал во мне волну глухого раздражения. Я уже не раз говорила матери, что с ним все кончено. Сделав глубокий вдох, я сдержанно сказала:

– Эдриан идет с Оливией, мама. Мы больше не общаемся, ты же знаешь.

– Мне кажется, ты делаешь большую ошибку, Лили. Но решать тебе.

– Да, мама, все верно. Решать мне, – раздраженно отозвалась я.

Нэнси почувствовала, что обстановка накаляется, и поспешила удалиться, бормоча себе под нос что-то о пригорающих пирожках.

Мама внимательно посмотрела на меня, а затем улыбнулась и сказала:

– Иногда я забываю, какой взрослой ты стала. Прости меня, дорогая. Я всего лишь беспокоюсь о тебе. Мне непросто привыкнуть к мысли, что ты больше не общаешься с Эдрианом. Все-таки вы дружили с пеленок, а друзьями разбрасываться не стоит, Лили. Да ты и сама все знаешь. Обещаю больше не вмешиваться. – Она подняла руки в примирительном жесте. – Так как, ты сказала, зовут этого Лунного? – мама тут же сменила тему, показывая, что и правда больше не будет донимать меня вопросами об Эдриане.

И я была ей за это благодарна. Еще около получаса мы проговорили о моем несуществующем поклоннике, а затем я ушла к себе. Нужно было подготовиться к встрече с Алазаром.

* * *

Я пришла раньше, чем планировала, но была этому даже рада – смогу спокойно почитать в одиночестве. Книгу я предусмотрительно захватила с собой. С опушки, которую я присмотрела, было хорошо видно Древо скорби, но при этом оно оставалось на безопасном расстоянии. Меня такой результат вполне устроил, я опустилась на нагретую солнцем траву и принялась читать. Правда, длилось мое уединение совсем недолго. Знакомый тягучий голос прервал меня:

– Не терпелось встретиться с тайным поклонником, прекрасная мисс Лили?

Его привычка появляться из ниоткуда мне порядком надоела, и я раздраженно поинтересовалась:

– Обязательно было устраивать весь этот спектакль? Нельзя было прислать обычное письмо с посыльным?

– Да и нет, – пожал плечами Алазар, плавно опустившись на траву рядом со мной. Я в очередной раз удивилась грациозности его движений. «Интересно, все Лунные такие изящные или только принцы?» – мелькнуло в голове, но сказала я совсем другое:

– Не будут ли его королевское высочество столь любезны, чтобы пояснить мне суть сего театрального действа?

– О, наконец ты вспомнила о моем титуле. Похвально. – Алазар улыбнулся уголками губ, а затем продолжил уже совсем другим тоном, без тени иронии и насмешки:

– Все это – часть большого плана, Лилит. Ты неплохо справилась со своей задачей, признаться, даже лучше, чем я ожидал. Весь Эреш полнится слухами об Оливии, но никто не считает источником тебя. Как тебе удалось?

– У всех свои секреты, – пожала я плечами в попытке скрыть, насколько мне приятна его похвала. Ему об этом знать совсем не обязательно.

– Пусть так, – легко согласился Алазар. – Потом расскажешь, если захочешь. Сейчас нам стоит сконцентрироваться на второй части плана: твоем походе на бал-маскарад.

– Хочу напомнить тебе об одной маленькой и незначительной детали: на балу будет весь Совет, Энси, Верховный жрец и Жрица, и этот список можно продолжать еще долго. К тому же Диона станет следить за каждым моим шагом. Я никак не смогу навредить Оливии. Один недобрый взгляд в ее сторону может обойтись мне очень дорого.

Меня удивляла его беспечность.

– Я помню. Именно это нам и нужно. Все будут наблюдать за тобой, а значит, все увидят позор Оливии, – отозвался Алазар, вертя в пальцах только что сорванную травинку.

– Не мог бы ты выражаться яснее?

Алазар едва заметно усмехнулся и терпеливо принялся объяснять мне свою задумку. На его губах то и дело мелькала хищная улыбка, а я все больше убеждалась: мне повезло, что он на моей стороне.

Мы до темноты обсуждали детали, стремясь ничего не упустить. Когда я уже собралась уходить, Алазар окликнул меня:

– Лилит, постой!

– Да?

– Платье на бал. Не покупай его. Это будет мой подарок, потому что на этом празднике все должны смотреть только на тебя.

Айверия

Дневник

1-я ночь 8-й луны

Вот и наступила ночь, которую с замиранием сердца ждали все без исключения жители Лунных земель. Церемония судьбы состоялась, и я, наконец, могу не волноваться о своем избраннике. В целом Эреше не найти никого счастливее меня! Я записываю свои мысли в дневник, но больше всего мне сейчас хочется петь и кружиться по комнате, раскинув руки. Но я не могу позволить ни единой детали ускользнуть из моей памяти! Напишу обо всем по порядку.

На Церемонию собрались гости со всего королевства. Пристань была усеяна нарядно украшенными лодками, город утопал в гирляндах и цветах, а воздух полнился пьянящим ароматом жасмина и туберозы. Торговцы выставили свои лучшие товары, а в честь Церемонии судьбы каждому покупателю дарили печенье с пожеланием любви – такой прекрасной, как сама луна. Музыка лилась отовсюду и проникала в сердца, заставляя поверить: этой ночью произойдет нечто волшебное.

Совсем иная атмосфера царила в нашем поместье. Спала я не больше нескольких часов, Нэша, я уверена, и вовсе глаз не сомкнула. Слуги суетились, пытаясь угодить гостям. Приехали наши многочисленные родственники, даже те, кого я никогда не видела. Хорошо, что до самой Церемонии я должна была хранить молчание. Ведь иначе я бы точно на нее не успела, так как была бы вынуждена уделить внимание каждому из гостей. Разумеется, я рада, что вся наша большая семья, наконец, собралась под одной крышей. Но думать о чем-то кроме Церемонии я просто не могла.

Мой образ Нэша продумала еще много ночей назад вплоть до самой мелочи, каждой незначительной детали. Но все равно пэйр заметно волновалась, собирая меня на праздник.

Всем девушкам полагалось облачиться в цвета ночи. Каждая из нас сегодня олицетворяла земной образ самой Богини. Мое платье превзошло все ожидания: легкое, летящее, струящееся… А цвет… Глубокий синий плавно переходил в темно-фиолетовый, становясь черным у подола. Кристаллы, пришитые к наряду, сияли, словно звезды. Казалось, Нэше удалось воссоздать кусочек ночного неба. Пэйр лишь слегка собрала мне волосы на затылке, позволяя длинным синим локонам спускаться по плечам. Нэша придирчиво осмотрела меня, и впервые за всю мою жизнь я увидела, что у нее глаза на мокром месте. Я порывисто обняла свою помощницу.

– Айверия, только не вздумай плакать! – тут же опомнилась Нэша, смахивая слезы. – Ну же, иди. Тебя уже ждут.

Я никогда не забуду восхищенных взглядов моих родственников, наблюдающих, как я спускаюсь в гостиную по широкой парадной лестнице. Руки мои дрожали, но я крепко держалась за точеные перила. Мама и папа смотрели на меня с гордостью. И я второй раз за ночь едва сдержала слезы.

По традиции из поместья меня провожали только женщины моего рода. Мы вышли в наш лунный сад. Сегодня он был еще прекраснее, чем обычно. Миндальный аромат имопеи разливался в воздухе, серебристые листья аузэриса сияли под холодным светом, а лунные сферы освещали прекрасные ночные фиалки, алиссумы и миробилис.

Бабушка Ларейлис, бабушка Талэймирис, мама, тетя Милейн, Мара, тетя Эйвайя и другие мои родственницы стали в круг, пригласив меня в центр. В руках у бабушки был венок из белых гардений – символа этой ночи.

У нашего народа существует печальная легенда об этих цветах. Говорят, однажды Богиня спустилась с небес и встретила прекрасного юношу. Они полюбили друг друга, но Богиня не могла оставить Эреш без лунного света и своего благословения. Она должна была вернуться на небеса. Юноша умолял Ее остаться. Богиня плакала, и Ее слезы серебристыми каплями падали на землю. Там, где они касались почвы, поднимались и расцветали чарующие белые цветы. Это и были гардении, или «слезы луны». Сердце Богини было разбито, и Она решила сделать так, чтобы больше никому из Ее детей не пришлось страдать. Так и появилась Церемония судьбы, на которой каждый встречает идеальную пару, а браки, созданные после такой Церемонии, – нерушимы.

Бабушка запела балладу, восхваляющую милость Богини. Закончив первый куплет, она отдала венок дальше. Его передавали из рук в руки, пока не прозвучал последний куплет. Мама со слезами на глазах возложила венок мне на голову, присоединяя свое благословение к благословению Богини. У меня по лицу все-таки скатилась одинокая слезинка.

Церемония проходила во внутреннем дворике главного храма нашего города. Туда я добралась одной из первых, но и остальные девушки не заставили себя ждать. Все выглядели прекрасно. Мне безумно понравилось иссиня-черное платье Аэллы. Высокий воротник и прямой строгий крой ее наряда напоминал доспехи воительницы и отражал характер девушки. Селена волновалась больше всех и то и дело перебирала оборки лилового платья. Мне очень хотелось ободрить ее, но нам по-прежнему было запрещено говорить, поэтому я лишь легонько коснулась ее плеча в знак сочувствия и дружеской поддержки.

Мы сидели на каменных плитах, расположенных вокруг высокого ритуального костра. Шагах в десяти от нас был еще один костер, но места рядом с ним пустовали.

Совсем скоро мы увидели Верховного жреца в компании Верховной жрицы. Облаченные в ритуальные мантии, они шли рядом, а за ними следовали парни – еще одни участники Церемонии. Их наряды, как и наши, были в темных тонах. Я сразу же заметила Шейлара. Он был так прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Длинные белые волосы струились по плечам, выделяясь на фоне темно-синего, почти черного камзола, расшитого нитями серебра.

По иронии судьбы Иларий шел сразу за ним. Его темные волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный сияющей голубоватой лентой. А камзол на нем был цвета тающего льда. Тонкая вязь символов украшала рукава. Мне показалось, что Иларий поймал мой взгляд, и я тут же принялась заинтересованно рассматривать носки своих туфель.

Парни заняли места у соседнего костра, и Церемония началась.

Глубокий голос Верховной жрицы-провидицы Орианы разнесся по всей территории храма.

– Хвала Богине!

– Да прославят Ее звезды и небеса! – хором отозвались мы.

– Приветствую вас, дочери Луны! Сегодня вы обретете избранников. Каждая из вас получит благословение Богини и встретит свою судьбу. Прошу вас, закройте глаза и отпустите свои мысли!

Я послушно сделала то, что приказала Жрица. Я слышала, как она бросила в костер какие-то снадобья или травы, и огонь зашипел, принимая ее дары. Воздух мгновенно наполнился пьянящим ароматом. Я смогла уловить нотки кедра, бергамота и жасмина. Издалека доносился голос Жреца, обращающегося к парням. А я словно растворялась в благовониях, наполнявших мои легкие. Через мгновение два голоса, мужской и женский, слились воедино, диковинной песнью сплетая слова заклинания. Я не слышала ничего, кроме этих голосов: ни потрескивания огня, ни тихого шелеста листвы, ни шепота ветра, – все звуки покинули меня, оставив в сознании лишь всепоглощающую, чарующую песнь.

Я перестала ощущать себя сидящей на каменной плите. Перед моим взором возник склон холма, усеянный алыми цветами мака. У подножия я заметила одинокий куст барбариса. Я подошла ближе и увидела, что на его ветвях покачивается прекрасный серебряный медальон в форме полумесяца. Я взяла его в руки, и моя душа мгновенно наполнилась радостью. Но это не продлилось долго. Почти сразу мир завертелся перед глазами, и я вновь ощутила себя в сердце Церемонии, на холодных плитах у потрескивающего огня.

Я распахнула глаза и увидела растерянные лица девушек. Чувство щемящей тоски, неизгладимой грусти и опустошенности мгновенно настигло меня, заставляя озираться вокруг в поисках медальона. Жрица подождала несколько минут, прежде чем обратиться к нам.

– Вам всем было видение. Теперь вы должны найти то, что предстало перед вашим мысленным взором. Это непременно приведет вас к вашей судьбе. Ваша судьба в ваших руках.

– А как мы поймем, куда идти? – тут же спросила Аэлла.

– Очистите сознание от посторонних мыслей, откройте сердце и представьте то, что ищете. Возможно, ваша дорога не будет самой короткой, возможно, вы придете туда разными тропами, но сердце непременно подскажет вам путь, – успокаивающе ответила Верховная жрица. Выдержав паузу, она добавила: – Заклинание скроет вас друг от друга, чтобы ничто и никто не смог сбить вас с пути.

Не дав нам опомниться, Жрица что-то прошептала и бросила в огонь щепотку трав. Пламя взметнулось, и меня сразу же окутала пелена тьмы. Рассеялась она так же быстро, как и появилась, вновь позволяя различить силуэты ритуального костра и стен храма. Вот только рядом не было ни души, а со всех сторон к храму вместо центральной площади подступал лес.

Я растерянно оглядывалась, пытаясь понять, что произошло и где я оказалась. Вспомнив, что мне необходимо сосредоточиться на искомом предмете, я представила медальон. Ощущение потери тотчас вернулось ко мне. Я вышла за пределы храма и, стоя в лесу, вновь представила холм, усеянный красными цветами, и одинокий куст барбариса у его подножия. Я пыталась вспомнить, где растут маки, но почти сразу осознала, что это неверный путь. Жрица Ориана сказала, что искать нужно сердцем.

Я закрыла глаза и вновь подумала о медальоне, представила его во всех деталях и позволила сердцу наполниться тоской. Когда я открыла глаза, то с удивлением обнаружила тонкую, едва различимую паутинку, поблескивающую на ветвях можжевельника. Она манила меня к себе, и я направилась к кустарнику. Мне хотелось перейти на бег. «Айви, Айви, Айви», – будто нашептывал ветер. Сама природа вела меня к моей судьбе. Я замечала знаки и следовала за ними, я различала их так же четко, как если бы путь был отмечен на карте. Где-то я шла очень быстро, то и дело срываясь на бег, где-то, наоборот, замедляла шаг и старалась ступать тихо, затаив дыхание.

Я не могу объяснить свое поведение: просто какая-то часть меня знала, что так будет правильно. Наконец, вдали появились очертания холма. Того самого, что был в моем видении. Моя судьба звала меня, и я устремилась к ней. Я бежала, пока не оказалась у одинокого кустарника и не сорвала висевший на его ветвях медальон.

Казалось, я никогда не была так счастлива, как в тот момент, когда ощутила приятный холод медальона в своих ладонях. Я рассмеялась, развела руки в стороны, будто птица, и закружилась, подставив лицо лунному свету.

Вдруг чья-то теплая рука коснулась моей ладони, все еще сжимавшей медальон. Сердце пропустило удар. Я медленно открыла глаза и увидела улыбающееся лицо Шейлара. Он подхватил меня на руки и закружил. Когда он опустил меня на землю, я заглянула в его глаза и увидела в них тот же восторг, что переполнял мою душу.

Вот только кто-то вновь прикоснулся к моей руке. Я повернулась с тяжелым сердцем. Возле меня стоял Иларий. Его лицо озаряла счастливая улыбка. Она сохранялась ровно до тех пор, пока он не увидел Шейлара.

Я поняла, что магия скрывала от него Шейлара, и рассеялась она лишь после того, как он дотронулся до медальона.

Мы растерянно смотрели друг на друга, не в силах понять, как такое могло случиться.

– Что это значит? – прохрипел Шейлар.

Будто в ответ на его вопрос мир вновь закружился, погружая нас во тьму. Когда иллюзия рассеялась, я увидела, что вокруг нас собрались другие пары. Только мы одни стояли втроем.

Верховная жрица и Верховный жрец заметили нас и сразу же направились к нам. Лица у них были хмурые.

– Что все это значит? – требовательно спросил Шейлар.

Жрица Ориана озадаченно посмотрела на Жреца, а тот медленно произнес:

– Судьба дает тебе выбор, Айверия. Ты можешь решить сама. В древних книгах я читал о таком. Правда, никогда не думал, что мне доведется увидеть это лично.

Я смотрела на Жреца и не хотела верить, что выбирать придется мне. Тем временем он продолжил:

– В таких случаях предусмотрен обряд, который позволит тебе заглянуть в свое будущее. Ты сможешь узнать, какая судьба ждет тебя с каждым из них. Но каким бы ни было предсказание, выбор остается за тобой. Обряд лишь призван облегчить твое решение.

Почему такое случилось именно со мной? Мне ведь было так хорошо, когда я оказалась в объятьях Шейлара. Это было так правильно!

Я вдруг поняла: обряд не имеет для меня никакого значения. Разумеется, я выслушаю все, что скажет Жрец, но свой выбор я уже сделала. Да и разве могло быть иначе?

Жрец жестом пригласил нас войти в храм. Мы шли за ним в тишине, я опустила глаза, стараясь не смотреть на своих спутников, прожигающих меня взглядами.

В Храме нас усадили на каменный пол. Было холодно, но я старалась не думать об этом. Лунный свет лился сквозь прозрачный стеклянный купол, выхватывая из темноты символы, начертанные на колоннах.

Жрец преклонил колени, возвел руки к полной луне и воззвал к Богине. Сначала сияние охватило лишь татуировки на его запястьях. Но постепенно оно поднималось все выше и выше, заполняя тонкую вязь древних символов, покрывавших его кожу. Он жестом начертил круг, поместив меня в его центр. Я с удивлением наблюдала, как полоска лунного света остается там, где он только что провел ладонью. Закончив со мной, он повторил то же самое с Шейларом и Иларием.

Опустившись на колени и воздев руки к небу, Жрец провозгласил:

– Великая Богиня, открой мои глаза, чтобы узреть Твою волю! Открой мой разум, чтобы верно истолковать Ее! Даруй мне свою милость, чтобы приоткрыть завесу грядущего!

Татуировки на его теле засияли ярче. Казалось, будто сама Богиня дала знак, что молитвы услышаны.

Прошептав молитву, Жрец достал из кармана алый мешочек, вытряхнул на ладонь костяшки с рунами и бросил их на пол. Ударившись о каменные плиты, несколько рун засияли голубым.

– Айверия, с Шейларом тебе предначертано великое будущее. И великая любовь, обреченная на века остаться в памяти людей. Вам предстоит трудный путь, но вы все преодолеете. Ваши имена войдут в историю!

Мое сердце радостно затрепетало от его слов. Но он уже бросал костяшки во второй раз. Сейчас уже другие руны замерцали ярче солнца.

– Айверия, с Иларием тебя ждет тихая семейная жизнь, у вас будут дети, ты станешь хранительницей домашнего очага. Такая жизнь не сулит тебе несчастья!

Жрец вновь вознес молитвы Богине, благодаря за открывшееся ему знание. Круги, сотворенные лунным светом, погасли, и Жрец обратился ко мне:

– Айверия, здесь и сейчас, перед лицом Богини, сделай свой выбор. Назови имя своего избранника!

Я подняла глаза на парней. Шейлар был бледен, но упрямо выпятил подбородок и чуть подался вперед в ожидании моего ответа. Иларий, напротив, сохранял расслабленную позу, и в глазах его не было смятения. Лишь тихая радость и уверенность.

Это немного сбило меня с толку, но я громко и отчетливо произнесла, стараясь смотреть лишь на Шейлара:

– Шейлар Фейдрос, я выбираю тебя!

Шейлар вскочил с места и двинулся ко мне. На потемневшее от разочарования лицо Илария я старалась не смотреть.

Как только Шейлар оказался рядом со мной, Жрец соединил наши руки и торжественно произнес:

– Да будет так! Богиня благословила ваш союз!

Я кожей ощущала взгляд Илария. Не выдержав, я повернулась нему и увидела, что он так и сидит на том же месте с застывшим лицом.

Жрец повернулся к нему и утешительно проговорил:

– Возможно, в следующем году, Иларий.

Иларий резко дернул головой, словно прогоняя наваждение, поднялся и быстрым стремительным шагом покинул храм. Мне было больно смотреть на его удаляющуюся фигуру, но в душе я была абсолютно уверена, что сделала правильный выбор.

Жрец повел нас на главную площадь. Настало время объявить родным и близким волю Богини. Пока мы шли, Шейлар сказал мне, что не слышал предсказания. Он видел лишь сияние рун. Он даже пытался прочитать их, но претендентов не учат заглядывать в будущее. У Хранителя другая задача.

На площади было не протолкнуться. Если бы не Верховный жрец, не уверена, что мы смогли бы пробраться к Жрице-Провидице. Она уже объявляла последние пары – мы подоспели вовремя. В толпе мне удалось отыскать взволнованное лицо мамы, хитрые глаза Мары и сосредоточенный хмурый взгляд лорда Фейдроса.

Но вот Жрица объявила нашу пару, мы сделали шаг вперед под шквал аплодисментов. Глаза мамы просияли, папа тепло улыбнулся, и даже лицо лорда Фейдроса просветлело. Казалось, он вполне доволен волей Богини. После этого мне даже дышать стало легче. Не думала, что его одобрение значит для меня так много.

Остаток вечера мы принимали поздравления, танцевали и наслаждались теплой летней ночью. Когда Шейлар закружил меня в танце, остальной мир перестал существовать. Я чувствовала только его теплые ладони на своей талии. Мне хотелось, чтобы этот танец никогда не заканчивался.

«А ведь так и будет», – мелькнула счастливая мысль. Так и будет. Богиня послала мне его. Теперь мы вместе. И это навсегда, у нас впереди не только этот танец и эта ночь, перед нами вся жизнь! Мне стало так хорошо от этого осознания, так легко и светло на душе, что я засмеялась. По-настоящему, не таясь, от души. Все волнения, все переживания о том, кто будет моей парой, показались такими мелкими и незначительными.

Как я вообще могла думать, что могу выбрать кого-то, кроме Шейлара?! Богиня, как же я благодарна Тебе!

Празднование Церемонии судьбы продолжается три ночи, а значит, впереди еще две счастливые ночи, полные веселья, радости и танцев. Не могу поверить, что теперь я официально невеста Шейлара!

3-я ночь 8-й луны

Я делаю эту запись, а в ушах до сих пор стоит тревожный крик младшей жрицы. Пальцы мои трясутся, и я никак не могу поверить, что все произошедшее не сон.

Это случилось вчера ночью. Мы с Шейларом танцевали, я счастливо смеялась его шуткам. Ночь была нежна и тиха. Леденящий, разрывающий душу крик разнесся по площади, окружая и обездвиживая гостей. Он звучал громче музыки, громче радостного смеха, громче беззаботных разговоров… То был крик, полный отчаяния. Едва услышав его, я сразу поняла: случилось нечто ужасное. По-настоящему ужасное.

Музыка смолкла. Толпа танцующих расступилась, пропуская младшую жрицу. Кажется, ее звали Мэйлисэнд. Я видела ее раньше, она была одной из учениц Верховной жрицы-провидицы. Девушка опустилась на землю и рыдала, громко, надсадно, содрогаясь всем телом.

Гости бросились помогать ей, пытались поднять, спрашивали, что случилось, но девушка была не в себе. От рыданий она не могла сказать ни слова.

Сквозь толпу к ней прорвалась Дейлин:

– Мэйлисэнд, Мэйлисэнд, что-то с Провидицей? Отправить помощь?

– Поздно, – сквозь всхлипывания проговорила она.

Услышав это, Шейлар бросился в сторону храма.

Я стояла как вкопанная, смотря на плачущую Мэйлисэнд и едва стоявшую на ногах Дейлин, и не могла поверить в происходящее. В мире словно отключили звук. На меня вдруг опустилась абсолютная тишина. Все куда-то торопились, что-то делали, суетились, а я просто стояла и смотрела, застыв в немом ужасе. Ничего уже не будет как раньше.

С внезапной ясностью я поняла: на нас надвигается нечто страшное. Стало жутко холодно, кожа покрылась мурашками. Меня начало трясти. Кто мог сотворить такое? Кто мог покуситься на жизнь служительницы Богини?

Я не сразу осознала, что стою уже не одна. Шейлар крепко обнимал меня и покачивал, как ребенка. Он что-то шептал мне на ухо, но слова доносились до меня урывками.

Мне так и не удалось избавиться от тревоги, что поселилась в моем сердце с той самой ночи. Жизнь уже никогда не будет прежней…

5-я ночь 8-й луны

Мне тяжело писать об этом. Но я должна. Я должна почтить память Верховной жрицы. Сегодня ночью наш народ с ней простился.

У меня перед глазами до сих пор стоят сотни лодок с зажженными огнями и камелии, плывущие по воде. Каждый, кто пришел проводить в последний путь Верховную жрицу-провидицу, спустил на воду прекрасный белый цветок как символ скорби и тоски по чистой и достойной дочери Луны.

Церемония прощания состоялась в том самом храме, где совсем недавно проходила Церемония предназначения. Я не могла поверить, что молодой и полной сил Провидицы больше нет среди нас. Прощание с ней отняло частичку моей души.

Когда Верховный жрец опустился на колени и поднял руки к небу, чтобы провести последний обряд для нашей Верховной жрицы, я не могла сдержать слез. Татуировки на руках Жреца засияли, наполняясь лунным светом, он тихо произнес слова прощания, и тело Верховной жрицы окутали тонкие серебряные нити, заставляя его сиять. Мгновение – и Провидица исчезла. Растаяла, оставив после себя лишь бесконечное множество крошечных сияющих частиц, устремившихся в небеса, чтобы воссоединиться с Богиней.

Это было самое прекрасное и одновременно самое печальное, что я видела в своей жизни. Храм мы покидали в полной тишине.

7-я ночь 8-й луны

Мысли о произошедшей трагедии не отпускают меня ни на миг. Столько вопросов… Я тщетно пытаюсь отыскать на них ответы.

Верховную жрицу хладнокровно убили в храме – закололи кинжалом в спину. В эту же ночь исчез Иларий. Его ищет весь город. Дейлин безутешна.

Почему Жрица покинула празднество? Что она делала в храме? Почему позволила нападавшему подойти так близко? За что ее убили? Какое чудовище могло сотворить такое?

Поговаривают, что это дело рук Илария. Но я даже слышать не хочу эту грязную ложь! Да, он уехал. Но этому должно быть иное объяснение. Возможно, ему было невыносимо видеть мое счастье с Шейларом.

Но почему он не оставил даже записки? Почему ничего не сказал своей семье? Вдруг с ним что-то случилось?

Так много вопросов, так мало ответов…

20-я ночь 8-й луны

Давно я не делала записей.

Меня глубоко тронула смерть Верховной жрицы. Первое время казалось, что после ее смерти мир уже не будет прежним, течение жизни остановится или замедлится. Но этого не произошло…

Жизнь берет свое. Дети Луны, наделенные силой растущей луны, трудятся на полях, воины полнолуния тренируются и стерегут наши границы, целители лечат, дети резвятся в цветущих садах… Мир живет так же, как прежде, словно и не заметив крохотной в его масштабах потери.

Вчера у меня началось обучение целительству. Я рада, что смогу занять свои мысли чем-то иным. Слишком тягостные размышления одолевают меня вот уже несколько недель.

Шейлар тоже тяжело переживает утрату Верховной жрицы, хоть и старается этого не показывать. Он очень отдалился от меня, а на все вопросы отвечает, что всему виной недостаток сна. Говорит, его мучают кошмары.

Порой мне кажется, что между нами уже никогда не будет той близости и безмятежного счастья, как на Церемонии судьбы.

Я знаю, что это глупые мысли, ведь на Шейлара давит груз предстоящих испытаний. Эгоистично требовать внимания к себе в такое непростое для него время. И потому я стараюсь не подавать вида, не показывать, как сильно меня ранит его замкнутость.

28-я ночь 8-й луны

Лекторы нас не щадят, и выполнение заданий отнимает почти все мое свободное от учебы время. Иногда мне кажется, будто они собираются продемонстрировать целительские навыки непосредственно на своих учениках: хотят сначала нагрузить нас до смерти, а потом уже исцелить.

Но я даже рада такой занятости. Признаться, сейчас целительство – это единственное, что поддерживает меня и не дает с головой уйти в пучину мрака и отчаяния.

С Шейларом мы практически не видимся. И это понятно, ведь первое испытание уже через несколько ночей. Он целиком и полностью сосредоточен на подготовке.

Соглашаясь на союз с ним, я понимала, что всегда буду для него на втором месте. Защита Эреша – главное в жизни Энси. И пусть он пока лишь претендент, но я уверена, Хранителем станет именно Шейлар.

Но одно дело – понимать и совсем другое – лишиться его поддержки в такой трудный для меня период. Хотя, пожалуй, я несправедлива к своему избраннику. Ведь он присылает ко мне Руби с посланиями. Старается приободрить меня. Но что поделать, если больше всего на свете я нуждаюсь сейчас в его улыбке. Я злюсь на себя за эгоизм.

Слишком много всего я утратила в один момент: нашу Провидицу, поддержку Шейлара, моего давнего друга Илария. С Дейлин мы тоже почти не видимся. Ей сейчас очень непросто, ведь она проходит обучение, чтобы стать Жрицей, а имя ее брата звучит на каждом шагу. Нет никаких подтверждений тому, что это он убил Ориану. Но многим достаточно уже того, что он так внезапно исчез… Неудивительно, что Дейлин не хочет никого видеть.

Дома тоже непростая обстановка. После известия о гибели Верховной жрицы Мара была в ужасном состоянии и несколько дней провела у целителей. У нее был сильный жар, и она металась во сне.

Сейчас кузина снова вернулась к нам в поместье, но продолжает лежать в постели и практически не выходит из комнаты. Я несколько раз приходила навестить ее, пыталась поговорить, но на все вопросы она отвечала односложно. Каждый раз она не может дождаться, пока я уйду.

Меня серьезно беспокоит ее самочувствие. А на тетю Милейн и дядю Эйдана и вовсе взглянуть страшно. Целители лишь разводят руками, повторяя, что кузина полностью здорова…

4-я ночь 9-й луны

Иларий прислал мне письмо! Магически защищенное письмо! Мальчишка-посыльный был человеком, что само по себе меня удивило. Не говоря уже о том, что такие письма стоят баснословных денег.

«Дорогая Айви,

Прошу тебя, умоляю, не выходи за Шейлара! Я попросил бы тебя и вовсе не приближаться к нему, но ты ведь не послушаешь. Прошу, хотя бы не выходи за него замуж! Дождись моего возвращения. Я не могу раскрыть тебе всего, а потому заклинаю: просто поверь мне. Поверь ради нашей с тобой дружбы! Ты знаешь меня столько лет, загляни в свое сердце и найди там ответ на вопрос: могу ли я просить тебя о таком из ревности?

Пожалуйста, Айви, будь осторожна! Шейлар тебе не пара! Пока что я не могу сказать больше.

Никому не говори об этом письме. А если тебя вдруг коснулись гнусные слухи о том, что это я повинен в смерти Жрицы, поговори с Марой. Она знает намного больше, чем говорит.

Твой верный друг».

Это письмо одновременно обрадовало и встревожило меня. Мне стало намного спокойнее от того, что Иларий жив и здоров. Вот только почему он говорит загадками? Почему прислал магически защищенное письмо, да еще с посыльнымчеловеком? Может ли он просить меня оставить Шейлара из ревности? И что такого знает Мара?

Кажется, вопросов стало только больше…

Позднее той же ночью

Моя спокойная, размеренная жизнь рушится на глазах, а мир переворачивается с ног на голову…

Письмо Илария так взбудоражило меня, что я больше не могла оставаться в комнате. Я решила, что тотчас же направлюсь к Маре и все выясню. Так или иначе, ей придется мне все рассказать! Если это поможет снять обвинения с Илария и восстановить его репутацию, я заставлю ее говорить, чего бы мне это ни стоило!

Все эти мысли метались в моей голове, и я сама не заметила, как пришла к покоям Мары.

Тетя Милейн сидела в кресле у кровати кузины. Она выглядела такой уставшей, что мое сердце сжалось от жалости.

– Тетушка, как вы? – тихо спросила я.

– Все в порядке, дорогая. Отрадно, что ты пришла повидать Мару. Возможно, твое присутствие немного ободрит ее.

– Я побуду с ней. Прошу вас, отдохните немного.

Тетушка посмотрела на меня с благодарностью, тепло обняла меня и вышла из комнаты. Только сейчас я взглянула на Мару.

Фиолетовые волосы разметались по подушке, глаза закрыты, но ресницы слегка дрожат. Мара не спала, однако явно не желала со мной разговаривать. Что ж.

Я не стала подходить к ее постели. Вместо этого направилась к окну, раздвинула тяжелые бархатные портьеры, распахнула двери террасы, впуская в комнату свежий ночной воздух. Порыв ветра загасил тусклое сияние свечей, но темнее в комнате не стало: лунный свет светил ярче.

– Мара, – обратилась я к кузине. – Мара! – уже настойчивее позвала я.

Никакого ответа.

– Мара, мне нужно знать, что случилось в ночь гибели Жрицы. Поговори со мной.

И снова молчание.

– Ладно, – тяжело вздохнула я, – значит, выбора нет. Придется применить заклинание истины, – сказала я громко, а потом чуть тише, будто говорю сама с собой, добавила: – Надеюсь, в этот раз обойдется без фурункулов.

Я повернулась спиной к Маре и посмотрела на луну. Опустилась на колени и возвела руки к небу, сосредоточенно бормоча себе под нос какую-то чепуху.

Прошло не больше минуты, когда Мара недовольно пробормотала:

– Ничего у тебя не выйдет!

– Раз не выйдет, то и беспокоиться не о чем, верно? – отозвалась я, не оборачиваясь.

Сначала со стороны кровати послышалось только напряженное сопение, а потом я услышала, как Мара откинула одеяло и зашевелилась, видимо, пытаясь подняться с постели.

– Не вставай! Для заклинания желательно, чтобы ты лежала, – предупредила я кузину.

– Не хватало еще, чтобы ты на мне эксперименты ставила!

– Тогда расскажи, что случилось! Что с тобой происходит?

– Я скорблю о Верховной жрице! Разве не ясно?

– Мы все скорбим, Мара, – тихо сказала я, – но только ты уже которую неделю лежишь в кровати и ни с кем не говоришь. Что с тобой творится?

– Ты не поймешь! – резко бросила она, а я с удивлением отметила, что ее глаза подозрительно блестят. Кажется, она сейчас заплачет.

– Мара, мне известно больше, чем ты думаешь. Иларий мне все рассказал. Я думаю, что смогу понять.

– Ах, тебе Иларий все рассказал? Ну так с ним и разговаривала бы! А еще лучше продолжи бормотать эту ерунду себе под нос, может, у самой фурункулы вскочат! Заклинание истины, к твоему сведению, звучит совершенно иначе! И делаешь ты все неверно!

– И что же я должна сделать, чтобы все получилось? – поинтересовалась я.

– Для начала, ты должна смотреть в глаза тому, на ком собираешься его использовать! Ты что, совсем не слушаешь на занятиях? Что у тебя за лекторы такие?

– Явно не такие прекрасные, как у тебя, Мара. Может, попросишь, чтобы и меня научили?

Глаза Мары внезапно наполнились слезами.

– Не научат! – пробормотала кузина и отвернулась.

– Мара. – Я застыла, пораженная внезапной догадкой. – Мара! Ты проходила обучение у Верховной жрицы-провидицы?!

В ответ она лишь сильнее заплакала. Мое сердце наполнилось жалостью: было непривычно видеть мою бойкую и жизнерадостную кузину в таком состоянии. На душе стало так горько, что хотелось заплакать вместе с Марой. Вместо этого я обняла ее. Она пыталась меня оттолкнуть, но я держала крепко. Сделав еще несколько неудачных попыток высвободиться, Мара затихла.

– Мара, – зашептала я. – Мара, тише, тише. Я понимаю тебя. Я скорблю так же, как и ты. Мне тоже очень не хватает ее. Но мы должны держаться.

– Ничего ты не понимаешь! – внезапно закричала она. – Ни-че-го! – Кузина яростно пнула ни в чем не повинную подушку. – Это я виновата! Если бы не я, она могла бы быть жива!

– Мара, – потрясенно ахнула я, – что ты такое говоришь?

– Если бы я тогда не последовала за Иларием, если бы не мое вечное любопытство, то я бы пошла к Верховной жрице, как мы и договаривались. Я бы успела помочь ей или позвать на помощь, а может, помогла бы ей справиться с убийцей! Если бы я больше занималась, я могла бы спасти ее, – выпалила она на одном дыхании, а затем подняла на меня глаза цвета грозового неба и спросила с надрывом: – Ну, довольна? Теперь ты знаешь, кто виновен в гибели нашей Провидицы! Можешь пойти и рассказать всем! Что ты молчишь? Нечего сказать убийце? – И она снова зарыдала, обхватив себя руками и уткнув голову в колени.

А я стояла и потрясенно молчала. «Бедная, бедная, бедная Мара! Как ей, должно быть, сейчас тяжело. Не должно такое сваливаться на плечи ребенка!».

– Мара, ты ни в чем не виновата! – сказала я. – Если бы ты пошла к Жрице, тебя бы просто нашли рядом с ней! Твое любопытство спасло тебе жизнь.

– Я могла бы позвать на помощь или отвлечь убийцу! Я могла бы попытаться! Я должна была спасти ее! – не сдавалась девочка.

– Мара, тот, кто убил Жрицу, был силен. Силен и коварен! Ведь она не смогла предвидеть свою гибель.

– Собственная гибель скрыта от Провидиц! Я должна была больше заниматься, должна была! А я боялась, никак не могла преодолеть свой страх! Если бы я не была такой трусливой, она была бы жива сейчас! Жива!

– Мара, о чем ты говоришь? Чем заниматься? – недоуменно спросила я.

И тут я все осознала. Вспомнила ночь Церемонии предназначения, странные слова Жрицы, Мару, поднимавшую мой браслет из источника, ее изменившееся поведение и походы в библиотеку. Мара тоже узнала свое предназначение на церемонии! Она должна была пойти по стопам Провидицы!

– Мара, ты избрана?! Ты станешь новой Провидицей? – пораженно спросила я.

– Я уже никем не стану. Кто научит меня? – Мара даже не пыталась сдерживать слезы. – Мне так не хватает ее. Она единственная понимала меня. Не осуждала, не поправляла каждое мое движение и каждое слово! Ориана позволяла мне быть собой. Впервые кто-то постарался понять меня, а не переделать! И как я ей отплатила?

Последние слова буквально потонули в потоке рыданий, плечи Мары дрожали, и вся она была похожа на маленького загнанного зверька.

Только сейчас я поняла, какой одинокой она себя чувствовала. Как сложно ей было расти такой не похожей на остальных. Мне сразу же вспомнилась Кшэза, сестра Фархада. Когда-нибудь я обязательно их познакомлю.

На меня накатила волна стыда за то, как я относилась к Маре. Да, она несносная, неуклюжая и вечно нарушает этикет, но она подросток и не должна чувствовать себя одинокой и брошенной! А сейчас она еще и винит себя в смерти единственного друга!

Руки сами потянулись к сжавшейся в комок девочке, и я обняла ее. Мы сидели так, пока Мара не успокоилась. Когда слезы высохли, она отстранилась, выпрямилась и спросила:

– Айверия, ты сможешь сохранить мою тайну? Верховная жрица настаивала, чтобы никто не знал о моем даре. Богиня не открыла ей, почему это необходимо, но Ориана много раз заверяла меня, что это очень важно.

– Мара, послушай меня. Я очень перед тобой виновата и намерена это исправить. Я буду твоим другом и помогу тебе закончить обучение по мере моих сил и возможностей. Я сохраню твою тайну. Если Верховная жрица хотела, чтобы ты сохранила этот секрет, значит, мы выполним ее волю, – заверила ее я.

Мара с недоверием покосилась на меня, вздернула подбородок и сказала:

– Зачем тебе это? Неужели ты станешь рисковать и покрывать меня? Почему ты веришь мне?

– Мара, я вижу, что ты говоришь правду. Ориана слишком важна для тебя, и ты не стала бы пятнать ее имя ложью. А помогу я тебе потому, что я твоя двоюродная сестра и хочу исполнить волю Жрицы. К тому же и ты мне помогла в свое время, разве не так?

Я протянула ей руку. Мара задумчиво посмотрела на меня, секунду поколебалась и все же неловко пожала мою ладонь.

– Договорились. В память о Верховной жрице.

Я не успела ничего ей ответить, как в дверь постучали. Мара торопливо одернула руку и отодвинулась от меня, облокотившись на подушки.

Это вернулась тетя Милейн. Увидев Мару сидящей в постели, она так и застыла в дверях. Затем посмотрела на меня и одними губами прошептала: «Спасибо».

Я вернулась к себе, размышляя над тем, что Мара так и не рассказала мне, куда исчез Иларий. Ясно лишь одно: кузина была с ним, когда он уезжал из города, а значит, он не мог убить Жрицу. Конечно, я и раньше в этом не сомневалась, но приятно, что теперь кто-то может доказать его невиновность, если потребуется.

Сейчас я сижу за письменным столом, яркий солнечный свет проникает сквозь неплотно задернутые портьеры, а сон все никак не желает прийти ко мне. Неудивительно. Не каждый день узнаешь, что твоя тринадцатилетняя кузина – будущая Провидица Лунных земель.

7-я ночь 9-й луны

Шейлар… Он удивительный. В который раз я убеждаюсь: предсказать его действия невозможно. Стоило мне подумать, что наши отношения никогда уже не будут прежними, как он нашел способ убедить меня в обратном.

Нет, в этот раз не было никаких удивительных путешествий, и мы никуда не сбегали. Несмотря на то что первое испытание для финальной четверки претендентов состоится уже совсем скоро, Шейлар все равно нашел для меня время.

Мы устроили небольшой пикник у озера, и Шейлар сумел подобрать слова, чтобы ободрить меня. На душе сразу стало спокойнее, хотя я и словом не обмолвилась о Маре. Было так чудесно просто расслабиться в его уютных объятиях, смотреть на звезды и хотя бы какое-то время не думать о том, что всем нам пришлось пережить. О письме Илария я старалась не думать. На все воля Богини. Я не откажусь от Шейлара из-за расплывчатых подозрений лучшего друга.

Я знаю, что должна поддерживать Шейлара перед грядущим испытанием, но едва только я попыталась завести речь об этом, как он сменил тему. Сказал, что ему достаточно мыслей об испытаниях на бесконечных тренировках, поэтому со мной он хочет говорить о чем угодно, но только не о трудностях, с которыми ему придется столкнуться, чтобы стать Энси.

Однако я не могла не заметить, каким уставшим и изможденным он выглядит. Я знала, что смерть Жрицы оставила отпечаток на всех нас, к тому же на Шейлара наверняка давит груз ожиданий отца, но было что-то еще… Он выглядел больным, и я не на шутку разволновалась. От моего прямого вопроса он лишь отмахнулся, вновь сославшись на частую бессонницу. Впрочем, он тут же добавил, что с напором его отца кому угодно начнут сниться кошмары. Как я ни старалась, больше он ничего мне не сказал. Возможно, и в самом деле всему виной лишь недостаток сна?

Что касается Мары, то наши дела идут не слишком успешно. После гибели Жрицы ее дар стал проявляться активнее, к ней все чаще приходят видения, но она совсем не может их контролировать. Ей по-прежнему приходится сидеть в комнате из опасения, что она впадет в транс при ком-то из посторонних. Я пытаюсь отыскать зелье, способное хотя бы на время блокировать ее способности. Очень надеюсь, мне удастся обнаружить его в ближайшее время.

В остальном мне так и не удалось отыскать книги, способные ответить на вопросы, возникающие у Мары. Как бы мне пригодилась помощь Дейлин! Но мне совсем не хочется ее тревожить… Во всяком случае, не сейчас, когда на ее семью ополчилась бо́льшая часть горожан.

9-я ночь 9-й луны

Мне удалось выведать у знахарей рецепт зелья, которое способно заблокировать дар Мары. Меня мучает совесть, ведь мне пришлось пойти на хитрость, но иного выхода я не нашла. Я должна была помочь кузине исполнить волю Верховной жрицы.

Пусть лишь на время, но теперь мы в состоянии контролировать ситуацию. Наконец-то кузина сможет покинуть свою душную комнату, а моя бедная тетушка перестанет так сильно переживать за дочь.

11-я ночь 9-й луны

Богиня, первое испытание состоится уже завтра!

Не верится: столько лет обучения, тренировок, отсевов, и вот, наконец, осталось всего четыре претендента: Шейлар, его друг Дрейк, невыносимая Фейрона и Лоран. Если бы решать могла я, то я бы без всяких испытаний отдала победу Шейлару. И не только потому, что он мой жених. Я убеждена: Шейлар особенный, и ему суждено стать великим! Он обладает сильным магическим даром, он умен, силен и ловок, правда, в той или иной степени это относится ко всем претендентам на роль Хранителя. Его внутренние качества – вот что отличает его от остальных.

Шейлар к каждому относится с добротой и искренностью, в нем нет и тени надменности и высокомерия (большая редкость среди нашего народа). Он готов оказать помощь любому, кто в ней нуждается. Да, порой ему не хватает сдержанности, иногда он ведет себя безалаберно и нарушает правила, но лишь для достижения благих целей. Я искренне верю, что нет претендента достойнее, чем Шейлар Фейдрос!

То ли дело Фейрона. При любой возможности она упоминает, как почетно и трудно обучаться на Хранителя, сколько претендентов было отсеяно и каким исключительным талантом необходимо обладать, чтобы войти в финальную четверку. Я пытаюсь найти оправдание ее поведению. Должно быть, это и в самом деле непросто: столько лет посвятить обучению! Но Шейлар ведь тоже через все это прошел и ведет себя совсем иначе… Мне трудно понять Фейрону, но она попала в финальную четверку, а значит, не стоит ее недооценивать.

Дрейк – самый близкий друг Шейлара. Меня, в отличие от лорда Фейдроса, это совсем не удивляет. Отец Шейлара не понимает, как можно дружить с соперником. Мне же это кажется вполне логичным. Дрейк прошел тот же путь, что и Шейлар. Они очень похожи. Только, пожалуй, Дрейк еще более безрассудный, чем Шейлар.

Ну, а что касается Лорана… Мало кто верит, что он может победить. Потомок обедневшего рода – мишень для колкостей для таких, как Фейрона. Он всегда держится особняком, и, признаться, я сочувствую ему. Должно быть, он очень одинок. Мне кажется, что именно Лорана можно считать главным соперником Шейлара.

Предстоящие испытания заставляют меня волноваться. Я так переживаю за Шейлара, что даже уговорила Мару попробовать предвидеть исход испытаний. Но сколько она ни пыталась, так ничего и не увидела. Ей не удалось уловить даже обрывки вероятностей. Хотя раньше у нее получалось заглядывать в будущее. Должно быть, Энси или кто-то из членов Совета провел специальный обряд, скрывающий исход испытаний даже от Провидиц. Подозреваю, не одни мы желали узнать, кто же одержит победу. Поэтому завтра ночью мне придется поволноваться наравне со всеми.

Признаться, тревоги добавляет и поведение моей семьи. Впервые мама и Нэша были единодушны в своем решении: мне снова требуются дополнительные уроки этикета. Я будущая невеста претендента на роль Хранителя, причем не просто претендента, а фаворита, поэтому все будут смотреть на меня. Я должна вести себя безупречно. Но мне все же удалось настоять на своем. Если уроки этикета необходимы, то я хочу знать, как вести себя с людьми, ведьмами и туатами. В голове еще свежи воспоминания об оскорблении, которое я нанесла Фархаду и Онай.

Пока я проводила время с леди Эйризией, мама и Нэша планировали наряды для всей нашей семьи. Без внимания не осталось даже убранство кареты и цвет попоны для лошадей. Они решили, что на такое мероприятие мы все обязаны облачиться в цвета нашего рода. Мне кажется это излишним, но как только я попробовала возразить, они просто отмахнулись от меня. Давно я не встречала такого единодушия между Нэшей и мамой.

Глава 10

Лилит

Я стояла перед зеркалом и улыбалась своему отражению. Из моей комнаты только что удалились мама, Нэнси, Рози и Аделаис. Именно Аделаис сегодня колдовала над моей прической и макияжем. Не знаю, где Алазар нашел ее, но она знала свое дело. Пришлось сказать маме, что помощниц выделили всем претендентам.

Только сейчас, оставшись в одиночестве, я могла трезво оценить результат ее трудов. В зеркале была я и одновременно не я – слишком не похожа на себя. И это правильно, ведь сегодня я должна была превратиться в легендарную королеву ведьм – Латишу. Смею надеяться, мне это удалось.

Алазар прислал мне поистине королевское платье глубокого винного цвета. Оно было прекрасно даже в коробке, а сейчас, когда я надела его, от него и вовсе невозможно было отвести взгляд.

Тяжелая бархатная ткань оставляла открытыми плечи, подчеркивала талию и мягкими волнами спускалась до пола. Россыпь драгоценных камней на груди переливалась в лучах закатного солнца, проникавшего сквозь оконное стекло.

Мои волосы Аделаис собрала в высокую прическу, чтобы подчеркнуть тонкую шею и привлечь внимание к и без того заметному ожерелью. Я работала над ним почти целую неделю и сейчас по праву гордилась своим творением. Тонкие линии серебра переплетались с яркими алыми камнями, темно-пурпурными, почти черными розами и тщательно отобранными травами и сухоцветами, заключенными в прозрачную смолу. Загадочное сплетение узоров завораживало, пленяло и приковывало взгляд. Каждый элемент был на своем месте и подчинялся единому замыслу.

Эскиз прислал мне Алазар, я лишь реализовала все в точности. Теперь любой, кто увидит украшение, мгновенно узнает знаменитое колдовское ожерелье Латиши. Говорят, мужчины влюблялись в ведьму без памяти, стоило им мельком взглянуть на ее колье. Разница лишь в том, что мое ожерелье – не заговорено. Я не использовала колдовских кристаллов и не накладывала заклинаний (конечно, если не считать легкой иллюзии).

Остался последний штрих. Я аккуратно взяла со стола маску из тончайшей органзы и закрепила ее края на волосах. Это была не совсем маска в привычном понимании, скорее полупрозрачная повязка, лишь слегка скрывающая глаза и частично прикрывающая лоб.

«Что ж, Оливия, кому-то сегодня придется понервничать», – подумала я не без удовольствия и направилась к выходу. Пора отправляться на маскарад.

Мне, как претендентке, полагался экипаж, вот только я не подозревала, что буду вынуждена его с кем-то делить. Оказавшись внутри, я постаралась скрыть удивление, улыбнулась в знак приветствия и заняла свободное место рядом с Марисом, напротив Эдриана и Оливии. Очевидно, меня забрали последней.

Оливия почти сразу втянула меня в светскую беседу, пытаясь скрыть беспокойство за вереницей ничего не значащих фраз. Однако порозовевшие щеки и пальцы, нервно теребившие небесно-голубую ткань туники, выдавали ее с головой.

Ей явно не нравилось, что Эдриан сидит напротив меня. Я бы предложила ей поменяться местами, но, подозреваю, это лишь сильнее огорчило бы девушку. Не то чтобы я пеклась о душевном состоянии Оливии, но сегодня я должна вести себя безупречно. По крайней мере, до определенного момента.

Я одобрительно кивала в такт ее словам, одновременно рассматривая ее наряд. Оливия остановила свой выбор на тунике свободного кроя, подвязанной серебристым шнуром. Лицо скрывала изящная маска в тон поясу, а золотистые волосы свободно струились по плечам. Простой и элегантный наряд удивительно шел ей, но не выдерживал никакой конкуренции с моим. И Оливия это понимала. От нее не укрылось, как на меня смотрели парни.

Несколько раз я ловила несмелые, брошенные украдкой взгляды Эдриана. Марис, напротив, даже не пытался скрыть своего восхищения и щедро одаривал меня комплиментами. В целом он неплохой парень, но был в нем один существенный изъян: он знал о своей красоте и умело ею пользовался.

Длинные ресницы, большие карие глаза, пухлые губы, слегка вьющиеся волосы – неудивительно, что вокруг Мариса постоянно вертелись влюбленные девицы, готовые на все (ну, или практически на все) ради его внимания. Меня же его внешность оставляла равнодушной. Никогда не любила самовлюбленных парней. А может, я просто всегда смотрела только на Эдриана?

Сегодня я делала вид, будто наслаждаюсь вниманием Мариса. Смеялась над его шутками и даже несколько раз легонько тронула его за плечо. Зеленые глаза Эдриана при этом становились все темнее, а руку Оливии он сжал так, что она тихо ойкнула и недоуменно посмотрела на жениха, явно заинтересовавшись причиной перемены его настроения. Я наслаждалась немым спектаклем и с трудом сдерживала улыбку.

Хвала Богине, мы приехали! Еще чуть-чуть, и я бы расхохоталась прямо в экипаже. Марис галантно подал мне руку, помогая выбраться из кареты. Настроение было великолепным. Я чувствовала, что сегодня все взгляды будут прикованы ко мне.

«И к Оливии, но это чуть позже…» – улыбнулась я своим мыслям.

Как правило, все крупные балы проходят в Рокшаре, столице Эреша, но празднование в честь избрания нового Энси – исключение. Его всегда проводят на родине будущего Хранителя.

Поэтому гости со всех концов Эреша сейчас собирались в городском парке Сиппары. Энси Диона терпеть не могла закрытые пространства, впрочем, как и все туаты. Именно по этой причине маскарад организовали не в замке.

У распахнутых настежь ворот стояли стражники:

– Добро пожаловать в Лунные земли! – прогремел тот, что был ближе ко мне.

Я удивленно вскинула брови, а Марис шепнул мне на ухо:

– Смотри, там указатель!

Мы подошли поближе, и я поняла, что Диона решила разделить парк на зоны. Чтобы попасть в родную Сиппару, – а именно там состоится назначение будущего Хранителя, – нужно было пройти «Лунные земли», «Беркану» и «Ведьмину Пустошь».

Если честно, я ожидала увидеть шатер, музыкантов, много фонариков, столы с едой и напитками – словом, то, что обычно видишь на балах. Но это был праздник в честь назначения Энси, и Диона решила всех впечатлить.

Мы шли по гравийным дорожкам парка, и я не узнавала знакомые мне с детства места. Все скамьи выкрасили в серебристый цвет, а на клумбах, будто иней, белым ковром рассыпались цветы.

Чуть дальше притаились изящные белоснежные беседки, украшенные гроздьями синих гортензий. Рядом с ними на деревьях переливались и сверкали гирлянды, то тут, то там мелькали лунные сферы, а воздух полнился пьянящим ароматом жасмина.

Арка портала то и дело вспыхивала: это гости продолжали прибывать на праздник.

Но главное зрелище ждало нас впереди. Мы свернули с главной аллеи и направились влево по аккуратной дорожке, которая, если верить указателю, должна была привести нас в «Беркану».

На лужайке мы увидели деревянный помост, освещенный голубоватым светом магических кристаллов. Вокруг него собрались дети Луны. Тут были и ведьмы, и туаты, и даже кое-кто из людей, но Лунных было намного больше.

Под музыку на помост выходили высокие парни и девушки, облаченные в наряды из Лунных земель. Гости кивали со значительным видом, тихо переговаривались и неотрывно следили за скользящими по помосту фигурами.

Диона решила показать одну из сильных сторон детей Луны – моду. У нас такие демонстрации не приняты, поэтому я бы с удовольствием осталась посмотреть, но нам нужно было идти. Я легонько дернула Мариса за рукав:

– Хочешь поучаствовать или можем отправляться дальше?

Стоявший в нескольких шагах от нас Эдриан издал короткий смешок, чем заслужил недовольный взгляд Оливии.

– Боюсь, не возьмут. Волосы слишком короткие, – отшутился Марис.

Я благосклонно улыбнулась, и мы двинулись по дорожке, усыпанной шуршащим под ногами гравием, к конечному пункту своего назначения.

Когда мы добрались до указателя, гласившего: «Добро пожаловать в Беркану!», обстановка переменилась. Нет, луна, светившая в небе, никуда не делась, но вот все остальное…

На смену лунным сферам пришли факелы и кристаллы, излучавшие приятный теплый свет. Белоснежные беседки сменились широкими деревянными столами, уставленными блюдами местной кухни. Еду готовили на открытых каменных очагах, возведенных здесь же, и сразу подавали гостям. Аромат стоял умопомрачительный!

Туаты, сидевшие за столом, весело смеялись, шумно переговаривались, кое-кто даже пытался петь. Завидев нас, они радостно замахали, приглашая присоединиться.

– Разве им известно, что мы претенденты? – удивилась Оливия.

– Тише, – шикнула я. Не хватало еще, чтобы ее услышали. Тогда о спокойной прогулке можно будет забыть. – Думаю, они просто пытаются быть дружелюбными.

По площади «Беркана» занимала такой же отрезок парка, что и «Лунные земли». Вот только времени мы провели здесь в два, а то и в три раза больше: нас то и дело приглашали присоединиться к застолью, а иногда мы и сами замирали, восхищаясь диковинными трюками, которые исполняли акробаты и их шеду.

«Ведьмина Пустошь» встретила нас почти полным отсутствием деревьев. Хранительнице удалось превратить эту часть парка в подобие степи. Не представляю, сколько усилий отняла у нее пересадка деревьев. В то, что их просто спилили, я не верила ни на секунду – уж очень бережно туаты относятся к природе. В их присутствии нельзя даже муху прихлопнуть, не то что срубить крепкое дерево.

Отовсюду лилась музыка. Но то были не жизнерадостные песни туатов. Эта мелодия больше напоминала шелест листьев, обрывки секретов, рассказанных ночью у костра и подслушанных ветром, и жаркий шепот влюбленных перед долгой разлукой. Хотелось остановиться и жадно вбирать в себя струящиеся звуки.

Высокие костры пылали, поднимая в воздух снопы искр. Теплый свет выхватывал из темноты разномастные павильоны, где можно было приобрести амулеты, обереги, колдовские кристаллы и талисманы на удачу.

– Хочешь узнать свою судьбу? – оборвал мои размышления вкрадчивый женский голос.

– Я вполне способна предсказать твою, – обернулась я к девушке, изогнув губы в хищной улыбке. Сегодня я была королевой Латишей и не хотела выходить из образа.

Увидев мое ожерелье, девушка ахнула и склонилась в притворном реверансе, решив поддержать мою игру. Наше маленькое представление привлекло внимание остальных гостей, и они стали подходить поближе, чтобы рассмотреть мой наряд. Здесь его оценили по достоинству.

По нашим меркам, ведьмы одевались довольно откровенно, но я к этому давно привыкла. Меня удивило другое: у темноволосой ведьмы, что остановила меня, лицо, шея и декольте были покрыты золотом. У крутившейся неподалеку медноволосой девушки – серебром.

Среди смеющихся гостей с бокалами в руках я заметила мастера Томириса. Он переговаривался с кареглазым ведьмаком и молодой ведьмой, облаченной в изумрудное платье с высокими разрезами по бокам.

Короткие белоснежные волосы Томириса сегодня были синими, а лицо покрывала перламутровая краска в тон. Рубашки на нем не было – ее заменяла свободная длинная жилетка, оставлявшая открытыми руки и бо́льшую часть торса, который также был выкрашен перламутром.

Мода у ведьм менялась стремительно, и Томирис с удовольствием следовал ее порой весьма смелым тенденциям. Стихия ветра чувствовалась и в его характере. Никто не знал точно, сколько ему лет, но выглядел он не старше двадцати пяти. Вечно молодой и вечно улыбчивый. Впрочем, видимое благодушие никак не мешало ему заставлять нас наматывать бесконечные круги на тренировках.

Заметив нас, он улыбнулся, что-то сказал своим спутникам и двинулся в нашу сторону. Слегка поклонившись, он отметил, что образ королевы Латиши мне исключительно удался. Похвала от ведьмака была мне особенно приятна. Наряд Оливии он тоже похвалил, но, как мне показалось, скорее из вежливости.

– Полагаю, раз вы здесь, самое время направиться к остальным членам Совета, – подмигнул он нам.

В компании Томириса мы направились к указателю, приглашавшему нас в «Сиппару».

Здесь все было куда привычнее: тот же парк, просто нарядно украшенный. Колорита прибавляло выступление факиров, изрыгавших пламя и подбрасывавших в воздух горящие булавы. Один из них босиком ходил по раскаленным углям, чем приводил гостей в неописуемый восторг. Отовсюду слышался заливистый смех и звенящие радостью голоса.

Все изменилось, стоило появиться нам. Здесь, в отличие от остальных частей парка, людей было больше, многие знали нас в лицо и спешили рассказать об этом своим собеседникам. Разговоры стали тише, всем было интересно поглазеть на претендентов.

Игнорируя любопытные взгляды и перешептывания, мы направились к Дионе и членам Совета, которых заметили еще издали. Отовсюду слышалось имя Оливии. Я досадливо поморщилась.

Однако очень скоро разочарование сменилось удовлетворением. Взгляды, которыми одаривали Оливию, были далеко не дружелюбными. Кто-то смотрел на нее с удивлением, кто-то – с недоверием, а на лицах прочих и вовсе читалась откровенная неприязнь.

«Что ж, Меридит, отличная работа. Я в тебе не сомневалась», – губы сами собой растянулись в улыбке.

Приветствие Энси Дионы вернуло меня к реальности. Нас было четверо, но казалось, она смотрит только на меня. Под ее цепким взглядом мне было ужасно неуютно, хотелось поежиться или отвернуться. Вместо этого я лишь сдержанно улыбнулась и постаралась придать лицу самое невинное выражение, на которое только была способна.

Члены Совета тоже разглядывали меня: кто-то украдкой, кто-то более открыто, но ни в одном взгляде я не ощущала того холода, что исходил от Энси.

При виде меня леди Огаста, не изменяя себе, поджала губы с самым недовольным видом. «Интересно, ей когда-нибудь говорили, что с таким выражением лица ее длиннющий нос выглядит еще более уродливо?» – ухмыльнулась я про себя. Не знаю, может, в моем лице что-то промелькнуло, но старая грымза тут же посмотрела на меня волком.

Как, во имя Богини, эта женщина могла родиться со стихией огня, да еще с такой мощной, чтобы войти в Совет? Мне всегда казалось, что у нее точно есть родственники в Лунных землях, причем не самые дальние.

Эйн Шахар и лорд Ла Фейн держались вежливо, но отстраненно. Что ж, ничего другого я и не ждала.

Диона предупредила нас, что официальное объявление состоится через час. К этому моменту нужно будет собраться у трибуны, а до той поры мы вольны развлекаться, как нам будет угодно. Единственное предостережение – не разглашать имя новой Энси раньше времени. Заверив ее, что нам все ясно, мы отправились танцевать. Я кожей чувствовала тяжелый взгляд, буравящий мою спину. Даже не оборачиваясь, я знала – Диона наблюдает за мной. А значит, все идет по плану.

Мы отошли на приличное расстояние, и Марис закружил меня в танце. Танцевать я любила, тем более он оказался хорошим партнером. Пока что бал проходил даже лучше, чем я ожидала. Гости глазели на нас – должно быть, мы казались им красивой парой. Но меня волновал лишь один взгляд, именно его я выискивала в толпе. Эдриан меня не разочаровал. Он танцевал с Оливией, но, казалось, ему нет до нее дела: слишком внимательно он смотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились, и Эдриан смущенно отвернулся. Он сделал это слишком поспешно, чем привлек внимание Оливии, которая одарила меня пылающим взглядом. Я лишь слегка улыбнулась ей, а затем перевела взор на своего блестящего кавалера.

Марис не оставил мой маленький маневр незамеченным и прошептал:

– Я не привык, чтобы девушки засматривались на других, танцуя со мной.

– Все бывает в первый раз, не так ли?

Марис рассмеялся и ответил:

– Я бы ни за что тебя не упустил, Лили. Так мог поступить только дурак.

«О, Всемогущая, слухи дошли и до претендентов!» Взяв себя в руки, я подмигнула ему:

– Ты льстец, Марис, причем нахальный, но я не могу с тобой не согласиться.

– Зато со мной весело. Может, прогуляемся как-нибудь?

– А как же твоя мама? Не будет против дружбы с самой скандально известной особой в Эреше?

Марис нахмурился – я поняла, что ударила по больному месту.

– Лилит, я сам могу принимать решения, если чего-то по-настоящему хочу.

Последние слова он произнес, прожигая меня взглядом, – видимо, тем самым, что заставлял девиц выстраиваться в очередь.

– Тогда я буду признательна, если прямо сейчас ты по-настоящему захочешь принести мне бокал кленового вина, – с улыбкой отозвалась я.

Марис заметно сник, но галантно кивнул и удалился, пообещав скоро вернуться. Надеюсь, все же не слишком скоро – время поджимало, пора было приступать ко второй части плана. Глазами я нашла Эдриана. Судьба благоволила мне, он как раз отлучился за напитками. Будь он рядом с Оливией, все было бы сложнее.

Я принялась пробираться сквозь толпу танцующих, не забывая вежливо кивать и приносить свои извинения. Удивительно, но я не встретила привычных настороженных взглядов. Напротив, многие дружелюбно отвечали мне, кое-кто даже улыбался. Поразительные перемены.

Я уже почти настигла Эдриана, когда меня громко окликнула Меридит:

– Лили! Я тебя обыскалась!

Я нехотя повернулась, приклеив к губам улыбку. Во всяком случае, я очень надеюсь, что это была именно улыбка, а не оскал. С Меридит нужно быть вежливой, она может все испортить.

– Меридит, так рада тебя видеть! Прекрасно выглядишь! – соврала я.

На самом деле с платьем явно что-то пошло не так. Хрупкой Меридит следовало бы выбрать изящный наряд, подчеркивающий ее фигуру. Вместо этого она надела бесформенное нечто с бесконечным количеством рюшей и оборок. Больше всего она напоминала огромное пирожное со взбитыми сливками, созданное взбешенным кондитером.

– Да ладно тебе, платье просто кошмар. Это долгая история, – отмахнулась Меридит и затараторила: – Ты выглядишь совершенно потрясающе! Такое поразительное сходство с королевой Латишей! И держишься великолепно!

«Надо же! Я бы послушала эту историю», – пронеслось в голове.

– Спасибо, Меридит! – Я легонько коснулась ее руки, обдумывая отговорку, чтобы побыстрее отделаться от нее. И вдруг меня осенило: «Я ведь могу сказать ей правду! Ну, почти правду. И использовать это в свою пользу».

Я наклонилась к девушке и зашептала:

– Меридит, я бы с удовольствием осталась с тобой поболтать, но мне нужно идти. Эдриан ужасно зол из-за того, что всплыла эта история с Оливией. Хочу поговорить с ним.

В ее глазах загорелось любопытство:

– Конечно, Лили! Только обещай, что все мне потом расскажешь.

«Ты сама все услышишь», – подумала я, а вслух сказала:

– Обязательно! Еще увидимся! – Кивнув ей на прощание, я поспешила к Эдриану.

Он держал в руках два бокала и как раз направлялся к своей партнерше, когда я перехватила его. Ловко выхватив фужер у него из рук, я сделала глоток и блаженно протянула:

– Вкусно-о-о…

Эдриан смотрел на меня с удивлением: он явно не ожидал от меня такой выходки. Я опасалась, что он начнет возмущаться, но нет. В ответ он только покачал головой и улыбнулся, совсем как в старые добрые времена. Сердце сжалось от тоски, а в голове пронеслась непрошеная мысль: «Богиня, как же я по нему скучаю!»

– Лили, ты подошла, чтобы украсть у меня напиток, или ты еще что-то хотела?

– Или еще что-то хотела. – Я очаровательно улыбнулась ему, затем положила руку парню на плечо и уже намного серьезнее сказала: – Эдриан, мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

Он нерешительно оглянулся, высматривая в толпе Оливию.

– Это не займет много времени, обещаю. Ну же, пойдем. Пожалуйста, – протянула я, заглядывая ему в глаза.

– Ладно, только недолго, – сдался он наконец.

– Обещаю. Пожалуй, там будет спокойнее, – кивнула я в сторону открытой беседки в нескольких метрах от нас.

Оказавшись внутри беседки, я осознанно встала так, чтобы Эдриан не видел гостей и смотрел только на меня.

Он взъерошил волосы и скрестил руки на груди. Не удержавшись, я поддела его:

– Не знала, что заставляю тебя нервничать. Раньше я такого за тобой не замечала.

– В этом платье ты любого заставишь нервничать, Лили.

Я совсем не ожидала такого ответа от Эдриана и на мгновение замялась. Но он уже продолжил говорить, будто не заметив моего смущения:

– Так что ты хотела обсудить? Что-то случилось?

Я потупила взгляд и тихо сказала:

– Если честно, я просто хотела извиниться. Прости за все, что я успела наговорить тебе. Понимаешь, я так злилась на тебя. Ты ведь был моим лучшим другом. Да кому я рассказываю, – выдохнула я, – ты был моим единственным другом.

– Я и сейчас твой друг, Лили, – порывисто перебил меня Эдриан.

– Прошу, дай мне договорить. – Я ненадолго замолчала, пытаясь справиться с внезапно возникшим комом в горле. Попытка оказалась безуспешной, и я продолжила севшим от волнения голосом:

– Мы с тобой всегда были вместе, с самого детства. Вмести играли, вместе росли, вместе прошли отбор, стали учениками Дионы, и даже претендентами мы стали вместе. Ты всегда был со мной, был рядом даже тогда, когда весь город отвернулся от моей семьи. Тебе было плевать, что о тебе подумают. Ты до хрипоты ругался с родными, защищая меня.

Взгляд Эдриана переполняло сочувствие. Он даже вскинул руку, будто желая остановить меня, но почти сразу опустил ее, давая мне возможность высказаться. Мои слова явно удивили его.

– Да, Эдриан, я прекрасно знала, как твои родители относятся ко мне и во что тебе обходится наша дружба. Знала, хотя ты и пытался от меня это скрыть. – Я обхватила себя руками и тяжело выдохнула, собираясь с силами, чтобы продолжить. – Ты всегда заботился обо мне, оберегал, и я нуждалась в тебе! Я не могла потерять сначала брата, потом отца, а затем еще и тебя. Просто не могла! Я так привыкла, что ты рядом, что ты есть в моей жизни, что это казалось мне таким же естественным, как дышать. Поэтому, когда мы стали претендентами и Оливия начала проявлять к тебе интерес, я даже не восприняла это всерьез. Разве может Эдриан, мой Эдриан, исчезнуть из моей жизни? – По щекам катились слезы. И пусть этот разговор и был частью плана, но все, что я говорила, я говорила искренне.

Эдриан не выдержал и все-таки перебил меня:

– Лили, я никуда не исчезал, исчезла ты. – Он осторожно взял меня за руки.

– А разве у меня был выбор? – Я подняла на него взгляд. – Я все ждала, когда ты осознаешь, что ты значишь для меня. Я любила тебя, Эдриан. Неужели ты этого так и не понял?

Он выпустил мои руки и принялся судорожно оттягивать ворот рубашки, будто ему не хватало воздуха. В его глазах смешались смятение, боль и горечь. Он долго молчал, прежде чем ответить.

– Я не знал, Лили. Не знал до того самого разговора… Я ведь тоже был влюблен в тебя, но слишком дорожил нашей дружбой, боялся все разрушить и потерять тебя. А потом появилась Оливия и… – замялся он.

Я рассматривала знакомые и такие родные глаза, нос с небольшой горбинкой, крошечную родинку на левой щеке и думала о том, что все могло сложиться совсем иначе. Если бы только мы оба были немного смелее.

Это чертово «если бы», сколько раз оно портило мне жизнь! Если бы я тогда не послушала отца и осталась дома, если бы мама вернулась пораньше, если бы я сразу во всем призналась Эдриану, если бы пошла на праздник Литы… Если бы, если бы, если бы…

Я запрокинула голову, пытаясь сдержать вновь подступившие слезы.

– Лили. – Эдриан коснулся моего плеча.

– Все хорошо, Эдриан. Правда, я это пережила. И Оливия ни в чем не виновата. Просто, – я сделала паузу, чтобы сдержать рыдания, – мне потребовалось время, чтобы это осознать. Я пришла сюда для того, чтобы сказать, что я больше не хочу злиться и ненавидеть, не хочу никого винить. Все случилось так, как случилось. И этого не изменить.

Я замолчала. Слезы градом катились по щекам, но я собралась с силами и прошептала:

– Я ужасно скучаю по тебе, Эдриан, – я запнулась, – и снова хочу быть твоим другом, и если для этого мне нужно поладить с Оливией, что ж, я готова. Мы можем снова быть друзьями?

– Лили, мы никогда и не переставали ими быть! Ты же знаешь, в моем сердце ты занимаешь особое место. И так будет всегда. Слышишь? Всегда. Вы обязательно подружитесь с Оливией, все будет хорошо, вот увидишь. – Он обнял меня, продолжая говорить что-то успокаивающее и поглаживать меня по спине, как маленькую.

Не знаю, сколько мы так простояли: может, несколько секунд, может, минут. Я потеряла счет времени. Я стояла, уткнувшись ему в грудь, вдыхая такой родной запах, и мне ужасно хотелось остановить этот миг. «О, Всевышняя, неужели мои чувства так и не исчезли?»

– Что здесь происходит? – раздался до крайности возмущенный голос Оливии.

Я отпрянула от Эдриана, на ходу утирая слезы.

Щеки Оливии пылали, грудь нервно вздымалась, а руки были уперты в бока. Она напоминала разъяренную кошку, готовую в любой момент броситься на обидчика. Я впервые видела ее такой. «И куда только делись привычные кротость и благоразумие?» – ухмыльнулась я про себя.

Выдохнув, я постаралась говорить спокойным, ровным тоном:

– Оливия, мы просто разговаривали, я пришла, чтобы извиниться перед Эдрианом и перед тобой.

– Извиниться? Ты? Да ты даже слова такого не знаешь, Эвендейл! – едко отозвалась Оливия.

– Оливия, прошу тебя, успокойся! Ты несправедлива к Лили, мы действительно просто разговаривали. Она хочет поладить с тобой и вернуть нашу дружбу, – попытался вмешаться Эдриан.

– Ах, ну разумеется! Вернуть вашу дружбу! Именно для этого она так вырядилась! – все больше распалялась девушка.

Оливия так кричала, что к нашему разговору стали прислушиваться гости. Не спасала даже некоторая отдаленность беседки. Пожилой туат удивленно вскинул брови, а пухлая дама, стоявшая с ним рядом, хихикнула и принялась что-то усердно шептать ему на ухо.

– Оливия, я не вещь, чтобы меня можно было отнять! Что с тобой? Ты сама на себя не похожа… – голос Эдриана звучал обеспокоенно и устало.

– Что со мной? Это с тобой что? Неужели ты не видишь, что она пытается сделать?

– Прости, Оливия, но ты не права. Лилит просто хотела…

Оливия даже слушать не стала, перебив его:

– Ты еще защищать ее будешь?

– Если ты и дальше продолжишь вытворять подобное, разумеется. Лилит ни в чем не виновата, а ты накинулась на нее и ведешь себя не лучше уличной торговки. Оливия, возьми себя в руки, на нас все смотрят, – попытался он достучаться до девушки, но, честное слово, лучше бы он этого не делал.

Оливия несколько раз шумно втянула носом воздух, будто задыхаясь, и вдруг закричала:

– Любовные чары! Эвендейл околдовала его! Она использовала ожерелье ведьмы Латиши! Вот почему Марис с тебя глаз не сводил, и не только он! – уже значительно тише прошипела она последнюю фразу, глядя на меня. – И ты тоже не смог устоять! – Она ткнула пальцем в Эдриана. – Конечно, никто бы не смог!

Я решила, что настало время прервать это в высшей степени увлекательное выступление, и вмешалась:

– Знаешь, Оливия, возможно, это тебя удивит, но некоторым, чтобы очаровать парня, колдовство не требуется. Достаточно даров природы.

К нашей перепалке прислушивалась уже добрая половина гостей. В их числе оказалась и спешащая к нам леди Огаста. На ее лице читалась неприкрытая радость. Еще бы! Эвендейл снова в центре скандала, а значит, у нее появится новый повод требовать моего изгнания. За ней следовала обеспокоенная Диона. Остальных членов Совета видно не было. Должно быть, они были в дальней части парка и просто не слышали, что здесь происходит.

– Ты на что это намекаешь? – возмущенно вскинула брови Оливия.

– Я ни на что не намекаю. Я говорю искренне: я не использовала любовную магию, а восхищенные взгляды и внимание противоположного пола – заслуга исключительно моего личного обаяния, – надменно отозвалась я, и в толпе послышались тихие смешки.

Эдриан выглядел совершенно несчастным, он смотрел то на меня, то на Оливию, явно колеблясь и не зная, чью сторону занять. Правда, конечно, на моей стороне, но ведь Оливия его невеста. Я решила облегчить ему задачу и аккуратно кивнула в сторону девушки. Он шагнул к ней, но, к несчастью, мой кивок не остался незамеченным.

– Теперь ты еще и разрешения у нее спрашиваешь, чтобы подойти к собственной невесте?! – Глаза Оливии потемнели от гнева. – А у тебя хватает наглости утверждать, что ты не применяла магию? – повернулась она ко мне.

– Оливия, успокойся, давай обсудим это позже. – Эдриан растерянно смотрел на девушку, а затем сделал неловкую попытку приобнять ее за плечи.

Оливия лишь отмахнулась от него и посмотрела на подоспевшую леди Огасту.

– Применение любовной магии незаконно! Я требую проведения справедливого разбирательства! – ее голос звучал громко и решительно.

Леди Огаста ахнула, прикрыв ладонью рот.

– Оливия, – с нажимом проговорила я, слегка понизив голос, – возьми себя в руки. – Но я почему-то не сомневалась, что стоявшие неподалеку гости, среди которых была и Меридит, прекрасно слышали каждое мое слово. – Ты ведешь себя глупо и опрометчиво. Если дело дойдет до разбирательства, ты опозоришься перед гостями. Хочешь прославиться на весь Эреш?

– Еще посмотрим, кто из нас прославится, – прошипела она и взвыла еще громче: – Я требую разбирательства! Нарушен закон Эреша!

– Что здесь происходит? – негромко спросила Диона.

Я присела в реверансе, Эдриан низко поклонился, и даже Оливия пришла в себя и поспешила поприветствовать Энси как полагается.

Эдриан воспользовался замешательством своей невесты и попытался сгладить ситуацию:

– Произошло недоразумение. Оливия слегка перенервничала.

Однако Оливия не собиралась успокаиваться:

– Нет никакого недоразумения! Нарушен закон Эреша, и я требую правосудия!

Я закрыла лицо руками, будто бы стыдясь слов Оливии. В действительности же я боялась, что Диона разглядит затаенную радость в моих глазах.

– Вот как? – голос Энси дрогнул. – Это серьезное обвинение, Оливия. Вы осознаете это?

– Да, Энси Диона. И я прошу вас и высочайший Совет со всей строгостью закона отнестись к моим словам.

– Вы готовы подождать с обвинениями до завершения праздника?

– Была применена любовная магия. Это не терпит отлагательств.

Диона изменилась в лице, утратив привычное самообладание. Выдержав паузу, она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза, будто ожидая подтверждения.

Я стойко выдержала ее взгляд, не произнеся ни слова. Наконец Энси Диона повернулась к Эдриану:

– Эдриан, вы можете подтвердить применение любовной магии?

Оливия вмешалась, не дав ему ответить:

– Я полагаю, любой мужчина в этом зале встанет на защиту Лилит. На ней ожерелье Латиши.

Диона тяжело вздохнула и тихо проговорила:

– Видит Богиня, я не хотела омрачать празднество, но обвинение слишком серьезное, чтобы оставить его без внимания.

На губах Оливии заиграла победоносная улыбка. Я ответила ей тяжелым взглядом. Хранительница обратилась ко мне:

– Лилит, вам есть что сказать?

Я посмотрела Дионе в глаза:

– Я всего лишь разговаривала со своим другом. Хотела возобновить нашу дружбу и наладить отношения с Оливией. Она все неправильно поняла и отреагировала чересчур эмоционально. Прошу воздержаться от суда. Я не применяла магию.

Диона посмотрела на меня с явным недоверием, но мне на выручку пришла Оливия, завопившая:

– Ложь! Наглая ложь! Она околдовала его!

Образовавшаяся вокруг нас толпа загудела. Среди собравшихся я заметила не только горожан, но также ведьм, туатов и детей Луны. Они наблюдали за происходящим с явным интересом. Еще бы, все они явились на обычный бал-маскарад, а попали на красочное представление с претендентами в главных ролях!

– Оливия, вы требуете суда и отказываетесь ждать до завершения бала?

– Да. Приношу всем собравшимся извинения за неудобства, но дело не терпит отлагательств. Применение любовной магии недопустимо. Полагаю, гости со мной согласятся.

– Что ж, так тому и быть. Мы сейчас же отправимся в Ратушу для проведения закрытого слушания. Леди Огаста, прошу вас, соберите Совет.

– Нет, – я решительно вмешалась в разговор и тут же осеклась, – то есть я хотела сказать, Энси Диона, я прошу вас и высочайший Совет сделать слушание открытым. Я бы не хотела пятнать имя моей семьи. Правда – единственный способ избежать пересудов. Обвинение серьезное, и я прошу учесть мою просьбу, – звенящим от напряжения голосом потребовала я.

Диона явно не желала проводить открытое слушание, но я имела на это право. Не найдя причин для отказа, она нехотя согласилась:

– Оливия, Лилит, прошу вас следовать за мной.

– Этого не требуется, члены Совета уже здесь, – раздался низкий голос лорда Ла Фейна. За его спиной показались мастер Томирис и Эйн Шахар.

– Что ж, если все в сборе, начнем.

Хранительница сделала знак музыкантам, и в парке воцарилась тишина.

Если до этого момента на балу и был кто-то, кто не смотрел в нашу сторону, сейчас таких не осталось. Все внимание было приковано к нам.

– Мастер Томирис, вы представляете Ведьмину Пустошь. Прошу вас проверить колье мисс Эвендейл и определить, была ли применена любовная магия.

Брови ведьмака взметнулись, но он быстро взял себя в руки и кивнул мне. Я сняла ожерелье и протянула ему, но тут снова вмешалась Оливия:

– Прошу простить мою дерзость, но мы имеем действие с мощнейшим артефактом любовной магии. Ни один мужчина не сможет быть объективен.

– Уверяю вас, я выстою против чар мисс Эвендейл, – усмехнулся Томирис.

– И все же я вынуждена настаивать.

Я со все возрастающим подозрением наблюдала за более чем странным поведением Оливии. Обычно спокойная и сдержанная, сейчас она и в самом деле больше напоминала уличную торговку, чем аристократку. Она слишком умна для того, чтобы выставлять себя на посмешище. Я рассчитывала на небольшую ссору, может, на скандал, но никак не на судебное разбирательство. Здесь что-то не так.

Оливия вдруг вскинулась:

– Нечего на меня так смотреть, Лилит! Я имею на это право!

Сейчас уже Диона недоуменно взглянула на Оливию. Выдержав небольшую паузу, Энси все же заговорила:

– Мастер Томирис, уверена, опасения леди Бертхайм чрезмерны, но по закону она действительно может выбирать судью.

Ведьмак усмехнулся, не скрывая своего отношения к происходящему, но, поклонившись Хранительнице, сделал шаг назад.

Диона собиралась что-то сказать, но толпа вдруг расступилась, пропуская вперед темнокожую женщину с янтарными глазами. «Верховная восточного круга – Шэрасса», – пронеслось в моей голове.

– Великая Энси, я бы хотела заменить мастера Томириса, если вы не возражаете. Полагаю, в моей беспристрастности сомнений не возникнет, – произнесла она низким обволакивающим голосом.

– Прошу вас, Шэрасса, – Диона пригласила ее подойти поближе.

Оливия с надеждой смотрела на Верховную. Эдриан же, напротив, выглядел ошарашенным, казалось, он не верит, что все это происходит на самом деле. Признаться, мне тоже хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю.

Ведьма аккуратно взяла меня за руку, коснулась ожерелья и подняла на меня взгляд. Медовые радужки притягивали, завораживали, не отпускали. Я смогла отвернуться только тогда, когда Шэрасса посмотрела на колье, освободив меня из янтарного плена. «С ней надо быть начеку, больше она меня так не подловит», – полувосхищенно-полураздраженно подумала я.

Верховная внимательно разглядывала ожерелье, вертя его в руках, а затем одобрительно улыбнулась:

– Хорошая работа. У вас определенно талант.

Я пришла в ужас. Но… как это возможно? Я ведь не применяла магию!

Оливия подалась вперед, ожидая, когда же меня осудят. Толпа загудела.

– Я не закончила. – Шэрасса подняла руку в предупреждающем жесте. – У девушки определенно талант. Она создала столь искусную копию ожерелья Латиши и мастерски применила иллюзию, что на несколько мгновений ввела в заблуждение даже меня. Но здесь нет ничего, кроме обычных камней. Ни следа любовной магии. – Шэрасса развела руками, повернулась к толпе и произнесла громким звенящим голосом:

– Лилит Эвендейл невиновна! Любовная магия не была использована.

Оливия зажала рот рукой и пораженно уставилась на меня.

– Благодарю вас, Шэрасса, – кивнула Диона и обратилась к гостям. – Приношу вам свои глубочайшие извинения за этот неприятный инцидент. Надеюсь, он не омрачит вам праздник. Все же сегодня мы собрались здесь по иному поводу. Бал продолжается. – Она хлопнула в ладоши, и парк вновь наполнился музыкой.

Глава 11

Лилит

Толпа журчащим потоком растеклась по парку. Интерес гостей к моей персоне слегка поутих, но они явно все еще пребывали в недоумении и продолжали взволнованно переговариваться.

Леди Огаста напоследок окинула меня неприязненным взглядом и двинулась прочь. Мастер Томирис сочувственно улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Эдриан сделал шаг ко мне, но Оливия вдруг зарыдала. Я кивком указала другу на его спутницу и поспешила убраться подальше. Все должно выглядеть так, будто эта ситуация – одно большое недоразумение, а я случайная жертва, попавшая под колесницу ревности Оливии. Частично так оно и было. Мне действительно хотелось бы выяснить, что здесь, во имя Всевышней, только что произошло.

Я двинулась к столу с напитками: хотелось немного расслабиться и спокойно все обдумать. Мой бокал кленового вина был уже наполовину пуст, когда совсем рядом раздался знакомый тягучий голос:

– Леди Эвендейл, позволите пригласить вас на танец?

Едва не поперхнувшись, я с непроницаемым лицом чинно поставила бокал на место, повернулась, сделала легкий реверанс и кивнула со сдержанной улыбкой. Я ни на секунду не забывала, что на нас смотрят. Да чего уж там, скажем прямо – глазеют.

Судя по завистливым взглядам женской половины, наша горничная Рози не умеет держать язык за зубами. Наверняка разболтала слугам из других домов о загадочном приглашении. Видимо, слухи разлетелись быстро, потому что всем не терпелось выяснить, кто же этот баснословно богатый господин из Лунных земель, что решился ухаживать за Эвендейл. Хотя… Возможно, дело вовсе не в слухах, а в самом Алазаре.

Я уже отмечала его склонность к широким жестам и некоторой театральности, но сегодня он превзошел себя. Белые волосы казались серебристыми, будто сам лунный свет притаился в них. Серые глаза, подобно дымчатым алмазам, загадочно блестели из-под маски, полностью скрывавшей лицо. А черный костюм и корона с алыми камнями… Не приходилось сомневаться, передо мной был сам король Крейтс – супруг королевы Латиши. Подозреваю, вместе мы смотрелись ни много ни мало – ослепительно.

– Зачем ты пришел? Ты же должен был оставаться в лесу, или я что-то путаю? – прошипела я, не переставая улыбаться.

– И пропустить все веселье? Нет уж, я не мог так поступить. К тому же, если ты не заметила, на мне маска.

– Все равно это странно. Стоило ли так рисковать?

– Я ведь прислал тебе приглашение. Разве я мог не сдержать слово? – прошептал он, слегка касаясь губами моего уха.

Я фыркнула, пытаясь скрыть охватившее меня волнение.

– Тебе ведь уже говорили, что ты странный?

– Не забывай, я все же принц. Редкий глупец отважился бы на такое. – Его губы дрогнули в улыбке.

Он уверенно вел меня в танце, заставляя мое сердце биться чаще. Невозможно было не восхищаться изяществом его движений, спокойной силой и легкостью.

– И все же сомневаюсь, что ты пришел сюда просто так. Будь уверен, я выясню, что ты от меня скрываешь, – сказала я первое, что пришло в голову, лишь бы разрушить притяжение, возникшее между нами.

– Пока я уверен лишь в одном: я с удовольствием буду наблюдать за твоим поиском ответов. Будет интересно узнать, к каким выводам ты придешь. Но если не возражаешь, обсудим это позже. Я так долго страдал от скуки, что заслужил немного веселья. Сегодня я хочу просто танцевать. – Он закружил меня в очередном танцевальном па.

Со стороны мы, должно быть, казались влюбленными. Впрочем, это к лучшему. Так всем будет легче поверить в искренность моих слов о дружбе с Эдрианом.

– Расслабься. У тебя такое выражение лица, будто ты готовишься к очередному испытанию. Просто танцуй. Сегодня вечер твоего триумфа. Нашего триумфа, если позволишь. – Алазар загадочно улыбнулся, и я вдруг поняла, кому Оливия обязана своим странным поведением.

Я не могла определить, что именно чувствую по этому поводу. И, признаться, не слишком-то и хотела разбираться. Не сейчас.

Я решила последовать совету Алазара: забыть об интригах хотя бы на эту ночь и просто насладиться балом.

Когда музыка смолкла, усиленный магией голос Энси разнесся по парку:

– Жители Эреша, я рада приветствовать вас здесь, в Сиппаре, в такой важный для всех нас день. Я благодарна каждому, кто явился на вечер, чтобы разделить со мной эту великую радость. Сегодня я назову вам имя человека, который станет новым Хранителем Эреша.

Диона выдержала торжественную паузу, а я постаралась сохранить непроницаемое выражение лица.

– Поприветствуйте претендентку, которая в скором времени займет мое место и станет новой Хранительницей Эреша! Леди Оливия Бертхайм! – торжественно воскликнула Диона, и в толпе раздались жидкие аплодисменты.

– Леди Оливия, прошу, поднимитесь ко мне.

Оливия двинулась на трибуну, сопровождаемая перешептываниями и удивленными взглядами гостей. Я внимательно следила за ней: прямая спина, вскинутый подбородок, непроницаемое выражение лица. Ее выдал лишь потухший взгляд – совсем не так должна смотреть победительница…

Все прошло даже лучше, чем я могла надеяться, но я не испытала ожидаемой радости. Против воли в сердце прокралось сочувствие к девушке. Слишком часто мне приходилось быть на месте Оливии. «Вот только на трибуне сейчас стоит она, а не я!» – справедливо отметил внутренний голос, прогнав внезапные меланхоличные мысли.

Оливия поблагодарила всех присутствующих и пообещала приложить все усилия, чтобы стать достойной оказанной ей чести. Стандартный набор фраз.

Мне стало скучно, и я принялась рассматривать гостей. Взгляд выхватил из толпы мужское лицо – это был отец Оливии. Он с такой гордостью смотрел на дочь, будто и не было никакого скандала.

Сердце болезненно сжалось. Это мой папа должен был стоять здесь и смотреть, как меня выберут Энси. Но этого уже никогда не случится. Все, что я могла сделать, – это сдержать данное ему слово. На глаза вновь навернулись непрошеные слезы. «Да что со мной сегодня?»

Похоже, мое состояние не укрылось от Алазара:

– Это временно. Скоро все изменится, просто верь мне.

Я только кивнула, не желая показывать, как меня тронули эти неожиданные слова поддержки. Пусть Алазар и не совсем верно истолковал причину моей грусти, но он не остался безучастным.

Когда Оливия, наконец, закончила свою речь, я предложила:

– Потанцуем? В конце концов, мы ведь на балу.

– Ничего не имею против.

Играла музыка, мы кружились в бесконечном вальсе, и мне почти удалось забыться, когда выражение лица Алазара вдруг изменилось. Он коротко бросил:

– Мне пора. Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь.

– Куда ты? – недоуменно воскликнула я.

Вместо ответа он лишь вежливо поклонился, едва коснулся моей руки губами и скрылся в толпе. Я постаралась придать лицу невозмутимое выражение и сделать вид, что так и планировалось. Я двинулась к свободной скамье, но дойти до нее не успела.

– Мисс Эвендейл, – окликнул меня лорд Ла Фейн.

Сегодня на нем был черный военный китель с высоким воротом, отороченным серебром, и пуговицами в форме полумесяца. «Костюм воителя из Лунных земель», – догадалась я. Оружием им служат хлысты и серпы, сотканные из лунного света, и, говорят, во всем Эреше не найти равных им по силе воинов. Хотя вполне возможно, что это преувеличение. Лунные обожают восхвалять самих себя.

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. Вслух же я сказала лишь вежливое:

– Лорд Ла Фейн, – и склонилась в реверансе.

– Хотел сказать, что вы держались очень достойно, мисс Эвендейл. Сожалею, что вам пришлось через это пройти.

– Благодарю вас, – отозвалась я, пребывая в легком недоумении.

«С чего вдруг такая благосклонность?»

– Догадываюсь, этот вечер дается вам непросто. Тем отраднее видеть, что компанию вам составил господин из Лунных земель, – перешел он к сути. – Он кажется достойным джентльменом. Возможно, я его знаю?

– Лорд Ла Фейн, если бы Оливия слышала вас, она непременно сказала бы, что и вы околдованы моим ожерельем. Иначе с чего бы вам интересоваться личностью моего поклонника? – отшутилась я.

Губы Ла Фейна дрогнули в улыбке, и он вдруг рассмеялся. Совсем по-мальчишески. Понадобилась пара секунд, чтобы он взял себя в руки. По-прежнему продолжая улыбаться, лорд повторил вопрос:

– И все же, кто он? Я не узнал его за маской.

– Видите ли, это ведь бал-маскарад. Его суть в том, чтобы не быть узнанным, а иначе в чем веселье? – задала я риторический вопрос. – Должна вам признаться, что и сама не знаю имени этого господина, – выдержав небольшую паузу, продолжила я заговорщицким шепотом. – Он представился тайным поклонником. Это так романтично, вы не находите? – захлопала я ресницами и сложила руки на груди в притворном восторге.

Про себя же я проклинала беспечность Алазара. Сильно сомневаюсь, что мой маленький спектакль одурачил Ла Фейна.

Он окинул меня цепким, внимательным взглядом.

– Прошу вас, будьте осторожны. Незнакомцы бывают опасны. Очень опасны.

– Спасибо за беспокойство. Но, право, это лишнее. Я вполне способна за себя постоять.

– И все же я вынужден настаивать.

Вместо ответа я кивнула, не зная, как реагировать на его предостережение. Он продолжал стоять как вкопанный, буравя меня тяжелым взглядом. Создавалось впечатление, будто Ла Фейн пытался убедиться в том, что я восприняла его слова всерьез.

К моему счастью, кто-то из гостей окликнул его. Лорд Ла Фейн вздохнул, пожелал мне хорошего вечера и двинулся к своему знакомому, лавируя между танцующими парами.

– Хорошего вечера, – протянула я, глядя на удаляющуюся спину Лунного, – хорошего вечера.

Остаток бала я провела, принимая приглашения на танцы. По большей части это были гости из других королевств: туаты, ведьмаки и даже еще один из детей Луны. Должно быть, они не знали, что меня стоит избегать. Марис тоже пригласил меня на несколько танцев. Надо же! Рискнул подойти при своих родителях, да еще после такого скандала.

Я покинула маскарад раньше остальных претендентов. Не стала дожидаться положенного мне экипажа и взяла наемный. Вечер оставил у меня странное послевкусие, мне требовалось побыть в одиночестве и хорошенько все обдумать.

Но увы! Моим мечтам не суждено было сбыться. Стоило мне переступить порог усадьбы, как на меня тут же посыпались вопросы. Пришлось вкратце рассказать маме о случившемся. Лучше пусть она узнает обо всем от меня, чем от доброжелательных соседей.

Мама очень хотела пойти на бал и поддержать меня. Но я прекрасно знала, как тяжело ей даются такие мероприятия, и настояла, чтобы она осталась дома. Судя по ее реакции на облегченную версию произошедшего, я поступила абсолютно верно.

С трудом успокоив маму, я, наконец, отправилась к себе. В голове устало ворочались мысли, не желая выстраиваться в логические цепочки. Нэнси помогла мне раздеться, и я обессилено рухнула на постель, едва за ней захлопнулась дверь. Уснула я мгновенно.

Айверия

Дневник

12-я ночь 9-й луны

ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ

Я слышала, что специально для первого испытания за чертой города возвели амфитеатр в форме серпа луны. И мне не терпелось на него взглянуть!

До места мы добирались на семейном экипаже, который стараниями Нэши выглядел превосходно! Белые лошади, серебристая сбруя, темно-фиолетовая попона и карета в тон. Растительные узоры на ее поверхности сияли, наполняясь лунным светом. Цвет ночной фиалки – отличительная черта рода Шайерн – был в каждой детали.

Задолго до того, как мы приблизились к амфитеатру, в карету стали проникать звуки праздника. Музыка лилась издалека, перемешиваясь с гомоном толпы и радостными возгласами торговцев. Экипаж стал двигаться медленнее, а потом мне показалось, будто мы и вовсе остановились. Под протестующее шиканье матери я выглянула в окно.

Такого я не видела никогда! Я думала, что на Церемонии судьбы было многолюдно. Как же я ошибалась. Наш экипаж словно плыл в настоящем людском море – туатском море, если быть точной.

Как я поняла, гостей приехало столько, что далеко не всем хватило места в гостевых поместьях. Отец говорил, бо́льшую часть заняли ведьмы, еще часть была заселена людьми, а туаты, по его словам, не выносят каменные строения, и вот результат.

В окно экипажа я могла наблюдать поле из разномастных шатров всех форм и размеров. Туаты и их шеду, люди в ярких одеждах, ведьмы в откровенных нарядах всех оттенков изумрудного, бордового, пурпурного и синего. Некоторые были в черном. Я слышала, что цвет одежды ведьм на праздниках указывает на их принадлежность к определенному ковену. Не обошлось и без вездесущих торговцев, на все лады расхваливающих свои товары. И это мы еще даже не приблизились к месту проведения испытания!

Судя по веренице карет перед нами, ползущих с черепашьей скоростью, ехать нам предстояло еще очень долго. В тот момент я сожалела, что порталы помогают перемещаться лишь между городами и странами. Было бы здорово, будь их больше – не пришлось бы тратить столько времени на дорогу.

Глядя на всю эту бесконечную череду экипажей, я, наконец, осознала, почему мои родные так суетились и беспокоились. Опасения мамы и Нэши вдруг перестали казаться излишними. Наоборот, подумалось, что нужно было подготовиться еще лучше.

Все мои родственники облачились в наряды темно-фиолетового цвета. Мое же платье было нежно-лавандовым. Предполагалось, что на трибуне я сяду в центре, а члены моей семьи по разные стороны от меня. Так все внимание будет приковано к моей персоне.

Я знала, что так положено, ведь я невеста претендента, но мне все равно было ужасно неловко, пусть Нэша и сделала все, чтобы я чувствовала себя уверенней. Мой наряд был безупречен: легкая полупрозрачная накидка, усеянная звездами, прикрывала тонкое шелковое платье. Я выглядела невесомой и воздушной. Завершала образ изящная диадема с полумесяцем.

Затрудненное движение задержало нас, но не настолько, чтобы мы опоздали. Оказалось, наша ложа располагалась совсем рядом с ложей лорда Фейдроса. Только сейчас, когда я делаю эту запись, я понимаю, что это не было случайностью.

Отец Шейлара выглядел безупречно: светлые, как у сына, волосы были собраны в длинный хвост на затылке, а камзол цвета плавленого серебра подчеркивал ширину его плеч и горделивую осанку. Лицо его было спокойно и сосредоточенно. Глядя на лорда Фейдроса, нельзя было догадаться, что это его сыну сегодня предстояло состязаться за право стать Хранителем Эреша. Можно лишь представить, каких усилий ему стоил этот бесстрастный вид, ведь я прекрасно знала, как сильно он желает Шейлару победы. Именно тогда я невольно прониклась к нему уважением. Все же лорд Фейдрос – истинный сын Луны.

Лорд что-то сказал мужчинам, стоявшим возле него, и направился к нам. Он поздоровался и поздравил меня с помолвкой с Шейларом. Сейчас он ничем не напоминал того разъяренного мужчину, что ворвался в мои покои. На полуслове его прервал жеманный женский голос, тягуче и как-то даже нараспев произнесший:

– Ло-о-орд Фейдрос, какая ра-а-адость встретить вас!

Лицо лорда утратило благожелательное выражение, но он быстро вернул себе самообладание. Когда он повернулся к женщине, на губах у него уже играла вежливая, но от того не менее холодная улыбка:

– Приветствую вас, леди Ла Трей. Счастье от встречи с вами трудно передать словами.

Мне показалось или я уловила нотки сарказма?

– Знакомитесь с будущими родственниками, лорд Фейдрос? – надменно произнесла леди Ла Трей – мать Фейроны. Даже не знай я, кто она такая, легко бы догадалась об их родстве: те же светло-розовые волосы, волнами ниспадающие на плечи, высокомерный взгляд равнодушных синих глаз и та же манера держаться, словно все кругом не более чем пыль у носков ее туфелек. Своим вопросом она намекала на то, что мы занимаем более низкое положение в обществе и ранее у лорда Фейдроса не было причин водить с нами знакомство.

– Мы, разумеется, знакомы, леди Ла Трей, – его тон вполне способен был покрыть инеем амфитеатр и всех собравшихся гостей. – Я лишь хотел в очередной раз выразить восхищение красотой моей будущей невестки. Не правда ли, леди Айверия Шайерн прекрасна?

От этих слов лицо женщины приобрело нежный зеленоватый оттенок.

– Безусловно, юная леди Айверия прелестна, – пересилила она себя. – Моя душа радуется, когда я гляжу на невесту вашего сына. Нет никаких сомнений в том, что такая прекрасная девушка достойно справится с утешением Шейлара в случае проигрыша.

– Вы совершенно правы, леди Ла Трей. Леди Айверия действительно будет опорой и поддержкой Шейлару. Ноша Хранителя тяжела, вместе им будет легче ее нести. Воистину, Богиня была благосклонна к нашей семье на Церемонии судьбы, – невозмутимо ответил лорд Фейдрос, выдержал паузу и добавил без тени сожаления: – Прошу простить мне мою бестактность, леди Ла Трей. Было неосмотрительно с моей стороны упоминать Церемонию судьбы в вашем присутствии. Но я уверен, Богиня будет более благосклонна к Фейроне в будущем году… или годах. Жаль лишь, что сейчас некому будет поддержать ее, когда мой сын победит.

– Вы хотели сказать, если Шейлар победит? – едко уточнила она.

Я молча наблюдала за происходящим. Я всегда старалась держаться подальше от дам, подобных леди Ла Трей. У меня нет красноречия и уверенности лорда Фейдроса, а значит, я безоружна против их нападок.

– Нет, леди Ла Трей, я сказал именно то, что хотел. А теперь прошу меня извинить, у нас важный разговор с лордом Шайерном, – и он повернулся спиной к изумленной даме.

Немногие в Лунных землях рискнули бы вести себя с ней подобным образом. Ее семья состояла в близком родстве с королем, о чем сама леди Ла Трей неустанно напоминала окружающим. Но лорд Фейдрос, один из лучших ученых в Эреше, обладатель мощнейшего дара и близкий друг короля, не боялся ничего и никого. Пожалуй, его острый язык был даже более известен в Лунных землях, чем его научные открытия.

Леди Ла Трей побелела от злости. Она несколько раз моргнула, ее губы сомкнулись в тонкую линию, ноздри начали раздуваться от гнева, но она не проронила ни слова. Видимо, решила, что лорд Фейдрос не тот, с кем стоит вступать в открытое противостояние. Возмущенно фыркнув, она, к всеобщему облегчению, наконец, удалилась.

Лорд Фейдрос извинился, что нам пришлось стать свидетелями этой в высшей степени нелицеприятной сцены, и пригласил нас на прием после завершения всех испытаний. Он говорил что-то еще, но я уже не слушала: на арене появился Шейлар в компании остальных претендентов.

Распорядитель принялся торжественно представлять соискателей на место Хранителя, и лорд Фейдрос поспешил попрощаться и удалиться в свою ложу. Толпа зашумела, раздались приветственные возгласы и аплодисменты. Я не привыкла к столь бурному выражению радости. У нас так не принято. Но здесь были ведьмы, люди и туаты. Все они совершенно не скрывали своего воодушевления от предстоящего зрелища.

Я спешно закапала в глаза зелье. Оно позволило мне видеть все в мельчайших деталях, будто от арены меня отделяло не более нескольких шагов. Кстати, этим изобретением мы тоже обязаны лорду Фейдросу.

В свете полной луны на арене, огражденной светящимися голубоватыми плетениями, претенденты казались величественными статуями. Горделивая осанка, вскинутые подбородки и взгляд, устремленный в небо. Сосредоточенные, воинственные, прекрасные.

Вдруг Шейлар сделал нечто немыслимое для нашего народа: широко улыбнулся и поднял руки вверх, соединив ладони в рукопожатии. Толпа взревела, отвечая на его приветствие.

Я любовалась им в этот миг. Белые волосы, убранные в высокий хвост, длинная белоснежная рубашка, узкие штаны, высокие сапоги и ослепительная в своем сиянии серебристая кольчуга. О защитных свойствах таких кольчуг ходят легенды. Они невероятная редкость даже в Лунных землях, не говоря уже об остальных частях Эреша.

Дрейк похлопал Шейлара по плечу, выражая поддержку его эксцентричной выходке. В этом не было ничего удивительного. Если кто и был способен превзойти Шейлара в безрассудстве, так это его приятель. Чего стоил один лишь его внешний вид этой ночью! Свои длинные иссиня-черные волосы Дрейк собрал в небрежный пучок, будто участие в испытаниях не такое уж и важное событие, чтобы как следует причесаться. В остальном он выглядел прилично: одет так же, как и Шейлар. Вот только рубашка на нем была темно-синяя, почти черная, а кольчуга излучала голубоватое свечение.

Даже сидя на трибуне, я ощутила исходившее от Фейроны презрение. Или это была зависть? Скорее второе, ведь она почти сразу подняла руку и изящным взмахом поприветствовала гостей.

Я невольно восхитилась ее грацией. Она держалась будто королева. Недостижимая и прекрасная. Ей светло-розовые волосы прекрасно сочетались с коралловым сиянием кольчуги.

Мужская часть гостей явно разделяла мое мнение. Кто-то из ведьмаков даже выкрикнул: «Женись на мне, Фейрона!», чем вызвал шокированное аханье на трибунах среди детей Луны.

Фейрона сделала вид, будто ничего не слышала, но высокомерная улыбка, которая расцвела у нее на губах, явно намекала, что реплика дошла до адресата.

Наконец я перевела взгляд на Лорана. Он стоял не шелохнувшись, вскинув подбородок. Высокие скулы, казалось, были высечены из камня. Серьезный взгляд темных, почти черных глаз говорил о том, что он и не заметил жеста Шейлара. Вот кто полностью сосредоточен на испытании! Его кольчуга отливала темно-серым вороненым светом, и если бы не пепельные, полные серебра волосы, струящиеся у него по плечам, он бы слился с темным бархатом ночи.

Публика ликовала. Относительная тишина воцарилась лишь в тот момент, когда из большого синего шатра позади участников вышли пятеро: сам Хранитель Бертрам в компании членов Совета. Распорядитель поспешил представить каждого из них.

Аура силы, исходившая от этой пятерки, чувствовалась даже на расстоянии. Вперед выступил Энси Бертрам и усиленным магией голосом произнес:

– Хвала Богине! Жители Эреша, я и члены высочайшего Совета рады приветствовать вас на испытаниях. Победитель станет моим преемником и будущим Хранителем Эреша! Традиционно претендентов ожидает пять испытаний. Четыре – от членов Совета и последнее, финальное испытание – от меня. Как вам известно, первое испытание проводит принимающая сторона. На протяжении многих лет оно остается неизменным – это прохождение полосы препятствий. Участникам придется продемонстрировать ловкость, силу, выносливость, а также преодолеть свои главные страхи. Если кто-то не справится – он будет исключен из состязаний. Итак, пожелаем удачи претендентам! Да благословит их Богиня!

Толпа взорвалась аплодисментами, и вперед тем временем выступил лорд Толмейн, представитель Лунных земель в Совете. Поклонившись, он повернулся к претендентам.

– Прошу вас принести клятву. После этого вы не сможете отказаться от прохождения испытаний. Если у вас есть сомнения, прошу, скажите о них сейчас.

Претенденты годами готовились к этой ночи, и еще не было случая, чтобы кто-то отказался. Но традиция есть традиция.

Лорд Толмейн начертал на земле символы, коснулся их, и татуировки на его руках наполнились лунным светом. Он прошептал магическую формулу; каждый из претендентов дотронулся до символов и произнес древние слова. Их татуировки тоже засияли, свидетельствуя о принесении клятвы.

Только после этого я спохватилась: а где же полоса препятствий? Но как бы я ее ни высматривала, разглядеть что-то не представлялось возможным, потому как сразу за шатром поле скрывал густой фиолетовый туман. Казалось, там клубится концентрированная тьма.

Именно в эту непроглядную темноту и направился лорд Толмейн, сопровождаемый претендентами. Завершали процессию члены Совета и Хранитель Бертрам. Буквально через несколько мгновений их силуэты растворились в фиолетовой дымке.

Я до боли в глазах всматривалась в густое марево, пытаясь вспомнить, как дышать. От волнения я с силой сжала кулаки и осознала это, лишь когда ногти больно впились в ладони.

Мара стиснула мою руку, заставляя вспомнить, что за мной наблюдают. Не думаю, что она преследовала именно эту цель, скорее, просто хотела меня поддержать. Но ее прикосновение подействовало на меня отрезвляюще. Я постаралась придать лицу спокойное выражение, как и подобает невесте претендента, а про себя взмолилась: «Богиня, помоги ему!»

Усиленный магией голос Хранителя разнесся по арене:

– Задача претендентов – пройти полосу препятствий и вернуться к нам через этот портал на поле. – Он указал рукой на то место, где только что стоял шатер. Сейчас там была высокая арка, охваченная лазурным сиянием. Ее поверхность напоминала зеркало. Раньше мне никогда не доводилось видеть такие порталы. – Первое испытание начинается, – прогремел голос Энси, и густая тьма начала медленно отступать, являя зрителям удивительную картину.

Перед нашими глазами предстал холм, усеянный фиолетовыми цветами, за ним угадывалась низина, где туман так и не рассеялся. Дальше, на небольшом возвышении, можно было рассмотреть алые всполохи горицвета, мерцавшие на фоне огромного озера вдали. Четыре лодки, казавшиеся мне на таком расстоянии крохотными, были привязаны к колышкам и медленно раскачивались на воде.

В центре озера на островке суши, поросшем дремучим сухим кустарником без единого зеленого листа, возвышалось прекрасное строение цвета слоновой кости. Оно стремилось в небеса тонкими ажурными спиралями лестниц. Как я ни старалась, не могла разглядеть его вершину, скрытую за облаками. Здесь наверняка не обошлось без магии.

– Претенденты, по местам. Мы начина-а-а-ем, – раздался голос лорда Толмейна. В воздух взметнулся длинный серебристый хлыст, словно раскатом грома ударивший о землю и на миг оглушивший зрителей на арене.

Претенденты рванули с места. Все, кроме Шейлара. Он склонился над землей и принялся что-то чертить. Должно быть, руны. Я сжала каменный бортик перед собой так, что костяшки пальцев побелели. Татуировки на теле Шейлара полыхнули и тут же погасли. Неужели не вышло?

Я растерянно обернулась на своего отца, но он лишь приложил палец к губам и кивком указал на поле. Фейрона и Дрейк уже скрылись в густом тумане, застилавшем низину. Лоран отставал от них всего на несколько шагов, но вдруг обернулся на Шейлара, который уже достиг вершины холма и бежал вниз по склону. Лоран остановился, сделал шаг назад, отступая от фиолетового марева, упал на колени и принялся что-то сосредоточенно вычерчивать на земле. Шейлар настиг его и скрылся в тумане. Лоран отстал от него всего на несколько мгновений.

Теперь никого не было видно. Потянулись минуты ожидания. Никто из претендентов не показывался – время будто остановилось. Я ужасно волновалась и буквально места себе не находила от беспокойства. Богиня, каких только усилий мне стоило сохранять внешнее спокойствие! Я помнила, что мне ни на секунду нельзя забывать о том, что я невеста Шейлара. Любой мой промах отразится и на нем, а значит, я должна вести себя безупречно.

Наконец, из густого фиолетового тумана показалась серебряная кольчуга. Я едва сдержала радостный возглас. Шейлар! Его волосы выглядели слегка растрепанными, да и сам он казался измученным. Но не успел он сделать и пары шагов, как вслед за ним кубарем выкатился Дрейк. Не вышел, а именно выкатился. О, пресветлая Богиня, что за твари скрываются в этой низине?

Шейлар обернулся и, заметив Дрейка, лежащего на земле, на мгновение замер, словно решая, как поступить, а затем подбежал к нему и помог подняться. Было очевидно, что самостоятельно передвигаться Дрейку не под силу. Тогда Шейлар поставил его на ноги и буквально потащил друга на себе вверх по холму. Мне казалось, будто я слышу гневное рычание лорда Фейдроса в соседней ложе.

Пока Шейлар пытался затащить Дрейка на небольшой холм, Лоран уже выбежал из тумана. Он ошарашенно покрутил головой, заметил Шейлара и хромающего Дрейка и стрелой понесся вперед, оставляя их позади. Я закусила губу. В отличие от лорда Фейдроса я не винила Шейлара за помощь другу – он никогда бы не оставил человека в беде. В этом и был весь Шейлар.

Тем временем они добрались до вершины холма, Шейлар помог Дрейку сесть, что-то прошептал ему на ухо и наконец-то побежал в сторону озера.

«Давай, Шейлар, ну же!» – хотелось крикнуть мне, но вместо этого я лишь слегка наклонилась вперед, стараясь не упустить ни единой детали. Фейрона так и не вышла из злосчастного марева.

Лодка Лорана преодолела уже почти половину пути, когда Шейлар только приблизился к воде. Он вновь преклонил колени и возвел руки к небесам, призывая силу луны.

Лоран плыл все дальше, сокращая расстояние, отделявшее его от прекрасной башни. Вдруг его лодка остановилась, словно натолкнувшись на невидимую преграду, и Лоран замер, глядя куда-то в глубину.

В этот момент я услышала всплеск: фонтан из капель выстрелил в небо, привлекая всеобщее внимание. Лунные нити спиралями оплетали поднявшийся ввысь столп воды, меняя его форму. Мое сердце пропустило удар, зрители восхищенно ахнули, а перед Шейларом возник настоящий водный элементаль! Какой же силой нужно обладать, чтобы призвать его?!

Я замерла, с изумлением разглядывая явленное нам чудо. Повинуясь воле Шейлара, элементаль принял форму водяного змея. Тело его было соткано из воды, лунные нити оплетали его, будто чешуя. Шейлар что-то сказал змею, взмахнул руками, и тот ринулся вперед, увлекая за собой лодку, в которую на ходу запрыгнул Шейлар.

Они неслись, подгоняемые ветром, оставляя за собой дождь из водных брызг. Картина завораживала, являла истинную красоту и мощь стихии. Совсем скоро они поравнялись с Лораном, который стоял на самом краю лодки и не отрываясь смотрел в глубину. На лбу парня проступила испарина. Казалось, он изо всех сил борется с желанием нырнуть в озеро. Морской змей издал яростный рык, разрезая воду рядом с соперником Шейлара. Белые лилии с красными огоньками внутри разлетелись в стороны, выпуская Лорана из своего плена. Я узнала цветы – их у нас называли «дьявольским очарованием». Стоит бросить лишь один взгляд на огонек, как ты в его плену, твоя воля парализована, а в душе разгорается лишь одно желание: прыгнуть в воду. Вот только в толще воды притаились создания смерти, готовые утянуть тебя на дно. Меня передернуло от ужаса.

Лорана обдало брызгами, а волна, созданная змеем, чуть не перевернула лодку. Но он, наконец, вышел из оцепенения и принялся жестикулировать в воздухе руками. То, что Лоран так долго смог противостоять «дьявольскому очарованию», лишний раз убедило меня – не стоит его недооценивать. Лоран сильный соперник.

Тем временем элементаль уже домчал Шейлара к острову, на котором возвышалась башня, и мой возлюбленный скрылся в густых зарослях кустарника. Как я ни старалась, больше ничего не могла разглядеть.

К этому моменту к стоящим на берегу лодкам на полном ходу уже несся Дрейк верхом на темно-синем скакуне с сияющей гривой. Его шеду.

Фейрона опередила его всего на несколько мгновений и первой запрыгнула в лодку. Не знаю, что за заклинание она использовала, но двигалось судно очень быстро.

Дрейк спрыгнул с лошади. Определенно, он больше не хромал. Должно быть, использовал исцеляющую магию. Дрейк коснулся рукой глади озера и замер на коленях, склонив голову. Из толщи воды, подчиняясь его воле, показались камни. Он поднял их со дна, сотворив из них своеобразную дорожку! Резкими, рваными прыжками, перепрыгивая с одного камня на другой, Дрейк двинулся в сторону башни. Выглядело это более чем рискованно. А что, если он упадет? Уверена, вода кишит опасными тварями. К счастью, Дрейк продемонстрировал отменную ловкость, и все обошлось.

Наконец в спиралях лестниц, оплетавших башню, мелькнула и тут же исчезла фигура Шейлара. Голубоватые вспышки появлялись то тут, то там, не давая никакого представления о том, что происходит в диковинной башне. Я закусила губу.

Казалось, что мои нервы натянуты, словно струны. Когда же это кончится, о Всевышняя! Внезапно сухие ветви зарослей, скрывающие основание башни, медленно поползли вверх, закручиваясь вокруг перил и оплетая лестницу. Хвала Богине, Шейлар почти на вершине. Быстрее! Быстрее!

От напряженного наблюдения меня отвлек разносящийся по всему полю голос Хранителя:

– На вершине претендентам предстоит столкнуться со своими сильнейшими страхами! Они смогут войти в портал, лишь преодолев их.

Волнение возросло до предела. Время замерло, будто издеваясь надо мной. Рассмотреть по-прежнему ничего не удавалось. Лишь тот факт, что лестница перестала озаряться всполохами заклинаний и отблесками разноцветных кольчуг, говорил о том, что все претенденты уже на вершине. Оставалось только ждать.

И я ждала. Мама пыталась вовлечь меня в бессмысленный разговор, но я отвечала запоздало и невпопад. Наконец она сдалась и оставила меня в покое. Я напряженно следила за зеркальной поверхностью портала. «Ну же, Шейлар, давай! Богиня, помоги ему!»

Прежде чем из портала показалась фигура, прогремел голос Хранителя:

– Поприветствуйте первого претендента, завершившего испытание! Шейлар Фейдрос!

Из портала показалась серебристая кольчуга, и толпа взорвалась аплодисментами. Я подскочила с места и присоединилась к бурным овациям. Хвала Богине, Шейлар победил! Победил!

Не успела я опомниться, как из портала шагнула Фейрона. А это уже неожиданно. Она ведь шла практически последней.

За ней появились Лоран и Дрейк. Я даже не знаю, как Совет будет оценивать их. Мне показалось, что они вышли из портала одновременно. Но это уже не важно. Шейлар победил, и только это имеет значение!

Зрители ликовали. Отовсюду слышались радостные выкрики, гремел гром аплодисментов, и в небо взлетели сотни лунных сфер. Они горели в небесах ярче звезд. Это была ночь радости!

После испытания все направились праздновать. Тысячи палаток с товарами и едой со всех четырех королевств, танцы, музыка, выступления артистов…

Я же, как невеста претендента, вместе с семьей и отцом Шейлара чинно принимала поздравления от внезапно возросшего числа знакомых. Всем хотелось оказаться поближе к победителю.

Честно говоря, и мне тоже. Но, к сожалению, в период испытаний это запрещено. Претенденты живут отдельно и не общаются ни с кем, кроме Совета, Хранителя и жрецов.

Больше всего на свете мне хотелось сказать Шейлару, как сильно я им горжусь и верю в его победу!

14-я ночь 9-й луны

Шейлар придумал, как обойти запреты, и прислал мне письмо с Руби.

«Моя милая Айви,

Я обязательно найду способ встретиться с тобой. Пусть не сразу, но я его найду. Какой смысл от победы, если я не могу разделить ее с тобой?

Знаешь, в том зеркальном портале я увидел отца и мать. Они были так счастливы и молоды. Я ведь никогда не видел маму, только на портретах, но я сразу узнал ее. И отец рядом с ней был совсем другим: более мягким, спокойным, расслабленным. А потом она исчезла, и в отражении остался лишь образ отца. Он был в ярости, кричал на меня, обвинял в том, что мать зря отдала свою жизнь за такое ничтожество, как я. Называл неудачником и величайшим разочарованием Эреша.

Затем я увидел лорда Хейнса. Он раз за разом твердил, что не может взять в толк, как у такого одаренного отца мог родиться такой посредственный сын. Образы сменялись, а в мозгу билась лишь одна мысль: я ничтожество, бездарность, бледная тень великого отца. Чувство беспомощности и отчаяния парализовало меня, лишило воли, и мне, как я ни старался, не удавалось стряхнуть с себя оцепенение. Уверен, я бы провалил испытание, если бы не вспомнил о тебе. Только ты любишь меня просто за то, что я есть. Тебе неважны мои достижения, тебе просто нужен я. И это придало мне сил. Я вспомнил предсказание Верховного жреца о том, что нас с тобой ждет великая судьба. Не важно, чего достиг мой отец, – у меня есть ты, и ты веришь в меня. Вместе мы все преодолеем. Если мне выпадет честь стать Хранителем, я буду достоин этого. Ради тебя. Ради нас. Как только эти мысли пришли мне в голову, иллюзия рассеялась и передо мной возникла лишь зеркальная гладь портала. Айви, этой победой я обязан тебе.

Подозреваю, я тебя растрогал, и ты уже затопила письмо слезами. Знаю-знаю, ты сентиментальна. Но сейчас я немного повеселю тебя. Ни за что не догадаешься, что увидел в зеркале Дрейк! Я смеялся до колик.

Дрейк. Боится. Скуки.

Да-да, ты все правильно прочитала! Не провала, не неудачи, не насмешек, не ответственности, а именно скуки. В этом весь Дрейк. Он увидел себя в роли Энси за огромным столом в окружении стопок пыльных книг, манускриптов и свитков. Ими была забита вся комната, на некоторых даже сверкала паутина. Ему показалось, что он и сам начинает покрываться пылью, но внезапно в дверь постучали и внесли новую порцию донесений, которые требуют немедленного внимания высочайшего лорда Хранителя.

Дрейк сказал, что именно в этот момент он осознал, что вся его жизнь будет насквозь пропитана невыносимой скукой. Парализующей, изматывающей, всепоглощающей. Она лишит его смысла жизни, желаний, интересов и, в конце концов, даже собственной личности. Для всех он перестанет быть Дрейком и превратится в лорда Хранителя. И этого не изменить. Вся жизнь останется позади. Все уже было, все случилось, осталась лишь беспросветная череда обязанностей и проблем.

Айви, он так рассказывал об этом, что мне действительно стало жутковато. А справился он со своим страхом, впрочем, так же неожиданно. Его сознание зацепилось за слово «проблемы». Проблемы, препятствия, помехи. Он вспомнил, что всю жизнь занимается лишь тем, что сражается с бесконечными трудностями в виде отборов на роль Хранителя, и это совсем не скучно. Во всяком случае, намного веселее, чем жизнь обычного Лунного лорда. Дрейк вспомнил о тренировках и сражениях. Вспомнил, наконец, Энси Бертрама, который совсем не выглядит пленником кабинета и библиотеки. Так он и увидел портал. Шагнул туда и столкнулся с Лораном.

А вот последний, кстати, своими страхами поделиться отказался. Впрочем, ничего удивительного – Лоран всегда был замкнут. Как ты понимаешь, Фейрона тоже воздержалась от пояснений. Видела бы ты, с каким превосходством она поглядывает на Лорана. Я уверен, она бы и на Дрейка так смотрела, но побаивается его шуточек. Наверное, в душе уже представляет себя с гигантской короной и троном. Я до сих пор не понимаю, зачем она претендует на звание Хранителя. Ей ведь придется думать еще о ком-то, кроме себя. Хотя я не исключаю, что в ней есть и положительные черты. В таком случае она слишком хорошо их скрывает. Впрочем, решение принимать не мне. Я убежден лишь в одном: в финале нет случайных претендентов. Не стоит никого недооценивать.

Наверняка я уже утомил тебя своими рассуждениями. Лучше расскажи мне, как ты поживаешь? Как идут дела в поместье? Как Мара? Так и не пришла в себя или уже будоражит несчастных служанок своими проказами?

Я написал бы больше, но ужасно хочу спать. Кошмары в последнее время преследуют меня все настойчивее. Должно быть, всему виной испытания. Надеюсь, сегодня мне приснишься ты.

Искренне твой, Шейлар».

Пока я не получила этого письма, я до конца не осознавала, как сильно я нуждаюсь в весточке от Шейлара. Тепло и благодарность наполнили мою душу. Даже в такой ответственный для него момент он находит время подумать обо мне. Скорее бы завершились испытания!

Как только все закончится, я поведаю ему историю Мары. Между нами не будет тайн. Уверена, он сможет нам помочь. Я все рассказала бы уже сейчас, ведь недосказанность мучает меня, но я не стану взваливать на его плечи очередные заботы.

Дар Мары становится сильнее с каждым днем, и скрывать его все труднее. Боюсь, что рано или поздно нас раскроют. Недавно Мара пролила зелье, нового в запасе не было, а они с тетей Милейн договорились поехать в модную лавку. Маре пришлось сказаться больной, а мне стоило огромных усилий убедить тетю, будто помощь целителя не требуется.

Я все время думаю о том, что будет, если кто-нибудь обнаружит зелье или зайдет в комнату, когда Мара будет в трансе? Точно ли девочка в безопасности?

Я опасаюсь, что нас кто-то подслушает или проследит за нами. Я постоянно ощущаю тревогу и смутное беспокойство. Вероятно, это убийство Верховной жрицы так на меня повлияло. А сейчас еще и Шейлар написал про кошмары. Он упомянул это вскользь, будто невзначай. Но я почему-то уверена, что все куда серьезнее, чем он пишет. Иначе он и вовсе не стал бы об этом упоминать. Нам всем нужно немного расслабиться. Попробую приготовить себе успокоительную настойку.

Сначала убийство Провидицы, потом внезапный отъезд Илария, все эти сплетни и пересуды, мое обучение, переживания за Дейлин, дар Мары и волнение за Шейлара. Голова идет кругом. Очень надеюсь, настойка поможет мне обрести спокойствие. А совсем скоро все закончится, и жизнь вернется в прежнее русло. Нужно лишь немного потерпеть.

16-я ночь 9-й луны

Наконец-то я встретилась с Дейлин. Признаться, чувствую себя виноватой, что так отдалилась от подруги в тот момент, когда она больше всего нуждалась в моей поддержке. Нет, я пыталась несколько раз поговорить с ней, но Дейлин замыкалась, уходила от расспросов. Да и я, признаться честно, не слишком усердствовала: собственные проблемы занимали меня куда больше. Как же мне сейчас стыдно!

Когда я увидела Дейлин, то поразилась, как сильно она изменилась: под глазами подруги залегли тени, щеки впали, и в целом вид у нее был нездоровый.

Я никак не могла найти нить разговора; беседа не клеилась, хотя раньше я даже представить себе такого не смогла бы. Говорить об обучении Дейлин было неприятно, поэтому я быстро оставила эту тему. Я даже не пыталась разузнать у нее что-то для Мары. Мне было слишком совестно. Получалось, что я решилась поговорить с подругой лишь тогда, когда мне от нее что-то понадобилось.

Как это, должно быть, ужасно – утратить мечту.

Сколько я ее помню, Дейлин всегда хотела стать Жрицей. Часто ходила в храм и вела долгие беседы с Провидицей. А сейчас все считают ее сестрой убийцы. Ну, или почти все.

Я так и не сумела подобрать слова поддержки, поэтому просто сидела рядом с подругой. Зато она заметила мою тревогу. Пришлось сослаться на испытания Шейлара. Она пристально взглянула на меня, будто зная, что творится у меня в душе, но так ничего и не сказала. А я почувствовала себя еще более виноватой от того, что приходится врать подруге.

Я не заслуживаю всех этих прекрасных людей, что меня окружают.

В последнее время мне кажется, словно моя жизнь соткана лишь изо лжи, туманного беспокойства и паутины недоверия.

18-я ночь 9-й луны

Было объявлено, что все последующие испытания вплоть до финала будут закрытыми, что крайне расстроило гостей нашего королевства. Зато, как сказал мой отец, это ни в коей мере не огорчило владельцев гостевых поместий, торговцев, ремесленников, музыкантов и танцоров. Серебро лилось рекой.

Признаться, я не знаю, как относиться к этому известию. Присутствовать на испытаниях и изображать полное спокойствие, когда сердце замирает от волнения? Сомнительное удовольствие. Пожалуй, мне будет спокойнее узнавать обо всем из писем Шейлара. Но у сложившейся ситуации есть и обратная сторона: дата и место проведения каждого испытания сохраняются в тайне, чтобы избежать столпотворения гостей, жаждущих пожелать удачи претендентам.

Не зная точно, когда состоится новое испытание, я каждую ночь беспокоилась о Шейларе и была рассеяна как никогда. Дошло до того, что Нэша, которая все это время старалась с пониманием относиться к моему состоянию, сегодня прочитала мне нотацию и велела подумать о том, как я собираюсь быть женой Хранителя, если даже простые проверки доводят меня до такого состояния.

Слова Нэши привели меня в чувство. В самом деле, она абсолютно права! Пора взять себя в руки. Я благодарна ей за эту отповедь, ведь в последнее время все мои родственники относятся ко мне как к древней и очень ценной реликвии и слова лишнего боятся мне сказать.

Попробую сконцентрироваться на учебе. Между прочим, от того, что Шейлар проходит испытания, обучение не остановилось, и преподаватели не проявляют ко мне ни капли снисхождения. Скорее даже наоборот, считают, что я, как невеста претендента, должна для всех быть примером. Что поделать, если они правы? Придется соответствовать.

20-я ночь 9-й луны

ВТОРОЕ ИСПЫТАНИЕ

«Любимая,

Еще одно испытание позади. Я знаю, тебе ужасно хочется узнать, кто же победил, но я и сам не знаю. Теперь я даже не уверен, победил ли я и в первом испытании! Говорят, здесь все не то, чем кажется. Нам сказали, что окончательные результаты мы узнаем после финала и что они могут нас сильно удивить. И после этого нам было предложено сохранять гармонию и равновесие! Великолепно. Что ни день, то сюрприз от Совета и Энси Бертрама.

Знаю-знаю, тебе очень хочется выведать побольше подробностей об испытании. Но могу я немного тебя подразнить? Должны же быть радости у человека, вынужденного больше недели общаться исключительно с Лораном, Дрейком и Фейроной. Хранитель, Совет и Верховный жрец не в счет. Вероятно, нечасто их имена и «не в счет» встречаются в одном предложении.

Ладно-ладно, не злись. Рассказываю.

Второе испытание принадлежало королевству ведьм. От нас требовалось найти утерянную драгоценность. «Вы почувствуете ее, она позовет вас», – вот такие сомнительные условия. Очень надеюсь, Верховная Ванесса это письмо не увидит. Она немного пугает меня. Взгляд у нее такой, будто в самую душу тебе заглядывает.

Чередой сумрачных коридоров нас провели в комнату, наполненную украшениями сверху донизу. Испытание мы проходили по очереди. Повсюду были диадемы, ожерелья, колье, серьги, бусы, кольца, перстни. Алмазы, сапфиры, рубины, оникс, яшма, изумруды, топазы. Я никогда не видел столько драгоценностей и камней. Было совершенно неясно, что выбрать. Я бродил меж сокровищ, перебирая и разглядывая шкатулки, набитые украшениями. И ничего. Никакой особенной связи не ощущалось. Уже приходила шальная мысль просто подобрать что-то к твоим глазам. Но тут я заметил крупный перстень с алым камнем. Он будто манил меня. Я вдруг понял, что это именно то, за чем я пришел в сокровищницу. Я схватил кольцо и направился к двери. Но уже у самого выхода, в углу, на горе золотых монет, я увидел кулон. Простой кулон из черного камня. Я замер. Он звал меня, и я как завороженный подошел к нему. Я совершенно точно знал, что должен взять его с собой. Но речь в испытании шла об одном предмете. Разум говорил мне, что я должен сделать выбор, а моя интуиция вопила, что мне нужны обе вещи. Но, как мне регулярно напоминает отец, благоразумие – не самая сильная моя сторона. Поэтому комнату я покинул, зажав в кулаке перстень и кулон. Айви, я не знаю, правильно ли я поступил. Но поступить иначе я не мог.

В зал, где заседал Совет, я заходил с тяжелым сердцем. Хвала Богине, я шел последним. Уж очень не хотелось выслушивать шуточки Дрейка о том, что алчность – не лучшая черта для Хранителя. Уверен, он не оставил бы мой выбор без внимания.

Когда я представил свои находки Совету и Хранителю, повисла гнетущая тишина. После долгой паузы ко мне обратилась Верховная Ванесса. Она сказала, что перстень с яшмой говорит обо мне как о человеке с сильной волей, способном противостоять трудностям и защитить то, что мне дорого. Но в то же время – это камень силы и страсти. Хранитель же должен полагаться на разум, а не на чувства. Этот перстень преумножит мою силу, подарит уверенность, но он также может сыграть злую шутку с моими эмоциями.

Второй предмет оказался крайне любопытным – кулон из оникса. Его может найти и увидеть лишь тот, кто не ищет корысти, славы и признания. Тот, чьи намерения чисты. Но он также указывает на натуру, подверженную влиянию. Этот камень поможет держать эмоции под контролем и защититься от влияния извне, но не увеличит мою силу.

Ванессу заинтриговал мой выбор, ведь перстень и кулон говорят обо мне совершенно противоположные вещи. Прежде чем испытания подойдут к концу, я должен выбрать лишь один предмет. Решить, что мне важнее. В моих интересах сделать это как можно скорее, так как использовать сразу оба украшения я не могу. А до тех пор остальные претенденты получат преимущество надо мной, ведь камни увеличивают силу владельца. Ванесса настаивает, что выбор нужно делать сердцем… Если бы я знал, то выбрал бы еще в той комнате.

Как ты понимаешь, это испытание меня совершенно запутало. Оптимизма не прибавляет еще и тот факт, что все остальные с ним справились без проблем. Дрейк получил кинжал с рубиновой рукоятью, который приносит удачу в бою и повышает силу владельца. А Фейрона так выставляла напоказ свой браслет с голубыми топазами, ты бы видела! Дрейк предложил проверить, сколько она вытерпит, не рассказав нам о нем. Это было действительно забавно. Ее так и распирало. В итоге надолго ее не хватило, и она поведала нам, что ее камень выявляет скрытые таланты. Лоран, как ты догадываешься, делиться с нами своим сокровищем не стал.

Поэтому в данную минуту мой разум терзает бесконечный вопрос: какой же камень выбрать? Айви, я не мог определиться в сокровищнице, не могу и сейчас! Это выводит меня из себя.

Думаю, ты примерно представляешь, что я чувствую, ведь ты выбираешь платье на нашу свадебную церемонию. А может, ты что-то уже присмотрела?

Расскажи мне что-нибудь о нормальной жизни. Как ты? Как проходит твое обучение? Ты справляешься? Как дела с Марой? В конце концов, как ваш пруд? Твоей матери удалось на этот раз переубедить отца?

Айви, я скоро буду рядом. Я чувствую, что ты беспокоишься о чем-то. Быть может, это из-за того, что я написал тебе о кошмарах? Не бери в голову! Они совсем перестали меня донимать! Может, твоя целительная магия уже действует на расстоянии? Теперь мне снятся лишь полеты на воздушном элементале, и это так прекрасно, что иногда даже просыпаться не хочется.

Жду твоего письма. Мы скоро увидимся, Айви. Обещаю.

Твой Шейлар».

Письмо от Шейлара не принесло мне ожидаемого облегчения. Конечно, мое сердце каждый раз радостно замирает, когда я вижу пушистую мордочку Руби и его умильные круглые глаза, глядящие на меня с любопытством. За доставку этот маленький хитрюга выпрашивает у меня лакомства, которые Шейлар строго-настрого запретил ему выдавать.

Я осознаю, что у меня нет поводов для волнения. Понимаю, что невеста будущего Хранителя должна уметь держать себя в руках, но ничего не могу с собой поделать. Неясная тревога живет в моем сердце уже много ночей и не желает отступать под натиском доводов рассудка.

Впредь я буду тщательнее выбирать слова в письмах Шейлару и не позволю переживаниям сквозить между строк. Не стоит ему волноваться еще и обо мне.

Единственное, что меня порадовало, так это отсутствие кошмаров у Шейлара. Теперь, по крайней мере, он будет высыпаться. Но Богиня, почему же я так о нем беспокоюсь? Возможно, он прав и мы просто давно не виделись?

Надо постараться успокоиться. Хотя, стоит признать, сделать это рядом с Марой не так-то просто. Кажется, она начинает приходить в себя, и ее неуемная энергия возвращается. Вот только, разумеется, направить ее она решила совсем не в то русло, в какое хотелось бы мне.

Мара до сих пор винит себя в трагедии, постигшей Верховную жрицу. Все мои уговоры тщетны. Она вбила себе в голову, что должна найти убийцу своей наставницы, поэтому тренируется с невероятным усердием.

Я не раз говорила ей, что даже у Верховного жреца не вышло напасть на след виновного. Но Мара заявила, будто это ничего не значит: у него не вышло, а она найдет. Просто ей нужно время. Она твердит это с такой уверенностью, что я начинаю ей верить.

Пока все ограничивалось лишь тренировками и усердной учебой, я не волновалась. Но в последнее время кузина стала часто убегать из дома. «На прогулку» – так она это называет. В одну из таких ее «прогулок» я заметила, как она следит за храмом. Тем самым, где нашли Верховную жрицу.

Возможно, кому-то со стороны могло показаться, что она просто любуется красотой величественного здания, но я была уверена – шпионит. Мои попытки призвать ее к осторожности ожидаемо не возымели эффекта. Мара заявила, что в видении видела свое совершеннолетие, так что ей ничего не угрожает. Вот что с ней прикажешь делать?

Как будто мне недостаточно проблем с учебой, переживаний за Шейлара и подготовки к свадьбе! В письме Шейлар поднял больной вопрос: организацию нашей свадьбы. Мама и Нэша уже приступили к планированию церемонии. Иногда мне кажется, будто они меня с Шейларом забудут пригласить, настолько обе увлечены процессом! Так вот, они настаивают на том, что свадебное платье нужно выбрать как можно скорее. А я так не хочу. Не хочу выбирать платье на самое счастливое событие в моей жизни, когда я взвинчена до предела…

22-я ночь 9-й луны

Сегодня за ужином речь зашла о Верховной жрице, точнее, о ее убийце. Долгое время в моей семье обходили эту тему молчанием. Впрочем, на подобный разговор нас подтолкнул один инцидент.

Смерть Жрицы сильно тронула меня, и когда родители впервые заговорили об этом, мама упомянула слухи, которые ходят об Иларии. Вернее, она посоветовала мне меньше общаться с Дейлин и уж тем более не появляться с ней на публике. «Это может дурно отразиться на твоей репутации!» Я тогда не сказала ни слова. Просто молча встала из-за стола и поднялась к себе. Ни отец, ни Нэша не сделали мне ни единого замечания. А значит, я получила их молчаливое одобрение. С тех пор никто не затрагивал эту тему.

И вот сегодня за ужином отец снова заговорил о гибели Жрицы. Друг отца недавно вернулся из паломничества – посещал храм Богини в священном лесу Адэлвейн. И там, к его удивлению, он встретил Жреца Ставроса в компании Илария. Ставрос сообщил другу отца, что он уверен в невиновности Илария так же, как в своей собственной. Более того, он обещался вскорости приехать, чтобы во всеуслышание объявить о невиновности моего друга!

Потребовалась вся моя выдержка, чтобы сдержать радостный возглас и не обнять отца у всех на глазах. Он всегда понимал меня лучше, чем мама.

Вот только после первого всплеска радости в воздухе повис невысказанный вопрос: «Кто же тогда настоящий убийца?»

Разумеется, для меня и Мары непричастность Илария открытием не стала, но вот моя мама и дядя с тетей были всерьез обеспокоены. Неужели они действительно верили в то, что это Иларий убил Жрицу? Или просто старались гнать от себя прочь мысли о той страшной ночи?

Скорее бы приехал Ставрос. Почему-то мне кажется, он поможет нам, лунному народу, во всем разобраться.

Позднее той же ночью

Мне редко удается сделать что-то по-настоящему хорошее. Плохого я, конечно, тоже стараюсь не совершать. Просто живу как должно – ведь так полагается благовоспитанной леди. Но сегодня, впервые за долгое время, мне выпал шанс сделать счастливее одного дорогого мне человека.

Я рассказала Дейлин обо всем, что услышала за ужином. Пусть я всего лишь передала новость, но в глазах моей подруги было столько благодарности! Дейлин, всегда такая сдержанная и спокойная, рыдала в голос, сжав меня в объятиях. Мое сердце плакало вместе с ней. Сколько же она вынесла за все это время?

Мы проговорили почти до рассвета. Наконец-то между нами больше не было той гнетущей тишины, что отдалила нас друг от друга! Мы снова стали лучшими подругами.

С Дейлин мы обсудили и испытания Шейлара, и мое обучение целительству, и ее подготовку к принятию сана Жрицы. Оказалось, предсказывать будущее девушка еще не могла. После смерти Жрицы ее способности будто исчезли. Преподаватели говорили, что это последствия травмы и нужно просто подождать, а злые языки судачили, что ее настигла кара: люди верили, что она родная сестра убийцы. «Само провидение совершило возмездие» – так они говорили. Но сейчас, когда Дейлин узнала, что имя и честь ее брата будут восстановлены, мы обе надеялись, что ее дар вскоре вернется.

Я даже рискнула расспросить Дейлин о том, что она изучила из теоретического курса. Поделюсь с Марой. Мне было неприятно выведывать у нее необходимую информацию, но и посвящать ее в нашу с кузиной тайну я не хотела. Если нас с Марой раскроют, то, по крайней мере, Дейлин будет к этому непричастна.

Меня переполняют эмоции. Спать совсем не хочется, хотя уже полдень. Если бы я могла, то прямо сейчас разбудила бы Мару и рассказала ей все, что узнала от Дейлин.

25-я ночь 9-й луны

ТРЕТЬЕ ИСПЫТАНИЕ

Я снова получила письмо от Шейлара. Вот только Руби сегодня выглядел неважно: шерсть тусклая, взгляд потухший, и сам он как-то осунулся. Это не на шутку встревожило меня. Я хотела почесать Руби за ушком и усадить к себе на колени, но малыш что-то возбужденно запищал, и мне пришлось его отпустить. Должно быть, ему пора было торопиться к Шейлару. Жаль, что я не понимаю его шеду.

Письмо я распечатывала трясущимися пальцами.

«Моя милая Айви,

Еще одно испытание позади. Пожалуй, это все, что мне бы хотелось рассказать о нем.

Но я знаю, ты беспокоишься, а потому сделаю над собой усилие. Но прошу, не жди от меня подробностей и не задавай вопросов в следующем письме. Когда я вспоминаю все, что случилось, гнев разгорается во мне с новой силой.

Это было испытание от королевства туатов. Его проводил Эйн Ходжар. В глубине души я всегда считал, что он немного не в себе. Все эти его своеобразные наряды, выходки, да ты и сама, наверное, понимаешь, о чем я говорю. Но это испытание развеяло все мои сомнения насчет его вменяемости. И, признаюсь, я недалек от того, чтобы заявить ему это в лицо.

Как ты знаешь, испытание от туатов нередко связано с шеду. В этот раз претендент и его шеду, используя свою связь, должны были добыть цветок шукрейи. Возможно, вам уже рассказывали об этих цветах, но на всякий случай я напишу тебе об их свойствах. Они чрезвычайно редки и цветут всего несколько часов. Цветы шукрейи исцеляют практически любую рану. Наибольшую ценность представляют именно лепестки. Нашей задачей было сорвать цветок и успеть доставить его Совету, пока тот не увял.

Мы все отправились на поиски цветов. Как я писал, подробности опущу. Скажу только, что испытание проходило в королевстве туатов в погожий солнечный день. Сама понимаешь, насколько это усложнило нам задачу.

Мы должны были использовать способности своих шеду и нашу связь. И я использовал. Руби увидел цветы и устремился к ним первым. Я бежал за ним.

Внезапно меня сковало отчаяние, ужас и невыносимая боль. Все это передал мне Руби. Конечно, я не чувствовал боли в собственном теле, но я ощущал, как ему больно. Чтобы понять это, нужно иметь шеду. Просто представь, что у близкого тебе человека случилось горе и ты всем сердцем сопереживаешь ему, но помочь ничем не можешь. Так и я чувствую боль Руби, только в тысячу раз сильнее.

Айви, я пишу это письмо и с трудом сдерживаю ярость. Руби едва не лишился жизни из-за какого-то дурацкого испытания! Да, избрать Хранителя важно, но ведь не ценой жизни шеду!

Я едва успел спасти малыша: он из последних сил уклонялся от нападок огромной змеи, которая вознамерилась сожрать его. Я подхватил шеду на руки и понесся за соцветиями шукрейи, хвала Богине, они были совсем рядом.

Гигантская тварь следовала за нами по пятам. Я остановил бы ее лунными нитями, не причинив вреда, но ты же понимаешь, испытание проходило днем. Убить ее я не мог: как ты знаешь, туаты очень трепетно относятся к любому живому существу. Если бы я прикончил змею, я бы провалил испытание.

Но в какой-то момент все страхи проиграть отошли на второй план. Я чувствовал слабеющее тельце Руби у себя на плече. А тварь все не отставала. Тогда я собрался и швырнул в нее поток силы, обратившись к земле. Я не силен в этой стихии, поэтому вполне мог перестараться и убить змею, однако мне повезло – она лишь замерла неподвижной статуей.

До портала оставалось не так далеко, но я посмотрел на Руби и понял, что потеряю его. Нанесенная ему рана была слишком серьезна. Моя исцеляющая магия не помогала шеду. И тогда я использовал цветы, чтобы исцелить Руби от яда. Совету я доставил лишь один лепесток.

Не знаю, прошел ли я это испытание. А если прошел, то понятия не имею, какое место я занял. Но я не мог поступить иначе. Кем бы я был, если бы променял жизнь Руби на победу? Если Совет сочтет меня недостойным, что ж, так тому и быть.

Не знаю, как мне хватило сил сдержаться и не высказать Эйн Ходжару все, что я думаю о его испытании. Должно быть, сама Богиня помогла мне.

Предвосхищая твои вопросы: я не пострадал, и со мной все хорошо.

Камень силы я тоже уже выбрал. И это перстень с яшмой. Я знаю, ты просила меня выбрать кулон, но так будет правильно.

Чтобы ты не слишком злилась на меня, я приберег для тебя приятные новости напоследок. Перед финальным испытанием претендентам позволят отправиться домой, мы наконец-то сможем увидеться! От встречи с тобой меня отделяет лишь пара ночей!

Ты спрашивала меня о кошмарах. Как я и говорил, их больше нет. Лишь сны о полетах. Знаешь, как в древних легендах о претендентах, которые могли призывать воздушных элементалей? Ощущение полета настолько реально, настолько восхитительно, что мне не хочется просыпаться. Жаль, что это всего лишь мои грезы.

Айви, я очень скучаю по тебе. Совсем скоро я буду рядом. Не беспокойся обо мне, прошу.

С любовью,

Твой Шейлар».

Письмо я прочла еще на закате и всю ночь ходила сама не своя. Представляю, что пришлось пережить Шейлару, если даже я души не чаю в маленьком пушистом комочке. Как Хранитель Бертрам мог допустить столь жестокое испытание? С какими еще трудностями предстоит столкнуться претендентам?

Я снова попрошу Мару заглянуть в будущее, чтобы увидеть исход заключительного испытания. Вдруг сейчас у нее получится?

Глава 12

Лилит

Огромная кувалда с оглушительным грохотом врезается в стену. Раз, второй, третий. Щепки летят во все стороны, и вот я уже смотрю в зияющую дыру в стене. Кувалда разрезает воздух и влетает в дыру, но вместо свиста я продолжаю слышать все тот же назойливый и оглушительный треск. Или это не треск?

Где-то на краю сознания зреет несмелая мысль – я сплю, и звук этот тоже мне снится. Но до чего же он противный! Хочу, чтобы он прекратился!

Пытаюсь проснуться, но сон липкой паутиной цепляется за сознание, не желая уступать меня реальности.

Я с трудом разомкнула веки. В дверь кто-то стучал. С возмущенным бормотанием я перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Кого еще принесло в такую рань? Не глядя я швырнула в дверь замыкающее заклинание и попыталась снова провалиться в сон.

Стук становился все настойчивее, и совсем скоро в дверь уже барабанили совершенно неприличным образом, попутно дергая за ручку. «Все-таки попала в цель», – мелькнула одинокая мысль.

Из-за двери послышался возмущенный возглас:

– Мисс Лили, мисс Лили, проснитесь! – раньше никогда не замечала, что у Нэнси такой противный голос. Я уже понимала, что придется подняться, но по-прежнему с надеждой цеплялась за подушку и молчала. Вдруг сейчас уйдет? Но нет.

– Мисс Лили, да проснитесь же вы! Вам письмо от Энси Дионы. Посыльный сказал, что это срочно! Мисс Лили! – Нэнси говорила все громче, при этом не забывая отчаянно дергать за дверную ручку.

С тяжелым вздохом я отбросила подушку и, зевая, села на кровати. Взмах руки в сторону двери – и заклинание было снято.

Нэнси, явно не ожидавшая, что дверь распахнется, влетела в комнату. Вероятно, она привалилась к ней плечом в попытке открыть, а заклинание я убрала в самый неподходящий момент.

Губы против воли расплылись в улыбке: уж больно комично выглядела запыхавшаяся и раскрасневшаяся женщина. Я попыталась спрятать ухмылку и вопросительно посмотрела на Нэнси.

– Мисс Лили, – укоризненно покачала она головой.

– Прости, Нэнси, я не хотела. Правда, – неловко извинилась я и тут же спросила: – Посыльный больше ничего не сказал? Зачем я понадобилась Дионе в такую рань? Вчера ведь был маскарад, всем положено выспаться. Даже мне, – проворчала я себе под нос, и не надеясь, что Нэнси ответит.

– Не знаю, мисс Лили. Не знаю. Он отдал письмо, сказал, что это срочно, и убежал. Вы же знаете этих мальчишек. Может, Энси и сказала что, да разве ж он упомнит. – Она протянула мне конверт с сургучной печатью.

Сломав печать, я быстро развернула письмо:

«Мисс Эвендейл,

Прошу вас явиться в резиденцию как можно скорее. Дело не терпит отлагательств.

Энси Диона».

Официальный тон письма явно не предвещал ничего хорошего и неприятно царапнул мне сердце. Я никак не могла привыкнуть к тому, как сильно изменились наши отношения с Энси. Я понимаю, что разочаровала ее, но зачем обращаться со мной, как с преступницей? Настроение было испорчено.

– Спасибо, Нэнси. Предупреди маму, что меня вызвала Диона. Но скажи ей об этом, только если она проснется до моего прихода и будет спрашивать. Не хочу волновать ее, – торопливо бросила я и направилась к шкафу.

– Мисс Лили, а где вы будете завтракать? Подать сюда или спуститесь в столовую?

– Поем, как только вернусь, Нэнси, – отозвалась я, перебирая платья.

– Вам нужно лучше питаться. Вы совсем ничего не едите. Это никуда не годится! – всплеснула руками помощница.

– Обязательно позавтракаю, когда вернусь. Честное слово! – пообещала я.

– Я приготовлю ваш любимый сырный пирог, мисс Лили. От пирога-то вы уж точно не откажетесь, – проворчала Нэнси и двинулась к выходу.

– Спасибо, Нэнси. Пирог будет очень кстати. – Меня тронула ее искренняя забота. Было приятно, что в мире еще осталось хоть что-то неизменное.

Я собиралась второпях: стянула волосы на затылке, едва коснулась лица пуховкой и спешно выбрала наряд – платье глубокого синего цвета с серебристым шитьем.

Подгоняемая тревогой и любопытством, до резиденции я добралась быстро. В голове кружился вихрь самых разных мыслей. «Что Дионе от меня нужно? Может, она изменила решение? Тогда почему такой официальный тон? Да и смотрела она на меня вчера подозрительно. Все же решила отправить в тот храм в Ларгаше? Тогда к чему такая срочность?»

Теряясь в догадках, я вошла в замок, коротко кивнув стражникам, стоявшим на входе.

С тяжелым сердцем я преодолела несколько лестничных пролетов, галерею, знакомый поворот, затем еще один – и вот я уже стою у двери Хранительницы. Совсем как в тот вечер, когда моя жизнь рухнула.

«Хуже не будет», – успокоила себя я и решительно постучала, постаравшись придать лицу равнодушное выражение.

– Войдите, – послышалось из-за двери.

Я толкнула знакомую дверь с затейливым узором из металла и оказалась в залитых солнцем покоях Дионы. От былой мрачности и таинственности не осталось и следа.

Диона сидела за массивным столом и с озабоченным видом разглядывала бесконечно длинный свиток. Вид у нее был усталый, несколько светлых прядей выбились из аккуратной прически, под глазами залегли тени. Если бы не бирюзовое платье свободного кроя, заметно отличавшееся от того, что было на ней вчера, я бы решила, что Энси не ложилась. Диона подняла на меня глаза.

– Мисс Эвендейл, доброго дня. Я ждала вас, – голос звучал отстраненно, будто неживой.

Я сделала реверанс и отозвалась со всем почтением, на которое только была способна:

– Приветствую вас, Великая Энси, Хранительница Эреша и Повелительница стихий!

По лицу Дионы пробежала тень. Должно быть, и ей этот подчеркнуто официальный тон дается непросто. Что ж, не я выбрала этот путь.

– Перейду сразу к делу. Вчерашнее происшествие насторожило меня и заставило задуматься. Оливия вела себя, мягко говоря, странно, что совершенно на нее не похоже. Как вы можете это объяснить, мисс Эвендейл?

Я ожидала от этого разговора чего угодно, но только не вопросов о странностях Оливии. Раздражение не заставило себя ждать и нашло выход в моем ответе:

– Со всем почтением, но вопрос вызывает у меня недоумение. Когда я вышла из себя, разговор вы проводили не с Оливией. В чем же разница? Мне видится в этом определенная доля несправедливости.

Я открыто посмотрела на Диону, она ответила мне тяжелым взглядом. Несколько долгих секунд мы буравили друг друга глазами, а затем Диона вздохнула и устало потерла пальцами виски:

– Лилит, мы обе знаем почему. У меня много поводов для подозрений. Мои опасения разделяют и некоторые члены Совета. Однажды я уже ошиблась, не прислушавшись к ним, и едва не сделала вас Энси. Но я усвоила этот урок.

– Леди Огаста несправедлива ко мне, вы сами знаете. Она хотела исключить меня из претендентов еще пять лет назад, из-за отца. Да ее бы удар хватил, стань я Хранительницей, – порывисто отозвалась я, ободренная ее неформальным обращением. Это хороший знак.

Диона укоризненно посмотрела на меня, однако позволила мне продолжить.

– Энси Диона, я ошиблась. Ошиблась так же, как вчера ошиблась Оливия. Не совладала с эмоциями. Разница лишь в том, что она сделала это на балу, а не на испытании. Я твердо знаю, что не совершила ничего плохого и все подозрения, какими бы они ни были, совершенно беспочвенны. А к пересудам и косым взглядам мне не привыкать. – Как только последняя фраза сорвалась с губ, я мгновенно пожалела о сказанном.

Диона дернулась, как от пощечины, но уже через секунду ее лицо вновь обрело отстраненное выражение, какое у нее обычно бывало на церемониях или судебных заседаниях.

– Лилит, я была бы безмерно рада, окажись ваши слова правдой. Ведь это означало бы, что моя лучшая ученица не стала моим величайшим разочарованием. Однако факты упрямы и с ними приходится считаться. Город полнится слухами об Оливии. Я лично видела вас, беседующей с мисс Вейсс, которую, как я помню, вы не выносите. А слухи, насколько мне известно, исходят именно от нее.

– Как и все слухи в городе, – парировала я. – Почему бы вам в таком случае не поговорить с самой мисс Вейсс?

– Я говорила с ней, но она утверждает, что не помнит, от кого именно впервые услышала историю об Эдриане и Оливии. Назвала несколько имен, но все они утверждают разное.

– Энси Диона, в свое время я сама пострадала от мисс Вейсс и ее чрезмерной разговорчивости, как вы, должно быть, помните. Я всей душой ненавижу сплетни и домыслы. И я не имею к этому никакого отношения! – горячо заверила я Диону. Выдержала паузу и уже спокойнее продолжила: – А с мисс Вейсс я беседовала, потому что несколько дней назад она заходила ко мне, чтобы извиниться. Полагаю, ее поступок был продиктован желанием наладить отношения с будущей Энси. Она была уверена, что ею стану я. Вы сами знаете, я не могла открыть ей правду. Не стану врать, я не до конца простила Меридит, но решила сделать шаг на пути к прощению, приняв ее извинения. Почему меня подозревают, даже если я делаю что-то хорошее? – мой голос дрогнул, и я отвела глаза.

– А как насчет пропавшего снадобья?

В этот раз я удивилась совершенно искренне:

– Какого снадобья?

– Снадобья Аррабьериус, пробуждающего все эмоции, скрытые даже в самых потаенных закоулках души. Эмоции, которые так и остались бы погребенными, не выпей человек это зелье. Впрочем, вам оно хорошо знакомо, мы изучали его.

– Как и Оливии, Эдриану и Марису. Вы сказали, оно пропало, но у кого? И прошу прощения, но я никак не возьму в толк, какое это имеет ко мне отношение?

– Вчера вечером оно исчезло из аптеки мистера Йорфуса. А отношение оно имеет к вам самое непосредственное. Я лишь хочу спросить, не вы ли, мисс Эвендейл, выкрали снадобье, а затем добавили в напиток Оливии?

Вот сейчас я разозлилась по-настоящему. Пришлось закусить губу, чтобы хотя бы в малой степени сдержать рвущееся наружу негодование.

– Прошу прощения, Великая Энси, есть ли у вас доказательства? Или мое имя уже настолько запятнано, что одним обвинением больше, одним обвинением меньше – уже неважно?! – все-таки сорвалась я.

– Лилит, вас никто не обвинял, я лишь спросила, – спокойно отозвалась Диона. – И прошу вас не забывать, с кем говорите.

– Как мистер Йорфус вообще выяснил, что у него пропало зелье? Не далее, как вчера вечером я лично наблюдала его у стола с напитками. Кажется, ему пришлось по вкусу кленовое вино. Он вполне мог сам разбить один пузырек, когда вернулся. Ведь он живет на втором этаже аптеки! Поправьте меня, если я не права. А еще он мог банально ошибиться при подсчете! Но нет, вы предпочитаете задавать вопросы мне. Почему-то, когда я провалила испытание, никто даже не усомнился в причине моего поведения. Но когда такое происходит с Оливией, все меняется… – Я так злилась, что никак не могла заставить себя заткнуться. – Я не крала зелье, не подливала ничего Оливии и более того, к Эдриану я подошла только для того, чтобы извиниться и сказать, что, возможно, я была несправедлива к Оливии. Иногда людям следует давать второй шанс, Великая Энси, – наконец иссякла я.

– Вы все сказали? – сверкнула глазами Энси, а пантера, шеду Дионы, поднялась с пола и зарычала.

Я молча кивнула, осознав, что перегнула палку.

– Что ж, мисс Эвендейл, нам еще предстоит проверить ваши слова. И я настоятельно прошу вас быть сдержаннее. Это стандартная процедура, и мы проверяем всех претендентов, а вы всего лишь оказались первой. Ведь всем известно о вашей неприязни к леди Оливии. Пока можете быть свободны.

Я коротко кивнула, присела в глубоком реверансе и спешно покинула покои Хранительницы.

Оказавшись в коридоре, я приложила все усилия, чтобы моя походка не выглядела стремительной и нервной. Шла нарочито медленно, с достоинством. Никаких внешних проявлений гнева. Я и так была зла на себя, что сорвалась перед Дионой. С другой стороны, моя реакция была искренней, и она должна была это заметить.

Ужасно хотелось направиться прямиком к Алазару и все выяснить, но этого нельзя было делать. Во-первых, за мной могут следить, ведь я под подозрением и ожидать можно чего угодно. А во-вторых, что я ему скажу? Да, догадываюсь, это он похитил зелье и подлил его Оливии. Но что с того? Почему меня это так коробит? Только ли потому, что он скрыл это от меня? Сначала нужно разобраться, успокоиться и тщательно все обдумать.

Голова разрывалась от самых противоречивых мыслей, и мне не терпелось оказаться дома. В тишине и спокойствии, желательно наедине с сырным пирогом. А пока приходилось кивать и улыбаться в ответ приветствовавшим меня прохожим. Признаться, для меня это было в новинку, хмурые оценивающие взгляды мне куда привычнее.

Едва переступив порог гостиной, я поняла: уединение с сырным пирогом отменяется, а встреча с Дионой не была последним сюрпризом на сегодня. Ненавижу сюрпризы.

Глава 13

Лилит

Марис вольготно расположился на софе с чашкой чая. Возле него вовсю хлопотала Нэнси, в то время как он мило беседовал с моей мамой, вооружившись одной из своих фирменных улыбок. Было совершенно очевидно: и мама, и Нэнси в полном восторге от юноши. Тут же рядом лениво растянулся его шеду – большой рыжий кот. «Надо же, даже шеду с собой взял. Явно решил нас очаровать», – мелькнула недовольная мысль.

Я поздоровалась и нерешительно замерла. Присоединяться к чаепитию у меня желания не было, но я никак не могла придумать благовидный предлог, чтобы уйти.

– Мисс Лили, я только что говорил вашей матушке, что мне ужасно неловко, ведь я не предупредил о своем визите. Но я был здесь неподалеку, поэтому решился к вам заглянуть. А леди Эвендейл и госпожа Нэнси были так любезны, что разрешили мне остаться и угостили отменным сырным пирогом. Надеюсь, вы простите мне мою дерзость? – Его губы дрогнули в улыбке, наглядно демонстрируя, что он догадывается о моих истинных чувствах относительно его визита. Вся эта ситуация очень его забавляла.

Нэнси зарделась, услышав обращение «госпожа», а маме явно было приятно, что гость назвал ее «леди». На самом деле ей и было положено такое обращение, вот только после проступка отца нашу семью лишили титула. И многие горожане с особым удовольствием произносили едкое «миссис Эвендейл». Что поделать: у отца было много врагов, и почти все они мелочно отыгрывались на нас, когда его не стало.

Осознав, что вежливый предлог уклониться от столь навязчивой беседы найти не удастся, я с тяжелым вздохом опустилась в кресло и устало протянула:

– Безмерно рада встрече, Марис.

Мама возмущенно вскинула брови:

– Лилит, где твои манеры?

Марис расхохотался, ничуть не смутившись. А вот его шеду недовольно замяукал – явно не привык, что кто-то может быть не рад такому красавцу, как он.

– Все в порядке, леди Эвендейл. Я и сам не люблю незваных гостей. Так что поделом мне, – сверкнул он улыбкой.

Улыбка была такой искренней и открытой, что я невольно улыбнулась в ответ. Кажется, его обаяние начинает действовать и на меня.

– Прошу прощения, я не хотела показаться невежливой. Утро выдалось непростое, знаете ли, – я все же попыталась соблюсти видимость приличий.

– О, право слово, вам совершенно не о чем беспокоиться, мисс Лили, – отмахнулся Марис.

Я потянулась за тарелкой с сырным пирогом.

– Кстати, Лили, а зачем тебя вызывала Энси? Да еще в такую рань, – поинтересовалась мама.

Я так и застыла с поднесенной ко рту вилкой. Я надеялась, она не станет спрашивать об этом при Марисе, но, видимо, он уже успел завоевать ее расположение. Мама всегда была чересчур доверчива и добра к людям. Нехотя отложив аппетитный кусочек, я ответила:

– Ничего особенного. Обсуждали храмы, где могут пригодиться мои услуги после церемонии. Энси очень занята обучением Оливии и нашла для меня время только ранним утром.

– Разве это не странно? Я слышала, остальные претенденты уже знают, куда их направят. Не так ли, Марис? – некстати проявила осведомленность мама.

– На самом деле нет, леди Эвендейл. Несколько дней назад Энси приглашала и меня для беседы. Видите ли, Совет принял решение предложить претендентам несколько вариантов, чтобы найти нашим способностям наилучшее применение, – лгал Марис с самым невинным видом.

Честно говоря, я и сама поверила бы ему, не знай я совершенно точно: Эдриан и Марис уже давно получили место. Я поглядывала в его сторону со все возрастающим интересом.

А между тем он преспокойно продолжал:

– Леди Эвендейл, я как раз и пришел, чтобы обсудить с Лилит предложенные мне позиции. Вы позволите ненадолго украсть вашу дочь для прогулки по саду и неспешной беседы?

В этот момент я была готова пойти куда угодно, лишь бы не отвечать на вопросы мамы о разговоре с Дионой. Мне совершенно не хотелось снова ей врать.

Мама одобрительно кивнула, и я тут же поднялась с кресла, стараясь не выдать свое нетерпение.

– Благодарю за приглашение, я с удовольствием, – улыбнулась я.

Марис попрощался с мамой и Нэнси со всей присущей ему манерностью, не забыв одарить их комплиментами. Когда церемония прощания – иначе я это действо назвать не могу – была завершена, мы направились к выходу.

– Догадывался, что ты будешь не в восторге от моего визита! – смеясь, заявил Марис, едва мы оказались в саду.

– Не люблю сюрпризы. К тому же воспитанные люди присылают карточки, Марис. Ты разве не слышал?

– Но это ведь ужасно скучно. Так никогда не узнаешь, как к тебе на самом деле относятся. К тому же я хотел опередить этого напыщенного лорда из Лунных земель, – тут же нашелся он.

Я невольно хмыкнула: заметил-таки Алазара. А ранний визит… Что ж, в конце концов, Марис спас меня от неудобных вопросов матери – уже за это можно многое ему простить.

– Так о чем ты хотел поговорить со мной?

– Узнаю́ Лилит Эвендейл. Всегда переходит сразу к сути. А вариант, что я зашел просто так, чтобы тебя увидеть, ты, значит, даже не рассматриваешь?

Я скептически покосилась на парня:

– Что-то не верится, Марис. Видишь ли, это твой первый визит ко мне домой.

– Это верно. Но, видишь ли, я так привык видеть тебя каждый день на занятиях и тренировках, что моя душа никак не могла найти покоя. Я не сразу понял, что со мной. Но вчера увидел тебя на балу и осознал – мое сердце тосковало по Лилит Эвендейл. Теперь мне нужно видеть тебя каждый день. Я думаю, ты отнесешься к этому с пониманием, ты ведь не хочешь, чтобы я зачах от тоски? – картинно схватился он за сердце.

– Думаю, ты справишься, Марис. Ради женской половины Эреша. Подумай только, что станет с барышнями, если они лишатся твоего внимания? Нет, Марис, ты не можешь так поступить. В конце концов, ты готовился стать Энси, а значит, жертвенность у тебя в крови, – таким же напыщенным тоном отозвалась я, изо всех сил пытаясь сохранять серьезное выражение лица.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом не выдержали и расхохотались. Немного успокоившись, я снова спросила его:

– И все же? Зачем ты пришел?

– Пришел, чтобы поговорить о случившемся. – Он выглядел серьезным.

– Ты о вчерашнем спектакле? – недовольно отозвалась я. Мне ужасно не хотелось снова сплетничать об Оливии или еще хуже – оправдываться. Этого я делать уж точно не намерена.

– Нет, Лилит, ты не так глупа, чтобы использовать любовные артефакты. Оливия просто приревновала, пусть и совершенно безобразно. Здесь нечего обсуждать, – спокойно отозвался он. – Я хотел поговорить о другом. Что произошло в тот день, когда объявляли результаты испытаний?

– С чего вдруг такой интерес? – мой тон был резковат. Но отчего он решил, что я стану с ним это обсуждать? Пара шуток еще не делает нас друзьями.

– Скажем так, Оливия в роли Энси – это несколько неожиданно. Все мы, включая ее саму, полагали, что именно ты станешь Хранительницей. Нет, мы, конечно, надеялись победить, но твой дар… С ним трудно соперничать.

– Очевидно, требуются другие качества для победы. Скажем, благородное происхождение. – Я закатила глаза, пытаясь придумать, как перевести тему.

– Это никогда не влияло на избрание Энси.

– Разве? Ты можешь вспомнить многих Хранителей, не имевших высокого происхождения?

– Как минимум одного.

– Исключение, которое подтверждает правило.

– Я уверен, если поискать, их будет больше. Просто я никогда не заострял внимание на этом факте.

– А стоило бы. Убедился бы, что я права.

– Даже если и так. Всем прекрасно известно, что знатности твоего рода можно только позавидовать.

– Марис, не могу поверить, что ты заставляешь меня произнести это! Как будто ты забыл, что мою семью лишили всех титулов. Да от нас даже слуги сбежали! Или ты не видел, как на меня смотрели все эти годы? А может, не слышал ни единой сплетни?

Парень уставился на меня с недоверием и сочувственно произнес:

– Разумеется, я кое-что слышал, но всегда считал, что слухи преувеличены. Не относился к ним всерьез. Я и не подозревал, что все так плохо, ты никогда не подавала вида. – Он сделал паузу. – И все же, прости за настойчивость, но я не думаю, что дело только в этом. Я же вижу, как Диона смотрит на тебя. Да и тебе так и не сообщили, куда тебя направляют. Все это странно…

– Это мое личное дело, Марис. Если ты хотел поговорить только об этом, вынуждена тебя расстроить, потому что от меня ты ничего не узнаешь, – отрезала я. Я так и не придумала, как вежливо уйти от ответа и решила сказать ему прямо. В конце концов, это действительно только мое дело.

– Я хочу помочь, Лили. Мне кажется, с тобой поступили несправедливо. Но чтобы помочь, я должен понимать, что происходит.

Раздражение возрастало с каждым его словом.

– С чего вдруг такой порыв? Мы с тобой и друзьями-то никогда не были.

Марис повернулся и легко коснулся моей руки чуть выше запястья, вынуждая меня остановиться.

– Лилит, я могу говорить прямо?

– Буду тебе очень признательна, – по-прежнему недовольно отозвалась я.

– Тогда пообещай меня выслушать. – Марис проникновенно посмотрел мне в глаза.

– Даю слово, – кивнула я. Признаюсь, ему удалось меня заинтриговать.

– Лилит, ты всегда мне нравилась.

Я тут же закатила глаза. Богиня, он серьезно?

– Я понимаю, как это звучит. Но я прошу тебя, пожалуйста, дослушай. Возможно, «нравилась» не самое подходящее слово. Ты была мне интересна, вызывала во мне любопытство. Не знаю, как тебе объяснить. Я восхищался тобой, твоим даром, твоей силой духа. Мне нравилось, что тебя совершенно не заботит, как к тебе относятся люди. Так было всегда. Я не говорю, что был влюблен или не мог спать ночами. Нет, просто ты нравилась мне, понимаешь? – спросил он взволнованно и тут же продолжил, не дожидаясь ответа: – Но у тебя был Эдриан… Кто мог подумать, что он окажется таким глупцом?

– Он все еще мой друг, – предостерегающе произнесла я, не веря своим ушам.

– Ну, это совершенно не мешает ему быть набитым дураком. Но сейчас речь не о нем. Лилит, вчера на балу… Я понял, что у нас может что-то получится. Что-то настоящее, понимаешь? – спросил он, глядя на меня с надеждой.

– Марис, пойми меня правильно, мне лестно твое внимание. Но ты ведь знаешь, что мне тяжело воспринимать твои слова всерьез? У тебя каждую неделю новая любовь. Так что прости, но у нас ничего не выйдет. Давай на этом остановимся. – Я постаралась, чтобы голос звучал не слишком раздраженно.

– Лилит, в этот раз все иначе. Ты нравишься мне. По-настоящему нравишься, такого со мной не случалось уже очень давно. И я правда хочу помочь тебе, чтобы доказать серьезность своих намерений. Так что прости, но отказа я не приму.

– Не всем девушкам нужен спаситель, Марис. Некоторые предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, – все-таки разозлилась я.

– Ну, если ты настаиваешь… – протянул он. – Но в прогулке ты ведь мне не откажешь? Уверен, ты просто не знаешь, как со мной весело. Иначе ни за что не стала бы сбрасывать меня со счетов, – подмигнул он мне, возвращаясь к насмешливому тону.

С таким Марисом мне было куда привычнее. Разумеется, между нами ничего не может быть, но почему бы и не прогуляться? Не так уж у меня и много друзей…

Я согласно кивнула.

Мы бродили по саду несколько часов, даже устроили небольшой пикник под деревом. Марис излучал обаяние и сыпал смешными историями о своих друзьях и знакомых, спрашивал обо мне и сразу же менял тему, если я не хотела отвечать. С ним было легко.

Мы поговорили об испытаниях, обсудили леди Огасту. Надо сказать, Мариса она тоже не жаловала. Вспомнили наше обучение и выяснили, что некоторые моменты нам помнились совершенно по-разному. Наконец, когда, казалось бы, беседовать нам было уже не о чем, Марис вдруг упомянул, что его отец знаком с Шэрассой. Вчера на балу они разговаривали, и она была восхищена моей работой с камнями. Сказала, что в их землях ювелиры бы дрались за меня до крови. Он упомянул об этом вскользь, как о чем-то незначительном, но его слова я потом долго не могла выкинуть из головы.

Марис ушел перед ужином, «не желая злоупотреблять гостеприимством», как он выразился, и я, к своему удивлению, ощутила легкое сожаление. Давно мне не было так спокойно и беззаботно. Давно я не ощущала себя такой … нормальной.

Маме снова нездоровилось, поэтому мне пришлось ужинать в одиночестве. Я тревожилась за нее, заходила к ней в комнату, но она уже спала. Нэнси тоже была обеспокоена самочувствием хозяйки и после ужина сразу же вернулась на кухню, чтобы приготовить целебный отвар. Она всегда его готовила, когда маме было нехорошо. Не думаю, что он помогал, но так Нэнси чувствовала себя полезной. Ни я, ни мама не хотели отнимать у нее это чувство. Нам обеим слишком хорошо известно, как тяжело смотреть, как близкий тебе человек катится в пропасть, а ты ничего не можешь с этим поделать.

Почему-то именно сегодня мне вспомнились те ужасные вечера, а потом и дни, когда отец напивался до беспамятства. Засыпал прямо за столом, так и не выпустив из рук бутылку. Помню перешептывания слуг и мамины слезы. И это еще далеко не худшее из моих воспоминаний. Потом он, разумеется, приходил в себя, обещал взять себя в руки, измениться, но его обещаний хватало ненадолго.

Сначала люди были снисходительны, понимали, какое горе нам пришлось пережить, и сквозь пальцы смотрели на поведение отца. Но всему есть предел. Началось с того, что его исключили из Совета. Кстати, именно леди Огаста заняла место папы. Все представили так, будто его исключение временное, лишь до тех пор, пока он не придет в себя. Но всем было очевидно – он уже не сможет вернуться.

Потом нас перестали приглашать на приемы, некоторые даже демонстративно отворачивались на улице. Их поведение было вполне объяснимо: отец всегда был очень принципиальным человеком и, занимая высокую должность, нажил себе много врагов. Они наслаждались его падением и старались сделать наше положение еще более унизительным. А отец… Отец все глубже увязал в своем горе.

Конечно, мы с мамой не оставались в стороне. Мы изо всех сил хотели помочь ему, устраивали семейные беседы, пытались отвлечь от горьких мыслей – одним словом, испробовали все средства. Но невозможно спасти того, кто сам не желает своего спасения. Я отчетливо помню ощущение полного бессилия, когда твой красивый и сильный отец превращается в опустившегося и дряхлого пьяницу, а ты ничего не можешь с этим поделать.

Помню наш последний разговор перед очередным отбором – мне тогда было четырнадцать. Прошел ровно год со смерти Лотта. Накануне отец устроил пьяный дебош в таверне, и его бы непременно забрали стражники, если бы не вступился лорд Вейсс – один из немногих друзей отца, кто еще не отвернулся от нашей семьи. Остальным уже надоели его выходки – терпение горожан иссякло.

Именно тогда мы и рассорились с Меридит Вейсс, которая подслушала разговор своих родителей о том, что вытворял мой отец в таверне, и растрепала об этом всему городу. На обучении на меня и без того смотрели косо, а теперь дело дошло до открытых оскорблений и колкостей. Леди Огаста требовала моего исключения. Я была так зла на отца, стыд жег меня изнутри. Как сейчас помню, в голове раненой птицей билась мысль: «Я этого не заслужила, мама этого не заслужила! Так не должно быть! Несправедливо потерять брата, а потом лишиться еще и отца». Помню, как пришла домой, в слезах ворвалась к нему в кабинет и высказала папе все, что терзало меня весь этот бесконечно долгий год.

На следующий день отец был трезв, аккуратно выбрит и причесан. Надел камзол и белую сорочку, совсем как раньше, когда он заседал в Совете. Пришел ко мне в комнату, сел на кровать, взял меня за руку и, глядя в глаза, пообещал, что больше никогда не будет позорить нас с матерью. Сказал, что все изменится.

Я много раз слышала, как он говорил подобное матери, когда они ссорились за закрытыми дверями. Но со мной он серьезных бесед не вел никогда. И что-то такое было в его взгляде, что я поверила. Поверила, что теперь все будет иначе. В ответ он тоже попросил меня дать ему слово – сделать все возможное, чтобы стать Энси, бороться и ни за что не отказываться от своей мечты. Конечно, я поклялась ему в этом. Я бы пообещала что угодно, лишь бы снова видеть папу таким, каким он был прежде.

Потом мы поговорили о моей учебе, о том, как мне стоит развивать свой дар и еще о всякой ерунде, но на душе было неспокойно. Было так тревожно, что я даже хотела остаться. Но отец только рассмеялся и настоял, чтобы я отправлялась на отбор, ведь сегодня предстояло пройти очередное испытание. Мне действительно нужно было идти: учеников отсеивали каждый год, пока не останутся лишь четверо претендентов. Не явиться я не могла. Все внутри кричало «останься», но я не прислушалась к себе, ушла, успокоив себя тем, что отец трезв и беспокоиться не о чем, да и мама совсем скоро вернется.

Это был последний раз, когда я видела отца живым.

Глава 14

Лилит

Я вынырнула из тяжелых воспоминаний и поплелась к себе в комнату. Да что со мной такое? Я ведь запретила себе вспоминать об отце!

Оказавшись в своих покоях, я прямо в платье рухнула на постель, запрокинув руки за голову. В душе, как и в голове, творился полный сумбур, воспоминания разбередили старые раны.

Взгляд зацепился за конверт на прикроватном столике. Вспомнилось, что Нэнси упоминала что-то о письме, но ее слова напрочь вылетели у меня из головы. Распечатывать его сейчас у меня не было сил. Что бы там ни было – это подождет. Я сейчас не в том состоянии.

Стараясь отвлечься от мыслей об отце, я попыталась переключить внимание на недавние события. С того злосчастного дня, когда стало известно, что я не стану Энси, жизнь подхватила меня бурлящим потоком и понесла, вот только куда – мне неведомо. Не осталась и следа привычной мне рутины.

Да, встреча с Алазаром подарила мне надежду. Все шло именно так, как мы и задумывали, и даже лучше. Вот только почему тогда на душе снова так неспокойно? Почему во мне неуклонно растет недоверие к новому знакомому? Почему он не предупредил меня о зелье? И почему меня это так волнует?

«Потому что ты бы так не поступила. Не стала бы подливать ей зелье», – шепнул внутренний голос. И я вдруг спросила себя: действительно ли это так? Задумалась и не смогла найти ответа. Я была уверена, что все получится. «Но что было бы, если бы наш план не сработал и Оливия смогла сдержать свои эмоции? Алазар всего лишь решил действовать наверняка», – пыталась урезонить себя я.

Я даже головой тряхнула от досады. «Что мне за дело до того, применял он зелье или нет? Какая разница, какие у него тайны, если он поможет мне достигнуть цели?» – продолжала убеждать себя я, однако упрямый колокольчик внутри меня тревожно звенел, напоминая, что моя интуиция ошибается редко. Надо попытаться выяснить о несостоявшемся наследнике Лунных земель как можно больше.

Так ничего и не решив, я досадливо повернулась на бок, теша себя надеждой, что смена позиции поможет выбросить навязчивые мысли из головы. Взгляд вновь упал на конверт, и я потянулась, чтобы распечатать его.

Быстро пробежала глазами письмо и застонала – оно от Оливии. Она расточала извинения, расписывала свои душевные терзания по поводу того, какую обиду мне нанесла, и просила принять ее искренние извинения. В конце она обещала, что обязательно лично попросит у меня прощения, как только оправится от проблем со здоровьем. Письмо было типичным для Оливии – такое приторное, что у меня скулы свело. Я раздраженно скомкала его и подожгла, вызвав на ладони небольшой язычок пламени. Очередное нарушение правил. Одним больше, одним меньше – в моем случае уже неважно.

Я всегда терпеть не могла эту манеру Оливии быть со всеми такой милой-премилой. При встрече она обнимала людей и с неизменной радостью восклицала: «Я та-а-ак рада тебя видеть, Сэмюэль, Натан, Катарина…»

Голос ее при этом был слаще карамели, а лицо светилось такой радостью, будто она как минимум встретила свою давно исчезнувшую сестру, которую к тому же считали мертвой. Если ты любишь всех, значит, по-настоящему ты не любишь никого. Так я считала. И неизменно повторяла это Эдриану.

Для меня Оливия всегда была избалованной тщеславной девчонкой, которой по сто раз на дню необходимо слышать, что она хороша. В ней не было внутренней силы, ей все время требовалось одобрение окружающих. Ее слабый дар был лишь отражением ее характера. Но несмотря на это, она всегда была окружена толпой подруг и воздыхателей.

Оливия неизменно отклоняла ухаживания, но ей удавалось делать это так, что даже после отказа никто не обижался. Наоборот, парни лишь сильнее восхищались ею. И это еще больше убеждало меня в том, что она не так проста, как кажется. У нее была своя стратегия: прикидываться хорошенькой и доброжелательной, узнавать секреты, быть в курсе всех событий, выжидать, а затем наносить удар.

Однажды я уже недооценила ее, и чем это кончилось? Она отняла у меня Эдриана и место Энси. Больше я такой ошибки не допущу.

Внезапно использование зелья показалось не такой уж и плохой мыслью. Угрызения совести рассеялись, как утренний туман. «Но это еще не значит, что Алазару удастся избежать разговора», – напоследок подумала я, прежде чем плавно погрузиться в сон.

* * *

Я спасалась от жары, сидя у настежь распахнутого окна. Легкий ветерок принес в комнату запах свежескошенной травы. К сожалению, его слабых дуновений хватало лишь на несмелые заигрывания с занавесками – в комнате по-прежнему было невыносимо душно. Однако сдаваться я не собиралась и упрямо продолжала сидеть на своем месте. Надежда умирает последней.

Уже полдня я провела в сонном оцепенении, сил что-либо делать не было совершенно. В голове неподъемными глыбами перекатывались мысли. Медленно и неохотно. От применения охлаждающего заклинания меня сдерживало лишь то, что это непременно заметят, точнее, ощутят. Да и к тому же за мной вполне могут наблюдать. Не думаю, что Диона поверила мне насчет зелья.

Нэнси только что принесла мне очередную порцию лавандового лимонада в зачарованном кувшине. Я с наслаждением потягивала ледяную жидкость, глядя на тонкую струйку воды, медленно стекавшую по запотевшим стенкам сосуда. Лучшее приобретение за последние годы. Я не шучу. Хотя бы ненадолго я обрела способность мыслить связно.

Я потянулась за пером и пергаментом – нужно отправить письмо Меридит, сказать, что мне нездоровится. Утром посыльный принес карточку с приглашением к ней на чай. Поначалу я даже собиралась явиться, ведь нужно играть свою роль до конца. Но жара совершенно меня измучила. Ни о каком чаепитии не могло быть и речи. Общение с Меридит и при нормальной-то погоде та еще пытка.

Закончив с письмом, я лениво поднялась с софы и направилась к Нэнси, чтобы вручить ей конверт для посыльного.

Каково же было мое удивление, когда я застала ее мирно болтающей с Эдрианом! От изумления письмо едва не выскользнуло из моих рук. «Покой мне только снится», – мелькнула и тут же растаяла одинокая мысль.

– О, мисс Лили, я как раз собиралась к вам – сообщить о визите лорда Олбени.

– Прости, что без предупреждения, – тут же принялся оправдываться Эдриан, заметив мое удивление.

– Все в порядке. Тебе я всегда рада, – поспешила улыбнуться я, пытаясь скрыть замешательство. Вчера Марис, сегодня Эдриан. Что бы это могло значить?

– Нэнси, принеси, пожалуйста, Эдриану лавандового лимонада. Мы будем у меня в комнате.

– Но мисс Лили… – попыталась она урезонить меня. Еще бы! Приводить молодых людей к себе в комнату считалось верхом неприличия.

– Уверяю тебя, Нэнси, моей репутации уже ничто не навредит. И потом, ты ведь не собираешься никому рассказывать? И не забывай, лорд Олбени – джентльмен, – беззаботно отмахнулась я.

– Как вам будет угодно, – пробурчала негодующая женщина, – но я сообщу вашей матушке.

– Она не будет возражать. Это ведь Эдриан. А, Нэнси, чуть не забыла, – спохватилась я, – передай этот конверт посыльному и вели доставить леди Меридит Вейсс. Скажи, что это срочно, пусть поторопится.

– Да, мисс Лили.

Мы с Эдрианом уже двинулись в мои покои. Вообще-то, будь на его месте кто-то другой, разумеется, мы бы остались в гостиной или вышли в сад, но это был Эдриан. В детстве меня часто наказывали и оставляли дома, а он пробирался через окно в мою комнату, чтобы развеселить меня. Так что это был далеко не первый раз, когда Эдриан приходил ко мне в спальню.

– Удивил тебя? – прервал он мои размышления.

– Это мягко сказано, – улыбнулась я и плюхнулась на софу.

Эдриан остался стоять, слегка прислонившись к окну.

– Я боялся, ты не захочешь меня видеть после того, что случилось на балу.

– Твоей вины в этом нет, – сказала я чистую правду. Что он мог сделать?

– Лили, то, как с тобой обошлись и как продолжают обходиться, – ужасно несправедливо. Ты не представляешь, как зол я был на Оливию. Но она так переживает, так сожалеет о случившемся. Я надеюсь, ты найдешь в себе силы простить ее за эту глупую выходку. Разумеется, она еще придет к тебе, чтобы лично принести извинения, как только оправится от болезни.

– Ну, разумеется. Выставить себя на посмешище перед самыми знатными особами Эреша… Я бы тоже заболела… от стыда, – бросила я колкую фразу, забывшись на миг, но тут же потупила взгляд и тихо добавила: – Извини, я не хотела.

– Нет, ничего, я понимаю. Ты злишься. Я бы тоже злился на твоем месте. Жаль только, что все это случилось как раз в тот момент, когда ты решила поладить с Оливией. Я пойму, если ты передумала.

Он был таким несчастным, таким раздавленным, что я сдержала очередную колкость, вертевшуюся на языке.

– Эдриан, я приму извинения Оливии и даже попробую поладить с ней. Конечно, если она больше не собирается прилюдно обвинять меня, – со вздохом протянула я. – В конце концов, ее можно понять: ее жених держал в объятиях самую красивую девушку Эреша. Любая бы вышла из себя, – подмигнула я.

– Скромности тебе не занимать, – ухмыльнулся Эдриан.

– Это лишь одно из моих многочисленных достоинств. Или ты уже успел забыть? – отшутилась я.

Эдриан рассмеялся, и на миг мне показалось, будто и не было этих месяцев, разделивших нас. Мы оба молчали, каждый задумался о чем-то своем. Тишина никогда нас не тяготила.

Эдриан первым прервал уютное молчание.

– Знаешь, Лилит, меня всегда поражала твоя способность справляться с трудностями. Что бы ни случилось, ты никогда не сдаешься и даже находишь в себе силы шутить. Я восхищаюсь тобой, я всегда тобой восхищался.

Сердце забилось чаще, мысли разлетелись стайкой испуганных птиц. Я совершенно не знала, что сказать, и не нашла ничего лучше, как пробормотать неловкое «спасибо».

– Полагаю, не я один тобой восхищен. На маскараде Марис так и вился вокруг тебя. Я был удивлен, что ты принимала его ухаживания. Тебе ведь он никогда не нравился?

Я прямо-таки ощутила, как брови ползут вверх.

– Времена меняются, люди тоже меняются, – пожала я плечами, наблюдая за реакцией Эдриана. Незачем ему знать, что я по-прежнему не воспринимаю Мариса всерьез.

– Ты ведь шутишь, верно? – Глаза Эдриана потемнели.

– А тебе что за печаль? Заботишься о моем ранимом сердце? – все-таки не выдержала я.

– Да нет, просто интересно, как к этому отнесется твой Лунный лорд? Весь город только о нем и говорит.

– Эдриан, что с тобой? Еще немного, и я решу, что ты ревнуешь, – пораженно выдохнула я.

Он нервно провел рукой по волосам и тяжело опустился в кресло. Затем сцепил пальцы в замок и опустил голову, а я с замиранием сердца следила за его движениями. Неужели сейчас он скажет, что любит меня, что его отношения с Оливией были ошибкой?

Но что я тогда буду делать? Смогу ли я быть с ним после того, как он предал меня? Оглушительный стук сердца вытеснил из головы все мысли. Я слегка наклонилась и осторожно тронула Эдриана за плечо.

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто ты сам на себя не похож.

Он поднял на меня глаза и нежно перехватил мою ладонь. Он держал мою руку так, будто это невероятная ценность. Мое дыхание участилось, внутри все звенело от нетерпения. Вот сейчас, сейчас он скажет…

– Лилит, я был дураком. Самым большим дураком, какого только можно отыскать в Эреше. Не будь я так слеп, все могло бы сложиться иначе.

– Но ведь еще не поздно все исправить, Эдриан, – тихо прошептала я, наклоняясь к нему. Наши губы оказались совсем близко, мгновение… и он резко отстранился, выпустив мою руку.

– Нет, Лили, нет! Мы не можем! Уже слишком поздно. Я связан словом. До свадебной церемонии осталось меньше двух недель. Я не могу так поступить с Оливией!

Я ощутила себя рыбой, выброшенной на берег. Из легких будто разом выбили весь воздух.

– Зачем тогда все это? – прошептала я.

«Меньше двух недель», – звенело в голове. Эдриан видел, как мне больно, а я даже не пыталась спрятаться за привычной маской безразличия.

– Я хотел, чтобы ты узнала от меня. Хотел сказать тебе лично, а потом… Не знаю, что на меня нашло. Прости, что снова обидел тебя. Я так виноват перед тобой. Прости меня, Лили…

Его слова доносились будто сквозь густой туман. Он продолжал что-то говорить, но я не могла собрать воедино обрывки фраз и уловить их смысл.

– Эдриан, я думаю, тебе пора. Поздравляю с предстоящей церемонией! – мой голос звучал безжизненно. Я удивлялась, откуда во мне вообще берутся силы на произнесение речей.

– Лилит, я сейчас уйду, но я должен сказать тебе еще одну вещь. Знаю, мне нужно было с этого начать, но как только я увидел тебя… Прости, я правда не знаю, что на меня нашло. Я слышал, что у мистера Йорфуса пропало зелье и тебя пытаются обвинить в краже. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я на твоей стороне, и я не позволю им все повесить на тебя. Ты можешь рассчитывать на мою помощь.

– АААПЧХИ!

Я подскочила от неожиданности. Эдриан принялся удивленно озираться, а я бросилась к распахнутому окну – звук раздался с улицы. Мой взгляд мгновенно ухватился за кусочек голубого платья.

– Кто здесь? – одеревеневшим голосом спросила я, уже догадываясь, кого увижу.

Из кустов неуверенно шагнула Меридит. Она вжала голову в плечи, виновато протягивая мне корзинку с пирожками:

– Лилит, я… я не хотела, просто ты написала, что тебе нездоровится, и я шла к тебе. Я… я увидела, что у тебя открыто окно, не хотела никого беспокоить, просто хотела оставить тебе корзинку. Я подошла слишком близко, услышала, что ты не одна, и боялась, ты подумаешь, будто я подслушивала, если я себя выдам. И, в общем, осталась, и получилось, что и правда подслушала. Я… я не хотела, – запинаясь и краснея, лепетала девушка.

За спиной раздался тяжелый вздох Эдриана, а я так и не смогла произнести ни слова. Просто смотрела на Меридит, протягивающую мне пирожки. Явно смущенная моим поведением, она нервно поставила корзинку на окно, пробормотала: «Мне пора, увидимся позже» – и понеслась прочь.

Айверия

Дневник

28-я ночь 9-й луны

О, Всевышняя, я знала, знала, что этим все закончится! Сколько раз я говорила Маре, чтобы она перестала часами сидеть перед храмом?! Но разве она меня слушает?

Вчера Дейлин прибежала ко мне в слезах и умоляла простить ее. Оказалось, на подругу вновь посыпались насмешки из-за Илария и ее исчезнувшего дара. Она не сдержалась и бросила недоброжелателям в лицо, что он не виновен и очень скоро об этом объявит не кто-нибудь, а сам Ставрос. Ее слова слышали абсолютно все: от Верховного жреца до послушниц.

Я не слишком расстроилась, ведь если бы Ставрос желал держать это в секрете, то ничего бы не рассказал другу моего отца. Но тогда я еще не знала, что слова Дейлин будут иметь последствия.

Сегодня ночью сам Верховный жрец привел Мару на порог нашего дома и передал лично в руки моей тете, заявив, что такой юной особе небезопасно сидеть в одиночестве возле храма, особенно в свете последних событий. Ведь убийца еще не найден, а значит, им может быть кто угодно, поэтому стоит соблюдать бо́льшую осторожность.

Признаться, я никогда не видела, чтобы мой дядя так сильно злился. Какой позор: его дочь за руку домой привел служитель храма!

И все бы ничего, но после этого к Маре приставили камеристку (кажется, ее зовут Лори), которая не отходит от кузины ни на минуту! Я бы даже назвала ее нянькой, а не служанкой. Теперь, чтобы принять зелье, Маре приходится идти на ухищрения. Представления не имею, как передать ей новую порцию снадобья.

30-я ночь 9-й луны

Как я и предчувствовала, тихая и неприметная Лори с волосами мышиного цвета превратилась для нас в настоящую проблему. Она увидела, как Мара что-то тайком пьет из фляжки, и доложила обо всем тете Милейн. Был страшный скандал, когда они узнали, что внутри – зелье.

Мару долго расспрашивали, но она отказывалась отвечать, что принимает, пока ей не пригрозили отнести фляжку к лорду Фейдросу. У кузины не осталось выхода – пришлось обо всем рассказать родителям. Они пришли в ужас и решили увезти Мару в свое поместье. Сколько она ни пыталась их переубедить, дядя и тетя были непреклонны: они боялись за свою дочь и во что бы то ни стало хотели защитить ее, исполнив последнюю волю Верховной жрицы и сохранив дар девочки в тайне.

Мой разум поддерживал их стремление увезти Мару подальше от места преступления, но сердце кричало о том, что это неправильно. Мара должна остаться здесь, в нашем поместье. Но я так и не попросила их изменить решение, ведь кроме предчувствия у меня не было ни единого довода.

С их отъездом наш дом опустел. Я никогда не думала, что мне будет так сильно недоставать моей взбалмошной кузины. В последнее время мы очень сблизились, и порой мне даже казалось, что нет никого, кто мог бы понять мои чувства лучше, чем Мара. Никого, кроме Шейлара. Но у него сейчас важный этап в жизни, и я не стану тревожить его по пустякам.

2-я ночь 10-й луны

«Дорогая Айви,

Кажется, так принято начинать письма? Никогда их не любила. Надеюсь, когда-нибудь придумают способ, который позволит обходиться без них.

Представляешь, эта заноза Лори перестала ходить за мной хвостом! Мне даже жаль, что она так быстро сдалась, не выдержав моего природного шарма. Я ведь столько всего успела для нее напридумывать!

Недавно попросила родителей привезти мне скрипку. Сказала, что хочу перенести свои переживания в искусство. Как ты помнишь, музыкальный слух у меня полностью отсутствует, зато на недостаток энтузиазма я никогда не жаловалась. Но разве можно творить искусство в одиночестве? Милой Лори пришлось присутствовать на все-е-ех моих концертах и репетициях. Ее выражение лица я вряд ли когда-нибудь забуду. Бесценный момент моей маленькой мести.

Как ты понимаешь, долго она не продержалась. Я умею доводить людей. А, впрочем, тебе ли не знать?

Надеюсь, ты не очень на меня злишься. Сейчас-то мы и в самом деле подруги, поэтому я могу во всем тебе признаться. Ты ведь не думала, будто все неприятности в поместье происходили случайно? Просто ты всегда была такой чопорной, и мне хотелось выяснить, когда твоему терпению придет конец… Прости меня, сейчас мне даже стыдно. Совсем немного. Ведь это было так весело!

Ну а если серьезно, то я не могу тебе помочь. Мои возможности ограничены. Зелье мне дают дважды в день – сама понимаешь, что это значит.

Будь осторожна, Айви. Мой дар заблокирован, но дурное предчувствие не оставляет меня. Пиши мне обо всех новостях. Мне не терпится узнать, как проходят испытания Шейлара. Я пытаюсь уговорить родителей приехать на финал, но пока безуспешно. Возможно, если им напишешь ты, они изменят свое решение.

Обнимаю тебя,

Мара».

Письмо Мары лишь подогрело мою тревогу. Меня ужасно расстроило, что ее дар полностью заблокировали. Понимаю, дядя и тетя хотят хранить его в тайне даже от слуг, но мне почему-то казалось жизненно важным дать Маре возможность предсказывать будущее. К сожалению, у меня по-прежнему не было ни единого довода, кроме моей интуиции. Но мне стоит хотя бы попытаться уговорить их приехать на финал.

9-я ночь 10-й луны

От Шейлара писем нет уже больше двух недель. Почему они так тянут с проведением четвертого испытания?

Я даже уговорила отца узнать у лорда Фейдроса, не получал ли он вестей от сына. Оказалось, ему тоже ничего не известно. Я места себе не нахожу от беспокойства.

Большую часть времени я посвящаю изучению целительства. Выяснилось, что мои способности довольно средние. Я прекрасно справляюсь с заживлением переломов, помогаю больным восстанавливать силы, способна была ускорить процесс выздоровления, но на этом пока все. Говорят, что с годами уровень силы можно увеличить, но придется много трудиться. Если я приложу достаточно усилий, со временем смогу исцелять почти безнадежных больных. Разумеется, лишь в период растущей луны. Но до этого еще очень далеко.

Учеба немного отвлекает, но она не способна полностью избавить меня от беспокойства за Шейлара.

Несколько раз я встречалась с Дейлин. После того случая ей стало легче проходить обучение: ее наконец-то оставили в покое, и дар стал постепенно возвращаться. Я рада за подругу и не виню ее в отъезде Мары.

Мама и Нэша уже планируют свадебный прием. Лорд Фейдрос сообщил, к безмерной радости мамы, что он заранее одобряет все наши идеи. Он же, со своей стороны, лишь предоставит список гостей и покроет необходимые расходы.

Чуть не забыла поделиться важной новостью: мама добилась своего, и в нашем поместье появится долгожданный пруд! Ее счастью нет предела. Отец даже заявил, будто если бы он знал, что этот пруд действительно сделает маму настолько счастливой, то согласился бы разбить его намного раньше.

Почему папа уступил? Все просто. У мамы появился железный аргумент: родителям невесты будущего Хранителя по статусу положено иметь в своем поместье как минимум пруд, а лучше озеро. На мое робкое замечание о том, что Шейлар пока не прошел испытания и его не избрали Энси, мама припечатала: «Это лишь вопрос времени. Всем очевидно, что победит Шейлар. Или ты не веришь в его победу?»

И что я должна была ей ответить?

25-я ночь 10-й луны

От Шейлара нет вестей уже месяц. Я набралась смелости и подошла к Хранителю Бертраму, когда увидела его в опере. Я спросила его о Шейларе, игнорируя шиканье моей матери. Энси лишь улыбнулся и сказал, что совсем скоро мне все станет известно.

По крайней мере, теперь я знаю, что с Шейларом все в порядке.

10-я ночь 11-й луны

ЧЕТВЕРТОЕ ИСПЫТАНИЕ

Сегодня мы были на ужине у лорда Фейдроса. Он пригласил нас, чтобы обсудить предстоящую свадебную церемонию. Признаться, отец Шейлара всех нас огорошил, предложив провести ее через неделю после финального испытания.

Мама спросила, не слишком ли он торопится с назначением даты, ведь нам еще неизвестно, когда состоится финал, возможно, следует дождаться возвращения Шейлара. Я была солидарна с мамой. Мне тоже совершенно не хотелось спешить. Две недели назад Хранитель Бертрам пообещал мне, что уже совсем скоро я все узнаю, а вестей от Шейлара как не было, так и нет. Ни единого письма. Ни строчки. Как можно планировать церемонию без жениха?

– Финальное испытание состоится через две недели, леди Шайерн, – послышался знакомый и такой родной мне голос.

Я с трудом сдержалась, чтобы не подскочить на стуле. Шейлар был здесь! Я принялась вертеть головой, забыв обо всех правилах приличия, пытаясь разглядеть, где же он. К счастью, мама была так удивлена, что не заметила моей оплошности. Шейлар, наконец, появился перед нами. Должно быть, он вошел через дверь у меня за спиной.

– Доброй ночи всем! Прошу простить мое опоздание, я надеялся успеть к ужину, – произнес он с легкой улыбкой.

Сначала Шейлар подошел к моей матери и поцеловал ей руку. Даже в такой момент он не нарушил этикет. А я смотрела на него как завороженная. Смотрела и не верила. Неужели это действительно Шейлар? Здесь, рядом со мной. Наконец он склонился, чтобы поцеловать и мою руку. Поцелуй чуть дольше положенного и проникновенный взгляд – вот и все, что мы могли себе сейчас позволить.

Больше всего в этот момент мне хотелось плакать от радости, крепко сжать его в объятиях и не отпускать, но я лишь сдержанно кивнула своему избраннику. Богиня, я почти два месяца не знала, что с ним!

– Шейлар, да обними же ты невесту! – засмеялся лорд Фейдрос, а затем обратился к моим родителям: – Лорд Шайерн, леди Шайерн, вы не будете возражать, если приличия в некоторой степени будут нарушены? Мы ведь уже практически семья.

Я не слышала, что ответил отец, потому что Шейлар уже крепко сжимал меня в объятьях. На глазах у меня все-таки выступили слезы. Напряжение всех этих дней дало о себе знать.

Я беззвучно плакала, а Шейлар закрывал меня ото всех. Спустя несколько мгновений мне удалось взять себя в руки. Шейлар нехотя отпустил меня, и мы поспешили занять свои места за столом.

Лорд Фейдрос улыбался. Я никогда не видела его таким… открытым. На публике он всегда казался словно вытесанным из камня, он был одним из сильнейших магов и уважаемых ученых в Эреше. А сейчас передо мной сидел обыкновенный счастливый отец, который гордился своим сыном.

Все взгляды были обращены на Шейлара и маленького Руби, гордо устроившегося у него на плече. Малыш явно окреп и снова выглядел полным сил и энергии. Казалось, ему тоже не терпится поведать нам, что же произошло за эти два месяца.

Четвертое испытание от лорда Вайнберга превзошло все мои ожидания. На первый взгляд оно казалось довольно простым: всего-то и нужно было вернуть лорду артефакт вечного огня.

Дальше последовали подробности. Артефакт хранился в Сиппаре, и претенденты должны были соблюдать законы королевства людей и жить по их правилам, то есть бодрствовать днем, когда сила детей Луны намного слабее. Использовать эту самую силу было запрещено, даже ночью. Запрещалось также раскрывать свою личность. Более того, на протяжении всего испытания участники были вынуждены скрываться под личиной людей. Им нужно было продемонстрировать все свои способности, явить все свои таланты, чтобы получить желаемое.

В мыслях возникло вытянутое от удивления и негодования лицо Фейроны, когда ей сообщили, что придется изображать человека. Я едва сдержала неуместный смешок.

Шейлар полагал, что с этим довольно простым испытанием он справится быстро. Но выяснилось, что артефакт хранится в отделе реликвий народного музея Сиппары, и чтобы добыть его, придется очень сильно постараться. Попадаться нельзя – в случае провала нарушителю грозит смертная казнь. Если раскроешь свою личность и защитишься званием претендента, то останешься жив, но в этом случае испытание будет провалено.

Нужна была стратегия. И каждый из претендентов выбрал свою. Шейлар подробно рассказал, как он перебирал в голове все доступные варианты и не придумал ничего лучше, чем устроиться в городскую стражу. Так он будет на виду, сможет получить нужные сведения и через какое-то время сумеет завести необходимые знакомства и попасть в охрану музея. Разузнает все о системе защиты и похитит артефакт. План непростой, но зато надежный. Оставалось только надеяться, что остальные не доберутся до артефакта вечного огня раньше. В этом испытании каждый был сам за себя. Даже они с Дрейком решили разделиться.

Стоило только Шейлару произнести последнюю фразу, как лорд Фейдрос облегченно выдохнул:

– Хвала Богине, ты одумался.

– Отец, не делай выводы раньше времени, – улыбнулся Шейлар.

Он рассказал обо всех приключениях, через которые пришлось пройти каждому из претендентов. Так, Дрейк прикидывался художником, чтобы втереться в доверие к смотрителю музея, известного своим пристрастием к карточным играм. Он убедил мужчину поставить на кон артефакт, вот только все пошло не так, как Дрейк планировал. Фейроне удалось удивить всех: она вошла в городскую банду и готовилась украсть реликвию. И, пожалуй, ее план тоже был хорош, но ей, как и Дрейку, помешал Лоран, который устроился королевским лекарем, сместив с должности предыдущего кандидата. Жалеть целителя не стоит: он много лет обманывал короля в паре с казначеем. Лоран раскрыл их заговор, чем и завоевал расположение правителя. В качестве благодарности тот согласился провести благотворительный аукцион, главным призом на котором был тот самый артефакт огня. Как Лоран помешал остальным претендентам? Все просто: артефакт увезли на аукцион раньше, чем Дрейк успел забрать свой приз, и прежде, чем Фейрона или Шейлар успели его выкрасть. Но в гениальный план Лорана вмешался местный коллекционер, заплативший за лот баснословную сумму.

Поодиночке выманить артефакт у богача претендентам никак не удавалось. В конце концов они объединили усилия и доставили реликвию в Совет. Все вместе. И оказалось, что без помощи маленького, но очень гордого Руби ничего бы не вышло. Правда, снова было неясно, кто же победил, но казалось, что Шейлар не слишком об этом переживает. Он просто был рад наконец-то оказаться дома.

– Шейлар, мы искренне рады, что вы вернулись: четыре испытания позади и впереди вас ожидает лишь финал. Безусловно, вся наша семья искренне желает вам победы. Но позвольте приступить к обсуждению более значимого вопроса – свадебной церемонии!

Моя мама не изменяла себе. Я едва сдержала раздраженный вздох, а лорд Фейдрос широко улыбнулся и неожиданно для меня поддержал маму:

– Совершенно согласен с вами, леди Шайерн. Пора перейти к деталям.

Что тут началось… Предложения сыпались одно за другим. Я почти сдалась под натиском мамы, но Шейлар был начеку – ему с трудом, но все же удалось выторговать для нас хотя бы немного независимости. Мне было позволено самостоятельно выбрать свадебное платье, место проведения торжества и свадебный торт. Шейлар заявил, что это стратегически важные пункты, и я с ним согласилась. В конце концов, какая разница, какие будут украшения на свадьбе, каких музыкантов пригласят, как рассадят гостей, если рядом со мной будет Шейлар?

12-я ночь 11-й луны

Мне даже не верится, что настал тот час, когда мы можем просто побыть вместе. Пусть недолго, пусть всего одну ночь. Но это будет наша ночь. Больше не нужно прятаться, бояться, что нас кто-то увидит, и сбегать тайком ото всех. Сегодня, едва ли не впервые, я иду на нормальное свидание с моим женихом. Не нужно тайком пробираться по длинным коридорам моего дома, рискуя в любой момент быть обнаруженной, и выбирать неприметную одежду, чтобы меня не узнали.

Сегодня Шейлар встретит меня в холле нашего дома в присутствии моих родных. Я так и вижу, как буду спускаться к нему по лестнице в красивом платье. Сегодня я наряжусь так, что даже Нэша и мама останутся довольны.

К тому же ночь обещает быть особенной. Шейлар сказал, что готовит сюрприз. Для меня любой вечер с ним особенный, даже если бы мы просто сходили в парк или остались сидеть во дворике нашего поместья. Но я знаю Шейлара, и раз он признался, будто что-то затевает, значит, нужно ждать нечто грандиозное. Что ж, я готова.

Позже той же ночью

Это действительно была волшебная ночь! Невероятная, восхитительная, чарующая!

По лестнице я спускалась в невесомом серебристо-голубом платье. Струящийся подол, расшитый крошечными, едва заметными звездами, касался ступеней. Волосы были убраны в высокую прическу и сколоты изящной заколкой в форме луны.

А внизу меня ждал Шейлар – все было так, как я себе и представляла. Он смотрел на меня с таким восхищением, с такой любовью, что я смущенно потупила взор. Казалось, все замечают этот взгляд, предназначенный лишь мне одной.

После небольшой светской беседы и соблюдения всех необходимых формальностей мы с Шейларом покинули дом. Он взял меня за руку, и мы пошли по аллее сада – выбрали ту, которая позволит нам выйти на дорогу, ведущую на центральную площадь. Мы молчали. Говорить не хотелось.

Было так хорошо просто чувствовать свою руку в его руке, знать, что он рядом. Наслаждаться свежим ветерком, играющим с моими волосами, радоваться последним ночам уходящего лета, сиянию звезд и красоте луны… Тишина не тяготила, а лишь сильнее сближала нас. Так продолжалось до тех пор, пока любопытство не взяло надо мной верх:

– Куда мы идем?

– На центральную площадь, – отозвался Шейлар, и я взглянула на него с недоверием. Если он обещает сюрприз, то обычно до последнего не сознается, что он задумал. А тут так легко и просто все рассказал! Хотя, признаться, я и так знала, что мы идем в этом направлении. Иначе он выбрал бы другую аллею.

– Ну что ты так на меня смотришь? Я ведь прекрасно понимаю, что ты будешь забрасывать меня вопросами, пока мы не окажемся на месте. Решил не мучить тебя.

Вполне логичное объяснение, но я абсолютно в него не поверила. Возможно, потому что Шейлар одарил меня ангельски-невинным взглядом серых глаз.

Я передернула плечами и заявила:

– Не верю ни единому слову.

– Айви, как можно? Я ведь твой жених, ты должна мне доверять!

Он наигранно взмахнул руками, затем коснулся груди и скривился, очевидно, от приступа душевной боли.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Я страдаю, а ты смеешься. Что за невеста мне досталась?

Я хихикнула, а Шейлар притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

– Шейлар! Нас же могут увидеть. Это неприлично, – выдохнула я.

– Во-первых, здесь никого нет. А во-вторых, ты моя невеста.

– Слышали бы твои слова моя мама или твой отец! Подозреваю, они не разделяют твое мнение.

– Но их здесь нет. Зато есть мы и эта прекрасная ночь.

Он коснулся моего лица, нежно провел по щеке, убрал за ухо выбившуюся из прически прядку и поцеловал. Нежно, осторожно, медленно. В этот момент все мысли о приличиях, годами вбиваемых мне в голову, испарились. Вдруг стало неважно, что нас могут увидеть, неважно, что скажут или подумают прохожие. Имел значение лишь Шейлар и его объятия.

Поцелуй закончился, а мы так и стояли, обнявшись. Через несколько минут Шейлар взял меня за руку и повел за собой, шепнув, что идти осталось совсем немного.

К моему удивлению, мы и правда пришли на центральную площадь. Заметив мой недоуменный взгляд, Шейлар рассмеялся.

– А нужно верить своему жениху!

И когда я уже почти собралась извиниться, он повел меня в сторону самого нашумевшего строения в нашем городе – гордости нашего лорда Архитектора. Уже долгое время оно скрыто иллюзией, и все, что можно разглядеть, – это клубящийся туман и тонкие шпили, разрезающие ночное небо.

Ореол таинственности лишь сильнее подогревал интерес горожан. Каждый считал своим долгом выдвинуть предположение по поводу того, что же прячет иллюзия. Кто-то говорил, будто туман скрывает галерею искусств, другие полагали, что это будет самое дорогое гостевое поместье в городе; одни сплетничали о ресторации, а другие настаивали на том, что на этом месте будет самый грандиозный храм Богини в истории! Когда кто-нибудь пытался выяснить подробности у лорда Архитектора, он лишь загадочно улыбался и отмалчивался. Открытие планировалось провести после финального испытания, когда гости еще не успеют разъехаться.

Подумать только, сегодня мне первой предстоит узнать, над чем все эти годы работал лорд Архитектор!

На главной площади было многолюдно, но почему-то никто не обращал на нас внимания: не подходил поприветствовать, не кивал с вежливой улыбкой, даже не бросал заинтересованных взглядов в нашу сторону. Я осознала это только сейчас, хотя по дороге нам встречались прохожие. Но я была так сосредоточена на Шейларе, что даже не думала об этом.

– Шейлар, – я нерешительно дернула его за край серебристого камзола, – почему на нас никто не смотрит?

Он с хитрой улыбкой достал из кармана связку амулетов и подмигнул мне. Я рассмеялась. С таким количеством оберегов мы могли пуститься в пляс у главного храма – никто бы даже не обернулся. Шейлар, как всегда, все предусмотрел.

– А где ты их достал? – удивилась я. Будь у Шейлара эти амулеты раньше, мы могли избежать многих неудобств.

– Ты не поверишь. Отец поделился.

Я только успела недоверчиво хмыкнуть, как Шейлар вдруг преклонил колени, достал из кармана небольшой мешочек, развязал его, и на каменные плиты посыпалась земля. Под моим изумленным взглядом он начертил одну-единственную руну, вязь татуировок на его руках наполнилась сиянием и через мгновение погасла. Он поднялся, отряхнул ладони и подставил мне локоть.

– Прошу вас, леди Шайерн, окажите мне честь, – официальный тон резко контрастировал с его озорной улыбкой.

Я взяла его под руку, мы перешагнули через все еще мерцающую руну, и туман рассеялся, являя нам строение неописуемой красоты! Высокое, мощное, но при этом не лишенное изящества. Сочетание стекла и белого полированного камня, наполненного лунным светом, огромный стеклянный купол и четыре башни по периметру, тонкими свечами взлетающие в ночное небо. Полукруглые галереи, опоясывающие здание, высокие витражные арки всех оттенков синего, фиолетового и голубого, спирали белых колонн, усыпанных серебром. Никогда в жизни я не видела ничего прекраснее!

Лестница с широкими ступенями из белого мрамора вела к главному входу, который представлял собой арку с зеркальной поверхностью. По периметру ее украшали цветы и листья, ползущие по стеклу. Деревянная дверь, размером с три моих роста, на фоне зеркальной арки казалась крошечной.

Я восторженно ахнула, а Шейлар проговорил со смехом:

– И прошу заметить, я не обманул. Мы ведь и правда пришли на центральную площадь.

– Но как? Здание ведь закрыто для посетителей.

– К моему счастью, лорд Архитектор полагает, что перед тобой будущий Энси Эреша. К тому же он тоже когда-то был молод и влюблен. Он дал нам разрешение посетить его творение в обмен на обещание сохранить в тайне то, что мы здесь увидим, вплоть до торжественного открытия. Я дал ему слово.

Шейлар даже не попросил меня молчать об этом. Он знал, что я никому не расскажу. И такое безоговорочное доверие грело мне душу.

– Готова?

Я лишь кивнула. Мы преодолели лестницу и остановились перед резной дверью с металлическим кольцом ручки. Шейлар толкнул дверь, аккуратно придержав ее, чтобы пропустить меня вперед.

Едва переступив порог, мы оказались в просторном мраморном холле. Голубоватый свет лунных сфер лился по широким ступеням центральной лестницы, создавая атмосферу таинственности. Свечи мерно потрескивали в высоких серебряных подсвечниках.

Я смотрела на парадную лестницу, уходящую под самый купол, на ее ответвления, ведущие в галереи. Любовалась затейливым узором на белых каменных перилах, сплетавшимся в единую композицию, вдыхала сладкий цветочный аромат и не могла подобрать слова, способные выразить мое восхищение.

Никогда прежде я не видела такой изумительной красоты! Цветы водопадом лились по перилам лестницы, наполняя воздух нежным изысканным ароматом. Я словно оказалась в самом прекрасном саду! Лунный свет щедро струился сквозь прекрасный стеклянный купол – тот самый, которым я восхищалась на улице. Я подняла голову, чтобы лучше рассмотреть его. Зеленые ростки плюща ползли по стеклу, но нисколько не мешали любоваться луной и сиянием звезд. Каждая деталь в этом зале заслуживала внимания. Я так увлеклась созерцанием, что легкое прикосновение Шейлара к моему плечу заставило меня вздрогнуть. Он улыбнулся мне и кивком указал на лестницу.

С широкой улыбкой к нам спускался лорд Архитектор. Белые волосы, собранные в высокий хвост, выделялись на фоне бордового камзола с серебряными пуговицами. В остальном он был облачен в черное: черная рубашка, высокие черные сапоги и узкие черные брюки. По меркам современной моды выглядел он довольно скромно, но достоинство, с которым держался лорд Архитектор, делало его неотъемлемой частью этого роскошного места.

Подойдя к нам, он развел руки в стороны, будто приветствуя дорогих гостей, и сверкнул ослепительной улыбкой:

– Лорд Шейлар, леди Айверия, я счастлив приветствовать вас в главной городской оранжерее Лунных земель!

Я склонилась в реверансе, а мой жених легко поклонился лорду. Мужчина ответил на приветствие Шейлара и поцеловал мне руку.

– Лорд Архитектор, заверяю вас, мы польщены оказанной нам честью. Ваше творение прекраснее всего, что можно вообразить, – выручил меня Шейлар. Я до сих пор не могла подобрать подходящие слова.

– Для меня большая честь видеть вас в качестве моих первых гостей. А восхищенный взгляд леди Айверии – лучшая награда. Именно в таких взглядах я и черпаю вдохновение, ради них я творю!

– Лорд Архитектор, – наконец проговорила я, справляясь со смущением, – вы создали шедевр. Мы еще не были в залах, но если они хотя бы на треть так же прекрасны, как этот холл, ваше имя войдет в историю. Это изумительно!

– Благодарю вас, леди Айверия! Надеюсь, вы не будете разочарованы. Я мог бы сопроводить вас и показать вам оранжерею лично, но мне кажется, удобнее будет, если вы осмотрите ее самостоятельно. Не стану докучать вам своим присутствием. Тем не менее я надеюсь, что вы присоединитесь ко мне позже за ужином в Панорамном зале.

– С удовольствием, – ответил Шейлар за нас двоих.

Лорд с улыбкой поклонился и жестом пригласил нас подняться по лестнице.

Мы последовали его совету и поднялись на один пролет, после чего свернули влево, оказавшись в боковой галерее. Тонкие спирали белоснежных колонн соединялись, образуя причудливые арки и открывая вид на мраморный холл. Лорда Архитектора там уже не было.

Миновав галерею, мы оказались в длинном коридоре. Путь нам подсвечивали голубые кристаллы, закрепленные на стенах, – явно работа ведьм. По периметру висели картины известных художников, искусно выполненные из цветочных лепестков, листьев и камней. У первой картины я провела не менее получаса, восхищаясь точностью, с которой была воссоздана работа великого Ла Раймейха.

Шейлар пошутил, что так нам и недели не хватит, чтобы все осмотреть, поэтому дальше мы старались нигде надолго не задерживаться. От меня это потребовало огромных усилий, ведь каждая деталь оранжереи заслуживала внимания.

Наконец мы добрались до первого зала. Высокую полукруглую дверь цвета сосновой хвои оплетала виноградная лоза, оставляя открытой лишь серебряную табличку с надписью: «Шархийя» и металлическую ручку в форме цветка.

Шейлар распахнул передо мной дверь, мы шагнули внутрь, и на мгновенье нам почудилось, будто мы очутились в портале. Перед нами был не просто зал. Казалось, мы действительно перенеслись в земли туатов, в заповедное поселение Шархийя.

Однако дверь была всего лишь дверью. Все, что мы видели перед собой, – результат кропотливой работы лорда Архитектора и его помощников.

Я читала об этом удаленном поселении в книгах, но даже не мечтала увидеть его так скоро. Возможно, однажды, когда-нибудь с Шейларом, но никак не здесь, в Лунных землях.

Высокие потолки разрезали деревья, с каждого свисала веревочная лестница, а в ветвях прятались маленькие деревянные домики, соединенные плетеными мостами. Я и представить не могла, каких усилий стоило воссоздать такое место. Точь-в-точь как на рисунках в библиотечных фолиантах!

Но это еще не все. В зале не было пола в привычном понимании – его застилала зеленая трава. Под потолком, казавшимся небесами, порхали бабочки и летали диковинные птицы с ярким оперением. Был даже журчащий ручеек, бегущий между покрытыми мхом камнями. На деревьях горели желтоватые кристаллы. Они источали не привычный голубой свет, а желтый, скорее, даже оранжевый.

Мы будто оказались в дикой природе. Находясь здесь, трудно было поверить, что за пределами этого зала раскинулась бесконечная череда коридоров, галерей и каменных колонн. Это было так удивительно, так прекрасно, что я невольно расчувствовалась. В наших Лунных землях столько театров, рестораций, гостевых поместий и так мало места для истинной красоты природы! Разумеется, у нас есть несколько парков и даже дивный водопад, но все это мы видим в ночи, нам недоступны сочные краски живой природы при свете дня. А в этом зале невозможное стало возможным.

Шейлар прижал меня к себе, и мы долго стояли обнявшись. Надо заметить, что Руби, прежде сохранявший относительное спокойствие, нашему примеру следовать не желал. Он резвился в траве, исследовал дно ручья и даже пытался ухватить за хвост зазевавшихся птиц. Мы с Шейларом только посмеивались, наблюдая за маленьким сорванцом.

В эту ночь мы посетили еще много залов, а казалось, что побывали в разных уголках Эреша. В каждом зале было свое освещение, свой уголок природы, свое настроение.

Я подумала о Нэше. Как приятно ей будет иметь возможность оказаться в родных местах, даже не покидая Лунные земли! Я ведь знала, иногда она сильно тоскует по дому.

В конце нашей прогулки мы оказались в зале под самым куполом и вышли на балкон. Отсюда открывался прекрасный вид на город: тонкий шпиль ратуши стремился в небеса, серебристые крыши модных лавок казались крошечными, а вдали виднелись очертания главного храма. Мы стояли, вдыхали свежий ночной воздух, любовались городом и думали каждый о своем. Даже Руби замер у Шейлара на плече, очарованный красотой полной луны и сиянием звезд.

Не знаю, сколько прошло времени, когда Шейлар решился нарушить молчание:

– Айви, помнишь, я писал тебе о полетах? Представляешь, если бы все это было возможно? Интересно, каково это, летать, словно птица? Парить над этим городом?

– Думаю, это полная свобода. Есть только ты, ветер и прекрасное ночное небо, – мечтательно вздохнула я.

Шейлар повернулся ко мне, коснулся моих волос и задумчиво проговорил:

– Знаешь, мои сны так реальны. Иногда я просыпаюсь и не могу поверить, что это всего лишь грезы. Шум ветра в ушах, ночная прохлада и восторг от полета! Как жаль, что это не более, чем легенда…

– На самом деле это не так, – тихо отозвалась я.

– Что ты имеешь в виду?

– Я написала тебе об этом в письме перед четвертым испытанием, но Руби так и не вернулся, чтобы забрать его, – нерешительно начала я, но под испытующим взглядом Шейлара все же продолжила: – Однажды, когда я была еще ребенком, в нашей домашней библиотеке я нашла дневник, принадлежавший моему предку. Там он описывал ритуал, который помог ему призвать воздушного элементаля и овладеть искусством полета. Я не помню подробностей: отец тогда увидел меня, отобрал дневник и сильно отругал, сказав, что все это очень опасно и мне не следует даже думать о таких вещах.

– Айви, ты должна принести мне этот дневник. Пожалуйста! Я должен его увидеть.

Глаза Шейлара загорелись, и на его лице появилось хорошо знакомое мне выражение, означавшее, что он не отступится.

– Хорошо, я постараюсь, – пробормотала я.

Его губы растянулись в довольной улыбке.

– Но… – начала я.

– Я так и знал, что обязательно последует какое-нибудь но. Такие уж вы, девушки. Портите все веселье.

– Но только после финала и… после нашей свадебной церемонии, – продолжила я, игнорируя его замечание. – Не хочу, чтобы ты пришел в такой восторг от полетов, что забыл обо мне. Это будет мой тебе свадебный подарок.

– Что ты со мной делаешь, Айви? Я во всем с тобой соглашаюсь. Что за будущее ждет Эреш с таким Хранителем?

– Благоразумное будущее, – подмигнула я.

Но в душе уже противным пятном расползалась тревога. Слишком легко он согласился.

– Шейлар, ты должен поговорить с Энси Бертрамом о твоих снах. И о полетах. Он должен одобрить проведение ритуала!

– Айви, посмотри, какая прекрасная ночь, рядом со мной ты. Могу я хотя бы сегодня не думать о финале, Хранителе, обучении и одобрении высочайшего Совета?

– Но…

– Никаких но. Обсудим это позже, хорошо? У нас есть более важные дела.

– И что же может быть важнее финала?

– Наша свадьба, разумеется. Или ты со мной не согласна?

– Слышала бы тебя сейчас моя мама. Твои слова – бальзам для ее души.

– Рад слышать, что у меня нет размолвок с будущей тещей. Гораздо проще жить, когда леди Шайерн с тобой на одной стороне.

Я улыбнулась. Возразить на это мне было нечего.

– И что же ты хотел со мной обсудить?

– Тебе нравится это место? Подойдет для проведения нашей свадебной церемонии?

– Ты шутишь? – выдохнула я и подняла глаза на Шейлара, не в силах поверить собственному счастью.

– Я совершенно серьезен.

– Шейлар, я даже слов не могу найти…

Он не дал мне договорить, подхватил меня на руки и закружил, а мой смех, казалось, растворился в ночи. Мы были счастливы. Эта ночь была нашей.

Шейлар осторожно опустил меня на пол, а затем с серьезным видом продолжил:

– Айверия, перед финалом состоится бал, и я прошу тебя пойти со мной!

– Конечно, Шейлар! Но почему так внезапно? До заключительного испытания ведь осталось меньше недели, – удивилась я.

– Никто не знал, когда завершится четвертое испытание. Король давно планировал посетить наши земли, он прибудет уже через три ночи. В честь его приезда и состоится бал.

– Я буду счастлива пойти с тобой, – сообщила я, уже представляя, как на эту новость отреагирует Нэша. Подготовиться к балу, на котором будет сам король, всего за три дня… Надеюсь, целители смогут быстро привести ее в чувство – моих знаний пока что хватает лишь на то, чтобы избавить ее от легкого беспокойства. А здесь жди настоящей эмоциональной бури.

Шейлар словно прочитал мои мысли:

– Ни о чем не переживай. Все пройдет идеально, я тебе обещаю.

И хотя я в этом сомневалась, но портить эту ночь у меня не было ни малейшего желания.

– Пойдем, лорд Архитектор, вероятно, нас уже заждался, – взял меня за руку Шейлар и потянул за собой.

Ужин был выше всяких похвал. Я старалась поддерживать разговор, но мои мысли то и дело крутились вокруг бала, свадьбы и снов Шейлара. Я никак не могла избавиться от тревоги, липкой паутиной оплетавшей душу. Лишь когда я дважды пропустила вопрос лорда Архитектора, мне удалось, наконец, взять себя в руки и сконцентрироваться на беседе.

Это был изумительный вечер. Я вновь почувствовала себя счастливой. Впервые за долгое-долгое время. Возможно, это связано еще и с тем, что Шейлар подарил мне кулон с ониксом. Тот самый, что он нашел в сокровищнице во время второго этапа. Ему сказали, мол, он может использовать лишь один камень во время испытания, он выбрал яшму, а черный оникс решил подарить мне. Сказал, чтобы я носила его не снимая, тогда камень поможет мне обрести спокойствие. Кажется, так и есть. С того момента, как я надела его, тревога, преследовавшая меня все эти ночи, отступила.

Шейлар проводил меня до дома, попрощался с моими родными и оставил меня им на растерзание: они разглядывали меня горящими от любопытства глазами и явно жаждали сию же минуту узнать подробности нашей прогулки.

Чудом отделавшись обещанием, что обо всем расскажу утром, я направилась в свои покои. И вот я здесь, записываю все произошедшее. Хочу запечатлеть в памяти каждое мгновение. И мне совершенно не хочется делить эти воспоминания ни с кем, кроме, разумеется, тебя, мой дорогой дневник.

Глава 15

Лилит

Мы с Эдрианом застыли, глядя друг на друга и не в силах поверить в случившееся. Я пришла в себя первой.

– Нельзя, чтобы она растрепала об этом всему городу. Я пойду за ней, а тебе пора, – бросила я, направляясь к выходу. Эдриану ничего не оставалось, кроме как последовать за мной.

Стоило мне шагнуть за порог, как на меня накатила дурнота. Осознание того, что Эдриан потерян для меня навсегда, обрушилось безжалостной глыбой. Пробормотав ему, что мне нужно переодеть домашнее платье, а он в состоянии найти выход самостоятельно, я вернулась в комнату и рухнула в кресло. Превозмогая тошноту, я пыталась понять, как мне действовать дальше. Сомнений больше не было – все это время я была права в отношении Оливии.

Осознав, что Эдриан вот-вот ускользнет из ее рук, она назначила дату церемонии. Да еще как поспешно! Эдриан связан словом и не нарушит его, даже если сердце будет разрываться от любви к другой. Оливии это хорошо известно. Лишь она сама могла бы освободить его, расторгнув помолвку. Но для этого нужно иметь благородство, которого в ней нет ни капли. Я вдруг отчетливо поняла, что не могу этого допустить. Я не позволю Эдриану разрушить свою жизнь, да еще ради той, кто так расчетливо им манипулирует!

Я сделаю это не ради себя. Пожалуй, я никогда не смогу простить ему то, что он предпочел ее мне. Дважды. Но вопреки всему он все еще мой друг. Единственный друг в этом прогнившем до основания городе, и он не заслуживает такой судьбы. Он должен понимать, с кем собирается связать жизнь. Клянусь, скоро все узнают, кто такая Оливия Бертхайм на самом деле!

Эта клятва самой себе принесла мне внутреннее облегчение. Решение принято, а значит, отступать больше некуда. Игнорируя легкое головокружение, я поднялась из своего кресла, вышла из комнаты и стремительно преодолела коридор под удивленным взглядом Нэнси, успевшей крикнуть мне вслед:

– Вы куда в такое пекло, мисс Лили?

– Я ненадолго, Нэнси, – коротко бросила я и толкнула дверь.

Меня обдало густым облаком раскаленного воздуха. Да уж, и в самом деле пекло. Щурясь от яркого солнца, я зашагала по запыленной садовой дорожке. Я должна увидеть Алазара, и летний зной моих планов не изменит. Ждать больше нельзя.

Где-то на задворках сознания мелькнуло опасение, что Меридит может все разболтать, но я отмахнулась от этой мысли, как от назойливой торговки. «Займусь этим вечером». Нужно лишь успеть до чаепития, назначенного в пять пополудни. Перед выходом я специально посмотрела на часы – в запасе оставалось еще три часа. Не думаю, что Меридит станет бегать по городу в такую жару. Она предпочтет угостить гостей свежей сплетней с комфортом, за чашечкой чая.

Солнце палило нещадно, и я от души жалела, что не сообразила надеть шляпу. Никогда еще дорога в рощу не казалась мне такой долгой. Хотя, стоит признать, возможно, не только духота была тому виной. По пути я поглядывала по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Несколько раз сворачивала в улочки, пытаясь сбить с толку возможных преследователей. Для безопасности даже заглянула на рынок. Здесь в любое время суток шумно и многолюдно, и мне наверняка удастся смешаться с толпой.

Со всех сторон раздавались крики торговцев, на все лады расхваливающих свои товары. Одуревшая от шума и палящего зноя, я брела сквозь пестрые ряды палаток. Фрукты, овощи, орехи, специи, цветы, украшения, деревянные фигурки – взгляд отупело плыл по рядам. Я была вымотана, пот катился градом, платье прилипло к телу, а настроение достигло отметки «хуже не бывает». Я уже сто раз пожалела, что не направилась в рощу напрямую. Никаких шпионов я так и не заметила и потому чувствовала себя невероятно глупо.

Неподалеку я приметила палатку с лимонадом. Собрав остаток сил, я преодолела расстояние, отделявшее меня от глотка счастья.

– Чего изволите, прекрасная госпожа? Лимонаду? – жизнерадостно спросил полноватый торговец с блестящими карими глазами. Одет он был так ярко, что походил на одну из разбитых здесь палаток. Особенно меня позабавила очаровательная тюбетейка цвета спелого апельсина.

Я только кивнула. Мужчина понимающе улыбнулся и подмигнул мне, протягивая запотевший стакан. Я сделала несколько жадных глотков, блаженно прикрыв глаза и начисто забыв о манерах.

– Вам тоже лимонаду, добрый господин? – вежливо поинтересовался торговец.

– Будьте так любезны, – услышала я знакомый бархатистый голос. Я только успела открыть рот, чтобы поздороваться, как Алазар прошептал, не поворачиваясь ко мне:

– За тобой следят. Купи какую-нибудь безделушку и иди домой.

– Но ты мне нужен, это срочно, – прошипела я сквозь зубы.

– Иди домой. Я сам к тебе приду. Обещаю.

– Благодарю! – бросил Алазар торговцу и отошел от лавки. Я старалась не смотреть в его сторону, но краем глаза все равно уловила мерцание переливающейся ткани и не сдержала завистливый вздох.

– Вот бы и нам по такому плащу. Правда, добрая госпожа? Никакая жара в таком не страшна. Только где ж столько денег взять, а? – мечтательно протянул улыбчивый торговец. – А впрочем, будет и на нашей улице праздник, не так ли? – тут же успокоил он себя.

– Обязательно, – произнесла я с чувством. В этот момент мне захотелось, чтобы его пожелания сбылись. Захотелось, чтобы и у меня, и у этого улыбчивого человека, который, даже стоя на солнцепеке, умудрялся сохранять жизнелюбие, все было хорошо. – Благодарю вас за лимонад.

Я отошла от лавки и принялась задумчиво бродить между рядами, размышляя, насколько все далеко зашло, если Диона уже приставила ко мне шпионов. И ведь я никого не заметила и даже не почувствовала, а значит, это профессионалы.

Остановившись у ларька с украшениями, я долго стояла, делая вид, будто не могу определиться, а затем взяла первый попавшийся гребень, расплатилась и направилась домой. Будь я в другом расположении духа, я бы устроила преследователям настоящий ад, часами бродя от одной лавки к другой. Но нужно было торопиться, да и сил на мелкие пакости у меня не осталось.

Домой я не шла – летела. Старалась не оглядываться, но магически я нет-нет, да и пыталась уловить ауру преследователя. Ни-че-го. Если бы не Алазар, я бы непременно себя выдала. Кто же он или она? Неужели Диона? Нет, у нее нет на это времени. Тогда кто же?

Оказавшись дома, я миновала ошарашенную Нэнси и вихрем влетела в комнату. Алазара еще не было. Больше всего хотелось рухнуть на кровать и набраться сил, но времени на отдых не было, пришлось спешно приводить себя в порядок. Я не могла явиться к Меридит в таком растрепанном виде.

Когда Алазар появился в моих покоях, я была полностью готова к выходу. Волосы собрала в высокую прическу, а платье выбрала легкое, летящее, остановившись на бледно-зеленом оттенке.

– Тебе бы не помешали более крупные серьги, – протягивая слова, промурлыкал Алазар.

Я уже привыкла к его неожиданным появлениям и почти не испугалась. Ну, разве что немного.

– Хвала Богине, ты пришел. Мне нужно поговорить с тобой, – облегченно выдохнула я.

– Удивлен таким радушным приемом. Я полагал, что больше тебя не увижу. После бала прошло уже достаточно времени, – в его голосе звучал явный упрек.

– Мы будем обсуждать это именно сейчас? – откликнулась я.

– Предпочитаю выяснять все сразу. О каком союзе может идти речь, если я не могу быть уверен в тебе? Ставки слишком высоки. Это не игра, Лилит, – сверкнул глазами Алазар.

– Ты действительно хочешь поговорить о доверии? – едко поинтересовалась я.

Он ответил мне холодным взглядом и слегка приподнял бровь. Я восприняла это как приглашение продолжить. Что ж. Не я это начала.

– Почему ты ничего не сказал мне о зелье? Диона обвинила во всем меня!

– Не хотел, чтобы ты забивала голову мелочами. Есть ли разница, что я подлил ей, если цель достигнута? Победителей не судят, – спокойно пояснил Алазар. Он сказал это так, будто говорил о чем-то малозначительном. На лице не читалось и капли раскаяния.

– А ты не хотел поинтересоваться моим мнением по поводу этих мелочей? Вдруг я была бы против? Или такое тебе даже в голову не приходило? Как я могу доверять тебе, если тебя окружают сплошные секреты?! – взорвалась я.

– Я не желаю продолжать беседу в подобном тоне. Возьми себя в руки, Лилит, и послушай. Знаешь, почему Диона до сих пор не обвинила тебя, а ограничилась простым разговором? Она не смогла разглядеть в тебе фальши! Ты и правда не знала, что зелье похищено, не знала, что Оливии что-то подлили. А потому была совершенно естественна в своем удивлении. Как думаешь, удалось бы тебе это, знай ты обо всем заранее?

Я смотрела на него задумчиво, а Алазар, казалось, не на шутку разозлился. Голос его звучал все так же ровно, но колючий взгляд серых глаз не предвещал ничего хорошего.

– Настало время определиться, Лилит. Выбрать сторону. Решить, готова ли ты играть по-крупному. У меня нет права на ошибку, и я не собираюсь рисковать, доверившись нерешительному союзнику. Я верну себе доброе имя, с тобой или без тебя. А если тебя не устраивают мои методы и ты готова смириться с жизнью на вторых ролях – что ж, это твое право. Еще не поздно отказаться, но только сделай это прямо сейчас. Если ты все же хочешь стать Энси, то будь готова идти на риск! Мы не в том положении, чтобы привередничать. Иногда жесткие меры – единственный выход! Прими решение, Лилит! – сверкнул он глазами, и это было единственное проявление гнева, которое позволил себе Алазар. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы понять – он не шутит. Он действительно готов на многое.

Казалось, похищение зелья – только начало. Алазар готов зайти намного дальше, а я? Хватит ли у меня сил и смелости? Впервые я задумалась над этим серьезно.

Калейдоскоп прошедших дней пролетел перед глазами: обрывки фраз и разговоров, череда встреч и событий. Мысли почему-то обратились к Марису. В тот день он заставил меня задуматься, как могла бы сложиться моя жизнь, оставь я попытки завоевать место Хранительницы. Возможно, Диона позволила бы мне направиться к ведьмам в Аратту, я бы работала с камнями, стала востребованным ювелиром, даже нашла бы друзей, а со временем, кто знает, и новую любовь. Уехала бы из ставшего тесным города и начала жизнь с чистого листа. Но представляя эту идиллическую картинку, в глубине души я уже знала – это не для меня. Я должна стать Энси. Это то, к чему я шла всю жизнь. То, ради чего вставала по утрам. То, ради чего, сжав зубы, раз за разом до глубокой ночи отрабатывала сложнейшие магические заклинания. Богиня так щедро одарила меня совсем не для того, чтобы я создавала украшения богатеньким дамочкам.

– Я с тобой, – решительно выдохнула я и с вызовом посмотрела на Алазара.

Большего ему и не требовалось. Он лишь кивнул, давая понять, что тема закрыта.

– Теперь ты поможешь мне? – снова спросила я.

– Всегда к вашим услугам, – галантно взмахнул рукой Алазар.

Я подробно пересказала ему разговор с Эдрианом, включая момент моего позора. Соблазн опустить часть диалога был велик, но Алазар должен знать все, что услышала Меридит.

– И я боюсь, что она разнесет эту весть по всему городу. Не то чтобы меня беспокоило общественное мнение, но сейчас в Оливии не должны видеть жертву. И уж тем более меня не должны подозревать в пропаже зелья, – резюмировала я.

– В таком случае нужно предложить Меридит более впечатляющую версию с другим подозреваемым, – лениво протянул Алазар, и на его губах заиграла нехорошая улыбка.

– Неужели ты предлагаешь?.. – изумилась я.

– Именно это я и предлагаю. – Его глаза хищно сверкнули. – Обвини во всем Оливию. Аптекарь – пьяница, и учет он провел лишь по указке Дионы. А кто подсказал Дионе, что его вообще необходимо проводить? Может, Оливия? Ей было известно, что пропажа будет обнаружена, потому что она лично выкрала зелье и подлила тебе перед объявлением результатов.

– Но откуда она знала, что меня снова будут испытывать? – пыталась я нащупать слабые места в его версии.

– Предположим, леди Огаста сообщила это отцу Оливии. Разумеется, под большим секретом. А всем известно – она дружна с Бертхаймами, – легко парировал он.

Я ненадолго задумалась. Конечно, это было совершенно непорядочно и абсолютно не соответствовало истине, но я иду на это не только ради себя и Эдриана, я делаю это во благо Эреша. Пусть Оливия и не крала зелье, но это не означает, что у нее не было такой возможности. Думаю, многие поверят в эту версию. Этого достаточно.

– Знаешь, Алазар, твой план может сработать, – задумчиво отозвалась я.

– Не может, а точно сработает. Но это не все. Если ты хочешь получить звание Энси назад, сплетен недостаточно – нужны доказательства. Тебе придется подбросить Оливии зелье. Если зелье найдут у нее, а ты получишь поддержку общества, Оливию будут судить, и она не сможет стать Хранительницей. У тебя есть все шансы. Все, что требуется, – не упустить их, – заявил он и поставил передо мной темно-синий пузырек.

Я похолодела, глядя на стоявшее передо мной снадобье. Одно дело – пустить гадкую сплетню, и совсем другое – подставить Оливию по-крупному. Без сомнений, передо мной то самое зелье Араббьериус.

– Какие-то проблемы, Лилит? – поинтересовался Алазар, оценивающе глядя на меня.

– Нет, Алазар. Я же сказала, я с тобой. До конца, – выдохнула я и, решившись, схватила пузырек со стола. Отступать некуда.

– Вот и прекрасно. А теперь торопись, тебе пора к Меридит. Кстати, возьми это с собой. – Он протянул мне плащ, защищающий от жары.

– Но что я скажу? Откуда у меня такой?

– Подарок от поклонника из Лунных земель. Пусть видят, что есть знатные семьи, готовые поддержать тебя. Поверь мне, это сыграет свою роль, когда Совет будет принимать решение.

Я улыбнулась и с благодарностью приняла подарок. В такую жару этот плащ – настоящее спасение.

– Тебе пора, – поторопил он меня.

– Алазар, постой. А кто был мой преследователь? – спохватилась я.

– Можешь больше об этом не беспокоиться, – отрезал он.

– Ты что-то сделал? – мой голос дрогнул.

– Разве я так сказал? Просто сейчас не время говорить об этом. Тебе действительно пора. Скоро я сам приду к тебе. Но если вдруг срочно понадоблюсь – ты знаешь, где меня найти. Только убедись, что за тобой не следят.

С этими словами он достал из кармана черный камень и вложил в мою руку.

– Если за тобой будут следить, он изменит цвет. Возьми его с собой, когда соберешься ко мне.

Я с удивлением рассматривала камень. Вероятно, это артефакт. Никогда не видела таких прежде. Впрочем, сейчас мне и в самом деле пора. Я спрятала его под подушку и направилась к двери.

Уже у выхода я обернулась:

– Спасибо тебе, Алазар. За все, – с чувством произнесла я.

– Поблагодаришь, когда станешь Энси.

Айверия

Дневник

13-я ночь 11-й луны

Балы, торжественные приемы, светские мероприятия – все это неотъемлемая часть жизни аристократки. Нужно сказать, что подобные события обычно не вызывали во мне трепета и волнения. Я давно привыкла к такому укладу жизни. Меня с детства обучали искусству танца, светской беседы, умению держать себя и соблюдать этикет. Я любила балы. Мне нравилось надевать красивые платья, кружить в танце, сливаясь с музыкой, болтать с Дейлин и другими леди. Но предстоящий бал трудно назвать развлечением, скорее, он сродни экзамену, ведь на нем будет присутствовать сам король, а я, как невеста претендента, буду в центре внимания!

Я должна буду доказать, что достойна. Достойна быть рядом с Шейларом, достойна разделить его тяжелую ношу, если он станет Энси.

Разумеется, после новостей о том, что бал состоится всего через три ночи, в поместье настоящий переполох! Мама ужасно нервничает, Нэша – здесь и говорить нечего, лишь отец сохраняет видимое спокойствие, хотя порой мне кажется, что и он переживает. Еще бы! Все были шокированы необходимостью подготовиться к мероприятию такого уровня за столь короткий срок. Отец полагает, тайная служба короля обеспокоена гибелью Жрицы. В этом и кроется причина такой внезапности. Трех ночей недостаточно для организации покушения.

Впрочем, Нэшу не слишком волновали причины поступка короля, ее беспокоили лишь последствия. Она едва не лишилась чувств, когда услышала новости, но почти сразу взяла себя в руки и в привычной манере принялась раздавать распоряжения помощницам.

Конечно, я тоже волнуюсь, но не так сильно, как можно было бы ожидать. Полагаю, это кулон Шейлара вселяет в меня уверенность. Я чувствую, что справлюсь. В конце концов, это всего лишь бал. Пусть на нем и будет присутствовать король. Как же я жалею, что Шейлар оставил себе перстень с яшмой, а не кулон! У него сильный магический дар. Уверена, он справился бы и без помощи камня силы. Иногда намного важнее взять эмоции под контроль. Жаль, что он рассудил иначе, но уже ничего не изменить.

15-я ночь 11-й луны

Нэша все-таки успела подготовить меня к балу. Платье глубокого синего цвета с россыпью мельчайших серебристых камней плотно облегало талию, оставляло открытыми плечи и ключицы и лишь немного прикрывало руки легким слоем шифона. Широкий подол делал меня похожей на принцессу. Обычно я ношу более прямые фасоны, но Нэша была непреклонна: «В таком наряде не стыдно встретить короля», – заявила она, окинув меня придирчивым взглядом на прощание.

Сегодня ночью мне выпал шанс посетить королевскую резиденцию. Белый замок на скале казался призраком, парящим над черным бархатом ночи. Величественные шпили башен гордо возвышались над морской гладью, а лунный свет, красиво освещавший воду, напоминал подъездную дорожку.

Наш экипаж остановился недалеко от берега, Шейлар подал мне руку и помог выйти из кареты. От замка нас отделяла значительная полоска воды. Дальше – только на лодке.

Лодочник в парадном камзоле алого цвета с золотым шитьем склонился в галантном поклоне, приветствуя нас. Его костюм сочетался с лодкой, окрашенной в те же цвета. Разумеется, это ведь королевский бал, а значит, можно считать, прием уже начался.

Я была настолько погружена в свои мысли, что Шейлар, не выдержав, попросил меня:

– Айви, ты прекрасна. Но я прошу тебя, расслабься хотя бы немного. Я рядом, все будет хорошо. Я тебе обещаю! Ты веришь мне?

Я, конечно, верила, вот только не могла ничего поделать с собой. По традиции первый танец принадлежит королю и королеве. Затем к ним присоединяются претенденты со своими парами, а уже на третьем танце – все остальные. Думаю, лишь после всей этой церемонии мне удастся немного расслабиться.

Лодочник направил лодку в грот, и я пораженно ахнула. Все пространство над нами было усеяно сотнями крохотных голубых огней. Казалось, мы плывем под ярким ночным небом, а лунная сфера, зажженная на корме лодки, освещает нам путь, как самая настоящая луна.

Миновав грот, мы оказались в самом просторном помещении, которое я когда-либо видела. Высокие потолки, огромные витражные окна размером почти во всю стену. Только вместо пола здесь была вода. Мы плыли в сопровождении множества других лодок того же цвета, что и наша. Поток небольших суденышек, десятки сияющих лунных сфер, голубые кристаллы, закрепленные на стенах, и свет, свободно льющийся сквозь темно-синие витражи, – все это было невообразимо прекрасно.

Когда мы прибыли на своеобразную пристань, лодочник помог нам сойти на берег, где нас тут же поприветствовал слуга, вызвавшийся проводить нас в Бальный зал. Парадные лестницы, бесчисленные коридоры, и вот, наконец, слуга распахнул перед нами двустворчатые двери, расписанные серебром.

Бесконечный Бальный зал ослепил меня своим сиянием: лепнина, изящные статуи, старинные подсвечники и тяжелые хрустальные люстры с голубоватым светом кристаллов. Негромкая музыка, звонкий смех гостей и неспешные разговоры – казалось, все замерло, едва мы переступили порог. Гости потянулись к нам с разных уголков просторного зала.

Все жаждали выведать у Шейлара подробности испытаний. Он лишь загадочно улыбался и отшучивался. На себе же я ловила то восхищенные, то завистливые взгляды. Еще бы. Невеста претендента. Полагаю, многие хотели бы оказаться на моем месте.

Герольд торжественно объявил о прибытии короля и королевы. Разговоры мигом прекратились, а гости поспешили склониться в почтительных поклонах и реверансах. Двери распахнулись, и в зал вошли король и королева. Я знала, что у них уже весьма солидный возраст, но внешне им нельзя было дать больше тридцати пяти. Они выглядели молодыми и влюбленными. Темно-синие волосы королевы выгодно подчеркивали ее изящную красоту на фоне белоснежных волос короля, облаченного в черное с россыпью серебра.

Король произнес короткую приветственную речь, и зал вновь наполнился музыкой. Первый танец по традиции принадлежал королевский чете. Я любовалась их движениями. Казалось, они порхают над полом, лишь едва касаясь его. Я была так заворожена зрелищем, что совершенно забыла, что нам с Шейларом танцевать следующими.

Когда музыка смолкла, звук аплодисментов вернул меня к реальности. Я сделала глубокий вдох, приподняла подбородок и широко улыбнулась. Шейлар повел меня в танце. Я смотрела в его серые, будто осеннее утро, глаза и старалась представить, что в этом зале нет больше никого, кроме нас двоих. Мы кружили по залу, к нам были прикованы взгляды, но меня это больше не волновало. Я здесь, я танцую, и я достойна быть невестой Хранителя.

Мелодия сменилась, и я осознала, что самое страшное позади. К нам стали присоединяться другие пары. Я окончательно расслабилась. На этот раз музыка была быстрой, энергичной, веселой. Мы танцевали, отдавая танцу все эмоции, как вдруг медальон соскользнул у меня с шеи. Я растерянно посмотрела на Шейлара. Нельзя было останавливаться, нельзя было искать кулон в толпе танцующих. Едва музыка смолкла, я принялась озабоченно оглядываться вокруг, касаясь места на шее, где только что висел подарок Шейлара.

– Леди Айверия, кажется, вы обронили.

Я подняла взгляд и с изумлением увидела Верховного жреца, протягивающего мне медальон. Он стоял рядом с Дейлин, что немало меня удивило. Но я постаралась скрыть свои эмоции за вежливой улыбкой.

– О, благодарю вас. Я такая неловкая.

– Ну что вы, леди Айверия. Вы просто молоды и еще способны по-настоящему наслаждаться танцами! – сказал он с озорной усмешкой, чем поразил меня еще сильнее.

Я хотела поблагодарить его еще раз, но зазвучала музыка, и Шейлар поспешил снова закружить меня в танце, отвлекая от мыслей о Жреце.

«Какой же Шейлар все-таки красивый», – мелькнула далеко не первая за ночь мысль такого рода. На нем красовался темно-синий камзол с серебристыми нашивками в тон моему платью. Брюки были заправлены в высокие сапоги, а светлые волосы собраны в сложную косу с плетением из синих нитей.

Наверное, я рассматривала его чересчур пристально, потому что Шейлар вдруг склонился и прошептал мне на ухо:

– Айви, когда ты так на меня смотришь, я сбиваюсь с ритма.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, что не укрылось от внимания Шейлара. Он тихо рассмеялся. Его всегда веселило, что меня так легко смутить.

– Еще один танец, и пойдем подышим воздухом? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Шейлар.

Я кивнула в знак согласия.

Зазвучала знакомая мелодия. Та самая, под которую мы танцевали на празднике после Церемонии судьбы. Тогда мы так же беззаботно проводили время, полагая, что мир принадлежит лишь нам двоим. Все кончилось трагедией.

Я ощутила, как мурашки побежали по коже, а в душу неясной тенью скользнула тревога. Стало трудно дышать, в ушах зашумело, лицо Шейлара начало расплываться перед глазами, и я покачнулась.

– Айви, Айви, все в порядке? – обеспокоенно спрашивал Шейлар, крепко сжимая мои предплечья.

Голос его звучал как-то странно, не так, как обычно, а слова долетали до меня словно сквозь плотную пелену. Усилием воли я сконцентрировалась на его вопросе и попыталась вернуть себе самообладание. Нельзя было лишиться чувств перед самим королем. Как я буду смотреть в глаза своей семье? Эта мысль придала мне сил, я с трудом разомкнула пересохшие губы и прошептала, не узнавая собственный голос:

– Все в порядке. Просто немного устала.

К моему облегчению, танец как раз подошел к концу. Шейлар аккуратно придерживал меня за плечи, помогая лавировать среди гостей, пока мы не вышли на балкон.

Я втянула в себя немного свежего ночного воздуха. Ночи были уже не такими теплыми, чувствовалось дыхание осени. Это было к лучшему. Я, наконец, смогла сделать полноценный вдох, но тревога не желала так легко сдавать позиции. Я посмотрела на луну, отражавшуюся в морской глади, но и это не принесло ожидаемого облегчения. Скорее наоборот. До финала оставалось всего несколько ночей, а у меня было скверное предчувствие. С этим ощущением я никак не могла справиться уже довольно долгое время. Шейлар осторожно обнял меня за талию и притянул к себе.

– Айви, я прекрасно вижу, что тебя что-то тревожит. Что произошло? Тебя кто-то обидел, пока мы танцевали? Ты сама не своя.

Я лишь отрицательно покачала головой, задаваясь вопросом: «Сказать или нет?»

Шейлар аккуратно коснулся моего лица и нежно провел по нему пальцами.

– Айви, ты же знаешь, что я настойчив. Мы не выйдем с этого балкона, пока я не узнаю, что случилось.

И я сдалась. Я поделилась с ним тем, что меня так мучило. Я боялась за Шейлара. Боялась за короля и королеву. Боялась за Верховного жреца. За Дрейка, Лорана и даже Фейрону. Рассказала ему о своем предчувствии.

Шейлар внимательно выслушал меня, не перебивая и не смеясь над моей разыгравшейся фантазией. Когда я закончила, он несколько минут молчал, задумчиво поглаживая мое предплечье.

– Айви, все, что мы можем, – это идти навстречу своим страхам, побеждать их, – наконец нарушил он тишину. – Нельзя позволить им парализовать нас, лишить воли и радости жизни. Да, мы все испытали настоящий ужас после гибели Верховной жрицы. Что за чудовище могло совершить такое? К сожалению, пока ответов у нас нет. Я обещаю тебе, когда я стану Хранителем, я найду убийцу, чего бы мне это ни стоило. Ты больше не будешь бояться, Айви, – запальчиво выдохнул Шейлар и коснулся моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. – А пока ты должна справиться со своим страхом и позволить себе быть счастливой. Тебе не о чем беспокоиться. Если бы ты знала, что претендентов на испытании охраняют не хуже короля, ты бы сейчас была спокойнее, чем Лоран на медитациях, – улыбнулся он.

– Шейлар, пообещай мне, что будешь осторожен. – Я по-прежнему была серьезна и не ответила на его улыбку.

– Обещаю. Я буду настолько осторожен, насколько это позволит испытание.

Сейчас уже практически полдень, я сижу за письменным столом в своей комнате, прокручиваю все детали этой ночи и места не нахожу от волнения. Противный комок в горле мешает сосредоточиться. Даже кулон Шейлара не в силах погасить тревогу.

Возможно, он прав и я просто боюсь быть счастливой. Но я не могу не написать Маре. Слишком сильно мое беспокойство. Вдруг ей все же удастся заглянуть в будущее?

17-я ночь 11-й луны

«Дорогая Айви,

Твое письмо встревожило меня. Я и сама несколько ночей подряд ощущала смутное беспокойство за вас обоих, но ты ведь знаешь – мои способности блокируют с помощью зелья. Разумеется, я нашла способ перехитрить служанок, но это потребовало времени. И мой дар все еще не так силен, как мне бы того хотелось.

Айверия, я не знаю, вызвано ли это зельем либо чем-то еще, но и ты, и Шейлар окутаны туманом. Разглядеть грядущее было невероятно сложно. Как только я фокусировалась на событии в будущем, дымка тут же застилала мне видимость, не позволяя что-либо понять. Поэтому, боюсь, увидела я не так много.

Вы с Шейларом стояли и смотрели друг на друга. Ты что-то говорила ему, касаясь его щеки, но я никак не могла разобрать слова. На тебе было белое длинное платье, а на нем черный с серебряной вышивкой камзол. Место, где вы были, я не смогла узнать: вы стояли недалеко от полноводного шумящего водопада, плотным кольцом вас обступали скалы. Лишь цветущий луноцвет да свет полной луны делали этот пейзаж не таким мрачным. Но после и эта картинка исчезла, а я провалилась в темноту.

Как выяснилось позднее, я банально упала в обморок. Ты прекрасно можешь представить себе, какой шум подняла мама. Она пригласила троих целителей. Троих!!! И все как один рекомендовали мне абсолютный покой и никакого умственного напряжения (она сказала, что это случилось со мной на занятии по магической защите). Мне даже с постели вставать запретили. Хорошо, хотя бы позволили моргать. Премного благодарна.

После того как я упала в обморок, в те редкие моменты, когда меня оставляли одну, я несколько раз пыталась снова увидеть ваше будущее. Но ничего. Сплошной туман. Я практически уверена, что это все мама. Подозреваю, она раскусила меня и нашла иной способ подливать мне зелье. Скоро я разберусь с этим и тогда снова напишу тебе.

А пока я могу сказать тебе только то, что если нападение и будет совершено в ходе финального испытания, то Шейлару ничего не грозит. Ведь, как мы обе знаем, до цветения луноцвета еще более трех недель. А последнее испытание уже через несколько дней. Прости, что не смогла увидеть больше.

И у меня для тебя еще одна неутешительная новость. Родители слишком серьезно восприняли слова целителей. Мне кажется, эти лекари не оценили моих шуток и теперь мстят мне. Неужели они совсем лишены чувства юмора? Видимо, да.

Так вот, мы не приедем на финал! Ты представляешь? Я до сих пор не верю, что они могли так поступить со мной. Конечно, я не оставлю этого без последствий. Целители еще свое получат. Они не учли, что, пока я нахожусь «в полном покое», у меня остается масса времени, чтобы продумать план мести. Я уже запаслась парочкой весьма недурных идей.

Надеюсь, с моим кроватным заточением скоро будет покончено, и мы приедем поздравлять Шейлара с новым статусом. Пусть я и не видела его победу, но я в ней не сомневаюсь!

P. S. Пришли мне немного порошка из листьев липы в следующем письме. Хорошо бы еще дохлую жабу, но боюсь, ты не согласишься.

Мара».

Письмо от кузины немного успокоило меня, хотя ему и не удалось полностью рассеять мою тревогу. Слава Богине, Шейлару ничего не угрожает! С самого бала я буквально места себе не находила. Нервы были на пределе. Целыми днями я лежала в кровати, не в силах сомкнуть глаз, а по вечерам, на закате, когда мне, наконец, удавалось забыться тревожным сном, меня мучили кошмары. Я просыпалась в холодном поту и никак не могла вспомнить, что мне снилось. Оставалось лишь ощущение пробирающего до костей липкого ужаса. Страх въелся мне в кожу, проник в легкие, наполнил каждый мой вдох.

Кулон не помогал. Можно только догадываться, как сильно я нервничала бы, не будь его у меня. Ведь он забирает часть моей тревоги…

Шейлар прав. Страхам нужно смотреть в лицо и сражаться с ними, иначе о жизни и счастье можно забыть. После письма Мары я, наконец, готова прислушаться к его совету.

Меня ужасно огорчило, что кузины не будет на финале. Чтобы хоть как-то ее приободрить, я даже пришлю ей дохлую жабу. Не завидую целителям. Но не пустить мою кузину на финал – это слишком. У каждого решения есть последствия. Надеюсь, они к ним готовы.

А я просто жду, когда все закончится. Пройдет финал, Шейлара объявят Хранителем, убийца Верховной жрицы будет найден и наказан, и жизнь снова вернется в привычное русло. И пусть в ней будет что-то новое, пусть мне предстоит много сложностей в роли супруги Энси, но это будет жизнь без страха.

21-я ночь 11-й луны

Я не знаю, зачем я это пишу. Не знаю, зачем теперь вообще что-то делать. Я живу будто по привычке. Так же, как делаю эту запись. Все утратило смысл.

Шейлар погиб. Его больше нет. И я понятия не имею, что будет со мной. Зачем вставать по ночам, зачем открывать глаза, зачем вести этот дневник? Зачем вообще жить? Ради чего? Ради кого?

Богиня, почему ты так несправедлива? Почему ты оставила меня?

1-я ночь 12-й луны

Слез больше нет. Должно быть, я уже физически не способна плакать. Очень жаль, ведь слезы давали выход боли, что поселилась внутри меня. Эмоций тоже не стало. Зато боль и не думала никуда исчезать.

Я и не подозревала раньше, как она многогранна. Тупая, ноющая боль, которую я испытываю постоянно, мгновенно сменяется на приступ острой, скручивающей, выжигающей внутренности и лишающей способности дышать.

Это происходит каждый раз, стоит мне только увидеть место, где мы бывали с Шейларом, или какой-то предмет, который напомнит мне о нем. А иногда достаточно случайной мысли о том, как мы были счастливы, как мы могли быть счастливы и как мы ДОЛЖНЫ были быть счастливы.

Моя мать постоянно хвалит меня за выдержку. За то, как умело я держусь на людях, ничем не выдавая своей утраты. За спиной, я знаю, даже поговаривают, что не так уж сильно я его любила, раз даже слез не лью по своему жениху. Болтают разное. Называют холодной, бесчувственной, каменной. И все это правда. Я такая и есть сейчас.

Порой я и в самом деле чувствую себя ледяной глыбой. Когда кто-то выражает мне соболезнования, пытается утешить меня или разделить мою боль, я чувствую, как мое тело физически каменеет: все мышцы скручиваются, наливаются тяжестью, деревенеют. Руки сжимаются в кулаки, позволяя ногтям впиваться в нежную кожу ладоней и оставлять следы. Челюсть напрягается, и я с трудом разжимаю зубы, чтобы произнести пустой, лишенный эмоций вежливый ответ.

Никто из этих людей, считающих своим долгом осудить меня, не знает, чего мне стоит просто заставить себя дышать. Они не догадываются, как я часами сижу в своей комнате и пытаюсь вернуть своему телу способность двигаться, избавиться от этого состояния окаменелости. Им невдомек, что стоит только чувствительности вернуться, как меня начинает бить дрожь, а зубы беспрестанно стучат по краям чашки, из которой я уже битый час пытаюсь выпить давно остывший травяной отвар. Холод пронизывает меня до костей. И в такие моменты мне отчаянно хочется заплакать, выместить свою боль. Но слез больше нет. Они исчезли. Исчезли так же, как и мой любимый.

Порой мне хочется что-нибудь разбить. Разнести изящную расписную вазу о каменную стену. Расколоть на мелкие кусочки, а потом продолжить топтать их до тех пор, пока от осколков даже пыли не останется. Но все это я прокручиваю лишь в своих мыслях. Я не могу себе такого позволить. Я прекрасно знаю, что стоит мне так поступить, как тут же в комнате появятся Нэша, мама, отец и орава служанок. И все примутся причитать и успокаивать меня, заверяя, что боль пройдет, утихнет, ослабнет, выпустит истерзанную меня из своих окровавленных лап. Нужно лишь время. Некоторые даже осмелятся намекнуть, что я еще молода и встречу любовь. И уж этого я не вынесу.

Как объяснить им, что для меня значил Шейлар? Как объяснить, что другого такого нет во всем Эреше? Как объяснить всем этим людям, КЕМ мы были друг для друга? Все их предложения и предположения выглядят для меня так, будто я потеряла руку и ногу, а они утверждают, что со временем я привыкну обходиться одной. Будто я забуду, что когда-то у меня было две руки. А однажды и вовсе встречу прекрасный новый деревянный посох, и мы заживем с ним долго и счастливо.

Они не понимают, что, если бы я могла, я бы умерла вместо него. Только бы он жил. Я бы что угодно отдала, чтобы спасти его. Более того, я бы сделала это с радостью. Но никто из моих близких не способен оценить глубину моей боли. Для них Шейлар просто мой жених. Он еще не стал моим мужем, и, по их мнению, я и полюбить-то его толком не успела.

Единственный, с кем я могу сейчас находиться, единственный, с кем испытываю хоть какое-то подобие облегчения, – это лорд Фейдрос.

Кто может понять меня, как не лишившийся единственного сына отец? Кто, как не человек, потерявший жену и больше никогда не женившийся?

Я много времени провожу с ним. Часто мы просто молчим. И это молчание помогает мне больше, чем тысячи сочувственных слов. В тишине нет фальши. Нет несбыточной тени надежды. Мы оба знаем, что случилось и что ни одно слово не способно это исправить.

Глава 16

Лилит

В половине пятого я уже стояла у дверей дома Меридит. Дворецкий, седовласый господин с косматыми бровями, чинно провел меня в гостиную. Лицо сидевшей в комнате Меридит обрело добротный пунцовый оттенок, едва она встретилась со мной взглядом.

Пришлось около пяти раз заверить ее, что я не сержусь и просто хочу, чтобы она меня выслушала и помогла принять решение. После моих слов о помощи глаза Меридит загорелись, она даже как-то преобразилась: расположилась в кресле поудобнее, ее лицо приобрело сосредоточенное выражение, и даже туго скрученные рыжие кудряшки будто застыли в ожидании.

По большому секрету я поведала ей, что Эдриан влюблен в меня, но не может нарушить данное Оливии слово. Она же, зная об этом, вынудила его назначить дату церемонии, подумать только, всего через две недели! Но Оливии было мало отобрать у меня Эдриана: из ревности она решила подставить меня, заявив, будто это я выкрала зелье у аптекаря.

– Что за зелье? – Меридит подалась вперед, предвкушая свежую сплетню.

– Эликсир затаенных эмоций, зелье Араббьериус, – с готовностью поделилась я.

Девушка удивленно ахнула и прикрыла рот ладошкой.

– Но я не брала его, как ты, думаю, понимаешь, – поспешила пояснить я. Пока все шло по плану.

– Разумеется, Лилит. Я бы никогда такого о тебе не подумала! Но кому же тогда понадобилось зелье? – Глаза девушки алчно блеснули.

– Спасибо, Меридит. – Я положила руку ей на плечо. – Правда, спасибо. Я так признательна тебе. В такое непростое время помощь друзей бесценна.

Меридит даже порозовела от удовольствия, а я, убедившись, что нужный эффект достигнут, продолжила:

– Я задалась тем же вопросом. Ответа у меня до сих пор нет, но вот что странно: Диона вызывала меня к себе, поскольку они попросили аптекаря провести учет после бала, и только тогда он обнаружил пропажу. Но именно Оливия предположила, что ей подлили зелье, и настояла на том, чтобы учет был проведен… Вот только что, если…

– Что, если..? – поторопила меня Меридит.

– Что, если она точно знала, что снадобье пропало?

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно посмотрела на меня Меридит.

– Что, если она выкрала его намного раньше и подлила мне перед объявлением результатов? А сейчас, когда она прилюдно выставила себя на посмешище, решила во всем обвинить меня и заявила о пропаже?

Меридит даже подскочила с софы от моего вопроса, глаза у нее в этот миг стали огромными, как у филина. Да и сама она напоминала большую растревоженную птицу. Она принялась нервно расхаживать из угла в угол, а затем спросила:

– А почему ты не стала Энси? Все думали, что именно ты ею станешь.

– Потому что во время объявления результатов мне устроили очередное испытание, а я вышла из себя и устроила фееричный скандал перед лицом Совета и Дионы.

– Лилит, но ведь так и есть! Это все Оливия! Все сходится! Нельзя это так оставить! – вскричала Меридит.

– Поэтому я и пришла к тебе, – доверительно зашептала я. – Признаться, я хотела все обдумать в одиночестве. Сама понимаешь, от таких новостей голова идет кругом, но раз ты стала невольным свидетелем («Не таким уж и невольным», – пронеслось в голове, но я продолжила, игнорируя эту мысль) нашего разговора, я решила, что помощь друга не помешает. – Меридит согласно кивала в такт моим словам. – Но я не хочу, чтобы мои обвинения в адрес Оливии прозвучали голословно. Нужно попытаться добыть доказательства. Но для этого мне нужно время. Пока ты должна держать все это в секрете, понимаешь?

– Конечно-конечно, Лилит. Но в чем же тогда заключается моя помощь? – задалась вопросом Меридит, хмуря тонкие брови.

– Если Оливия снова попытается меня подставить или выкрутиться, ты расскажешь обо всем, что только что узнала от меня. Пусть люди и честный суд решат мою судьбу. Оливия затуманила разум Энси Дионы. Ей удалось обмануть ее так же, как и многих в этом городе. Но только не нас с тобой… – сообщила я с самым серьезным видом.

Меридит кивнула и заверила меня:

– Можешь на меня рассчитывать, я не подведу. В нужное время, если понадобится, все узнают правду. А сейчас я могу тебе еще как-то помочь?

– Спасибо, Меридит. Пока не знаю, как именно добуду доказательства, но если мне потребуется помощь, ты будешь первой, к кому я обращусь.

Мы успели завершить разговор до прихода гостей, но я все равно осталась на чаепитие и все время держалась рядом с Меридит. Хотела лично убедиться, что она не сболтнет лишнего. Обошлось. Она и слова не обронила. Разумеется, наше с ней близкое общение вызвало немало удивленных взглядов, но это неважно. Главное – держать ситуацию под контролем, и пока мне это удается. Но действовать необходимо быстро. Меридит явно польщена оказанным ей доверием, но я не уверена, что ее хватит надолго. Думаю, предел ее терпения – сутки, максимум двое. А значит, мне срочно нужно встретиться с Оливией. Тем более что она сама хотела извиниться лично. Невежливо лишать ее такой возможности.

Домой я вернулась около девяти вечера. Меридит выделила мне экипаж и, разумеется, не обошла вниманием мой плащ.

– Подарок того лорда из Лунных земель, – улыбнулась я.

– Того красавца, что был с тобой на маскараде? А как его зовут?

– До сих пор не знаю. Это так романтично, правда? – хихикнула я, скрывшись в экипаже. – Скоро увидимся, Меридит, – пропела я напоследок.

Добравшись до дома, я сразу же отправила письмо Оливии, заверяя ее, что буду искренне рада повидаться с ней, как только она поправится.

Я уже готовилась ко сну, когда ко мне в комнату зашла мама. Она все еще была бледной и осунувшейся, но выглядела уже намного лучше, чем несколько дней назад.

– Лили, Нэнси сказала мне, что Эдриан заходил. Не знала, что вы снова общаетесь, – проговорила она, сев на край кровати.

Я подавила тяжелый вздох. Вот уж не думала, что Нэнси действительно меня выдаст.

– Не то чтобы общаемся, мама. Он приходил сообщить, что их свадебная церемония с Оливией состоится через две недели, – ответила я, усердно расчесывая волосы. Я сидела спиной к маме, и она не могла видеть мое лицо.

– Через две недели? Но почему так скоро? – удивилась мама. – Помолвка ведь была совсем недавно.

– Он не объяснил мне причину своего решения, мама. Давай не будем об этом, хорошо? Как твое самочувствие? – Я все-таки отвернулась от зеркала и села лицом к маме.

– Уже лучше, Лили. Намного лучше, – протянула она, думая о чем-то своем.

Несколько минут мы сидели в тишине.

– Лили, я очень тревожусь за тебя. Ты совсем не бываешь дома. Говорят, ты снова дружишь с Меридит. У тебя все хорошо?

– Мама, тебе совершенно не о чем беспокоиться. Разумеется, мне сейчас непросто. Все-таки я всю жизнь хотела стать Хранительницей. Тебе ли не знать? Но, – я выдержала паузу и опустила глаза, – я справляюсь, мама. Правда, справляюсь. А Меридит… Что ж, я просто перестала ее игнорировать. Но поверь мне, наше общение лишь с очень большой натяжкой можно назвать дружбой.

Мама окинула меня долгим внимательным взглядом, затем поднялась и похлопала меня по плечу:

– Надеюсь, что все так и есть, Лили. Прошу, будь осторожна и не делай глупостей. Хорошо, милая? – Мама наклонилась и чмокнула меня в щеку.

– Хорошо, мам. Обещаю, – глухо отозвалась я, глядя на ее удаляющуюся спину.

Мама была уже на пороге, когда я окликнула ее:

– Мама!

– Что, Лили? – встревоженно обернулась она.

– Я люблю тебя, – тихо сказала я.

– И я тебя, милая.

* * *

Утро началось с хороших новостей. К нам заглянул доктор Ройбах, осмотрел маму и подтвердил, что тишина и покой идут ей на пользу. Еще пару дней в постели, и она пойдет на поправку. Мама пыталась протестовать и заверяла, что уже чувствует себя прекрасно, но доктор был непреклонен. А узнав, что вчера она нарушила постельный режим, строго-настрого запретил ей это повторять. Так что завтракать мне по-прежнему пришлось в одиночестве.

Нэнси приготовила блинчики с клубничным джемом. Я ела, смакуя каждый кусочек. Настроение было прекрасным. В такие дни, как этот, хочется просто жить, радоваться и ни о чем не думать.

Но, естественно, я не могла себе этого позволить. Никто не знает, надолго ли хватит Меридит. Кстати о Меридит. А не воспользоваться ли мне ее же методом?

– Нэнси, а ты не могла бы испечь что-нибудь на скорую руку? Что-то не слишком замысловатое? – обратилась я к помощнице, как раз зашедшей в столовую, чтобы подлить мне кофе.

– Конечно, мисс Лили. Через час все будет готово, – обрадовалась она моему аппетиту.

Я подняла взгляд на Нэнси, стоящую у окна, и только собиралась поблагодарить, как мой взгляд упал на яблони за ее спиной. И я пробормотала:

– Хотя нет, Нэнси, ничего не нужно. Спасибо тебе.

– Странная вы сегодня, – протянула Нэнси.

– Нет-нет, все хорошо. А где у нас корзинка?

– Сейчас принесу, – ответила она, глядя на меня, как на чудачку.

Я выскочила из-за стола, забыв о кофе и блинчиках, и принялась нетерпеливо постукивать носком туфли по полу. Хотелось сию секунду отправиться к Оливии, проведать больную, так сказать. А в корзинке я как раз могу спрятать зелье, которое оставил мне Алазар. Останется лишь незаметно подбросить его ей.

Как только Нэнси отдала мне корзинку, я сразу же направилась в комнату, коротко поблагодарив ее на прощание. Оказавшись у себя, схватила бутылочку с зельем и спрятала в корсаж. Кинула взгляд в зеркало – вид вполне приличный.

В сад я шла спокойно, даже неторопливо, хотя больше всего сейчас мне хотелось перейти на бег. Но я знала, что Нэнси наблюдает за мной из окна. Не стоит привлекать излишнего внимания.

Как только я зашла достаточно далеко, чтобы меня не было видно из дома, я принялась собирать яблоки. Благо они висели достаточно низко, чтобы я могла срывать их без труда. Пузырек с зельем я положила на дно корзины, заботливо прикрыв его фруктами. Отлично.

Довольная собой, я направилась к выходу из сада. Сегодня было не так душно, и я шла довольно бодро, едва слышно напевая себе под нос. Каково же было мое удивление, когда у ворот я едва не столкнулась с Оливией. Она сжимала в руках корзинку с выпечкой. Интересно, ее корзинка тоже с сюрпризом?

– Привет, – ошарашенно протянула я.

– Ой, Лили-и-ит, привет! – расплылась Оливия в улыбке и кинулась меня обнимать. Я закатила глаза. Хорошо, что в этот момент она не могла видеть выражение моего лица. Неимоверным усилием воли я заставила себя поднять руки и несколько раз хлопнуть ее по спине. Был соблазн ударить посильнее, но я, естественно, сдержалась.

– Лилит, я так рада, что ты не злишься на меня. Я просто в ужасе от того, что устроила на балу. Мне так стыдно, я совершенно не знаю, что на меня нашло. Ты ведь простишь меня? – принялась лепетать Оливия с самым несчастным видом.

Ее небесные глаза смотрели на меня с совершенно искренним раскаянием. Легко могу представить, почему ей удается очаровывать окружающих. Разве можно заподозрить обман, глядя на это честное хорошенькое личико? Вот только на меня ее уловки не действуют.

– Ничего страшного, ты просто переволновалась, – отозвалась я, стараясь не переиграть, – и я могу понять тебя, Оливия. Действительно, легко было неверно истолковать увиденное. К тому же я ведь тоже виновата перед тобой, в последнее время я во многом была несправедлива к тебе. Но я хочу это исправить. Прости меня и ты, – закончила я дрогнувшим голосом.

Кажется, моя речь прозвучала довольно натурально. Интересно, она мне поверила? Сомневаюсь, но, кажется, она готова принять правила игры.

– Ох, Лили, перестань. Я совершенно не держу на тебя зла. – Она опять кинулась меня обнимать. Нет, ну что за привычка такая? – Это я должна извиняться, и только я. Я должна признаться тебе. Я всегда тебе немного завидовала. – Щеки девушки порозовели, а лицо приобрело смущенное выражение. Само очарование.

– Ты? Мне? Чему можно завидовать в моей жизни? У тебя ведь есть все, – неожиданно для себя задала я совершенно искренний вопрос.

– Ты не против, если мы сядем на скамью, вон под тем деревом? – Она указала в сторону раскинувшей ветви черемухи. – Очень жарко стоять здесь, на солнце.

Я только кивнула. Солнце и в самом деле припекало, а о плаще Алазара я совершенно забыла, выбегая из дома. Не до того было.

Как только мы расположились в тени дерева, Оливия принялась говорить:

– Понимаешь, Лили, ты совсем не такая, как я. Ты свободная. Тебе плевать, что скажут другие. Ты делаешь то, что считаешь нужным. Не боишься трудностей, а еще у тебя дар невероятной силы. То, что требует от меня колоссальных усилий, тебе дается без малейшего труда.

– И что с того? Ведь Хранительницей станешь ты, а не я. Одного дара недостаточно. Нужно, чтобы тебя любили. Меня в этом городе не любит никто, – едко бросила я, на миг забыв о своей роли «всепрощающей подруги».

– И я до сих пор не понимаю, почему было принято такое решение. Я каждый день чувствую себя самозванкой, Лили. Мне кажется, что я украла у тебя победу. И от этого мне ужасно больно. Ты заслужила это место. И ты не права, когда говоришь, что люди не любят тебя, просто ты никого к себе не подпускаешь, – вздохнула Оливия. – Я не говорю, что не могу этого понять, но тебе было бы проще, позволь ты людям помочь тебе.

С губ едва не сорвалось язвительное предложение озвучить Совету ее мысли насчет самозванки. Но я сдержалась, хотя и не верила не единому ее слову.

Вдруг все мое существо охватила дикая, невероятная тревога. Я вскочила.

– Лили, что с тобой?

– Сумрак, – выдавила я. – Случилась беда.

– С ним что-то стряслось?

– Не с ним, но что-то происходит. Что-то ужасное. Он пока не может передавать мне свои мысли, только эмоции, – пояснила я, спохватившись, что случайно выдала ей очень личные подробности.

– Вот он! И с ним Рут! – Оливия указала на небо.

Действительно, в небе вились Сумрак и крохотная Рут, шеду Лайлы, дочери Эйн Шахара, члена Совета. Рут явно была в отчаянии, нервно била крыльями, летала хаотично, то снижаясь, то вновь устремляясь в небеса. Даже я, не разделяющая ее мысли и чувства, легко могла понять: Лайла в беде. У туатов совершенно особенная связь с шеду. И уж если Сумрак передал мне такую тревогу и боль, могу представить, что происходит с Рут и Лайлой.

– Оливия, давай перенесем наш разговор, – бросила я на ходу.

– Я с тобой, – безапелляционно заявила она.

Я только скрипнула зубами, но пререкаться времени не было. Сумрак и Рут летели, указывая нам путь, а мы бежали следом. Я до сих пор сжимала в руках корзинку, она здорово мешала, но бросить ее я не могла. Кстати, Оливия свою тоже не оставила.

Я не сразу поняла, куда мы направляемся. Но когда мы свернули по тропе в противоположную от города сторону, на меня камнем обрушилось осознание: они ведут нас к утесу.

Я и так бежала на пределе возможностей, но мне кажется, после этого я начала бежать еще быстрее. Я не могла позволить этому случиться. Эреш больше не узнает такой трагедии, а Эйн Шахар не лишится дочери. Я бежала изо всех сил, а перед глазами мелькали ужасные картины моего прошлого.

Отец, раскинувший руки на полу своего кабинета, пустой, остановившийся взгляд родных глаз и пузырек от яда, валявшийся рядом с последним письмом. Я никогда не перестану корить себя за то, что ушла тогда. Но сейчас, сейчас у меня есть шанс не дать этому случиться снова.

Предостережение Сумрака прервало ход моих мыслей, и я осознала, что мы уже совсем близко. Вдалеке я могла разглядеть одинокую фигурку Лайлы, стоящую у самого края утеса. Я перешла на шаг, приложила палец к губам, намекая Оливии быть потише, и медленно, осторожно стала приближаться к девушке. Каждое мое движение было выверенным: я ступала легко, едва слышно. Уроки мастера Томириса не прошли даром. Вдруг раздался треск, в тот момент он показался мне оглушительным – это Оливия наступила на ветку. Какое-то мгновение во мне теплилась надежда, что Лайла не услышит. Но нет. Мы были очень близко.

Девушка обернулась слишком резко, неловко взмахнула руками и едва не упала. Я рванула к ней, и она закричала:

– Не подходите! Не смейте!

Но я не собиралась ее слушать и уже опустилась на колени, положив руки на траву, чтобы воззвать к стихии земли. Пусть я и не владею ею так же хорошо, как огненной, но мне хватит сил, чтобы не дать Лайле сделать шаг. Я не учла лишь одного – Лайла оказалась быстрее моего заклинания. Раскинув руки, будто крылья, она шагнула в пустоту.

– Не-е-ет! – мой крик ударился о скалы и эхом прокатился среди высоких сосен.

Совершенно не думая, что делаю, я бросилась за Лайлой.

Удар о воду. Ледяная волна накрыла меня с головой. Вода попала в нос, глаза, уши. Она была повсюду. Я успела вдохнуть немного воздуха перед погружением, но его явно было недостаточно: легкие горели, требуя нового вдоха. Я поплыла на свет, сделала усилие и вынырнула на поверхность. Принялась жадно хватать ртом воздух, но волна тут же захлестнула меня, утягивая в глубину. Я вынырнула вновь, сделала вдох, но стихия снова оказалась сильнее меня. Я все же успела заметить, что меня несет к скалам. Попыталась плыть в противоположном направлении – бесполезно. Борьба с волнами и течением отнимала очень много энергии. Я почти выбилась из сил, но продолжала твердить себе: «Я не умру здесь. Я не сдамся, буду бороться до последнего вздоха».

Вдруг на краю сознания мелькнула мысль о призыве водной стихии. Я никогда не делала этого раньше, но сейчас выбирать не приходилось.

Я потянулась к ней, открыв душу, и вода ответила мне, приняла в свои объятия, не позволяя разбиться о скалы. Она слушала меня. Это не походило на яростную борьбу и подчинение, как со стихией огня, это был равноправный союз. Вода помогала мне.

«Лайла», – пронеслось в голове, и я с облегчением заметила, что девушка еще барахталась в море. Из последних сил я вновь обратилась к воде, заставляя ее оплести Лайлу коконом, подхватить и унести прочь от острых камней. Казалось чудом, что девушка до сих пор не разбилась.

Должно быть, прошло не больше нескольких минут, но они показались мне вечностью. Поддерживая кокон, я заставляла воду нести нас к берегу. Она больше не казалась мне ледяной. Соленый пот жег глаза и катился по лицу. Заклинание отняло последние силы. Хвала Богине, мы уже у берега.

С огромным трудом я выбралась сама и вытащила Лайлу. Девушка была без сознания. Рут отчаянно летала вокруг нас, а Сумрак тихо опустился мне на плечо и потерся клювом о мою щеку. Неслыханное проявление нежности.

Магически я была полностью истощена. Во мне не осталось сил даже на простенькое заклинание, я отдала себя водной стихии без остатка. Пришлось надавливать Лайле на грудь, пытаясь механически вернуть ее к жизни. Рут издала не писк, а, скорее, крик, ужасно походивший на человеческий, и опустилась на песок рядом с Лайлой. В этом звуке было столько боли, что я похолодела. Я уже начала терять надежду, когда мои действия, наконец, возымели эффект – девушка откашлялась, прочистила легкие от воды и слабо задышала.

У меня вырвался вздох облегчения, и я обессиленно отодвинулась от Лайлы. Обхватила колени руками и тупо уставилась на волны, с грохотом бьющиеся о скалы. Кажется, это все, на что я сейчас способна. Просто сидеть и смотреть на море, едва не ставшее мне могилой.

Вдруг среди бушующих волн мелькнуло и тут же исчезло что-то белое. Я обомлела. Белое платье. Оливия! Я ведь совершенно забыла о ней. Вода трепала ее тело, но она сопротивлялась, барахталась, отчаянно пытаясь спастись. Ей оставалось недолго – я это понимала.

Богиня, ну почему она не призвала магию? «Не успела, а может, просто не смогла», – вдруг осознала я. Она прыгнула, поддавшись тому же порыву, что и я. А сейчас я сидела на мокром песке и смотрела, как Оливия тонет.

На миг я подумала: «А может, поделом ей? Никто не обвинит меня. Я истощена, сама едва спаслась, и лезть сейчас за ней – чистой воды самоубийство». Однако пока все эти мысли клубились в голове, я уже была по колено в воде. Ну не могла я сидеть и смотреть, как кто-то умирает. Даже эта чертова Оливия!

Конечно, я на многое готова ради победы, но я не убийца! «Очевидно, я самоубийца», – мелькнула последняя ироничная мысль, прежде чем я вновь вступила в неравную борьбу со стихией.

Волны играли со мной, швыряли, будто щепку, а я что есть сил сопротивлялась, пытаясь подплыть к Оливии. Казалось, я не двигалась с места. Отчаяние и страх подступали. Я осознала, что совершила глупость, бросившись в воду без магических сил. Сейчас мы обе здесь погибнем. Нет! Я сцепила зубы. Нужно бороться, бороться до конца.

Вдруг я ощутила нежность, чистую незамутненную любовь. Сумрак! Он пытался помочь мне! Конечно! Как я сама не подумала об этом?! Я мысленно произнесла формулу слияния и ощутила прилив силы. Сумрак передавал ее мне!

Усилием воли я призвала стихию воды и с большим трудом дотянулась до Оливии. В голове пронеслись слова заклинания, и течение понесло нас к берегу. Смутно помню, как мы оказались на суше. Последнее, что уловило мое угасающее сознание, – это крылья Сумрака на моей груди.

Айверия

Дневник

3-я ночь 12-й луны

Лорд Фейдрос никого не принимает Только мне разрешено было появляться в поместье. Возможно, ему так же, как и мне, ненавистны все эти слова утешения. Или он просто не хочет раскрывать секрет.

Он и со мной поделился им совсем недавно, не в силах смотреть, как я страдаю: Шейлар до сих пор не покинул этот мир. Точнее, не полностью. Лорду Фейдросу удалось привязать душу сына к телу тонкой, едва уловимой нитью. Но это единственное, что хоть как-то удерживает его здесь. Сам он ушел далеко за грань, до него не достучаться. Лорд пытался позвать сына, и я пыталась. Ничего не вышло. Шейлар не откликнулся.

Разумеется, скоро все узнают о том, что сделал лорд Фейдрос. Конечно, никто не одобрит его поступка, все сочтут его действия проявлением эгоизма, заявят, что нужно было дать сыну спокойно уйти. Но что, если есть хотя бы один шанс из миллиона? Что, если мы сможем вернуть его?

Мара ведь видела меня рядом с Шейларом, а луноцвет еще не зацвел! Кузина описала именно то место, где сейчас лежит его тело. Лорд решил оставить его среди скал у шумящего водопада – Шейлар всегда приходил туда, чтобы успокоиться и набраться сил. Здесь, на территории владений семьи Фейдрос, Шейлара никто не найдет, никто не потревожит.

Я будто застыла между мирами. Я боюсь позволить надежде поселиться в моем сердце. Ведь если ничего не выйдет, мне придется потерять Шейлара во второй раз. А я этого просто не вынесу. Вдруг Мара ошиблась?

4-я ночь 12-й луны

ФИНАЛ

Сегодня приходил Дрейк. Это далеко не первый раз, когда он пытался меня увидеть, но раньше я отказывалась его принимать. Не была готова. Слишком свежи были воспоминания о ночи финала.

Испытание проходило там же, где и в первый раз. Претендентов вызвали на арену, и на глазах у ликующей публики они шагнули в портал. Следить за ходом испытания не представлялось возможным, и потому зрителям было предложено поучаствовать в турнире за звание самого ловкого и сильного. Приз был весьма внушительным: сто тысяч золотых. Шум стоял невероятный. Одни решили испытать удачу, другие делали ставки и всячески поддерживали своего кандидата, а большинство с интересом наблюдало за происходящим.

Тех, кому турнир был не по душе, приглашали на представление, организованное лучшими актерами в Лунных землях. Отовсюду лилась музыка, слышался заливистый смех, громкие крики зрителей, болеющих за своего кандидата, выразительные реплики актеров. В общем, все были в приподнятом настроении, как и должно быть в ночь финала.

Лишь одна я не участвовала в этом празднике жизни. От дурного предчувствия свело желудок, а во рту пересохло. Мне едва удавалось скрыть нервную дрожь. Я крепко сомкнула челюсти. Казалось, стоит расслабиться, как все услышат скрежет моих зубов. Пальцы я вдавила в каменные перила так, что побелели костяшки, а мою спину свело от напряжения.

Когда музыка внезапно смолкла, а небо озарила яркая сигнальная вспышка, я почти не удивилась. Только сердце камнем ухнуло вниз. Я уже знала: случилось что-то ужасное.

«Только не Шейлар, только не Шейлар», – повторяла я про себя как заклинание, заламывая пальцы.

Тем временем Хранитель Бертрам поднялся на трибуну и усиленным магией голосом пророкотал:

– Дети Луны и гости Лунных земель! Сегодня должно было состояться самое радостное событие за долгое, очень долгое время. Мы должны были избрать будущего Хранителя Эреша. Но судьба распорядилась иначе. – Он сделал паузу, будто не решаясь продолжить. – Сегодня ночь великой скорби. Мы потеряли достойнейшего претендента. Он лишился жизни, спасая друга. Сегодня мы потеряли Шейлара Фейдроса.

Я подскочила с места, ухватившись за парапет, и в ужасе уставилась на Хранителя, который продолжал что-то говорить. Я не могла разобрать ни слова. Из мира будто разом исчезли все звуки. Осталась лишь пустая, оглушающая тишина. Я видела, что его губы шевелятся, но ничего не слышала. Я даже не сразу осознала, что падаю. Чьи-то руки подхватили меня.

Я смутно помню ту ночь. В какой-то момент я потеряла сознание, а очнулась уже в своей постели. Почему-то в памяти четче всего отпечатался один момент: находясь на грани сна и бодрствования, я еще не открыла глаза, еще не окунулась в этот мир, но уже знала – случилось непоправимое. Липкий ужас проник в мою душу, и я распахнула глаза, позволяя неизбежной правде обрушиться на меня: Шейлара больше нет.

Я догадалась, что тем другом, ради которого Шейлар отдал свою жизнь, был Дрейк. И не была готова увидеть его. Не хотела, чтобы в моих глазах он прочел упрек. Я стыдилась своих мыслей, но в глубине души жалела, что Шейлар спас его. Знаю, он не мог поступить иначе, но в голове билась одна бессовестная мысль: «Лучше бы выжил Шейлар».

Нет, я не винила Дрейка. Я просто любила Шейлара. А если и желала смерти Дрейку где-то глубоко в душе, то разум заставлял меня смотреть на вещи трезво: Дрейк не может отвечать за выбор, сделанный Шейларом. И сегодня я приняла решение: я больше не стану прятаться. Настало время узнать, как погиб мой любимый.

Я взяла себя в руки и спустилась к Дрейку, ожидавшему меня в гостиной. Я хотела встретиться с ним наедине, и никто не решился мне воспрепятствовать.

Когда я увидела его, то едва узнала: так он переменился. Вместо самоуверенного, бесшабашного Дрейка с вечной усмешкой и озорным блеском глаз я увидела уставшего сутулого мужчину. Казалось, за эти дни Дрейк повзрослел на несколько лет. Он выглядел осунувшимся и бледным: уголки губ, привыкшие к улыбке, стремились вниз, под глазами залегли тени, способные соперничать с синевой его глаз. Несложно было догадаться, что в последнее время он мало спал. Если его голова вообще касалась подушки. Все упреки, дремавшие в недрах моей души, разом исчезли.

Дрейк не дал мне вымолвить и слова, вместо приветствия пригвоздив меня фразой:

– Лучше бы там умер я. Айверия, я знаю, ты меня ненавидишь, и я это заслужил. Но, поверь, я бы многое отдал, чтобы той ночью погиб я, а не он.

Столько боли и искренности было в его охрипшем голосе, что мое сердце сдавило от жалости. Я подняла подбородок и, глядя ему в глаза, медленно, выговаривая каждое слово, сказала:

– Шейлар отдал жизнь за тебя потому, что ты его друг. Я не виню тебя и не ненавижу. Я просто скорблю. Не ты это с ним сделал. Это был его выбор, и ты не можешь отвечать за решение, которое принял Шейлар.

Повисла пауза, мы оба погрузились в свои мысли. Не знаю, о чем размышлял Дрейк, но я в этот момент пыталась, наконец, решиться задать вопрос, мучивший меня все эти ночи. Я должна знать, как погиб мой жених и почему все, что говорят о его смерти, непременно сводится к фразе «он спас жизнь другу, это благородный поступок». Собравшись с духом, я резко выдохнула:

– Как он погиб?

Я все-таки задала этот мучительный для меня вопрос. Я смогла. Вот только где взять силы, чтобы стойко выслушать ответ? Больше всего мне хотелось зажмуриться или, еще лучше, забиться куда-нибудь в угол, обхватив голову руками, чтобы справиться с очередной волной безысходности и отчаяния. Но вместо этого я лишь села в кресло.

Выражение лица Дрейка не изменилось. Видимо, он был готов к этому вопросу. Он лишь отвел глаза, будто не рискуя встретиться со мной взглядом, и опустился в соседнее кресло.

– Только прошу тебя, не лги мне. Я этого не вынесу. Просто расскажи, как это случилось. Я должна знать, – просипела я, не узнавая собственный голос.

Он дернулся, как от пощечины, и поднял на меня уставшие, чуть покрасневшие глаза:

– Ты знаешь, я не выношу лжи и не посмел бы солгать тебе. Не о том, как он погиб.

Сказав это, он поднял взгляд к стеклянному куполу, открывавшему вид на убывающую луну, будто собираясь с мыслями, и, наконец, тихо заговорил:

– Испытание казалось вполне обычным. Я даже счел его простым. – Горькая усмешка мелькнула на его лице и тут же исчезла. – Знаешь, после предыдущего испытания я был рад, что все закончится здесь и сейчас, рад, что мне не придется торчать неизвестно где в течение нескольких месяцев. Я был самоуверен, полон азарта и готов победить. Нужно было всего лишь достать артефакт. Что может быть проще? – Он запустил руку в волосы, растрепав идеально собранный хвост. – Нам всем вручили карты, где было указано его местоположение.

Я сосредоточенно слушала рассказ Дрейка и нервно крутила кольцо на пальце.

– К моему удивлению, мы все двинулись в разные стороны. Значит, и артефактов несколько, – рассудил я. По дороге мне встречались магические ловушки, природные препятствия и даже довольно опасные твари. Не буду утомлять тебя перечислением. Я наслаждался происходящим, а испытание воспринимал как способ выяснить, как далеко я могу зайти и где заканчиваются мои возможности. Я всегда любил трудности. В этом мы были похожи с Шейларом, – сказал Дрейк и замолчал, будто собираясь с духом. – Я выбрался из леса, и передо мной открылся вид на башню, будто растущую из скалы. Хотя она больше была похожа на крепость. Я пошел быстрее и вскоре увидел четыре моста над пропастью, каждый из которых позволял попасть в башню. Только теперь я понял, что артефакт один, просто каждый из нас подбирался к замку с другой стороны. У каждого был свой путь, – сказал Дрейк, с силой сжав подлокотник кресла. – Я рванул с места и долго бежал, не жалея легких. – Его лицо застыло, а взгляд затуманился. Казалось, Дрейк больше не видел перед собой комнату. Он словно снова был там, на том мосту. Я впилась взглядом в его неподвижную фигуру.

– Я преодолел мост и оказался у совершенно гладкой, будто отполированной, стены башни. Двери не было, и я принялся исследовать крепость по периметру. Я знал, что артефакт находится на самом верху и мне нужно как-то попасть на крышу. Одна из стен оказалась кирпичной – здесь явно не обошлось без магии. Но размышлять об этом времени не было: на той самой стене я заметил карабкающегося Шейлара, а вот Лоран пытался взобраться по хлипкой веревочной лестнице. Он продвинулся дальше моего друга, и я схватился за веревки, желая проверить, выдержат ли они двоих, но тут же отдернул руку – ладонь пронзила острая боль.

«Ну уж нет! Я не такой псих, как Лоран», – подумал я тогда и принялся карабкаться по стене вслед за Шейларом. Фейрону я заметил лишь в тот момент, когда она оказалась слева от меня. Очевидно, ей тоже не пришлась по вкусу лестница.

Я сосредоточился на подъеме, отбросив все лишние мысли. Поиск выступа, осторожный шаг, подтягивание, поиск выступа, осторожный шаг, подтягивание… И так снова и снова. Внезапно нога скользнула по камню, выступ обрушился, я утратил опору и повис на руках.

Шейлар отреагировал на шум и посмотрел вниз.

– Держись! – крикнул он мне.

Фейрона была ближе, но она и не подумала мне помочь.

Я держался изо всех сил, одновременно пытаясь нащупать ногами новый выступ, но, как назло, ноги лишь скользили по поверхности. Шейлар спускался так быстро, как мог, но силы мои были на исходе. Когда нас разделяло всего несколько метров, мои пальцы разжались, и я полетел в пропасть.

Я помню воду, которая стремительно приближалась, и охвативший меня ужас. Следом я услышал душераздирающий крик. Сначала я подумал, что он принадлежит мне, но оказалось, это кричала Фейрона. Вдруг кто-то схватил меня за ногу, и падение замедлилось. Клянусь, я видел Шейлара, оседлавшего воздушного элементаля. Он весь был охвачен голубоватым сиянием. Шейлар с силой швырнул меня к ближайшей бойнице и устремился следом, но внезапно сияние погасло, элементаль исчез, а Шейлар камнем полетел вниз, так и не успев ухватиться за оконный проем. – Дрейк обхватил руками голову, но продолжил говорить: – Я помедлил всего мгновение, клянусь тебе, Айверия! Всего мгновение! Опомнившись, я направил на Шейлара поток силы, пытаясь если не остановить его, то хотя бы замедлить падение. Но впервые в жизни моя магия не действовала! Казалось, что на Шейларе щит, отражавший любую магию. – Дрейк поднял на меня блестящие глаза. – Айверия, я ничего не смог сделать. Я видел, как он упал в воду. Я снова призвал магию, и на этот раз она сработала. Но было уже поздно. Я лишь поднял тело из воды!

Люди отказываются верить в то, что Шейлар приручил воздушного элементаля. Полагают, что он просто сорвался в пропасть, пытаясь спасти меня. Якобы он поддался импульсу и прыгнул, а я просто успел ухватиться за бойницу. Но это не так! Меня спас Шейлар, а не случайность. Это ему я обязан жизнью! Однако я не могу понять одного: с чего он взял, будто ему под силу призвать воздушного элементаля? Ведь для всех нас полеты не более чем легенда. Все это знали, – сказал Дрейк, обращаясь к самому себе.

Пока Дрейк говорил, я держалась, хотя мне хотелось заорать, чтобы он замолчал, перестал говорить, прекратил бередить мои раны. Его слова вызывали острую боль, раздиравшую меня изнутри, но я заставляла себя слушать. Однако сейчас, когда он замолчал, слезы наконец хлынули из глаз.

– Айверия? – встревоженно спросил Дрейк, испуганно вглядываясь в мое лицо.

Я ничего не ответила. Рыдания сотрясали меня. Это я виновна в смерти Шейлара. В ушах шумело, на лице выступил пот, я прижала руки к груди в безуспешной попытке унять колющую боль. Я начала хватать ртом воздух.

Дрейк что-то говорил, вид у него был очень взволнованный, но я никак не могла сфокусировать на нем взгляд. Он поднялся и подошел ко мне, положил руки мне на плечи, после чего боль медленно, по капле, начала отступать. Я догадалась, что он вливает в меня силу, лишь тогда, когда сознание прояснилось, а предметы вновь обрели четкие контуры. Я вернулась в реальность. Дрейк немного отодвинулся от моего кресла, но продолжал сосредоточенно рассматривать меня.

– Айверия, ты в порядке? Тебе лучше?

От этого сочувственного взгляда меня снова начало потряхивать. Бедный Дрейк! Он думает, что смерть Шейлара на его совести, но ведь на самом деле все случилось из-за меня.

– Это я убила его. Я! Понимаешь? Ты винишь себя, а виновата здесь только я одна!

– Айверия, тебя ведь даже там не было!

– Это неважно. Как думаешь, откуда он знал, что сможет взлететь? Как выяснил, что это не легенда? Угадай, кто ему сказал? – мой голос перешел на крик, я больше не заботилась о том, что нас могут услышать. – Ему снились все эти сны о полетах, он буквально грезил о них. Как-то он написал мне, будто очень сожалеет, что это лишь легенды. В ответном письме я сообщила ему, что в детстве нашла записи своего предка о том, как он обнаружил в себе способность к полетам. Там было описание какого-то ритуала. Я толком не помнила, но сообщила ему, что полеты возможны. Богиня берегла меня, и Руби не вернулся за письмом. Вас забрали на испытание на несколько месяцев.

– Вот видишь, в этом нет твоей вины!

– Дослушай! За несколько дней до бала Шейлар пригласил меня на свидание, где речь снова зашла о полетах. Я могла бы промолчать, но я все рассказала ему и пообещала принести дневник после финала. Попросила, чтобы он обсудил свои сны и домыслы с Хранителем!

Дрейк снова приблизился ко мне, опустился на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне, и четко произнес:

– Айверия Шайерн, ты не виновата в смерти Шейлара! Ты не отдавала ему записи, не проводила обряд. Ты просила его поговорить с Хранителем. Ты знаешь Шейлара, он всегда поступает, то есть поступал, по-своему. Даже если бы ты не сказала ему, что полеты возможны, он все равно попытался бы спасти меня!

Было нечто такое в его взгляде, что заставило меня успокоиться. Нет, чувство вины не исчезло, но я перестала судорожно всхлипывать. Возможно, он снова прибегнул к магии, но если и так, я ничего не почувствовала.

– Ты наложил на комнату полог тишины? – только и спросила я.

– Да, не хотел, чтобы нам помешали. Этот разговор не предназначен для чужих ушей. А сейчас я не доверяю никому.

Несколько минут я молчала, пытаясь осознать то, что мне рассказал Дрейк. Парень не мешал мне, а я раз за разом прокручивала в голове его слова.

– Дрейк, – позвала я.

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Единственное, чего я не понимаю, как такое могло произойти? Шейлар уверял меня, что на испытаниях вас охраняют лучше, чем самого короля. Как они могли такое допустить? Почему твое заклинание не сработало?

Дрейк ответил мне задумчивым взглядом:

– Так ты не знаешь? Тебе не сказали?

– Не сказали что?

– В ту ночь приехали Иларий и Ставрос. Они прибыли уже после того, как тебя увезли в экипаже, но большинство зрителей еще оставались на своих местах, пребывая в шоке. Когда увидели Илария, начался настоящий переполох. Шум, крики, обвинения. Можешь себе представить: появляется предполагаемый убийца Верховной жрицы в оборванной одежде, весь в крови. И это почти сразу после того, как объявили о гибели претендента.

Я пораженно слушала его, обхватив себя руками.

– Совет и Хранитель едва сдержали толпу, готовую разорвать Илария на месте. Но тут вперед выступил Ставрос и зачитал указ Ордена жрецов о задержании Верховного жреца по подозрению в убийстве Верховной жрицы-провидицы Орианы.

Я ахнула и прикрыла рот рукой:

– Не может быть! Это какая-то ошибка!

Дрейк печально покачал головой и продолжил:

– Верховный жрец пытался сбежать. Разумеется, ему это не удалось. Ставрос сообщил, что его и Илария пытались убить по дороге и своей жизнью он обязан именно Иларию.

Я слушала и покрывалась холодным потом. Все это в голове не укладывалось. Во что можно верить, когда Верховный жрец оказался хладнокровным убийцей? Кому доверять? Я вспомнила, как он приходил в наш дом, как танцевал с Дейлин, как однажды проводил Мару до дома…

– Но как они узнали? Я не могу в это поверить. Зачем Верховному жрецу понадобилось это убийство?

– Ставрос уже давно подослал сюда своих шпионов, они проводили расследование. На самом деле у него был указ лишь о допросе Верховного жреца и возможном аресте до выяснения обстоятельств. Но то, что к ним по дороге подослали убийц, попытка бегства служителя при задержании… Как иначе все это можно объяснить? Сомнений не остается.

– Но что говорит сам Верховный жрец? Неужели он признался? Зачем он взял на себя столь непростительный грех? – Я подалась вперед, пытаясь прочитать ответ на лице Дрейка.

– Он не произнес ни слова, – развел руками Дрейк, – но Ставрос уже готовит магический ритуал, который заставит Жреца говорить. После этого мы узнаем, что за мотивы скрывались за его поступком. Но сначала нужно получить разрешение Ордена жрецов. Ты ведь знаешь, Верховные жрецы неприкосновенны. Это займет несколько ночей, гонец уже в пути.

– Но почему не пойти порталом? – задала я вопрос, и сразу же сама на него ответила: – Потому что в священном лесу нет порталов, да?

Дрейк кивнул мне, а я продолжила засыпать его вопросами:

– Думаешь, это Жрец заблокировал твое заклинание на испытании?

– Иного объяснения я не нахожу.

– И все же зачем ему это? Я не понимаю. Зачем убивать Жрицу и Шейлара?

– Кто знает. У всех есть тайны, Айверия. В любом случае скоро мы все поймем.

В комнате повисла тишина, и я не спешила ее нарушать, как и Дрейк. Каждому из нас было о чем подумать. Я ощущала себя так, будто шла по мосту, который внезапно начал рушиться. Но не весь разом, а частями. И я все перепрыгивала с одной уцелевшей части на другую, ожидая, что вот-вот упаду в пропасть и разобьюсь, но почему-то все никак не падала. Смерть была бы милосерднее ужаса и боли, которые мне приходилось испытывать каждую ночь.

Случившееся не укладывалось у меня в голове. Шейлар погиб, Верховный жрец оказался виновен в убийстве Жрицы-провидицы, и, вероятно, он также причастен и к гибели Шейлара. Иларий оправдан, Ставрос в городе. Мои мысли зацепились за имя Илария, и я вспомнила, что Нэша что-то говорила о письме, которое он прислал. Но тогда я была в таком ужасном состоянии, что вообще не понимала, что происходит, поэтому неудивительно, что этот момент начисто выпал у меня из памяти.

Я резко поднялась и направилась к парадной лестнице, на ходу попросив Дрейка подождать меня в гостиной несколько минут.

В комнате, среди кипы писем и карточек, возвышавшихся на моем столе, я отыскала нужный мне конверт. Разломала сургучную печать и быстро пробежала глазами короткое послание:

«Айверия,

Я всем сердцем соболезную тебе и даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Знаю, от слов сочувствия тебе мало пользы, поэтому я сделаю все, чтобы найти ответы как можно скорее.

Ориану убил Верховный жрец. Я уверен в этом так же, как уверен в том, что он причастен к гибели Шейлара. Я это докажу.

А тебя я прошу лишь подождать и быть осторожной. После Церемонии судьбы Верховный жрец солгал тебе. Руны предсказали, что тебя ждет большая опасность, страшная угроза, если ты выберешь Шейлара, а совсем не счастье и великие свершения, как сообщил тебе Жрец. Я хочу знать, зачем он пошел на это. Он ничего не делает просто так. А до тех пор, пока я не выясню, что происходит, прошу тебя, не покидай дом без острой необходимости. Будь осторожна.

Милая Айверия, отнесись к моим словам серьезно! Опасность ходит за тобой, будто тень. Мне это известно, и я сделаю все, чтобы отвести ее от тебя.

Я хотел прийти и лично обо всем тебе рассказать, но Нэша сказала, ты никого не принимаешь. Надеюсь, мы скоро увидимся. Береги себя.

Твой верный друг,

Иларий».

Все еще сжимая письмо в руке, я обескураженно опустилась на кровать, но почти сразу заставила себя подняться – внизу меня ждал Дрейк.

– Айверия, все в порядке? – поинтересовался мой гость, увидев меня на лестнице. Мой раздосадованный вид заставил юношу подняться из кресла.

– Я вспомнила, что мне пришло письмо от Илария. Думала, что, возможно, найду там подробности произошедшего. Но там нет ничего нового. Лишь то, что ты уже сообщил мне, – ответила я, стараясь ничем себя не выдать. Мне не хотелось, чтобы Дрейк сейчас беспокоился еще и обо мне. Уверена, Иларий преувеличивает, а даже если и нет, то Дрейка это не касается. Какая-то мысль вертелась у меня голове, но едва я пыталась ее ухватить, как она ускользала от меня. Снова и снова. Мне нужно было побыть в одиночестве, чтобы все обдумать.

– Ясно, – только и сказал Дрейк, в очередной раз взъерошив волосы. От идеальной прически давно не осталось и следа.

Мне показалось, будто он не слишком-то поверил моим словам, поэтому я поторопилась попрощаться с молодым человеком, дабы избежать дальнейших вопросов.

– Дрейк, прошу, прости меня, но я очень устала. Спасибо, что пришел и все мне рассказал. Спасибо, что был честен со мной. И за твою магию тоже спасибо.

– Это я благодарю тебя, Айверия, что не стала обвинять меня в смерти моего лучшего друга. Если тебе что-то понадобится, что угодно, когда угодно, – знай, ты можешь на меня рассчитывать. Я обязан Шейлару жизнью, и я позабочусь о тебе, – говоря это, он взял мою руку и сжал ее.

Я лишь кивнула в ответ на его слова. Он уже собирался уходить, когда я торопливо окликнула его:

– Дрейк!

Он повернулся и вопросительно посмотрел на меня:

– А где Руби? Что с ним случилось?

– Он исчез, убежал в леса в ту ночь, когда лорд Фейдрос забрал Шейлара. Я пытался найти его. Мы все пытались. Даже Фейрона. Но отыскать его не удалось. Я думаю, он вернется. Однажды.

Я почувствовала, как мои глаза увлажнились, и поспешно склонилась в учтивом поклоне. Вряд ли Дрейка обманула моя неожиданная вежливость и возвращение к этикету, но он был достаточно чуток, чтобы понять, что я хочу остаться одна. Он поклонился в ответ и ушел, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я торопливо поднялась к себе в комнату, минуя коридоры и любопытные взгляды слуг. Оставшись одна за закрытой дверью, я опустилась на софу и уставилась в открытое окно. Ветер приятно щекотал мне лицо, заигрывая с волосами. Вот только мне было не до веселья. Слезы медленно катились по щекам. Я смотрела на луну и думала о том, как ей, должно быть, одиноко. Ее окружает бесконечное множество звезд, но все они другие, не похожие на нее, не способные ее понять. Теперь я как эта луна. У меня тоже никого не осталось. Нет больше Шейлара, нет Руби. Слезы, поначалу катившиеся одинокими каплями, сейчас полились ручьем.

Возможно, я просидела так несколько минут, а может, несколько часов, но постепенно слезы высохли, и в голове одна за другой, словно рой беспокойных пчел, стали виться мысли.

Дрейк определенно что-то со мной сделал. Думаю, он магически воздействовал на меня, поделился со мной частицей своей силы. Мое сознание уже не было таким замутненным и отупевшим, мне было больно, но я, по крайней мере, могла испытывать эмоции. Могла плакать. Могла злиться. И самое главное – я снова могла думать.

Иларий беспокоился за меня. Просил не покидать дом, писал об опасности. Об опасности, если я выберу Шейлара. Но ведь я уже выбрала его, пусть он и погиб. О том, что его душа привязана к телу, не знает никто, кроме меня и отца Шейлара. А что, если об этом известно и Иларию? Может, поэтому он так печется обо мне?

Я принялась нервно ходить по комнате, пытаясь угнаться за своими мыслями. Если бы Иларий знал, что душа Шейлара все еще привязана к телу, он бы обо всем рассказал моему отцу и возле дома уже дежурили бы стражники. Поэтому не думаю, что он в курсе. Скорее, просто что-то подозревает или предчувствует.

Но что, если Шейлара действительно можно спасти? Что, если это могу сделать только я? Ведь Мара видела рядом с Шейларом именно меня. До цветения луноцвета еще несколько ночей, а значит, надежда еще есть.

Но если Шейлара можно спасти, то почему лорд Фейдрос ничего не сделал? Он ведь лучший ученый во всех Лунных землях! Как я смогу спасти Шейлара, если даже ему это не удалось?

Меня вновь охватило отчаяние. Почти всю ночь я провела в размышлениях и терзаниях. И только сейчас, когда я закачиваю эту запись, я понимаю, что мне нужно делать.

5-я ночь 12-й луны

Этой ночью я была у лорда Фейдроса. Мне едва удалось отделаться от настойчивых предложений отца проводить меня или хотя бы отправить со мной слугу.

На поместье лорд установил магическую защиту, не пропускавшую в дом посторонних. Для меня он сделал исключение. Вот и сегодня я беспрепятственно проскользнула через сад и очутилась возле порога дома ученого. Миновав просторный холл, я оказалась в гостиной, где и нашла неподвижно сидящего у камина мужчину.

Отблески огня отражались в его глазах. Лорд был полностью погружен в свои безрадостные размышления, и я не решилась его потревожить. Так и замерла, разглядывая его застывшее лицо. Он сильно похудел, черты заострились, а скулы выступали так, что казалось, ими можно порезаться. Между бровей залегла упрямая морщина, лицо его превратилось в холодную застывшую маску. Случись мне встретить такое лицо на улице, я была бы напугана до мурашек. Казалось, сама смерть глядит на меня из этих холодных серых глаз. Исчезли привычная горделивость и легкая надменность – вечные спутники лорда.

Должно быть, я слишком пристально рассматривала его фигуру, потому как он неожиданно перевел взгляд на меня.

– Айверия, это ты, – выдохнул он. – Не слышал, как ты вошла. Проходи, располагайся. – Он жестом указал на соседнее кресло у камина.

Я сконфуженно кивнула, чувствуя, как краска приливает к лицу, и двинулась к креслу, низко склонив голову, в надежде, что лорд не заметит моего смущения.

– Не надо жалеть меня, Айверия. Я этого не выношу. От жалости и сочувствия нет абсолютно никакого толку, – он будто прочел мои мысли.

– Всем нам иногда нужна поддержка, лорд, – тихо отозвалась я, опустившись в кресло и все еще не рискуя поднять на него взгляд.

– В таком случае что же ты скрываешься ото всех и приходишь сюда, в мой опустевший дом, где я за все это время не произнес ни слова утешения? – Он сделал предупреждающий жест рукой, заметив, что я собралась что-то сказать. – Я прекрасно знаю, что тебя устраивает мое молчание. В тишине больше понимания, чем в тысяче пустых вежливых фраз. Но это не единственная причина, по которой ты здесь. Ты так же, как и я, надеешься, что его можно вернуть.

Я только кивнула в ответ. Что я могла добавить?

После затянувшейся паузы я обратилась к отцу Шейлара:

– Лорд Фейдрос, мне нужно с вами поговорить.

Он приподнял брови и вопросительно посмотрел на меня.

– Боюсь, у меня не самые приятные новости, – начала я. – Мне кажется, Иларий что-то подозревает. И он точно сообщил о своих подозрениях моему отцу, потому что сегодня отец ни за что не хотел отпускать меня и дал свое позволение увидеть вас лишь после долгих уговоров. Я не уверена, что у нас много времени, прежде чем Совет вмешается.

Лорд скрестил руки на груди и покачал головой:

– Они все что-то подозревают. Не только Иларий. Более того, они практически уверены, что я нарушил закон. Сама посуди: я отпустил всех слуг и никого не принимаю, за исключением тебя, да еще и заявил, что похоронил сына в одиночестве. Это подозрительно, – заметил он. – Но кроме подозрений у них ничего нет. Сейчас их еще сдерживает мой авторитет и рамки этикета. Однако не будем обманываться: едва истечет лунный цикл, они тут же нанесут мне визит. Но до тех пор у нас есть еще полторы недели.

– А что будет потом? Неужели вы отпустите его?

– Я найду способ вернуть сына, – твердо сказал лорд.

– А если нет? Что, если вы не успеете? – Я наклонилась вперед, пытаясь прочесть ответ в его глазах.

– Если придется, я исчезну вместе с телом Шейлара. Я не отдам его им. Я не отступлюсь.

Я отчетливо слышала стальные нотки, звучавшие в его голосе. Это успокаивало, во мне крепла уверенность: он останется с сыном. Что бы ни случилось.

– Лорд Фейдрос, простите, что я вас спрашиваю об этом. Я знаю, что вы делаете все возможное, чтобы спасти Шейлара, но я не могу не задать этот вопрос. Неужели такой великий ученый, как вы, не знает ни единого способа вернуть человека из-за грани?

Лорд нахмурился, устремив взгляд на огонь. Он молчал так долго, что я уже решила – он не ответит. Наконец, он все же нарушил тишину:

– Айверия, ты еще молода и многого не знаешь. В будущем твои учителя непременно расскажут тебе, что позвать человека из-за грани можно, если только он не пересек черту. В противном случае вернуть его, конечно, возможно, но плата окажется непомерно высока.

– Что вы имеете в виду?

– Есть вещи, о которых лучше не знать. Поверь мне, – мягко и одновременно твердо заверил он.

– Прошу вас, скажите мне, – взмолилась я.

– Нет. От меня ты не услышишь ни слова об этой мерзости, – припечатал он, но тут же добавил, немного смягчившись: – Я слишком хорошо знаю, к чему приводят такие ритуалы. Когда-то я был молод и глуп и едва не погубил нас всех. Разумного человека от глупца отличает то, что первый своих ошибок не повторяет. – Он устало потер глаза руками. – Просто поверь мне, Айверия. Науке и магии пока неизвестен способ вернуть Шейлара из-за грани. Но я сделаю все, чтобы найти или создать его, если потребуется. И больше не спрашивай меня об этом, хорошо?

– Да, – едва слышно прошелестела я, смахнув непрошеные слезы, и перевела тему:

– Есть новости о Верховном жреце? Его уже допросили? Это правда, что он виновен в убийстве Жрицы?

Лорд Фейдрос скривился, как от зубной боли.

– Сегодня молчание тебе явно не по душе.

Я лишь пожала плечами.

– Откуда ты вообще узнала про Жреца? Неужели отец рассказал? Насколько я его знаю, он не склонен обвинять людей, пока их вина не доказана по закону.

– Это не отец. Мне сообщил Дрейк… – ответила я и тут же пожалела о сказанном.

Но, как ни странно, ожидаемой реакции не последовало.

– Айверия, я не собираюсь скандалить от одного лишь упоминания его имени, – отмахнулся лорд. – Должно быть, парню сейчас нелегко. Как бы я ни относился к нему, в смерти Шейлара его вины нет.

Я уставилась на лорда широко распахнутыми глазами. Сочувствия к Дрейку я уж точно от него не ожидала.

– Айверия, не надо на меня так смотреть, – поморщился он. – Да, я не любил эту дружбу, но лишь потому, что уверен: соперники не могут быть друзьями. Это отвлекает от победы. Да и Дрейк всегда казался мне излишне легкомысленным. Но сейчас это уже не имеет значения.

Он замолчал и поднес ко рту кубок, стоявший на столе. Сделав жадный глоток, он заговорил:

– Я не должен этого говорить и никогда бы не сказал, будь обстоятельства иными. Но полагаю, ты имеешь полное право знать. Тебе, должно быть, известно, что Верховный жрец Мирэль был моим близким другом, и, вероятно, именно этот факт и послужил причиной моей слепоты. Я отказывался замечать то, что было у меня под носом. – Взгляд лорда затуманился, но тон по-прежнему оставался ровным и уверенным. – Мирэль всегда отличался незаурядным умом, был красноречив и, в отличие от меня, умел находить общий язык с людьми, – сказав это, лорд горько усмехнулся. – Он обладал той же ненасытной тягой к знаниям, что была знакома мне с юности. Но оказалось, что я просто отказывался видеть причину, которая скрывалась за его неподдельным интересом к миру науки. Я-то думал, он одержим идеей сделать мир лучше, избавить людей от болезней, продлить жизнь, усилить магические способности. – Лорд Фейдрос снова отпил из кубка.

Я сидела не шелохнувшись, чтобы ненароком не нарушить откровенной беседы.

Продолжая держать кубок в руках, лорд продолжил:

– В свое оправдание могу сказать, что его не заподозрил даже Хранитель Бертрам. Как я уже сказал, Мирэль умеет очаровывать людей. Однажды, это было очень давно, я вернулся из очередной экспедиции и привез с собой редкий и опасный экземпляр – морион. Слышала когда-нибудь о нем?

Я отрицательно покачала головой.

– Этот камень опасен. Говорят, что сущности могут влиять на душу человека, который носит его. Они способны посылать образы, сны, видения. Но если ты достаточно силен и сможешь преодолеть искушения, то подчинишь камень себе, и он многократно усилит твои способности, подарив безграничные возможности. В то далекое время я был еще молод и тщеславен… Я намеревался изучить свойства камня и использовать их в своих целях.

– У вас получилось? – не выдержала я.

Лорд продолжил, игнорируя мой вопрос:

– Действительно, через какое-то время я начал видеть сны, пугающие и одновременно манящие. Сны, сулившие мне невероятное могущество. Но я помнил о свойствах мориона и игнорировал их, используя силу камня для своих научных изысканий. Результаты не заставили себя ждать. Я не просто так снискал репутацию одного из сильнейших магов и ученых империи. – Лорд Фейдрос замолчал, задумчиво разглядывая содержимое кубка. – Мирэль знал о том, что я обладаю морионом, и неоднократно предупреждал меня, что я не смогу использовать камень вечно, рано или поздно я должен буду остановиться. Я прислушался к его совету, когда ощутил, что на борьбу с влиянием камня уходят почти все мои силы. Тогда я оставил морион в своей лаборатории, пообещав Мирэлю, что никогда больше не коснусь камня. Я мог бы уничтожить его, но гордыня застелила мне глаза. Я хранил его как трофей.

Мужчина обхватил голову руками, а я сидела, не в силах пошевелиться. Я знала, что лорд не выносит жалости, но смотреть на него было невыносимо. В горле образовался комок. Я изо всех сил сдерживала непрошеные слезы, ведь мне было известно: стоит проявить сочувствие, и он больше ничего не расскажет.

Наконец он заговорил:

– Мирэль слишком хорошо знал меня и умело играл на моих чувствах. Он был уверен, что я не нарушу слово и не смогу уничтожить камень. Вероятно, он выкрал его. Выкрал, чтобы самому проводить исследования… Но вот только в его душе уже была тьма, и она остро отозвалась на зов мориона. Думаю, камень в конце концов подчинил его своей воле, сделал своим слугой, пообещав кое-что взамен.

– Но что может быть нужно Верховному жрецу? – недоумевала я.

Мне сложно было представить, что может желать человек, наделенный такой властью.

– Полагаю, он жаждал вечной жизни, – отозвался лорд, но, встретив мой изумленный взгляд, добавил: – Да, Айверия, мы живем долго, но и нашей жизни приходит конец. Мирэля страшила смерть. Думаю, именно поэтому он попал во власть камня.

Мне ужасно хотелось рассказать о том, какие сны видел Шейлар. Теперь я понимала, что они не случайны. Но сначала мне нужно было выяснить остальное. Руки тряслись мелкой дрожью, и я с силой сжала подлокотники, пытаясь унять ее.

– Но зачем он убил Жрицу?

– Это Совет и пытается выяснить. Я полагаю, Ориана подозревала о его связи с морионом, возможно, даже знала наверняка. – Он задумчиво потер лоб. – В ночь убийства я получил от Жрицы письмо. Она писала, что ей нужно обсудить со мной один крайне деликатный и неприятный вопрос, не терпящий отлагательств. В ту же ночь ее не стало. Не думаю, что это совпадение. В любом случае скоро мы это узнаем.

У меня на языке вертелся последний вопрос, который я хотела задать лорду. Собравшись с духом, я наконец выпалила:

– Вы знали, что Шейлар тоже видел сны?

– Какие сны? Айверия, что именно он видел? – Лорд Фейдрос резко дернулся в мою сторону, впившись в меня взглядом.

– Он видел полеты, видел себя парящим в небесах. Он был одержим этой идеей, – отозвалась я сквозь слезы и некрасиво всхлипнула.

Лорд резко поднялся и едва ли не бегом направился к двери. Я несколько секунд ошарашенно смотрела на его удаляющуюся фигуру, а опомнившись, подскочила и последовала за ним.

– Лорд, постойте. Куда вы? – окликнула я его.

– Подожди меня здесь. Я скоро вернусь, мне нужно кое-что проверить, – бросил он, не оборачиваясь.

Но я не послушала и последовала за ним. Он был так поглощен своими мыслями, что не обратил на меня внимания. Лорд вышел из поместья, миновал сад и двинулся в сторону высоких скал. Территория владений семьи Фейдрос была огромна. Как только он направился к скалам, я уже догадывалась, что увижу. Сердце стучало в груди, но я упрямо следовала за лордом, стараясь не шуметь.

Как я и думала, лорд направлялся к Шейлару. И к моему ужасу, все было именно так, как описывала мне Мара. Скалы, обступающие нас со всех сторон, водопад, шумевший поблизости, и бутоны луноцвета, готовые одарить нас цветением. Тело Шейлара покоилось на кровати.

Я пораженно ахнула, чем немедленно себя выдала – лорд заметил меня. Но упрекать не стал, лишь тихо сказал:

– Я не смог положить его в гроб.

Я будто не слышала его. Мое внимание целиком и полностью было приковано к Шейлару. Бледный свет луны освещал его лицо. Тонкие летящие брови, высокие скулы, прямой нос и длинные белоснежные волосы, струящиеся по плечам. Казалось, что вот сейчас он откроет глаза, откинет со лба надоедливую прядь и широко улыбнется мне.

К горлу мгновенно подступил комок, по телу пошла дрожь. Из последних сил я сдерживала рвущиеся наружу рыдания. Я медленно двинулась к кровати, выглядевшей ужасно странно здесь, на траве, в окружении скал. Но лорд удержал меня, схватив за руку.

– Айверия, не надо. Так будет только хуже. Он окружен защитным куполом, позволь я сам. Не стоило тебе сюда приходить, – мягко, по-отечески упрекнул он меня.

Мне было так больно, что я даже не сопротивлялась. Я словно застыла на месте. Лорд медленно подошел к Шейлару. Воздух пошел рябью, но пропустил его. Он склонился над сыном и коснулся его руки. Затем он медленно повернулся ко мне, зажав в пальцах перстень с ярко-алым камнем.

– Неужели это морион? – прошептала я, но лорд услышал.

– Это всего лишь яшма, Айверия. Морион черного цвета, и его здесь нет. Но Жрец вполне мог воздействовать на Шейлара и самостоятельно. Если наша догадка верна, то он где-то спрятан. Нужно срочно доложить в Совет. Мы не знаем, возможно, у Жреца есть сообщник. Нужно найти камень как можно скорее. Боюсь, тебе нужно уйти, Айверия. Я провожу тебя до дома. Не выходи никуда без сопровождения и не встречайся ни с кем из претендентов! Это может быть опасно.

Я только кивала в такт его словам, по-прежнему ошеломленная случившимся.

Как в тумане мы возвращались в поместье. Помню, как лорд остановил экипаж, посадил меня в него, сам зашел следом, а когда мы прибыли к усадьбе нашей семьи – проводил меня до самой двери. Только убедившись, что я зашла в дом, он скрылся в карете и уехал.

Я не до конца осознавала, что происходит. Перед внутренним взором стояло лишь бледное и прекрасное лицо Шейлара с сомкнутыми губами.

Сейчас я сижу за письменным столом в своих покоях, делаю эту запись и нахожусь в полной растерянности. Я почти уверена, что на моей шее висит кулон с морионом – лорд Фейдрос не заметил его за высоким воротом платья. Мне ведь с самой смерти Шейлара снятся кошмары. Вот только до сегодняшней ночи я не придавала им значения, полагая, что так на меня повлияла гибель любимого.

Я раз за разом прокручивала в голове тот момент на балу, когда Жрец подал мне кулон. Ведь именно с той самой ночи в моей душе поселилась необъяснимая, все возрастающая тревога. Но почему, Богиня, почему я не сказала об этом лорду? Что заставило меня промолчать? Почему не призналась ему про видение Мары?

Задаю себе все эти вопросы и нахожу лишь один ответ – всему виной предчувствие, а совсем не моя растерянность от увиденного. Я просто знаю, что должна молчать об этом. А что, если это морион так действует на меня? Сейчас же сниму его и спрячу подальше.

Пожалуй, нужно обо всем рассказать лорду, как только он вернется. Как жаль, что я не сделала этого сегодня!

Глава 17

Лилит

Я очнулась от того, что кто-то бил меня по щекам.

– Ну давай же, Лили, давай! – требовал встревоженный голос.

Я с трудом открыла глаза и тут же получила очередную пощечину.

– Ты очнулась! Хвала Всевышней! – выдохнула встревоженная Лайла. Кажется, она даже не заметила, что последняя оплеуха была лишней.

– Как Оливия? – прошептала я пересохшими губами.

– Она без чувств! Вы обе не приходили в себя! Я не знала, что делать! – всплеснула руками Лайла. Янтарные глаза девушки лихорадочно блестели, а губы посинели от холода, но она этого будто не замечала. Рут маленьким взволнованным комочком сидела у Лайлы на плече, боясь оставить ее хоть на мгновение.

Я тяжело поднялась на локтях, а затем, кряхтя, кое-как села на камнях. Сумрак тут же послал мне волну тепла. Сумрак!

– Как ты, малыш? – Я так нервничала, что сказала это вслух. Он лежал на земле рядом со мной, я медленно протянула к нему руку. С большим трудом он взобрался ко мне на ладонь. Я ощутила, как по щеке скатилась слеза.

– Я помогу ему, – предложила Лайла и потянулась к шеду. В другой ситуации я бы никому не позволила коснуться моего ворона, но у меня не было сил, чтобы прийти ему на подмогу. А помощь Сумраку была необходима. Я не стала мешать Лайле, ведь исцеление – одна из сильных сторон туатов.

– А что будет с Оливией? Она не приходит в себя! Неужели она умрет из-за меня? – голос Лайлы дрогнул, и я поняла, что от истерики ее отделяет совсем немного. Этого я допустить не могла.

– Никто не умрет. Не говори ерунды. Помоги Сумраку, а я займусь Оливией! Ну же! – мой голос звучал уверенно и властно. Намного увереннее, чем я себя на самом деле чувствовала. Но Лайле этого знать не следует.

Я с трудом поднялась на ноги, и мир тут же закружился перед глазами. Меня повело в сторону. Я остановилась и дала себе возможность перевести дух, а затем двинулась к Оливии, поборов в себе желание опуститься на четвереньки и ползти. Нельзя, чтобы Лайла видела, как я слаба. Если она поймет, то испугается за Оливию и не сможет помочь Сумраку. Собрав остаток сил, я медленно двинулась к Оливии.

Когда я, наконец, преодолела разделявшее нас расстояние, то опустилась на колени перед ее бездыханным телом. Выглядела она ужасно: лицо белое, губы синеватые, золотистые волосы промокли и жгутами облепили лицо. Сердце пропустило удар – на миг мне показалось, что уже слишком поздно. Но нет. Мне все же удалось нащупать слабый, будто дуновение ветерка, пульс. Стало быть, не все потеряно.

Я принялась давить Оливии на грудь, но сил не хватало. Бесполезно.

– Лайла, как дела у Сумрака? – крикнула я.

– Я сделала, что могла, но ему все еще нужна помощь, – отозвалась она.

– Он сможет дождаться целителя?

– Я могу попробовать еще раз, – залепетала она.

– Сможет или нет? – резко выдохнула я.

– Да, думаю, да. У него есть около часа, – растерянно отозвалась Лайла.

– Хорошо. Тогда подойди ко мне.

Девушка резво поднялась и бросилась ко мне. Двигается быстро – это хороший знак.

– Можешь исцелить ее? – прямо спросила я.

– Нет, конечно! – замахала руками Лайла. – Я бы давно это сделала, если бы могла! Мой дар слишком слаб, его хватает лишь на помощь животным и растениям. Людей я исцелять не умею, я уже пыталась! – Ее глаза наполнились слезами.

– Тогда делай, что я тебе скажу. Дави ей на грудь! Давай! – спешно потребовала я, опасаясь, что истерика уже на пороге. Если Лайла перестанет себя контролировать, от нее не будет никакого толку.

Лайла выполняла все мои указания, но результата не было. И тогда я решилась на отчаянный шаг: за это меня могли изгнать из Сиппары, но бездействовать я не могла. Не имела права. Я потянулась за силой Лайлы.

Она ощутила мое ментальное касание, но сопротивляться не стала. Наоборот, была рада поделиться. Я взяла немного, ровно столько, чтобы хватило сил призвать воду из легких Оливии: приказать водной стихии откликнуться на мой зов.

Капли воды сложились в пузырьки и один за другим, будто диковинные бусы, скатывались из посиневших губ девушки. Секунда, вторая, третья. Я напряженно вглядывалась в лицо Оливии. Ничего не происходило. Ни-че-го.

Пять секунд, десять…

Мы обе уже начали терять надежду.

Но вдруг Оливия закашлялась и сделала судорожный вдох.

– Получилось! Получилось! – вскричала Лайла и бросилась меня обнимать.

Я с удивлением обнаружила, что и сама сжимаю девушку в объятиях.

– Ты лишилась частицы своей магии. Навсегда, – тихо сказала я, отстранившись от Лайлы.

– Я бы охотно отдала ее всю, если бы потребовалось. Ты сделала это, чтобы спасти Оливию! Она едва не погибла из-за меня. Вы обе чуть не погибли из-за меня! – неразборчиво произнесла девушка. Слова были едва различимы из-за рыданий. Истерики избежать все же не удалось.

Бледная Оливия потянула руку к Лайле и послала ей волну спокойствия и умиротворения.

– Ты с ума сошла? – тут же рявкнула я. – Мы и так едва тебя спасли!

– Зачем нужен дар, если не для того, чтобы помогать нуждающимся? – тихо спросила Оливия.

«Может, не стоило ее спасать?» – очень хотелось закатить глаза, но я сдержалась. Так меня раздражать – это определенно талант.

Я протянула ей руку:

– Давай помогу сесть.

– Спасибо, – прошептала Оливия, с трудом приподнявшись с земли. Я помогла ей подвинуться и облокотиться о скалу. Она села, прикрыв глаза. Выглядела она по-прежнему неважно. Что ж, пусть посидит так несколько минут, ей нужно прийти в себя.

Лайла немного успокоилась и уже вытирала слезы. Магия Оливии подействовала. Хоть какая-то от нее польза.

– Лайла, – мягко обратилась я к девушке. – Ты понимаешь, что чуть не погибла? Ты думала, что будет с твоим бедным отцом? Почему ты хотела лишить себя жизни? – задала я терзавший меня вопрос. Мне было очень важно услышать ответ девушки. Казалось, это поможет мне понять, как мог отец так поступить с нами.

Почти успокоившаяся девушка вновь заплакала. Я протянула к ней руку в неловкой попытке немного подбодрить и успокоить.

– Лайла, ты ведь знаешь, что случилось в моей семье, – начала я. – Прошло пять лет, а я каждый день вспоминаю папу. Я так и не пережила его уход. Это разрушило меня, нас, нашу семью. Ничего уже не будет по-прежнему. Никогда, понимаешь? Прошу тебя, подумай о своих близких. Неужели есть что-то настолько неразрешимое? Позволь мне помочь тебе, – говорила я тихо, почти шептала.

Лайла вдруг придвинулась ближе и уткнулась мне в плечо.

– Я… я не хотела навлечь позор на свою семью. Я так сглупила! – Девушка всхлипывала на моем плече. – Он, он… такой красивый, такой заботливый… Он обещал, что женится на мне, и… и я согласилась. – Лайла заплакала еще больше. – Какой стыд, – бормотала она. – Моя семья, мой отец не заслужили такого позора. А теперь он исчез, прислал лишь записку, что все это было ошибкой.

– Кто он? – прошипела я сквозь зубы.

Нельзя сказать, чтобы такого не случалось в Эреше, но Лайла принадлежала к знатному роду. Не просто знатному – она была дочерью члена Совета. Похоже, кто-то намеренно вредил Эйн Шахару.

– Ты не знаешь его, он из Лунных земель, – попыталась уйти от ответа девушка.

– Как он выглядит? Как его зовут? – настаивала я.

– У него глаза цвета плавленого серебра, – с болезненным восторгом проговорила Лайла. – Кажется, будто они меняют цвет. Светлые волосы до плеч. А имя, имя… Так странно. Я столько раз называла его по имени, но сейчас никак не могу его вспомнить. Оно ускользает от меня. Я вообще мало что помню о нем. Весь его образ будто в тумане. Ну почему я такая глупая? – снова зарыдала она.

– Все будет хорошо, Лайла. Все обязательно будет хорошо, – успокаивающе бормотала я, хотя внутри все клокотало от злости. – Сейчас мы отведем тебя к отцу. Все наладится, вот увидишь. Мы найдем этого мерзавца. Не волнуйся.

– Да, Лайла, все будет хорошо, – раздался слабый, полный тепла голос Оливии.

Оказалось, девушка уже поднялась на ноги и тенью маячила у меня за спиной.

– Сумраку нужна помощь, – поторопила она меня.

– Ты сможешь идти? – Я с сомнением посмотрела на Оливию.

– Смогу. – Она упрямо выпятила подбородок.

– Лайла, возьми Оливию под руку слева, а я возьму справа, – не терпящим возражений тоном распорядилась я.

– Не стоит. Не нужно, – пыталась протестовать Оливия.

Я шикнула на нее и одарила соперницу таким взглядом, что та умолкла. Нервы были на пределе, поэтому мне было не до вежливых расшаркиваний. Мой шеду нуждается в помощи. Я бы оставила их, но вдруг Оливии снова станет плохо еще до того, как они окажутся в безопасности? Что тогда будет с Лайлой? Вдруг она снова решит свести счеты с жизнью? Нет уж, я обязана передать их в надежные руки.

Мы с трудом переставляли ноги, но упорно двигались вперед. Дорога шла в гору, и я совершенно выбилась из сил, пот катился по лицу, жег мне глаза и оставлял соленые дорожки на коже, босые ступни царапались о камни: мои туфли остались в воде, как и обувь моих спутниц.

Представляю, какое зрелище мы собой являли: три босые, изможденные девушки в мокрых изодранных платьях бредут по тропе. Но сейчас было не до волнений о благопристойности, мы все это понимали. Главное – помочь Сумраку и доставить Оливию и Лайлу к целителям.

Мы поднялись на утес и так долго плелись по лесу, что уже отчаялись кого-либо встретить, когда вдалеке послышался топот приближающихся лошадей.

– Рут успела! – раздался радостный возглас Лайлы.

Только сейчас я сообразила, что давно не видела шеду Лайлы. Должно быть, она послала ее за помощью. Ну, хоть у кого-то из нас мозги не отказали!

– Оливия, проследи, чтобы с Лайлой все было в порядке и Сумраку оказали помощь! Я должна уйти. Мне нужно срочно увидеть Совет и Диону, – распорядилась я.

– Совет может подождать! Тебе нужен отдых. Ты только посмотри на себя! – попыталась образумить меня Оливия.

– Ты проследишь или нет? Ты, кажется, хотела извиниться за то, что произошло на балу? Вот твой шанс. Проконтролируй, чтобы с моим шеду все было в порядке, – я решила сыграть на ее чувстве вины. Мне нужно было уйти, но я хотела удостовериться, что о Сумраке позаботятся.

– Хорошо, я это сделаю, но, Лили, тебе нужно отдохнуть, тебе требуется помощь! – увещевала меня Оливия.

Но я уже не слушала ее. Свернула на тропу, уходящую в сторону от главной дороги: так будет быстрее, а тратить время на пустые разговоры я не стану. Мне нужно увидеть Диону и все ей объяснить. Алазар едва не убил Лайлу, все зашло слишком далеко, и я больше не собираюсь в этом участвовать. Пусть меня сошлют на окраину королевства, зато я останусь человеком! Может, ко мне проявят снисхождение, ведь я признаюсь сама. Возможно, даже позволят начать новую жизнь среди ведьм, в Аратте. У них более свободные нравы.

– Мисс Эвендейл, постойте! – окликнул меня низкий, раскатистый голос Эйн Шахара.

Я так углубилась в размышления, что даже не слышала стук копыт лошади, следующей за мной. Оклик всадника заставил меня встрепенуться и вернуться к реальности.

Эйн Шахар уже спешился, когда я, наконец, обернулась и ответила на его приветствие весьма неуклюжим реверансом.

– Эйн Шахар, прошу меня простить, я очень тороплюсь. Мне…

– Лилит, мисс Эвендейл. – Он неожиданно взял меня за руку и, глядя в глаза, с чувством сказал:

– Спасибо вам. Если бы не вы, я бы лишился дочери. Я не знаю, как найти слова, способные выразить мою благодарность. Все это время я ошибался, был несправедлив к вам. Мы все были… А вы отплатили тем, что спасли мою дочь.

– Эйн Шахар, – я попыталась вставить хоть слово. Мне было невыносимо слушать его похвалы. Как могла я принимать от него слова благодарности?! Ведь в том, что едва не случилось с Лайлой, есть и моя вина.

– Леди Эвендейл, прошу, позвольте мне сказать!

От меня не ускользнуло его обращение. Он намеренно назвал меня «леди». Мне захотелось провалиться под землю от стыда.

– Вы в одиночку спасли мою дочь, вырвали ее у водной стихии! И даже нашли в себе силы спасти Оливию, рискуя при этом шеду! Это высшее проявление благородства, известное мне! Леди Эвендейл, я буду настаивать на пересмотре решения, принятого Энси Дионой. Именно вы с вашим даром и добрым сердцем должны стать новой Хранительницей Эреша. Это меньшее, чем я могу вам отплатить, – припечатал Шахар. А затем сделал то, чего я никак не могла ожидать: опустился на колено и поцеловал мне руку – высший знак уважение у туатов.

Он так смотрел на меня… В глазах больше не было столь привычной мне настороженности и опаски. Ни тени жалости. Лишь благодарность, уважение и даже восхищение… Я больше не была отражением отца, не была изгоем. Я была Лилит Эвендейл, будущей Энси Эреша.

Я ненавидела себя в этот момент, но не нашла в себе сил признаться. Да и как это сделать, когда мечта всей моей жизни была передо мной? Вот он шанс – только протяни руку. Я вдруг отчетливо поняла, что не смогу добровольно уступить Оливии звание Хранительницы.

– Эйн Шахар, любой поступил бы так же, будь он на моем месте, вы же знаете. Я просто не могла позволить этому случиться. Прошу вас, ступайте к дочери, вы сейчас ей очень нужны, – ответила я, старательно отводя глаза.

– Я обязан вам до конца своих дней, леди Эвендейл. И я не отступлюсь от своих слов! Прошу вас, возьмите мою лошадь. Обещаю, я лично позабочусь о вашем вороне.

Эйн Шахар отпустил мою руку, и я ощутила, что усталость покинула мое тело и я снова полна сил и энергии. Он отдал мне не только лошадь, он поделился со мной силой.

– Спасибо, – прошептала я. От этого незаслуженного проявления доброты на глаза навернулись слезы, и я поспешила попрощаться. – Прошу прощения, Эйн Шахар, но мне действительно пора.

– Конечно, леди Эвендейл. С Сумраком все будет хорошо, можете не сомневаться, – еще раз заверил он меня.

Я кивнула и поспешила взобраться на лошадь. То, что я не призналась Эйн Шахару, совсем не значит, что я оставлю поступок Алазара без последствий. В душе полыхала ярость, и у меня было достаточно сил, чтобы поквитаться с ним…

* * *

Ветер свистел в ушах, ветки задевали платье и больно ранили кожу, но я лишь сильнее пришпорила коня. Мне нужно было увидеть Алазара. И как можно скорее.

Алазар сказал, что я знаю, где его найти. Полагаю, речь шла о Древе скорби. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Не хотелось бы весь день скакать по роще в попытках отыскать его.

Алазар по своему обыкновению возник из ниоткуда – так, что я едва не задавила его. Лошадь встала на дыбы, и мне потребовался весь мой опыт, чтобы удержаться в седле. Очередная его выходка совсем не добавила мне хорошего настроения.

Я спрыгнула с лошади и решительно двинулась к Лунному. Он не отступил, не сдвинулся с места, просто стоял, сложив руки на груди. В серых колючих глазах застыл холод.

– Ты хоть понимаешь, что могло случиться?! Ты едва не убил ее! – прорычала я.

– А что наделала ты? Ты могла стать Энси, но даже не озаботилась проверить, не следят ли за тобой! – бросил он в ответ.

Смысл его слов дошел до меня не сразу, а когда я все-таки осознала, какую глупость сделала, было слишком поздно.

В спину мне ударило обездвиживающее заклинание. Я беспомощно рухнула на землю и разбила бы себе лицо, не подхвати меня Алазар в последний момент. В нас одно за другим летели заклинания. Ему пришлось опустить меня на землю, чтобы не использовать в качестве живого щита.

Он не успел перевернуть меня на спину, и я не могла разглядеть, кто посылает заклинания. Казалось, нападавших было много. Я с трудом смогла немного повернуть голову набок. Это все, на что мне хватило сил, – заклинание было слишком мощным. Теперь я могла хоть что-то видеть.

Алазар одно за другим отражал летящие в него магические удары. Глядя на этот дикий танец смерти, я внезапно осознала, что едва ли могла бы с ним справиться. Нападавшие теснили Алазара, а затем я услышала голос лорда Ла Фейна:

– Оливия, Диона, не дайте ему уйти. Я не могу упустить его снова!

В этот момент Алазар щелкнул пальцами и растворился в воздухе, на долю секунды опередив заклинание сети, летящее к нему. Но прежде, у самого уха, я услышала его едва различимый шепот: «Я вернусь за тобой, Лили». Как он это сделал?

По лесу разнесся оглушительный крик, мысли тут же разбежались в стороны. Я никогда не слышала, чтобы лорд Ла Фейн так кричал. Более того, я никогда не слышала, чтобы кто угодно так кричал.

Все, что происходило дальше, казалось, происходило не со мной, я будто наблюдала за каким-то спектаклем с моим участием. Подумалось, что сейчас все снимут шляпы, сделают поклон и удалятся под оглушительные аплодисменты зрителей.

Меня подняли с земли, и взгляд синих глаз лорда Ла Фейна прожег меня насквозь, перекошенное сероватое лицо Оливии уставилось на меня с удивлением, но хуже всего был полный разочарования взгляд Дионы. Меня погрузили на лошадь, будто мешок картошки, и мы двинулись в путь. Я видела лишь кроны деревьев и траву, сливавшиеся в одно сплошное зеленое пятно. От скачки вниз головой меня мутило, сознание начало ускользать. Наконец меня накрыла спасительная темнота, и я с облегчением погрузилась в ее объятия.

Айверия

Дневник

6-я ночь 12-й луны

Я боюсь. Боюсь до безумия, до скрежета зубов, до тошноты. Липкий ужас протягивает ко мне свои когтистые лапы, впиваясь в самую душу. Но сейчас я хотя бы могу шевелиться. Мне удалось сбросить с себя парализующее оцепенение, но перо в моих пальцах все еще дрожит и так и норовит оставить неприглядную кляксу.

Вчера я думала, что долго буду лежать в постели без сна, проведу весь день в бесплодных попытках отогнать назойливые тени уходящей ночи, как это часто случалось со мной в последнее время. Однако все было иначе.

Едва моя голова коснулась подушки, я погрузилась в глубокий сон. Настолько крепкий, что несколько раз, когда во сне я понимала, что сплю, и пыталась проснуться, мне это не удавалось. Какие бы усилия я ни прилагала, казалось, что я лишь глубже погружаюсь в сонное марево, тону в вязком сне, будто в трясине, пытаюсь выплыть, но никак не могу преодолеть невидимую преграду. Я пыталась кричать, но не могла издать ни звука. Мой рот лишь раскрывался в беззвучном вопле, заставляя меня содрогаться от безотчетного, всепоглощающего страха. Я думала, что умру от ужаса, растворюсь в нем и, в конце концов, стану частью этой пугающей, лишающей воли тьмы. И лишь в момент, когда мне казалось, что я больше не вынесу всей этой адской круговерти, картинка вдруг переменилась.

Я увидела ряды книг, мирно покоящихся на пыльных полках. Пыли было столько, что можно было с уверенностью заявить – их сотни лет никто не тревожил. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть корешки. Стала читать названия, и ощущение липкого ужаса мгновенно вернулось. Книги явно принадлежали к числу запрещенных: «Ритуалы на крови», «Жертвоприношения для усиления магического потока», «Зов». Одна страшнее другой.

Однако я продолжала вчитываться в названия. Я точно знала: здесь есть то, что мне нужно, хотя и не осознавала до конца, что именно пытаюсь отыскать. Наконец мой взгляд остановился на черной потрепанной книге с золотым тиснением. «Книга пепла» – гласило название. Я осторожно взяла ее с полки, смахнула пыль и уже собиралась раскрыть, как страницы вдруг сами начали перелистываться, пока не остановились на ритуале, заголовок которого был выведен витиеватой вязью. «За гранью», – прочла я и оцепенела. Сердце зашлось в тревожном беге.

По какой-то причине во мне росла и крепла уверенность, что этот ритуал – единственный способ вернуть Шейлара. Я быстро пробежала глазами древний текст, стремясь запечатлеть в памяти каждую деталь.

Меня спугнул звук приближающихся шагов. Я чувствовала, что это за мной. Прижав книгу к груди, я осмотрелась в поисках места, где можно спрятаться. Но древний фолиант вдруг выскользнул у меня из рук и вернулся обратно на полку, взметнув за собой пыльное облако.

Я удивленно смотрела на свои пальцы, которые всего мгновение назад сжимали книгу. К моему ужасу, они стали растворяться в неизвестно откуда появившейся фиолетовой дымке. Туман поднимался все выше, я начала задыхаться. Казалось, что ледяная рука сжимает мое горло, не позволяя сделать ни единого вздоха. Еще мгновение, и я бы лишилась сознания. Но внезапно я словно вынырнула из-под толщи воды, открыла глаза и увидела, что нахожусь в своей комнате, на своей постели и жадно втягиваю воздух. Из легких вырывались хрипы. Не помню, когда в последний раз мне было так страшно.

Я силилась убедить себя в том, что это был лишь сон. Но слова обряда отчетливо отпечатались в моей памяти. Не было смысла отрицать – морион добрался и до меня.

Я непременно расскажу обо всем лорду Фейдросу, когда увижу его. Вот только как не сойти с ума до тех пор?

Позже той же ночью

Приходил Иларий. Было ужасно неловко. При встрече он попытался обнять меня. Простое дружеское объятие, ничего больше, но я отшатнулась от старого друга. Знаю, что обидела его, но не могла иначе. Даже разговор с ним уже казался мне предательством по отношению к Шейлару.

Ничего нового Иларий мне не сказал. Лишь снова выразил свое беспокойство и несколько раз настойчиво попросил меня не выходить за пределы поместья без сопровождения. Разговор не заладился с самого начала: он пытался расспрашивать меня о лорде Фейдросе, но я отвечала односложно, незаинтересованно. К счастью, вскоре он ушел, сжалившись надо мной.

Вестей от лорда Фейдроса по-прежнему не было. Я отправила ему несколько писем с посыльными, но все они возвращались с неутешительными новостями: лорд отсутствует. Остаток ночи я места себе не находила, пытаясь не обращать внимание на воображение, услужливо рисующее печальные картины.

Чтобы отвлечься от тягостных размышлений, я решила разобрать кипу конвертов на моем столе. Оказалось, Мара прислала мне уже три письма! В последнем она обещала, что совсем скоро они с родителями приедут навестить меня. Кузина ужасно сожалела о случившемся и никак не могла взять в толк, почему видение обмануло ее. Корила себя, просила у меня прощения. Я ощутила острый приступ вины: нужно было давно ответить девочке. Я взялась за перо и написала короткий ответ, который, однако, не оставлял сомнений – я не обижаюсь на нее и с нетерпением жду встречи.

Я также ответила Дейлин и остальным моим знакомым. Но вопреки моим надеждам рутинные занятия ничуть не уняли моего беспокойства.

Решено. Если завтра я не получу вестей от лорда Фейдроса, направлюсь прямо в Совет и все им расскажу.

Глава 18

Лилит

Сознание возвращалось ко мне постепенно: в первые секунды в ноздри ударил запах сырости, затхлости и плесени. Потом на меня накатила волна дурноты, так и норовящая утянуть обратно в темноту. И я была совсем не против. На краю сознания брезжила мысль (даже не мысль, а скорее некое предчувствие, ощущение), что пробуждение не предвещает ничего хорошего. Однако вернуться в спасительную мглу не получалось: я ощущала, что лежу на чем-то жестком, спина невыносимо ныла. С трудом я сбросила с себя остатки сна. Открыть глаза – всего лишь поднять веки – это простое действие потребовало от меня невероятных усилий и показалось подвигом.

Я окончательно проснулась и едва сдержала крик ужаса, рвущийся наружу: передо мной была кромешная тьма. Ничего, кроме всеобъемлющей, удушающей темноты. Я закрыла глаза и принялась тереть их изо всех сил. На миг мне показалось, что я ослепла. Вновь распахнула глаза, посидела несколько минут, не двигаясь, и осознала, что здесь просто очень темно. С трудом, но я все же могла различить некоторые предметы. Твердая койка, на которой я лежала, каменные стены, влажные от сырости и покрытые чем-то холодным и склизким. Я прикоснулась к ним и тут же одернула руку: меня передернуло от омерзения.

Я призвала огонь, чтобы рассеять тьму. Нужно понять, где я оказалась. Но огонь не пришел. Его не было.

И вот тогда я закричала. По-настоящему закричала. Мой крик, полный ужаса и отчаяния, ударился о стены и окружил меня плотным кольцом. Во мне было пусто. Пусто, как в засохшем колодце, пусто, как во фляжке у путника, много дней бредущего по раскаленной пустыне в поисках капли воды. Пусто. Моя магия исчезла. Ее не было. Совсем.

Сейчас я была неспособна даже на простенькое заклинание.

Ужас, настоящий ужас охватил меня. Он пробирался под кожу, въедался в кровь и доставал до самых костей. Меня трясло от холода и страха перед будущим.

Воспоминания ушедшего дня возвращались ко мне одно за другим, картинки в голове сменялись так быстро, будто взмахи крыльев колибри. Тут же вспомнилась Рут. И Лайла. Захотелось взвыть от бессилия, впечатать кулак в эту проклятую стену. Почему, Богиня, ну почему я не призналась во всем Эйн Шахару? У меня ведь был шанс! Чертово малодушие!

Внезапно я уловила странный звук, доносившийся в отдалении. Прислушалась: кажется, лязг замка. Кто-то идет. Шаги гулким эхом разносились по коридору. Я замерла. Вдруг буквально в метре от меня взметнулось синее пламя – это полыхнула решетка. Я зажмурилась: не хотелось и в самом деле ослепнуть от яркой вспышки.

Глаза были закрыты, но это не помешало слезам оставить теплые дорожки на щеках. Я быстро смахнула их рукавом. Никто не должен видеть мою слабость. Даже сейчас я не доставлю им такого удовольствия.

– Можете открыть глаза, – услышала я голос лорда Ла Фейна.

Я медленно, с опаской, приоткрыла их. Убедившись, что пламени больше нет и мне ничего не угрожает, я открыто посмотрела на лорда. В руках он держал слабый огонек – магия. Я лишь горько усмехнулась.

– Меня лишили магии? Не дожидаясь суда? – безнадежно поинтересовалась я.

– Вас действительно лишили магии, мисс Эвендейл. На время.

Мое сердце замерло. Неужели не все потеряно?

– Лилит, вам предстоит пройти через суд. Сейчас вы в Левангарде.

Я чувствовала, как мои брови приподнимаются все выше и выше с каждым его словом. Левангард – тюрьма для самых опасных преступников. Между тем он продолжал:

– Но на вашем месте я бы не слишком обнадеживался. Вас обвиняют в измене. Иными словами, в сговоре с сущностью. В лучшем случае вас ждет изгнание и полное лишение магических сил, в худшем – смерть.

Его голос звучал отстраненно. Он ронял слова, будто забивал гвозди в крышку гроба. Моего гроба.

– Вы с ума сошли? Какая измена? Какие сущности? – наконец опомнилась я.

– Лилит, нет никакого смысла врать, вас поймали с поличным. Вы хотя бы осознаете, какую беду могли навлечь на Эреш? – устало поинтересовался Ла Фейн.

– С поличным? Вы не в себе? – Мне хотелось взвыть от абсурдности происходящего.

Лорд Ла Фейн одарил меня долгим, внимательным взглядом, а затем тихо спросил:

– Так вы на самом деле не знали, кто он? Что он сказал вам?

– С какой стати мне вам что-то рассказывать? Откуда я знаю, что это не вы все подстроили? Закрыли меня в темнице, лишили магии, а сейчас несете какой-то бред про сущностей. С чего мне вам верить? Вы оболгали меня, что вам стоит оболгать и его? – не стала сдерживаться я.

Плюс тюремного заключения в том, что можешь позволить себе не церемониться и говорить, что думаешь. Минус в том, что этот плюс – единственный.

Ла Фейн протянул мне потрепанную книжицу в темно-синем переплете. На вытертой коже пусть и с трудом, но все же можно было разглядеть затейливый серебристый узор. Книга была закрыта на заклепку.

– Откройте, – бросил он мне.

И я подчинилась. Любопытство не изменило мне даже в такой ситуации.

Заклепка подалась, и в неровном пламени свечи (Ла Фейн все же зажег одну для меня) я с трудом разобрала надпись, выведенную аккуратным почерком:

Дневник Айверии Шайерн.

– Зачем мне это? – брезгливо поинтересовалась я. Читать чужие дневники – какая низость!

– Прочтите, что ваш друг, кажется, сейчас он называет себя Алазаром, сделал с двумя безвинными жизнями. Просто прочтите. Пусть Айверия сама расскажет вам свою историю, может, тогда вы поймете, как важно его поймать.

– Откуда мне знать, что вы не лжете?

– О, вы узнаете. Можете не сомневаться.

– И все же? Предположим, вы правы и он действительно чудовище. И что с того, если меня все равно убьют? Зачем мне вам помогать? – вскинулась я.

Я по-прежнему не хотела верить в услышанное. Представить Алазара сущностью… Ну что за ерунда? Могли бы придумать что-то более правдоподобное. Он из плоти и крови. Может, Алазар был прав и Ла Фейн и в самом деле вступил в сговор с его братом Кристианом? Одна-единственная мысль царапнула мне сердце – тихий шепот Алазара перед исчезновением. Но я тут же отмела сомнения. Очередной трюк, не более того.

– Ваше решение изменится после того, как вы прочтете этот дневник. Во всяком случае, я искренне на это надеюсь. Но я клянусь, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы вам сохранили жизнь, если вы согласитесь помочь мне. Даю слово.

– А моя магия? И Сумрак? Как же наша связь? – я не узнала свой голос, так низко и хрипло он прозвучал.

Я все еще улавливала связь с Сумраком, но она стала едва ощутимой – тонкая нить, готовая оборваться в любой момент.

– Здесь я бессилен. Вы нарушили законы Эреша. Вы лишитесь магии в любом случае, Лилит. Но вы сохраните жизнь. Это все, что я могу, – печально отозвался Ла Фейн. Вопрос о Сумраке он проигнорировал. Почему-то показалось, что он и сам не знает. Ярость охватила меня. Зачем мне жизнь, если в ней не будет ничего, кроме позора? Не будет магии и, возможно, даже не будет Сумрака?

– Тогда убирайтесь отсюда! Забирайте свою дурацкую книжонку и проваливайте! Я не стану вам помогать! Я не верю ни вам, ни кому-либо другому в этом чертовом городе! Магия – вся моя жизнь!

– Магия – далеко не самое ценное в жизни, Лилит. Лишиться магии ужасно, но гораздо страшнее лишиться души. Одумайтесь, пока не поздно.

Он положил дневник на край моей койки.

– У вас есть два дня, Лилит. Суд состоится после Церемонии посвящения Оливии. Примите верное решение.

С этими словами он вышел, захлопнув решетку. Вновь взметнулось синее пламя.

А я осталась одна. Тусклый свет свечи освещал каменные стены, покрытые зеленоватой слизью. Меня снова передернуло от отвращения: в темноте я могла хотя бы представлять, что они чистые. Я тяжело опустилась на твердую, словно камень, койку, склонила голову и обхватила себя руками в бесполезной попытке защититься от действительности.

Может, это просто сон? Один из тех кошмаров, после которых просыпаешься в холодном поту, а горло сдавливает от беззвучного крика? Я ущипнула себя, впрочем, без особой надежды. Не помогло. Чего и следовало ожидать. Но я должна была попытаться.

Ненавистная книжонка все так же лежала на краю моей койки. Мне хотелось бросить ее в стену, растоптать, растерзать и вырвать все страницы. Я не хочу верить в сказанное Ла Фейном! Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Я старалась бороться с собой: ходила из угла в угол, садилась, пыталась даже лечь, но тут же подскакивала, словно ужаленная. Мне было противно оказываться слишком близко к стене. Не знаю, сколько я так просидела, перебирая сплошные «если». Если бы я призналась во всем Эйн Шахару, если бы Ла Фейн и Диона услышали весь мой разговор с Алазаром, если бы я взяла с собой камень, если бы не приняла предложение Алазара…

В какой-то момент я поняла, что больше не в состоянии находиться наедине со своими мыслями. Еще немного, и я начну раскачиваться из стороны в сторону, будто умалишенная.

В отчаянии я схватила книгу, оставленную Ла Фейном. Дневник явно старый, даже очень. И дорогой. Чего стоит одна обложка. Да и имя говорит о том, что ее владелица – аристократка.

Я принялась читать. Страница за страницей я погружалась в жизнь девушки, которую волновал лишь ее жених да несносная кузина. Она до боли напомнила мне Оливию: такая же белоручка, родившаяся с серебряной ложкой во рту, не знающая настоящих проблем и бед. Лорд Ла Фейн издевается? Зачем мне знать о судьбе этой Айверии? И при чем здесь Алазар? Что он ей сделал? Облил пуншем на балу?

К тому же это было сотни лет назад, хотя… Жители Лунных земель, обладающие сильным даром, известны своим долголетием. Вот только они редко бывают так любезны, чтобы озвучить свой возраст. Поговаривали, что некоторые из них живут до тысячи лет, но я, признаться, никогда в это особо не верила.

Я вновь углубилась в чтение.

Айверия

Дневник

8-я ночь 12-й луны

Я пишу дневник, сидя в ночной рубашке, и до сих пор ощущаю запах жженой вербены. Мне срочно нужен лорд Фейдрос. Как долго еще я смогу сопротивляться этим снам. И сны ли это?

Постараюсь все записать.

Во сне я видела себя со стороны.

Я была в ущелье – том самом, где лорд Фейдрос оставил Шейлара. На мне было длинное белое платье, и я сосредоточенно рассыпала какие-то травы вокруг постели Шейлара. Присмотревшись, я узнала их: белладонна, шалфей, мандрагора. Образовав круг из трав, по периметру я разместила четыре чаши с рунами, олицетворявшими землю, воздух, воду и огонь.

Мне было жутко. Жутко видеть себя со стороны и одновременно осознавать себя вне тела. Я не ощущала ни дуновения ветра, ни прикосновения травы к босым стопам, ни холода этой ночи. Я знала, что было холодно, ведь у той, другой меня изо рта шел пар. Зрение и слух – вот что было мне доступно.

Та, другая я, запалила ветку вербены и поместила ее на камнях, рядом с границей круга. Повалил густой едкий дым. Закончив с этим, она (то есть вторая я) подняла с земли кинжал, подошла к Шейлару, взяла его за руку и резко полоснула по ладони, рассекая кожу. Затем сделала то же самое со своей рукой. Несколько алых капель упали на белоснежное платье. Но другая я этого даже не заметила, а лишь поднесла окровавленную руку к ладони Шейлара, позволяя крови стекать в его рану, и сосредоточенно зашептала какое-то заклинание. Сняла кулон с шеи и опустилась на колени, отложив кинжал в сторону. Кулон она сжимала обеими руками, будто напитывая его кровью.

Сколько я ни старалась закричать или пробудиться, ничего не выходило. И мне оставалось лишь молча продолжать наблюдать за происходящим. Другая я стала громко зачитывать заклинание, взывая к силе Богини.

Я поняла, что уже знаю эти слова. Я читала их в старой книге из моего сна!

Моя зеркальная копия трижды повторила заклинание, подняла с земли кинжал и резким движением полоснула лезвием о другую ладонь. Полилась кровь. Распрямившись, она подошла к камням, на которых лежала пылающая ветка вербены, и позволила нескольким каплям стечь в огонь. Пламя одобрительно зашипело, довольное принесенной ему жертвой, а та, другая я запела. Запела отчаянно и печально, заклиная Шейлара вернуться, прийти из-за грани, откликнуться на зов.

Я замерла в ожидании, вглядываясь в его лицо. Песня прозвучала трижды, прежде чем он открыл глаза и приподнялся, схватив ту, другую меня за руку.

Я рванулась к нему, чтобы обнять, позабыв, что у меня нет тела и это лишь сон. Руки мои прошли сквозь него, обняв пустоту. Шейлар исчез, так же, как и ущелье. Вокруг меня был лишь густой фиолетовый туман, готовый поглотить меня заживо. Я закричала. Вернулось ощущение липкого ужаса, преследовавшего меня прошлой ночью. Вновь ледяная рука на моей шее, вновь я задыхаюсь, вновь резкое пробуждение и судорожные хрипы на кровати. Богиня, что со мной творится?

Я точно знала, что видела, – это был ритуал из той самой «Книги пепла». Ритуал, способный воскресить Шейлара. Но я боюсь проводить его. Лорд ведь предупреждал меня о морионе. О том, что он способен внушать образы. Предупреждал, что существующие ритуалы настолько опасны, что он даже говорить о них не хочет. Богиня, помоги мне! Помоги мне отыскать Шейлара! Я больше не выдержу этих кошмаров!

Позже той же ночью

Только что приходил Дрейк. По его лицу я сразу поняла – что-то случилось.

– Дрейк? – только и спросила я, стараясь вспомнить, как дышать.

– Лорд Фейдрос задержан. Конечно, они не говорят ему об этом прямо. Они попросили его помочь с проведением обряда для допроса Жреца. Вот только Жрец скончался сегодня днем. И допрашивать некого.

– Как? Что случилось? Зачем они задерживают его? – я засы́пала его вопросами и обхватила себя руками.

– Самоубийство. Вероятно, у него был с собой яд. Жрец умер от удушья.

Голова закружилась, и я упала бы, если бы Дрейк вовремя не подхватил меня. Сразу вспомнилось ощущение ледяных рук на моей шее – я даже провела по ней пальцами.

Дрейк помог мне сесть в кресло и, вглядываясь в мое лицо, с серьезным видом сказал:

– Айверия, я задам один вопрос. Ты ответишь честно. Договорились?

Я только кивнула, все еще не в силах произнести ни слова.

– Он действительно привязал душу Шейлара?

– Да, – только и смогла выдавить из себя я.

Дрейк тяжело выдохнул, медленно выпуская воздух из легких, и устало провел рукой по волосам.

Мы долго беседовали. Я рассказала ему, что лорд Фейдрос пытается найти способ вернуть Шейлара, не прибегая к существующим ритуалам. Однако то, что сказал Дрейк, буквально уничтожило меня.

– Айверия, он не сможет. Ритуалы, способные вернуть душу из-за грани, способны впустить в этот мир сущностей. Такие обряды под строжайшим запретом, и Совет не допустит этого. Прямо сейчас они собирают магов, способных разрушить защиту, наложенную на поместье лорда.

Я вцепилась в руку Дрейка и взмолилась:

– Мы не можем этого допустить! Не можем, понимаешь?

– А у нас есть выбор? – горько отозвался он.

И я решилась. Рассказала ему об обряде и видении Мары. Рассказала, как Мара видела, что Шейлар будет жить. Ради этого стоило рискнуть. Но Дрейк и слышать ничего не хотел. И тогда я спросила:

– Так ты дашь ему умереть? Снова?

Я знала, что это низко. Но как мне следовало поступить? Я не могла лишиться Шейлара. Ведь его смерть – это моя вина. Возможно, не расскажи я ему о записях моего предка, он до сих пор был бы жив.

Дрейк плотно сомкнул челюсти, на скулах заходили желваки, но он молчал, устремив взгляд в сторону, будто принимая решение.

– Хорошо, Айверия. Я помогу тебе. Только обряд проведу я.

То, как он произнес последнюю фразу, не оставляло сомнений: переубедить мне его не удастся.

– Согласна. Но для обряда нужен морион. Ты сможешь его найти. В моем сне это был кулон. – Я едва ли не впервые в жизни пошла на обман. Это все ради Шейлара.

– Я попробую, украду, если придется. Осколок камня нашли у Жреца. Я выясню, где он сейчас, – решительно сказал Дрейк. – Но меня волнует другое: как мы пройдем сквозь защиту?

– Я помогу тебе. Лорд Фейдрос научил меня снимать защитные чары – нужно лишь начертить особую руну. Я проведу тебя, – заверила его я.

Он пообещал, что вернется, как только добудет камень, поэтому времени для осуществления плана у меня оставалось не так много.

ДРЕЙКУ

«Дрейк,

Я знаю, что ритуал опасен. Знаю, что могу заплатить жизнью, но без Шейлара она все равно лишена смысла.

Если ты будешь это читать, прошу, прости меня. Морион был у меня. Я не знаю, как провести тебя через защиту, а времени мало. Я не могу позволить Совету забрать Шейлара. Не могу рисковать.

Прошу, прости меня. Если со мной что-то случится, передай мой дневник родным. Обними их и скажи им, что я их очень люблю.

Искренне надеюсь, что этого не потребуется, Шейлар будет с нами и совсем скоро мы вместе посмеемся над моими страхами.

Айверия Шайерн».

10-я ночь 12-й луны

В ту ночь я отправился в Ратушу, чтобы выкрасть морион. Я думал, что он там. У самого здания меня окликнула Мара. Она была верхом на лошади, лицо красное, заплаканное, волосы растрепались.

Она не попросила – потребовала, чтобы я провел ее к Совету и лорду Фейдросу. Мара заявила, что ждать нельзя ни секунды. Она была всего лишь девчонкой, но Айверия говорила мне о ее даре, поэтому я сделал то, что она просила. Как выяснилось, она сбежала из родового поместья, после того как ей было видение.

Встретившись с Советом, первым делом Мара потребовала отправить кого-то к Айверии.

– Вдруг еще не поздно, – взволнованно пробормотала она.

Они отправили гонца с запиской к отцу Айверии – лорду Шайерну – с просьбой во что бы то ни стало удержать дочь в поместье.

Следом Совет привел лорда Фейдроса, и Мара поведала, что если лорд тотчас не проследует в поместье и не снимет защиту, то он больше никогда не увидит ни сына, ни Айверию.

Мы во весь опор скакали к ущелью, стараясь обогнать сам ветер.

Но мы опоздали. На наших глазах Шейлар резким стремительным движением полоснул кинжалом по тонкому горлу Айверии, оставляя кровавый след. Я в ужасе метнул в него заклинание. Но было поздно.

Шейлар растворился в воздухе, прежде чем заклинание коснулось его, и Айверия безжизненно рухнула на землю. Последнее, что я увидел, прежде чем он исчез, – ледяные серые глаза.

Это был кто угодно, но только не мой друг Шейлар. Никогда прежде я не видел у него такого взгляда. Предсказание Мары сбылось.

Айверия так хотела воскресить любимого, что поддалась воле камня и провела ритуал, впустив в наш мир древнее зло. Сущность, наконец, исполнила свой коварный замысел и заняла тело моего доброго друга.

Я пишу эти строки, и горечь утраты жжет мое сердце. Я не только не смог спасти Шейлара, которому обязан жизнью, но и не сумел сберечь единственное, чем он дорожил большего всего на свете, – его возлюбленную Айверию.

Я, Дрейк Ла Фейн, клянусь честью и кровью своего рода, что всю свою жизнь до последнего вздоха буду искать сущность, убившую моего друга Шейлара Фейдроса и его невесту Айверию Шайерн.

* * *

Свеча уже почти догорела, когда я перевернула последнюю страницу. На душе было горько, но, по крайней мере, теперь я знала, кто такой Алазар на самом деле, и как он проник в Эреш.

А лорд Ла Фейн… Что ж, выходит, им движет месть. Я горько усмехнулась и уронила голову на колени.

– Отчаяние тебе не к лицу, – раздался знакомый тягучий голос.

Я с затаенным страхом подняла голову и встретилась взглядом с Алазаром. Он стоял в моей камере, одетый, как всегда, с иголочки, и пристально смотрел на меня. В этот раз я не слышала ни шагов, ни скрипа двери, ни лязганье замка. Я даже не стала спрашивать, как он здесь оказался. Он и раньше возникал из ниоткуда, и уж если ему удалось проникнуть сквозь завесу, глупо спрашивать, как ему удалось преодолеть защиту Левангарда.

– Когда ты собирался сказать мне, кто ты? – устало спросила я.

– О, леди желает перейти сразу к сути. Так теперь ты знаешь мой маленький секрет? Занятная книжонка. Не правда ли? – Он кивнул на дневник.

Я молчала, мне было не до словесных перепалок. Я смотрела на него в ожидании ответа.

– Что ж, Лилит, шутки в сторону. Я хотел дать тебе возможность оправдаться перед собой в будущем. Успокоить совесть, сказать себе, что ты не знала, кто я, и поэтому пошла на сделку. Но, как видишь, нас с тобой лишили этой роскоши. Теперь тебе придется делать выбор с открытыми глазами, – развел он руками. – Все верно, я дэйви, или сущность, как вы любите нас называть. Посланец из-за грани, изгой, да назови как угодно, суть от этого не изменится. – Он выдержал паузу, а затем спросил, глядя на меня в упор: – А что бы сделала ты, просиди ты в заточении сотни тысяч лет, лишенная тела и не способная умереть? Вынужденная скитаться, не находя покоя? Разве не хотела бы вырваться наружу?

– И ты готов убить ради этого?

– Я уже убивал. И намерен сделать это снова, – жестко ответил Алазар. – Мой народ тысячелетиями угнетали, пока, наконец, обманом не отправили за грань, где мы вынуждены прозябать, лишенные плоти и крови, но не лишенные памяти о своих мертвых. Представь, каково это: быть бессмертным и существовать в вечных муках! Я принц народа дэйви, и я сделаю все, чтобы освободить своих собратьев. Думаешь, это не стоит нескольких жизней?

– Но почему ты выбрал этих несчастных влюбленных? Они ведь ни в чем не виноваты! И как вы можете помнить мертвых, если бессмертны?

– Приходится чем-то жертвовать на пути к цели. Поверь мне, Лилит, среди детей Луны невинных нет. На них больше, чем на ком-либо другом, лежит вина за пролитую кровь моего народа. И я отомщу им сполна.

В его глазах читалась холодная ярость. По коже побежали мурашки, но я упрямо не отводила взгляд.

– А насчет смертей и бессмертия… Тебе известно, что пятая стихия – это дух, сила воли, если угодно? Мы способны использовать волю, чтобы продлить себе жизнь. Чем сильнее дар, тем труднее нас убить. Бессмертны лишь сильнейшие из нас.

Я удивленно вскинула брови, а он продолжил:

– Ты многого о нас не знаешь, Лилит. А все, что слышала, – наверняка ложь. Ведь, как известно, историю можно переписать, – криво усмехнулся Алазар и приблизился ко мне.

Я невольно дернулась, а он лишь улыбнулся и сказал:

– Не надо бояться, Лилит. У нас с тобой намного больше общего, чем ты полагаешь. История, которую я поведал тебе в роще, история предательства – все так и было, лишь за некоторым исключением. Но сейчас не время и не место для этого разговора. Тебе предстоит сделать выбор.

– Но зачем тебе я? Ты беспрепятственно проникаешь в самую охраняемую тюрьму Эреша, появляешься и исчезаешь, когда захочешь, ты бессмертен. Что тебе нужно от обычной человеческой девушки, которая к тому же лишена магии?

– Никогда не называй себя обычной, Лилит. Ты какая угодно, но только не обычная. Твой магический дар не знает равных, и он восстановится, как только ты выйдешь за пределы этой тюрьмы.

– Правду, Алазар. Скажи мне правду. Зачем я тебе понадобилась?

– Ты должна получить силу Энси и разрушить завесу.

Я застыла. Миссия Энси заключается в том, чтобы завеса оставалась нерушимой. Разрушить ее – значит впустить в этот мир сущностей, хаос. Сотни тысяч лет изголодавшиеся создания томились в заточении. Что будет с нашим миром, если открыть им путь? Они уничтожат нас всех.

– А если я откажусь?

– Казнь либо изгнание и полное лишение дара. Разве лорд Ла Фейн не прояснил тебе ситуацию?

– А ты?

– Я просто уйду. Я, знаешь ли, умею ждать. Найду другого союзника, пусть на это и потребуется немного больше времени. Зачем мне наказывать тебя, если ты сама сделаешь это за меня? Тебя ждет незавидная жизнь. Но ты задаешь не те вопросы, Лилит.

– И какие же вопросы мне нужно задавать?

– Например, ты могла бы поинтересоваться, что тебя ждет, если ты поможешь мне.

– И что же?

– Я подарю тебе бессмертие. Ты станешь Энси. Хранительницей нового Эреша. Эреша, в котором будет место моему народу. Вместе мы построим новый мир: ты получишь могущество и сможешь отомстить всем, кто презирал тебя все эти годы. Подумай об этом, Лилит.

Он на мгновение замолчал, позволяя мне обдумать его слова, а затем положил на мою койку черный камень.

– Я оставляю тебе морион. Сожми его в руке, если захочешь принять мое предложение, и я приду на твой зов.

С этими словами он растворился в воздухе.

А я погрузилась в размышления. Мне было о чем подумать. Свеча догорела, и я осталась в полной темноте.

Глава 19

Лилит

Меня разбудил неприятный звук. Я не сразу поняла, что это. А когда, наконец, вспомнила, где нахожусь, то поспешно села на постели. Лязг, скрип двери и шаги. Кто-то пришел. Я предусмотрительно зажмурилась.

– Лилит, – позвал меня Эдриан, и я резко распахнула глаза. В этот раз решетка никуда не исчезла, лишь засветилась бледным голубоватым пламенем. Эдриан стоял за ней.

Я подскочила, кое-как поправив волосы и отряхнув рваное платье. Подозреваю, это не слишком помогло. Могу представить, какое зрелище я собой являю. Грязная оборванка, преступница в затхлой темнице. Можно ли пасть еще ниже? Но я все равно обрадовалась его приходу.

Наплевав на гордость, я кинулась к решетке и протянула к парню руку. Однако в ту же секунду я отпрянула: голубое пламя обвилось вокруг моей ладони и обожгло ее. Не сильно, будто предупреждая.

– Эдриан, я так рада, что ты пришел! Это все чудовищная ошибка! Ты должен помочь мне! Ты же знаешь, я бы никогда такого не сделала! – слова сыпались из меня, будто крупа из дырявого мешка. Я злилась на себя, но никак не могла заткнуться. Мне казалось, если здесь и сейчас он не поверит мне, я умру.

– Я не уверен, Лилит. Я думал, что знаю тебя, но ты изменилась. Кем ты стала? Посмотри, где ты оказалась. Как ты могла так поступить? – отозвался он полным разочарования голосом.

– Все совсем не так, как выглядит на первый взгляд. Я не подозревала, что он собирается сделать такое с Лайлой. Не могла этого знать! – горячо заверила я Эдриана.

– Тогда почему ты не призналась, Лили? Почему не рассказала обо всем Совету, да хотя бы Эйн Шахару. Он бы понял тебя!

– Я хотела, правда, хотела. Но я не смогла, у меня просто не хватило духу… Эдриан, поверь мне! Неужели ты думаешь, что я способна на такой непростительный поступок? После того, что случилось с моим отцом…

– Я больше не знаю, на что ты способна. Я думал, подлость не в твоем характере, но оказывается, это ты подлила Оливии зелье! – жестко бросил Эдриан.

– Я этого не делала!

– Хватит врать! В корзине, которую ты бросила на утесе, нашли то самое зелье! Но знаешь, что интересно? Меридит до хрипоты защищала тебя, говорила, что это Оливия все подстроила! Называла ее лицемеркой! Даже твое письмо тетушке Розмари упомянула. Напомни, когда она скончалась: пять или десять лет назад? – продолжал обвинять меня Эдриан.

Я молчала. Что я могла ему возразить? Я оказалась в безвыходной ситуации. Паутина моей собственной лжи связала меня по рукам и ногам. Я не видела выхода.

– Эдриан, прошу тебя, просто поверь мне. Я знаю, все указывает на мою виновность. Но на самом деле я ни при чем. Да, я совершила плохой поступок, да, я соврала Меридит, и да, тысячу раз да, я хотела обойти Оливию! Но после того, как она обошлась со мной, у меня есть право не любить ее!

– А как она обошлась с тобой, Лили? Что она сделала, чтобы заслужить твою ненависть?

– Что она сделала? – от возмущения мой голос сорвался на крик. – А ты вспомни праздник Литы, Эдриан! Я любила тебя, и Оливия прекрасно знала об этом. Знала и уговаривала прийти на праздник, чтобы я призналась тебе в своих чувствах. А когда убедилась, что меня там не будет, – поцеловала тебя. Она хотела посмеяться надо мной, хотела унизить! Вот только я пришла в ту ночь и видела все своими глазами.

– Это я поцеловал Оливию в ночь Литы, а она меня оттолкнула. Ты бы знала об этом, если бы хоть раз согласилась ее выслушать!

– Ну разумеется, святая Оливия!

– Не перебивай, или, клянусь, я прямо сейчас уйду отсюда и больше не вернусь!

Я кивнула ему с холодной яростью. Даже зная правду, он продолжал ее защищать. В этот миг я ненавидела Оливию больше, чем когда-либо!

– Оливия больше года отклоняла любые знаки внимания с моей стороны, хотя она влюблена в меня с самого детства. Она скрывала свои чувства, только чтобы не ранить тебя!

– Ах, какое благородство! – все-таки не выдержала я. – Раз она так боялась меня ранить, то как же так вышло, что все закончилось помолвкой?

– Спешу напомнить, что наша помолвка состоялась не так уж и давно. И произошло это, только когда Оливия поняла, что ты навсегда вычеркнула меня из своей жизни! Ты просто привыкла во всем винить Оливию. Но в том, что ты связалась с сущностью, уж точно нет ее вины!

Я не поверила ни единому слову об Оливии, но Эдриан был так зол, что я не решилась спорить. Сейчас важнее доказать ему мою невиновность.

– Поверь, я не хотела, чтобы так вышло! Клянусь, я не знала, кто он. Все, что я делала, я делала ради справедливости, ради тебя. Я не могла смотреть, как ты рушишь свою жизнь. Ты ведь любишь меня, а не ее!

– Какой справедливости, Лилит? О чем ты? Я сейчас отчетливее, чем когда-либо, вижу, что Диона поступила правильно, назначив Хранительницей Оливию! Лайла и Оливия едва не погибли из-за тебя! Ты ничем не лучше своего дружка. А моя любовь… Что ж, ты добилась ее, вшив заговоренные камни в платье! Все смотрели на ожерелье, а ты оказалась хитрее нас вместе взятых! – Эдриан был взбешен, я даже не думала, что он может так кричать. Точнее, я вообще никогда не слышала, чтобы он повышал голос. Он отошел от решетки и направился к выходу.

– Эдриан, постой! – Я ненавидела себя за слабость, но продолжала звать его.

К моему удивлению, он обернулся и вновь подошел к решетке. Совсем другим тоном он сказал, просунув руку через решетку:

– Возьми, это тебе.

Эдриан передал мне свечу и письмо. Я попыталась схватить его за руку, но он поморщился и выдернул ладонь. Пламя тут же взметнулось. Кажется, оно подчиняется всем, кроме меня.

Не дожидаясь, пока я разверну письмо, он тихо сказал:

– На самом деле я здесь совсем не для того, чтобы ссориться. В память о нашей дружбе я решил лично сообщить тебе новости. – Эдриан на мгновение замолчал, а затем выдохнул: – Мне очень жаль, Лилит, но твоя мама умерла сегодня утром. Не выдержало сердце.

Я обессиленно рухнула на ледяной пол. Внутри себя я кричала, билась в истерике, но из глаз не пролилось и слезинки. Я просто не могла плакать.

Я долго сидела в тупом оцепенении. Не знаю, говорил ли еще что-то Эдриан. Я ничего не слышала и не заметила его ухода.

* * *

Могу только догадываться, сколько прошло времени, прежде чем я вяло поднялась и зажгла новую свечу. Только сейчас я вспомнила о письме, хотя все это время крепко сжимала его в безжизненной руке. Я заранее знала – ничего хорошего меня там не ждет.

Оказалось, оно от Дионы. Сухим официальным тоном она извещала меня о смерти моей матери. Похороны состоятся без меня. Я обвиняюсь в измене и сговоре с сущностью, а значит, не заслужила снисхождения. Но тем не менее она приносит мне соболезнования.

Я скомкала письмо, затем разорвала его на мелкие кусочки и бросила их в стену. Они хлопьями разлетелись по камере. Прямо как моя жизнь.

Говорят, мы остаемся детьми, пока живы наши родители. Я лишилась обоих. Я потеряла все. В целом мире нет никого, кого волновала бы моя судьба. Больше никогда мама не пожелает мне доброго утра, никогда не улыбнется, не спросит, как прошел день. Ее больше нет.

Эта мысль сводила меня с ума. Хотелось взвыть от тоски, но я не могла издать ни звука. Казалось, я заперта не только в камере, но и в собственной голове, не способная выплеснуть свои чувства.

Я подскочила и завопила что было сил:

– Стража, стража!

Я рассчитала верно, меня действительно охраняли: за дверью послышалась возня, раздался знакомый скрип, лязг замков и недовольное ворчание.

– Чего тебе?

– Позови Оливию. Скажи, я готова рассказать все об Алазаре, но буду говорить только с ней.

– А больше тебе ничего не надо?

– Не выполнишь мой приказ – будешь отвечать перед Энси Дионой. Решай сам.

Караульный скривился и удалился, бормоча себе под нос что-то нелицеприятное в мой адрес. Но мне было плевать – главное, чтобы он позвал Оливию.

Глава 20

Церемония посвящения проходила у самого уединенного храма Эреша – храма Ангкор-Ват. Посещать храм могли немногие: сама великая Энси и немногочисленные жрицы и жрецы, лично отобранные ею.

Энси Диона преклонила колени у ступеней храма, произнося последние молитвы накануне Церемонии. Много лет она несла на себе тяжкое бремя ответственности за Эреш, и сегодня она возложит его на хрупкие плечи Оливии. Эра туатов близилась к завершению, но лишь для того, чтобы вернуться вновь спустя три цикла, не нарушая ход вечного круга жизни. Энси тревожилась, душа ее никак не могла обрести спокойствие. Шеду это чувствовал и отражал ее состояние, будто зеркало, – пантера нервно била хвостом и настороженно озиралась вокруг.

Глядя на Хранительницу, никто бы и не заподозрил, как велико ее волнение. Лицо Дионы, как и всегда, было бесстрастно и сосредоточенно. «Женщина без чувств и эмоций», – горько подумалось ей. Ничего, скоро все закончится.

Диона была рада передать свою силу другой. Усилием воли Хранительница отбросила тревогу, незримой вуалью оплетавшую ее, и завершила молитву.

Неподалеку от храма к церемонии готовились члены Совета. Доступ в храм был для них закрыт, как и для новой Энси, до тех пор, пока она не пройдет Церемонию посвящения. Солнце опустилось низко и уже клонилось к закату, освещая теплыми лучами всех собравшихся.

Эйн Шахар являл собой истинное отражение народа туатов. Сама мощь стихий проступала в его облике. Простые штаны землистого оттенка – вот и вся одежда, что была на нем. Босые ноги уверенно стояли на земле. Гибкое, мускулистое тело было усеяно знаками Богини. Краска выделялась на его смуглой коже и мерцала в лучах предзакатного солнца. Руки разведены в стороны, глаза закрыты. Что-то неуловимо изменилось в облике этого сильного, непримиримого мужчины. Разгладилась извечная морщина, залегшая между бровей. Но не это изменило его лицо. То было действие надежды. Никто и не подозревал, как сильно он ждал предстоящую Церемонию. Сегодня, наконец, наступит тот день, когда они с Дионой смогут быть вместе. Они могли бы пожениться раньше, но Энси считала недопустимым сочетаться браком с одним из членов Совета, полагая, что это лишит ее беспристрастности.

В десятке метров от него леди Огаста танцевала вокруг яростно стрекочущего костра. Языки пламени поднимались в небо, отражаясь в ее глубоко посаженных карих глазах. От надменного выражения лица не осталось и следа. Женщина была один на один со своей стихией. Казалось, она не замечает ничего вокруг.

Черная туника с разрезами по бокам открывала ее тонкие, стройные икры. Браслеты на белоснежных щиколотках звенели при каждом движении. Волосы, обычно собранные в тугой узел или изысканную прическу, серебристой копной рассыпались по плечам. На лице без единого следа косметики отчетливо виднелись морщины – молчаливые свидетельницы пережитых страстей. Ее безумный танец, пляска души, взывал к покровительству Богини, обнажая все еще кипящие в ней страсти.

Неподалеку находился и мастер Томирис. Вечно молодой и улыбчивый, сегодня он выглядел именно тем, кем являлся – Верховным Ведьмаком Северного ковена, повелителем Ведьминой Пустоши и членом высочайшего Совета. Его руки были испачканы черной золой до самых локтей, бледный торс расписан серебристыми линиями. Подведенные угольно-черным глаза бездонными колодцами глядели на этот мир, отражая пустоту.

Лорд Ла Фейн стоял у кромки ручья. Его время еще не пришло. Он ждал, когда на небе воцарится луна. Лорд с трепетом взирал на картину, открывавшуюся его взору, а сердце сжималось от боли. Когда-то пройти этот путь предстояло его дорогому другу Шейлару. После его смерти Хранителем избрали Лорана. Он оказался мудрым Энси, но за всю свою долгую, пожалуй, даже слишком долгую жизнь Дрейку так и не встретился кто-то, кто мог бы сравниться благородством души с Шейларом. Мир изменился с его уходом.

Столько разрушенных жизней. Скоро, уже совсем скоро он покончит с этим. Расплата близка. Лорд Ла Фейн решительно шагнул в ручей. Вода оказалась ледяной. Пусть. Холод лучше щемящей тоски, не покинувшей его даже спустя столетия.

Ла Фейн поднял голову, пытаясь отогнать печальные мысли, и его взор упал на грациозную фигурку девушки, медленно, с достоинством идущую к тропе Посвящения.

Оливия Бертхайм была ослепительна. Казалось, само солнце поцеловало девушку и золото его лучей струилось по ее плечам. На голове сверкала тиара, выполненная искуснейшими ювелирами Аратты. При каждом шаге будущей Хранительницы тяжелое платье глубокого зеленого цвета шелестело, будто опавшие листья. Голову и плечи укрывал роскошный плащ с капюшоном.

Девушка подошла к тропе, мерцавшей россыпью огней. Чтобы ступить на нее, нужно было миновать арку из кружащих в воздухе листьев.

Ее охраняли Жрец и Жрица храма Ангкор-Ват. Оба лысые. Жрица была облачена в белую тунику, Жрец – в черную. На головах был аккуратно начертан символ круга жизни.

«Привратники», – догадалась Оливия.

– Леди Оливия Бертхайм, мы здесь, чтобы дать вам последний шанс сойти с пути. Вы можете повернуть назад, еще не поздно. Желаете ли вы покинуть тропу? – гулким голосом спросил Жрец.

– Нет. Я готова начать свой путь.

– Воля ваша. Готовы ли вы отказаться от своего рода?

– Готова, – ответил без колебаний звонкий девичий голос.

– Готовы лишиться имени, данного вам отцом и матерью, и передать свою судьбу на милость Богини? Войти в храм безымянной? Стать ничем и никем, раствориться в мироздании, если такова будет воля Богини?

– Готова.

– Готовы ли вы лишиться всех богатств и знаков отличия? Стать равной рабыне и превратить свою жизнь в услужение? Хранить мир и равновесие, невзирая на собственные нужды, ставя интересы Эреша на первое место?

– Готова.

– Да будет так. Да свершится воля Богини.

Жрец медленно подошел к девушке. Преклонил колени, начертил на земле руну лишения и кивнул Оливии. Повинуясь его воле, девушка сняла туфли и, босая, ступила на символ. Мужчина подошел ближе, коснулся ее лба, оставляя на нем черную отметину, и прошептал ей на ухо:

– Я забираю ваше имя, Оливия Бертхайм. Оливии Бертхайм больше нет. На этот путь ты вступишь безымянной и нищей.

Девушка побледнела, но лишь сильнее выпрямила и без того ровную спину и решительно шагнула к арке. Жрица остановила ее, предостерегая:

– Перед Богиней все равны. В этот мир мы приходим нищими, такими и уйдем.

Безымянная поняла Жрицу и аккуратно сняла тиару, затем бросила на землю плащ. Туда же отправилось изумрудное ожерелье. Девушка вновь попыталась пройти, но Жрица отрицательно покачала головой. Тогда будущая Энси разулась и принялась снимать платье. Оно упало к ее ногам. На девушке осталась лишь белоснежная сорочка из плотной ткани. Только после этого Жрица позволила ей ступить на тропу.

Безымянная сделала несколько шагов и оказалась перед леди Огастой с пылающим взором. Тропа вдруг раскалилась и превратилась в шипящие угли. Леди Огаста, только что стоявшая в шаге от девушки, теперь оказалась на расстоянии не менее десятка метров. Она танцевала свой безумный танец, поднимая столпы искр и звеня браслетами. Все это завораживало и погружало девушку в транс. Преодолевая боль и сдерживая рвущийся наружу крик, будущая Хранительница обратилась к своему внутреннему огню и велела ему пробудиться.

Внезапно пламя поглотило ее с головой. Языки огня кружили вокруг нее, проникая в душу, взывая к ее собственному пламени. Девушка знала, что нельзя терять контроль ни на секунду, иначе она просто сгорит, поглощенная стихией. Стихия огня – это яростная борьба, подчинение, сила. Пламя не прощает страха.

Усилием воли Безымянная подчинила огонь, заставив его погаснуть. Все закончилось так же быстро, как и началось. Пламя исчезло, а в руках девушки остался уголек. Первая стихия приняла ее, и девушка спокойно прошла по тропе. Леди Огаста поклонилась и отступила, пропуская будущую Энси.

Девушке удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Первый этап пройден, но времени перевести дух не было.

Впереди уже мелькала тонкая, будто ивовый прут, фигура мастера Томириса. Белые короткие волосы венчала корона из колючих веток. Его гибкое тело извивалось и кружилось, а движения жилистых рук напоминали взмахи крыльев. Повинуясь его диковинному танцу, воздух перемещался тугими спиралями, поднимая листья и комья земли.

Девушка замерла, очарованная этой картиной. Мощный порыв ветра едва не сбил ее с ног, возвращая к реальности. На губах мастера Томириса мелькнула и тут же угасла усмешка. А может, ее и не было?

Безымянная двинулась вперед, пытаясь справиться с порывами ветра. Каждый шаг давался ей с огромным трудом, казалось, ноги сковывали свинцовые цепи. Ветер выбивал воздух из легких, и каждый следующий вдох грозил стать последним: стихия воздуха стремилась лишить ее возможности дышать. Как иронично и как страшно.

Стараясь не поддаваться панике, девушка остановилась, больше не пытаясь бороться со стихией. Она наблюдала за плавными, легкими движениями мастера Томириса, а затем раскинула руки и закрыла глаза. Ее тело закружили порывы ветра. Страх прокрался в душу, когда ноги оторвались от земли, но Безымянной удалось с ним справиться. Она отдалась во власть стихии, соединилась с воздухом, приняла его неведомый танец.

Открыв глаза, девушка обнаружила себя рядом с мастером Томирисом. Сделав очередное танцевальное па, он протянул ей прозрачный камень:

– Прими мой скромный дар.

Девушка взяла камешек и коротко кивнула в знак благодарности. Ее взгляд уже был устремлен к Эйн Шахару. Впереди было испытание от туатов – стихия земли.

Безымянная успела сделать лишь несколько шагов к мужчине, как вдруг споткнулась, взмахнула руками и чуть не растянулась на земле. Призванный ею поток воздуха помог устоять на ногах. Она посмотрела вниз и едва сдержала крик ужаса: скрюченные древесные корни ползли по земле, стремясь заключить ее в ловушку, а растение, похожее на лианы, уже оплетало ей ноги. Девушка запаниковала и вновь обратилась к воздушной стихии, пытаясь вырвать растение с корнем. Бесполезно. Лианы держали крепко, не позволяя оторвать ноги от земли. С каждой секундой они поднимались все выше и выше, оплетая лодыжки и голени.

Девушка была в ужасе и размышляла над тем, чтобы призвать огонь. Но затем ее взгляд остановился на Эйн Шахаре, прочно стоявшем на земле. У его ног горделиво возлежал гепард. Шеду!

Теперь Безымянная знала, что должна делать. Вот зачем были эти годы тренировок у Дионы. Вот зачем раз за разом она учила их искать островок спокойствия внутри себя в любой, даже самой критической ситуации. И сегодня девушка была благодарна ей за это. Лианы продолжали цепляться за ноги, но она больше не обращала на это внимания. Безымянная опустилась на колени и коснулась земли ладонями, позволяя растению покрыть свои руки. С закрытыми глазами она снова и снова шептала заклинание призыва. Зеленые ростки уже окутали ее плечи и стремились к золотистым волосам, когда вдруг неподалеку послышалось рычание.

Ей все же удалось призвать шеду! Один прыжок – и дикая кошка оказалась у ног девушки. Едва ее лапы коснулись рук Безымянной, лианы опали, разрушенные магией слияния. Девушка поднялась и легко преодолела расстояние, отделявшее ее от Эйн Шахара.

Никто не заметил белого ворона, парящего в небе.

– От меня даров не будет, ты сама преподнесла себе главный дар! – поклонившись, произнес Эйн Шахар.

Девушка кивнула в знак благодарности и двинулась дальше по тропе. Осталась всего одна стихия, всего один шаг до заветной цели.

Ночь уже вступила в свои права, и путь Безымянной освещали ярко горящие факелы и луна, сиявшая в небе. Девушка шла уже довольно долго, но лорда Ла Фейна все не было.

Он возник из темноты неожиданно. Весь его торс, руки и шея были покрыты вязью сияющих татуировок. Ла Фейн возвел ладони к небу, призывая силу своей покровительницы – Луны, и в руках у него возникли лунные плети. Он направил их в сторону реки.

Девушка завороженно следила за происходящим. Интуитивно она почувствовала, что следует обернуться – и как раз вовремя, чтобы увидеть надвигающуюся на нее толщу воды.

«Ла Фейн призвал силу ручья», – догадалась Безымянная. Она инстинктивно выставила руки вперед и призвала воздушные потоки. Пронизывающий, пробирающий до костей ветер ударил по воде. Девушка хотела заморозить воду, но ничего не вышло: это подвластно лишь водной стихии. Ее действия лишь на время приостановили чары Ла Фейна, позволив Безымянной обратиться к силе Луны. К силе, что способна контролировать воду.

Сила Луны слилась с даром Безымянной, помогая ей осуществить задуманное. Девушка наслаждалась этим союзом, сила воды и Луны питала и насыщала ее. Она вскинула руки, и вся масса воды, посланная к ней лордом, разделилась на десятки водных шаров разного размера. Они зависли в воздухе и закружились вокруг нее. Еще один взмах руки – и вода сотнями капель пролилась на землю. Стихия воды и сила Луны признали Безымянную.

Она улыбнулась и сделала решительный шаг к лорду Ла Фейну. Лорд смотрел на нее пристально, казалось, пытаясь разглядеть саму суть Безымянной.

Улыбка сошла с губ девушки, и она, запинаясь, спросила:

– Я сделала что-то не так? Я не прошла?

Мужчина слегка поклонился, отрицательно покачал головой и коснулся запястья Безымянной. Руку обожгло, и на ней проступила причудливая вязь татуировок.

– Твоя первая татуировка. Луна признала тебя!

Девушка кротко кивнула, с трудом сдержав улыбку, и направилась к арке из листьев – единственному препятствию, отделявшему ее от храма.

На фоне величественного храмового комплекса ее хрупкая фигура выглядела крошечной. Безымянная хотела зайти в арку, но вокруг нее внезапно взметнулись кольца из огня, воздуха, земли и воды. Стихии бушевали, все сужая круг. Девушка возвела руки к небесам, подняла голову и закрыла глаза, отдавая свою жизнь в руки Богини. Лишь от Ее воли зависело, сможет ли она пройти дальше или исчезнет, слившись с мирозданием.

Несколько долгих секунд, показавшихся вечностью, и кольца стихий впитались в тело девушки.

Безымянная прошла тропу, стала Повелительницей стихий, и совсем скоро она станет новой Энси Эреша.

Глава 21

Сквозь арку из листьев девушка видела длинную песчаную дорожку, ведущую к величественному храмовому комплексу. Ее обрамляли парапеты, украшенные скульптурами многоглавых змей и прочих существ. Храм больше напоминал огромный город: пять башен-лотосов возвышались над стенами комплекса.

Безымянная решительно шагнула в арку и неожиданно оказалась у самых ступеней храма. Должно быть, это был своеобразный портал.

На ступенях ее уже ждала Диона в компании пантеры, царственно сидящей за спиной Хранительницы. Безымянная впервые видела Ангкор-Ват, поэтому невольно замерла, пораженная его величием и мощью. От него исходила такая сила, что девушка с трудом подавила желание преклонить колени.

– Это пройдет, – тепло улыбнулась Диона, а затем, будто опомнившись, произнесла торжественно-официальным тоном:

– Приветствую тебя, Безымянная! Готова ли ты войти в Ангкор-Ват, чтобы принять бремя ответственности за Эреш? Готова ли ты стать новой Энси?

– Готова, – тихо, но решительно ответила девушка.

Она хотела шагнуть на ступени, но Диона подняла руку, останавливая ее:

– В Храм может войти лишь Энси. Безымянной туда хода нет.

– Но… – Девушка испуганно посмотрела на Хранительницу.

– Сегодня единственный раз, когда я смогу сопроводить тебя и показать врата, скрывающие завесу. Не сейчас. После ритуала, – успокоила девушку Диона. – На этом моя миссия в качестве Хранительницы будет завершена, а ответственность за Эреш ляжет на твои плечи. Дальше лишь ты одна сможешь входить в храм.

Диона спустилась по ступеням и поравнялась с девушкой. В бирюзовых глазах Хранительницы читалась теплота, гордость и что-то еще… Кажется, это было облегчение.

– Ты должна войти в круг. Вместе с шеду.

Лишь после слов Дионы девушка заметила, что на земле у самых ступеней начертан довольно большой круг. Руны были аккуратно выведены по его внешней границе. Безымянная решительно шагнула внутрь, поманив за собой дикую кошку.

Диона медленно обошла круг, направляя энергию на каждую из рун. Они вспыхивали одна за другой. Затем настал черед глиняных сосудов, расставленных по кругу: по одному для каждой стихии. Диона призвала землю, огонь, воду и воздух. Завершив приготовления, она шагнула в круг. Пантера медленно и грациозно последовала за женщиной. Лишь после этого Энси посыпала солью внутреннюю границу круга.

«Чтобы сила не сумела покинуть круг», – догадалась Безымянная.

В центр круга Энси положила кристалл розового кварца и отступила на шаг. Теперь она оказалась лицом к лицу с девушкой. Их разделяло несколько метров.

Диона возвела руки к небесам и проговорила громким мелодичным голосом:

– Богиня Лунных земель, покровительница водной стихии, одарившая Безымянную! К тебе взываю я и призываю тебя в свидетельницы!

Мать природы, покровительница стихии земли, одарившая Безымянную! К тебе взываю я и призываю тебя в свидетельницы!

Богиня ветров, покровительница стихии воздуха, одарившая Безымянную! К тебе взываю я и призываю тебя в свидетельницы!

Богиня солнца, покровительница стихии огня, одарившая Безымянную! К тебе взываю я и призываю тебя в свидетельницы!

Здесь и сейчас завершится эра туатов, чтобы уступить место эре людей. Круг жизни пойдет своим чередом, чтобы в свое время ноша Энси перешла к детям Луны! Да свершится воля Богини!

После слов Дионы стихии кольцами взвились за границей круга, и она запела низким грудным голосом. То были слова заклинания. Древнего, как само мироздание.

Взгляд Безымянной затуманился, а тело, казалось, больше не подчинялось ей. Каждая клеточка ее тела, каждый уголок души отзывался на слова Дионы. Заклинание говорило с самой ее сутью, заставляя открыться и принять в себя силу.

Девушка повиновалась воле диковинных слов, манивших и увлекавших ее за собой.

Резкий, пронзительный крик ворона разорвал колдовское очарование момента. Девушка подняла голову и посмотрела в небо. Порыв ветра бросил ей волосы в лицо, она раздраженно смахнула с глаз пряди и обомлела: они были черными! Не золотыми…

Лилит, уже в своем истинном обличье, опустила взгляд под ноги, туда, где только что была дикая кошка. Иллюзия исчезла: сейчас там была лишь пустота.

– Нас обманули! Здесь Лилит! – пронзительно закричала Диона.

Глава 22

Лилит

За несколько часов до церемонии…

Уже знакомый лязг замков, легкие осторожные шаги, решетка полыхнула синим пламенем, и передо мной предстала Оливия в платье из зеленого бархата.

«Успела нарядиться перед церемонией», – догадалась я. Но вот выражение ее лица… С таким разве что на плаху идти. Я не выдержала.

– Оливия, нас здесь никто не видит! Может, уже перестанешь изображать из себя скорбящую мученицу и прекратишь притворяться? Уж я-то хорошо знаю, какая ты на самом деле. Незачем устраивать спектакль!

– То, что мы видим в людях, Лилит, то, что произносим, исходит из нашего сердца. Сердце черное способно разглядеть и породить лишь злобу. Боюсь, твое – чернее самой темной ночи, – отозвалась Оливия и скорбно покачала головой. – Я долго не хотела верить в это, но это так. Мне жаль тебя, Лилит.

Ярость мгновенно поднялась во мне, заставляя кровь бурлить от ненависти. Но не успела я сказать очередную дерзость ей в ответ, как из тени выступил Алазар.

Оливия вздрогнула и уже намеревалась открыть рот, чтобы закричать, но мой компаньон не позволил этому случиться. Щелчок пальцев – и она не способна издать ни звука.

Еще щелчок – и решетка моей камеры растворилась, исчезла, рассеялась, будто утренний туман. Какая ирония! В самой охраняемой колдовской тюрьме Эреша даже не озаботились выставить стражников у камеры. Чересчур полагались на магию. Решили, будет довольно внешней охраны. А впрочем, выставь они у моей камеры хоть два десятка стражников, едва ли это помогло бы. Против Алазара они бессильны. Диона и Совет – вот, пожалуй, единственные достойные его соперники.

Опомнившись, Оливия попыталась прибегнуть к магии, но Алазар вновь щелкнул пальцами, и ее руки безжизненными плетями повисли вдоль тела. На лице блондина сверкнула холодная, немного безумная усмешка.

Оливия в ужасе попятилась, инстинктивно отшатнулась от склизкой стены и буквально врезалась в наступавшего на нее Алазара. Он издал короткий смешок, от которого даже мне стало не по себе. Представляю, как было страшно этой бесхребетной выскочке.

– Признаюсь, я полагал, что Лилит преувеличивает, говоря о слабости вашего дара, леди. Однако я бы и вовсе не назвал это даром, – протянул он. – Занятно, весьма занятно…

Я вышла из камеры и едва не упала, оглушенная потоком магии, обрушившимся на меня. Мне с трудом удалось сохранить равновесие – дар возвращался, напитывая меня силой. Я перевела дыхание, осознав, что Алазар был прав: именно камера не позволяла мне колдовать.

Я взглянула на Оливию, и губы невольно расплылись в улыбке: «Наконец-то я отомщу ей. За все». Кто, как не она, выдал меня Дионе и Ла Фейну? И это после того, как я вытащила ее из воды… Дрянь!

Алазар посмотрел на меня, и в его взгляде я уловила что-то новое. Одобрение?

Будто прочитав мои мысли, он шепнул Оливии на ухо:

– Похоже, вам стоит бояться вовсе не меня, леди.

Он сделал шаг в сторону, галантным жестом предложив мне занять его место. Я нарочито медленно пошла к Оливии, растягивая момент своего триумфа. Хотелось сполна насладиться ее ужасом – моей расплатой.

– Ну, и кого стоит пожалеть теперь, Оливия? – Я с силой сжала пальцами ее лицо, заставив смотреть мне в глаза. – Разве Диона не учила тебя, что высокомерие отравляет душу? – пафосно, нараспев повторила я одно из любимых выражений Энси. – Молчишь? Ах да, ты ведь не можешь ответить, – с притворным сочувствием вздохнула я.

Оливия глядела на меня огромными печальными глазами. Испуганная, будто маленький, загнанный олененок. Мне становилось скучно.

– Не переживай, дорогая, я тебя не убью!

Реакции не последовало, и я продолжила, выдержав паузу:

– Это сделает Совет. А может, тебя просто лишат магии и сделают изгоем… Это уж как повезет. Прекрасный выбор, не находишь? – я бросила вопрос ей в лицо и продолжила: – Видишь ли, тебя ждет все то, что ты планировала сделать со мной. Мы квиты.

В ее глазах мелькнуло непонимание. Во всяком случае, мне так показалось.

– О, Лив, скоро ты все поймешь. Осталось потерпеть совсем немного. Ты на собственной шкуре ощутишь, что значит быть изгоем. Узнаешь, каково это, говорить правду, когда тебе не верит ни одна живая душа. Сегодня настанет день расплаты и каждый получит то, что заслужил.

Я повернулась к Алазару, боковым зрением уловив, как побелело лицо Оливии. Он протянул мне крохотный пузырек с кроваво-красным зельем. Я аккуратно взяла его в руки, вернулась к девушке и помахала миниатюрным сосудом у нее перед носом.

– Знаешь, что это?

Она отрицательно помотала головой. Очевидно, любопытство пересилило гордость.

– Зелье Кэршасс. Слышала о таком? Или знатные леди могут позволить себе не забивать голову знаниями? – Я пристально посмотрела на Оливию, нервно закусившую губы. На лбу у нее выступила испарина. – О, вижу, ты все же знаешь, что это. Тем лучше, не придется тратить время на объяснения. Ты понимаешь, что тебя ждет. Не заставляй меня вливать его в тебя силой, выпей сама.

– Освободи ей руки, – обратилась я к Алазару. Он удивленно изогнул бровь, но все же выполнил мою просьбу.

Как я и ожидала, Оливия призвала магию. Бледно зеленый свет сорвался с ее ладоней и устремился ко мне. Алазар занес руку, чтобы остановить ее, но я потребовала:

– Не лезь!

Он явно был недоволен моим тоном, однако вмешиваться не стал.

С моих ладоней сорвалось алое пламя. Оно с легкостью поглотило магию Оливии и опутало ее плотным кольцом. Сделает шаг – и пламя охватит ее целиком.

В глазах Оливии мелькнула решимость, она вздернула подбородок и храбро шагнула навстречу огню.

Я едва успела отозвать заклинание. Всего секунда промедления – и я бы ее упустила. Не ожидала, что эта идиотка будет готова поджечь себя, чтобы помешать моим планам.

Алазар щелкнул пальцами, вновь обездвижив Оливию.

– Довольно. У нас нет на это времени, Лилит, – в его голосе явно читалось раздражение.

– Что ж, пожалуй, ты прав.

– У тебя был шанс сделать все по-хорошему. Ты его упустила. – Я подошла к Оливии, чтобы влить зелье.

Она попыталась отвернуться, но движения головой – это все, что было ей доступно. Алазар обездвижил бы ее полностью, но мы не могли допустить, чтобы она утратила глотательный рефлекс и подавилась собственной слюной. Я держала крепко и влила зелье ей в горло. Готово. Я отступила на шаг и взяла Алазара за руку.

Он принялся читать заклинание, а я негромко вторила ему. С каждым словом нечто темное, мощное, первозданное поднималось из глубин моей души, заставляя кровь бурлить в жилах. Внутри разгоралось тепло, меня бросило в жар, и внезапно я почувствовала боль.

Мне хотелось рухнуть на землю, но я не могла пошевелиться: магический вихрь подхватил меня и понес к Оливии, поднял нас обеих и закружил, не выпуская из удушающих объятий. Наши души сплелись в единое целое, и я вдруг ощутила отчаяние и непередаваемую тоску. Эти чувства принадлежали не мне, но Оливии. Она переживала не за себя, но за кого? Я попыталась уловить ее мысли, но в этот миг вихрь оторвал меня от девушки и впечатал в стену. От удара на миг перехватило дыхание, грудную клетку пронзила острая боль. Перед глазами все поплыло, я начала медленно оседать на пол, но сильные руки подхватили меня, не позволив упасть.

– Не стоит пачкать столь изысканный наряд, леди Лилит. Или лучше звать вас леди Оливия Бертхайм?

Получилось! У нас все получилось! Я с трудом открыла глаза и увидела на полу… себя. Точнее, Оливию в моем теле. Но выглядела она точь-в-точь как я. Я взмахнула рукой, и девушка оказалась в камере, еще движение – и решетка захлопнулась, полыхнув синим пламенем.

– Приятного отдыха! Увидимся в суде! – бросила я ей напоследок и ощутила, как губы самовольно расплылись в улыбке.

Час расплаты уже близко.

Глава 23

Лилит

И вот сейчас…

Я, в отличие от Дионы, была готова к такому повороту событий и успела первой швырнуть обездвиживающее заклинание.

– Лилит, я не смогу долго удерживать Совет! План изменился, тебе придется убить ее! – прошипел Алазар.

Я даже обернулась, но его не было рядом. Должно быть, усилил голос магией.

Диона взирала на меня с ужасом, а я медлила, глядя в глаза той, что учила меня с самого детства…

– Лилит, они уже рядом!

Я вновь повернулась: члены Совета спешили к арке. Последнее, что я увидела, было искаженное яростью лицо лорда Ла Фейна, а дальше все пространство за пределами круга окутала густая серая дымка. Я вряд ли когда-нибудь забуду синие, горящие ненавистью глаза лорда.

– У нас мало времени! Ну же! Или ты не знаешь, кто виновен в смерти твоей матери? – торопил меня Алазар.

Взгляд Дионы переменился, она посмотрела на меня с жалостью. Такой же взгляд был у Оливии в тюрьме.

– Скорее, Лилит! Решайся! Она бы не задумываясь убила тебя сейчас, будь у нее такая возможность! Будешь ждать, пока к тебе прорвется Совет? Действуй, или я уйду без тебя! – продолжил настаивать Алазар.

В глазах Дионы мелькнула паника… или это был стыд? Впрочем, уже неважно, ведь я поняла: Алазар прав. Она действительно убила бы меня, будь у нее шанс. Выдернула бы из их идеального общества, будто негодный сорняк. Так же, как поступила с моей матерью и отцом. Стерла их из жизни Эреша, будто их никогда и не было.

Из глаз брызнули злые слезы, и я швырнула в Диону заклинание. Не одно из тех, которым меня учили на бесконечных занятиях. Нет. То было особое колдовство, сотканное из моей боли и ненависти. Колдовство, рожденное в глубинах души. То был совершенно иной уровень магии.

Заклинание отшвырнуло ее к границе круга, оставив на груди рваную рану. Энси закричала, и ее крик слился с утробным рыком пантеры, кинувшейся ко мне. Я остановила ее взмахом руки. С жалобным визгом она рухнула на землю, возле своей хозяйки. На белоснежной мантии Дионы проступило безобразное кровавое пятно.

От крика служительницы рвалась душа. Боль пронзила мое тело, и я медленно осела на землю.

Я ощущала, как сила Дионы наполняет все пространство круга и перетекает ко мне капля за каплей. Я не видела ее, но чувствовала всем своим существом. Вот только она не могла заглушить боль, рвущую меня изнутри.

Стоны Дионы были невыносимо громкими и походили на птичий крик. Я зажала уши руками, чтобы не слышать их. И вдруг поняла, что этот нечеловеческий вопль раздается у меня в голове. Сумрак!

Осознание камнем обрушилось на меня: я больше не ощущала с ним связи!

Будто в ответ на мои мысли, в круг упало белое опаленное перо. Затем еще одно и еще. Они все падали и падали.

Я подняла голову и отчетливо увидела птицу, парящую в небесах. Вот только это был не мой ворон.

– Сумрак! Сумрак! Сумрак! – отчаянно звала я его. Звала, уже зная, что он не ответит. Но я не хотела верить в произошедшее. Я не могла потерять своего шеду!

Слезы застилали глаза. Я больше не контролировала себя.

– НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Т! – из груди вырвался крик, полный боли и отчаяния, и я бросилась к истекающей кровью Дионе.

– Что ты с ним сделала? Что ты сделала? Отвечай! Отвечай же! – В приступе ярости я принялась трясти ее.

Когда я наконец отпустила Диону, обессилев, она прошептала:

– Ты хотела убить меня и перешла черту. Сделав это, ты утратила часть души. Ты сама лишила себя шеду. Его кровь на твоих руках.

– Ты врешь! Ты все врешь! Откуда взялась эта чертова птица? Это ты сделала? Отвечай же! Ну! – кричала я Дионе, но она больше не могла мне ответить.

Она закрыла глаза. Может, она притворялась, а может, умерла – мне было уже все равно. Я отбросила ее тело и отошла на несколько шагов, обратившись к внутреннему огню. Ярость, боль и отчаяние застилали мне разум. Я собиралась выжечь здесь все дотла. Пусть сгорит все: Диона, этот чертов храм, завеса!

Вдруг земля содрогнулась и задрожала, ветер поднял в воздух огромный столп пыли. В следующий миг я услышала оглушительный раскат грома. Подняв голову, я сквозь сощуренные веки старалась рассмотреть, что происходит. Увиденное поразило меня: небо было кроваво-красным.

– У Оливии получилось! У Эреша еще есть надежда, – хрипло выдохнула Диона.

Сквозь шум ветра до меня донесся зов Алазара:

– Разомкни круг! Быстрее! Избавься от соли!

Я смотрела в бирюзовые глаза Дионы и чувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки от ненависти.

– Я получила еще не всю силу. Я не уйду сейчас, когда мы так близко к цели! Я не уйду без мести! – отозвалась я, силясь перекричать разбушевавшуюся стихию.

– Оливия пробудила древний дух, мне его не одолеть. Нужно уходить! Времени мало!

Но я уже не слушала его. С отчаянным воплем я кинулась к Дионе, намереваясь отомстить за своего шеду. Неожиданно на меня бросилась пантера, уже успевшая оправиться от магического удара.

Я упала на землю и случайно задела ногой внутреннюю границу, нарушив ее целостность.

В тот же миг круг был разрушен. Я отбросила пантеру заклинанием, поднялась и хотела вновь рвануться к Дионе, чтобы завершить начатое, но Алазар схватил меня за руку и потянул за собой.

– Однажды мы вернемся. Обещаю, – прошептал мне на ухо Алазар, и мы скрылись в созданном им портале. Последнее, что я видела, – глаза Дионы, глядящие на меня с бесконечной жалостью и печалью.

Так закончилась история Лилит Эвендейл – потерянной девушки из Эреша. Но на Земле история бессмертной Лилит только началась…

Эпилог

– Сегодня Эреш утратил частичку света. Пламя чистого сердца, горевшее в груди Оливии Бертхайм, погасло. Именно благодаря ее жертве мы встречаем новый день. Она должна была стать нашей новой Энси. И пусть она так и не успела пройти Церемонию посвящения, но в своем сердце она была истинной Хранительницей Эреша.

Возможно, кто-то из вас считает риск неоправданным, как и возмездие, ниспосланное духом. Но иного пути не было. Оливия принесла себя в жертву, чтобы не допустить чудовищную трагедию. Лишь благодаря леди Бертхайм врата остались закрыты, а завеса нерушима. Она не могла знать, что ярость духа будет столь велика, не могла знать, какие жертвы придется понести нашему народу. Но, повторюсь, иного выхода не было. Почтим же ее память молчанием.

Главная площадь Эреша погрузилась в безмолвие: прекратились перешептывания, взволнованные возгласы и причитания, даже рыдания затихли. Тишину нарушали лишь судорожные всхлипы, но и они почти сразу замолкали.

Лорд Дрейк Ла Фейн тоже был здесь и внимательно слушал послание леди Огасты. Именно она вызвалась выступить перед людьми. Все члены Совета предлагали помощь, но она отклонила ее, горько выдохнув: «Кем я буду, если о том, что у моего народа больше нет магии, им сообщит кто-то из вас?»

Слова леди Огасты об Оливии тронули сердце лорда. В свое время он и сам сомневался, верно ли поступила Диона, назначив будущей Хранительницей именно леди Бертхайм. Почему не Эдриана или Мариса? Однако поступок Оливии развеял все сомнения. Пусть и посмертно.

Дрейк до сих пор не мог взять в толк, как же ей удалось призвать шеду в заточении. Лишение магии не блокирует связь, но какой силой воли нужно обладать, чтобы не сдаваться и до последнего, раз за разом терпя неудачу, все равно пытаться? А решиться на призыв духа, зная, что плата за его вызов – жизнь? Оливия была истинной Энси. «Очередная невинная загубленная жизнь», – горько вздохнул он.

– К сожалению, это не единственная трагедия, постигшая нас. – Слова леди Огасты прервали его размышления. – Настало время сделать официальное заявление: Лилит Эвендейл вмешалась в ход ритуала и смертельно ранила Диону. Энси не могла передать свою силу изменщице, но и не могла позволить дару покинуть наш мир, оставив нас без защиты. Наша благородная Хранительница вынуждена была принять единственно верное решение – соединиться с силами природы. Лишь редкие представители народа туатов способны на это, но все мы знаем, что наша Энси была особенной. Теперь она и ее шеду заключены в образе дерева. Так они, возможно, смогут продержаться до появления нового Хранителя. Именно на плечах раненой Дионы лежит ответственность за весь наш мир. Она будет сдерживать энергию сущностей. Столько, сколько сможет. Пробудить ее мы сможем лишь единожды. Тогда, когда будем уверены, что новый Энси готов.

Толпа загудела. Кто-то рыдал в голос, кто-то едва слышно всхлипывал. Дети жались к матерям, а те и сами с трудом сдерживали слезы. Страх, отчаяние, горечь – все эти эмоции отчетливо читались на изможденных лицах собравшихся. Люди были истощены и подавлены.

Призыв духа вызвал всплеск стихий – большая часть города была разрушена, выжжена дотла. После той злополучной ночи пепел еще несколько дней падал с небес. Многие остались без крыши над головой, иные потеряли близких. Последние три дня каждый житель Эреша был занят тем, что разбирал обломки и помогал раненым. А сейчас они лишились еще и веры в светлое и надежное завтра.

– Но почему не избрать нового Энси сейчас? – выкрикнул кто-то из толпы.

Весь Совет с ужасом ждал этого вопроса, и лорд Ла Фейн видел, как вытянулось лицо Огасты. Ей предстояло сообщить людям худшее.

– Наш народ утратил магию. Стихия огня больше не подвластна людям. Претенденты и я не исключение… К сожалению, мы пока не нашли способ вернуть ее. Дух помешал сущности и Лилит завершить их план. Но он должен был наказать виновного. Лилит ускользнула, и, не найдя ее, дух счел виновным весь людской род. Он поглотил нашу магию.

Толпа возмущенно зашумела, но леди Огаста продолжила, пытаясь перекричать их.

– Я понимаю, вы напуганы. Напуганы так же, как и я. Но я обещаю вам, мы все, весь Совет, все народы Эреша сделаем все, чтобы вернуть магию людям. Мы ищем древние заклинания, источники, артефакты, и мы найдем выход. А пока… Пока мы все должны сплотиться и держаться вместе. Делать, что можем, помогать ближним и возносить молитвы Богине, чтобы она уберегла нас от гибели. Да хранит нас Всевышняя!

Дрейк явственно ощущал отчаяние леди Огасты, которое она так старательно пыталась скрыть от толпы. Он развернулся и пошел прочь от площади, прочь от ложных надежд и обещаний. Кто он такой, чтобы судить ее? Могла ли она лишить людей надежды? Могла ли сказать им правду? Лишь вере под силу поддержать их в это непростое время. Но тем тяжелее будет потом, когда люди утратят ее. А это неизбежно произойдет, ведь способа вернуть магию не существует.

Дрейк шел по улицам Сиппары, с грустью разглядывая руины некогда процветающего города. Повсюду виднелись следы пожара, каменные завалы, обломки лавок и домов. Он шагал по булыжной мостовой и не узнавал давно знакомые ему места. Всего три дня назад здесь стояла пекарня мистера Бауэрса. Сейчас в это было трудно поверить – от нее осталось лишь пепелище. Лорд знал, что и сам мистер Бауэрс погиб, оставив безутешную вдову и двух осиротевших дочерей. Чуть дальше, за углом, была цветочная лавка, наполнявшая сладким ароматом всю улицу. Сейчас она тоже лежала в руинах, а тела хозяев так и не нашли. Сколько смертей, сколько разрушенных судеб…

Ноги сами привели Дрейка к одному из уцелевших порталов. Он знал, что Диона его не услышит, но он все равно хотел увидеть ее, почтить ее память.

Шагнув из портала, Ла Фейн почти сразу заметил вдалеке фигуру Эйн Шахара, склонившуюся у кроны дерева. Того самого дерева, в которое обратилась Диона и ее шеду. Шахар касался руками кроны в безуспешных попытках докричаться до возлюбленной.

Дрейк так и не решился подойти ближе. Сердце его болезненно сжималось от этой печальной картины. Столько лет Эйн Шахар ждал Диону и дождался лишь для того, чтобы потерять навсегда… «Почему люди теряют любимых? Почему жизнь так несправедлива?» – этими вопросами он задавался уже не в первый раз.

Мужчина вновь погрузился в размышления, терзавшие его с той самой ночи, когда проходила церемония. Мог ли он опознать Лилит в образе Оливии? Он ведь чувствовал, что что-то не так. Его смутила ее улыбка после последнего испытания. Что было бы, прислушайся он к себе и откажись ее пропускать?

Чья-то рука опустилась лорду на плечо, заставив его вздрогнуть.

– Провидица уже в пути, – тихо сказал мастер Томирис.

Дрейк ничего не ответил, и несколько минут они молча стояли рядом, думая каждый о своем.

– И прекрати винить себя, Дрейк. Мы все виновны, мы все пропустили ее на тропе. Кто мог знать? Случившегося не изменишь, в наших силах лишь постараться защитить наш мир в будущем, – неожиданно добавил ведьмак.

– Я мог знать, Томирис! Я ведь уже упустил его однажды и совершил эту ошибку вновь. Из-за него погиб мой лучший друг и его невеста. Я должен был поймать его! А теперь мне может больше не представиться такой шанс.

– Мы все ошибаемся. Не стоит тратить целую жизнь на то, чтобы винить себя. У тебя есть сыновья и прекрасная дочь. Возможно, именно им суждено избавить наш мир от Алазара.

– Это только моя битва и только моя месть, – процедил Ла Фейн сквозь зубы.

– Теперь это наша общая война, Дрейк. Здесь больше нет безучастных.

Его слова повисли в воздухе: каждый понимал, что все изменилось.

Прошло около часа, прежде чем к ним все же присоединился Эйн Шахар. Через несколько минут появилась и леди Огаста. Она пришла не одна.

– Прошу поприветствовать мою спутницу – Верховную жрицу-провидицу Марайю Шайерн.

– Мара! – Дрейк тепло обнял ее.

Теперь они виделись редко, и он был рад встретить близкую подругу, пусть и при таких обстоятельствах. Мара обняла его в ответ, но лицо ее оставалось печальным.

Отстранившись, Провидица обратилась к остальным:

– Боюсь, мне нечем утешить вас. Круг пройдет полный цикл, возможно, и не один, прежде чем в мир вернется первая искра магии огня. Пламя зародится в душе того, кто придет в Эреш, чтобы спасти его. Я видела, как реки крови прольются, видела, как люди будут уничтожать свой собственный народ, видела, как они утратят не только магию, но и память. В их душах поселится страх перед неизвестным: они будут сжигать ведьм на кострах, будут кольями пробивать грудь детям Луны, будут охотиться и истреблять шеду туатов. Народы Эреша восстанут против людского племени и уничтожат его.

Лицо леди Огасты побелело, она пошатнулась и была вынуждена ухватиться за плечо мастера Томириса, чтобы устоять на ногах.

Тем временем Провидица продолжала бесцветным голосом:

– Этого можно избежать лишь одним способом: люди должны покинуть Эреш. Мы должны отправить их в новый мир и сделать так, чтобы они не смогли найти дорогу домой. Для них Эреш должен остаться не более чем сном, ускользающим воспоминанием, запыленной легендой… Людям придется жить отдельно от наших народов до тех пор, пока в мир не придет Избранное Дитя. В его руках наша жизнь. В его руках наша надежда. – Мара запнулась, а затем резко выдохнула, будто решившись: – А до тех пор Эреш ждут темные, очень темные времена. Лишь увядающие силы Дионы отделяют нас от встречи с жаждущими мести дэйви.

Повисло тягостное молчание, которое никто не решался нарушить. Говорить было не о чем.

На Эреш опускалась ночь.

Content

Лана Клонис
Книга Пепла

Глава 1

Лилит

Глава 2

Лилит

Айверия

Глава 3

Лилит

Глава 4

Лилит

Глава 5

Лилит

Айверия

Глава 6

Лилит

Глава 7

Лилит

Айверия

Глава 8

Лилит

Глава 9

Лилит

Айверия

Глава 10

Лилит

Глава 11

Лилит

Айверия

Глава 12

Лилит

Глава 13

Лилит

Глава 14

Лилит

Айверия

Глава 15

Лилит

Айверия

Глава 16

Лилит

Айверия

Глава 17

Лилит

Айверия

Глава 18

Лилит

Айверия

Глава 19

Лилит

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Лилит

Глава 23

Лилит

Эпилог