Мелководье

Туристы против пришельцев

Елена Лебедева

Редактор Юрий Федорович Гаврюченков

© Елена Лебедева, 2021

ISBN 978-5-0055-6622-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Снайпер Темляк дожидался клиента на чердаке шедшего под снос трехэтажного дома. На полу валялось тряпье, осколки бутылок, листы упаковочного картона — мусор, оставшийся от ночевки бездомных. Среди прочего хлама виднелась потрепанная обложка фолианта с неразборчивыми буквами на корешке.

Картон Темляк перетащил ближе к небрежно покрашенной раме. В тот же цвет был выкрашен козырек над окном и узкий парапет вдоль стены. На полу кто-то раскинул куски выцветшего линолеума с продольным рисунком. Там, где находилась позиция Темляка, линолеум расходился, и из-под него виднелись сучковатые доски.

Темляк нарочно выбрал одежду попроще: мышиного цвета куртку и потемней кенгуруху с капюшоном навыпуск, черные джинсы. Вещи, бывшие в употреблении, но все еще годные, не слишком изношенные. Опрятность при его образе жизни не требовалась. Главное — вовремя отходить и незаметно сливаться с толпой, не привлекая внимания случайных прохожих.

Под рукой Темляка лежал охотничий карабин с превосходной оптикой «Вортекс». Инструмент хороший и для снайпера необходимый, но одноразовый. Карабин Темляку придется оставить на чердаке в качестве подарка следственной группе. Зная, что «тигр» пополнит коллекцию полицейских вещдоков, он позаботился, чтобы на стволе не оставалось следов.

Темляк изменил положение тела, размял затекшую кисть правой руки. Строительная перчатка сползла, и он ее, не торопясь, натянул. Отличная штука — эти перчатки. Копеечные, без претензий, а сколько раз выручали.

Край окна располагался так низко, что поверх подоконника удобно ложился ствол карабина. Сверху крыша под углом упиралась в оконную створку. Слева торчала деревянная балка с шедшими вверх перемычками. У окошка в полный рост не поднимешься, высота стены в рост десятилетнего пацана. Зато именно с этой точки отлично просматривался куцый, в одну полосу, проулок.

Там, где проулок заканчивался, за кованым ограждением виднелся особняк из красного кирпича. Жильцы въезжали на территорию особняка, минуя шлагбаум и будку охранника. Никого из охраны Темляк из своего укрытия не наблюдал. Зато несколько статусных автомобилей и чей-то мопед снайпер видел отлично.

Взгляд Темляка задержался на экране мобильного телефона. Мобильный — дешевая «трубка» с простым набором встроенных функций: черный корпус, дисплей размером со спичечный коробок, да плетенка—темляк, вдетая в ушко задней панели. Плетенка — вещь лишняя, но на этой мелочи глаз Темляка отдыхал.

Напарник до сих пор не позвонил. Тот, кого заказали, опаздывал.

Снайпер прикоснулся к пестрому темляку. Не торопясь, потер его, почувствовал пальцами. Плетенка была приятной на ощупь: шероховатой, но мягкой.

Мобильный беззвучно дернулся, сдвинулся в сторону. Снайпер взял его в руки, прижал к виску, но слова «отбой» не услышал. Второй номер молчал. В этом случае полагалось действовать согласно личной инструкции: выключить телефон, убрать его в карман кенгурухи, застегнуться, взять в руки винтовку. Шторку на прицеле поднять. Ждать, опираясь на локти.

Долго ждать не пришлось. В проулке показался серебристый внедорожник с треснувшим бампером, наскоро проклеенным скотчем. Темляк неплохо знал эту модель БМВ — шестерка с литерой «Х», автомобиль статусный и не дешевый. За внедорожником следовал представительский «Мерседес» с «блатным» номером, матово-черный. Снайпер с усмешкой подумал, что окраска «стеллс» с некоторых пор популярна среди воротил. Оба автомобиля, не торопясь, въехали под шлагбаум, который при их появлении сразу же вздернулся вверх. Так же неторопливо автомобили заняли места на парковке.

Из БМВ вылезли трое и бодро рассредоточились вокруг «Мерседеса». Первый приоткрыл заднюю дверцу. Показался водитель — среднего роста мужчина в костюме, четвертый секьюрити. Последний охранник, сидевший от водителя справа, вышел из машины одновременно с хозяином — вальяжным, неторопливым мужчиной в добротном костюме. Хозяин двигался медленно, с передышками, поэтому для Темляка был удобной мишенью.

Не дожидаясь, пока охрана начнет работать в полную силу, Темляк выстрелил в спину клиенту.

Пуля угодила мужчине справа между лопаток, заставив его согнуться на обмякших ногах. Тело клиента съехало набок и в таком положении замерло. Вопреки всему левая нога обрела устойчивость, не позволяя телу грузно обрушиться вниз. В этот момент вторая пуля врезалась в печень, прошила внутренности навылет и вышла через бедро.

Двое секьюрити, находившихся в двух шагах от клиента, подхватили хозяина под руки и, прикрывая собой, оттащили за БМВ. Другой — тот, что сидел рядом с водителем в «Мерседесе», указал двум остальным на чердачное окно Темляка. После короткого инструктажа он скрылся в салоне внедорожника, а когда появился, держал в руке автомат. Четвертый и пятый бросились к лежбищу снайпера. Старший обеспечил прикрытие; из «калаша» очередью прошелся по створке окна Темляка так прицельно, что посыпались стекла.

Снаружи пули звонко били по кирпичам. Темляк привалился к стене, потом откинулся на спину. Одна из пуль влетела в окно и срикошетила, застряв в балке над головой. В дереве образовалась глубокая трещина. Несколько пуль залетело вглубь чердака, зазвенели осколки бутылок.

«Охрана пока заработала семь баллов из десяти. Еще минус балл за хозяина», — вслух думал Темляк.

Он перекатился со спины на живот, сместился назад, к перекрестию балки. Поднял винтовку. Оптика приблизила командира, но тот проворно скрылся за будкой.

«Ну, давай, ты», — прошептал он на выдохе.

Стрельба прекратилась. Снайпер вернулся к левой створке окна, чтобы лучше видеть бегущих. Оба секьюрити преодолели половину пути и все еще двигались в слаженном темпе.

План был простым: подрезать одного, сбить с ног другого, а потом заняться парнем с АК-27.

Снайперу не раз приходилось стрелять из СВД по бегущим мишеням. Занятие это хлопотное, меткость ни к черту, но дело свое он доводил до конца. В отчаянной ситуации действовал по обстоятельствам.

Темляк прицелился в первого, выстрелил. Парня отбросило в сторону. Он заступил вперед, схватился за колено, упал. Новым выстрелом ему раскроило черепную коробку. Второму перебило голеностоп. Укрыться он не успел — пуля вошла в позвонки и вскрыла сосуды.

«Молодец», — прошептал снайпер прицелу.

Из-за будки осторожно выглянул старший секьюрити, готовясь выпустить очередную порцию пуль. Темляк уложил его точным выстрелом в голову.

Теперь отходить.

Темляк отбросил винтовку, вскочил, размашисто направился к выходу. Капюшон уверенно лег поверх коротких волос, скрывая лицо. Чердачная дверь, скрипнув пружиной, хлопнула. До верхней площадки звуки не доносились, и тишина снайперу очень не нравилась.

Темляк быстро, не озираясь по сторонам, преодолел два этажа. На площадке возле мусоропровода он резко притормозил, перегнулся через пластик перил и вытянул шею. Снизу слышался шепот. Медленно, едва касаясь подошвами плит, он преодолел новый пролет. Возле одной из квартир Темляк разглядел парня и девушку лет двадцати, оба курили. Девушка высвободилась из рук приятеля и недоверчиво уставилась на незнакомца.

Не раздумывая, киллер выхватил из-за пояса «Глок». Две пули достались парню, и тот сразу же выключился. Столько же пуль Темляк отправил в лоб кричащей девчонке.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Соседняя очередь всегда движется быстрее.

Наблюдение Этторе

Авиалайнер, следовавший из Москвы на Мальдивы, набирал высоту. Место Темляку досталось удобное, «11 А» возле иллюминатора, где бы никто не помешал ему спать, и он прислонился виском к прохладной панели. Тем же рейсом на Мальдивы летел и клиент, который на отдых отправился вместе с женой. Оба сидели в хвосте самолета. В ожидании регистрации Темляк нарочно познакомился с парой, чтобы понять, с кем придется работать.

Взгляд снайпера задержался на затылке тучного, не старого мужчины с короткой бородкой и характерной одышкой. Толстяку доставляло страдание узкое по сравнению с его габаритами кресло. Он пыхтел, поворачивался, чтобы уместиться, но так и не выбрал удобную позу. Рядом располагалось не три кресла, а два, и второго пассажира, спортивного парня с двумя сережками в ухе, зажало между подлокотником и упругим боком соседа.

Вскоре парня пересадили на свободное место. Мужчине принесли переходник для ремня безопасности, чтобы он смог пристегнуться. Тот покряхтел, поразминался, привстал, сел, театрально защелкнул замок на ремне.

Стюардесса громко отчитала его:

— Вы находитесь у аварийного выхода. Все вещи, в том числе сумочки и барсетки, нужно отправить на верхнюю полку.

Место «11 С» занимала стриженая девушка лет двадцати пяти. Темляк рассмотрел ее краем глаза. Рыжеватая челка перехвачена сложенным в ленту платком, поверх которого отсвечивали очки-«авиаторы». Узкое лицо, возле карих глаз легкая сетка морщин. Светлая кожа без изъянов, как будто пассажирка не улетала, а возвращалась с Мальдив. Нос ровный с едва заметным утолщением в переносице и россыпью золотистых веснушек. Полные, яркие губы. Из-за неправильного прикуса рот приоткрыт.

Фигура у девушки была неплохая, и на ней можно было бы сосредоточиться, если бы не яркие лосины «под леопарда» и немыслимый, черный с блестками маникюр. Леопардовый принт отвлекал Темляка от правильного настроя, и он отвернулся, чтобы сквозь облака понаблюдать за исчезающим городом.

— Простите, у вас ведь есть инструмент? — спросила рыжая. — По рукам вижу, что есть.

— У меня нет с собой инструмента, оставил на чердаке, — спокойно и тихо ответил Темляк, но уточнил: — О каком инструменте речь?

— О гитаре, к примеру, — девушка жестом указала на кисть Темляка, — такие пальцы бывают у музыкантов. Или у секретарш. Вы ведь не секретарша? Значит, играете на пианино. Клавишник. Угадала?

Темляк подивился логике рыжей, но разговор поддержал.

— Угадали. Секретаршей никогда не работал. Имею дело с людьми, работа требует выдержки. Пальцы такие с рождения.

— Жаль, — рыжая сникла. — Могли бы мне подыграть.

— Зачем?

— Я неплохо пою.

— У меня нет с собой инструмента, — повторился Темляк. Он был бы рад прекратить разговор, но девушка не сдавалась.

— Вот, — она протянула мобильный, — на фотке Чупи Навас Родригес. Скажите, имя прикольное? И фотка классная, да? Как будто пса на кассе купила вместе с другими продуктами.

На экране мобильного высветилась фотография рыжей чихуахуа, тоскливо глядящей сквозь прутья продуктовой тележки. На дне тележки лежали четыре банки собачьих консервов и бутылка с минеральной водой. Ярким пятном фонил стеллаж с импортной жвачкой. Глаза у собаки были навыкате. Точь-в-точь как у испуганного пацана, которого Темляк подстрелил вместе с подругой. Вчерашних жертв Темляк не жалел, а вот собаку хотелось достать из тележки.

— Я Чупу корону связала. Из тонких ниток, крючком. Потом накрахмалила.

— Вы накрахмалили пса? — спросил Темляк равнодушно.

— Что вы, — рыжая рассмеялась, — корону. Она же из ниток, сама форму не держит. Сейчас покажу.

— Нитки? — прежним тоном осведомился Темляк.

— Фотку! Вы что?

Рыжая указательным пальцем перечеркнула экран, и фотография на экране сменилась. Новый снимок демонстрировал упругую грудь и прижатого к этой груди лупоглазого пса, между ушей которого торчала вязаная корона.

— Фотка — ну просто «вау», скажите?

Девушка отвернулась от Темляка, вскинула вверх руку с айфоном, направив камеру на себя. Послышался короткий щелчок.

— Класс! Теперь осталось запостить селфи в Инстаграмм и дожидаться лайков.

В то время, пока рыжая снимала себя, а заодно и его краем «лопаты», Темляк размышлял, как с ней поступить. Сразу ликвидировать или дождаться посадки в Мале? Рыжая его раздражала. У нее в Айфоне сохранилась его фотография. Через девять часов самолет приземлится. В любом международном аэропорту есть бесплатный вай-фай. Конечно, рыжая сразу же выложит фотографии в социальную сеть.

Глупо даже думать, что можно убить ее на борту. Телефон никак не изъять. Если случайно разбить его, она поднимет скандал. Разумнее дождаться приземления на Мальдивах. Там-то точно будет возможность, Темляк не таких устранял.

— Знаете, Чуп ни в какую не переносит болтанку. Если его не сдавать в отсек для животных, он будет лаять, пока кто-нибудь из пожилых не попросит стюарда выбросить пса из салона. Прикиньте? Вы бы меня за это точно убили. Кстати, меня Кирой зовут. Лечу на Мальдивы, в русский отель.

— Я тоже лечу на Мальдивы и, похоже, в тот же отель. Там и встретимся. А теперь простите, я — спать.

На самом деле Темляк спать и не думал. Сквозь прикрытые веки киллер наблюдал за клиентом. Супруга клиента, Наташа, на вид была простоватой, обычной брюнеткой, из-за активности нетрезвого мужа бывшей не в духе. Олег, в отличие от жены, казался человеком с длинным списком вредных привычек.

В русском отеле, где у Темляка был забронирован номер, должен появиться заказчик. С заказчиком никому видеться не довелось, с ним общался диспетчер. Темляк не до конца понимал, зачем заказчику самому быть на острове, но решил, что с этим как-нибудь разберется.

Сзади в спинку кресла с силой уперлась чья-то нога. Человек надавил, сиденье прогнулось вперед, и по спине снайпера прокатилась резкая боль. Он напрягся, соображая, сколько месяцев не вспоминал старую травму, которая давненько не давала знать о себе. А ведь тогда еще холодно было.

Темляк повернулся, чтобы взглянуть на нахала, им оказался пацан лет шести. С детьми снайпер не воевал.

— Не делай так больше, — свел он брови на переносице.

Пацан хмыкнул, но пинать кресло ногой перестал, вопросительно взглянув на пожилую соседку.

— Не волнуйтесь, ребенок вас больше не побеспокоит. Я прослежу, — пообещала она Темляку. — Знаете, бывает непросто совладать с современными детками. Особенно, когда они растут отдельно от бабушек.

— Да не вопрос, — безразлично отозвался Темляк.

Над пустующим местом склонилась улыбчивая стюардесса. Она обратилась сначала к рыжей девушке, потом к Темляку:

— Простите, место между вами свободно?

Рыжая оторвалась от мобильного телефона:

— Свободно.

Темляк кивнул в подтверждение.

— Сейчас к вам пересядут.

Место «11 В» занял сухощавый мужчина пенсионного возраста, на вид бодрый и крепкий. Мужчина представился Сергеем Антоновичем. Кира переключила внимание с дремавшего снайпера на нового человека. Темляк краем уха слышал их разговор.

— Криков и гама я не терплю, — оправдывался солидный пенсионер, — а в хвосте молодежь разгулялась, того и гляди, что начнут друг друга мутузить. Вот вы, милая девушка, меня понимаете? Стали бы вы весь перелет терпеть этот кошмар? Нашли бы общий язык с неадекватной компанией?

— Смотря где и при каких обстоятельствах. Приличных мужчин — таких, как вы, я уважаю. Пикаперов отшиваю. Кексов в импортных шмотках терплю. Они выпендриваются, но вполне безобидны. Первокурсники и школота надоели. Ваши — что-то среднее между кексами и школотой.

Темляк отметил с неудовольствием, что, возможно, Сергей Антонович — московский чинуша из мусорских. Мусора, а они Темляку встречались время от времени, не вызывали у киллера добрых эмоций.

Слушать дальше разговор Киры с пенсионером снайпер не стал, решив, что интереснее полистать в смартфоне фотографии темляков, которые он загрузил в девайс с форума любителей мобильных устройств. Тема форума называлась «А давайте выпендриваться темляками?». Темляки на фотографиях были сплетены из яркого паракорда: оранжевого в сочетании с желтым, серым и черным. Любители темляков выбрали годные сочетания цвета, но узлы в плетенках снайперу казались слишком простыми.

Темляк, болтавшийся у снайпера на смартфоне, получился крупнее и выразительнее, чем на его же мобильнике, его отменно сплели способом «змейка»: центральный шнур обвивался оранжевым и коричневым паракордом; с одной стороны «колоска» череп из стали, с другой, свободной, продолговатый зажим. К отверстию корпуса череп крепился короткой цепочкой.

Рядом Кира объясняла Сергею Антоновичу разницу между «кексами» и «пикаперами». «Кексы, — говорила она, — это знакомые парни. Пикаперы — парни незнакомые, но озабоченные. Их нельзя перепутать». Не выдержав, Темляк снова уткнулся в смартфон, чтобы почитать о высокоточной стрельбе.

Сквозь кучевые облака просматривалась россыпь небольших островов: голубые пятна лагун, окруженные изумрудной обвязкой кораллов. Самолет пробил крупное облако, и Темляку открылась впечатляющая перспектива: длинные волны вырастали одна за другой, вальяжно катились к берегу протяженного острова, где, сливаясь, образовывали белую ленту прибоя. Снайпер решил, что только ради этого зрелища стоило слетать на Мале.

Самолет шел на посадку. Из-под крыла вынырнул крупный остров с многоэтажными зданиями и поодаль другой — пустынный, заросший кустарником. Океан стремительно приближался. Казалось, что шасси вот-вот коснутся воды. Кто-то выкрикнул: «Мы садимся на воду!». За несколько секунд до касания слева появился зеленый газон.

Машина аккуратно соприкоснулась с землей.

Из динамиков послышался низкий голос стюарда: «Дамы и господа! Наш самолет произвел посадку в Мале. Просим вас оставаться на своих местах и не размещать вещей в проходах. Как только погаснет световое табло, вы сможете расстегнуть ремни безопасности. Температура воздуха в Мале 32 градуса по Цельсию. Местное время 16 часов 27 минут. Желаем вам удачного дня!». Стюард повторил текст еще на двух языках.

— А по Москве 16:27 это сколько? — рыжая прикоснулась к часам.

— Меньше на час, — отозвался сосед Темляка.

Пассажиры с воодушевлением зааплодировали. Из хвостовой части салона — оттуда, где бойко галдела подвыпившая молодежь, — донеслось: «Можете отстегнуть ремни и расслабиться. Вы находитесь в Мекке мирового дайвинга. Аллилуйя неспешному туризму!»

Паспортный контроль Темляк прошел одним из последних. Все это время он следил за рыжей соседкой, но та с поразительной легкостью миновала проверки и исчезла в толпе.

В центре зала группу дожидался загорелый улыбчивый гид. Над головой он держал картонку с надписью «Sun&Ocean Spa». Темляк слышал, что владельцы отеля — московские воротилы, поднявшиеся на торговле бензином. Почему отель не назвали по-русски, если через московское турагентство поставляли только российских туристов?

Гида окружала толпа, девять или десять человек разного возраста. Олега, его жену Наташу и Сергея Антоновича Темляк уже знал. Молодую блондинку с правильными чертами лица видел впервые. Лысеющего мужичка лет сорока пяти приметил за шторками бизнес класса. Спортивного мужчину в майке с американской символикой видел на борту в компании худенькой стюардессы, которая точь-в-точь походила на убитую им накануне в подъезде.

Киру он не заметил. По расчетам снайпера, она вот-вот могла появиться, ведь первой прошла паспортный контроль. «Если пса раздавило чемоданами во время разгрузки, Кира надолго задержится», — думал Темляк.

Он пробрался сквозь толпу и подошел к гиду, чтобы назваться. В блокноте гид поставил галочку возле фамилии Темляка, а потом протянул ему руку:

— Илья. Буду сопровождать всех до отеля. Если захотите, на острове научу вас нырять с аквалангом. Здесь я инструктор по дайвингу. Раньше вы когда-нибудь погружались?

— Не мое это. Подводным миром не увлекаюсь, — отрезал Темляк.

Показалась Кира. Одной рукой она катила по полу большой оранжевый чемодан, в другой несла переноску для мелких собак. С плеча Киры свисала сумочка на крупной золотистой цепочке. Пса не было видно.

Пожилая дама с некрасивым лицом, одетая в облегающий фигуру белый костюм, с вызовом бросила девушке:

— Где вы были? Видите, все собрались.

Кира ей ответила кратко:

— В туалете.

— Могли бы поторопиться. Люди ждали вас пятнадцать минут!

Илья пропустил угрюмую даму вперед, наклонив кудрявую голову:

— В пути наверстаем. Попрошу всех двигаться к катеру. Не забывайте багаж.

Он принял из женских рук чемоданы и поспешил к стеклянным дверям, которые при его приближении плавно разъехались в стороны. Темляк подхватил спортивную сумку и двинулся вслед за Ильей. Его примеру последовали остальные.

На пристани, в длинном ряду комфортабельных катеров, Илья отыскал большую моторную лодку. Глянцевые бока лодки покрывала тонкая пленка воды — лодка проделала долгий путь, прежде чем пришвартоваться в порту.

— Высаживал кое-кого из обслуги в Мале, — уточнил Илья, улыбаясь.

Попасть на лодку можно было с кормы, с небольшой площадки, которая вела в крытый брезентом салон. Из центра площадки торчал длинный, покрашенный синей краской рычаг.

Илья помог женщине подняться на борт. Обе девушки быстро прошмыгнули за ней в сопровождении невысокого шустрого человека с квадратной сумкой через плечо и чемоданами, среди которых снайпер признал чемодан рыжей девушки Киры.

Все четверо сели на лавку, идущую вдоль правого борта. Кира отодвинулась от измученной дамы, поправив на коленях сумку-переноску, освободившееся место занял Сергей Антонович. Темляк пропустил вперед Олега с Наташей, и они устроились подальше от кормы, заняв свободную лавку. К ним пересела Элла Рудольфовна, пожаловавшись, что справа ей сидеть неудобно. Сам Темляк уселся по соседству с Кирой, но совсем близко к корме. Он все еще надеялся выкрасть у девушки телефон в тот момент, когда она отвлечется. Место напротив Темляка досталось мускулистому парню в клетчатых шортах.

Когда Илья убедился, что группа попала на борт, он сразу же занял место возле длинного рычага, взяв на себя обязанности рулевого. Мотор взревел, и лодка заскользила по водной поверхности, обдавая пассажиров крупными брызгами. Из-за встречного ветра под навесом стало прохладнее.

— Смотрите, смотрите! — крикнула Кира, указав в направлении синей лодки с загнутым носом, — что там такое?

— Это «дони», рыбацкая лодка коренного народа Мальдив, — ответил Илья. — Здесь все лодки называются «дони». До появления в этих местах катеров «дони» были единственным средством передвижения от острова к острову.

Илья попросил каждого представиться и рассказать о себе.

Первым на предложение гида отозвался клиент Темляка:

— Я — Олег. А это моя супруга Наташа. К нам можно сразу «на ты». Мы риэлторы, занимаемся обменом квартир. Здесь ведь все москвичи? Если надумаете менять квартиру, обращайтесь, поможем.

— Сергей Антонович Несчастливцев. Буду признателен, если станете обращаться ко мне «на вы» и по имени-отчеству. А эта милая девушка рядом со мной — Кира. Она, насколько я успел с ней познакомиться, не работает.

— Вы муж и жена? — поинтересовалась Элла Рудольфовна.

— Нет, мы не супруги. Познакомились в самолете.

Послышался бодрый мужской тенорок. Обладателем голоса оказался коренастый человек с коротко стриженными, редкими волосами и в майке с футбольной символикой.

— Толик, — он одарил компанию ясной улыбкой. — Со мной, пожалуйста, не церемоньтесь. Я человек не навязчивый, мирный. Работаю менеджером. В свободное время вместе с другом устраиваю вечеринки. Только не просите меня провести вечеринку на острове. Я здесь на отдыхе, а на отдыхе какая работа?

— Можно вас звать по фамилии? — спросила Элла Рудольфовна.

Он согласился:

— Можно и по фамилии. Павлов. А вас?

— Шацкая. Не обижаюсь, если ко мне так обращаются. Вы, молодые, любите краткость.

— Викентий, тренер по бодибилдингу. Для девушек — Вик, — представился парень в клетчатых шортах, мышцы на торсе Викентия стали рельефнее. Он беззастенчиво разглядывал сидевшую у правого борта блондинку.

— Меня Таей зовут, — тихо сказала блондинка. — Тая — значит, Таисия. Моя специальность — арт-байер.

— Переведите на русский, иначе никому не понятно, чем вы занимаетесь, — попросила Шацкая.

— Арт-байер отвечает за рекламный проект. Например, клиенту нужны плакаты, чтобы разместить их в метро или на автобусных остановках. Клиент обращается к нашему арт-директору с определенными пожеланиями, озвучивает то, что хочет иметь, и выделяет на это определенную сумму. Моя задача — сколотить команду из фотографов или иллюстраторов, работа которых удовлетворяла бы вкусам клиента. Бывает, что мы работаем через агентство, так гораздо удобнее. Я слежу за соблюдением сроков, помогаю сдать работу в том виде, в котором ее примет заказчик. Финансовая сторона вопроса также в моей компетенции.

Пассажиры одобрительно зашептались. По спокойному, уверенному рассказу девушки Темляк сделал вывод, что она обладает совсем не женскими качествами, и что вся она: ее прямой и открытый взгляд, длинные волосы, прихваченные сверху очками в форме сердечек, выгоревшая майка с американской символикой, рваные шорты и белые кеды, — лишь ширма, за которой скрывается человек зрелый и весьма сведущий в житейских вопросах.

— К вам как обращаться? — поинтересовался у Темляка Несчастливцев.

— Называйте меня по фамилии. Темляк — это как кличка. Я на нее отзываюсь.

Из-за правого борта выплыл пустынный остров с пальмами и белым песком. Катер шел вдоль мелководья, и в воде можно было разглядеть рыб и кораллы.

Кира расстегнула сумку, и из нее неохотно выбрался пес — вялый, измученный долгой поездкой. Короткий поводок натянулся, не позволяя ему далеко отбежать.

Рыжий гид удивленно взглянул на обоих, но промолчал. Наташа спросила:

— Вам удалось пронести пса мимо таможни? Но как? Сюда вообще-то с собаками не пускают.

— Знаю, — спокойно ответила Кира. — В обход закона, разумеется. Чупа пришлось везти гидропланом из Ланки. Туда он прилетел с дрессировщиком, который учил его плавать. Не слишком большая проблема, если есть связи и деньги.

— Но ради чего? — вмешалась Шацкая. — К чему мучить животное?

— Без Чупа я отдыхать не летаю. Он проспал всю дорогу и попросту ничего не заметил. Вряд ли он мучился.

Миновав место, где коралл обрывался, а лазурь сменилась пугающей синевой, катер повернул вправо и слегка накренился. Собачка Киры громко залаяла. Кира перегнулась через борт, дотянулась рукой до брызг, зачерпнув ладонью немного воды. Собачка, громко чихнув, эту воду пить отказалась.

— Вода соленая. Как же быть? — расстроилась Кира. — Нужно же было запастись минералкой!

— Возьмите, — Викентий протянул Кире полупустую пластиковую бутылку с бегущим спортсменом на этикетке.

Кира несколько раз приложилась к горлышку, после чего налила воду в ладонь и сполоснула лицо.

— Невыносимо жарко, — забыв о собачке, сообщила она и сразу же громко спросила, — кто-нибудь еще хочет воды?

Воду попросила Элла Рудольфовна. Женщина выглядела уставшей и недовольной, утомленной многочасовым перелетом, как будто жара стала причиной ее внезапного недомогания. Темляк был готов на что угодно поспорить, что, спасаясь от зноя, она вскоре покинет отель, чтобы отправиться отдыхать в Альпийское высокогорье.

Необитаемый остров остался далеко позади. Катер проплывал мимо извилистой песчаной отмели, скрытой под тонким слоем воды. Океан в этом месте напоминал диковинный калейдоскоп, в котором оттенки синего соседствовали с изумрудным цветом воды над белесыми зонами мелководья. Илье приходилось лавировать между кораллами, и от такой гонки с препятствиями Шацкая чувствовала сильное головокружение.

Илья решил подбодрить пассажиров:

— Потерпите еще минут пять. Я и так срезал приличный участок, чтобы быстрее добраться.

Суша, к которой мчалась лодка, появилась поблизости после очередного маневра Ильи. Это был средних размеров остров с возвышенностью, большую часть которого занимал длинный песчаный пляж, постепенно переходящий в такое же протяженное мелководье, в конце которого виднелся крошечный островок.

Темляк с некоторым беспокойством отметил, что до островка сейчас никак не добраться. Придется дожидаться отлива, когда обнажится песчаная отмель. Хорошо бы Темляку поскорее туда наведаться, но не для засады, а из любопытства.

Павлов извлек из заплечного рюкзака увесистый «Никон» с мощной оптикой и широким дисплеем. Место рядом с Олегом никто так и не занял, и Павлов, не спросясь, там разместился. Олег не возражал против такого соседства. Профессиональный инвентарь обычно вызывал у него чувство, близкое к зависти. «Никон» Толика напомнил Олегу о желании обзавестись хорошей камерой для подводной съемки, чтобы поснимать скатов или акул.

Впереди раскинулась панорама, от взгляда на которую хотелось всю жизнь проваляться на пляже: буйная зелень кустарников, длинные пальмы, несколько одинаковых с виду бунгало и мягкий песок возле прозрачной воды на отрезанном от цивилизации острове.

— Ого, какой объектив! — присвистнул Олег. — Занимаетесь фотографией?

— Какое там, — откликнулся Павлов. — Эту камеру на время поездки мне отдал мой друг. Но с условием, чтобы привез фотографий, побольше. «Не забудь отснять панорамные фотографии острова, — наставлял меня он, — без них обратно не возвращайся. Прямо с катера и снимай». Такой вот чудак. В камере имеются автоматические настройки. Можно за короткое время нащелкать много похожих кадров, а потом лишнее удалить.

Павлов отыскал в меню фотокамеры нужный режим, слегка отодвинул камеру, чтобы увидеть изображение на большом ярком дисплее. Камера издала несколько резких щелчков и затихла. Он повторил операцию снова.

— Друг будет доволен. Не поверит, что такое бывает без фотошопа.

— Лучше снимать с близкого расстояния, — посоветовал ему Олег дружелюбно. — Чем ближе, тем удачнее ракурс. Захватите пирс, пляж и тот небольшой островок.

Пассажиры дружно столпились вдоль правого борта. Кира достала мобильный и, под неодобрительный взгляд Темляка, увековечила себя на фоне пальм и песка. Олег успел поснимать видео на планшет, пока девайс не отобрала Наташа с громким криком: «Утопишь, убью!». Страх расстаться с недешевой игрушкой не помешал ей продолжить снимать плавающих над кораллами рыб. Викентий был единственным обладателем компактной видеокамеры, на которую записывал все, что происходило на катере. Моделью для его короткого фильма служила блондинка. Тая делала вид, что не замечает знаков внимания. Элла Рудольфовна вместе с Сергеем Антоновичем наблюдала за девушками.

Приближался причал. Вскоре лодка нежно соприкоснулась с дощатым краем и замерла. Илья спрыгнул на доски, привязал канат стопорной петлей к ближайшему кнехту. Взяв чемоданы, пассажиры неторопливо покинули катер.

— Прошу всех следовать к корпусу администрации, — весело выкрикнул гид. — В лобби есть несколько бутылок шампанского и коробка конфет. Персонала сегодня не будет. На острове мы одни, поэтому никто нам не помешает устроить вечеринку первого дня. Просьба сразу после заката подойти в ресторан.

— А здесь всегда так жарко и влажно? — спросила Кира, вытирая глаза. — У меня тушь потекла, и хочется пить. Надеюсь, от жажды мы не умрем?

— Тебе косметика не нужна, — ответила Тая. — Расслабься, это же настоящее удовольствие, рай.

Приободренная, Кира стала говорить о своем:

— Что бы ты сделала, если бы на границе к тебе пристали с вопросами: «Почему ты одна? Где твой муж? Тебя кто-нибудь сопровождает?». Решила бы, что с тобой хотят познакомиться? Вот и я так подумала. Оказалось, здесь не принято путешествовать в одиночку. Пришлось достать из сумки платок и повязать его. Меня отпустили, как только услышали, что я мусульманка.

— Это правда?

— Нет, конечно. Нужно было что-то придумать.

— Мне таких вопросов не задавали, — Тая пожала плечами. — Отель у нас статусный, внушает доверие. В этих местах я однажды уже побывала, только остров располагался южнее. Здесь прекрасные ночи. Гуляешь вдоль кромки воды, под ногами остывший, но все еще теплый песок. В бухте штиль, прибоя не слышно, волны набегают лениво и нехотя. Заходишь в воду по щиколотку, там рыбки снуют между ног. Голову поднимешь — небо низкое-низкое и звезды россыпью. Горизонта нет, океана не видно. Пустота. Космос. Кажется, как будто весь мир — это твой островок, а за его пределами и нет ничего. Иногда фантазируешь, что там чужая вселенная, где можно встретить крайне опасных существ.

— В наших краях только спокойствие и безмятежность, — вмешался Илья, — бояться здесь некого. Местное население не беспокоит, рыбки ручные, акулы рифовые и не опасные. Монстров, как видите, нет. Телевизоров в номерах тоже нет. Интернет есть, но за него придется платить. Такие порядки на Мальдивах во многих отелях.

— Неужели все так идеально, как вы говорите? — спросила Кира, нажимая на слово «все». — Наверняка возле бунгало водятся комары.

— На острове нет комаров. Здесь даже мухи — редкость. В номер могут проползти пауки, но они неопасны. Отдых в нашем отеле экологически чистый, — добавил Илья.

Поглядывая по сторонам, отдыхающие двинулись вглубь острова к четырехэтажному корпусу. Девушки говорили, не умолкая, Элла Рудольфовна держала под руку Сергея Антоновича. Замыкал колонну Темляк, который мысленно привязывал к местности карту острова с зарытым под деревом тайником.

— Солнце сегодня яростное, — Кира прикрыла затылок ладонью.

— До экватора несколько градусов, ничего удивительного, — ответила Тая. — Хорошо, что гроз в это время почти не бывает, ведь в сильный дождь ни позагорать, ни искупаться. Местные называют этот период «ахулиа». Днем за тридцать. Ночью не легче. От жары единственное спасение — кондиционер.

— Я вообще-то с рыбками возле кораллов поплавать хотела.

— В океане плавать можно часов до одиннадцати. Позже лучше не вылезать из тени, иначе кожа слезет чулком в первый же день. Но здесь, похоже, тень на всем острове. Много растений.

Сверху послышались громкие крики тропических птиц: «кра-кра», «у-ур-х», «ур-р». Крупная птица слетела вниз и скрылась в мангровых зарослях.

— Экзотика! — подмигнул Кире невысокий лысеющий мужичок.

— У вас ведь номер эконом-класса, где-нибудь возле общественных туалетов?

— Не угадали. У меня люкс в бунгало на сваях.

Кира демонстративно отвернулась, всем видом показывая, что разговор поддерживать не намерена. Мужичок хмыкнул и сразу отстал, пристроившись за Темляком.

Из-за стволов показалось приземистое строение с тяжелой нависающей крышей из пальмовых листьев. Чуть дальше, на невысоком холме, виднелся четырехэтажный корпус, окна которого снаружи закрывали деревянные ставни. Здания объединял коридор, сложенный из стеклянных панелей.

— Вот мы и вышли к лобби, — указал Илья на строение. — Нам внутрь, к стойке администрации.

— В холле лобби есть бар или магазин с сувенирами? — спросила Кира Илью.

— В нашем отеле есть и то, и другое, — отозвался Илья. — Бар у нас замечательный. Горячительных напитков полно. Дамам на выбор предложат коктейли или десерты из экзотических фруктов.

— По принципу все включено или за деньги? — поинтересовался Олег.

— А вы как хотели бы?

— Бесплатно, естественно.

— На других островах за выпивку платят. В нашем царит «ол инклюзив».

— Мы в раю, — повеселела Элла Рудольфовна.

Дорога вывела туристов к вымощенной фигурной плиткой площадке, в центре которой находился замысловатый фонтан. Вода била из вазы, установленной на мраморном постаменте. Столб воды с напором устремлялся к кронам деревьев, после чего шумным потоком возвращался к земле. Окаймлял фонтан узкий водоем с мозаичным бордюром.

— Красиво, — Кира запрокинула голову. — Высоко бьет. Интересно, вода пресная?

— Это вряд ли, — ответил Несчастливцев. — Где бы им взять столько пресной воды?

Викентий зачерпнул воду ладонью, попробовал:

— Пресная, но с неприятным привкусом. Похоже, раньше здесь плавали рыбы.

— Деньги им не на что тратить, — заметила Шацкая.

Налево, к выбеленному забору, тянулся ряд деревьев, похожих на ясень. Те же деревья росли вдоль огибавшей лобби дороги, которая, петляя, терялась за постройками технического назначения. В просвете деревьев был виден только что выстриженный газон и поперек него тропинка из светлого гравия. Бившие из газона струйки воды разлетались, насыщая влагой траву. Газон заканчивался изгородью ровных кустов, заслонявших темную гладь океана.

Возле фонтана с веток дерева гроздьями свисали животные, похожие на летучих мышей. Они верещали, дрались, щелкали языками. Кира подошла к дереву, чтобы внимательней их рассмотреть, но пес залаял, и сразу же ей под ноги полетели очистки от фруктов.

— Кто это? — спросила она.

— Крыланы. Местные называют их фруктовыми крысами, — ответил Илья. — Крыланы питаются фруктами. Сейба — их любимое место.

— Сейба?

— Дерево, на котором они собрались.

— Они не опасны?

— Не больше, чем рифовые акулы. Да не бойтесь. Девушки любят их за симпатичные морды. В интернете полно таких фотографий.

— Селфи с крыланом? — задумалась Кира. — Хорошая идея, попробую.

Туристы поднялись по ступеням и через арку попали внутрь лобби. Это было открытое всем ветрам помещение без дверей с круглой крышей, лежащей на массивных колоннах, которое скорее напоминало большую беседку, чем часть административного корпуса. Здесь же, кроме стойки администратора, находился крошечный бар и небольшой магазин, торгующий купальниками, плавками, резиновыми сандалиями и прочей, полезной на отдыхе мелочью. Гладко отполированный пол покрывал цветастый ковер, поверх которого Кира вслух насчитала восемь рыжих диванов и между ними четыре стеклянных стола.

Илья раздал отдыхающим ключи от их номеров. Олег напомнил Илье про шампанское, тот спохватился, отправился в бар за бутылкой, которую кто-то заранее поместил в холодильник.

Откупорив ее и разлив по бокалам, гид провозгласил незатейливый тост:

— С прибытием!

ГЛАВА ВТОРАЯ

У самого интересного экспоната не бывает таблички с названием.

Закон зоопарков Джоунса

Первое дело Темляку не запомнилось. Прошлое подвело, не врезалось в память острым клинком удачного опыта. События перемешались, легли в произвольном порядке. Счет жертвам он тоже не вел, работал по схеме: заказ, покойник и оплата по факту.

Помнил лишь, как всякий раз в работу вкладывал батины наставления. Как отец ему с детства вдалбливал: «Считай, что ствол — третья рука. Держи его ровно. Дернешь стволом — все равно что рукой махнешь, лишишься патрона. Когда-нибудь так случится, что из двух патронов оба придется в цель положить».

Вдобавок в воспоминаниях сохранилось бугристое, в желваках, лицо матерого генерала, которого Темляку заказали через посредника. Генерал подставлялся, ходил без охраны, и снайпер с легкостью его ликвидировал. Деньги на карту легли сразу же, как только отстучал смс. Похоже, пользовались банкоматом. Мобильный он выбросил. На автобусе добрался до электрички и в тот же день рванул в глухое местечко под Тулой, чтобы если бы и стали искать, не нашли.

Заканчивался сентябрь. Он заранее выправил документы; в паспорт с чужой фамилией вклеил свою фотографию, прописку указал левую, в снесенной пятиэтажке. Хранились документы во внутреннем кармане болоньевой куртки рядом с наличными. Паспорт проверили на вокзале, потом дважды проверяли в деревне. Интересовались, почему без вещей. Местный участковый оказался парнем смекалистым, пытался за бутылкой разговорить Темляка, но, как известно, не пойман — не вор. Отбрехался, мол, дед в этих местах похоронен, решил навестить. На вопрос: «Где и в каких местах?», — ответил уклончиво. Не дожидаясь новой проверки, Темляк убыл на попутках через Сызрань в Самару. В декабре из-за женщины его прессанули местные уголовники, и он, проболтавшись немного в Уфе, самолетом вернулся в Москву.

В уголовной среде столицы Темляка за своего не считали. И все же те, с кем он прежде работал, рекомендовали его как средство от застарелых болячек. С заказчиком на связь выходил номер второй, за которым не числилось явных грехов. Тот, если и попадал на полицию, говорил, что промышляет возвратом долгов.

В нынешней жизни Темляк близко ни с кем не сходился. Даже номер второй, не единожды проверенный в деле, и тот мало что знал. Сегодня он друг, а завтра — тот, кому тебя заказали. Случалось, Темляка, как свидетеля, хотели зачистить заказчики, но снайперу неизменно везло, и пуля его не брала. Нужно-то было несколько месяцев отсидеться на выселках, был у него такой дом.

С семьей Темляк не общался. Мать давно не видел, как будто без вести сгинул. Деньги передавал через знакомых, звонил, только чтобы в трубку молчать. Если бы она догадалась, что деньги не от дальней родни, не замаралась бы. Говорила же она ему на прощанье: «С отцом себя никогда больше не сравнивай. Ты лучше его».

Ошиблась мать, не доглядела.

Темляк отказался от предложения Ильи помочь ему с размещением, и тот отправился с группой вновь прибывших к дорогим номерам в виллах на сваях. Между виллами тянулся длинный помост, от которого к дверям вели короткие настилы-мосты. С другой стороны виллы настил разделялся перегородками, и там же к кораллам спускались узкие вертикальные лестницы. Олегу с Наташей досталось двухэтажное бунгало в торце — номер для новобрачных с бассейном, джакузи и большой современной кроватью. Остальных разместили в небольших двухместных бунгало.

Издалека донесся голос Ильи:

— Располагайтесь! Пойду, включу генератор. Станет светло!

Темляк добрался до первого бунгало и остановился у входа. Возле глазка к двери была прибита табличка с цифрами «119», которые совпали с цифрами на ключе. Темляк из брошюры отеля знал, что внутри есть спальня с санузлом под открытым небом, в котором и джакузи, и душ, и беде — набор для такого, как он, забившего на кораллах и рыбках. Из особых удобств личный пляж во дворе и другие постояльцы в некотором отдалении — рай для привыкшего к одиночеству киллера. Соседей не видно; рядом несколько таких же домов, но без жильцов.

Снайпер повертел в руках карточку, выданную ему Ильей, как будто решал, что с ней делать. Вместо того, чтобы вставить ее в щель замка, он пошел по окаймлявшей постройку дощатой дорожке, которая вывела его к невысокому крыльцу с панорамным окном. Здесь виднелась еще одна дверь и она была приоткрыта.

Темляк взобрался по ступеням, бросил взгляд на плескавшийся за пальмами океан и ряд лежаков из белого пластика — таких же, как и возле бунгало. «Под такими лежаками не спрячешься», — подумал он и, хлопнув дверью, отправился в номер. Дверь не закрылась, не сработала встроенная в замок электроника. Карта в замок не вошла; в щели как будто что-то застряло, и он махнул рукой на замок, отправив пластиковую отмычку в ящик стола.

Идти ему в ресторан не хотелось. Он бы с радостью прогулял вечеринку, если бы не желание поскорей разделаться с первой частью работы. Необходимо было найти закопанный под деревом схрон. Да и на вечеринку нужно было сходить, иначе Элла Рудольфовна, или Кира, или пожилой неуступчивый мент его заподозрят.

Он бросил сумку на табурет возле кровати, сам уселся на тумбочку. Футболка пропахла узнаваемым запахом аэропорта, но Темляк переодеваться не стал. День-другой в ней можно еще походить. Вместо этого он переоделся в легкие штаны с накладными карманами, которые не сковывали движений и не помешали бы ему при случае двигаться быстро.

Переодевшись, Темляк отправился к личному пляжу. Там он разделся до плавок, разулся, ступил ногой в горячий песок. Войдя в воду у пирса, в месте, где дно сразу ушло из-под ног, он спокойно поплыл над кораллами.

Погода была безветренной, вода — на редкость прозрачной. Мелководье уходило далеко в океан, где о коралловый риф бились невысокие волны. За рифом океан заметно чернел, и эта чернота простиралась до горизонта и выше, до макушки уродливого синеватого облака.

Скрываясь за пальмами, солнце садилось у него за спиной. Ершистая тень, которую отбрасывал остров, обгоняла его и скатывалась с мелководья прямо на коралловый риф. Снайпер хорошо и уверенно плавал в бассейне, но мелководье — далеко не бассейн и даже не речка, а контрольная зона с переходом в предельную глубину. Внезапно накатившее беспокойство заставило снайпера остановиться. Он развернулся и кролем поплыл к побережью. Выбравшись из воды, он уселся на край лежака и минуту не мог отдышаться, тряся головой.

Дальше мелководья над водой появился туман. Вода потемнела, взъерошилась рябью. На пляже вдруг стало мрачно и сыро из-за капель росы, которая проступила на пластике. Пролетел альбатрос, крикнул отрывисто, метнулся к бунгало. Справа показалась белая цапля, она неторопливо брела вдоль прибоя.

Илья включил генератор. Пляж осветил мощный софит, закрепленный на мачте позади снайпера. Теперь все предметы, включая неровности на песке, отбрасывали четкие тени.

Он наспех оделся. Рядом начиналась тропа, тянущаяся мимо высаженных здесь кустов к спортивной площадке. То, что вдалеке именно площадка, а не хозяйственный объект, он понял по растянутому вдоль сетки красному баннеру с надписью «теннисный клуб». Над стрелкой, направленной в сторону лобби, кто-то добавил слово «спортбар». Площадка подсвечивалась софитами, освещавшими еще и водонапорную башню, которая виднелась в некотором отдалении. Внутренний компас подсказывал снайперу, что этот путь — самый короткий.

Миновав площадку и водонапорную башню, Темляк оказался возле забора. В сетке виднелась дыра, за которой натоптали тропинку к скамьям под длинным навесом. Он свернул вправо, прошел вдоль сараев, похожих на ремонтные мастерские, и почти сразу оказался возле стеклянного коридора. Левее до козырька взмывала пожарная лестница, справа, поднявшись по лестнице, можно было сразу оказаться у стойки с ресепшн.

В этом месте Темляк уже был, поэтому уверенно прошел через лобби, чтобы дойти до причала. Оружие должны были спрятать на пляже, возле четвертой пальмы невдалеке от холма, семь шагов по направлению к урне.

Через дорогу от лобби виднелся край виллы с внутренним двориком. Окна виллы светились. Территорию скрывал невысокий беленый забор с узкими прорезями, через которые на дорогу падали блики.

«Во дворе виллы наверняка есть приличный бассейн, — подумал Темляк, — а в номере телевизор, телефон, интернет и другие блага, недоступные остальным отдыхающим. Если других разместили в бунгало на сваях, то кроме Несчастливцева здесь больше некому быть».

Как только Темляк перешел дорогу и остановился возле калитки, ее приоткрыл Несчастливцев. Он сжимал в ладони мобильный с таким выражением, как будто только что выяснил, что связи не будет. Вещь отправилась обратно в карман, и Несчастливцев угрюмо спросил:

— Вы ведь к пристани шли? Тогда вернитесь к фонтану. От лобби к пристани одна дорога, не ошибетесь.

— К пристани? Нет, к ресторану.

— Ресторан в том направлении, — он указал на кустарник за виллой. — Там и бассейн, и все отдыхающие. Пойдете со мной? Я вас проведу.

Озираясь, Темляк двинулся за Несчастливцевым. Ему показалось странным, что Несчастливцев зачем-то хотел отправить его в место, где людей в это время по определению быть не должно.

— Вам точно не к пристани?

— Точней не бывает.

Они проскочили заросли, и дорога вывела их к пустому бассейну с пологим ступенчатым дном. Стены бассейна кое-где начали выкладывать плиткой в цвет неба, остальная плитка хранилась на дне вместе со скребками и шпателями. На широком парапете висели испачканные цементом штаны.

— Видели, у них ремонт не закончен? — опешил Несчастливцев. — Я приехал, чтобы позагорать возле бассейна, а здесь даже лежаков нет. Как связаться с администрацией?

— Все уехали, — огрызнулся Темляк. — Вернется обслуга, пожалуйтесь им.

Единственный, не замеченный Несчастливцевым топчан отодвинули от края бассейна к газону. На топчане лежала сумочка Киры. На газоне, возле забытого собачкой мяча, были брошены туфли с красной подошвой.

— Нам туда, — Несчастливцев указал направление.

Перескочив через парапет детской площадки, они проследовали к единственной освещенной постройке. Сквозь ее широкие окна лился свет, виднелись силуэты людей. Здание обрамлял водоем, в котором сновала рыбешка. Здание показалось Темляку коренастым и длинным из-за крыши, как будто пытались соорудить огромную лодку, но передумали, нахлобучив днище лодки сверху на ресторан.

Темляк обогнал Несчастливцева, первым подошел к дверям ресторана. Сработали фотоэлементы, и стеклянные панели разъехались, пропуская вновь прибывших.

Послышался голос Ильи:

— …ее всегда привозят на катере, утром. Для душа подходит вода из цистерны.

— Питьевую воду привозят? — недоумевала Кира. — А если не привезут? Тогда мы, что же, от жажды умрем?

— Не волнуйтесь, — отозвался Илья, — питьевая вода есть и в баре, и в ресторане. Вода для хозяйственных нужд поступает из опреснителя прямо в цистерну. Оба агрегата находятся возле спортивной площадки. Пить эту воду не нужно, но если кончится другая вода, жажду утолить ей можно вполне. Если и с этим возникнут проблемы, придется отправиться по мелководью на островок. Там, в гроте, бьет источник с пресной водой. Что касается телефонов, отсюда не получится дозвониться в Москву.

— И мобильной связи здесь нет? Блин, я попала, — расстроилась Кира.

— В этом вся прелесть отдыха в первозданной глуши. Обещаю, дня через три это не будет иметь никакого значения. На всякий случай скажу, что совсем без связи нельзя, поэтому в коттедже администрации имеется радиостанция. Еще вопросы? Тогда попрошу угощаться. Вечеринку первого дня оплачивал спонсор, еды и выпивки много.

Илья разлил по бокалам «мартини». Отдыхающие потянулись за выпивкой. Возглавила очередь Элла Рудольфовна, приняв из рук Ильи первый бокал. Отхлебнув из него, женщина повеселела, на щеках у нее вспыхнул румянец, лицо оживилось, как будто воспоминания о переезде перестали ее донимать. Глоток мартини стер с ее губ гримасу усталости, окрасив губы в естественный цвет.

Илья обратил внимание на перемены, произошедшие с Эллой Рудольфовной и, чтобы усилить эффект, проводил ее к рыбной нарезке:

— Нарезка восхитительна, рекомендую. В этой склянке «рихаукуру» — рыбный паштет. Вон там «фихуну мас» — рыба, запеченная с соусом чили. Если предпочитаете поострее, могу порекомендовать «телули мае» — жареную рыбу с перцем и чесноком. Возле каждого блюда таблички, не перепутайте.

Поначалу Элла Рудольфовна направилась к жареной рыбе, украшенной нарезанными помидорами и стручками красного перца, но сразу же изменила маршрут, когда увидела блюдо с кальмарами. Положив их в пустую тарелку, туда же она добавила мидий и сосредоточилась на еде.

Девушки выбирали салаты. Кира объясняла Тае, почему карамельный соус нельзя добавлять к салату из фруктов; фрукты от карамели становятся слаще, а Кира сидит на диете.

Тая щелкнула пальцами, обращаясь к Илье, как к бармену:

— Посоветуйте нам алкоголь, будьте добры. Что-нибудь экзотическое — такое, чего бы мы ни разу не пробовали.

— Возьмите со стойки «гаа», — отозвался Илья. — Это перебродивший пальмовый сок, напоминает алкогольный коктейль. Закусить его рекомендую «бунди», сладкими трубочками из кокосов.

Вскоре к девушкам присоединился Викентий. Он принял из рук Таи бокал с «мартини», слегка пригубил его и поставил на столик.

— Вик, вы принципиально не пьете? — спросила Кира. — У вас диета?

— Скорее спортивный режим.

Сергей Антонович признался, что пьет редко и только под хорошую музыку. Илья покрутился возле музыкального центра, поколдовал над техникой, и из колонок грянул шансон. Несчастливцев пригласил на танец Наташу. Не заметив, что жена ушла танцевать, Олег уединился с Павловым с другой бутылкой «мартини». Выпив, Олег снова повеселел, начал сыпать остротами, над которыми Павлов тихо посмеивался.

Темляк с бокалом в руках расположился в плетеном кресле невдалеке от клиента. Он наблюдал за Олегом, который к этому времени был вдребезги пьян и вместо острот сыпал сальными шуточками. Хороший момент, чтобы исчезнуть: публика навеселе, и его уход останется незамеченным.

«Клиент достаточно выпил, — думал Темляк, — и если его подстрелить по дороге в бунгало, а потом зарыть в сарае вместе с оружием или выбросить в океан, то вряд ли Олега хватятся до утра. Наташа занята Несчастливцевым, их танцы продлятся как минимум пару часов. Если на берегу раскидать вещи Олега, подумают, что он утонул. Утром, на катере, можно будет вернуться в Мале. Отсижусь там какое-то время, дождусь обратного рейса».

Темляк оставил «мартини» нетронутым. Когда он вставал, чтобы незаметно пройти к выходу из ресторана, на его руке повисла подвыпившая Элла Рудольфовна.

— Я попросила Илью прекратить этот разврат, но он меня не послушал. Вам ведь тоже все это не нравится? Я же вижу, молодой человек, как вы ко всему равнодушны. Почему вы до сих пор не ушли? Проводите меня до бунгало.

— Я лучше останусь, — буркнул Темляк, пропустив остальное мимо ушей.

Возле панорамного окна на нетвердых ногах раскачивался Олег. Его ладонь была влажной, и на стекле появились едва заметные капли. Развернувшись с замахом, он сполз по стеклу и уже готов был вытянуть ноги, если бы его вовремя не подхватила Наташа.

От стойки с едой донесся голос Сергея Антоновича:

— Этот нахал будет указывать, как нужно есть устрицы? Пора вывести его на чистую воду. Да я эти устрицы ел, когда он под стол пешком ходил без штанов. Вот только не просите меня замолчать!

В ответ раздался такой же громкий голос Павлова:

— Ну, послушайте, успокойтесь. Вам нужно в номер, переодеться. Фу, вы весь грязный какой. Подождите. Выпейте… Вот…

Темляк догадался, что разговор шел о Викентии. Наверняка, Несчастливцев и Викентий что-то не поделили, вот Сергея Антоновича и понесло. Однако, как же его феерично несло, думал Темляк: «Сволочь он. Сволочь. Испортил мне хороший костюм. Ты бы о своих мальчиках так заботился, бо-ди-бил-дер».

Павлов отвел пострадавшего в сторону, достал из штанин платок, чтобы стереть с лацкана пиджака Несчастливцева остатки салата. Несчастливцев продолжал говорить резко и свысока, а Толик как будто лебезил перед ним, извинялся. Их разговор закончился бегством Несчастливцева к санузлам.

Рядом с подсобным помещением кто-то оставил тяжелый пакет с чистящим средством. Выходя, Несчастливцев ухватил его, потащил за собой, высыпая из едва заметной дыры порошок, который ложился на плитку извилистым следом. Перед дверями Несчастливцев остановился, икнул, дернул плечом. Двери разъехались в стороны, и он, шатаясь, вышел на воздух. Со стороны было заметно, что выпитое долго не задержится в желудке Сергея Антоновича.

Свернув за дверями, он направился по камням в обход окаймлявшего ресторан водоема. Возле мостика он поднял пакет с порошком и высыпал все содержимое в воду. Порошок белыми стрелами опустился на дно.

Исполнив в завершение танец вприсядку, Сергей Антонович бросился прочь от воды. Его рубашка мелькнула за пальмами, и он, никем не замеченный, скрылся.

Расходиться публика начала далеко за полночь. Викентий подхватил девушек под руки и вывел их на воздух к пустующему бассейну, где ему пришлось выслушать долгое признание Киры о ее романе с эстонским диджеем. Кира до этого много пила, но мужественно держалась, как будто могла выпить вслед за «гаа» еще и шампанского. Ее оставили в шезлонге под пальмами.

Как только Викентий и Тая ушли, к выходу из ресторана направились Наташа с Олегом. Олег упирался, жестикулировал, хватал жену сзади за талию.

Уходя, Наташа крикнула Павлову:

— Вы видели Сергея Антоновича? Передайте ему, что белый танец за мной.

Олег продолжал вырываться, но без энтузиазма, как будто ему не хватало сил до конца выкрутить руку. Когда же он, освободившись, все же скрылся за распашными дверями кухни, Наташа не стала его догонять.

Темляк вышел из помещения вслед за Наташей. Дальше их пути разошлись. Наташа побрела к надводным бунгало, Темляк отправился к корпусу администрации. Там, где заканчивался бассейн, за день ветер закидал плитку песком; граница между бассейном и пляжем пропала. Песок к полуночи заметно остыл, и снайпер предпочел идти босиком по нему, а не по петлявшей рядом тропинке. Пробравшись между кустами, он остановился в нескольких шагах от виллы Несчастливцева, чтобы понять, помешает ли ему кто-нибудь забрать из схрона оружие.

Возле стены звуки казались громче, и лившийся из ресторана шансон вызвал у Темляка тошноту. Послышался громкий голос Олега и следом за ним издалека недовольный голос Наташи. У пристани отчетливо заработал мотор, как будто кто-то из загулявших отправился на ночную прогулку. «Тая все-таки поддалась на уговоры Викентия», — подумал Темляк. Секундой позже раздался короткий отчаянный крик.

Темляк бегом добрался до берега. Катера не было ни возле швартовки, ни в океане. Только тишина и спокойствие, полный штиль на воде и свечение над горизонтом, где находился еще один остров-отель. Если крики доносились из ресторана, подумал он, стены могли исказить громкие звуки.

Там, куда он направлялся, царил полумрак. Тусклый свет исходил от низких светильников на солнечных батареях, которые тянулись вдоль края деревянного пирса. Левее и дальше, у возвышенности, переходившей в смотровую площадку, мерцал неяркий фонарь. Темляк бегом устремился к нему.

Возле пальмы с приколоченным к ней фонарем и фанерной табличкой с надписью «В песок окурки не тушить!» снайпер обнаружил кем-то откопанный схрон, в нем синтетический чехол от винтовки, рядом россыпь автоматных патронов — на вид старых, истертых. Эти патроны ему вряд ли сгодятся, если только где-нибудь не обнаружится АКМ. Самой винтовки не было ни в чехле, ни где-либо еще.

— Заказчик в сговоре с албанскими контрабандистами? — хмыкнул он зло.

Насчитав штук тридцать патронов, Темляк раскидал их по карманам, вернулся к чехлу, проверил его. В глубине, возле молнии, нашелся небольшой светодиодный фонарь — серебристый, с круглой эмблемой отеля. Снайпер сжал его между пальцами, включил, фонарь заработал.

Закончив, он быстрым шагом вышел на пляж. Там он поискал за кустами, раскидал лежаки, постоял по щиколотку в прибое — прошелся фонариком по мелководью, надеясь, что винтовка отыщется. Решив, что оружие забрал кто-то свой, Темляк избавился от фонарика, как от бесполезного груза, — зашвырнул его за кораллы.

Где обещанный карабин? Кто его взял? Если тот, кто шел за ним от ресторана, то когда этот человек успел его обогнать? Значит ли это, что оружие снова спрятано? Где? Как вычислить вора? Навестить туристов и узнать, кто ушел, а кто не успел?

Чертыхнувшись, он решил вернуться тем же маршрутом, но на полпути к пристани соскочил на тропу, которая вывела его к площадке с фонтаном. В лобби свет не горел. Над головой тянулись стропы с гирляндами мелких светильников, коптивших так тускло, что казалось, на стропах устроили ночлег светляки. Левее, в полсотне шагов, подсвечивался настил. Кусты отбрасывали замысловатые тени на подножие пальм. Все окна виллы ярко горели. Проникая сквозь щели, свет оставлял на дороге ровный штрихкод.

Темляк пошел дальше. За пределами виллы он начал различать громкие всхлипывания, как будто Несчастливцев включил телевизор. Чем ближе он подходил к ресторану, тем становилось яснее — плакала Тая.

Он свернул к мостику, прошел вдоль водоемчика. Туристы собрались возле Ильи и что-то горячо обсуждали. Миновав двери, Темляк заметил оружие, прислоненное Ильей к ножке стола. Он не мог не узнать чешский карабин старого образца со следами песка на ремне. Карабин где-то успел искупаться, раз возле приклада на полу образовалась едва заметная лужа. Да и одежда Ильи вымокла, покрылась темными пятнами вперемешку с песком, который облепил ему ноги.

Илья каким-то образом опередил его и увел карабин у него из-под носа? Тогда кто угнал катер? Викентий? Или Сергей Антонович, который по его расчетам спал сном праведника в номерах?

— Где вы были? — заговорила с ним Шацкая.

— Случилось что?

— Тут везде: на пляже, в бунгало, — очень опасно, — объяснила Тая, шмыгая носом. — Когда вы с Наташей ушли, мы с Виком были недалеко, стояли на мостике. Видели, как остальные выходили из ресторана. Олег был так пьян, что без помощи не мог и шага ступить. Если бы не Наташа…

— Мы услышали звуки мотора и крик, — перебил Таю Илья. — Первым выбежал Павлов, следом за ним я. Дернулись посмотреть, что происходит. Ближе к причалу ад. Какие-то существа опрокинули катер и схватили Сергея Антоновича.

— Зрелище то еще, — подхватил Толик. — Рычание, визги, кровь во все стороны!

Илья в подтверждение только развел руками.

— Достали фонарик, — продолжил рассказывать он. — Направили луч на тварей. Павлов закричал, я подхватил. Вдруг помутнение и следом страх — парализующий, сильный. Не знаю, как удалось заорать, чтобы Анатолий возвращался обратно. Рванул назад в ресторан за фонарем помощнее. Потом вспомнил, что в магазинчике хранятся сигнальные ракеты, метнулся туда. А времени-то на размышления нет! Хорошо, что в ящике администратора нашелся здоровенный фонарь. Вернулся на берег, и нос к носу с этими тварями. Рассмотрел их: мускулистые, с гибким телом, рост — повыше Викентия. И пугливые они. Испугались света от фонаря и ракет, скрылись в воде. Тело Несчастливцева прибило к берегу. Я его вытащил.

— Карабин откуда? — рявкнул Темляк.

— Ремнем за Несчастливцева зацепился.

— Катер в океан унесло, не достать? Уверен?

— Не сомневаюсь.

Воцарилась долгая пауза. Люди притихли, посматривая друг на друга с тревогой.

— Так вы и в полицию не сообщили? — возмутилась Элла Рудольфовна.

— Я пытался. Но у нас больше нет рации. Ее кто-то разбил.

— Как мы спасемся, если теперь и катера нет? — взвизгнула Кира.

— Невероятно, — прошептала Наташа, — мы все умрем.

Тая расплакалась, но Элла Рудольфовна взглядом оборвала ее плач, обратилась к Илье:

— Вы как-то странно говорите про гибель Сергея Антоновича. Что это за существа? Вы их придумали?

— Зачем нам кого-то обманывать? — вмешался Павлов. — Я тоже их видел.

— И кто это? Люди? Акулы?

— Акулы не встают в полный рост и не ходят вдоль берега.

— Значит, люди. Дайверы в специальных костюмах. Может, местная секта убийц?

— Книг начитались? — осадил ее Павлов. — Говорю вам, это не ряженые. Если бы в бога верил, подумал, что черти.

— А вы, Темляк? Где вы были все это время? — Шацкая переключилась на снайпера. — Разбитая рация — ваших рук дело?

— Тот, кто убил, может вернуться. Вы бы фонарем меньше светили, — посоветовал снайпер Илье, не обращая внимания на Шацкую.

— Мы его встретим! — пообещал Олег, неумело боксируя.

— Узнать бы еще, с кем дело имеем.

— Что тут думать, — вздохнула Шацкая, — здесь орудует банда пиратов.

— У них есть оружие? — прошептала Тая.

— Может, есть, — согласился Викентий. — Наверняка Несчастливцев владел навыками рукопашной борьбы, а защититься не смог.

Наташа спросила:

— Кто-нибудь видел, куда они отходили?

— Очевидно, что в океан. Хотя,.. — наморщил лоб Павлов, — в голове как-то мутно все. Не поручусь.

— Вы ни в чем не уверены, — заметила Шацкая. — Сговорились с бандитами?

— В каком-то штатовском фильме акулы превращались в людей, чтобы охотиться на берегу, — вспомнила Тая, все еще хлюпая носом.

— Может, это атланты? Атлантида затонула как раз возле Мальдив, — добавила Кира, но Тая поправила:

— Ой, нет. Далеко отсюда. За Гибралтарским проливом.

Илья усмехнулся:

— Мне интересно, где Сергей Антонович откопал это ружье?

Олег принял вертикальное положение. Показывая, что способен ровно стоять, колесом выгнул спину и попытался отобрать оружие у Ильи.

— Ш-ш-ш,.. — зашипела Наташа, встав между мужчинами. — Оружие сегодня не для тебя.

Общее возбуждение не передалось Темляку. Ему было плевать и на чужаков, и на Несчастливцева. Кем бы ни были животные, никто не помешает ему завладеть карабином и выполнить то, за что ему заплатили. То, что рации нет, Темляку только на руку. С землей без рации не связаться. Полицейский катер прибудет на следующий день, а скорее под вечер. Персонал может появиться и днем, но вряд ли раньше обеда. У него есть полдня, чтобы заняться Олегом. Плохо, что Илья не расстается с оружием, но и с этим Темляк разберется.

Илья предложил убедиться, что возле воды безопасно. Группа растянулась вдоль берега, опасливо поглядывая по сторонам. Шедшие первыми направились к трупу. Элла Рудольфовна скорбно вздохнула:

— Это чудовищно.

Куски человеческой плоти проглядывали сквозь истерзанную черную мантию. Кишечник отсутствовал. Пятна крови впитались в песок там, где в шаге от мертвеца валялась оторванная нога.

Кира заморгала часто и нервно, делая вид, что разглядывает верхушки деревьев. Если бы она могла прямо сейчас убраться подальше, то и денег не пожалела бы. Только бы доплыть до Мале.

— У меня руки дрожат, — тихо простонала она. — Я вообще-то на рыбок посмотреть хотела, на скатов. А здесь акулы… Как вернуться в Москву?

Другие молчали. Павлов стучал мыском о поребрик, выложенный вдоль пляжного стенда. Шацкая взглянула на него, и он неторопливо побрел к ресторану.

За спиной в зарослях щелкнуло, и звук напугал девушек. Вздрогнув, Наташа прижала руки к груди. К этим звукам добавились шорохи, скрип, взмахи крыльев, как будто крупное тело раскачивалось на рассохшейся ветке.

— Кокосы падают. Это отпугивает крыланов, — успокоил Наташу Илья.

Тая подавленно произнесла:

— На Несчастливцеве мантия. Думаю, надел он ее раньше, чем катер завелся.

Посовещавшись, группа решила, что Сергея Антоновича до приезда полиции никто трогать не станет. Достаточно отправиться на виллу к Несчастливцеву, чтобы поискать там разгадку. На этом настаивал протрезвевший Олег, который с четверть часа вел себя смирно.

Дверь в дом Несчастливцева оказалась не запертой, и Олег ее распахнул, приглашая войти остальных. Вилла являла собой улучшенный номер с большой квадратной гостиной, тихой спальней, выходящей во внутренний двор, в котором Темляк приметил тот самый бассейн. Вдоль забора тянулся узкий зеленый газон.

Кира с Таей остались в комнате, Темляк отправился бродить вдоль бассейна. Возле дома, на плитке, приютился лежак — такой же, как и у берега, но с полосатым матрасом. На низком табурете лежал черный камень размером с червонец. Темляк его подобрал, несколько раз подбросил повыше, хотел запустить им за забор, но передумал. Вернувшись, небрежно положил на столик в гостиной.

К этому времени туристы уже обнаружили чемодан Несчастливцева. На дне чемодана скомканными лежали футболка и плавки. В отделении на молнии отыскались бритвенные принадлежности. Рядом с чемоданом был брошен пиджак. Рубашка, брюки и галстук висели на стуле.

— Вот откуда Сергей Антонович вытащил мантию, — воскликнула Кира.

Олег добавил:

— Что характерно, ибо других чемоданов не видно.

Тая подошла к прикроватной тумбочке, взяла оставленный там планшет.

— Взгляните, что я нашла. Гаджет не разрядился, просто заснул.

Олег взял из рук Таи устройство, прикоснулся пальцем к поверхности. Девайс активировался, на экране появился проигрыватель, а в окошке лицо Несчастливцева — свежее, без однодневной щетины и красноты на щеках.

— Это что, запись? — спросил он. — Мужик когда ее сделал, месяц назад?

— Давайте посмотрим, — Кира нажала на «play».

Все с интересом прильнули к экрану.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ревизор всегда приходит невовремя.

Наблюдение зайца

Голова Несчастливцева ожила, губы задвигались.

— Меня зовут Несчастливцев Сергей Антонович, — представился он из планшета. — Со мной вы не знакомы, но это не важно. Я знаю вас всех. Познакомился с каждым во времена работы прокурором в Октябрьской районной прокуратуре и городской прокуратуре Москвы, а также в последние три года работы судьей Гагаринского районного суда. На вас не получилось собрать доказательную базу, и тогда я собрал вас на этом острове, чтобы предать справедливому наказанию, которое вы совершите своими руками.

Изображение говорящего Несчастливцева сменилось фотографией Эллы Рудольфовны, более молодой и более свежей, без морщин и усталости.

— Элла Рудольфовна Шацкая, находясь на должности старшей медсестры Первой градской больницы, вы убили мою жену, Несчастливцеву Зинаиду Романовну, самостоятельно приняв решение об эвтаназии седьмого июля четвертого года. Не удалось доказать вашей причастности к смерти тяжелых пациентов, произошедшей в вашу смену, однако накопились факты, что для вас вошло в привычку облегчать таким образом работу себе и коллегам. Наш с вами договор, согласно которому вы должны были отравить пищу постояльцев отеля, считается утратившим силу.

Все, кроме Павлова и Темляка, посмотрели на нее угрюмо и с осуждением. Элла Рудольфовна отступила к стене, схватила Павлова за руку:

— Он мне заплатит за клевету. Я не убийца.

— Он умер, — напомнила Кира.

— Помолчите, — прикрикнул Олег на обеих, — дайте дослушать.

Фотография Шацкой пропала, сменилась изображением рыжего парня в дайверском снаряжении.

— Илья Валентинович Сидоренко, находясь на должности товароведа ГУП «Аптечный склад», с марта по август две тысячи десятого года вы совершили хищение наркотических средств на сумму девять миллионов шестьсот тысяч рублей с целью продажи. Только эмиграция спасла вас от уголовного наказания. Ваша вина за распространение наркотиков лежит на вас тяжелым грузом.

— Ух ты! Наш гид отличился тоже, — присвистнул Викентий.

Появилась фотография Темляка.

— Евгений Павлович Темляк, вы обвиняетесь в шести убийствах, совершенных по заказу различных преступных группировок города Москвы с ноября восьмого года по май нынешнего.

Темляк вздохнул с некоторым облегчением. Несчастливцев с присущей таким же, как он, близорукостью не разобрался в десятке похожих дел, которые повисли на следствии глухарем, включая последний эпизод. К лучшему это или нет, без разницы. Шесть или шестнадцать убийств, для Темляка все они были оплачиваемой работой.

На экране снова возникла голова Несчастливцева. Суровое выражение его лица не изменилось.

— С вами на острове наемный убийца, вооруженный самозарядным карабином. Среди вас есть жертвы, которых я заказал ему.

Илья схватил прислоненное к стулу ружье, чтобы повесить его на плечо. Наташа взглянула на снайпера мельком, исподлобья, и сразу же сделала вид, что сказанное ее не касается. Тая отодвинулась от него и прижалась к Викентию, подобравшись к планшету с другой стороны. Держащаяся особняком Шацкая пропустила вперед Павлова, который подошел вплотную к планшету.

Видеоролик на обвинении в адрес Темляка не закончился. Любопытство пересилило страх, и туристы снова столпились возле Олега. Планшет показывал фотографию семейной пары на фоне заснеженных гор, оба стояли на лыжах. В этой паре все легко узнали Олега с Наташей.

— …вы обвиняетесь в преступном сговоре с целью завладения чужим имуществом, а также соучастии в убийстве двух и более лиц, совершенном из корыстных побуждений. Пенсионеры Москвы, чьи квартиры вы отобрали, были бы рады узнать, что с вами произойдет в ближайшее время.

Появилась фотография Киры.

— Кира Эмильевна Кремер, вы обвиняетесь в убийстве своего мужа, Соломона Израильевича Шниферсона, совершенном в декабре четырнадцатого года, и своего второго мужа, Артура Марьяновича Кремера, совершенном в январе прошлого года. Следствие не сумело доказать вашу причастность к утоплению обоих ваших мужей с целью завладения их имуществом, но обстоятельства их гибели вам известны. Пусть море станет для вас исполнителем приговора.

Следом за Кириным фото шло фото Таисии.

— Таисия Александровна Иванова, вы обвиняетесь в незаконном присвоении средств на сумму двадцать восемь миллионов рублей. Пусть ваши соседи на необитаемом острове поступят с вами, как подобает поступать в таком случае.

Тая расплакалась, но на нее никто не смотрел. Обвиненные Несчастливцевым внешне казались подавленными настолько, что без возражений слушали приговор.

Следом за фотографиями присутствующих появилось изображение незнакомого человека.

— Аркадий Максимович Ветров, вы обвиняетесь в педофилии и убийствах малолетних подростков, совершенных в России и за ее пределами с сентября девяносто девятого года по февраль текущего…

Люди изумленно переглянулись, а Тая как-то сразу затихла. Приговор Викентию слушали без прежнего интереса.

— Викентий Альбертович Эрлих, будучи тренером по бодибилдингу, в конце прошлого года вы осуществили покушение на жизнь Павла Алексеевича Комарова, который до сих пор находится в коме. Вы пытались ликвидировать перспективного конкурента и в итоге добились прибавки к зарплате. Следствие посчитало вас непричастным, списав его травмы на несчастный случай. Так пусть ваши соседи по острову разберутся, так ли вы невиновны, как хотите казаться.

На экране снова возник Несчастливцев.

— Этот отель снял для вас я. Ваше пребывание с двумя наемными убийцами на острове будет обеспечено комфортным уединением. Это было отдельным пунктом вашей развлекательной программы, который вы, конечно же, прочитали, когда подписывали договор в туристическом агентстве. Желаю вам счастливого отдыха и успешного исполнения правосудия.

Ролик закончился перечислением фамилий обвиненных и сроками, которые они могли бы получить.

Но туристы больше не следили за роликом, все взгляды обратились к Павлову, который растерянно произнес:

— А я? Меня за что? Что я-то сделал плохого?

К Павлову неслышно подошла Тая, сочувственно положила руку к нему на плечо:

— Не волнуйтесь так,.. Толик. Раз вы здесь, значит, тоже в чем-то виновны.

Он только развел руками, давая понять, что ничего противоправного не совершал.

— Жалко вас, Павлов, — ехидно процедил сквозь зубы Викентий. — Чтобы попасть в такую компанию, нужно хорошо постараться.

— Ах, бросьте, — возмутилась Элла Рудольфовна. — Несчастливцев — безумный старик. Да он всю эту историю выдумал лишь для того, чтобы нам насолить. Допускаю, что его супруга лечилась в нашей больнице. Возможно, что она умерла в отделении, в котором я в те годы работала. Из этого разве следует, что ее убила старшая медсестра?

Вслед за Шацкой и другие стали наперебой говорить, что Несчастливцев наврал, и что они не при чем, но было заметно, что никто в это не верит. Темляк наверняка знал, что с ним Несчастливцев не обложался. От Шацкой отсела Кира, да и Олег посматривал на Эллу Рудольфовну с недоверием, не говоря о Павлове, который Шацкую невзлюбил с первого дня.

— Меня никто для убийства не нанимал, это ложь. А вот он, — Шацкая указала на Темляка, — наверняка киллер со стажем. Смотрит исподлобья… Он же всех нас ненавидит! И что за список такой? В нем наверняка каждый второй. Этого человека необходимо запереть в корпусе администрации.

Илья поднял руки:

— Пожалуйста, помолчите. Никто преступлений не совершал, нас напрасно оговорили. Гарантирую, я не имел дела с наркотиками, поэтому Тая денег не присваивала, и Темляк в людей не стрелял. Все это жестокая шутка. Перед правосудием мы все здесь чисты. Давайте восстановим доверие. Нужно как-то взаимодействовать до приезда полиции.

Публика угомонилась. Шацкая задумалась над словами Ильи. На лицах остальных читалась растерянность. Тая продолжала время от времени всхлипывать.

— Блин, солнце встает, — вздохнула Кира. — В социальных сетях полно таких фотографий. И только мне нельзя сходить к океану, чтобы поснимать на мобильник.

Темнота отступила за бунгало. Через раздвижные двери внутрь спальни проникли отраженные от плитки бассейна лучи. Илья предложил позавтракать перед тем, как отправиться на причал, чтобы встретить катер с пресной водой. Еды все еще было достаточно; на вечеринке в основном ели салаты, фрукты и рыбу.

— Мне больше здесь делать нечего, — отрезала Шацкая. — Ухожу в номер собирать чемоданы. Кто со мной? Никто? Ладно, одиночество просветляет. Меня обвинили в убийствах, главную медсестру с сорокалетним стажем работы! Да я копейки у государства не украла, все на благо больных, все для их выздоровления и комфорта. Как только у Несчастливцева язык повернулся такое придумать?

Шацкую поддержал Викентий:

— Лично я ни под чем не подписывался. Оставаться мне влом. С убийцами, акулами и ворами сами разбирайтесь, я — пас.

— А меня заставили расписаться, — возразила Викентию Тая. — По договору я обязана оставаться на острове до приезда заказчика. Но тут же черт знает что, форс-мажор. Вы здесь на работе, Илья? Вот сами и расхлебывайте, я уезжаю.

Кира молча вышла за дверь вслед за другими. Темляк подумал, что она будет первой, кто с чемоданами окажется на причале.

— Стойте, я все объясню! — крикнул им вслед Илья. — Наша фирма не могла заключить такой договор. Никто не вправе задерживать отдыхающих. Вы можете дождаться полиции, чтобы вечерним катером отправиться в аэропорт. Днем пришлют лодку, я ведь не вышел на связь с офисом из-за сломанной рации. Приходит еще один катер — утренний, с едой и водой, вот только завтра вряд ли он будет. Воды и продуктов на острове и без этого много. Короче, предлагаю позавтракать и за едой все обсудить.

Поглядывая на Илью, люди неторопливо пошли к ресторану. Шацкая снова выглядела уставшей. Девушки сникли. Викентий держал Таю за руку. Олег что-то втолковывал жене, Наташа соглашалась, поглядывая в сторону пристани. Темляк плелся следом. Ему до икоты надоело ходить за Ильей, но бросать туристов он не решался. И только сам Илья был в приподнятом настроении, думая о том, что все еще контролирует ситуацию. Группа продолжала ему доверять. Значит, он правильно сделал, надавив на инстинкты, первым из которых был голод. То, что никто из туристов не стал жертвовать завтраком, давало Илье преимущество.

Проводив отдыхающих до бассейна, Илья на время распрощался с ними, чтобы проверить ключевые точки на острове. Дорога вывела его к главному зданию с открытой пристройкой. Дверь контейнера с генератором была заперта, и из-за нее слышался гул. Установка продолжала исправно выдавать электричество.

Пройдя вдоль сараев, Илья быстро подошел к изгороди, где свернул, чтобы пролезть сквозь нее через лаз. За изгородью натоптали тропинку, и Илья вышел к спортивной площадке, рядом с которой находилась цистерна.

В то время, пока Илья осматривал цистерну с водой, туристы бродили вдоль стола с продовольствием. В контейнерах сохранялось прежнее изобилие. Еда обветрилась, но свежести не утратила.

Наташа приступила к еде. Мясо цыпленка и рис показались ей годными, пусть и пролежали на воздухе. Кисловатый привкус из-за сдобренного лимоном мяса взбодрил ее, и Наташе захотелось добавки. Рядом с продуктовой стойкой она обратила внимание на Павлова, который брезгливо смотрел, как Кира сжимает в пальцах куриную грудку:

— Шацкая наверняка здесь все отравила. Я бы не стал этим завтракать. Если киллеру действительно заказали убийства, то ресторан для этой цели — лучшее место.

Наташа прикрыла руками лицо, прошептала: «Успеть бы добраться до туалета». Ее стошнило в первую раковину возле двери. Прополоскав рот водой, она зарыдала в голос. Через минуту успокоилась и умылась. В зеркале отразился скошенный рот и черные мазки под глазами. В настенном держателе нашлись салфетки, и она намочила их, чтобы стереть потекшую тушь.

Пока Наташа, держась за край раковины, приходила в себя, Элла Рудольфовна отчаянно и не слишком успешно оправдывалась:

— Анатолий и Кира. Официально заявляю, что не травила продукты. Другой мог бы так поступить, но только не я. Всю жизнь мне приходилось вытаскивать людей с того света, а не наоборот, уж поверьте.

Чтобы другие не смотрели на Шацкую с отвращением, она положила в тарелку понемногу от каждого блюда и съела все, что смогла проглотить. После Шацкая налила в бокал грамм пятьдесят оставшегося «мартини», убрав напиток одним мощным глотком.

— Теперь переварить бы все это. Довольны? Со мной все в порядке, — сообщила она.

Подозрения с Шацкой окончательно снял Викентий, когда затолкал в рот кусок мальдивского хлеба:

— Лично мне достаточно доказательств. В еде яда нет.

Туристы неторопливо собирались за общим столом. Вернулась Наташа, пересела подальше от Шацкой. Олег бодрым голосом ей сообщил, что по части Шацкой Павлов ошибся. Не слушая мужа, Наташа больше не притронулась к блюдам. Она налила в стакан апельсиновый сок и пила его так, как будто каждый глоток мог стать последним.

По-соседству с ней Кира складывала у края блюдца куски тонко нарезанной ветчины, вспомнив, что вечером пес остался без ужина. Чихуахуа все это время оставался в бунгало, ключ от двери которого лежал во внутреннем кармане короткой юбки хозяйки.

— Чуп опять порвал шторы, — сказала она. — Уборщица огорчится.

— Ты станешь кормить его этим? — удивилась Тая, налегая на фруктовый салат.

— Я всегда кормлю Чупа этим, он другого не ест.

Олег подмигнул Кире, намазал на хлеб рыбный паштет. Павлов подлил ему «мартини» в стакан, услужливо улыбнулся. Тот спросил:

— Ну и как тебя угораздило оказаться в компании убийц и воров?

— Приятель подарил мне путевку. Это его вспоминал Несчастливцев. Кто бы мог подумать, что Аркашу обвинят в преступлениях?

— Заметьте, обвинят напрасно, — Шацкая одернула Павлова под громкий смех допившего «мартини» Олега. Остальные тихо посмеивались.

— Да и какой из Аркаши преступник? — изменил показания Павлов. — Я так скажу, вчера Сергей Антонович был не в себе. Как он пренебрежительно говорил со мной! А я оправдывался, дурак. Перед уходом расспрашивал о жизни, требовал рассказать о друзьях. Когда захмелел, начал ругаться. Ушел, не простившись. Теперь-то понятно, к чему это все. Дурной сон, знаете ли. Забыть бы все поскорее.

— Снаряд дважды на одну ногу не падает, — добавил к сказанному Викентий. — И гости, надеюсь, к нам не вернутся. Акулы едят много, но сразу. Им этого на месяц хватает.

— Ваша версия — акулы? А как же аквалангисты? — спросила Шацкая.

— Будем реалистами, — ответил тот бодро. — Там, где акулы напали на человека, наверняка есть глубокая бухта с выходом в океан. Что касается прямоходящих акул… Ну, выпили, показалось. Бывает.

— Чтобы выжить, — вставила Тая, — не нужно приближаться к воде.

Павлов молчал, с Викентием он спорить не собирался. Ему хватило того, что приятеля обвинили в проступке.

— Я все равно уеду, — Кира нервно вздохнула, встала. — Ты со мной, Тая?

— Ну и я с вами, — добавил Викентий.

В дверях появился Илья, выглядел он озадаченным:

— Пресной воды больше нет. Цистерна пуста. Мы бы решили проблему — к вечеру вода набралась бы в цистерну из опреснителя, если бы не поломка самого опреснителя, и среди нас нет человека, который мог бы его починить. Наверное, это входило в план Несчастливцева. Не представляю, как ему удалось отозвать и утренний катер с водой. Но не паникуйте. У нас в холодильнике осталось полтора ящика бутылочек «Эвиан», немного пакетов сока, плюс то, что сейчас на столе. В каждом номере свой минибар. Там, кроме спиртного, можно найти еще пару бутылок воды и газировку. Запасов точно хватит дня на два. На всякий случай хорошо бы воду начать экономить. Я понимаю, что жарко и хочется пить. Поэтому всем придется отправиться к океану и охлаждаться в воде.

— Но там же опасно! А воду из минибара я еще вечером выпила, — воскликнула Кира.

— Мы тоже, — присоединилась к Кире Наташа.

— В моем номере была всего одна бутылка воды, — огорчился Викентий.

Олег предложил отправиться на островок и набрать пресную воду в канистры, на что Илья резонно заметил, что в прилив этого сделать нельзя и что катер, который мог бы доставить их к островку, затонул.

— Во второй половине дня за нами точно приедут, — добавил он для убедительности.

Раздался громкий удар по столу, от чего посуда подпрыгнула, а возле Павлова опрокинулась бутылка с водой. Толик придержал емкость рукой, вернул ее на прежнее место, с укоризной взглянув на разгневанного Темляка.

— Тише, вы что? — шикнула на снайпера Кира.

— Нужно убедиться, что Сидоренко не врет. Схожу, проверю, правда ли это, — процедил тот сквозь зубы.

Темляк направился в туалет. По пути через прозрачную дверь окинул взглядом помещение кухни. На краю стола повар оставил кухонный нож с клинком длиной дюймов в пять или шесть. Снайпер толкнул дверь плечом, убедился, что никто за ним не следит, незаметно проскользнул в помещение. Вот уж подфартило ему! Нож пригодится для дела, если не получится отнять ружье у Ильи. В одном из ящиков Темляк нашел моток тонкой веревки, ей повара перевязывали пищу для жарки на гриле. Снайпер подхватил нож, завернул его в матерчатую салфетку, аккуратно перевязал. Пристроил изделие под ремнем, выпустил футболку поверх. Получились отменные ножны. Ножа не видно, а Темляку только это и нужно.

Снайпер добрался до туалета. Пока добирался, наспех сплел из веревки короткий темляк, который приделал к отверстию на рукояти. Плетенка не бог весть какая, простенькая, но функцию свою по случаю выполнит. Ножик теперь можно ловким движением выдернуть.

Из крана в ладонь Темляка слились остатки воды. Кран гулко заурчал и затих. Снайпер попробовал слегка соленую и как будто бы маслянистую воду:

— Отменная дрянь, — пробормотал он и не стал допивать, стряхнув капли в раковину.

В зале ресторана к Темляку подошла Элла Рудольфовна:

— Вы долго отсутствовали. Что вы там делали?

Темляк нахмурился:

— Вам напомнить, чем занимаются в туалете? Хватит придираться, мадам.

После того, как Темляк подтвердил, что из кранов действительно ничего не течет, Илья на правах администратора сообщил, что собирается заведовать раздачей воды.

Первым возмутился Викентий:

— Нужно раздать каждому по бутылке. Зачем хранить воду? Да и как эту воду у Ильи забирать? Имя свое называть, в журнале записывать?

— Ваша правда, — согласился Олег.

— Считаю, — в пику мужу предложила Наташа, — воду необходимо отнести в корпус администрации. Там наверняка тоже есть холодильник. Вот пусть хранится в комнате под замком.

— Помолчи, — одернул ее Олег, — твоего мнения здесь не спрашивают.

— А собачка, собачка? — не слушая мужа, закричала Наташа. — Она ведь живая, и ей, как и нам, хочется пить. Как с ней поступить?

— Убить Чупа? — взвизгнула Кира. — Вы что? Подумали, что сказали? Я отдам ему свою порцию, успокойтесь!

Темляк наблюдал за группой, нахмурившись. Будь его воля, он бы сначала разобрался с Олегом и Кирой, потом ликвидировал остальных. Знать бы наверняка, что полицейские не приедут! А если приедут? Стрелять в них? Кто же тогда его до Мале добросит? Другое дело, если их заберут, и он по пути все же ликвидирует жертву.

Павлов устало спросил:

— Несчастливцева закапывать будем?

— Не будем, — отозвался Илья. — Да и зачем? Если к вечеру здесь появятся полицейские, им будет что предъявить. Вот если закопаем, убийство повесят на нас.

Кира наморщила лоб:

— От трупа пахнет? Сильно?

— Само собой. Здесь и днем, и ночью жара.

— Побыстрей бы его, что ли, забрали. Из-за этого к причалу не выйти. Я бы весь день возле воды провела, с вещами.

— Расслабься, — Тая задумчиво теребила сережку. — Я вот позагорать собираюсь. Возьму от отдыха, сколько смогу, не в лобби же спать.

— Хорошая мысль!

— Если катер не приплывет? — угрюмо спросила Шацкая. — В округе так тихо, как будто что-то случилось.

Олег спрыгнул со стола, оглядел окружающих:

— Вблизи есть острова? Карта этой местности существует?

— Конечно, — заверил Илья. — Не расходитесь, я ее сейчас принесу.

Он ушел. Шацкая проследила за ним, пока тот не пропал за деревьями.

— Отправился в корпус, — сказала Кира. — У него там что, склад?

Павлов хмыкнул:

— Слишком уж он спокоен, как будто и не было трупа на пляже.

Разговор без Ильи не складывался. Туристы молча ждали, когда тот вернется, а когда завидели его, оживились.

Илья прижимал к груди свернутый трубкой лист потемневшего ватмана. Развернув его на столе, дайвер расставил по углам попавшие под руку солонку, стакан и Кирин мобильный. Свободный угол он придержал правой рукой.

— Подробная карта, — присвистнул Викентий.

— Самопальная, — уточнил Олег. — Рисовали карандашом.

Наташа добавила, обращаясь к Илье:

— Вы ее из лобби, со стенда стянули? Точно такая же карта висела на стенде возле часов.

— Из лобби, — подмигнул тот, — но не стянул, а позаимствовал для нужд отдыхающих.

— Какая разница, — Наташа ухмыльнулась, — все равно здесь останется. Не понесете же вы ее вешать обратно?

— Не понесу, но разница есть: мне не нравится слово «стянул».

Илья разгладил лист, смахнул с него муравья, уверенно ползшего к мобильному Киры. Туристы обступили карту, начали ее с интересом разглядывать.

— Хороший мастер ее рисовал, у меня бы не получилось, — посетовал Павлов.

Воспроизведенный с точностью снимка из космоса, в центре карты находился остров-отель. Вокруг него были тщательно прорисованы подковы кораллов.

— Рисовал дайвер, из наших, — объяснился Илья. — Он такой… слегка чудаковатый художник: по памяти рыбок карандашами рисует, других дайверов, лодки. В общем, рисует все, что увидит.

— Нормально рисует, — отозвался Олег.

Тая провела пальцем по штриховке рядом с названием острова:

— Что это?

— О, это удивительное место, мекка дайвера. Называется «Око дракона». Скоро покажу вам его. — Илья приложил палец к другому пятну: — Точка в форме женского украшения — свалка мусора. Если мусор, не перерабатывая, сваливать в яму, остров со временем станет безжизненным. Поэтому отходы принято сортировать и отвозить на сжигание в специальное место. Северный ветер иногда гонит в нашу сторону неприятные запахи: то ли продукты горения, то ли еще что, не знаю. С берега свалку не видно. Вот если она загорится, тогда дым будет там, — он указал пальцем в окно. — А здесь, — палец вернулся к карте и переместился ближе к отелю, — островок рыбаков. Там, в небольшом бунгало, живет местный рыбак. Мы иногда привозим к нему туристов порыбачить с копьем. На Мальдивах с аквалангом рыбачить нельзя, за это можно в тюрьму угодить, но кроме меня, моего напарника-дайвера, да парочки местных бандитов никто об этом не знает.

Элла Рудольфовна с мучительным вздохом схватилась за сердце:

— В какой компании я оказалась! Может, здесь и тюрьма есть?

— И тюрьма, и временный изолятор, — согласился Илья. — Два в одном. Тут, — ткнул он пальцем в точку к югу от другого острова, наблюдая за реакцией Шацкой.

— Хорошо, что дальше, чем свалка, — отмахнулась та с облегчением.

— К западу, в четырех километрах, другой остров-отель, — Илья прошелся ногтем по краю коралла. — Во вторник и пятницу мимо нас пролетает небольшой самолет — привозит на соседний остров туристов с Московского рейса. Этот остров большой и красивый. Бунгало — хоромы, не то, что у нас. Часть острова — ухоженный ботанический сад. Павлины, обезьяны — экзотика. В прошлом году директор устраивал вылазки наших туристов к соседям. Как по мне, так кроме привозной флоры и фауны смотреть там по-крупному нечего. Коралл возле отеля еле живой. Пляж узкий. Безвкусная еда в каждом из ресторанов. Рыбу в ресторанах не солят.

— Вам бы рекламным агентом работать, — улыбнулась Тая.

— До соседей можно добраться? Вплавь? — заинтересовался Викентий.

— Четыре километра руками грести? Ты, наверное, шутишь.

— Зачем руками, — Викентий кивнул в направлении мастерских. — В сарае наверняка что-нибудь для кайтинга есть.

— Не конструктивно, — ответил Илья. — Ломиться куда-то, если за нами моторную лодку пришлют? К вечеру все мы будем в Мале.

Илья свернул карту, и туристы начали расходиться.

Шацкая побрела к бунгало, чтобы взять вещи и вернуться на пляж. Илья попросил Павлова перетащить ближе к лобби дайверское снаряжение. Девушки обсуждали события ночи, Наташа слушала их с отсутствующим выражением на лице. Не дожидаясь жены, Олег отправился в номер. Вспомнив, что пес остался без ужина, Кира ушла, но отсутствовала недолго. Вскоре она появилась в компании Шацкой, собачка бежала следом. У обеих в руках были сумки. Шацкая упаковала вещи, чтобы при появлении катера первой подняться на борт. Кирина пляжная сумка оказалась до верху набитой средствами от загара. Девушка искала взглядом Викентия, но тот как будто пропал. Исчез и Темляк. Когда Викентий появился возле воды, волоча тяжелый баул, Кира подбежала к Тае, чтобы подхватить ее под руку.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Нельзя ничего сказать о глубине лужи, пока не попадешь в нее.

Закон Миллера

— Позагораю до прибытия катера, — сообщила Тая.

— А я бы сплавала до островка и назад, — ответила Кира, не выпуская из рук притихшего пса.

— Далековато собралась! — Тая отправила на лоб очки в форме сердечек. — Справишься?

— Бассейн три раза в неделю — хорошая тренировка для мышц. Ты в фитнес-клуб ходишь?

— Не так часто, как хотелось бы, — пожала плечами Тая и отвернулась.

Возле стенда оставили длинную спортивную сумку, и Викентий направился к ней, чтобы извлечь из нее рулон свернутой ткани. Раскинутая на песке ткань превратилась в подобие воздушного змея, к углам которого стропами крепилась шероховатая планка. Из-за ветра стропы запутались, и Викентий попросил девушек накидать поверх ткани вещей, чтобы та не скользила. Кира отправила внутрь змея красные шлепанцы, Тая — широкополую шляпку, вслед за которой полетела футболка и шорты.

Викентий запустил руку в боковой карман сумки, извлек наружу широкий черный ремень и средних размеров насос. Поднял с песка и прислонил к топчану доску из толстого пластика.

Подошел Темляк с точно такой же доской наперевес.

— Как по мне, — тихо заметил снайпер, — сейчас для кайтинга самое время. Только не на мелководье, а дальше, за рифом.

— Почему так далеко? — спросила Кира. — За рифом опасно.

— Где не опасно? — буркнул тот.

— Да и какой от кайтинга вред? — отмахнулся Викентий. — Покатаемся с часок. Не пропадем.

Викентий наступил на край змея и потянулся к насосу, чтобы соединить наконечник насоса с гнездом. Поперечные баллоны наполнились воздухом, придав змею упругость. Крыло выгнулось, и Викентий отбросил насос, отошел в сторону, удерживая планку так, чтобы стропы не перепутались.

— Как насчет адреналином подзарядиться? — предложил он, сощурившись. — Дозой чистейшего кайфа? Его в этой дыре разве что Илья ловит, остальные кормят москитов.

— Говорят, их здесь нет, — заметил Темляк.

Викентий в ответ хохотнул, попросил девушек убрать одежду с крыла. Кира суетливо собрала вещи в охапку и отправила их на топчан.

— Я вообще-то вам не прислуга, — сказала она недовольно.

Тая дотронулась до желтой полосы на доске, провела по ней пальцем и остановилась на надписи.

— Где такие делают, Вик?

— Подозреваю, что в Штатах. Не моя это вещь. Позаимствовал в сарайчике у Ильи. Будь добра, принеси мне ее.

Тая подхватила доску и быстро пошла за Викентием. Темляк с Кирой, не торопясь, двинулись следом.

— Повтори, как он называется? — Кира указала пальцем на матерчатое крыло.

— Змей, правильней — кайт. Поясная накладка — трапеция. Нужна для того, чтобы снимать нагрузку на руки. От поясной трапеции правильный стайл. Планка, за которую держишься, называется бар. Собственно, все. Кто-нибудь хочет попробовать?

— Не откажусь, — ответил Темляк.

— Я бы могла. Так ведь там же акулы, — щурясь от солнца, зачем-то добавила Кира.

Викентий освободился от трапеции, чтобы вместе с планкой всучить ее Темляку, при этом удерживая змея за стропы. Темляк пристегнулся. Стропы двинулись вправо, змей качнулся и выгнулся. Ветер приподнял его и под углом вскинул вверх, чтобы через долю секунды дернуть вперед.

Тая спросила Викентия:

— Думаешь, у меня получилось бы встать на доску? В первый же день?

— Вполне, — отозвался тот. — С одной оговоркой. Пришлось бы поработать с инструктором, то есть со мной.

Девушка окинула взглядом Викентия, мельком и без интереса посмотрела на Темляка, прикрыла ладонью глаза, чтобы ничто не мешало ей сквозь пальцы разглядывать парящего змея. Выдержав паузу, она растерянно улыбнулась:

— Нет, в другой раз. Может быть, завтра.

В нескольких шагах от нее Темляк поочередно вдевал стопы в петли доски. Пристегнутые к трапеции, стропы натянулись, и змей оживился; приподнял человека и потащил к океану. Там снайпер заскользил вдоль кораллов направо, к внешней границе атолла, где исчез за водными бунгало.

Над пляжем раскрылся еще один кайт, без поперечных баллонов. Викентий повторил движения Темляка, но догонять его не захотел, умчался к причалу. Покрутившись в воздухе, Викентий вернулся к мелководью — туда, где, обнявшись, с берега за ним наблюдали девушки. В голове у него вертелась мелодия, и он стал напевать ее вслух, отрывисто, сглатывая отдельные фразы.

Воздушные потоки потащили крыло к границе мелководья и океана. Викентий подпрыгнул, перехватил руки в прыжке, вызвав оживление на берегу. Этих возгласов он не услышал, но решил, что произвел нужное впечатление, и что вскоре обе станут ручными. Кира казалась ему легкой добычей, не в пример Тае, но и ее он приручит.

Поворот планки, и кайт потянул его вверх, уводя от места, где над водой торчали длинные иглы ежей. На втором выдохе он оставил позади и ежей, и кораллы.

Доска приводнилась над ровным участком дна с притопленной для дайверов лодкой. Судно завалилось набок, обросло кораллами, выставив вверх бортовую обшивку, возле которого сновала рыбешка. Правее потоки соленой воды скатывались в водоворот, где смешивались с чистой родниковой водой. Возле киля лодки мелькнул силуэт человека в дайверском снаряжении. Викентий оглянулся, но не заметил подробностей — в считанные секунды снова взмыл в воздух.

Откуда вблизи острова аквалангист, подумал Викентий. Вот если бы это Темляк был, тогда ясно, что тот не сумел справиться с управлением. Ни крыла, ни доски Викентий на поверхности не нашел, да и места с притопленным катером, вернувшись, не обнаружил. Покружился немного, скользнул вдоль водных бунгало, где за краем атолла разглядел Темляка, который уверенно стоял на доске. Там на широком замахе ушел к мелководью.

Темляк развернул крыло, и кайт послушно увлек его в океан. Ветер помог Темляку разогнаться. Он летел, обдаваемый брызгами. Доска едва касалась воды. Тренированный организм Темляка позволял ему обходиться без гидрокостюма.

Убийство Несчастливцева наверняка было случайностью, думал Темляк. Если Шацкая не ошиблась, и в их краях орудует банда, он правильно сделал, что свалил с этого острова. Деньги ему заплатили, заказчик погиб, остальное не его дело, назад он не вернется.

Вскоре остров исчез, превратившись в едва заметный рубеж между океаном и небом. Глубина под ногами стала немыслимой. Кайтборд продолжал скользить к едва уловимой точке у горизонта. Рядом возникли дельфины: оба поначалу сопровождали его, выпрыгивая и обдавая фонтанчиком брызг, но вскоре устремились вперед, как будто задавали маршрут. Через четверть часа гонка им надоела.

Вклиниваясь в прибой, приближалась узкая отмель с бугристым кораллом. Над отмелью кружили чайки, высматривая свободный участок земли. Столько чаек Темляку видеть не доводилось, и он свернул вдоль левого края отмели, где коралл уходил на глубину вертикально. Несколько птиц, захлопав крыльями, взлетели, и ему удалось разглядеть кусок темного мяса.

За отмелью Темляк на скорости въехал в туман. Очертания острова, к которому он направлялся, стали размытыми и вскоре пропали. Крыло окутала плотная дымка. В этом туманном безветрии повисла мрачная тишина. Темляк больше не слышал гомона чаек, он даже собственное дыхание перестал ощущать, как будто замедлилось время.

Сбрасывая натяжение строп, кайт медленно терял высоту. Еще немного, и инерция перестала бы действовать, превратила бы доску в бесполезный предмет. Он приложил усилие и ушел в долгий замах. Оставалось дождаться, когда кайтборд вынесет его обратно, к границе атолла. Сердце колотилось, сбивалось дыхание. Холод сковывал мышцы.

Начал считать. На счете семь проступили контуры отмели. Там, где дымка рассеивалась, двигался воздух, невидимые потоки вырывали из сумрака белесые клочья. Ткань крыла натянулась, по стропам прокатилась вибрация. Он выдохнул. Пересекая границу иссиня черной и зеленоватой воды, крепче сжал планку, чтобы справиться с паникой.

Птицы пропали. Коралл покрывал белый налет, словно некто пытался скрыть следы преступления, присыпав кровь зубным порошком. За кораллом возле поверхности двигались тени. Над рифом на несколько дюймов поднимался фонтан.

Назад Темляк вернулся без приключений. Кайт приподнял его над прибоем, протащил несколько метров и опустил на песок возле заваленной набок скамьи. Доска неустойчиво завиляла, остановилась там, где Викентий разложил снаряжение. Снайпер отстегнулся от кайта: снял трапецию, бросил ее на скамью. За кайтбордом нагибаться не стал, никуда он с пляжа не денется. Подтянул стропы, сдул баллоны, отправил кайт вслед за остальными вещами.

Штаны и футболка пропитались теплой водой, которая из-за жары испарялась быстрее обычного. Темляк жгутом скрутил край футболки, и несколько крупных капель шлепнулось вниз. Расправив футболку, он оглядел штаны, но раздеваться до плавок не стал.

Там, где голубоватая плитка бассейна изгибалась, образовав ложбинку фонтанчика, на широком бордюре загорали Тая и Кира. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, за кустом тихо поскуливал пес, и Кира облила его водой из бутылки. Тая потянулась за другой такой же бутылочкой, но когда заметила Темляка, привстала, чтобы окликнуть Шацкую.

Из-за стенда показалась голова Эллы Рудольфовны. Поверх ее коротких волос был наброшен мужской носовой платок, с узлами на острых углах. Шацкая махнула Темляку зажатой в руке книжицей, крикнула невнятное и, торопясь, затрусила в его направлении. Следом за ней отправилась Кира, на ходу натягивая майку на загорелое тело.

Темляк дожидаться женщин не стал. Ему не терпелось пробраться к стойке администратора, где в одном из ящиков в пластиковой коробке лежали патроны. Он нарочно спрятал их в надежном месте на случай, если придется вернуться. Чем меньше в лобби людей, тем Темляку проще — раскидает патроны по карманам и спрячется в корпусе.

По пути он встретил Илью с дайверским снаряжением на плече, который увлеченно рассказывал Викентию, как ездил в Дахаб, чтобы понырять без акваланга. Оба направлялись к сараям. Заметив Темляка, Илья поставил баллоны и крикнул, чтобы тот двигался к лобби, куда они с Викентием тоже скоро подтянутся. Темляк по-дайверски сложил пальцы, показывая, мол, понял, «у меня все о’кей». А пока другие тратят время на ерунду, он найдет припрятанный Ильей карабин и сделает дело. Вряд ли Илья прячет оружие выше первого этажа.

В лобби возле барной стойки терся Олег. В двух шагах от него Павлов подливал текилу в коктейль. Из-за жары алкоголь усваивался иначе, и оба были изрядно навеселе. Выпив, Павлов переключился на воду в отличие от Олега, который оставшееся содержимое бутылки вылил в стакан.

Наташа дремала поблизости. У нее обгорело лицо, а на носу болтался куцый обрывок бумаги, из под которого проглядывала бледная кожа. Как только появился Темляк, она открыла глаза и, распрямив ногу с обмотанной тряпицей коленкой, резко сказала:

— Не многовато ли текилы? Заканчивайте. Видите, кто вернулся? Сейчас вся группа подтянется.

Словно в подтверждение вслед за Темляком появилась Шацкая, Кира и все остальные. Они обступили Темляка, и тот убрал руки за спину, ухватившись за рукоять припрятанного под одеждой ножа. Не понимая, почему другие проявили к нему интерес, он исподлобья оглядел окружающих и приготовился отбиваться:

— С чего такой шухер?

— Ты ведь побывал в океане, видел что-нибудь? — спросила Наташа.

— Ничего необычного. В чем дело?

— Разве не ты хотел в Мале свалить? — хмыкнул Олег. — Вернулся зачем?

Темляк разжал пальцы. Сделал вид, что поправляет ремень:

— Хотел, но не вышло. В тех местах, где я был, дымка над водой и нулевая видимость.

Павлов переступил с ноги на ногу, пробурчал: «Так, значит…», но от вопросов воздержался. Другие оживились, не слушая друг друга, стали расспрашивать Темляка:

— Видел что-нибудь странное? Попадались катера? Может, гидроплан пролетал?

— Да вроде нет, тихо везде. В миле отсюда чайки склевали дельфина.

— Дельфина? — удивился Олег. — Отчего не кита или, как вариант, касатку?

— Может, кита. А и человека если б склевали, все равно не понял бы. Не разбираюсь. Я ж не мясник. Да и как человек смог бы там оказаться без специального снаряжения?

— Тихо, значит. Как в песне: «Ни берега, ни дна».

— Не пойму, в чем проблема? Катер с обслугой не появился?

Откликнулась Шацкая:

— Пока вас не было, мы немного повздорили. Илья не согласился, что в Мале произошла катастрофа. Где катера? Гидропланы? Ни туристов, ни местных жителей, никого. Погиб пожилой человек. Почему? Кто убийца? Один из туристов?

— Это Элла Рудольфовна выгнала Викентия из воды, — уточнила Тая. — Жаль, вас не было. Пропустили такой пиар-ход.

— Так ведь правильно сделала! — Шацкая всплеснула руками. — Вам не сказали, что он водолазов на дне разглядел?

— Дайверов разглядел, — Викентий поправил Шацкую. — Я уже говорил, что мне просто привиделось.

— В каком месте привиделось?

— Там, — Илья махнул рукой в направлении водных бунгало, — два пальца влево от бунгало Олега, где катер притоплен. Живописное место, скажу я вам, с красивым рельефом. Вот только никогда там течения не было. Иначе зачем бы нам так рисковать?

— Брехня, — произнес Олег резко, — не верю я ни в водолазов, ни в дайверов. Где лодка с инструктором, где снаряжение, вещи? Если предположить, что дайвер этот по дну к нам пришел, то Илья подтвердит, что ни одного баллона не хватит, чтобы до нашего мелководья от соседей добраться. Допустим, дайвер приплыл с островка, так ведь там тоже не заметно плавсредств.

— Вдруг люди на нашей территории прячутся? — предположила Наташа. — Мы ведь понятия не имеем, что и как здесь расположено. Вдруг это они убили Сергея Антоновича, а мы следующие по списку?

— Вообще-то это статья, — заметил Олег.

Туристы притихли. Наташа пожала плечами и вернулась на диван, Олег отправился к бару за очередной порцией коктейля. Элла Рудольфовна, воздев руки к потолку, воскликнула:

— Как мне убедить всех вас, что произошла катастрофа?

— Нас эта катастрофа тоже коснется? — задумалась Тая.

— Да минует нас чаша сия, — последовал витиеватый ответ.

Павлов улыбнулся, но вяло, по-женски.

— Не нужно паниковать, — вставил Илья. — Всему есть объяснение. Дождемся полиции.

— Думаете, уезжать не придется?

— Кира уедет. Павлов. Но большинство останется, не сомневаюсь.

Илья стал доказывать Тае, что бояться не нужно и что гибель Несчастливцева — редкий случай нападения морского животного. «От падения кокоса на голову умереть большая вероятность, — говорил он, — чем от атаки местных акул». Кира, Викентий и Павлов внимательно слушали. Сошлись на том, что нужно отправиться к пристани, где и пробыли до заката.

— Что я сказала? — подытожила Шацкая. — Катера нет. И не будет. К нам из Мале не добраться.

В сумерки Илья собрал группу, чтобы определиться с ночевкой. Из всех только Викентий не возражал против бунгало. Девушки наотрез отказались ночевать в виллах на сваях, сославшись на дурные предчувствия. Самым защищенным местом на острове Илья считал корпус администрации, в который из лобби попадали по переходу.

— Нападение не повторится, — уверил он остальных, — но я бы подстраховался.

— Тех, кто появится, — нашелся Олег, — отвлечь бы. Устроим им в ресторане прием?

— Зачем? — поинтересовался Темляк.

— А пусть себя обнаружат. Хоть знать будем, кто это. Если что, палками отобьемся.

— Ладно, — согласился Илья. — Шум на острове — и для службы спасения информация.

Отправились в ресторан. Зажгли светильники, погромче включили музыку, устроили сквозняк, чтобы двигались шторы. Илья остался доволен: «Я бы купился».

К лобби возвращались в обход пляжа, коротким путем. Тая поминутно осматривалась, выискивая что-то в кронах деревьев. За виллой Несчастливцева она громко спросила:

— Кто-нибудь заметил, что крыланы пропали?

Прислушавшись, Илья отозвался:

— Странно. Не улетали они никогда, корма здесь много. Что их могло отпугнуть?

— Тебе непонятно? — вмешался Олег. — Будь у тебя сильные крылья и мотивация, что бы ты сделал?

Верхний свет в лобби включить не решились. Кира активировала в мобильном функцию подсветки, но телефон разрядился. Павлов отыскал в сувенирной лавке несколько круглых свечей, распределил их по взятым в баре фужерам, потом зажег, чтобы унести за стойку администратора. Тусклый свет делал рельефными потолочные балки и, отражаясь в зеркалах магазина, падал на стену с круглыми, размером с большое блюдо, часами.

«Лондон, Нью-Йорк, Токио — как же все эти города далеко», — вздохнула Тая, потерев переносицу. Тишина, заполнившая пространство снаружи, ее беспокоила, и ей хотелось подержать ладони над пламенем. Кира увела Таю к диванам. Усевшись на полу, девушки зашептались. Рядом храпел Викентий. Он спал, подтянув колени к груди. Тая ущипнула его, и Викентий перевернулся со спины на живот.

— В итоге ни заказчика, ни работы, — добавила она раздраженно. — Кто бы мог подумать, что с человеком возникнут проблемы? Он ведь по рекомендации надежного партнера пришел. Выглядело все весьма убедительно: рекламная акция — зашатаешься, бюджет фантастический, исполнителей кроме нас не нашлось. Шеф был готов сам меня в самолет отнести, покрыл расходы на перелет в счет обещанной суммы. Номер в отеле мне представитель заказчика забронировал, обещал встретить и на месте все рассказать. И где этот представитель с его бюджетом и планами?

— Аналогично. Я получила «имэйл» от Елагина, — ответила Кира.

— Что? От кого?

— Елагин — мой муж. Он давно работает в Штатах. В последний раз мы виделись с ним в Эмиратах, зимой. Я, конечно, обрадовалась, что ему захотелось несколько дней провести на Мальдивах. В моем обществе, разумеется. Прикинь, я, как последняя дура, за собственные деньги купила билет, оплатила отель в турагентстве, а здесь ни мужа, ни намека на мобильную связь.

— И ты ему не перезвонила, чтобы проверить? «Скайп» же есть, наконец, — Тая наморщила лоб.

— Мне в голову не пришло, что кто-то другой, а не Елагин, может отправить меня отдыхать. Так обрадовалась перспективе…

Кира не договорила. Подошел Олег, облокотился о спинку дивана:

— Вчера бы я посчитал, что виновата турфирма. Теперь яснее ясного, кто у нас массовик-затейник. Кстати, — указал он на Викентия, — так спят те, у кого совесть чиста или в голове вместо мыслей видеоряд.

Под тихий разговор девушек Павлов бродил по ковру, меряя расстояние от бара до сувенирной лавки. Темляк, сидевший на корточках возле стены, попросил его не мельтешить. Мимо него Олег направился в бар, чтобы налить себе виски.

Как только Олег собрался наполнить стакан, Павлов остановил его.

— Рисковый ты парень. Алкогольный коктейль с виски я б мешать не решился. Забей, не доводи организм. Лучше в ящиках покопайся, вдруг в них найдется что-нибудь безалкогольное.

Пока в баре Олег изучал содержимое полок, Илья осматривал магазин с сувенирами, куда попал, приподняв квадратный прилавок. Обычно продавщица оставляла еду на полке возле кассового аппарата, рядом с керосиновой лампой, которой пользовалась, если вылетал генератор. Илья не нашел ни контейнер, ни лампу, — позвал Павлова, и тот с энтузиазмом взялся ему помогать.

Обойдя лавку и пошарив по полкам, они обнаружили переносной холодильник с завернутыми в фольгу бутербродами. Бутерброды отыскались и в холодильнике бара. Там же замерзала емкость со льдом, и его немедленно поместили в стакан и растопили над свечкой. Из стакана каждый сделал по небольшому глотку. Еда сохранила свежесть; ее поделили поровну, оставив долю Викентию. Свою порцию Кира скормила собачке.

Перекусив, люди повеселели. Шацкая начала забавляться с собачкой, которую Кира больше не оставляла одну и всюду таскала с собой.

Темляк пересел на ступеньку напротив фонтана, чтобы понаблюдать за местом, где оставили труп Несчастливцева. В песке, кроме обрывков материи, был виден ботинок и другой, с виду продолговатый предмет. «Мобильный Несчастливцева, — догадался снайпер. — Утром я его не заметил».

Снайпер понимал, что труп мог стать приманкой для незваных гостей, и если бы не Илья, который наотрез отказывался хоронить останки Сергея Антоновича, Темляк давно бы оттащил труп Несчастливцева к пальмам и там закопал.

«Уснете, — думал Темляк, — наведаюсь к побережью. От трупа нужно избавиться. Не закопаю его, так выброшу в воду. За ночь его до костей обглодают акулы».

Павлов вернулся с резиновой игрушкой в руках и объявил:

— Воды в магазине нет. Зато посмотрите, что я нашел для собачки!

Игрушка — оранжевый мяч — перекочевала в руки Эллы Рудольфовны, а потом в пасть рычащего пса. Через минуту мяч, звонко ударяясь об пол, отскочил в сторону Темляка. Снайпер поймал его, отбросил назад.

— Не шумите, — тихо, но вполне отчетливо посоветовал он.

Пес продолжал прыгать с мячом: несколько раз терял его, останавливался, снова хватал, терял, повторно откатывая мяч к Темляку, лаял так, что у снайпера звенело в ушах. Темляк не выдержал — незаметно запустил мячом подальше в колючий кустарник; пускай теперь пес побегает, поищет игрушку. И даже показал собачке, где нужно искать, дескать, вон там посмотри, за диванами.

Но пес оказался смышленым. Он не обратил внимания на жест Темляка, а сразу рванулся в дебри кустарника. Снайпер видел, как собачка проворно скачет вокруг густой и длинной, ровно подстриженной изгороди, пытаясь подойти к кусту то с одной, то с другой стороны. Снова звонко и радостно лает, как будто пытается выгнать мяч на тропу.

Внимание собачки переключилось на то, что лежало за пределами восприятия снайпера. Темляк насторожился точно так же, как и собачка: вытянул шею, распрямился, втянул воздух ноздрями. Со стороны океана неслись едва уловимые звуки, как будто кто-то крупный урчал, перекатывался с боку на бок, как сомлевший от солнца тюлень.

Собачка забыла про мяч, резво понеслась к мелководью. Там она снова с надрывом залаяла, закрутилась вдоль берега, утопая по щиколотку в соленой воде. Скоро лай прервался испуганным визгом — пес опрометью помчался назад.

— Похоже, акулы! — крикнул Илье Темляк, и тот бросился к двери, ведущей в корпус администрации. Остальные недоуменно переглядывались, не понимая, как им поступить: бежать за Ильей или прятаться за стойкой у бара.

Снайпер из разговора с Ильей знал, что у того где-то припрятаны осветительные ракеты. В том же месте Илья наверняка держит ружье. В прошлую ночь акул удалось отпугнуть фонарем. Может, сегодня сработает что-то другое.

Не дожидаясь Ильи, Темляк направился к морю. Ветер усилился, неся вглубь острова мелкие частицы песка. Под порывами ветра снайперу пришлось сощурить глаза и дважды сплюнуть себе под ноги, чтобы избавиться от неприятного привкуса бутербродов, которыми все они недавно перекусили.

Пирс освещали низкие фонари на солнечных батареях. В их свете окружающие предметы отбрасывали длинные тени. Темляк по привычке двигался осторожно — доски как будто бы и не соприкасались с стопой. Ему удалось незамеченным приблизиться к краю куста, из-за которого открывался вид на причал, длинную скамью и часть пляжа со стороны ресторана. Там же, по правую руку, должен был лежать труп Несчастливцева.

Из помещения лобби что-то визгливо крикнула Кира, но что, он не смог разобрать из-за ветра. Должно быть, пес снова выбежал по ступеням к тропе. Когда-нибудь и вероятно, что скоро, он все-таки убьет Киру, а заодно и пса вместе с Олегом. И только предчувствие, что этой ночью придется заниматься другим, сдерживало его от необдуманных действий.

Возле ног Сергея Антоновича различалось движение. Снайпер насторожился, привстал на мысках. Ветер вздымал длинные лоскуты плаща, внутри которого останки Сергея Антоновича уже достаточно разложились, издавая выбивавший слезу, удушливый запах. Рядом с трупом действительно валялся мобильный — последняя модель от фирмы с надкусанным яблоком, тонкая и недешевая вещь. Темляку такие игрушки не нравились, и он повернулся, чтобы посмотреть, куда запропастился Илья.

Нарезая круги, вдоль фонтана носилась собачка. Кира пыталась ухватить животное за загривок, но пес всякий раз выскальзывал, норовя укусить ее, при этом Кира проявляла виртуозную прыть, вовремя убирала от ошейника руку.

Ильи видно не было.

Темляк снова сплюнул, но от привкуса смрада отделаться не получилось. Поворот головы, и он сразу же понял, что ситуация поменялась.

Из-под досок настила показалась длинная тень. Следом из темноты выбралось уродливое существо, напомнившее Темляку человека. Существо выползло на песок и там поднялось с четверенек, устойчиво встав на обе ноги. Темляк растерянно прошептал: «Метра два махина, не меньше!».

Оглядевшись, уродец вразвалочку направился к трупу. Возле останков его ослепил прикрепленный к пальме софит, заставив в замешательстве выпрямиться. На свету хорошо просматривались иссиня-черные пятна на его влажной, блестящей от жира коже и острые когти на изогнутых пальцах. Темляк замер, когда тот продемонстрировал ему ровный оскал с рядами тонких зубов. Уродец по-верблюжьи двинул челюстями и повернул к свету плоский затылок.

«Не водятся такие экземпляры в здешних местах», — подумал Темляк.

Зверь завертел головой, шныряя по округе подслеповатыми глазками, и склонился к останкам. До снайпера донеслось громкое чавканье, и он сглотнул подступивший к горлу комок. Пришелец быстро насытился, но добычу не бросил — ухватил Несчастливцева за ногу и потащил за собой.

Из океана вышли новые твари, штук пять или шесть. Они принюхивались, задирали вытянутые головы вверх. Темляк осторожно попятился, переступил с ноги на ногу, задев при этом пустую пластиковую бутылку. Та отскочила в кусты. На звук все шестеро среагировали одинаково: раскрыли пасти и бросились к Темляку.

Сзади кто-то дернул его за ремень:

— Беги!

Темляк рванул вдоль кустов к дорожке и там обернулся, намереваясь дать деру, если бы существа решили за ним увязаться. Но Илья отпугивал чудовищ осветительными ракетами, оттесняя к воде. Ни один из уродцев не рискнул напасть на него. Они лишь злобно рычали и как укрощенные дрессировщиком тигры отползали назад. Крайний слева сделал ловкий выпад, но был успокоен Ильей и быстро ретировался. Вскоре все они скрылись.

Темляк вернулся, встал рядом:

— Отчаянный ты!

— А что толку? — развел руками Илья. — Ракеты кончились. В новую вылазку гостей нечем будет пугать.

— Разберемся, не паникуй, — подбодрил его снайпер.

Оба двинулись к лобби. Столпившись на ступеньках у входа их в полном составе встретила группа.

— Мы все видели, — констатировала Элла Рудольфовна.

— Илья, ты герой! — восторженно воскликнула Тая.

Мужчины по очереди похлопали Илью по плечу. Было заметно, что все успокоились и даже рады, что так получилось. И только Викентий выглядел озадаченным, не в пример девушкам и собаке.

— Они не вернутся? — спросила Кира Илью.

— Судя по тому, как драпали, нет.

Павлов пристроился возле Темляка, дружелюбно спросил:

— Мне интересно, зачем ты ходил на пляж в одиночку?

— Собака вела себя странно. Сходил посмотреть. Что не так?

— Я б не пошел. Ладно, расслабься.

Вскоре туристы заснули. Снайпер занял место у входа. Он был бы не прочь отоспаться, но между ним и Ильей был уговор, кому дежурить в первую очередь.

В полудреме Темляк размышлял, как раздобыть карабин, не дожидаясь новой атаки. Перехватить карабин у Ильи — дело нехитрое. Илья все равно с оружием не расстанется, так и будет носить на плече, пока не отнимут. Если потребовать «в лоб», объяснить, что только он, Темляк, сумеет им воспользоваться по назначению? Не пойдет. Тогда придется рассказывать, где он взял столько патронов. Светить патроны нельзя. Подтвердится нелепая версия, что ему заказали половину отеля. Ни к чему ему сейчас ссориться с коллективом.

Ночью Илья растолкал Павлова:

— Вставай, Толик.

— Что? Пора?

— Твоя смена до четырех тридцати. Потом Викентия поднимай.

Павлов подслеповато взглянул на часы.

— Хорошо, что дисплей светится, иначе что бы я увидел в такой темноте? — он еле слышно присвистнул. — Однако. Гости не появлялись?

— Тихо пока. Повезет, и на твое дежурство не выпадет. Если что, на слух ориентируйся. Темляка буди, он подстрахует.

Оба, не сговариваясь, посмотрели в темноту за барным столом, где сжимая в руках древко от швабры спокойно похрапывал снайпер.

— Чудной он, — сказал Павлов, — не от мира сего.

— Если верить Несчастливцеву — киллер. Не очень-то ему доверяй.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Начинать поиски надо с самого неподходящего места.

Закон поиска

Долгая ночь, мрачная и скупая на звуки, напомнила Темляку прошлогоднее дело, когда он ожидал клиента в павильоне автобусной остановки, за которой начинался лесок. Место безлюдное, с вымершей деревней в два дома. Автобус в тех краях ходил лишь по утрам, легковушки с московскими номерами проезжали раз в четверть часа.

К полуночи к остановке подкатили синие Жигули пятой модели, неторопливо добрались до развилки и свернули направо. Снайпер выглянул из-за укрытия, пробрался вдоль стены к сваленным неподалеку бревнам и затаился. Справа от него шел кривой частокол, обрамлявший полуразрушенный дом, к сгоревшей пристройке которого клиент и направился. Инструкция велела Темляку ликвидировать клиента, не дожидаясь, когда тот вернется в машину. Но клиент был не один. За рулем сидел тощий пацан лет девятнадцати — сын, родственник или «шестерка».

Побродив между стенами пепелища, клиент добрел до крыльца, постоял возле входа, посмолил сигареткой. Дверь скрипнула, и он скрылся за ней, а когда вернулся, держал завернутый в целлофан ноутбук. Что это был за ноут, Темляк не вникал. Он вышел из укрытия, пристрелил пацана, всадил две пули в клиента, убедился, что свидетелей не осталось. Выволок парня из машины и сам сел за руль. Теперь можно было не торопиться, в этой дыре все равно бы никто никого не хватился. В целлофане нашлись баксы, он взял их все. Ноутбук отвез на вокзал в камеру хранения и в тот же день слинял из города месяцев на шесть.

С чего история снайперу вспомнилась, он смутно догадывался. Нигде больше он не испытывал такого невыносимого чувства, как в той деревушке. До нынешней ночи. Как и в ту осеннюю ночь, Темляка настигло предчувствие, что простое в исполнении дело станет для него нескончаемым ужасом. Как в шахматной партии, в которой все ходы ведут к поражению.

После полуночи он все же наведался в главный корпус. Беглый осмотр комнат первого этажа не дал ничего. Половина комнат была закрыта на ключ. Остальные оказались пустыми, без мебели, как будто их недавно отремонтировали. Этажом выше он подниматься не стал, остаток ночи провел возле бара. Когда ближе к утру Илья будил Павлова, снайпер задремал и проспал бы так до восхода, если бы не тень, которая, как ему привиделось, мелькнула на улице. Он сел, размял затекшие плечи и перебрался к ступеням.

Часы с надписью Лондон показывали без четверти восемь. С улицы вернулся Илья, отчитал Темляка за сон на посту и разбудил остальных. Викентий начал утро с подтягиваний на скобе, которая торчала из перекрестия балок аккурат над верхней ступенькой. Каждое его движение сопровождалось ритмичным поскрипыванием, и Павлов стал бодро насвистывать.

— Из холодильника пропала вода, — сказал Илья громко, чтобы услышали все.

Кира неохотно встала с дивана и, протерев глаза, спросила:

— У нас больше нет «Эвиана»? Совсем?

— Только кубики льда в холодильнике, — добавил Илья. — Можно их растопить, чтобы поделить между дамами.

— С какой такой стати? — повысил голос Олег. — Сам и отдавай долю. Свою.

— И с женой не поделишься? — вставил Темляк, выглянув из-за дивана напротив. Он сидел на полу, вытянув ноги, и думал о том, что Илья нарывается, пряча оружие под замок.

— Нашли, кого обвинять! — развел руками Олег. — А между тем здесь есть человек паскудней и гаже. А все потому, что кто-то спал во время дежурства. Может, это Илья воду спрятал? Он же и опреснитель сломал? Вы ему верите? А если не он, кто тогда? Эй, Темляк, есть версии?

Снайпер снова выглянул из-за дивана, но спорить с Олегом не стал — решил, что сегодня завладеет оружием и закончит работу. Пусть даже у всех на глазах.

— Ведь и правда? Кто из наших мог это сделать? Между тем Несчастливцев кое-кому заплатил за убийство. А чем не убийство — лишить группу воды?

— Зачем нагнетать? — взвизгнула Шацкая. — Это глупо с вашей стороны, молодой человек. Я, будучи уже в годах, и то понимаю, что никто из дежуривших не виноват. Наверное, Илья воду куда-то сам убрал и просто запамятствовал, куда.

— А раз так, — продолжил разоблачение Олег, — вам-то к чему вставать на их сторону? Сами воду стащили?

— Я не… Я воду не трогала, — стушевалась Шацкая, присев рядом с Наташей.

Илья пошел на поводу у Олега:

— Как поступим?

— Нужно обыскать номера. Прямо сейчас. Не позволяя вору перепрятать упаковки с водой в место понадежнее.

— Если обыск ничего не даст? — спросила Тая с легкой усмешкой. — На острове есть места, о которых некоторые понятия не имеют. Например, недостроенные бунгало.

— Значит, там и будем искать, — отрезал Олег. — Кто со мной?

— Как думаете, катер будет сегодня? — не к месту вставила Кира и, не дождавшись ответа, добавила: — Поскорей бы домой улететь.

Понимая, что Олег завладел общим вниманием, Илья рискнул перехватить ускользнувшую инициативу:

— Согласен. Предлагаю работать группами по трое, чтобы каждый держал в поле зрения двух остальных. Начнем осмотр с виллы Сергея Антоновича.

Пес запрыгал, рванул к настилу, пытаясь достать из-под него изгрызенный мяч. Игрушка отлетела в чашу фонтана, и пес перебежал к ограде, но не решился перепрыгнуть через нее, залаял. Мяч так и остался лежать возле скульптуры.

Мимо Викентия к фонтану спустился Темляк.

— Ты бы о другом думал, приятель, — сказал он походя.

— С чего бы? — Викентий раскачался и спрыгнул, сряхнул с ладоней ржавую пыль. — Что может быть важнее здоровья? Я каждое утро так разминаюсь.

— Могут появиться чудовища, — процедил Темляк с неохотой, — а мы безоружны.

— Больше никто не погибнет, — с верхней ступени отозвался Илья.

Возле лобби к стене был прибит кусок толстой фанеры в раме, сплетенной из тонких ветвей. К этому незамысловатому стенду кто-то приколол обрывок бумаги. Илья сдернул его. Павлов оживился, с интересом поглядывая то на Илью, то на листок:

— Утром записки не было. Что там?

— Какая-то ерунда, честное слово. Здесь сказано, что все мы умрем.

— Не понимаю, — Шацкая перехватила записку. — Действительно: «Вы скоро умрете!». Писали от руки, русскими буквами. Почерк ровный, уверенный. Женский или мужской, не пойму. По краю мелким шрифтом адрес отеля, не разберу без очков.

Наташа приняла листок из рук Шацкой, повертела его, убедилась, что вырван он из блокнота, который каждый из туристов мог видеть на стойке администратора. Писавший записку позаимствовал карандаш там же.

— Ясно же, что это дело рук одного из нас, — усмехнулась она. — Наверняка изменил почерк, хорек.

— Почему хорек? — заморгав, спросил Павлов.

— Зачем ему так поступать, панику сеять? Значит, сделал нарочно, чтобы понаблюдать за другими. Уверен в себе, не иначе.

Бумагу пустили по кругу. В руках Таи лист задрожал, она закусила губу:

— Мой почерк другой, буквы круглее.

— Не имеет значения, — сквозь зубы процедил Олег. — Цель была — запугать.

Подражая Наташе, Кира ухватила бумагу, принюхалась:

— Запаха нет.

Шацкая забрала у Киры листок:

— Откуда же взяться запаху, детка? Нас, женщин, здесь четверо, и ни одна из нас духами не пользуется. А вы, Викентий, почему улыбаетесь? Я сказала что-то смешное?

Вмешался Павлов:

— Бог с вами, Элла Рудольфовна. Над вами никто не смеется.

Илья перевел взгляд с Темляка на Викентия:

— Если найду, кто писал, акулам скормлю. Все меня поняли?

— Тебе бы, Илья, в ментуру — признания вышибать. Поддерживаешь, Темляк?

Снайпер не ответил, сосредоточился на затылке Олега, остальные замолкли. Тишину изредка прерывало жужжание насекомых. Листья высаженного вдоль дороги кустарника подрагивали, наполняя воздух шумами.

Молчание нарушила Тая:

— Крыланы не вернулись.

Наташа поднесла ладонь козырьком к переносице:

— Птиц тоже не слышно. Вчера в ресторане мне попалось несколько мелких — таскали макароны с лотка.

— Верно, — прислушался Павлов, — сегодня тише обычного.

— Как в морге, — добавила Шацкая.

Пес заскулил у Киры на руках, и девушка отпустила его, позволив спрыгнуть на землю. Тот, не оправдав ожиданий, бегать вокруг туристов не стал, прижался к ногам. Кира снова взяла его на руки.

— Что если птицы погибли от неизвестной болезни? — спросила она.

— Допустим, — отозвался Олег, — дальше-то что? Я так скажу: птицы обычно перелетают с места на место, и это нормально. У нас с едой напряженно, пропала вода. На соседнем острове могли устроить застолье, вот они и переметнулись.

— Птицы могли испугаться чужих.

Шацкая закатила глаза:

— Ерунда. Ареал обитания у птиц и земноводных не совпадает.

Голоса заглушил нарастающий гул. Задевая опорами-поплавками верхушки деревьев, над пальмами взмыл гидроплан. Белое брюхо гидроплана пронеслось над головами туристов, и двигатели машины взревели.

Девушки, не слушая друг друга, воскликнули:

— Это за нами?

— Нас заберут!

Тая бросилась следом за ревущей машиной, призывно замахала руками:

— Эй, на самолете! Сюда!

— Наконец-то, — бодро сказал Павлов, — хоть кого-то прислали.

Группа с Ильей во главе двинулась вдоль сараев к спортивной площадке, где туристы выбрались на газон и вдоль кустов поспешили в сторону дикого пляжа. Девушки обогнали Илью, устремившись через пляж к кромке воды. За ними неотступно следовали Павлов и Шацкая.

Планируя над мелководьем, самолет снизился метра на три. Воды он касаться не стал и скорость не сбросил, продолжая уверенно удаляться от острова. Туристы наблюдали за тем, как темнел его малиново-красный хребет, превращаясь в едва заметное глазу пятно.

Шацкая зло посмотрела на Павлова:

— Нужно громче кричать. Вы почему не кричали? Кто нас эвакуирует, если самолет улетел?

Кира сникла:

— Он не вернется?

С Шацкой неторопливо поравнялись мужчины. Викентий объяснял Олегу, как правильно нагружать мышцы предплечья. Темляк держался особняком, время от времени поглядывая на Олега. Илья крутил на указательном пальце брелок с пришитым к нему коротким хвостом. Если бы не подшерсток с металлическим блеском, хвост вполне мог бы сойти за настоящий.

— Подобрал на газоне, — доложился Илья. — Никто не терял? Тогда пристегну к нему ключ от административного корпуса.

Он извлек из нагрудного кармана звенящую связку. Нужный отыскался не сразу — пришлось повозиться, разглядывая изображенные на них номера. Этот ключ он пропихнул между кольцами, насадил на выступающий край одного из колец, а потом отправил оба комплекта в задний карман на штанах. Закончив с ключами, он оглядел горизонт, пытаясь отыскать гидроплан, который к этому времени исчез в легком мареве утренних испарений.

— Гидропланы летают в направлении острова-сада два раза в неделю, — объяснил он, — привозят на соседний остров туристов. Раз самолет прилетел, значит, система работает. Значит, и за нами кого-то пришлют.

Олег громко вздохнул, поймал взглядом жену:

— Ладно. Мы ведь что-то искали.

— Точно, — не поворачивая головы, ответил Илья. — Шли к недостроенным бунгало.

— Так идем туда или нет?

Оба уверенно двинулись вдоль берега к стройке. Не успели они поравняться с бунгало, как горизонт озарила яркая вспышка. Послышался грохот, и Тая стиснула уши:

— На этот раз что?

Вместо того чтобы спрыгнуть с рук Киры и помчаться с громким лаем к воде, пес взвизгнул, уткнувшись мордой в складки в одежде. Тело животного сотрясла волна дрожи.

— Что-то взорвалось на ботаническом острове, — мрачно отозвался Олег.

— Сдается мне, — добавил Викентий, — что самолет до причала не дотянул.

— И что? — хмыкнул Олег. — У него поплавки вместо шасси. Вот если бы гидроплан не сел на воду вовремя, а в подстанцию врезался, получилось бы, как сейчас: красиво и со спецэффектами.

Илья поддержал Олега:

— Кроме подстанции взрываться там нечему. Газовых баллонов местные не держат, довольствуются электричеством.

Павлов задумался, провел по вспотевшему лбу тыльной стороной пятерни:

— Другое там что-то рвануло. Где-то десант высадился. Военные действия, что ли…

— Десант, — расхохотался Олег. — Насмешил!

Туристы с любопытством разглядывали горизонт. За взрывом ничего не последовало. Темное облако, образованное продуктами взрыва, рассеялось, его унесло воздушными потоками вверх. Неподалеку чайка закричала громко, тоскливо.

— Ладно, — категорично вставил Илья, — все равно не узнаем. По-крупному, нас этот взрыв не касается. Наша задача — воду искать. Кто со мной?

Девушки подняли руки. Шацкая без видимого энтузиазма присоединилась к женской компании. Илья взглянул на мужчин:

— Вы с нами идете или разделимся?

Сделав вид, что не расслышал Илью, Павлов в одиночку заторопился к недостроенным бунгало, как будто уверился, что схрон с водой найдет именно там. Он бодро взобрался по ступеням из необработанных досок к крыльцу одного из домов. Задрал подбородок, оценивая, насколько надежна покатая, укрытая сухими листьями крыша. Убедившись, что конструкция держится на устойчивых бревнах-подпорках, он прошмыгнул внутрь дома и, поискав внутри, вернулся обратно ни с чем.

На крыльце Павлов обнаружил оконный каркас, который подпирали выступавшие бревна. Пленка, закрывавшая стекло от царапин, приподнялась, и в стекле отразились очертания гидроплана.

Гидроплан возвращался. Павлов решил, что с пилотом или с его пассажирами что-то случилось, иначе зачем бы машине снижаться, когда вокруг океан, а до Мале долгие километры пути.

Олег проследил взглядом за Павловым, хмыкнул, когда тот с озадаченным видом вылез из бунгало. Он считал Павлова чудаком, но не без «тараканов», шкатулкой с сюрпризом. Что в этой шкатулке хранилось, он так и не понял; Несчастливцев в своем обвинении про Павлова ничего не сказал. Вероятно, Толик — случайная жертва. И если все они здесь — те, за кого их принимал Несчастливцев, то жертве придется сыграть свою роль.

Он встретился с Павловым взглядом, тот махнул в сторону океана. Проследив направление, Олег повторил движение Павлова:

— Смотрите, всем видно?

— Птица. Крупная, — предположил Викентий. — Может, крылан.

Контуры гидроплана стали отчетливей. Машина приближалась с замахом, как будто облетала невидимое препятствие. Поначалу летчику удавалось держать высоту, но вскоре самолет снизился и резко просел, коснувшись поплавками воды. Словно борясь с неведомой силой, пилот выровнял его и попытался взлететь. Из иллюминаторов повалил густой, клубящийся дым.

Гидроплан заметно терял скорость. Завалившись во время торможения набок, он вскоре неустойчиво приводнился. Силой инерции его вынесло на мелководье.

Из люков в воду прыгали люди. Многие выбирались из самолета в горящей одежде и тушили пламя в воде, ослабшие погружались с головой и тонули. Держась рядом, к берегу поплыли несколько человек.

Туристы молча смотрели, как огонь пожирает кабину пилота. Запах гари быстро добрался до острова.

Вскрикнув, Наташа закрыла руками лицо.

— Какое безумие! — всхлипнула Тая. — Как им помочь?

— Их не спасти, — пожал плечами Олег.

Выжившие прибились к лагунам, группами собрались на удалении от мелководья. Заметив, что с берега за ними наблюдают, они замахали руками.

— Мы-то что сделаем? — крикнул Илья. — Нет у нас катера!

Все закончилось быстро и неожиданно. Раздался взрыв, разметав гидроплан на осколки, и они дождем посыпались в воду. Вместе с осколками разлетались увесистые черные сгустки, которые с берега можно было принять за останки гигантского морского чудовища.

Когда все улеглось, люди пропали. Исчезли и те, кто решился вплавь добраться до острова. Как туристы ни вглядывались в океан, разглядеть ничего не смогли.

— Вот это развязка, — прохрипел Илья, как будто у него перехватило дыхание.

— Сюрреализм, — добавила Шацкая.

Люди притихли. Молчание нарушила Тая:

— Как же так? Кто-то должен был остаться в живых? Куда делись те, что выбрались на кораллы? Они ведь были от огня дальше всех.

Темляк с Павловым зашли в воду по щиколотку, пытаясь разглядеть хоть что-то живое, но ничто в океане больше не двигалось. В месте трагедии на поверхности плавали темные пятна.

— Смотрите, что это там? — Кира указала на всплывшую возле берега массу, похожую на ком рваных газет.

Тая приложила руку к груди.

— Только бы не чудовища, — отступая, растерянно сказала она. — Здесь негде спрятаться.

Илья вышел вперед:

— Чей-то труп вынесло к мелководью.

— Нет, он живой, — взвизгнула Кира, стиснув собачку.

Субстанция зашевелилась, приподнялась над водой, коконом облепив тело мужчины. Не разгибаясь, человек завалился направо, да так и застыл, как от внезапного приступа боли. Нога, на которую он опирался, выгнулась колесом, но он не сменил положения.

То, что туристы приняли за газеты, было изодранным спортивным костюмом. Лицо мужчины покрывали свежие струпья, вдоль которых сочилась зеленоватая жидкость. В волосах что-то двигалось.

Человек прошелся взглядом вдоль берега, как будто искал в песке какой-то предмет. Не обнаружив его, он переключился на девушек, потом на Илью, и его лицо приобрело осмысленное выражение.

— Помогите! — позвал он, едва шевеля губами.

Илья сделал шаг:

— Ты кто и откуда?

— Дим Димыч я, пассажир гидроплана. Летел в Мале, пока мы все не рухнули в воду. Они напали на нас, на острове напали, их много было. И все же мы успели взлететь. Один из трех пробрался в салон. Солдаты отстреливались. Лысый бросил гранату. Оля погибла. Остальные сгорели живьем, — сказал он с тяжелой одышкой.

В ту же секунду человек покачнулся, как будто споткнулся о камень, заступил вбок и упал на спину. Лохмотья на его животе задрались, обнажив крупные пузыри вдоль пупка. Он больше не двигался. Никто не стал ему помогать.

— Умер, бедняга, — выдохнул Павлов.

— На этот раз чуть больше чем полностью, — добавил Олег.

— Он точно мертв? — забеспокоилась Тая. — Я боюсь мертвецов.

Решив похоронить незнакомца, туристы руками выкопали яму в песке, но за трупом никто идти не решился. Бросили жребий. Короткая щепка досталась Илье, и он неохотно отправился к мелководью. Поискав бедолагу у берега, Илья крикнул:

— Здесь никого.

— Куда он пропал? — спросила Кира у Шацкой.

— Исчез, — предположила Шацкая, — как и все остальные. Что-то его растворило.

— Так не бывает, — не поверил Олег. — Человека все видели. Он не мог раствориться так запросто.

Наташа предположила:

— Показалось?

— Слишком мудреная галлюцинация, — возразила Элла Рудольфовна. — Галлюцинации если и разговаривают, то уж точно не умеют смердеть.

— Это правда, — охотно подтвердила Кира. — Был запах. Я тоже его уловила.

— Почему я не почувствовала? — нахмурилась Тая. — Что это было?

— Человек смердел мертвечиной, — сплюнул Олег.

— Он и был похож на… Но ведь,.. — Кира схватила Викентия за руку. Тот не высвободился, еще сильнее прижал к себе Таю. Лица обеих девушек исказились от ужаса, словно человек был мертв, когда они с ним говорили. Шацкая и Павлов отступили назад. Темляк уселся на корточки и отвернулся.

— Какие воскресшие мертвецы? — одернул Киру Олег. — Мы где находимся? В виртуальной реальности?

Илья продолжал бродить возле воды, наблюдая за стаей рыбешек, которые подплыли к песчаной воронке на дне, но сразу же метнулись обратно.

— Олег прав, — подтвердил Илья. — В месте, где мужчина пропал, зыбучий песок. Его затянуло в воронку. Здесь на дне обрывки синей одежды.

Тая возразила:

— Зыбучие пески образуются на берегу, в других условиях. У нас под ногами коралловая крошка. Не понимаю.

— Ладно, — подытожил Илья. — Нужно где-то укрыться. Здесь становится небезопасно.

Павлов сглотнул, указал Темляку на торчащий из-под его ноги край деревянной доски. Снайпер подскочил, ухватился за край, дернул. Из песка вышла большая коробка. Он встряхнул ее дважды.

— Внутри что-то есть.

Кира первой подошла к Темляку.

— Подумаешь, — сказала она. — Шахматная доска. Там шахматы.

Вслед за Кирой проявила любопытство Наташа. Со всех сторон оглядев коробку, она заключила:

— Здесь сбоку табличка с дарственной надписью.

«Вячеславу,.. — начал читать Темляк, — за усердие в освоении шахмат от коллектива школы номер 315».

Темляк поколдовал над коробкой, замок щелкнул, и коробка раскрылась.

— Так-так, — оживился Олег. — Стало быть закон нарушаем? Контрабандой валюту везем?

Кира присвистнула. Внутри вместо шахмат лежали банкноты, перехваченные банковской резинкой. Деньги пропитались водой, склеились, но не потеряли товарного вида. Туристы собрались вокруг Темляка.

— Их бы высушить,.. — Павлов коснулся пачки, повертел деньги в руках. Банкноты не издавали привычного шелеста, скорее напоминали сложенные горкой тряпицы.

— Они там что, банк ограбили? Дайте-ка, — Тая отобрала у Павлова пачку и умело пересчитала банкноты. Остальное не стала пересчитывать, лишь перемножила сумму в уме.

Кира приподнялась на мысках:

— Сколько?

— Ровно пятнадцать пачек. В пачке сто банкнот по пятьсот. В сумме семьсот пятьдесят тысяч. Деньги промаркированы банком Мальдивской республики.

— Вот только в пачках Мальдивские руфии, — констатировал Павлов.

Тая вскрыла упакованные бумаги, стряхнула с них воду, разгладила рукой. На каждой банкноте рядом с изображением мечети были нанесены три крупные цифры.

— В рублях не больше пяти миллионов, — добавил Олег, — однокомнатная квартира в Москве.

— До Москвы еще нужно добраться, — буркнул Темляк.

— Да, не доллары, но деньги нам пригодятся. Кто знает, как придется добираться в Мале. Заведовать общаком назначаю Эллу Рудольфовну.

— Вы ей верите, убийце? — бросил Олег.

— Убийце — не убийце, не доказано. А по старшинству именно она сможет правильно распорядиться деньгами.

Вещь в руках Таи двинулась, как будто изнутри в стенку стукнулось что-то невидимое. Девушка отбросила ее, и та, срикошетив от камня, отлетела к бордюру газона. От удара створки раскрылись.

— Что там еще? — Кира задержала дыхание.

Коробка заполнилась дымом, и он, образовав подобие щупалец, вылился в песок жидкой оранжевой слизью. Там, где лежали банкноты, в мутном вареве плавали пузыри. Деньги полностью растворились. Тая и Павлов отправились отмывать пальцы от проступивших на них оранжевых пятен.

— Не понимаю, — озадаченно поднял руки Олег. В его лице появилась растерянность. Он поискал в карманах, нащупал твердый предмет, окликнул Наташу:

— Есть разговор.

Наташа шепнула Тае: «Я на минутку» и направилась к мужу. Уединившись за пальмой, они стали переговариваться, при этом Олег был резок, но вскоре подобрел, стал говорить совсем тихо, из-за чего Наташа поглядывала на остальных с недоверием.

Туристам были слышны лишь отдельные фразы их разговора:

— …как не надоело, …хотелось бы знать, …есть мысли?

Не добившись от жены вразумительного, Олег подошел к остальным:

— Пока вы здесь спорите, мы с женой перекурим в сарайчике. На воздухе не стану дымить и другим не советую. Чудовища могут почувствовать запах.

Сказав это, он обхватил Наташу за плечи, и они двинулись вдоль газона, свернули к кустам и вскоре исчезли, скрываемые густой листвой хлебного дерева. Когда они снова показались, то были уже далеко — на дороге возле сараев. Проследив взглядом за ними, Павлов спросил:

— Если Олег с Наташей — те самые воры, которых мы ищем?

— Не думаю, — ответил Илья, — воду в сарае не спрячешь. Я проверял; там грунт утрамбованный и шкафов — раз, два и обчелся.

Тая возразила Павлову:

— Жена Олега — неплохой человек, терпит пьяницу-мужа. Да и Олег, в целом, нормальный, только слишком задиристый.

— Вы, девушка, совсем не разбираетесь в людях, — осадила ее Шацкая. — Такие, как Олег, ступают по головам. И все ради того, чтобы устроиться в жизни. Не удивлюсь, если именно эта парочка спрятала воду.

Возле дверей в сарай Олег обернулся. Из того, как Шацкая говорила — с брезгливым выражением, бросая в его сторону недобрые взгляды, он сделал быстрый, но правильный вывод:

— По-моему, старуха меня невзлюбила. Не знаю, за что. Как пить дать, сама припрятала воду, теперь переводит стрелки на нас.

— Наверняка, — согласилась Наташа. — В день прилета Шацкая как будто бы умирать приготовилась, сегодня — свежая, полная сил. Где она их берет?

Олег сдвинул железную дверь, и она с тихим скрипом отъехала вправо. Оба заглянули в помещение, размеры которого были гораздо больше, чем снаружи представлялось Наташе. Внутри могло бы уместиться несколько крупных автомобилей, но вместо этого рядком стояли велосипеды. В углу, на постаменте, расположился гольфкар, необходимый для эвакуации туристов с пристани.

Наташа направилась прямо к нему и, усевшись на сидение рядом с водительским, закинула ноги на приборную доску. Олег подошел, вытащил из заднего кармана штанин сигареты:

— Есть от чего прикурить?

— Сейчас, — Наташа поискала в карманах, — нашла.

Предмет перекочевал из Наташиных рук в руки Олега. Он рассмотрел его, оскалился, обнажив верхние зубы, как будто вертел перед глазами не зажигалку, а намытый в золотоносных местах самородок. Вещь с достоверностью повторяла гильзу штатовского карабина, но на деле была заметно крупнее.

— Как же ты ловко подкатила к этому англичанину на таможне! Я даже не сразу понял, когда ты успела обчистить карманы.

— И ради чего рисковала? Чувствую себя клинической дурой.

— Ради чего? — он отправил в рот две сигареты, шепеляво ответил: — Из спортивного интереса. Без огня как закурить?

На кончике зажигалки вспыхнуло пламя, он прикурил, одну из сигарет протянул жене. Зажигалку небрежно засунул в щель между сидениями.

— Думаешь, мы здесь надолго?

— Все может быть, — Наташа коснулась затылком подголовника, затянулась, выпуская дым через нос. — Странно, что катер до сих пор не пришел.

— Должна быть причина. Да тот же теракт, о котором Шацкая весь день говорит. Но не какой-нибудь местечковый, а глобальный, в многолюдных местах. Ведь перестали же летать гидропланы.

— …и к этой операции привлекли весь полицейский состав. Если военные заняты, к нам просто некого выслать. Допустим. Тогда почему еду не привозят? Что мешает сотрудникам отеля вернуться?

Олег затянулся. Подражая жене, выпустил дым через нос:

— Да пес его знает. Закончилось топливо. Завод встал, бастуют работники. Кстати, в середине двухтысячных Мале накрыло цунами. Зрелище то еще. Другие атоллы погасили волну, поэтому на отдаленных атоллах о катастрофе узнали позже, из новостей.

Олег снова достал сигареты, но, покрутив пачку в руках, отправил ее обратно в карман. Заметив, что Олег собирается уходить, Наташа первой направилась к выходу, перешагнула через невысокий порожек. Окурок, который она щелчком отбросила в сторону, отлетел к выступавшему краю двери.

— Курение — вред, — вздохнула она.

Неподалеку туристы собрались возле Ильи. Павлов разговаривал с девушками, но как только заметил Наташу, с ехидной улыбкой поспешил заглянуть внутрь сарая. Когда ему в нос ударил едкий табачный запах, он перестал улыбаться.

— Здесь накурено, а я хочу пить, — обращаясь к Олегу, сказал он голосом Киры.

Все трое вернулись к туристам.

— Начнем искать воду с технических помещений, — распорядился Илья. — Продолжим в бунгало, в ресторане, в баре и в корпусе администрации.

— Если ничего не найдем, прикажешь остров вскопать? — вспыхнул Олег.

— У меня маникюр, — вставила Кира. — Меня в расчет не берите.

— Есть идея получше? — огляделся Илья.

Все молчали. Темляк вспомнил про литровую бутылку с водой, которую купил в «дьюти фри», но, не допив, выбросил в урну аккурат перед таможней. Почему он не засунул ее в сумку с вещами?

— Мне интересно, — спросила Тая, — утреннее послание — чей пиар-ход?

Павлов поддел мыском кроссовка синюю крышку бутылки, и она, несколько раз ударившись о мелкие камни, исчезла в траве.

— Кого-то из наших, — предположил он. — Вряд ли местные стали бы заниматься такой ерундой.

— Ладно, — застыл в задумчивости Викентий, — скажу, все равно ведь узнаете. Я записку повесил.

— Сам писал? — удивился Павлов.

— Подобрал в ресторане. Думал, разыграл кто-то. Когда Несчастливцева мертвым нашли, забыл про нее. Сегодня утром пошел по нужде и ради смеха повесил на стенд.

— Зачем?

— Обстановочку разрядить.

— Разрядил? — Кира наморщила нос. — Заметил, что никто не смеялся?

— Нам всем действительно угрожает опасность, — сказала Наташа.

Павлов взглянул на нее:

— Погибнуть можно и дома, упав со стремянки. Тут кому как повезет. Мы с приятелем как-то свадьбу организовывали, так отец невесты в самый разгар торжества поперхнулся косточкой от черешни.

— Умер?

— Задохнулся.

— Какая гримаса судьбы, — пожала плечами Шацкая. — Не стоило об этом рассказывать. А вам, Тая, с Викентием повезло. Будете жить, как в рекламе, долго и весело.

Группа обогнула поляну с газонной травой, и Илья вывел всех на тропинку, направившись к неприметной ограде из серого камня. Там он достал из кармана фонарик.

— Смотрите.

Луч скользнул по камням, по растущей из каменной кладки траве, нырнул по ступеням к железной двери с металлической планкой вместо запора. Дверь была приоткрыта. Снятый с петель замок висел рядом, на ручке. За дверью, в полумраке, виднелись ряды белых труб, расположенных одна над другой, — массивных, фиксированных перемычками.

— Видите трубы? Это опреснитель. Отсюда насос качает воду в цистерну. Несчастливцев что-то нарушил в системе подачи воды. Знать бы, что, да исправить… Жаль, некому. К слову, это отличное место, чтобы припрятать здесь «Эвиан».

Пес умчался к сараям, и Кира ушла его догонять.

Викентий помог Илье дожать дверь до упора. Свет с улицы очертил контуры находившихся в подвале предметов. Сразу проявились детали: спрятанные в углублениях провода, похожие на кастеты вентили, выключатель на квадратном щитке и светильники, один из которых оказался разбитым.

Олег спустился вслед за Викентием. На его лице мелькнула тень беспокойства, когда он пригнулся, едва не ударившись о бетонную балку. Он спросил у Ильи:

— Как включается опреснитель?

— Полагаю, что со щитка, — отозвался тот хмуро. — Я уже все перепробовал, но оборудование не заработало.

— То есть система полностью обесточена. В розетках есть ток, проверял?

— А что толку? Если нет электричества, мы все равно не поймем, почему его нет.

— Ясненько, — заключил Олег, — здесь нужен электрик. Только где его взять? Одно хорошо, в этом месте можно устроить ночлег. И окапываться не нужно, это же готовый окоп с землянкой и насыпью.

Илья ему возразил:

— Не согласен. Отсюда некуда отступать. Вентиляции нет. Задохнемся, если закроемся. Для ночевки лучше использовать лобби. И отходить из лобби удобнее — по коридору в корпус администрации. Мебелью окна завалим или отсидимся на чердаке. Из офисного помещения верхнего этажа по пожарной лестнице можно выбраться прямо на улицу.

Павлов, улыбнувшись, оскалился:

— Видел я эту лестницу. По ней не каждый спустится, проемы слишком широкие. Шацкая точно не справится.

— Дело ее, — ответил Олег. — Не справится, дожидаться не станем.

Илья потянулся к прямоугольнику выключателя, раздался щелчок, но люминисцентные лампы не загорелись. Похожий выключатель виднелся на противоположной стене. Рядом топтался Викентий, и Илья попросил его:

— Нажми-ка, друг.

Щелкнул выключатель, но за этим тоже ничего не последовало. Верхний свет не горел. Илья вполголоса выругался, матеря опреснитель, и ушел осматривать оборудование на предмет тайника. Он надеялся, что тайник найдется именно здесь. Луч, исходящий от фонаря, запрыгал между закрепленными в штативе колоннами.

Викентий наступил на решетку, лежащую поверх канализационного стока. Между пластинами едва различались цементные стены и пол, занесенные слоем песка.

— Что там, внизу? — спросил он Илью.

— Дренаж, — крикнул тот. — На случай, если установка даст течь.

— То есть слив? В океан? Запах оттуда ужасный.

— Грунтовые воды просачиваются. Может, вода в прилив попадает. Внизу на стенах наверняка плесень и мох. Из-за этого запах. Но беспокоиться нечего — песок выполняет роль защитного фильтра.

Сверху послышался голос Наташи:

— Как вам не страшно? Там же темно! Воду нашли?

— Если бы, — отозвался Олег.

— А вот в тех баках? — Наташа указала на емкости из металла.

— В баках нет тоже. Немного воды может оставаться в цистерне.

— Шацкая ходила к цистерне. И Тая ходила. Там пусто, как и везде. Я бы Несчастливцеву лично гвоздь в переносицу вбила.

Илья вышел из тени и, продолжая осматриваться, побрел к выходу из подвала. На его лице читалось недоумение, как будто только что на его глазах в канализацию отправилась партия «дури».

— Что, не нашелся тайник? — посочувствовал Павлов.

— Нет его здесь, — отрезал Илья.

— В корпусе нужно искать. В корпусе можно спрятать и не такое.

— Ладно, идем, — сдался тот, взглянув на Олега, который искал бутылки с водой в ящиках длинного шкафа. — Я надеялся, что в цистерне что-нибудь, да найдется.

Павлов его подбодрил:

— Да бог с ней, с цистерной. Тайник ведь все равно где-то на острове. Найдем его, протянем еще несколько дней.

Оба шагнули наружу. За ними, оставив попытки найти воду в шкафу, вышел Олег. Викентий задержался, высматривая что-то у себя под ногами, но вскоре тоже направился к выходу. И лишь Темляк, который прошмыгнул в подвал незамеченным, продолжал ходить вдоль установки.

— Эй, Женя! — крикнул Олег. — Что ты забыл там? Мы везде посмотрели.

Темляк выглянул из темноты, показывая остальным пустую бутылку.

— Брось ты ее, — посоветовал Павлов. — До нас здесь тоже бывали туристы. Их это, зуб даю.

Темляк запустил бутылку в кусты, быстро вытер руки о майку и поплелся за остальными, время от времени оглядываясь по сторонам. Павлов тоже оглядывался, как будто присматривал за Темляком, но того больше интересовали пляж и мелководье.

— Что, боишься тварей из моря? — поддел его Павлов.

— И тебе рекомендую бояться, — огрызнулся Темляк.

Так, изредка переговариваясь, группа добралась до главного здания. Рассредоточившись, люди ушли осматривать комнаты. Большинство комнат оказались закрытыми. Открытые были полупустыми, с выставленной вдоль стен разобранной мебелью. Офис наверху был экипирован столом в окружении стульев, потертым диваном и шкафом с толстыми папками. Наташа захотела открыть комнату с красным крестом на двери, но не смогла. Дверь не поддалась и Викентию.

— Ладно, — сказал он, — в другой раз придем сюда с ломом.

Группа вернулась в лобби и спустилась во двор. Из-за спины Олега вышла Наташа:

— Вор не для того прятал воду, чтобы мы ее обнаружили. Предлагаю закончить поиски и заняться ревизией кокосовых пальм. Кокосовое молоко — та же жидкость. Смотрите, — Наташа протянула Илье аккуратно смотанную веревку.

— Зачем это? — спросила Элла Рудольфовна.

— Местные залезают на пальмы, используя такие веревки. Мы тоже можем попробовать.

Илья нахмурился:

— Кокосы позавчера сняли с пальм.

— Но что-то должно было остаться, — подсказала Кира.

Илья бросил взгляд на заросшую кустарником возвышенность между лобби и пляжем:

— Есть участок, где кокосы срезают в последнюю очередь.

— Так давайте проверим, — предложил Олег. — Зачем устраивать поиски, если можно обойтись без воды?

Илья растерялся:

— Но я не уверен…

— Ладно, — Олег миролюбиво похлопал его по плечу, — признайся, что лидер из тебя никакой. Идемте. Натахе от меня личная благодарность. Вот, что значит жена.

Илья отстал, но вскоре догнал остальных — те бодро направились к зарослям. Пробираться к стволам пришлось между кустами акации, и девушки остановились, пропуская мужчин.

Шедший след в след за Олегом Павлов спросил:

— Ну и кто из нас первым полезет?

— Я пойду, — ответил Темляк. — Только пусть Олег мне поможет.

Девушки захихикали, и Олег, обращаясь к Илье, огрызнулся:

— С какой такой радости мне ему помогать? Кто он такой? Здесь не армия, и я ему не салага. Пусть Викентий идет, у него физподготовка получше.

— Лады, я не против, — согласился Викентий.

Подойдя к пальме, он постучал кулаком по наросту, похожему на круп лошади-переростка. Пальма отозвалась звуком годного в пищу арбуза.

— Хорошая девочка, — улыбнулся он, — вот только что-то я пока кокосов не вижу. Вроде нет их там.

Темляк отозвался:

— Заберемся выше, узнаем.

Он принял из рук Ильи снаряжение, покрутил его, распутал, взял в каждую руку по веревке. Остальное передал Викентию.

— Ну и что с этим делать? — растерялся тот. — Морским узлом к пальме крепить? Или как-то иначе? Кто научит?

— Узлы я умею вязать, — криво улыбнулся Темляк. — Фамилия обязывает. В узле важнее всего красота.

Олег хохотнул:

— Все ясно. Толку не будет.

Не обращая на Олега внимания, Темляк продолжил рассказывать:

— Прочный узел всегда бывает красивым. Это закон. Смотрите.

Он обвил ствол веревкой, примерился, добавил еще петлю, скрепил концы замысловатым узлом.

— Узел этот с секретом, затягивается под весом клиента, — объяснил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Чем больше давление на веревку, тем удобней сидеть.

— Где вы этому научились? — спросила Тая без интереса.

— Случалось отсиживаться на деревьях.

Темляк смастерил из свободного конца веревки петлю, проложил ее футболкой, просунул в отверстие ногу, подтянул жгут до бедра и уселся, как будто позади него стоял табурет.

— Из другой веревки получится годная подставка для ног.

Он снова закрутил веревку узлом, но вместо большой сделал петлю поменьше и уперся в нее стопой.

— Готово, можно использовать. Вик, запомнил? Сам себе такую сделаешь или помочь?

— Справлюсь, — ответил тот, оседлав соседнюю пальму.

— Чтобы подняться, нужно по очереди перетаскивать петли. Сначала подтягиваем нижнюю. Нога как будто встает на ступеньку. Распрямляем ее. Видишь? Встаю в полный рост. Теперь подтаскиваю веревку-сиденье.

Веревочные лассо заскользили, цепляясь за ложбинки в коре. Ритмично и неотвратимо двигались они по направлению к кроне. Прошло не больше минуты, а Темляк уже скрылся в тени зубчатых листьев, где крепче схватился за петлю и прижался к стволу, стараясь не потерять равновесие. Осталось заново закрепить веревки, подтянуться, снять кокос и бросить им в Олега или на голову Кире, а лучше одним ударом покончить с обоими. И пусть потом разбираются, намеренно Темляк это сделал, или кокос случайно выскользнул из рук. Он посмотрел на Олега, который как будто специально подставился под удар, но в этот момент с верхушки пальмы посыпалась труха.

— Отойдите! — крикнул он Шацкой.

Викентию досталась пальма с высоким и мощным стволом, и он, страхуясь веревками, легко вскарабкался по нему, как будто зарабатывал на жизнь сбором кокосов. Сверху мелководье казалось другим, искривленным; он махнул рукой в сторону островка с нагромождением крупных камней, за которым, если верить Илье, должен был скрываться грот с пресной водой. Справа тянулись надводные виллы, а за ними, вдоль берега, небольшие бюджетные бунгало. Пляж изгибался, вписываясь в очертания камерного атолла, который, как обросшее кораллами жерло вулкана, веретеном сходился на узком участке суши, где поверху рифа намыло песок. Со временем эта отмель покрылась редким кустарником, обзавелась парой кокосовых пальм. Из-за кустарника выглядывал край покосившейся хижины — с виду заброшенной, не обитаемой. От отеля этот клочок пляжа был далеко и скорее годился для отдыха дайверов.

«Да и кто бы там поселился, — думал Темляк, — разве что какой-нибудь любитель экзотики? Где бы он брал воду, еду?».

Краем глаза он поймал мелькание справа. Ветки кустов задрожали, на мгновение показался и исчез человек. Снайпер взглянул левее, на песчаную отмель. В воде у берега различалось движение, словно что-то невидимое приближалось к кустам. Ему удалось разглядеть темные шкуры, которые, слившись с водой, были почти незаметны.

Вскоре на песок выбрались пятеро.

— Местные, — крикнул Викентий, — рыбаки или дайверы.

— Если бы, — отозвался Темляк.

Существа присели на четвереньки, задрали длинные морды, резко и не по-людски задергали головами, словно не слишком хорошо видели на свету. Тела их двигались медленно, как двигаются ящерицы или лягушки, выползая погреться на солнце.

Там, где отмель уходила под воду, вылезла новая тварь — крупная, горбатая, с ершистым наростом вдоль холки. Из пасти твари свешивалась то ли кукла, то ли такая же особь, но меньше. Всмотревшись, Темляк понял, что принял за куклу труп с раздробленной головой.

Шестая, горбатая, неторопливо пошла к остальным. От группы отделились две особи, длинная и коренастая, они так же медленно пошли к ней навстречу.

— Поделят добычу и разойдутся, — предположил Викентий, но случилось иначе.

Длинная помчалась вперед и с силой врезалась в опешившую одиночку. Выронив мясо, та отлетела назад и завалилась на спину возле воды, где попыталась встать на ноги, но лишь откатилась назад. Коренастая в драке участвовать не захотела, наблюдала за сородичами со стороны. Остальные рванулись к добыче. Началась потасовка. Длинную повалили, осыпая пинками. Вскоре Темляк перестал понимать, кто кого ест; твари сплелись в плотный клубок.

Кончилось тем, что из океана вышла седьмая, чтобы вместе со всеми поживиться добычей. Ей на помощь пришла коренастая, и обе быстро собрали разбросанные по перешейку куски. К моменту, когда существа успокоились и огляделись, всю человечину уже растащили. Поодаль в агонии билась длинная тварь, и остальные, не раздумывая, ее растерзали. Насытившись, все ушли в океан.

Кусты снова зашевелились. Показался восьмой. Он осторожно и по-человечески ловко сел на корточки в том месте, где твари делили добычу. Отыскав что-то в песке, он обхватил голову и упал на колени.

— Повезло человеку! — удивился Викентий.

— Что там? — послышалось снизу.

Викентий нагнулся, цепко держась за веревку:

— Видите вдалеке похожее на косу полукружие? Только что на этот островок напали чудовища. Там были люди. Съели их.

— Чудовища? Те же самые? — всхлипнула Тая. — Остался в живых кто-нибудь?

— Мужичонка местный.

Викентий приспустил верхнюю веревку и, удерживая ее, проделал то же самое с нижней. Делал он это с расстановкой, буднично и как будто не в первый раз. Перед тем, как спрыгнуть, примерился.

— Я бы назвал их амфибиями, — сказал он уже на земле, стряхивая с ладоней ворсины. — Очень уж они похожи на лягушек, правда у лягушек нет ни клыков, ни когтей.

— Вот и нашлось название существам, — перекрестилась Элла Рудольфовна.

— Да какая разница, как их назвать, — вмешался Олег. — Можно и ящерами, что поменяется?

Мысленно согласившись с Олегом, Темляк по-обезьяньи выкрутил ножку кокоса, ухватил его, а потом бросил на землю. Он метился в Олега, но тот, словно чувствуя опасность, отошел подальше и увлек Наташу с собой. Как только кокос подобрала Элла Рудольфовна, снайпер начал спускаться.

— Как-то слышал, — стал рассказывать Павлов, — что раз в год на необитаемые острова приплывают крестьяне, чтобы собрать урожай с кокосовых пальм. Они приплывают на нескольких лодках, целой бригадой. Но если островок маловат, его берут на абордаж одиночки. Похоже, эти доплавались.

— Их убили пришельцы, — добавила Тая.

— Почему пришельцы? — спрыгнул на землю Темляк. — На нашей планете живых существ в каких местах только нет. В космосе та же картина. Взять хотя бы обыкновенные валуны. Камни, а ползают.

Викентий взглянул на Темляка косо и с сомнением произнес:

— Смеешься?

— Даже не думал. О Долине смерти слышал когда-нибудь? Что камни по ней перемещаются, знаешь?

— Ты случаем не перегрелся? Вернешься домой, потренируй руки на брусьях. Помогает от мыслей. Любых. Это я тебе как тренер советую.

— Позже узнаем, кто из нас болен, — спокойно ответил Темляк. Голова Викентия напомнила ему мячик для регби, по которому он не прочь был бы ударить.

Молоко из кокоса пили по очереди. На Павлове жидкость закончилась, но он держался бойцом:

— Где-нибудь еще кокосы найдутся. Сам слазаю, ничего тут сложного нет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Опыт растет пропорционально выведенному из строя оборудованию.

Постулат Хорнера

Илья увел группу, чтобы продолжить поиски на безопасном удалении от воды. Комнаты виллы Несчастливцева не убирали. В прихожей туристам пришлось переступать через чемодан, который непонятным образом переместился в это место из спальни. В гостиной ветер сдул со стола листы писчей бумаги, и они разлетелись по комнате.

Тая отпихнула футболку с яркой символикой, потом потопталась на ней, чтобы скинуть с подошв налипший песок.

— Кажется, эту футболку я видела сложенной на кровати, — задумчиво сказала она.

— Виллу под утро обыскивали, — отозвался Темляк.

Про себя он подумал, что тот, кто украл из холодильника воду, наведался первым делом сюда, чтобы подыскать подходящее место для схрона, а заодно порыться в вещах.

— Мы с Наташей поищем возле бассейна, — на ходу бросил Олег.

— Действительно, — радостно воскликнула Кира, — там же бассейн, а в бассейне вода!

Люди поспешили во внутренний двор. Вместо резервуара с водой они обнаружили выложенную голубоватой плиткой полость метра в полтора глубиной. Пустую. С небольшой лужицей возле одного из отверстий. Там же лежал мобильный телефон Несчастливцева.

Темляк не смог вспомнить, был ли бассейн заполнен в первую ночь. Как нашел возле него похожий на пуговицу камень, помнил, остальное забылось. Да и с телефоном убитого не мешало бы разобраться. Каким образом предмет оказался в бассейне, если снайпер видел его возле трупа?

«Похоже, Олег не ошибся, — раздумывал он. — Никто, кроме Ильи, на пляж нынешней ночью не выходил. Если это Илья подобрал гаджет, чтобы специально бросить на дно, то мог и воду спустить. Да и кто из нас может разбираться в системе подачи воды лучше дайвера?»

— Блин, облом, — двумя словами Кира обрисовала ситуацию емко, но живописно. Пес, на время затихший у нее на руках, снова жалобно заскулил.

Пока Темляк размышлял, девушка спрыгнула в яму. Выпустив собачку, Кира подошла к луже, чтобы зачерпнуть ладонью мутноватую жидкость. Попробовав воду, Кира сплюнула, но собачка, склонившись над лужей, быстро заработала языком.

— Мерзость, — вздохнула Кира. — Здесь только мутный осадок. Чуп, не пей!

— Амфибией станешь, — продолжил фразу Олег.

— Почему амфибией?

Взгляды сосредоточились на Олеге, и он распорядился:

— Раз уж вы нуждаетесь в совете, советую: разбейтесь на группы. Пусть к Тае с Кирой присоединится Викентий. Парень, как тебя, — Темляк… Женя, пойдешь в группу к Павлову и Элле Рудольфовне. А уж мы с Наташей тут поищем. Согласен, Илья? Сам-то к кому примкнешь?

— Останусь возле бассейна.

Кира, подобрав разбитый мобильный, отдала его в руки Илье. Ему же она передала и собачку, а потом, поддерживаемая Викентием, выбралась на край бассейна и села на корточки.

— Если тебя вытошнит, — отчитала она пса, — оставлю тебя одного. Сама уплыву на островок за водой. Плохая собака.

Поиски на вилле у Несчастливцева результатов не дали. Зеркальный шкаф в коридоре Несчастливцев не успел использовать по назначению. Шкаф в спальне тоже оказался пустым. Под кроватью валялся носок, но бутылок с водой там не было тоже. Полки в тумбочках пустовали. С дивана в гостиной убрали подушки. Под ними ничего, кроме обернутой в газету книги, не обнаружилось. Ни в сливном бачке унитаза, ни в душе емкостей с жидкостью не нашли. Не было там и воды.

— В минибаре только конфеты и алкоголь, — уточнила Наташа.

От виллы Сергея Антоновича группа направилась к Темляку. В номере сохранялся порядок, ведь Темляк не успел там освоиться. Сумку он тоже разобрать не успел. Олег заглянул под кровать, не глядя, провел рукой по фанерному днищу и отчитался:

— Здесь пусто.

— В других местах тоже, — из коридора откликнулся Павлов.

К Темляку Олег был особенно привередлив, но доказать так ничего и не смог. Зато в тумбочке Шацкой Павлов обнаружил прозрачную склянку с белым, похожим на искрошенный мел, порошком.

— Что это, Элла Рудольфовна? — грубо осведомился Илья.

— Думаю, яд.

— Ого, — воскликнул Олег, — сама призналась! Несчастливцев-то прав был.

— Боюсь, Несчастливцев был прав в отношении всех нас, — ответила Шацкая. — Он был прав, когда обвинял вас, Олег, в обмане старушек. И вас, Наташа, как соучастницу. То, что он сказал про Темляка, чистейшая правда. Здесь все виноваты, каждый по-своему.

Илья стоял на своем:

— Значит, вы действительно собирались нас отравить?

— Ложь! — Шацкая всплеснула руками. — Подумайте сами, как бы я пронесла порошок мимо таможни? Говорю вам, что обнаружила яд перед вечеринкой первого дня. Склянка стояла на видном месте, в шкафу. Чтобы яд никто не увидел, я его перепрятала в тумбочку. Думала после рассвета зарыть где-нибудь, но не успела.

— Погиб Несчастливцев, — напомнила Тая.

— Хоть кто-то меня понимает, — вздохнула Шацкая, пытаясь вызвать сочувствие. — Вспомнив про яд, я решила никому про него не рассказывать. К чему нагнетать в критической ситуации? Я оказалась права в отношении всех вас.

Несмотря на самоуверенность Эллы Рудольфовны, было заметно, что не все ей поверили. Илья отвернулся, показывая, что доводы Шацкой его не убедили. Тая впала в задумчивость, и Викентий осторожно обнял ее за плечо.

— Зачем слушать Шацкую, Тая? — с вызовом бросил Олег. — Предлагаю лишить ее всех привилегий. Пусть получит воду в последнюю очередь.

— Правильно! Обойдется! — согласились другие.

Поиски продолжились в хозяйственной зоне. С номеров вновь переключились на корпус администрации, бытовку с генератором и сараи. Закончили осмотр территорией, огражденной металлической сеткой, где на небольшом участке неподалеку от спортивной площадки шло строительство новых бунгало. Тайник нигде не нашли.

— Не могли же бутылки с водой испариться? — вслух подумала Кира. — Так хочется пить.

Люди сникли. Олег присел на песок возле пальмы. К нему присоединились другие.

— Послушайте, — Тая щелкнула пальцами, — у меня с собой есть драгоценности: золотая цепочка и колечко с бриллиантом. Есть хорошая техника. В сейфе есть деньги. Все это я отдам тому, кто принесет мне хотя бы пару бутылок воды. Никто не хочет подзаработать? В конце концов, если появится катер, мы все отсюда слиняем. Кто-то сможет уехать богатым.

— В моем номере, в сейфе, лежит дорогое кольцо с черным жемчугом. Я его отдам за пять бутылок воды. В качестве бонуса предлагаю этот браслет, — Кира продемонстрировала широкий золотой браслет на запястье.

— Отдаю бабушкино кольцо, серьги и старинную брошь, — присоединилась к девушкам Шацкая.

— Мы с женой отдали бы планшет, — подключился к торгу Олег.

— И все драгоценности, — поддержала мужа Наташа.

— Я бы все доллары отдал, — возбужденно добавил Павлов.

— Евро, — поправил Викентий.

— Кроме водолазного снаряжения ничего не могу предложить, — развел руками Илья.

Все дружно посмотрели на Темляка.

— Ну?

Темляк встал с песка, старательно вывернул карманы, показывая, что ему нечего дать в обмен на питье.

— В номере осталась сумка с вещами. Вряд ли она кому-то нужна.

— Дела! — присвистнул Илья. — Каждый готов отдать самое дорогое, вот только все без толку. Получается, никто из нас воду не крал?

— Неправильный вывод, — рассмеялся Олег.

Кира заволновалась:

— На острове посторонние? Вдруг это кто-то из персонала?

— Возможно, это человек, которого упомянул Несчастливцев. Хороший друг Павлова, если помните, — добавила Элла Рудольфовна и, обратившись к Павлову, повысила голос: — Может, вы в сговоре?

Павлов растерялся:

— С Аркашей? Как это? Я ведь говорил, что Аркадий подарил мне поездку, но сам не поехал.

— Кто-то из нас попросту врет, — отчеканил Олег. — Будь я на месте вора, спрятал бы бутылки в песок и не парился.

Викентий пристально посмотрел на Олега:

— Ну так спрятал бутылки? Где?

— Думайте, что хотите! — Олег запустил подвернувшийся ему под руку камень в сторону океана, сам пошел в другом направлении. Илья быстро догнал его, остановил, потом позвал остальных:

— Идемте в ресторан, что-нибудь перекусим. Может быть, не все фрукты испортились.

Люди послушно двинулись следом, и лишь Темляк, которому из-за жары есть не хотелось, постепенно отстал, оглядываясь на островок в отдалении.

«Если начнется отлив, — думал он, — неплохо бы пройтись к перешейку. Судя по тому, что воду вор не отдаст, ее придется добывать по-другому. Странно, что Илья до сих пор не заговорил об острове с пресным источником».

Запах внутри ресторана стоял нестерпимый. Протухла вся рыба, которую не успели зажарить на гриле. Неприятно пахли мясные продукты. Гнилостный запах источали клубни вареной картошки. Нарезка издавала несвежий душок. В лотках с кашами наверх поднялась мутная сыворотка. Апельсины как будто бы сдулись, и на дно вазы, в которой они хранились, стек помутневший оранжевый сок. Яблоки покрылись темными пятнами, клубника превратилась в несъедобную жижу. Томаты казались все еще свежими, но, надкусив крепкую кожуру, Наташа сразу же выплюнула красную мякоть, обнаружив, что из-за жары мякоть прокисла. Рис тоже скис. Годными в еду остались кукурузные хлопья и похожие на печенье сухие хлебцы. Их разделили между собой.

— Всухомятку много не съешь, — пожаловалась Наташа.

— Для начала найдем использованные канистры, — пережевывая, отозвался Илья. — Потом дождемся отлива. В отлив мы без проблем доберемся до источника, сделаем запасы и вернемся назад.

«Аллилуйя!», — мысленно воскликнул Темляк, — «он все-таки это сказал».

— Считаете, мы здесь надолго застряли? — спросила Элла Рудольфовна.

— А вы так не считаете? — не слишком дружелюбно вмешался Павлов.

— Я разговариваю не с вами, — отрезала Шацкая. Другим она весьма убедительно объяснила: — Илья утверждает, что главная наша проблема — обезвоженность. Разве с этим поспоришь? Всем нам хочется пить. Но настоящее бедствие — это не жажда, а то, что появляется из океана.

Туристы разом заговорили, перебивая друг друга:

— Согласна с Шацкой.

— Точно!

— Что вы предлагаете?

Илья поднял руки, призывая людей успокоиться:

— Все заметили, что амфибии появляются у причала после заката? Значит, днем нам с вами ничего не грозит.

— А как же нападение на островок? — вставила Тая.

— Это исключение. Наверное, там люди слишком шумели, вот к ним и наведались. У нас тихо. Сходим за водой, вернемся, а за это время, может, и полицейский катер появится. Я не меньше вашего в этом заинтересован.

— Я бы не была так уверена, — возразила Шацкая. — Вы и вчера то же самое обещали.

Павлов начал обстукивать деревянное панно, скрывавшее стену за стойкой с лотками. Под костяшками пальцев мореное дерево издавало короткий, одинаковый звук. На стыке панелей он зачастил, прислушался, но разочарованно выдохнул.

— Здесь нет тайника, — объявил он.

— Хорошо, — Олег спрыгнул со стола, — я могу пойти вместе с Ильей. Где нам взять тару?

— Поищем на кухне, — ответил Илья.

Оба отправились на поиски, но вскоре вернулись, неся в каждой руке по пятигалонной пластиковой канистре.

— Скоро начнется отлив. Мы уходим, — Илья поудобнее перехватил канистру, другой рукой перекинул карабин Темляку. — Оружие тебе оставляю.

— Бог даст, вернемся, — Олег подмигнул жене. — Любимая, жди меня к вечеру.

Наташа отозвалась:

— Рановато прощаться. Я вас провожу.

Вместе с Наташей провожать Илью и Олега вызвался Павлов. Остальные остались ждать их возвращения. Темляк держался особняком, наблюдая, чем закончится авантюра. Сам он поостерегся предлагать свою помощь, хотя не был против отправиться к источнику вместе с Ильей. Но Темляка беспокоила глубина мелководья. Он подозревал, что не способен проплыть и с десяток метров, зная, что из океана могут появиться чудовища.

Павлов забрал у Олега канистры и долгое время шел впереди, зачем-то торопясь вперед других оказаться у отмели.

— Эй, Павлов, не беги, — крикнул ему вслед Илья, — там вообще-то опасно.

Павлов лишь отмахивался канистрами, дурашливо переваливаясь на ходу. Его бритый затылок напомнил Илье коленку угрюмого рекетира, который денег из Ильи так и не выбил.

Илья отвернулся, выбросив воспоминания из головы. Он позволил Павлову оторваться от группы, сам же дождался Олега с Наташей.

— Павлов пойдет вместе с вами? — спросила Наташа Илью, когда группа подошла к перешейку.

— Не хочу рисковать, — спокойно ответил Илья. — В другой раз, когда станет ясно, что опасности нет, мы точно возьмем Павлова. Возможно, возьмем и Викентия с Темляком. А может всех вместе. Лишние руки не помешают.

Павлов отдал канистры Олегу, и мужчины двинулись в путь. Олег оглянулся, поймал на себе взволнованный взгляд жены, но при этом подбодрил ее так, как будто хотел упрекнуть:

— Да не кисни, Натаха. Вернемся, куда же мы денемся. Тут идти-то всего ничего.

Наташа отступила к насыпному склону, который отделял пляж от неосвоенной территории острова. С восточной стороны склон укрепили стеной с яркой мозаикой. Поверху стены тянулась огороженная парапетом смотровая площадка. Наташа решила подняться к площадке, чтобы проследить за Олегом. Павлов пошел следом за ней.

С площадки островок казался ей острой бритвой с лезвием вместо насыпи-перешейка. Весь он зарос низким кустарником, и лишь небольшая поляна желтела там, где гладкие валуны образовали подъем к невысокой горе. Из-за нее Наташа не могла видеть грот, в котором бил пресный источник. Правее пальмы росли так близко к воде, что тень на дне становилась похожей на съевшую кита анаконду.

Гряда тянулась пунктиром и за островком сворачивала направо, где возле острова-пляжа, повторно изгибаясь, едва заметной зеленью возвращалась назад. Кольцо сжималось вокруг бесконечно глубокой впадины, синей везде, кроме места возле перешейка; там неизвестная сила как будто затягивала песок в свои недра. По краю впадины-зрачка дорожки песка, смешиваясь с лазурью, раскрашивали контур в ядовитую зелень.

Павлов присвистнул, опершись о парапет:

— Что за вид! Вот бы поселиться на таком островке! Был бы я олигархом, скупил бы здесь все. Не глядя. Отдал бы за этот рай любые деньги. А что? Один раз живем.

Четверть пути Олег шел след в след за Ильей, но потом, настойчиво всматриваясь в мелкое дно позади, изрядно отстал. Илья, знакомый с маршрутом, передвигался резвее. Попутно он подмечал интересные участки кораллов, которые раньше никогда не показывал дайверам.

Взгляд Ильи устремился направо, к глубине, не характерной для мелководья. Там по краю росли кораллы особенно живописные: многоцветные, ветвистые, с толстыми ножками, мимо которых сновали такие же крупные и яркие рыбы. По этой причине Илья часто приводил туристов именно к этому месту, не поднимаясь выше — туда, где мельче и где показывать нечего.

Илья вспомнил, как в первый же день своего погружения окрестил впадину «светящейся дурью» за необычный неоновый свет, изредка пробивавшийся из-под нависшей над бездной скалы. Поговаривали, что светятся облюбовавшие склон глубоководные твари. Илья версию не проверял, но поддержал.

Местные прозвали впадину «светочем». Для туристов она была, как и положено, «оком дракона» — администрация велела подогревать интерес к дайверской жизни. По вторникам сюда приходил катер с обзорной экскурсией, и в этот день Илья отбывал на Мале, в крохотную квартиру возле яхтклуба. Иногда он оставался, чтобы вместе с туристами понаблюдать за поведением рыб.

В прошлые выходные Илье пришлось поработать, сопровождая спортсмена, нырявшего без акваланга на задержке дыхания. Спортсмена звали Захид. Это был невысокий, коренастый парнишка из Йемена, прилетевший на Мальдивы с семьей: родителями и тремя младшими братьями. Семья выбрала отель по желанию сына, мечтавшего покорить глубину с первого раза. Инструктором у Захида был его же отец, который и сам занимался фридайвингом, но в профессиональном спорте не засветился.

План был такой: отец с аквалангом спускается к тридцатиметровой отметке, дожидается появления сына. Там они решают, готов ли Захид сходу взять еще несколько метров, или оба поднимаются на поверхность. Илья подстраховывает на полпути.

В последний момент из-за внезапного недомогания отец Захида нырять отказался, но парнишка уперся: «Тогда нырну без тебя, пусть меня страхует Илья». Дайвер не возражал, ведь за неделю до этого парень успешно погружался в Дахабе, и там никаких проблем не возникло.

Трос, вдоль которого Захид должен был спуститься к отметке, на глубине крепился к штырю в подводной скале, как раз над той точкой, где наблюдали свечение. Сверху трос цеплялся к непотопляемым матам — месту отдыха любителей поплавать с маской и ластами. Захид без проблем быстро достиг глубины, показав Илье долгий опыт ныряний. Проблемы начались, когда паренек вверх подняться не смог и остался внизу, приняв позу зародыша. Илья поспешил к нему на подмогу.

Время, необходимое для всплытия, давно истекло, Захид наверняка захлебнулся. И все же, думал Илья, вдруг случилось невероятное: парень научился балансировать между жизнью и смертью? Чудом остановил жизненные процессы и не погиб?

Илья сосредоточился на тренированном теле Захида, на его прижатых к груди острых коленках. Спортсмен по-прежнему неподвижно висел поплавком, как будто смерть наступила внезапно.

Спустившись на плиту возле Захида, Илья сдержался, чтобы не наглотаться воды. На расстоянии вытянутой руки от «зародыша» застыла крупная и на вид агрессивная рыба. Чешуя рыбины состояла из зеркальных пластин, поэтому он ее не сразу заметил.

«Вот так окунь! — удивился он. — С каких это пор окуни стали вырастать до размеров теленка?»

Он схватил паренька за волосы, начал подъем по тросу. Тащить Захида поначалу было легко, спортсмен наверняка не весил заявленных сорока пяти килограммов. Но чем выше они поднимались, тем становилось тяжелее. Вдобавок появилось странное чувство, что окунь все еще контролирует пацана. У поверхности дайвер окончательно выдохся, словно и не было у него многолетнего опыта погружений, удивился, что мозг функционирует на пределе возможного. Перед тем, как выключиться, заметил подплывшего сзади дублера. Очнулся на песке. Рядом стенала женщина. Тот, кто подстраховывал, держал на руках бездыханное тело. Захиду оказали неотложную помощь, но он в себя не пришел, остался лежать на боку. И только после непрямого массажа сердца надсадно закашлялся, изрыгнув тягучую зеленоватую жижу.

Зрачки «утопленника» до предела расширились, и по краю радужки как будто бы прошелся ядовито-зеленый маркер. Из бездны на Илью взглянула блестящая рыба. Парень сморгнул, удивленно посмотрел по сторонам. В его глазах больше не плескалось ничего необычного, кроме испуга.

«Что за черт? — подумал Илья, переведя взгляд на стрелку хронометра. — Захид провел под водой девять с половиной минут. Дайверский рекорд: девять ноль две».

Вспоминая тот день, Илья неуверенно брел по сухому участку тропы, лишь с одной стороны омываемой океаном. В этом месте вода отступала так быстро, что слева мелководье полностью обнажилось. В мелеющих лужах билось несколько рыб. Олег снова отстал, время от времени оборачиваясь, предупреждая нападение сзади.

Илья заговорил с ним:

— Чем в Москве занимался? Квартиры у стариков отбирал?

— Все мы не без греха, — миролюбиво ответил Олег. — Ты же травил подростков наркотиками.

— Издержки профессии. Основная партия шла парням из клуба «Делишез». Нормальных людей в нем не водится, одни пациенты.

— Так, значит, ты — идейный борец?

— Как еще покончить с преступностью?

— И деньги здесь не при чем?

— Деньги — справедливое вознаграждение за труды санитара. Как бы я купил квартирку в Мале?

— Не боишься, что тебя захотят наказать?

— Не боюсь. Московские пациенты в наших краях не бывают. Не то направление.

Оба замолчали. «Дурь» продолжала нервировать дайвера, и он перевел взгляд с кораллов на отмель. Сосредоточился на дыхании. Нахлынули воспоминания о Захиде, о его невероятных зрачках и живущем в них окуне.

— Так что у вас за махинации были с жильем? — бросил он через плечо, но ответа не получил.

Олег грузно плюхнулся в воду. Волна подхватила канистры, и они поплыли вдоль отмели. Сообразив, что канистры хорошо бы вернуть, Илья шагнул следом, но оступился. Вдоль длинного камня съехал с тропы к воде, к опасному краю «дури».

— Ты ведь хорошо ныряешь, Илья? — крикнул Олег, отплывая подальше.

— Что? Какого черта? — прохрипел дайвер, всем своим видом показывая, что нырять он не станет. Для убедительности он попытался встать так, чтобы ступни не скользили по склону. Песок больше не тащил его вниз, и Илье удалось выбраться.

— Не кипятись, — рассмеялся Олег, уверенно держась на поверхности. — Внизу, на уступе скалы, россыпь монет. Монеты с кулак величиной, а рядом сундук. Нырнем?

— У тебя что, от жажды «крышу» снесло?

Олег стоял на своем:

— Говорю тебе, здесь горы сокровищ. Ну же, Илья. Нырни первым.

Дайвер понял, что уговорами напарника на берег не выманить, и с разбега вошел в воду в месте, где край обрывался. Под водой он осмотрелся, но Олег все еще был далеко. Внизу действительно виднелся уступ — широкий и гладкий, с одиноко растущим кораллом.

Илья поплавком всплыл, набрал в легкие воздух и снова погрузился под воду, чтобы двигаться дальше, освободить Олега от гипноза «светящейся». То, что виной всему была «дурь», дайвер не сомневался. Бездна пыталась утащить и Захида, но ей помешали.

— Вернемся, куплю Наташке «Порше». Или «Феррари». Старый «Вольво» продадим, — вслух рассуждал Олег. — И чтобы больше не экономила на бензине.

Илья слышал, как Олег отчетливо, с назиданием произнес последнюю фразу, замахав указательным пальцем. С такого расстояния Наташа все равно не смогла бы ничего разобрать, и было похоже, что Олег перестал ориентироваться. Он забормотал невнятное, нырнул с головой, ненадолго исчезнув под кромкой воды, а когда появился, радостно сообщил:

— Нет, ты видел? Там несметные сокровища, брат!

Подплыв сзади к Олегу, Илья сразу же схватил его отработанной хваткой за волосы. Тот начал брыкаться, но достать Илью так и не смог — Илья упорно тянул напарника к перешейку. Дайверу пришлось поднапрячься; тащить на себе человека, который яростно сопротивлялся, оказалось непросто.

Оба почти поравнялись с дрейфующими канистрами, когда на Илью накатило: он от чего-то вообразил себя детективом. Пальцы крепче сжались в кулак, Олег застонал, призвав на помощь Павлова, Темляка и неизвестного по кличке Шпагат.

— Деньги с продажи квартир вы башляли Шпагату? — Илья посильнее дернул Олега, но тот вывернулся, рванулся вбок, чтобы, поднырнув, отплыть на безопасное расстояние.

— Ты кто такой? Мент? — издалека огрызнулся Олег, потирая саднящий затылок. — Повадки у тебя ментовские.

— Ничего общего с милицией не имел, и тебе не советую, — серьезно ответил Илья.

— Ладно, брат, — Олег смягчился, миролюбиво добавил: — Раз тебе приспичило знать… Шпагат — тот, кто нас «крышевал». А какой бизнес без «крыши»?

Начали проступать очертания склона вблизи мелководья. Еще немного, и Илья встал бы на твердую землю. Но послышался всплеск, и со стороны океана покатилась волна.

Недолго думая, дайвер нырнул. Не сделай он это вовремя, стихия вынесла бы его на камни по другую сторону отмели. Олег, издалека за ним наблюдавший, повел себя так же. Оба смогли удержаться, впечатавшись в обрывистый склон. Вот только Олег не был натренирован обходиться без воздуха и первым всплыл на поверхность. Илья сосчитал до десяти, поднялся следом за ним.

Волна ушла к побережью и там, разбившись о волнорезы, просочилась в песок. Лента перешейка по-прежнему пунктиром тянулась между островами, вот только ее очертания стерлись.

Илья оглянулся, заметил краем глаза невероятных размеров полосатую раковину. Мозг угодливо подсунул ему картинку из книги про обитателей океана, которую дайвер любил полистать в перерывах между торговлей лекарствами. На одной из страниц был изображен наутилус — моллюск с полосатой раковиной и множеством гибких щупалец вокруг роговых челюстей. Под картинкой, и это Илья отчетливо помнил, шла надпись на латыни «Nautilus pompilius». Вот только полутораметровых гигантов ему встречать не приходилось.

— Что еще за,.. — он не договорил. Олег заехал ему кулаком в переносицу.

От удара Илью отбросило навзничь. Олег схватил его за ногу и с силой толкнул, придав телу ускорение. Течение поволокло дайвера в самое сердце «дури», к извивающимся щупальцам наутилуса. В сознание Илья не пришел, и это спасло его от мучений.

Олег на четвереньках выбрался к выступающей на поверхность гряде. Там он, вытянув ноги, уселся, приготовился наблюдать, как наутилус расправится с дайвером.

— На, выкуси! — он пригрозил Илье кулаком.

Наутилус щупальцами обвил ноги Ильи, чтобы протащить между пластинами клюва. Олег следил за моллюском, и когда тот решил погружаться, встал в полный рост, дожидаясь новой волны. В месте, где исчезла полосатая раковина, дрейфовала одна из канистр, остальные вынесло на побережье.

Без канистр бессмысленно появляться на островке, думал Олег. Разве что напиться воды из источника, но вдруг твари прячутся в гроте? Безопаснее вернуться и возобновить поиски.

На песчаном треугольнике пляжа Олега ждал пес. Он не скулил, не метался вдоль воды, походя облаивая проплывавших мимо рыбешек. Всем своим видом пес демонстрировал равнодушие, уткнувшись мордой в перекрестие лап. Казалось, он спал, или его разморило на солнце.

При появлении Олега пес насторожился, приподнялся на лапах, задвигал ушами. Тихое поскуливание переросло в неуверенный лай, как будто Олега не желали пускать на территорию острова. Звуки отзывались щелчками в ушах, и Олег затряс головой, чтобы избавиться от неприятного чувства в затылке.

— Иди к хозяйке! — крикнул он. Поджав хвост, пес скрылся за насыпью.

Олег не стал ждать, когда жена спустится с площадки; именно так она и делала, когда была недовольна.

Он поднялся к ней сам.

— Илья рассудком тронулся. Цеплялся за меня, хотел утопить. Я его останавливал, убеждал. Ни в какую. Мы подрались. Когда из-под воды появилась раковина, нас накрыло волной. Илью отнесло в сторону. Я бы все равно ему не помог. В том месте на дне кто-то клад оставил. Горы золота. Наверное, контрабандисты забыли. Мы с тобой, Павлов, можем сходить за золотишком.

— В другой раз, — ответил Павлов, — лады? Моллюсков не люблю. Да и спокойнее без сокровищ.

Наташа стиснула виски, спросила озадаченно:

— Так Илья, что же, погиб? Как же так? Мы-то, Павлов, куда смотрели?

Павлов промолчал, позволив Олегу выговориться:

— Где все? Где Шацкая? Илья прав был: нам лучше вместе держаться, чтобы кормом не стать.

Павлов театрально указал рукой в сторону лобби:

— Ушла Шацкая. Воду ищет. Старуха не поверила, что на островке есть родник. Да и куда она денется? Побродит возле лобби и вернется. Не съедят ее, не надейтесь. А если и съедят, невелика потеря. Не люблю Шацкую, знаешь ли.

Олег уловил сарказм Павлова и поддакнул то ли в подтверждение, то ли от нехватки эмоций. Он знал, что Шацкая слышать их разговор не могла.

Проявив сноровку овчарки, Элла Рудольфовна не случайно сосредоточилась на конкретном месте — вилле Несчастливцева. Не схрон с водой был ее целью. Шацкую интересовала гостиная.

В день, когда погиб Несчастливцев, Темляк нашел возле бассейна камень покрупнее десятирублевой монеты и принес в комнату, где положил ближе к краю стола. Шацкая вещицу толком не разглядела, лишь смекнула, что предмет редкий, достойный коллекции знающего человека. Выкрасть его на глазах у других она не решилась, подумала, что вернется за ним в подходящее время. И теперь, стоя возле крышки стола, на которой тонкий слой пыли вычертил круглый след, она кляла себя за неподобающую ее профессии робость. Кто-то из туристов опередил ее, забрал вещицу себе, поэтому отчаянная попытка Шацкой найти вещь в шкафах не дала результата.

Женщина опустилась на колени, обследовала ковер под столом, подобралась к ножкам дивана. В ложбинке ковра скопился мелкий мусор, там и нашелся холодный на ощупь, ребристый предмет.

— Ага, есть! — радостно сказала она.

Цепко ухватив его, Шацкая с любопытством оглядела находку. Вещь была непростая, формой напоминала крупную черную пуговицу с отверстием посередине. Выпуклой стороной «пуговица» походила на глаз стрекозы с множеством мелких фасеток. Будь фасетки крупнее, образовали бы правильные шестигранники. Из-за прикосновений поверхность потрескалась, отбросив несколько невесомых пластинок. Их величина была настолько мала, что такую мелочь Элла Рудольфовна разглядеть не могла. С обратной стороны имелось едва заметное углубление, и это убедило Шацкую, что в руках у нее оказалась деталь от сложного механизма.

Повертев находку в руках, Шацкая пропустила через ее центр шнурок от мужского ботинка и убрала в нагрудный карман, чтобы позже внимательней рассмотреть при естественном свете. Видно, день сложился удачно, раз повезло раздобыть сувенир, который займет место в ее коллекции редкостей.

Она задвинула ящики, закрыла дверцы шкафов, поправила стулья. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь, а особенно Павлов, обнаружил, что именно она трогала вещи покойного.

На улице ей повстречался Темляк, и она, смутившись, спросила:

— Транспорта не было?

— Не ждите его, лучше поищите других. Начните с возвышенности.

Добравшись до перешейка одной из последних, Элла Рудольфовна обнаружила, что Олег вернулся один, без Ильи. Канистр при нем не было. Одежда вымокла так, что хоть выжимай. Кровоточащая царапина на лодыжке и синяки на руках говорили о возможном насилии. Из этого Шацкая сделала вывод, что случилась трагедия.

Олег что-то упорно доказывал Тае, остальные столпились вокруг. Шацкая подошла, и Олег сразу же взял ее в оборот:

— Вы же медик, взгляните на мои синяки. Нормальный человек на такое способен?

— Вы об Илье говорите? Кстати, где он?

— Съеден наутилусом. Моей вины в этом нет.

Из школьной программы Шацкая помнила, что наутилусы живут в океане, питаются мелкими рыбами и для человека угрозы не представляют. Павлов ей объяснил, что дайвер подрался с Олегом и пострадал от собственной глупости.

— Гигантский кальмар на него напал, говорите? — переспросила Шацкая.

— Наутилус, — поправила Наташа, а Павлов добавил:

— Существо невероятных размеров.

— Как же мы теперь без Ильи?

— Справимся, — подбодрил ее Олег, — не волнуйтесь.

Кира подошла к воде, уселась на четвереньки, пропустила между пальцев песок. Компанию ей составила Тая.

— Все хорошо?

— Плохо. Надоело все, — огрызнулась Кира. — Не стоило сюда приезжать. И Чупа зачем-то с собой притащила. С мужем мечтала встретиться, глупая. Никакой пользы от этой поездки.

— Мечтала — встретитесь. Верь.

— О чем ты? Вокруг как-будто все вымерли, — она запрокинула голову. — Муж хотел научиться плавать в бассейне. Представляешь, за сорок лет жизни он ни разу даже в брод реку не пересек. С детства боялся воды. Чуп тоже боялся, пришлось нанять дрессировщика. Когда-то у меня было два мужа, оба утонули. Первый умер от сердечного приступа, у второго обнаружилась аллергия на хлор. Я похоронила обоих. Не думала, что когда-нибудь Несчастливцев обвинит меня в этом. А с тобой что не так?

— Да все так. Просто между мной и Максимом Витальевичем завязалась интрижка. Ничего серьезного. Цветы, конфеты, ресторан. Максим был человеком заказчика, отвечал за финансы. Заказчик расплачивался наличными. Деньги я принимала у Максима в машине. Расписки с меня он не взял. Свидетелей не было. Наше руководство деньги велело попридержать. В тот же день я сообщила заказчику, что сумму не привезли. Получалось, что Максим деньги присвоил. Мы бы все равно подтвердили их поступление. За откат. А Максим дрогнул, не дождался. Руки на себя наложил. Глупо же.

— Да, глупо. Не сложилось. И пить хочется, — Кира прошлась по губам кончиком языка. — Столько баксов потрачено на пластику рта… Еще один день без еды, и гель начнет сочиться из кожи.

Отбросив очки, Кира зашла по пояс в воду, чтобы уверенно поплыть к островку.

Темляк занимался оружием на пятачке возле сараев. Пока возился, вспоминал, как отец обходился с охотничьим инвентарем без нынешних заморочек, без патчей и вишеров. Привязывал к шнурку с одной стороны свинцовую дробь, посередине кусочек ветоши, и загонял дробину в дульный канал ствола. Дробь падала в ствол, увлекая за собой шнурок, а батя доставал ее из затворного входа. Дальше — проще: туда-сюда ветошью, вот и вся процедура.

У Темляка из батиных принадлежностей только шнур, из которого сплетен толстый браслет. К нему бы карбюраторный очиститель… Он заглянул в сарай. Слева на перевернутом ящике отыскалась бутыль с этикеткой «Carb cleaner».

Он забрал бутыль вместе с ящиком. Перевернул ящик, чтобы сесть повыше. Примерился. Вроде удобно. Убедился, что в стволе нет патронов. Под ногами валялась тряпица, и он ее подобрал. С растущего рядом куста взял ветку попрямее, ножом очистил ее от коры. Тряпицей обмотал тонкий край, обмакнул ее в жидкость из бутыли. Выдохнул: «Ну, погнали».

Чисткой ствола он занимался от силы десять минут. Когда полез в карман за патронами, заметил возле лобби Викентия.

— Откуда патроны? — спросил тот с прищуром.

— В океане, на островке подобрал, — нашелся Темляк. — Зачем бы мне на кайтборде несколько миль рассекать?

— Дела, — вздохнул Викентий. — Слыхал, Олег без Ильи вернулся?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дыра это просто ничто, но вы можете и в ней сломать шею.

Аксиома О'Мэлли

Если бы в далеком пятьдесят девятом году с Эллочкой Шацкой не случился странный припадок, Несчастливцеву не в чем было бы ее упрекнуть. Но случилось то, что случилось: сверху спустился серебристый канат, его юркие оголовки, как щупальца, проникли к ней под одежду и вцепились в пупок, некто сильный потащил вверх обмякшее тело. Схватившись за «пуповину», Шацкая в ужасе поднялась над двором, наблюдая, как взрослые обступили потерявшего сознание подростка, в котором она узнала себя.

Шацкая никому не рассказывала о серебристом канате, пыталась выкинуть из памяти воспоминания детства. Со временем эмоции притупились, и ей открылось, что явление каната может происходить повсеместно. К тому же случай подбросил ей подходящую статью про предсмертные опыты. Голландский кардиолог утверждал, что сознание не привязано к телу, поэтому может без препятствий покидать его и так же свободно возвращаться назад. Лучшим временем для наблюдений он считал момент перед смертью.

У Шацкой сложился более или менее определенный план, и статья подтвердила теорию. Она поставит свой опыт, нужно лишь дождаться подходящего случая. С ее возможностями это не сложно, достаточно заставить младших сотрудников докладывать ей о больных с нужным диагнозом.

Первой в расставленные Шацкой сети попала жена Несчастливцева. Поначалу старшая медсестра сочувственно опекала пациентку: следила за назначениями, снабжала дефицитными препаратами, водила по кабинетам врачей. Ни один из них не выявил у женщины какой-либо иной патологии, кроме той, от которой та умирала.

Через две недели, когда состояние пациентки ухудшилось, Шацкая решилась. Заговорила с ней об эвтаназии и даже сводила в другую палату, чтобы показать, что ждет человека с похожей патологией. Сразу предложила альтернативу: легкую смерть от сердечного препарата в завышенной дозе. Но от жены Несчастливцева Шацкая так ничего и не добилась. Ни о каком канате та перед смертью не говорила.

Слишком поздно Шацкая поняла, что искала не там. Ей бы с блогерами встречаться, с теми, кто, как и она, побывали в астрале.

— У вас на кофточке грязь. Или кровь? Где вы испачкались? — Тая указала Шацкой на коричневый подтек возле нижнего края кармана.

Элла Рудольфовна растерянно оглядела себя. В том месте, где лежала находка, по ткани расползалось пятно: темное и некрасивое, похожее на след от коктейля, который Шацкая заказывала перед вылетом в баре. Коктейль ей понравился, но она вряд ли могла не заметить, что испачкала блузку. К тому же блузка на ней была надета другая.

— Вам бы переодеться.

— Ерунда, — Шацкая добродушно заулыбалась, желая быстрей отвязаться от девушки. Ей не нравилось, как та внимательно разглядывала пятно. — В кармане лежала конфета. Шоколад был завернут в фольгу, но, похоже, растаял.

Тая улыбнулась в ответ:

— Я бы тоже забыла о сладком в такую жару.

Чтобы переодеться в чистое, Шацкая отправилась в номер. Там она двумя пальцами извлекла находку и внимательно осмотрела. Следу на рубашке взяться было неоткуда, да и коричневая жидкость непонятно как пролилась — вещь оставалась целой, разве что стала крупнее.

Оставив находку на невысокой столешнице, она переоделась в цветастое платье и включила ночник. Лампочка под матерчатым абажуром поначалу светила ровно и ярко, но как только она поднесла к ней предмет, нить в лампе погасла. Развернувшись к окну, Шацкая взглянула через отверстие в центре предмета.

«Кажется, здесь был шнурок», — вспомнила она.

Сообразив, что шнурок развязался в кармане, Шацкая вывернула карман наизнанку, но вместо шнурка обнаружила клейкую массу, а в ней нечто круглое. Это нечто было прозрачным и гладким, как небольшая стеклянная бусина.

Выйдя на улицу, женщина разглядела за невысоким облаком солнце. Бусина на фоне солнца сделалась матовой, как будто внутри запотело стекло. На ладони вещица заискрилась сильней, переливаясь гранями, точно бриллиант. Стоило ей убрать руку и посмотреть через бусину на океан, стекляшка снова стала прозрачной.

«Необычная вещь, — заключила она. — Над ней хорошо поработали, прежде чем добиться такого сияния».

Заперев номер на ключ, Элла Рудольфовна вернулась на пляж. Бусина ощутимо холодила ладонь, и женщина не без удовольствия представила, как покажет находку знакомому коллекционеру, выдав ее за редкий минерал.

В приподнятом настроении она пошла к лобби. На полпути женщину затошнило. Бусина кожу больше не холодила, стала упругой, как эспандер для пальцев.

На ладони появилось яркое покраснение. Шацкая постаралась зацепить предмет кончиком пальца, но вырвать не смогла, как будто тот пророс через кожу и запутался отростками в сухожилиях.

— Чем поддеть эту гадость?

Она огляделась и, не обнаружив вокруг ничего подходящего, нащупала в кармане ключи. После нескольких попыток ей удалось протолкнуть ключ между предметом и кожей. Но вместо того, чтобы отскочить, бусина сдулась, и на кожу попала темная слизь, которая сразу же обожгла Шацкой ладонь.

Сообразив, что слизь можно отмыть, она зашла в воду по пояс. К этому моменту слизь загустела и словно приклеилась к пальцам, образовав на них бугристую пленку. Женщина все ниже склонялась к ладоням и наконец нырнула вперед головой — так, что тело, не погрузившись на дно, осталось дрейфовать до утра.

Павлов с высоты смотровой площадки видел, как Шацкая потеряла сознание. Он минуту наблюдал за ней, гадая, поднимется она или нет. Женщина не двигалась, и Павлов решил, что с ней случилась беда. Вместо того, чтобы спуститься, Павлов перегнулся через парапет и поискал взглядом Олега. Тот уговаривал Наташу отправиться на островок вслед за Кирой.

Суетливо переложив из кармана в карман ключ от номера, Павлов вдруг передумал говорить остальным о старухе. Пусть кто-нибудь другой найдет ее тело в воде, да хоть бы тот же Олег, которому, похоже, не было дела ни до чего, кроме грота с пресной водой. Олег наклонялся к Наташе, спокойно, но убедительно втолковывал ей эту необходимость.

— Что-то мне боязно, — возражала та, нервно облизывая губы сухим языком.

Олег первым ступил на перешеек.

— Не беспокойся, Натаха, — он подбодрил жену. — Видела, как быстро Кира оказалась на островке? Теперь ее не оторвать от источника. Нам тоже бояться не нужно. На перешейке безопасно, можешь мне верить. Я же был там: мы с Ильей отмахали половину пути. В этот раз мы не станем нырять, а на суше с нами ничего не случится.

— Шацкая на это сказала бы: «Я бы не была так уверена».

— Шацкая пусть лесом идет, — Олег серьезно посмотрел на жену. — Согласен я с Павловым. Эту дамочку лучше не трогать. Откусит пальцы вместе с рукой.

— Просто заскучала она, — подмигнула Наташа. — Мужчин-то в ее возрасте на острове нет. Был Несчастливцев, да сгинул.

Оба брели по прямому участку еще какое-то время. Олег поглядывал направо и хмурился. Наташа молчала. Олег догадался, что думает она об Илье, и втянул голову в плечи.

— На глубине точно есть золото?

— Я-то видел. Только вот Илья не поверил, уперся, мол, нет его там.

— Давай, я нырну? Вдруг получится прихватить золотишко?

Вместо ответа Олег жестом заставил Наташу остановиться. Не успев погрузить ногу в песок, она так и замерла в неустойчивом положении. В десятке шагов впереди и правее от тропы вода покрылась тревожной рябью с прожилками пены на гребнях, образовав правильный круг. В центре круга вверх животами всплыли мелкие рыбы.

— Не нужно нырять. Просто будь осторожней.

Наташа неуверенно опустила ногу, встала поустойчивей и слегка наклонилась вперед, рассматривая странный круг на воде.

— Что это? Аномалия?

— Не знаю. Может, кораллы сбросили в воду ядовитый фермент. Думаешь, нужно вернуться? Я б переждал, пока пятно в сторону отнесет. Пить-то хочется.

Аномалия заскользила к Олегу. На ее поверхности, раздувшись до размеров мячей для пинг-понга, лопались радужные пузыри. Рябь вскоре пропала, но явление осталось в прежних границах, превратившись в зеленоватую слизь. В воде зелень была едва различима.

— Ладно. Не будем возвращаться, разойдемся с ней. Добраться бы до источника.

Двинулись дальше. Олег беззаботно насвистывал мелодию, ее Наташа раньше не слышала: отрывистый пассаж сменялся долгими переливами, и на этих нотах Олег изрядно фальшивил.

— Не свисти, без денег останемся.

— Золото под ногами. Что нам помешает его раздобыть?

Пузыри в аномалии уплотнились, образовали бугристую сферу, вдоль края которой заблестел флюоресцирующий ободок. В центре купола разлилась синеватая плешь, как будто открыли чернильницу.

— Не нужно было сюда приезжать.

— Держись, — бодро отозвался Олег, — осталось немного. Мы же упертые.

Но она не слушала, говорила свое:

— Старушка — та, что ты в деревню пристроил, пропала. Я узнавала. Сарайчик ее деревянный сожгли. Там теперь сосед-олигарх картошку сажает.

— И что?

— Нам еще Мальдивы аукнутся, — огрызнулась Наташа. — Деньги от продажи трешки на Мясницкой бабкой прокляты были. Это я от цыганки узнала.

— Поверила цыганке?

— Так ведь она как в воду смотрела, мол, деньги шальные не принесут тебе счастья, примешь смерть от воды. Вот и думаю, что сгинем мы здесь.

Олег спорить не стал, загляделся на шнырявшую возле ног полосатую рыбу. Вскоре к ней присоединилось еще несколько таких же рыбешек. Вот бы, подумал он, по поведению рыб угадать, все ли спокойно или стоит насторожиться.

Рядом всплыла пустая канистра и, нарушив законы природы, двинулась против течения. Пятно приблизилось к перешейку и теперь неотступно следовало за людьми. Заметив его справа, Наташа попятилась, неловко соскользнула в воду по плечи. Из-за ее спины вынырнула вторая канистра, и Наташа ухватила ее. Олег помог жене выбраться на мелководье.

— Эти канистры заговоренные, что ли?

Прицелившись, Олег запустил канистру в самую зелень пятна — в комок склеенных рыб. Канистра приземлилась неподалеку от центра и сразу же погрузилась в воду на треть, так и оставшись в неустойчивом положении, как на подставке. Извилистые темные струйки потянулись вдоль пластика вверх, оплетая канистру сеткой тонких морщин. Пластик зашипел и обмяк, но вскоре задрожал, как желе, за минуту раздулся до внешних границ аномалии. Наташе показалось, что струйки пульсируют подобно сосудам в человеческом теле. Разглядеть она ничего не успела — канистра лопнула, превратившись в бесформенную серую массу.

Она сглотнула, пытаясь избавиться от внезапно подступившего к горлу комка:

— Теперь у нас нет канистр. Отлично! Куда мы воду нальем?

— Все равно, — ответил Олег. — Дальше пешком не пройти.

Глубина рядом с перешейком была небольшой. Олег решил, что от этого места до островка проще доплыть, чем ждать, пока пятно сдвинется в сторону. На турбазе, куда они с товарищами ездили отдохнуть от жен и детей, он без труда переплывал лесное озерцо, значит, и к островку доплывет без проблем. Он шагнул к глубине, бросил Наташе: «За мной!» и поднырнул, чтобы срезать опасный участок.

Наташа не сразу догадалась, что муж оставил ее один на один с аномалией. Наблюдая, как Олег бодро перебирает руками, она сначала шагнула за ним, но потом, всхлипнув, шлепнулась набок, подогнула ноги и замерла. Пятно будто бы уловило ее неуверенность, выбросив зеленое «щупальце».

Набежала волна, соленые брызги попали к ней на лицо. Наташа, прищурившись, заморгала, постаралась не плакать. Соль проступила у нее на губах. Она облизала их растрескавшимся языком, а потом хрипло, сорвавшись на выдохе, крикнула: «Эй, Олег!». Тот не обернулся, продолжая уверенно двигаться к цели.

Наташа скользнула в воду, но поплыла не за мужем, а прочь от песчаной косы, подальше от напугавшей ее аномалии. Там, где она находилась, было неглубоко — метра два до дна, не больше. Мелководье в этом месте казалось прозрачным и ласковым, как на рекламных плакатах, поэтому она успокоилась, решила плыть к левой оконечности островка.

Вскоре путь ей преградило течение. Наташу вынесло на глубину и потащило дальше, в обход острова-отеля. Сообразив, что так она не доплывет до источника, Наташа стала активнее работать руками. Песчаная отмель приблизилась, из-за деревьев показался грот с пресной водой. Пляж возле грота представлялся ей оазисом безмятежности, и она задумалась, не остаться ли ей в этом месте до приезда полиции. С пресной водой она бы протянула дня три без еды, а заодно избавилась бы от лишнего веса. Кира ей не помешала бы; островок можно поделить пополам, как коммуналку.

Как правильно она поступила, думала Наташа, когда не поплыла вслед за Олегом. Вдоль перешейка плавать опасно, а здесь, кроме течения, опасности никакой, и до грота всего ничего. Если Олег подберется к островку с другой стороны, пусть разбирается с Кирой, которая наверняка откажется делить с ним источник. В это время она, Наташа, выпьет воды так много, сколько захочет.

Вместо того чтобы удвоить старания, Наташа откинулась на спину, закрыла глаза. Пошевелив пальцами, она сосредоточилась на уставших суставах, расслабилась, представляя, как напьется воды. Ей необходимо чуть отдохнуть, чтобы хватило сил на финальный рывок.

Стопы погрузились в живую субстанцию, которая обжигающей слизью приклеилась к пальцам. Испугавшись, Наташа отпрянула в сторону. В рот ей попала вода, оставив на языке едва ощутимую, горьковатую пленку. Из-за этого язык онемел, перестал слушаться, став бесполезным. Наташа захотела подцепить пленку ногтями, но не смогла — край языка покрылся глубокими ранами. Пленка намертво срослась с языком.

«Олег!» — позвала она мужа, но вместо окрика вырвался сдавленный хрип.

Вода будто бы поднялась, вздыбилась. Вокруг Наташи, превратив воду в желе, дрейфовали медузы: их матовые капюшоны покачивались на волнах, образовав живую преграду, через которую на берег не выбраться.

Наташа теряла чувство реальности. Тело больше не слушалось, и она поплавком зависла между медуз. Нестерпимая боль разлилась вдоль спины, но вскоре на смену боли пришло приятное онемение, под подбородком как будто затянули ошейник. Облака закружились, океан качнулся и опрокинулся. Она поняла, что прямо сейчас все закончится, и ей не нужно плыть за пресной водой.

Когда Олег обнаружил Наташу, она не дышала. Он не мог этого знать, но не подплыл к ней, держась возле течения, которое их разделяло. Со стороны было видно, что рот у Наташи открыт, и оттуда исходит едва заметное глазу свечение. Что это, Олег так и не понял, но приближаться к жене побоялся. Медуз он не заметил — их отнесло к островку; на расстоянии их капюшоны сливались в кольцо-«аномалию».

Олег решил, что жена запуталась в тине. Списывать со счетов Темляка он тоже не собирался, раз тот за минуту до этого пальнул в его сторону. Стрелять-то было зачем? Что Темляк хотел доказать, кого напугать? А что если пуля была предназначена не ему, а Наташе?

Выбравшись на берег у пирса, за которым начиналось ограждение стройки, Олег вернулся по берегу к насыпи. Он еще издали начал выкрикивать оскорбления:

— Все, ты покойник, Темляк. Получишь в ухо, а потом по печени, гад, — Олег кулаком пнул пустое пространство, потом еще дважды прошелся кулаками по воздуху.

Темляк шагнул навстречу, снял с плеча карабин, мол, попридержи лошадей, а то ненароком свалишься насмерть. Но Олег не обратил на жест Темляка никакого внимания, продолжил монолог:

— Мне одно непонятно, ты Наташку убил, потому что судья так захотел? Ты и меня на тот свет отправил бы? Сколько же зелени он тебе отвалил?

— Много, Олег, — ответил Темляк. — На квартирах столько не заработать.

Подбежал Павлов, расставил руки в стороны, пытаясь развести соперников по углам:

— Парни, остыньте. Давайте разберемся спокойно, без драки.

Но Олег подошел ближе, продолжил изрыгать оскорбления:

— Так значит, Наташу ты нарочно убил? Из-за денег? Человек ты после этого или кто? А я скажу тебе, кто ты. Ты — враг человеческий. Изверг ты. Ты хуже тех тварей, что сожрали судью.

Лицо Темляка застыло в гримасе ненависти. Он вскинул карабин, направил ствол на Олега:

— Так и было. И мне за это платили. Но Наташу мне судья не заказывал. Она погибла не от пули. Хотя бы на минуту задумайся над тем, что действительно происходит.

Олег упал на колени.

— Я знал, знал, — бормотал он, жалобно всхлипывая. — Все ты, Темляк, ты. Я отомщу тебе, гад. За Наташку ты мне ответишь.

Олег замолчал, размазывая слезы дрожащей рукой. Он вспомнил, что карабин Темляка заряжен, поэтому угрозы с задержкой, но все же подействовали на него.

— Вот и хорошо, Олег, — приговаривал Павлов, помогая тому подняться с колен. — Хорошо, что ты успокоился. А слезы не лей. В наших телах и так мало воды.

— Ладно, понял я, — вставая, огрызнулся Олег, но сразу смягчился: — Из всех только ты, Толик, нормальный. Тебе доверяю. Вот скажи, как этого упыря земля носит?

— Наплюй и разотри, — ответил Павлов с нажимом на первое слово. — Наташу уже не вернешь, самим бы как-нибудь… Давай-ка еще раз поищем тайник. Может, теперь он найдется.

Снайпер даже не посмотрел в их сторону, зашагал туда, где Викентий мастерил из веток подобие шалаша. Сверху прутья были перехвачены тесьмой от Таиной блузки. Поблизости Тая возилась с рваным куском целлофана. То, чем они занимались, показалось снайперу бессмыслицей, ведь не ловушку же для ночных гостей они мастерили. Когда он заметил внутри шалаша подвешенную к опоре кастрюлю, ускорил шаг, выкрикнул:

— Откуда вода?

Тая встряхнула целлофан, и тот куполом взмыл над конструкцией. Викентий ухватил лоскут за угол, потянул вниз на сложенные конусом ветки. Лоскут обмяк и лег на опору. Его расправили, собрали гармошкой, подтянули и закрепили, в завершение в хворост под кастрюлей бросили спичку.

Стряхнув с рук песок, Тая бодро ответила:

— Не поверишь, сделали из подручных средств опреснитель. Вода в кастрюле соленая. Когда испарится, осядет в складках целлофана, и мы ее соберем.

— Толку-то? — буркнул Темляк. — По капле в час?

— Торопиться нам некуда, пить все равно хочется.

Все трое уселись под пальмами. Викентий молчал. Тая начала вспоминать Максима Витальевича, который, насколько понял Темляк, был редким мерзавцем. Подставил ее, а потом руки на себя наложил.

Время от времени кто-нибудь из них подходил и пил воду — направлял в ладонь струйку воды и со свистом втягивал, щурясь от удовольствия.

— Пить можно, но вкус непривычный. Эх, все равно!

Тая махнула рукой, собрала еще воды и направилась к Темляку.

— Пей, — приказала она, поднеся ладонь к губам снайпера. Тот жадно сглотнул. — Другой воды нет.

— Костер затушить бы, — отозвался снайпер. — Темнеет. Амфибии могут обнаружить нас по огню.

Викентий приподнял конструкцию, ухватил ее за ветку-ребро и отбросил в кусты. Тая плеснула в костер воды из кастрюли. Темляк накидал песка поверх тлеющих углей.

— Ночевать с нами в лобби пойдешь или как? — поинтересовался Викентий, обняв Таю за плечи.

Темляк решил, что на этот раз заночует один.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Все великие открытия делаются по ошибке.

Закон Янга

После разборки на пляже Павлов пытался разговорить Темляка, и все бы ничего, да только Павлов раздражал снайпера своей привычкой заискивать. Он с готовностью пристрелил бы Толика, если бы тот и ночью начал приставать с разговорами. По-крупному, Темляку было плевать и на Павлова, и на остальных, ведь все они заботятся только о собственной шкуре.

«Порешить бы их всех, — думал снайпер с тоской, — да нельзя. Патроны лучше поберечь для другого».

— Где ночевать будешь? В бунгало? В корпусе спрятаться можно, а там куда денешься? — вслед ему крикнула Тая.

Он не ответил, лишь сурово взглянул на нее через плечо. Если появятся гости, то с ними он как-нибудь разберется без чьей-либо помощи.

Темляк нутром чуял: ночь будет горячей. Он еще на пляже заметил, что не на зрение амфибии полагаются, а на обоняние. Им не составит труда найти туристов по запаху. А уж аромат от них, снайпер усмехнулся, отменный — второй день на жаре без пресной воды.

Свернув у фонтана, Темляк направился вдоль газона к сараям, где переметнулся к подвальчику с опреснителем. Там он обернулся. Между деревьев, на пляже, что-то мерцало, как будто в разных местах из песка поднимались языки природного газа. На всякий случай сморгнув, он решил, что светиться может планктон, попавший на берег с приливом.

Перед поездкой он рассматривал в интернете фотографии островов. Среди прочего ему попадались необычные снимки с планктоном, который напоминал рассыпанный вдоль берега фосфор. Явление прекратилось, когда он, оглядываясь, начал спускаться.

Он пригнулся, вошел, потер переносицу. Из подвала пахнуло чем-то гнилостно-кислым, как будто в канализационный сток выбросили коробки с несвежей едой. Накануне запаха не было, и душок появился недавно.

В полумраке подвала опреснительная установка своими контурами напоминала чудовищных размеров мутанта с трубами вместо щупалец, который днем отсыпался, чтобы выползти на охоту ближе к полуночи. Темляк и сам был бы не прочь поохотиться, если бы не усталость и жажда.

В темноте могло притаиться юркое осторожное существо, но найти его он не смог и поэтому нервничал. Нет, не боялся; скорее, следуя привычке, «сканировал» помещение, выискивал глухие места и обследовал их. Раньше удавалось вылавливать в таких укрытиях спящих бомжей или испуганных пацанов. Снайпер не оставлял в живых чердачных свидетелей — ликвидировал их сразу, не разбираясь. Тварь — не человек и ее на испуг не возьмешь.

Осмотрев по второму кругу подвал, он успокоился. Вряд ли амфибии сюда специально полезут, разве что заглянут по ошибке. Если пострадают остальные, плевать. Лишь бы не видеть ни Павлова, ни Олега, да и Тая с Викентием ему порядком приелись. Возможно, в эту ночь все и закончится.

Слева от входа проступили очертания стеллажа — тяжеловесной громадины с выдвижными ящиками для хранения. Стеллаж не использовали и вещей в нем не держали; все ящики оказались пустыми, кроме одного, в котором Темляк нашел свернутое полотенце. Если бы только ему удалось забаррикадировать дверь!

Он забрался в угол между стеллажом и стеной, попробовал сдвинуть его, упершись спиной в кирпичную кладку. Шкаф сместился, но результат Темляка не устроил. Примерившись, он повторял движение до тех пор, пока не ободрал спину о гвоздь. Несмотря на старания, дверь лишь наполовину закрылась, и через проем виднелись ступени.

В глубине подвала Темляк отыскал длинный металлический лист и подтащил его к выходу. Осталось загнать его между шкафом и стенкой. Он примерился, пропихнул край листа в узкую щель, надавил, и металл с характерным скрежетом занял пространство за шкафом. Теперь можно было отпустить правый край, чтобы металл распрямился. Проход закрылся наполовину, так, что на уровне глаз осталось окошко, через которое не пролезть.

«Если амфибии найдут его, — думал Темляк, — шкафчик этот к чертовой матери рухнет. Так ведь и он в живых не останется, затопчут его, а то и съедят».

Темляк откинулся навзничь, запихнул под голову скрученное в рулон полотенце. Карабин лег рядом, и снайпер ласково погладил приклад. К оружию он давно относился как к чему-то живому, веря, что забравшее жизнь со временем становится одушевленным. Если он задержится в этих местах на неделю, сплетет из паракорда браслет по примеру ошейника и обвяжет им ствол.

Ему не спалось. Тишину нарушали гул трансформаторной будки и тихий назойливый свист, доносящийся из-под решетки в полу. Наконец свист прекратился, и Темляк задремал. В голове замелькали кадры из фантастических боевиков: членистоногие размером с водонапорную башню, пришельцы в треножниках, мутанты с головами собак.

Уловив новые звуки, снайпер подтянул ноги и сел, обхватил карабин. Ему показалось, что кто-то бредет по газону.

Если это Олег, он встретит клиента прикладом в лицо. Вот только вряд ли Олег покинет укрытие, будет отсиживаться в лобби аккурат до восхода. Павлов — без вариантов не ходок ночью по острову. Как и Викентий, которому возле Таи неплохо. Илья? Его ведь только Олег видел мертвым, мог ошибиться. Да и как медлительный наутилус справился с человеком? Наташа? Кроме Киры, только Наташа ближе всех подплывала к острову. Что если ей удалось выбраться, и она при помощи Киры добралась до источника, а к вечеру по мелководью вернулась назад? Если обе вернулись в отлив, могут бродить поблизости, искать остальных.

И не собачка это. Животное он бы сразу узнал по легким прыжкам. Да и не мог пес возле подвальчика бегать, Тая забрала его в корпус.

Только он решил по трубам забраться повыше, чтобы заглянуть в потолочную щель, послышалось чавканье.

Встав на четвереньки, снайпер направился к источнику звуков. Вскоре плитку под его ногами сменила решетка, а пальцы угодили в щель между пластинами. Он еще ниже пригнулся, припал щекой к металлу и задержал дыхание. Поток теплого воздуха выбил слезу. Пахнуло нечистотами, как будто ресторанные повара сливали их в подземный туннель. В нижнем помещении чавкали, фыркали и повизгивали.

Он вернулся, нащупал край ящика и двинулся вдоль него к полосам света, которые падали с потолка на свободный участок стены. В том месте за трубами проступили контуры невысокой стремянки. Обогнув колено опреснителя, он свернул еще раз, чтобы протиснуться в узкий отсек. Стремянка нашлась под одной из потолочных щелей, и он взобрался по ней, чтобы взглянуть на того, кто ходит снаружи.

Сощурился, приподнялся, вдохнул запах травы, растущей на уровне глаз. Затылок коснулся отсыревшей поверхности. Он дотянулся рукой до места, где скопилась вода, и стал жадно облизывать пальцы.

Ярко вспыхнул фонарь, закрепленный на мачте через дорогу от виллы. Провод, тянувшийся к нему от ворот, подрагивал. Левее, попыхивая сигаретой, на ступенях сидел человек. Вскоре огонек сигареты сделал круг и отлетел на дорогу, к забору.

Устроившись поудобнее, Темляк смог рассмотреть деревья возле фонтана и череду фонарей у настила, вдоль которого на долю секунды легла длинная тень, а после метнулась к кустам. Темляк решил, что там бродит Олег, вот только тот ни за что бы не вышел из корпуса. Илья бы вышел, он парень рисковый. Олег — так себе.

Снайпер наощупь выбрался к выходу из подвала, подобрал карабин, попытался вытащить металлический лист. Железо дернулось, издав гулкий хлопок, но с места не двинулось. Пришлось сходить за стремянкой и подтащить ее к двери, чтобы перелезть через ящик.

Прыжок, и он оказался снаружи. Затих.

Из кустов вылез пес и, фыркнув, пару раз тявкнул, стал громко скулить, как будто просил, чтобы его напоили. Темляк отвернулся. Звуки, издаваемые псом, раздражали снайпера даже больше, чем бессмысленный треп его пустоголовой хозяйки. Отковыряв от парапета небольшой кусок кирпича, Темляк запустил им в кусты. Взвизгнув, пес запрыгал к сараям.

«Что же так тихо-то? — думал он настороженно. — Где Олег? Амфибии где?»

Олега он обнаружил безмятежно спящим на полу возле одной из витрин магазинчика. Олег спал, согнувшись, прижимая к груди мраморную статуэтку Ганеши. Темляк подивился спокойствию мужика, которого бы ничто не спасло, появись амфибии в лобби.

Сев рядом на пол, Темляк сразу заснул и проспал до утра, пока его не разбудил Павлов.

— Жив? Эй! Вернулся зачем? Не спалось в подвальчике-то?

— А, это ты, — не сообразив сперва, где находится, Темляк все же признал Павлова. — Иди, Толик. Дай вздремнуть. Ночь была беспокойной.

— Викентий ушел на поиски Шацкой, — сообщил Павлов. — Пропали оба. Где их черт носит?

— Ну не на корм же рыбам они пошли, — буркнул Темляк. — Ночью человек бродил возле виллы. Викентий это был, точно. Я думал — Олег.

Павлов зачем-то спросил:

— Видел кого-нибудь?

— Слышал, — поморщился снайпер. — Под опреснителем поселились какие-то звери. Меня они не заметили. Да и не вылезти им.

— Это что же, в нескольких шагах от лобби неизвестные твари живут?

— Говорю, им не вылезти. Шкаф сдвинут к двери.

— А-а,.. — протянул Павлов. — Ладно тогда. Значит, из-за них ты не выспался? Так ты на мое место перебирайся.

Он указал на диван. Снайпер лишь отрицательно качнул головой, взглянув на стену с часами. До восхода оставалось чуть больше четверти часа.

Павлов задумался:

— Не пойму, в ушах звенит или зовет кто?

— Тоже заметил? Так камни свистят. Они ведь только на первый взгляд мертвые, а на деле и ползать умеют, и свистом приманивать. Так сидишь в засаде, слушаешь, как они на все лады изгаляются.

Павлов похлопал Темляка по плечу:

— Это у тебя от напряжения звон. Камень — субстанция мертвая. Выброси из головы.

Он хоть и пересел по другую сторону от Олега, а больше не приставал с разговорами, гоняя из края в край рта сухую травинку.

Небо на востоке рассекла багряная полоса, как будто вспыхнула и поднялась стена живого огня. Неторопливо показался узкий огненный серп.

Первым пробудился Олег. Обнаружив возле себя спящего Павлова, он грубо растолкал его и отправил досыпать на диван. Темляка он не тронул. Сам уселся на ступени и сник, блуждая взглядом по краю чаши фонтана.

Вскоре компанию ему составил снайпер, который промаялся в полудреме, да так и не выспался — Павлов раздражал его одним своим видом.

— Тихо? — спросил Темляк у Олега.

— Ночью где-то кричали. Близко. Думал, приснилось. Прошелся к берегу, послушал. Снова стали кричать. Похоже, звуки несло ветром откуда-то с запада. Мог же кто-то выжить после крушения?

— Раз кричали, все равно съели их.

Олег пожал плечами, мол, не мое это дело.

— Что происходит, есть мысли?

— Я-то почем знаю? — ответил Темляк. — Еще вчера сказал бы, что натовцы проводят опыты над акулами. Потом понял, им-то это к чему? Ведь натуральная чертовщина творится. Не наше это, чужое.

Олег стряхнул с рук налипший песок.

— Под утро к морю ходил. Решил, что если съедят, пусть. Хотел окунуться и сдрейфил. Ноги промочил и сполоснулся слегка. Пить хотелось. Сделал глоток — вырвало.

— Мочи выпей.

Олега передернуло, он посмотрел исподлобья:

— Издеваешься?

— Когда служил, чего только не было. Сидели несколько дней в окружении: ни еды, ни воды. Наши употребляли, пить-то хотелось. Потом об этом старались забыть. Меня воротит, как и тебя.

Оба стихли. Близко работал электрический генератор. Тонким комариным писком отзывалась тишина и свистом — нечто другое, Темляку незнакомое, как будто выжившие после крушения вместо того, чтобы кричать, разом стали свистеть.

— Ладно, — Темляк шлепнул ладонями по коленям. — В номер схожу. Может, там удастся поспать.

Пес все утро проскулил возле крыльца. Ближе к семи царапанье сменилось лязгающим измученным лаем.

«Выбрал сильного, — думал Темляк, маясь в удобной, но непривычно мягкой постели. — Требует, чтобы накормил его. Только вот умишка собачьего не хватает сбегать на кухню. Там ведь, как в лучших домах, полные прилавки товара. И ведь нет, брезгует тухлым. Привык есть с Кириных рук».

Темляк встал, неохотно поплелся к дверям, но при его приближении пес мигом умчался в кусты. Сон после этой побудки наступил беспокойный, короткий, длящийся до очередного сиплого лая. На этот раз снайпер решил не церемониться и отловить его, но когда вышел из дома, вернулся, опасаясь, что не заметит амфибий в тумане.

Позже псина затихла. «Если убежала в лобби к Олегу, — думал Темляк, — то и лучше, меньше хлопот». Мужик на этом свете давно перехаживал, оставаясь в живых благодаря фантастическому везению. Это ему, а не Наташе, нужно было погибнуть. Наташа Темляку могла пригодиться. Олегом не прикроешься, он не даст собой управлять.

Промаявшись еще четверть часа, Темляк все-таки встал, распахнул дверь на крыльцо. Там он, приосанившись, замер, прислушиваясь к особой, нехарактерной для острова тишине. Штиль был такой, что казалось, по воде можно ходить.

Темляк настороженно вслушался, стремясь уловить привычные звуки, но тишина все так же настойчиво звенела в ушах. Избавиться от давящего чувства опасности ему не помогли ни отжимания от крыльца, ни подтягивания на деревянной планке двери.

В секторе водных бунгало царили тишина и покой. Правее острова с хижиной над водой бил фонтан. Еще один столб поднялся у пирса, где черной меткой сходились глубины. Столб недолго держался на максимуме, веером скинул брызги и рухнул потоком, распространив вокруг колебания. Новые фонтаны появлялись правее и дальше. Вскоре все прекратилось.

Темляк спустился к личному пляжу. Возле лежака он подобрал серые кеды и осмотрел их. Обувь оказалась изгрызенной. В правом кеде, как в кармане, нашелся мобильный: розовая «лопата» Киры с треснувшей передней панелью. От мобильного, как и от кеда, пахло мочой, поэтому оба предмета сразу полетели в кусты. Левый кед снайпер затолкал под ремень.

«Зря выгнал пса. Дармовая сигнализация не помешала бы», — он шагнул на тропу.

За рестораном Темляк встретил Викентия, тот что-то сосредоточенно чертил на песке. Символы, которые Викентий старательно вырисовывал, показались Темляку бессмысленным набором узоров, и снайпер перевел взгляд с рисунка на одежду. Майка Викентия потемнела, затвердев там, где от ворота вниз шел бордовый подтек. Что могло так запачкать одежду, Темляк догадался: наверняка не обошлось без рукоприкладства.

Он поискал взглядом и обнаружил пса, лежавшего в неестественной позе под деревом. Голова животного едва держалась на кровавой перемычке между холкой и затылком, глаза окончательно вылезли из орбит.

— Ты, упырь! — взорвался Темляк.

Рука потянулась за спину, где из-под ремня торчал изгрызенный кед. Снайпер схватил его и, не метясь, запустил им в Викентия. Запустил зло, с подкручиванием — так, чтобы уж если попал, то наделал бы дел. Пролетев столько, сколько и требовалось, кед вскользь краем подошвы прошелся по лбу. Кровь струйкой потекла между бровей, прокладывая дорожку по контуру носа, закапала с кончика.

Боли Викентий не почувствовал, только головой дернул, как будто отмахивался. Все, что его волновало, это странный рисунок.

— Как ты ей шею-то перекусил, кровосос?

— Мелкая мне спать не давала, — ответил тот тихо, — вот я ее и прикончил. А что?

— Собачка нужна была, ясно тебе? Кто теперь залает при появлении монстров?

— Кто-нибудь, да залает, — эхом отозвался Викентий, добавил жалобно: — Крови-то я наглотался, только легче не стало.

— Пей соленую воду. По вкусу она точно такая же.

Снабдив сказанное крепким словцом, он зашагал дальше, к Павлову, который бродил возле причала. В этом месте дымка была особенно плотной. Левее, над отмелью между островами, воздух оставался прозрачным. На дальнем островке дымилась хижина рыбака.

Павлов озадаченно сообщил, когда Темляк с ним поравнялся:

— Думал, причал загорелся. Оказалось, это у соседей пожар.

— Давно горит?

— Если бы. Гореть-то там нечему, разве что хибару спалили.

Темляк зашел в воду по щиколотку, постоял неподвижно, а потом двинулся по выступу мелководья к торчащему из коралла буйку. Страх на этот раз не гнал его прочь, и он сосчитал сорок восемь шагов перед тем, как дымка рассеялась. Там, куда указывал Павлов, догорала рыбацкая хижина. Ветра не было, и дым не стелился, поднимаясь вверх над обгоревшими досками. Рядом с пожарищем взад-вперед сновал человек, размахивая спиннингом, к которому узлами крепился лоскут.

— На острове сумасшедший, — выкрикнул Павлов.

— Быть не может. Он все еще жив.

Появился Викентий и сразу же засеменил по воде, разглядев что-то свое. Темляк спросил Павлова:

— Что этот хмырь ищет?

— Не знаю. Схожу, посмотрю.

Тихо насвистывая, Павлов скрылся в тумане. Вскоре его фальшивый свист прекратился, и Темляк окликнул его:

— Нашел что?

— Тут Шацкая. Мертвая.

— Целая? — снайпер пошел на голос.

— Да вроде. На спине следов нападения нет. Надо бы ее на берег, того… оттащить.

Шацкую прибило к кораллу, и там она погрузилась под воду. Платье пропиталось водой, из-за чего ткань напоминала полотнища содранной кожи. Край платья задрался, обнажив длинный порез на бедре. Рана не кровоточила.

— Помоги мне, Павлов, — выдохнул Темляк, ухватив тело за руку, — тяни. Только не берись за ладони.

Сделав усилие, они перевернули труп вверх животом и в таком положении выволокли на пляж. Голова Шацкой безвольно откинулась в сторону, рот приоткрылся, обнажив темный язык, а живот и груди заколыхались, как студень. На ладонях и кончиках пальцев Шацкой кожа обуглилась, как будто женщина перед смертью упала в костер.

— Что скажешь, — задумался Павлов, — от чего она умерла?

— Точно не от пореза. На коралл ее вынесло позже.

— Что тогда?

Снайпер указал Павлову на почерневшие пальцы:

— Да вот это.

— То-то я думаю, куда делась Шацкая? А она на соседнем острове побывала. Может, она и пожар там устроила?

Темляк вытер ладони о майку:

— Да никуда она не плавала, Павлов. Здесь умерла, прямо в воде. У нее на пальцах отрава. То, что она трогала, ее и убило. Вот ведь, неглупая женщина, а из любопытства попала в беду.

— И все-таки глупо, — отозвался Павлов. — Нелепо жила, нелепо скончалась. Делать-то что будем? Здесь ее бросим или похороним по-человечески?

Снайпер наморщил лоб, кивнул:

— Похороним. Мертвое тело — приманка, нельзя его оставлять.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Работа в команде очень важна.

Она позволяет свалить вину на другого.

Восьмое правило Фингейла

После бессонной ночи наступило туманное утро с мутными белесыми вспышками над океаном. Там, куда не добрался туман, полыхая зарницами, висела гроза. Едва рассвело, тучи бесследно рассеялись, оставив после себя бьющие из океана фонтаны. Пахло дымом; дымка ползла от мелководья к газону. Порывом ветра ее отнесло к спортивной площадке и разметало у пандуса вдоль ряда скамеек.

Тая дремала на подоконнике в одной из комнат под крышей. Она просидела на этом месте всю ночь, следя за грозой, думая, что вот сейчас из грозы на берег высыплется полчище голодных амфибий. Ей не спалось.

Ночью из подвальчика вышел Темляк. К нему подбежала собачка, завертелась, выпрашивая еду, и он кинул ей что-то — что, Тая не разглядела. Собачка умчалась к дороге. Темляк неторопливо направился к лобби и оставался там до утра.

Во внутреннем дворике виллы ходил человек — двигался так, будто что-то искал. Темляка она бы сразу узнала, Олега в полумраке могла перепутать с Викентием — у обоих размер был «два икса эль». Павлов не вышел бы из корпуса; он как-то сказал ей, что боится амфибий. Шацкая тоже не стала бы по ночам бродить возле чужого бассейна, если только не спрятала там бутылки с водой. Что если на острове появился чужой?

Тая расхотела спускаться к другим, задумалась, уткнувшись носом в стекло.

Когда незнакомец скрылся в доме, на дорогу из лобби вышел Темляк. Он неторопливо побрел к ресторану, где свернул к площадке с зонтиками, спустился к пляжу и там исчез за кустами. Вскоре зашлась лаем собачка.

Прикрыв окно, Тая прилегла на диван и не заметила, как проспала до полудня. Проснулась оттого, что в коридоре Олег спорил с Павловым. Тот отвечал односложно.

Отдельные слова Олега она все же разобрала:

— …место, где Илья карабин прятал…

— Да кто ж знает-то, — неожиданно близко выронил Павлов.

Она потерла костяшками пальцев глаза, медленно встала, добрела до подоконника, влезла на него и по примыкавшей к дому лестнице спустилась к дороге. Там вспомнила, что оставила на диване смартфон, но возвращаться не стала. Сильнее всего ей не хотелось встречаться с Олегом.

Из кустов выползла ящерица. Заметив человека, она замерла, но не убежала — подставила теплу угловатую голову. Приближение Таи ее напугало, и рептилия юркнула в щель между корнями. Решив, что ящерица сгодится в еду, Тая склонилась к норе, но сразу же отвлеклась на цветастое платье, которое мелькало на пляже. Про ящерицу она позабыла, сообразив, что кроме Шацкой носить платье некому.

Она пробралась сквозь кусты, вышла на открытое место, за которым пальмы сходились макушками в арку из листьев. Впереди виднелось то самое платье; ткань нацепили поверх швабры, воткнутой в изголовье могилы. Тая подошла, разглядела отпечатки крупных ладоней Павлова и еще один след от браслета часов, которые носил на запястье Викентий.

«Вот и Эллу Рудольфовну закопали. Цветочки бы положить», — всхлипывая, подумала девушка.

Куст позади нее недавно отцвел, и дерн у его корней покрывали соцветия с едва заметной патиной плесени. Отломав от куста ветку с мясистыми листьями, Тая собралась отнести ее на могилу, но не успела — заметила парусник, который вынырнул из тумана далеко за атоллом. Не поверив, что видит его, Тая побежала к причальному мосту, там начала прыгать и размахивать веткой. Парусник с места не двигался, продолжал дрейфовать, подставив Тае корму с нечитаемой надписью.

«Хорошо бы встретить Олега, — подумала Тая. — Он наверняка уже нашел комнату, которую Илья держал под замком. Темляк тоже сгодится, если даст пару раз выстрелить из карабина».

Никого не повстречав по пути к главному корпусу, она передумала звать на помощь и свернула в сувенирную лавку. Там на полках пылились вазочки, рамки для фото, статуэтки девушек в национальной одежде, фигурки экзотических рыб, вырезанные из дерева лодки и еще с полсотни других бесполезных предметов. Слева от входа хозяин лавки прислонил к позолоченной китайской вазе воздушного змея — натянутую на тонкую рамку с перекрестием посередине красную ткань. К углам змея крепились тонкие, но крепкие на вид веревки, переплетенные между собой затейливым мальдивским плетением. Яркий змей мог бы привлечь внимание тех, кто управлял парусником.

Чтобы добраться до змея, Тае пришлось перелезть через громоздкий табурет и всунуть ногу в просвет между двумя высокими вазами. Взяв его в руки, она обмотала удерживающую змея веревку вокруг запястья.

Столик возле кассы был заставлен баллончиками с аэрозольными красками. Тая прихватила с собой несколько баллончиков, вышла в лобби, а потом из лобби спустилась к настилу. Возле ступеней она расправила змея, уложив его под ноги и в таком положении придерживая коленями. Из баллончика на ткань легла порция краски, и Тая размашисто вывела белым по красному «HELP». Убедившись, что надпись отлично видна, она помчалась в сторону пристани.

Поперек настила устроился Викентий, подставив солнцу спину с татуировкой, рисунок которой повторял контуры позвонков. Внутри каждого сегмента татуировки находилось по иероглифу, и Тая припомнила те, что попадались ей на страницах социальных сетей. Другие, незнакомые, она не стала разглядывать, отвернулась, поймав краем глаза в песке обрывки черной материи.

Викентий повернулся на бок и громко зевнул.

— Что делаешь? — спросил он дружелюбно.

— Видишь парусник? — она ускорила шаг. — Возле горизонта, там? Надо бы знак подать. Вдруг это за нами?

— Вряд ли, — засомневался Викентий.

— Другого случая может не быть.

Тая отправилась дальше, удерживая змея подмышкой. Веревка в правой руке размоталась, и девушка поудобнее перехватила ее перед тем, как побежать по уходящему к причалу мосту. Поднятый ветром, змей вырвался, устремился вперед, подталкивая Таю к опасному краю.

Викентий замахал ей рукой:

— Стой! Стоять! Куда?

Тая вовремя услышала окрик — в тот момент, когда чуть было не заступила за край. Змей, натянув веревку, дернулся, завалился направо и рухнул в воду аккурат за настилом.

— В воду нельзя, — рявкнул Викентий, но она его не послушалась.

«Что если на корабле заметили змея, и теперь высматривают в бинокль? — размышляла она. — Вдруг смотрящий решил, что ему показалось? Змея нужно достать и снова запустить для закрепления результата».

К воде спускалась ржавая лестница со скользкими поручнями, обросшими коркой липкого мха. Тае всего-то нужно было спуститься на пару перекладин, чтобы подтянуть веревку и вытащить змея, но она отвлеклась. Из-за этого веревка выскользнула из рук, и змея сразу же отнесло на несколько метров вперед. Не дожидаясь, когда шпагат опустится так глубоко, что за ним придется нырять, Тая слезла в воду и цепко ухватила змея вблизи крестовины. Веревку она намотала на кисть, дернула, чтобы подтащить змея к себе, но вместо этого ее отбросило в сторону. Прошло время, прежде чем ей удалось справиться с течением и при этом не дать змею опуститься на дно.

Отдышавшись, Тая успокоилась. Ситуация снова была под контролем. Осталось всего ничего — вернуться к причалу.

«Далековато я отплыла», — заметила она беззаботно.

Подтянув змея за угол, Тая прижала его к груди и поплыла. Если бы не широкие планки, к которым крепилась материя, она бы уже добралась до нижней перекладины лестницы. К тому же на ногу ей намоталась веревка от змея, и девушка на ходу избавилась от нее.

Рядом с причалом она заметила длинную крупную рыбу, которая притаилась в месте, где лестница спускалась под воду. Нечто размером с молодого питона шевелило плавниками, таращило мелкие глазки, но с места не двигалось.

«Мурена? Сом? Настоящее чудище», — подумала она, плотно сжав губы.

Вместо того, чтобы двинуться к отмели и вдоль нее к берегу, Тая отплыла к оранжевому шару-буйку, за которым вода становилась иссиня-черной. Прикинув, что возле буйка опасности нет, она решила перевести дыхание, дождаться, когда рыба скроется на глубине. Та не уплывала, следовала за Таей и остановилась там, где на дне прятался скат. Казалось, рыбина приглядывала за ним или охотилась, и в этот момент ей помешали.

Тая возвращаться передумала. Зачем вступать в единоборство с неизвестным ей морским обитателем, если поблизости дрейфует понтон? До него метров двадцать, не больше, да и плыть к нему легче, чем к пристани. Дело нескольких секунд. Но для начала нужно подать знак Викентию.

— Вик, — позвала она. — Эй! Видишь меня?

Тот мгновенно понял, что Тая попала в беду, и со всех ног бросился к ресторану. Он быстро добежал до тропы и по ней, не теряя скорости, выскочил к площадке возле бассейна, где через несколько длинных прыжков оказался у входа и рванул прямо на кухню. Подставка с приборами нашлась на видном месте в центре стола, и он выхватил первый подвернувшийся под руку нож. Возвращался Викентий той же дорогой, стараясь не потерять из виду голову Таи, которая, подобно буйку, балансировала на стыке кораллов и океана.

С северной части острова возвращался Темляк. Еще каких-нибудь четверть часа назад он пытался дойти до источника в гроте. Вчера в это же время случился отлив, и Темляк понадеялся, что ему повезет, но вода оставалась высокой. В месте, где кончилось мелководье, нога угодила в яму, и тело погрузилось под воду. Чудом Темляку удалось не утопить карабин.

Выбравшись на твердую землю, Темляк пошел привычным маршрутом. За причальным мостом заметил Викентия. Тот сперва трусцой бежал к ресторану, но вскоре изменил направление, исчезнув за деревянным щитом.

«У парня в самом деле нелады с головой».

— Темляк, помоги, — послышалось от воды.

Вспенивая волну, за кораллами, где берег отвесно уходил в глубину, билась Тая. Возле понтона Темляк заметил бумажного змея, которого течением несло в океан.

Перемахнув через ступени, Темляк оказался на пристани. Он вскинул карабин, но из-за бликов на воде не смог выбрать цель. Ему бы пришлось стрелять против солнца, которое, отражаясь в воде, превращало водную гладь в потоки полыхающей лавы. Он сосредоточенно сжал веки, ловя крики на слух.

Тая едва удерживалась на поверхности, норовя соскользнуть в глубину. Раз она паникует, значит, наглоталась воды и выплыть не сможет.

— Отвлеки рыбину, я отплыву! — снова закричала она.

Когда вернулся Викентий, Тая не позвала его. Он бросился в воду, побежал так быстро, как смог, но вода все еще доставала ему до коленей.

— Помогите, — рыдала Тая. — Сделайте что-нибудь! Господи, как страшно. Что там еще?

За кораллами вода вспенилась красным; там, поднимая волну, двигалось нечто большое и ловкое. Секундой позже вверх взметнулись руки, мелькнуло обезображенное раной лицо: наискось через бровь к верхней губе прошел глубокий разрез. Снова вынырнув, девушка глубоко и с надрывом вдохнула, чтобы навсегда исчезнуть в прибое.

— Держись! — крикнул он, когда, захлебываясь, Тая погрузилась на дно.

Больше криков он не услышал, но долго высматривал ее в океане, думая, что Тая вырвалась, и теперь ее уносит течением. Мелководье заканчивалось метрах в пятидесяти от него, и там, где проходила граница, из воды показался чей-то гладкий хребет.

— Это же угорь, — насторожился он.

Внезапно лицо его покрылось испариной, кровь прилила к щекам, а шея сделалась каменной. Он сжал кулаки, рявкнул громко и хрипло:

— Эй, тварь, слышишь меня? Девушку мне верни, иначе исполосую тебя! Нет? Что… что говоришь? Да подавись ты…

Он размахнулся, не метясь. Нож пролетел несколько метров и вошел в воду плашмя. Тварь снова вспенила воду, повернулась к Викентию боком, обдав его брызгами. Под ноги ему покатилась волна. Он устоял, обернулся, наблюдая, как волна катится дальше.

С берега ему что-то кричал взволнованный Павлов, но Викентий был настолько оглушен свалившимся на него несчастьем, что не понял ни слова. Он ответно махнул Павлову пятерней, дескать, сейчас подойду, и начал пятиться — туда, где только что видел угря. Вода доходила ему до подбородка, когда раздался выстрел, и пуля снесла ему часть хряща на кончике носа.

От неожиданности Викентий присел, и нос, с которого, как из плохо закрытого крана, капала кровь, оказался в воде. Несколько юрких рыбешек сразу же подплыли к нему.

— Назад давай! — с причала крикнул Темляк, прицелившись Викентию в голову. — Не пойдешь, застрелю!

Викентий закрыл руками лицо. Кровь продолжала идти, но он не чувствовал этого — так и двинулся к берегу, выкрикивая на ходу:

— Что тебе нужно, Темляк?.. Оставь меня… У меня горе, Темляк… Ты же видел, Тая погибла… Стрелять-то зачем?..

Выбравшись на берег, Викентий сел на песок. Павлов достал из штанин сложенный гармошкой платок, и раненый с силой прижал его к носу.

— Потерпи, — посоветовал Павлов. — Сейчас схожу за аптечкой.

В ответ Викентий жалобно забормотал:

— Больно-то как… Погибла… Пристрелить меня вздумал…

— И пристрелил бы.

Темляк приближался к ним так уверенно и неотвратимо, что оба решили: Темляк убьет их прямо сейчас. И только карабин, мирно висевший у него на плече, свидетельствовал об обратном.

— Незачем было стрелять. Глупый поступок, — уходя, проворчал Павлов.

— Что значит, незачем? — нахмурился снайпер. — Вот если бы этот упырь полез вслед за Таей, кто бы его доставал? Ты?

Темляк остался с Викентием один на один. Раненый испуганно сгорбился, подтянул к груди обе ноги и в целом вел себя так, как будто снайпер подавлял его молчаливым присутствием. Темляк пожалел, что не прикончил Викентия раньше. Одной проблемой стало бы меньше.

— Больно? — спросил он с презрением.

Тот закивал с ненавистной Темляку торопливостью.

— Могло быть и хуже. Тебя бы съели, дурак.

Павлов вскоре вернулся. В руках он нес кейс с изображенным на нем алым крестом.

— Фух, — выдохнул он, — едва отыскал. А ведь аптечка перед глазами была. Кто-то из наших ее в лобби оставил. Там она и нашлась: возле бара, на стойке. Странно все это. Вроде бы ни у кого из нас не было ни порезов, ни ран.

Из аптечки достали пузырек с надписью «H2O2». Павлов смочил жидкостью сложенную вчетверо марлю, отдал ее Викентию. Тот, взглянув на снайпера исподлобья, прижал марлю к ране, и лоскут мгновенно окрасился кровью.

— Заживет, — буркнул Темляк. — Если выберемся, сделаешь пластическую операцию. В женских бунгало полно дорогих побрякушек. Считай, Тая тебе наследство оставила. В Мале поменяешь на баксы.

— Не цепляйся к нему, — Павлов сочувственно хлопнул Викентия по плечу. — Для начала пусть восстановится.

В ход пошли все марлевые салфетки. Испачканные тряпицы Викентий отбрасывал в сторону, и через минуту рядом с ним образовалась горка красноватого мусора. Последняя салфетка упала прямо перед Олегом, когда тот показался на берегу. Олег, побагровев, закричал:

— Ты, Темляк, совсем с катушек слетел? Прикончил Таю и за других принялся? Что же тебе неймется, собака ты снайперская?

По-своему истолковав ситуацию, он подошел к снайперу, принял боксерскую стойку.

— Ну, давай, напади на меня!

Темляк молча уложил Олега прикладом по голове. Когда тот очнулся — вскочил и, прихрамывая, побежал к административному корпусу.

— Нет там оружия, — крикнул ему вдогонку Темляк. Он проводил Олега недобрым взглядом, а потом повернулся к Викентию: — Тоже скажешь, что это я Таю угробил?

Викентий попятился, провел рукой по губам, размазав по подбородку кровь, потом бессмысленно взглянул на Павлова и сделал два шага назад.

Снайпер положил карабин на плечо.

— Ну? — повысил он голос.

— Я один виноват. Хотел помочь, но не смог. А ведь я бы убил эту рыбину.

Отвернувшись от Викентия, Темляк надсадно закашлялся, а потом начал смеяться. Грудь снайпера сотрясалась так яростно, что Викентий, спотыкаясь, отступил за кусты. Вслед ему понеслось:

— Зря ты себя пожалел. Угадай, кто из нас двоих сумасшедший?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Человеку всегда не хватает либо времени, либо денег.

Следствие Лермана

Вместо того, чтобы пойти следом за Павловым, Темляк решил вернуться к себе. В сумке осталось кое-какое тряпье — видавшее виды, неприметное, подходящее для засады в камнях. К тому же в бачок из-под унитаза могло что-то натечь. Жажду он вряд ли утолит, но хотя бы смягчит воспаленное горло.

Возле бассейна, где по обыкновению вертелась собачка, ветер раскидал прелые листья. В стеклах ресторана отразилось его поджарое тело с длинными плетьми вместо рук, как будто началось его превращение в нечто другое, нездешнее.

«А хоть бы и так, — думал он, — лишь бы выжить».

Дождь давно прекратился и туман сгинул, растворившись в охлажденной воде. Проявились детали: там, где утром из воды били фонтаны, поднялись высокие, остроносые конусы. Если бы такую дребедень кто-нибудь на пляже соорудил, то Темляк решил бы, что остров атаковали термиты. Но в океане какие могут водиться термиты? Их и на суше в этих местах не найти.

За несколько минут, пока Темляк шел по берегу к бунгало, термитники как будто бы еще удлинились, отрастив на острие конуса круглую шапку. Нарост попеременно втягивался и выбухал, создавая иллюзию дышащего организма. Снайпер разглядел антенны, похожие на усы огромного таракана. Как будто бы насекомое затаилось внутри и ожидало сигнала, чтобы напасть. Что на самом деле скрывалось под глянцевой бугристой поверхностью, снайпер не знал. Вместо воображаемого таракана там мог кто угодно сидеть.

Темляк протер глаза костяшками пальцев. Если в конусе и сидел таракан, то сдох он еще на рассвете, раз вовремя не разогнал коротконогих, напоминавших поджаристые пирожки, насекомых, которые сновали по его отросткам-усам. Насекомые, должно быть, были размером с волка или того хуже — с небольшого теленка, раз Темляк мог их видеть, не напрягаясь.

— Никакого таракана там нет, — тихо выдохнул он.

Приглядевшись к соседним конусам, Темляк увидел отростки, отходящие от центрального стебля. Отростки вились подобно тому, как вьются тянущиеся к солнцу побеги фасоли. Если они продолжат расти, завтра горизонт закроет стена из переплетенных между собою лиан, через которые не то, что проплыть, с артиллерией не продраться.

Неподалеку от водных бунгало снайперу пришло в голову, что в номере у Олега кроме спиртного наверняка хранится еда. Бар в таких номерах — Клондайк, поживиться есть, чем. Если Наташа припасла для Олега льда к виски, он наконец-то забудет про жажду.

Снайпер прошел по настилу еще метров сто, прежде чем закончились постройки на сваях. В торце мостика через приоткрытую дверь виллы виднелся небольшой коридор, и он уверенно направился в апартаменты.

Холодильник был спрятан в тумбе под узким деревянным столом: то ли письменным, то ли декоративным.

— Опа! — воскликнул Темляк, распахнув настежь створку.

В ноздри ударил запах выдержанного коньяка. Аромат источала граненая стопка, на три четверти заполненная жидкостью, которую внешне можно было перепутать разве что с чаем. В последние дни кроме воды пить Темляку ничего не хотелось, поэтому он удержался от соблазна и пробовать жидкость не стал, вернув емкость на полку. Возле стопки, на блюдце, лежали ломтики ананаса, и он доел его, отметив, что фрукт в меру свеж и водянист. Каким же чудом ананас остался в холодильнике после нескольких обысков?

Санузел, как и другие комнаты виллы, окнами выходил к океану. За прозрачными распашными дверями виднелся бассейн. Снайперу незачем было идти на дощатый настил, он и без этого знал, что воды в бассейне он не увидит.

Вор мог перепрятать бутылки с водой, поэтому Темляк по очереди осмотрел подходящие для схрона места. Туалетный бачок пустовал. В раковине умывальника нашелся разбитый стакан, на ободке которого засохли разводы от томатного сока. Брызги темнели кровянистыми сгустками на стенках раковины и на кафельной плитке. Губной помадой на зеркале Наташа написала «Убью!».

Темляк усмехнулся, припомнив, как Олег таращился на него, смачно изрыгая проклятия. В ответ на это Темляк пообещал снабдить Олега патронами, причем, изнутри. Хорошо, что у снайпера психика тренированная, и он вовремя остановился. Олег, рано или поздно, но получит свое, а патроны нужно беречь.

А ведь еще совсем недавно Олег протягивал Темляку свою большую ладонь возле стойки регистрации на рейс «Москва-Мале»:

— Вас как звать-величать?

— Зовите меня Темляком, — он обозначил улыбку. — Так мне привычнее. Или Палычем.

Отчество свое он никогда не любил, но иногда так назывался, если те, с кем приходилось знакомиться, не запоминали его витиеватую кличку-фамилию. Представляться Жекой? Женей? Курам же на смех. Да и Палыч — обращение так себе. Палыч — это скорее коренастый мужичонка из автосервиса, а не поджарый киллер себе на уме. Правда, в тот момент это было неважно. Все равно Олег ни отчества, ни фамилии не запомнил бы.

— Прикинь, по отчеству мы тезки с тобой. Я — Олег Павлович. За это неплохо бы выпить.

Рукопожатие долго не длилось. Олег первым расслабился, освободившись от мускулистой ладони.

— Ты на Мальдивы конкретно куда?

— В отель «Sun&Ocean Spa».

— Тю, — присвистнул сосед, — в одно местечко летим! Можно узнать, почему ты выбрал этот отель?

— Как-то так получилось. Вроде бы там русские все.

— Да я не об этом, — не унимался Олег. — Что в этом отеле особенного?

«Ты удивишься, сколько возможностей передо мной там откроется, мой любознательный друг», — подумал Темляк, но вслух ответил другое:

— Говорят, что в этом отеле есть небольшой, но чистый бассейн. Я не дайвер и в океан не спускаюсь. Люблю закрытые водоемы.

— Так ехал бы в Турцию, там намного дешевле. Но если хочешь большой открытый бассейн, нужно в Чили лететь. Чилийский бассейн бьет все рекорды по протяженности.

Между ними в день вылета как будто что-то замкнулось. Словно снайпер, узнав клиента получше, пометил его ярлыком. Цена вопроса заключалась не в деньгах, а в противной Темляку определенности, возникавшей всякий раз, как он брался за дело. И всякий раз он отрабатывал продуманный до нюансов сценарий. Слишком многое ставилось на кон.

Темляк знал, Олег в любом случае не жилец. Такие, как Олег, хватаются за жизнь до последнего, но однажды проигрывают. Судьбе надоедает отмазывать жертву, и несчастный огребает сполна.

Снайпер настолько уверился в этом, что не стал раздумывать — почесал ладонь щетинистым подбородком. Спальню он не стал осматривать, там не раз бывали другие. Это они распахнули дверцы шкафов и зачем-то двигали плетеные кресла, которые теперь загромождали проход.

Он еще раз посмотрел на кораллы через стеклянное окошко в полу, взглянул на испачканные песком кроссовки Олега, которые кто-то выставил посушиться к бассейну, и вышел наружу.

В своем номере Темляк переоделся в старые, но все еще годные брюки с накладными карманами. Штанины по очереди подогнул до колена, водрузил на плечо карабин, готовясь отправиться в непростой забег к островку.

Кира не возвращалась. Это могло означать что угодно. Например, что Киру растерзали на перешейке, и на островок девушка не добралась. Но если ей повезло, и она без приключений вышла на сушу, там ее могли встретить амфибии. В этом случае Темляк не дал бы за жизнь Киры и гильзы от карабина. Самое нелепое — предположить, что Кира осталась в живых, утолила жажду и теперь прячется между камней, как варан острова Комодо.

Часы над стойкой администратора показывали шестнадцать тридцать четыре. Темляк взял со стола оставленную кем-то пустую бутылку и запихнул ее в задний карман. Какая-никакая емкость для воды на случай, если канистры раздобыть не получится.

За Темляком увязался Викентий, но снайпер от него быстро избавился:

— Мне попутчик не нужен. Лучше иди, отоспись. Вид у тебя какой-то больной.

Он пошел к островку прежней дорогой, вдоль пляжа. На подходе к пристани услышал голос Олега:

— Того и гляди начнет вечереть. Схожу-ка я в ресторан, включу погромче Стаса Михайлова.

Отозвался Павлов:

— А я еще раз покопаюсь на стройке. Есть места, где мы не смотрели.

Начинался отлив. Снайпер определил это по показавшимся из-под воды гладким, обросшим водорослями плитам в двух шагах от места, где четверть часа назад проявился серп песчаного мелководья. Ни легкая рябь на воде, ни тени не скрывали эту тропу. Позади Темляка осталась насыпь с площадкой.

Отступая, вода обнажила еще с десяток крупных камней, которые, словно черепа динозавров, поднялись над песком. Солнце пропало за тучами, и Темляк оказался в тени. Еще немного, и ему придется брести в полумраке. Значит, стоит поторопиться.

Он поправил ремень карабина. Песок мягко обволакивал стопы, и если нога задерживалась, то уходила в него по щиколотку. Стайка рыб, не торопясь, проплыла впереди, но внезапно изменила маршрут, чтобы исчезнуть за ближайшим кораллом. Поэтому Темляк ускорил свой шаг.

Дно не везде было одинаково ровным. Мелководье полностью обнажилось лишь в двух удаленных друг от друга местах: у берега и со стороны островка с родником. На других участках песчаная отмель уходила под воду по колено, а где и по пояс. Он снял карабин с плеча, поднял над головой и так нес его весь остаток пути.

Вскоре с неба хлынули потоки воды, воздух заполнил нарастающий гул водопада. Поверхность мелководья вспенилась, покрылась прожилками ряби. Океан потемнел и как будто слегка приподнялся, впитав лишнюю влагу. Над островком сгустился туман.

Тот же путь по ровной земле Темляк прошел бы минуты за три, а здесь умножай на десятку. А все потому, что пялился под ноги, боялся ступить «не туда». Да и спуски-подъемы по сложной тропе скорости не прибавляли. Того и гляди, соскользнешь с перешейка.

Постепенно мелководье сходило «на нет», чаще попадались горбатые отмели с вязким песком. Почему в этом месте рельеф был таким, снайпер не знал, но думал, что виновата в этом неизвестная сила.

Дождь прекратился. Там, где песок быстрей впитывал влагу, поверху бугров тянулась извилистая лента то ли плесени, то ли нездешней грибницы, словно вода обнажила плавники инопланетных существ. Что если в ожидании жертвы амфибии нарочно так прятались?

Темляк начал обходить не внушающие ему доверия участки, спускаясь от мелководья к кораллам.

У отмели перед островком под ногами захлюпала грязь. Там, где из земли пробивалась трава, образовались комки, похожие на извалявшихся в пыли пауков. Тонкая прослойка тумана двигалась от мелководья, накрывая песок живым покрывалом. Казалось, что океан заполнил пенистый гель, и что валуны покоятся не на коралле, а на воздушной подушке.

Он заметил голову Киры за валуном с надписью «Виталик отжог». Краска на камне лежала неровно, но не выцвела, лишь по краям обсыпалась заглавная буква. Должно быть, Виталик со вкусом здесь оттянулся и не один, а в компании девочек, раз этот отжиг решили увековечить. Вот и Темляку «подфартило» коротать день в обществе Киры, которая теперь суетливо выглядывала из-за камней.

Рыжая встретила Темляка прицельным огнем. Кира где-то раздобыла оружие, из которого стрелять не умела, мазала, оставляя углубления возле ног Темляка. Песчаная крошка дождем сыпалась снайперу под ноги. Темляк зигзагом метнулся налево, пробежал на выдохе метров пять и исчез за стволом спиленной пальмы.

— В другой раз не промахнусь, — предупредила Кира. — Так что лучше бы тебе свалить по-хорошему.

— Давай сразу по-плохому, — огрызнулся Темляк.

Из убежища он отлично видел позицию Киры. Отслеживал, как девушка перемещается за валунами, высматривая его в другом месте — дальше, возле кустов. Ждал, когда она потеряет бдительность или раскроется. Он не собирался отстреливаться. Зачем бесцельно палить по камням? Работа снайпера — убрать клиента единственным выстрелом.

Вскоре Кира его обнаружила. Пули застучали по трухлявому пню, сбивая с мертвой коры крупные щепки.

— Поберегла бы ты, Кира, патроны.

В ответ Кира пальнула еще пару раз, угодив в точку излома. Ствол хрустнул, быстро сместился. Темляку пришлось откинуться на лопатки и ждать, когда у Киры прекратится истерика.

— Эй, Темляк! — позвала она снайпера. — Жив? А то ведь я могла ненароком задеть тебя насмерть.

— Жив пока, — он устроился поудобнее. — Твои дела как? Патроны не кончились?

— Есть еще. А ты так и ходишь с незаряженным инструментом?

Темляк проследил за тем, как девушка ловко спрыгнула вниз и нырнула в кусты. Теперь неплохо бы и ему сменить положение.

Пригнувшись, он перебежал к каменной глыбе. Дальше за валунами петляла дорожка. Если не дать Кире опомниться, рвануть по прямой к камням, то через десяток шагов можно забраться повыше, а оттуда он кого угодно достанет.

Кира открыла огонь. Стреляла она наугад, редко, экономя патроны, как будто надеялась, что пуля зацепит его рикошетом. Он попятился, прижался к камню плечом, выжидая момент, чтобы выглянуть.

— Стрелок из тебя никакой, — выкрикнул он.

Ему не ответили. На склоне холма зашевелились кусты. Вряд ли, пока он выжидал, Кира успела перебежать к новому укрытию, но чем черт не шутит? Вот если она под прикрытием камней ушла к гроту, тогда не видать ему пресной воды. Сам он никого бы не подпустил к источнику, будь у него такая возможность.

Сильный удар по затылку свалил его с ног.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Когда все погружения проходят хорошо,

что-то должно случиться в самом ближайшем будущем.

Второй закон Чизхолма

Кира знала, как жить. Первым в ее списке числился сын известного ресторатора, чуть было не подсадивший ее на смертельную дурь. Но она увернулась. Увела у приятеля крупную сумму — отцовские деньги, которые по легенде стянул на вокзале залетный карманник. На нее не подумали.

Деньги Кира потратила на поездку в Швейцарию. В отеле Кира подцепила импозантного старичка — веселого еврея по фамилии Шниферсон. Оказалось, что у Соломона ювелирная лавка в Столешниках и домик на взморье. Пожилая супруга, узнав о молодой любовнице Соломона, слегла в больницу и через месяц скончалась. Кира, обрадованная таким стечением обстоятельств, переехала на Покровку в апартаменты. Шниферсон стал первым Кириным мужем.

Брак продлился недолго. Старик утонул, вылавливая из бассейна щенка. Кира продала ювелирный бизнес и всю недвижимость Соломона, переехав в скромную квартиру в спальном районе. Деньги от продажи она положила на счет и жила на проценты.

Год спустя ее познакомили с владельцем кондитерской фабрики. Кира смекнула, что новый знакомый еще перспективнее старого мужа-еврея, и решила «тряхнуть сединой». С кондитером отношения затянулись: человек этот считал Киру годной лишь для того, чтобы проводить с ней время без обязательств. Киру такое положение дел не устроило. Она избавилась от соперниц, решила, что контролирует ситуацию. С убеждением, что все хорошо, она отправилась на месяц в Гонконг. За это время бизнесмен нашел себе новую пассию.

Кира не унывала. Завела собачку, занялась ее дрессировкой: собачка по команде ныряла в бассейн, отлично плавала, играла с мячом. Кира больше не беспокоилась за ее безопасность. От прошлых связей остались знакомые. Среди них Артур — чиновник из МИДа, обеспеченный человек с накоплениями, двумя квартирами и дачей в Сосновом Бору. Артур стал вторым Кириным мужем.

Третьего мужа Кира видела редко. Он работал в торгпредстве, ездил на Крайслере и брать Киру с собой в США не планировал. Из особняка на Рублевке Кира выгнала всех приживалок, на деньги мужа заказала дизайнера. Через месяц купила нового пса и задумалась о путешествии к океану.

Нечто живое с нажимом сдавило Кире лодыжку там, где темнела татуировка с изображением кошки. Кира пошевелила ногой, пытаясь хотя бы на дюйм оторваться от дна. Скользкая тварь мгновенно отозвалась — обмоталась вокруг ноги плотным жгутом.

— Как это снять? — прошептала Кира растерянно.

Выбраться на берег она не могла, стонала от боли, когда в ответ на движения жертвы тварь сжималась сильнее. Под рукой не нашлось ничего, что помогло бы Кире перерезать или отстрелить этот жгут. Пистолет она потеряла.

Кира присела на четвереньки, думая, как бы не наглотаться воды. На поверхности оставалось лицо, волосы намокли, зато ничто не мешало ей свободно дышать. Осталось пропихнуть пальцы между лентой и щиколоткой, чтобы разорвать тяж пополам или вытянуть из песка.

Девушка еще немного сползла и наконец ухватила то, что мешало ей двигаться. К горлу подкатила волна отвращения. Тварь попеременно двигала множеством коротких лапок-отростков, как лезвие острых. Кирин рывок лишь удвоил хватку. Тварь крепко держалась за дно.

Вскоре у Киры затекла и шея. Попытки снять жгут ничем не закончились. Онемев в месте сдавления, нога больше не болела так сильно, и Кира выпрямилась, чтобы передохнуть.

В нескольких шагах от нее вспенилась поверхность воды. Закручиваясь, показывались и пропадали блестящие спины. Рядом всплыли с десяток розовых тварей.

— Помогите! Кто-нибудь… Эй!

Темляк ненавидел себя за то, что не пристрелил Киру сразу, позволил ей тратить патроны. Да, жара… жажда… усталость. Но он не станет оправдываться. Просто сделает дело.

Кира не добила его, не забрала карабин. С чего бы ей оставлять в живых киллера?

«Должна быть причина, — заключил он. — Даже из благодарности не стану ей личным охранником».

— Темляк, — кричала Кира. — Без тебя мне не справиться. На ногу намоталась змея, здесь змеи везде.

В небе плыла связка воздушных шаров. К веревке кто-то привязал листок с надписью «SOS». Темляк понаблюдал, как шары, покачиваясь, скрылись за насыпью, и быстро пошел на голос. Возле берега огляделся, подобрал оброненный Кирой CZ-83, засунул в карман лежавшую рядом обойму на двенадцать патронов. Похоже, Кира только что отстреляла весь магазин и успела засунуть новый в «Чезету».

Водная гладь казалась спокойной, но снайпер по опыту знал, что хищникам нельзя доверять. Едва заметное колыхание, яркие блики, плавники проплывавших у поверхности рыб беспокоили снайпера, и он ускорил шаги.

Кира билась у отмели, пытаясь освободиться от сдавивших ее упругих колец. Подплывали новые твари, опутывали ей ноги плотным жгутом.

— Темляк, помоги! Пожалуйста, убей этих…

Кира не договорила, наглоталась воды. То, что ее удерживало, не давало ей возможности передохнуть, тянуло под воду. Поверхность забурлила так яростно, как будто в этом месте из дна забил горячий источник.

Вскоре Кира всплыла. Ее короткие рыжие волосы шевелились, а шею сдавливал жгут. Вглядевшись, снайпер понял, что жгут — это змея с множеством члеников-ножек. Кира судорожно хваталась за шею, пыталась просунуть пальцы под скользкое тело, но хватка твари оказалась сильнее, и Кира сдалась.

— Темляк! — прохрипела она.

Он выстрелил Кире в голову, и она беззвучно погрузилась под воду. Вместе с ней ушли на дно все всплывшие твари.

— Уж извини, — добавил он на прощанье.

Темляк не захотел возвращаться в отель, пошел к островку. На суше его могла поджидать другая опасность, но там точно не было змей. Возле срубленной пальмы виднелись кровавые пятна. Он осмотрел себя, убедился, что цел. Значит, это Кирина кровь. Там, где расходился кустарник, петляла тропа, и из земли торчал осколок бутылки. Он наклонился, чтобы убрать с дороги осколки.

Тропа вывела его к поляне, по краю которой рос колючий кустарник. Что если подняться наверх, к закрывавшим обзор валунам? Он знал, что для Мальдив валуны — все равно что песок для Арктики, такая же редкость. Сейшелы — другое дело, камней вдоль побережья хватает. То есть камни на островок завезли с континента. А раз так, по желанию владельца здесь затеяли стройку, и между островами вскоре появился бы мост. Что на островке хотели построить, снайпер не знал. С одинаковым успехом здесь мог поместиться еще один ресторан, новая вилла, комплекс вилл или посадочная площадка для вертолета.

Возле камней Темляк нашел ящик из плотной фанеры и невдалеке от него непромокаемый тент. Под тентом обнаружилось скомканное полотенце и принадлежавшие Кире вещи: браслет с встроенным в него гаджетом, бандана и набедренная повязка. Ящик был вскрыт. Кира смогла снять крышку без инструментов. В паре шагов от ящика, в песке, виднелось руками вырытое углубление. В нем валялись штук шесть или семь пластиковых бутылок, пустая упаковка из-под нарезки и мятая банка с иероглифами на этикетке. Темляк заглянул внутрь ящика. На дне лежали консервы, печенье, завернутый в пластик хлеб, четыре бутылки «Эвиан» — полные, и он сразу же опорожнил две из них, одну за другой. Съел он и недоеденный Кирой багет.

Перекусив, Темляк откинулся на спину. В небе парила одинокая чайка. Он лениво следил за ней краем глаза, чертя воображаемый след, который рисовали в воздухе крылья. В мыслях он возвращался в тот день, когда Несчастливцев хотел обустроиться на островке. По его указанию на островок доставили ящик с едой. Убежище Несчастливцеву тоже кто-то устроил, значит, у судьи имелся сообщник из местных. Кто? Илья? Дайвер мог и не знать, в чем ему довелось поучаствовать, а судья и не стал бы ничего объяснять.

Похоже, что Несчастливцев готовился пробыть на островке день или два, иначе зачем бы ему в таком количестве еда и питье? Спрятаться судья хотел в первый же день, для этого взял у пристани катер. Судья все правильно рассчитал: приплыл бы на островок, оставил бы катер в бухточке за валунами. И все же он не учел самого важного — нападения.

Теперь «Чезета». Ствол годный, любимая игрушка из прошлой, некриминальной жизни, когда Темляк еще не работал с оружием. Макаровский патрон «Чезета» принимала, словно родной. «Чезета» Несчастливцева куплена вместе с ружьем у одного продавца, одним человеком. Для того, чтобы расправиться с теми, кого он приговорил. А если так, то Несчастливцев — маньяк, и те, кого он обрек на смерть, ничуть не хуже его самого.

Темляк оттолкнулся от земли, качнулся вперед. Ноги скрестились, и он ловко вскочил, словно в ногах распрямилась пружина. В отеле наверняка не ждали его возвращения. Он мог бы остаться, провизии хватало на несколько дней, но тогда он пропустил бы появление полицейского катера. Из убежища причал не увидеть.

А ведь там, на отмели, змеи. Рядом, в неоновой впадине, кого только нет. И неизвестно где бродят амфибии.

К пляжу возле срубленного куста прибило канистру — ту самую, что унесло в океан, когда всплыл наутилус. Темляк ее прихватил и по берегу отправился искать грот с пресной водой. Место оказалось красивым, с высоким сводом и расписанным цветочным орнаментом куполом, который поддерживали колонны, обвитые толстым шпагатом. Вода набиралась в круглую чашу и водопадом стекала в мозаичное углубление, из которого Темляк вдоволь напился.

Набив карманы провизией, снайпер зашагал обратно. Перекинутый через плечо ремень карабина норовил соскользнуть, и тогда он ставил канистру на грунт, поправлял ремень и шел дальше, не думая больше о жажде.

Вблизи от острова Темляк сбавил шаг, настороженно прислушался к звукам. Так тихо здесь еще не было. Тишина билась о барабанные перепонки, перекликалась с ударами сердца, которое, застучав быстрее, отозвалось покалыванием в кончиках пальцев. Инстинкт подсказывал ему, что на острове больше не безопасно.

Все эти дни по вечерам из ресторана слышалась музыка. Илья специально включал ее, чтобы обмануть амфибий, выманить их на берег вблизи от бунгало, а фактически направить по ложному следу. Амфибии, порыскав у ресторана, были обязаны отправиться к строениям, где люди не жили. В теплом воздухе звуки разносились так далеко, что достигали других островов. Музыку продолжали включать и после смерти Ильи.

Что-то пошло не так, раз традицию изменили.

Он начал считать шаги, ступая в воде бесшумно и мягко. На берегу огляделся, прошелся взглядом по поребрику смотровой площадки, а потом вдоль горки направился к лестнице, кованые перила которой отозвались слабой вибрацией. Там он и оставил канистру.

— Темляк? — тихо донеслось откуда-то сверху.

Темляку вспомнился случай из прошлого, когда во время вылазки противник незаметно ликвидировал взвод, и он остался один на один с восемнадцатилетним пацанчиком, салагой, случайно попавшим к нему вторым номером. Оба сидели на скалах, прикрывали товарищей; те рассредоточились возле дороги в засаде. Пацан несколько раз начинал говорить с Темляком, но тот его обрывал, мол, тише, опасно, могут услышать. В очередной раз Темляк не выдержал и отвлекся. Спустившись к товарищам, они обнаружили всех с перерезанным горлом. С тех пор снайпер не отвлекался на ерунду.

— Ты где?

— Да рядом. Поднимайся. Не шуми только.

Несколько шагов вверх по ступеням, и лестница вывела его к площадке с основательной деревянной скамейкой, склеенной из брусков, похожих на камень.

— Здесь я, — услышал Темляк.

Он склонился, заглянул под сиденье, где, упершись в боковины ногами, лежал человек.

— Павлов?

Вместо ответа тот схватил снайпера за ногу, начал тянуть на себя. Снайпер оступился, но не упал, вместо этого пнул Павлова в грудь.

— Не бей, — охнул тот, — тебе спрятаться нужно.

Павлов освободил место рядом с собой, но Темляк и не думал следовать его указаниям. Он сел на доски, поставив карабин между ног.

— Говори, — приказал он Павлову.

— Это амфибии. Если сообразят, где мы, нам будет плохо.

— Амфибии на острове? С Олегом что? — Темляк тревожно взглянул туда, где между пальмами виднелся край корпуса и незнакомое строение справа, на которое раньше никто из туристов внимания не обращал. Рука крепче сдавила ствол, а потом нервно прошлась вдоль приклада. Он проверил патроны в карманах. Этого добра могло не хватить, если бы амфибий появилось чуть больше, чем требовалось.

— Когда амфибии вылезли, Олег был у берега. Викентия растерзали первым, я видел. Что случилось после, не знаю. Прибежал сюда, отдышался. Кажется, меня не заметили.

— Дальше что, думал?

— Отлежусь до утра. Ты со мной?

Павлов стал ворочаться, попытался ухватить снайпера, но не успел — тот, шагнув к лестнице, сел, как будто заметил опасность. Спустя мгновение снайпер принял характерную позу: приклад упирался в плечо, одна рука на стволе, другая возле спускового крючка.

— Теперь ты помолчи, — отрезал Темляк. — Как же, отлежимся. Слышишь? Голоса. До Олега метров триста, не больше.

Павлов выглянул из-под скамейки.

— Конец и Олегу, — обреченно выдохнул он. — Темляк, друг, не стреляй. Нас не заметят, если здесь будет тихо.

— Ничего, Толик, — подбодрил его снайпер, приложился к прицелу. — Громко будет у тварей.

Из-за кустов вышла крупная особь. Снайпер сосредоточился. Выстрел, и амфибия неторопливо осела, медленно завалилась назад, вздернув когтистые лапы. Остальные четверо сразу же проявили себя — выбежали на открытое место, непрестанно осматриваясь, дергая продолговатыми головами.

Темляк аккуратно снял еще двух. Получив по пуле в живот, амфибии откатились, оставили на песке темные пятна. Один выстрел, один труп. Сработал без промахов. Другие не сразу поняли, что происходит. Та, что была покрупней, оказалась сообразительной и верно взяла направление — начала вразвалочку приближаться к каменной горке.

Павлов осторожно вылез из-под скамейки и сразу же сиганул по каменистому склону, подальше от опасности. Пыль, въевшаяся в одежду Павлова, делала его на фоне стены почти незаметным. Темляк прошипел ему вдогонку: «Назад!», но тот, не обернувшись, преодолел крутой участок стены и спрыгнул на песок, чтобы убежать к недостроенным бунгало. Снайпер из своего укрытия больше не мог его видеть.

Когда Темляк, перехватив карабин поудобнее, лег на живот, амфибии подобрались к нему так близко, что он разглядел зеленоватые пятна и короткую поросль на их землисто-серых загривках. Кожа амфибий лоснилась, и из-под нее проступала рельефная мускулатура, позволявшая амфибиям двигаться быстро. Они могли бы за пару прыжков взобраться наверх, но вместо этого обе вытянулись — их привлекло что-то по правую руку от снайпера. Кроме Павлова там никто не мог находиться.

Одна из амфибий дернулась в сторону, Темляк сходу уложил ее точным выстрелом повыше ключицы. Тварь пробуксовала несколько шагов и затихла, неестественно выгнувшись вверх животом. Последняя, издав испуганный вопль, отскочила, но тут же сгруппировалась, чтобы напасть. Ей досталась пуля, угодившая в глаз.

— Я твой должник! — издалека выкрикнул Павлов.

— Иди, куда шел, — огрызнулся тот еле слышно.

Он отвернулся, краем глаза уловив движение возле корпуса администрации. Раздался хлопок. Дерево возле лобби накренилось, поехало вбок и, самортизировав, осталось на крыше. Каркас крыши дернулся, но устоял. Площадку с фонтаном окутало дымом. Через минуту кровля съехала вниз подобно лавине.

Следом за первым хлопком последовал новый. Темляк стал размышлять, где Олег с Викентием могли взять гранаты? Если схрон для Темляка закладывал кто-то из местных, этот же человек мог что угодно достать. Значит, все это время на острове было оружие, позарез необходимое Темляку, вот только он об этом не знал. У Ильи не спросишь, тот мертв. Остальные, если выживут, смогут рассказать много любопытных вещей, было бы время.

Дальше Темляк в своих размышлениях не пошел. Он увидел Олега, который, перескакивая через кочки, двигался в его сторону. Следом за Олегом, метрах в пятидесяти, бежали амфибии. Если Олег не свернет, то выведет амфибий аккурат к насыпи, и тогда… А что тогда? Патронов в карабине на эту ораву ему точно не хватит.

Он достал пистолет Киры и положил его рядом.

На границе дикого пляжа Олег сбросил скорость, задвигал плечами, как будто скидывал со спины паука. В его руках оказалась граната, и он обернулся, побежал спиной к Темляку. Тот сообразил, что Олег примеривается перед тем, как бросить гранату. При этом выглядел он на удивление резвым, как будто мог пробежать еще столько же.

«Наверняка они с Павловым где-то откопали пресную воду», — думал Темляк, наблюдая за руками Олега.

Время было потеряно; амфибии рассредоточились, чтобы атаковать влобовую. Разделившись, шестеро из них заняли фланги. Набрасываться на жертву они не спешили, зная, что добыча загнана и вряд ли сбежит.

«Плохо дело», — Темляк прицелился, чтобы прикрыть Олега, если что-то пойдет не так.

Олег бодро выдернул чеку, но, начиная замах, заступил на торчащий из грунта пенек. Лодыжка вывернулась, и он потерял равновесие. Граната, вместо того, чтобы разорваться под ногами одной из амфибий, выскользнула, и Олега в мгновение разметало на сотни кусков. Вокруг воронки на песке растеклись черные пятна. Накрыло и снайпера: он пригнулся, но избежать попадания не сумел. Легкий, но крупный кусок, бывший до взрыва частью бедра, стукнул его по ноге и отлетел к парапету.

Выглянув из-за укрытия, снайпер увидел, что твари собрались в том месте, где накрыло Олега. Тех, что подошли слишком близко, оглушило взрывом, и они беспомощно дергали лапами. Другие, не попавшие под удар, собирали мясо, рыская за ним по округе. Рядом с насыпью твари устроили драку из-за куска с характерной татуировкой в виде раскрытого парашюта.

Он аккуратно и быстро снял всех. Тех, что побежали к воде, добил, спускаясь по лестнице.

Стихло. Темляк за несколько дней привык к тишине, но такую — оглушительную, резкую — воспринимал по-особому. Как будто за тишиной последуют новые, на этот раз смертельные нападения, и именно он станет жертвой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Толкните что-нибудь тяжелое, и оно опрокинется.

Закон противодействия Фудда

Возле недостроенных бунгало вдоль кустов шла мощеная плиткой тропа. Дорожку не подметали несколько дней, и ветер гонял по ней пожухлые, но все еще мясистые листья. Под босыми ногами Темляка они превращались в липкую грязь.

Озираясь, Темляк ускорил шаги. Тропа вывела его к частоколу, где за буйной растительностью виднелся дом в колониальном стиле с длинным балконом. Здание отличалось от других строений на острове, напоминая скорее дачу чиновника, а не корпус отеля. С тыла виллу обступали сараи, слева шла глухая стена главного корпуса, да и за кустами ее было не разглядеть.

В частоколе открылся проход. Миновав его, Темляк попал на территорию виллы с рододендронами, высаженными извилисто вдоль тропы, и зашагал дальше — к ступеням. Возле двери у него сбилось дыхание; входную дверь держали закрытой на ключ.

— Так не пойдет.

Он надорвал майку у края, дернул так, чтобы получился длинный лоскут. Замотав тряпицей ладонь, примерился. Жгут отлично пружинил, и при нужной силе удара рука отскакивала назад. Кулак снова коснулся стекла — с ускорением, быстро. Покрывшись кольцами трещин, стекло поддалось, осыпалось внутрь. Осталось запустить в отверстие руку, дотянуться до шпингалета и с силой отжать.

На подоконнике Темляк не задержался; перекинул ноги через проем и спрыгнул на плитку. Ему повезло приземлиться рядом с торчащим осколком, а не на него, — пятку вскользь зацепило краем стекла.

Матерчатый жгут размотался, и Темляк приложился губами к костяшке мизинца, чтобы сглотнуть проступившую кровь. Сплевывать ее он не стал, ведь кто знает, как устроено обоняние у амфибий?

Порезы саднили, но кровь больше не шла.

Торцевая стена комнаты продолжалась за двумя широкими арками, где справа виднелся край сдвинутой набок картины. Под потолком горела дорожка светильников, отбрасывая световые эффекты на обои с мелким рисунком.

Темляк задержался, чтобы рассмотреть стену напротив. По центру красовалась пара поверхностных вмятин размером с ладонь — свежих и почти без затертостей. Та, что на уровне глаз, была растянута вширь, другая располагалась пониже, как будто по стене били коленом.

Багровые пятна и длинный след возле плинтуса напомнили Темляку случай из прошлого, когда он в составе спецназа выезжал на захват. Тогда он работал в команде. Опасная, но вполне удачная операция закончилась бойней в офисном коридоре. Заложники не пострадали, зато бандитов пришлось за ноги оттаскивать к выходу. На полу от их тел остались похожие линии.

Темляк пригляделся к каменной плитке. Шедший вдоль плинтуса след был ровным, как указатель в «чистилище». Начинаясь в соседней комнате, он вел к ступеням в подвал. Темляк так и пошел по этому следу — направо и до упора в стеклянную дверь. Справа, возле лестницы вниз, след обрывался.

Из подвала доносились невнятные звуки, и у Темляка засосало под ложечкой. Тянуло еще и очень тонким, едва различимым запахом природной гнили, приправленной гниением человеческих тел. Он осторожно поднялся наверх.

Лестница вывела его к стеклянной стене с раздвижными панелями, где узкая площадка балкона заканчивалась частоколом деревянных балясин. Из холла он сперва заглянул в первую спальню, после поочередно обследовал остальные, не забывая про санузлы. В третьей по счету на полу нашлась стеклянная бутыль из-под «колы», наполовину заполненная чем-то прозрачным. Он поднес бутылку к лицу, принюхался и поставил назад. Запах спирта он бы не спутал ни с чем.

В четвертой Темляк не пошел дальше короткого коридора. Помещение в точности до деталей повторяло соседнее: та же кровать, покрывало, кресло, коврик из тростника, шторы были такими же. К штырю в стене кто-то привязал цветастый платок, рядом жвачкой приклеил записку: «Я в лобби, жди меня возле спортивной площадки». Сквозняком открыло окно, и записка слетела на стол.

В четвертом номере Темляк телевизора не нашел, вернулся обратно, чтобы включить плоскоэкранный «GoldStar». Плазменный экран моргнул, но вместо каналов отобразил несколько оттенков зерна. Выключать гаджет не было смысла, и он выбросил пульт в мусорное ведро.

— Весь этаж для гостей, — процедил он сквозь зубы. — Понаехали, чтоб их.

Слева от лестницы виднелась стеклянная дверь. Он приоткрыл ее, заглянул в комнату, шагнул по ковру к кожаным креслам. С потолка гроздьями шаров свисала необычная люстра, похожая на новогоднюю елку, которую забыли убрать. Кресла подвинули к кирпичной кладке камина, где внутри поленницей лежали дрова. Этот камин никогда не растапливали: дрова оказались декоративными. Над фальшивой столешницей висела двустволка — сделанный вручную муляж.

Темляк потянулся к «оружию», повертел в руках и отбросил. Вещь отлетела, ударилась о каменный пол. Зазвенели осколки стекла — разбился стакан. Почему Темляк сразу его не заметил, ведь стакан стоял аккурат под окном, на полу?

В жидкости, вытекшей из стакана, отразился край подоконника. Темляк упал на руки, прислонился щекой к холодному камню, но когда вдохнул запах коньячного спирта, оттолкнулся от пола и сел. Второй стакан отыскался за креслом, на бордюре камина, и снайпер одним глотком выпил то, что оставалось на дне. Вода приятной прохладой смягчила желудок. В голове прояснилось.

Вернувшись в холл, Темляк подошел к двери на балкон, но выходить наружу не стал, с минуту понаблюдал за пейзажем. Там, где за кустами белел кусок дикого пляжа, мелководье покрылось рябью и вспенилось, подбрасывая над прибоем крупные, с кулак, брызги слизистой жижи.

— Где все эти люди? — спросил Темляк тихо.

В эркере под потолком светлел выход на крышу. Темляк поднялся к нему по спиральным ступеням, которые коротко скрипели под его босыми ногами. Ладонь, соприкоснувшись с пластмассовым поручнем, оставила на нем отпечаток. Под крышей было особенно жарко, и он выбрался из-под нее, откинув закрывавшую проход занавеску.

Стало светлее, занавеска дернулась, и в лицо ему пахнуло жарой. Не торопясь выходить из тени, Темляк задержался, чтобы осмотреть небольшую площадку.

Сооружение висело над крышей, как капитанский мостик над палубой, и шероховатый настил лишь усиливал впечатление. Здесь с трудом умещался пляжный топчан, матрас которого медленно избавлялся от человеческих очертаний. Вдоль края овального столика взад-вперед каталась пустая бутылка из-под воды.

Отличное убежище, чтобы выспаться перед тем, как на кайте отправиться в сторону острова с ботаническим садом. Что бы на этом острове ни рвануло, вряд ли взрыв случился на пристани, значит, отыщется катер, на котором Темляк сможет доплыть до Мале. Мысленно у него уже был проложен маршрут, оставалось дело за малым.

Неожиданный удар древком по переносице отправил его в боксерский нокдаун. Темляк отлетел назад, запутался в занавеске, и, перевалившись через перила, рухнул с трех метров на плитку. Штора смягчила удар.

Когда он очнулся, кто-то бил его по щекам.

Сквозь прикрытые веки Темляк разглядел крупные передние зубы. Рука сжалась в кулак. Он махнул ей, метясь в выступающий клык, но Павлов, увернувшись, опередил его.

— Жив? Рука цела? Ничего не сломал? Вот и славненько. А то ведь я думал, что пришиб тебя насмерть.

— От ушибов не умирают, — Темляк хмыкнул тихо, но зло, осторожно прощупывая место удара. — Ну и сволочь ты, Павлов.

— Я ж не нарочно, — Толик виновато оскалился, — кто думал, что ты — это ты? А если бы амфибии вылезли? Ты не видел, как порвали Викентия. Я чуть с ума не сошел.

— Тварь в подвале, я слышал, — снайпер выгнул спину, потер затекший хребет, — чем бил-то?

— Ножкой от стула.

— Хорошо же ты меня приложил, звон в ушах лютый стоит. Вот только амфибию ты таким ударом не завалил бы. Да и по винтовой лестнице ей не залезть. Короче, зря руками махал.

Павлов протянул пострадавшему руку, и тот, перехватив рукопожатие, ловко встал на ноги. В знак примирения снайпер миролюбиво потрепал Толика по плечу, добавил:

— Ладно, живи. Пойду, гляну, что там, в подвале.

— Мне что делать?

— Здесь будь, не уходи никуда.

Трогать Павлова Темляк не хотел. Толик был нужен снайперу, как приманка. Рано или поздно, амфибии и до них доберутся, а Павлов — добыча верная, быстрая. Его сожрут в первую очередь. Темляк надеялся, что к этому времени найдет способ спастись.

Карабин зацепился ремнем за набалдашник перил. Снайпер шагнул в сторону лестницы, сдернул оружие. Пусть Павлов остается в неведении — думает, что оба они вооружены до зубов. Он ведь не знает, что карабин теперь сгодится разве что для удара прикладом в лицо; патроны в нем кончились. Зато у самого Темляка в накладном кармане штанов лежал запасной магазин от «Чезеты».

Снайпер уверенно протянул оружие Павлову:

— Если что, используй по назначению.

— Никогда не стрелял по живому. Сам-то как, справишься?

— Не волнуйся, не пропаду.

Темляк не стал уточнять, сколько у него осталось патронов. Два патрона в «Чезете» все равно никого не спасут, но с близкого расстояния и быструю тварь можно легко завалить, если попасть в ухо или сквозь глаз добраться до мозга. Два выстрела в голову, смена магазина и прицельная стрельба по мишеням.

Сколько амфибий могло поместиться в подвале: три, от силы четыре? С небольшим выводком он разберется. Магазин «Чезеты» полон, хватит на всех. Снайпер предчувствовал бойню, в каждой амфибии видел непутевого Павлова, до сих пор живого и бодрого.

На ступеньке лестницы, ведущей в подвал, валялся собачий ошейник. Под потолком алел отпечаток ладони, а рядом такой же, но уже без среднего пальца. От отпечатков вниз тянулся темный прерывистый след. Пятна на полу были размазаны.

Чавканье прекратилось. Темляк потянулся к накладному карману за запасным магазином. Держать его под рукой, чтобы не сплоховать в нужный момент, — обычная практика, но в этот раз что-то пошло не по схеме. Не поверив, Темляк похлопал себя по бокам. В кармане лежала газета. Как же он не заметил, что носит пустышку?

— Чертов Толик. Вернусь, пристрелю.

Сзади послышался шум. Вместо того, чтобы незаметно перебежать коридор и вернуться наверх, он тихо спустился к площадке между пролетами. Кровавый след здесь превращался в круглое озерцо, из которого вниз по ступеням тянулись дорожки. В подвале находилась амфибия. Свет, лившийся из щели под потолком, очертил ее контуры.

Тварь оглянулась, и мелкие глазки амфибии сузились. Она оценивающе оглядела пришельца, словно прикидывала, сколько в нем мяса.

Руку, свисавшую из пасти чудовища, украшала татуировка из ромбов. Нижняя челюсть амфибии двинулась вправо — рука согнулась в локте, и кисть, повинуясь вращению, совершила оборот по оси. При этом выглядела амфибия озадаченной, подавленной обилием пищи, которую в одиночку ей не осилить. Перестав пережевывать руку, она шагнула вперед.

Снайпер напрягся.

Два патрона в стволе против переростков-амфибий эффективны, если выстрелы меткие, а руки у него заметно дрожали. Оставалось бы у него хотя бы с десяток патронов на то, чтобы расправиться со всеми тварями в доме, он бы и Павлова без внимания не оставил. А теперь к тому, что есть, придется отнестись экономно: подпустить чудовище ближе и бить наверняка, между глаз. Только бы амфибия перестала жевать и не крутила так беспрестанно башкой.

Под потолком тревожным фальцетом защелкала лампа. Амфибия дернулась, как будто сбрасывала с себя несуществующие искры огня, и направилась к снайперу. Он отступил, отведя руку с оружием, мол, стрелять ему нечем и не в кого. Обманный маневр сработал, но дальше медлить было нельзя: из коридора в подвал спускалась еще одна тварь.

— Что смотришь? — тихо чертыхнулся Темляк и прижался к стене.

Амфибия фыркнула. Челюсти существа перестали двигаться, и тварь замерла, готовясь к прыжку. Этого Темляку хватило на то, чтобы справиться с дрожью в руках. Он сосредоточился на переносице зверя, поймал биение пульса в крупном сосуде над глазом и выстрелил. Пуля пробила череп насквозь, но амфибия уже шагнула к лестнице. Сила инерции бросила ее на ступени, по которым она, не подавая признаков жизни, сползла. Темляк осторожно ткнул ее в бок, удостоверившись, что существо не шевелится, продолжая лежать неподвижно.

— Фух-х, — он с облегчением выдохнул, как будто так можно было избавиться от зловония трупов.

Из-за удушливого запаха мертвечины затылок у Темляка нестерпимо болел. Внезапно накатила усталость; ему бы сейчас не свалиться от напряжения рядом с другими, а глотнуть пресной воды. Стать частью запаса амфибий — дело нехитрое. Если так, то лучше пулю в висок.

За лестничный пролет не заглянуть — там ни черта не видно. Тот, кто там притаился, не торопится вниз — соображает, кто жив, а кто нет. Как только этот некто поймет, что Темляк безоружен, жить ему останется не больше минуты.

Снайпер переступил через лапу амфибии и едва не упал, проехавшись пяткой по липкой слизи, которую выделяло мертвое тело. Пятка стала саднить, как от контакта с химическим реактивом, поэтому он второпях схватил первое, что попалось под руку, — чьи-то разодранные в клочья штаны.

Вытерев досуха ногу, Темляк прошелся вдоль трупов в поисках подходящих по размеру ботинок. У парня с трупным пятном на спине навскидку был тот же размер, и Темляк стянул с него обувь. На босую ногу снайпера берцы сели впритык. Шнурок на левом порвался, он его выбросил.

Берцы были армейскими, новыми. Обувь натовская, хваленое качество. Паренек-то мертвый — залетный американский солдат.

Раз среди трупов есть натовцы, должно быть и оружие. Поверх груды смердящих останков торчала окостеневшая пятерня, в которой рядком устроились шесть или семь патронов от натовского карабина. Карабин этот валялся здесь же, на вершине горы из человеческих тел.

Если перескочить через изглоданный труп паренька, растолкать остальные тела, взобраться по ним, дотянуться до карабина, пройдет от силы минута. Еще какое-то время ему потребуется, чтобы спрятаться за мертвецами. Вот только неизвестно, получится ли оттуда вести прицельный огонь, да и времени на это не оставалось — вторая амфибия, громко дыша, спускалась в подвал.

Слева обсыпалась кирпичная кладка, обнажив круглое отверстие лаза высотой в человеческий рост. Темляк не стал размышлять, чьих это рук дело, — нырнул в темноту. В норе пахло плесенью и неизвестным Темляку газом, похожим на хлор. За отверстием лаз расширялся, превращался в туннель, границ которого снайпер не видел.

Если повезет, идти туда не придется. Значит, нужно избавиться от последнего существа, и тогда путь на волю будет свободен.

Толкая перед собой грузное тело, вторая амфибия зашаркала по плитам подвала. Вскоре труп полетел на гору из тел, прикрыв карабин, и Темляк разочарованно выдохнул, похоронив вместе с карабином надежду обзавестись годным к бою оружием.

Амфибия насторожилась, ноздри существа задвигались. Выискивая взглядом противника, она недовольно фыркнула и направилась прямо в дыру: то ли заметила человека, то ли собралась уйти по туннелю.

Темляк вжался в песчаную стену, подошвой поймал разницу уровней. Под ногами лежала доска. Еще одна — слева. Между ними щель, в которую влезает мысок. Доски хлипкие, вымокли и скоро развалятся. Возле одной из досок камень-кругляк размером с ладонь.

Позади, в туннеле, так мрачно, что пальцев перед глазами не разглядеть. Идти туда равносильно самоубийству. Был бы рядом проем, Темляк зарылся бы в песок с головой. Но в этом туннеле кто-то поработал, как полагается: выровнял стены, утрамбовал потолок, на дно кинул доски, чтобы не ходить по воде.

— Строители, чтоб их, — прошептал он в темноту.

Лаз перегородила крупная тень. Из глотки амфибии вырвался скрип, как будто толкали дверь на несмазанных петлях. На боевой клич звук не был похож, скорее амфибия просила о помощи. Проскрипев несколько раз, она затолкала тело дальше в нору и притихла. Человека она не заметила; пока к темноте привыкала, Темляк отправил ей в висок последний патрон. Тело зверя сотрясла долгая судорога, из пасти вывалился язык. Присев на правую лапу, амфибия съехала набок.

Темляк подошел, с размаху пнул ботинком в широкую ляжку амфибии, ожидая нового приступа судорог. Тварь не двигалась, лишь из груди зверя вырвался звук, как будто бы схлопнулись легкие. Тело обмякло.

Он засунул пистолет за ремень — по назначению не пригодится, но напугать напугает, — повернулся к лазу лицом. Назад ему дорога заказана: амфибия полностью перегородила проход, и свет больше не проникал внутрь норы. Оставался лишь тонкий нимб над теменем твари, очерчивая ее бугристую черепную коробку.

Если взобраться к амфибии на живот, опереться грудью о вялые плечи и ладонями раскопать небольшое отверстие, получится лаз, вот только снайпер не поручился бы, что потолок к этому времени не обвалится, выдержит. Умереть под завалом в планы Темляка не входило, поэтому он решил идти вглубь норы, на ощупь — по тонкой дорожке из света. Куда-нибудь выведет его этот туннель.

Темноты Темляк не боялся. Для снайпера мрак — желаемое условие, дополнительная маскировка на местности. Припозднившаяся клиентура податливей, как согретое в руке древко ружья. Вот вода под ногами — неоправданный риск. Шлепки по воде с близкого расстояния отлично слышит охрана. Если уходить без подстраховки, по лужам, можно получить пулю в затылок.

Он согнулся, пошарил рукой у края доски, пальцы нащупали камень. Такие камни — вытянутые, совсем как картофель — снайпер видел на островке, где пряталась Кира. Возможно, туннель сообщается с островком, и если все время идти, то можно попасть в грот с пресной водой.

— А можно и не попасть, — пробурчал он вполголоса.

Плестись в темноте по доскам было непросто. Настил уложили внахлест, слышалось хлюпанье. Оступившись, снайпер чуть было не набрал полные берцы воды. Из-за холода, который сквозняком распространялся в туннеле, лодыжка левой ноги онемела.

Туннель уверенно нырнул под уклон. Нога подвернулась, соль добралась до стертой в кровь пятки. Инерция бросила снайпера вбок, и там он, потеряв равновесие, упал на колени. Штанины напитались водой, облепив ноги панцирной коркой. Нечто шероховатое скользнуло вдоль голени.

Он зашагал быстрее, ожидая появления тварей, но вода успокоилась, став на несколько градусов холодней. Берцы скользили, как будто соприкасались с натертыми до скрипа корабельными досками. Казалось, достаточно вновь оступиться, чтобы упасть в вырытую кем-то ловушку. Если дно опускается, а вода достает до колена, скоро ему придется двигаться вплавь.

Темляк начал перераспределять нагрузку в стопе. Пятка слева продолжала его доставать, нарыв как будто бы вскрылся. Добавился звук в голове: надоедливый, хлопками бьющий по перепонкам. Рядом мог проходить электрический кабель, или сквозь песок проникали звуки от генератора. И все же чутье подсказывало ему: звук был другой, незнакомый.

— Есть кто живой?

Вместо эха в лицо ему ударила волна сжатого воздуха. Щелчки попеременно сменялись прерывистым скрипом, как будто раздвигался невидимый механизм, выпуская из тела-трансформера антенны-усы. Как Темляк ни старался разглядеть его в темноте, ничто не проявляло себя.

Вскоре снайпер уперся в тупик. Здесь туннель разветвлялся; звук определенно доносился из левого коридора, а справа как будто бы стало светлее. Из мрака проступили шероховатости песчаной стены.

Доски закончились. Лишенный шнуровки берц целиком погрузился в песок. Темляк выдернул ногу, пошевелил онемевшими пальцами и сунул ступню на полшага вперед. Песок был холодным, как ягодица убитой амфибии.

Он ухватил ботинок за задник, но не выпрямился — согнувшись, застыл. Щелканье прекратилось, сменилось ровным шуршанием: песок струйками осыпался на дно. В темноте что-то двигалось, и расстояние сокращалось.

Темляк вытащил берц и двинулся к свету.

Песчаные стены незаметно сменились цементными плитами. Впереди через дыру в потолке пробивался рассеянный свет. Шагах в двадцати туннель заканчивался стеной с наглухо заколоченной дверью.

Рассудив, что дверь ведет к выходу, Темляк постарался отжать просмоленные доски. Гвозди он сбивал камнем, который так и не выбросил. Крайняя доска слетела с гвоздя, и под ноги Темляку полетели трухлявые щепки. Следующую доску он сорвал без усилия. Обнажилась деревянная ручка, но при первой же попытке дернуть за нее в щель посыпалась галька.

Такого поворота снайпер не ожидал. Оглянувшись, он выругался, цедя ругательства с нескрываемым удовольствием, будто бы брань, будучи заклинанием, помогала ему выживать. Нечто по-прежнему приближалось, и действовать нужно было, не медля.

Через решетчатый сток в потолке виднелись толстые трубы. Потолок в помещении этажом выше показался ему смутно знакомым, и чтобы его разглядеть, он сунул под ноги облепленный грязью ботинок.

— Комната с опреснителем. Если выберусь, Павлова трогать не стану, — пообещал он себе.

Привстав на мысках, Темляк провел указательным пальцем вдоль пластины, — она была влажной. На ощупь металл казался податливым: нержавейка, точно не латунь и не чугун. Если сдвинуть решетку, в отверстие можно пролезть.

Темляк уперся в пластины, с усилием приподнял их и резко сдвинул направо. Ухватившись за край, начал подтягиваться. Грудь прошла через щель, и он выпрямил руки. Оставалось лечь на пол и вытащить ноги.

— Черт, берц остался внизу.

Решетка легла на прежнее место. Сверху встали ящики, их Темляк отодвинул от соседней стены. Загромыхав по решетке, ящики крепко прижали металл, зависнув аккурат над дырой. Если кто и захочет здесь выбраться, то вряд ли сможет их сдвинуть.

По стремянке он перелез через шкаф, который с прошлой ночи оставался у входа. Спрыгнул на плиты. Жаркий воздух ударил в лицо. Босая нога на свету приобрела синеватый оттенок, вдобавок пятка потеряла чувствительность.

Вокруг мало что поменялось. Газонную траву трепал ветерок. Кое-где распустились невзрачные соцветия клевера. Мошкара вилась над изгрызенной псом куриной лопаткой. Если бы не следы взрыва у корпуса, панорама вписалась бы в общую картину спокойствия.

Темляк перемахнул через ступени и замер, наблюдая, не движется ли кто-нибудь к нему из-за кустов. Заслышав человека, амфибии могли притаиться перед атакой, поэтому снайпер был особенно осторожен. Полная, гнетущая безмятежность пугала, и он не торопился покинуть убежище.

Чутье не подвело его; газон ожил, покрылся бугристыми кочками, из которых выстрелили тонкие отростки растений-лиан. Отростки переплетались, путались, двигались вверх, отвоевывая пространство у острова. Не успел он сделать и нескольких шагов по земле, как за его спиной поднялась живая стена.

Прихрамывая, он заковылял к корпусу администрации. Лестница от взрыва не пострадала, и он ухватился за перекладину, чтобы, перебирая руками, вскарабкаться вверх. Связки в колене заныли, как будто он только что сдал норматив ГТО. В босой ноге усилилось онемение.

Подъем до венчавшего лестницу козырька отнял у него последние силы. Цепко обняв ступеньку, он завис напротив окна и мельком осмотрел то, что находилось за ним: несколько кресел, диван, стол с бумагами и этажерку с часами-хронометром.

Вот где нужно отсидеться до приезда полиции. В эту комнату амфибии не попадут.

Обхватив верхнюю планку сгибом локтя, снайпер оседлал перекладину. Отсюда просматривался козырек виллы хозяина и смотровая площадка на крыше, где Павлов дремал в обнимку с ружьем.

— Эй, Толик, не спи! — крикнул Темляк.

Павлов встрепенулся, замельтешил вдоль края площадки, но вместо ответа по козырьку защелкали пули, выбив из металла сноп расходящихся искр.

Темляк суетливо присел. Похоже, что Павлов спросонья стрелял не в него, а по неумелости метил в незваных гостей. Как бы там ни было, Толика стоило проучить: добежать до виллы хозяина, махнуть на второй этаж по ступеням, да по винтовой лестнице вверх и кулаком в его сонную физиономию…

Вот только не добежит он. Подошвы саднили. Там, где берц соприкасался с ногой, кожа стерлась до мяса. Из колена будто бы торчала культя. Ему бы глоток чистой воды и поспать.

Он спрыгнул на землю.

Похожие на взбесившихся змей, лианы тянулись от газона к высаженным вдоль дороги кустам, а оттуда к открытым дверям одного из сараев. Звук при этом доносился такой, как будто через ствол карабина тащили электрический провод. Еще час-полтора, и остров превратится в непролазные джунгли.

Дальше-то что? Искать спасение в океане?

В день приезда Темляк обследовал остров — не досконально, но представить, где что находится, мог. На полке одного из сараев он приметил канистры c маркировкой «опасно».

— Ладно, все равно умирать.

Он обошел подстриженный куст и двинулся вдоль железной стены сарая. Свернув за угол, оказался возле одной из дверей. Сдвинуть латунный шпингалет труда не составило.

В помещении воздух был спертым, с привкусом пота, который исходил от прозрачных контейнеров с несвежим бельем. Вдоль длинной перегородки расположились промышленные машины для стирки. Чистое белье стопками хранилось на полках.

Наспех оглядев комнату, Темляк вышел наружу.

К тому времени лианы подступили к краю опалубки. Чувствуя тепло, отростки поворачивались, тянулись к человеку, норовя ухватить за одежду. Сильный отросток поднялся, скользнул наотмашь по голени, оставив на коже зудящую ссадину. Темляк отмахнулся, чтобы откинуть его, и на ладони появился пунктирный след с каплями крови.

К приоткрытой двери пришлось добираться по стенке.

Второй сарай отвели под плотницкую мастерскую. Полки доверху были заполнены инструментом. В специальных подставках рядком стояли отвертки. В узкой емкости гнездились щипцы, плоскогубцы и парочка гвоздодеров. Выше, в белых контейнерах, хранились шурупы и гвозди. Подход к столу перегораживали листы объемной фанеры. К краю стола крепились тиски. Рядом кто-то оставил книгу с иероглифами на обложке.

Вырвав из середины книги страницы, Темляк смял их, засунул в карман.

Дверь третьего сарая не распахивалась, как в предыдущих, а съезжала на направляющих вправо. Темляк ухватился за выступающий край и с усилием надавил. Грохоча, железная громадина сдвинулась, надсадно проскрипела и уперлась в препятствие. В направляющей Темляк заметил окурок.

Прежде чем пропихнуть ногу в зазор и с силой отжать, снайпер избавился от окурка. Когда дверь отъехала вбок, с крыши посыпалась галька; длинный отросток зазмеился по водостоку, норовя пробраться в сарай.

В прежнее положение дверь вернулась быстрее. Раздался стук по металлу; лиана, скребясь, переместилась к козырьку и зашуршала по крыше. Похожий звук послышался слева и сразу же звонкой дробью по центру.

В помещении держали спортивные велосипеды: новенькие, из магазина. Скейтборды с затертыми площадками для ног разложили на металлическом ящике. К стене напротив прислонили велосипед с погнутой рамой и битый мопед без колес. Особняком на ремонтной платформе возвышался двухместный гольфкар.

Под потолком тянулась длинная полка, ее заставили хозяйственной мелочью: жестяными коробками и другими предметами, назначения которым снайпер не знал, да и выяснять времени не было.

Над несгораемым шкафом Темляк заметил четыре канистры, маркированные ромбом с пылающей спичкой.

Снайпер похлопал себя по карманам. Счастливая зажигалка, которую он часто пристегивал к поясу-темляку, осталась в Москве. Зажигалка решила бы все. Без нее огонь не добыть.

В одном из углов скопом висели синие льняные халаты. Темляк поискал в их карманах, потом, подпрыгивая, поискал за жестянками под потолком. В кожаном чехле велосипеда нашелся свисток, и он отбросил его. Ни спичек, ни зажигалок местные здесь не хранили.

От растущих лиан не спастись. Наружу не выйти. Сарай вот-вот превратится в изувеченный хлам.

Он устало присел на сиденье гольфкара, и тот медленно сдвинулся. Задребезжала застрявшая между сиденьями медная гильза. Он ухватил ее пальцами, замешкался и вдруг рассмеялся — надсадно, как будто закашлялся:

— Зажигалка. Кто-то из наших оставил.

Лиана упала на крышу сарая, зашуршав по ней так, как будто намеревалась пробраться между листами железа. Там, где тонкие стены сходились внахлест, показался отросток. Темляк подскочил к этому месту, чиркнул зажигалкой, выбив небольшой огонек. Этого хватило, чтобы поднести его к вьющимся стеблям. С едва уловимым свистом лиана воспламенилась, задергалась, отбросив отросток на манер ящерицы, теряющей собственный хвост. Из щели потянуло странным запахом, напомнившим Темляку запах горящей резины.

Он зажал «гильзу» в ладони, вернулся к гольфкару, чтобы повернуть ключ зажигания. Повозка не завелась. Чтобы сдвинуть ее, он навалился телом на руль и с силой толкнул. Кар дрогнул, потерял равновесие и заскользил вниз по платформе, рискуя въехать в противоположную стену, но Темляк вовремя вывернул руль. Кар накренился, заскрипел, повернул к задней стене. Снайпер успел выскочить прежде, чем электромобиль налетел на препятствие, образовав в нем глубокую вмятину.

В дверь несколько раз с силой ударили. Поперек листа прошлись тонкие трещины, через которые снайпер заметил движение. Лианы отвоевывали территорию, чтобы вытеснить человека с суши на мелководье.

Он не стал дожидаться, когда сарай превратится в наспех вскрытую консервную банку, и перетащил канистру к двери. Содержимое остальных он торопливо выплеснул на пол, шагнул к капоту гольфкара, где между полом и стенкой виднелся зазор. Как только он забрался под днище, послышался скрежет — лианам удалось справиться с дверью. Металл лязгающей волной улетел к противоположной стене, и сразу же прокатилась другая волна, продавив стену напротив. Стена устояла, но в месте удара появился излом.

«Энергичней двигай ногами», — приказал он себе.

Гольфкар заскрипел, днище поехало вниз. Ботинок заскользил по каменной крошке. Рывок, и тело окончательно высвободилось из объятий металла.

Снаружи лианы не успели попасть за сарай; короткие отростки лениво свешивались с водостока, напоминая дождевых червей на крючке.

Темляк перевернулся со спины на живот, вгляделся в пространство за щелью. Близко подползти он не решился, и обзор ограничился зоной под днищем гольфкара, где на камнях виднелись пятна бензина.

Зажигалка все еще оставалась у него в кулаке. Он мог ее выронить, когда зацепился шнуровкой за гвоздь. Хорошо, что вовремя заметил, успел подхватить. Теперь дело за малым — устроить пожар.

Вытащив из кармана бумагу, Темляк раскидал ее перед собой. Щелчок, и листы загорелись, разлетелись по земле крошащимся углем. Он подтолкнул бумагу к маслянистым следам, отскочил, не дожидаясь, когда из щели пробьется огонь.

Громыхнув по железу, свисавшие с водостока отростки втянулись. Шуршание сместилось направо, где над желобом вздыбилось несколько одиночных петель. Все стихло, когда лиана пробралась в водосток.

Из-под стены просочился приземистый дым. Металл как будто напрягся, пахнуло огнем. Грохоча, выгнулась крыша. Послышался писк, как будто наружу хотели вырваться крысы.

Темляк бросился прочь, в десятке шагов от сарая упал, прикрывая затылок ладонями. За спиной полыхнуло. Развороченную крышу отбросило в сторону. Песок засыпало дымящимися черенками, которые, прогорая, превращались в пятна мазута.

Посыпались осколки металла. Тонкий осколок угодил снайперу в бок, пройдясь обжигающей болью вдоль ребер. Другой, пошире, срезал каблук. Темляк ухватился за торчащее лезвие, с усилием дернул. Хлынула кровь. Он охнул и скорчился. Голова резко откинулась, придав ускорение телу.

В беспамятстве он пробыл недолго. Когда очнулся, сдернул футболку, осторожно прижал к ране скомканный край.

— Рану придется зашить.

Догорали сараи. Ветер уносил гарь к спортивной площадке. Деревья, опутанные распадающейся паутиной лиан, обуглились. Нетронутым оставался сарай возле корпуса, но и из его щелей начал пробиваться дымок; из-за жара там воспламенилось тряпье.

Темляк шел в медпункт. Если не обработать рану сейчас, к вечеру она начнет нарывать, и рука утратит подвижность.

Допустим, он отберет у Павлова запасной магазин от «Чезеты», но какой в этом смысл, если не удержать пистолет? Стрелять с левой руки? По бегущим мишеням точно промажешь. С дыркой в боку о карабине можно забыть. Да и патронов к нему не найти, наверняка с перепугу Павлов их расстрелял.

Рана в боку наливалась свинцом. Если бы снайпер не извлек из тела осколок, подумал бы, что металл утроил свой вес. Онемевшая нога мешала ходьбе. Он решил избавиться от ботинка: расшнуровал берц и вытащил из него здоровую ногу.

Стопы в месте подъема разительно отличались. Левая приобрела синюшный оттенок, покрывшись сеткой темных сосудов.

— Нос откусить Павлову, что ли?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Наиболее высоконравственны обычно те,

кто дальше всех от решения задач.

Принцип Алинского

Попав в здание через окно рядом с лестницей, Темляк неторопливо слез с подоконника на пол. Боль в боку дала знать о себе, когда он неосторожно прошелся рукой по столу с разбросанными документами. Бумаги были напечатаны на английском, но подпись на них стояла разборчивая: «Сидоров» с двумя «ф» на конце. «Не тот ли это Сидоров, что в девяностые держал под контролем автозаправки в Москве?», — подумал Темляк.

На столе был раскрыт ноутбук, шнур от которого тянулся к розетке. Ноутбук гонконговской фирмы, мышь крупная, игровая, с подсветкой. И то, и другое брали по случаю и в разных местах. Может, с собой привезли или сторговали на рынке в Мале. Так или иначе, ноутбук Темляку пригодится.

Разбуженное устройство выдало поле для ввода пароля. Темляк ввел наугад: «qwerty», и на экране появилось приветствие. Он вздохнул, подождал, когда загрузится операционка. Нашел программу соединения с интернетом — характерный значок в правом нижнем углу. Нажал на него, снова подождал, пока компьютер найдет точку доступа. Точка появилась одна: «Sun&Ocean connect», система запросила пароль. Он еще раз попробовал «qwerty» — мимо. «12345» — не прошло. Цифры с обрывка бумаги, приклеенного скотчем к столу, тоже не подошли. Он чертыхнулся, смел ноутбук на пол и шагнул в коридор.

В тишине коридора под потолком мерцали светильники. Он бегло осмотрел дверные таблички, убедился, что комнаты заперты. Значит, комнату, в которой Илья прятал оружие, здесь не найти. Где это место находится, на каком этаже, он не знал, поэтому сразу спустился к переходу из корпуса в лобби.

Напротив лестничного пролета на двери висела табличка с красным крестом. Дверь не закрыли, и он вошел в комнату. Слева от входа стоял холодильник, за ним виднелась кушетка на железных ногах, возле окна стол с полагавшимся ему табуретом, справа, напротив стола, стеклянный шкаф с медикаментами.

В медпункте царил беспорядок.

Дверца холодильника упиралась в перевернутый табурет. С верхней полки доносился запах несвежего сыра и еще какой-то органики, на поверку оказавшейся протухшей, тонко нарезанной рыбой. Упаковка с апельсиновым соком запрокинулась набок, и жидкость вытекла, образовав на полу смазанный след, в котором отпечаталась подошва с продольным рисунком. Там же валялись осколки стекла.

В шкафу кто-то намеренно рылся: одни упаковки сдвинули в угол, другие, наспех вскрытые, оставили лежать в беспорядке. Лоток с инструментами нашелся на столе с электрической плиткой. В нем не оказалось воды, да и плитка как будто горела, но шнур из розетки успели достать. Бинты и вату Темляк обнаружил на тумбе в блестящих коробках.

Вернув табурет в устойчивое положение, Темляк подсел к столу и, не слишком заботясь о стерильности, положил на прозрачную столешницу бинт, марлевые тампоны и ленту с клейкой поверхностью, из которой смастерил перекрестие.

До раны снайпер добраться не смог, ткань приклеилась к телу. Сообразив, что в медпункте может найтись что-нибудь подходящее случаю, он стал озираться. В шкафу отыскался пузырек с прозрачной жидкостью, и Темляк бережно ухватил его, как нечто бесценное. На пузырьке поверх фабричного лейбла имелась наклейка с надписью «перекись водорода».

— Понеслось, — прошептал он, плеснув жидкость на ткань.

Футболка над раной как будто пропиталась свинцом. Темляк побледнел, дернул головой, до боли сжал кулаки. Через минуту ткань отстала от кожи, и снайпер осторожно отнял ее, бросил под ноги.

Рана шла аккурат вдоль ребра, где повис кожный лоскут, обнажив рану до кости. По краю раны лег зеленоватый налет.

— Плохо дело, — выдохнул он.

Придерживая лоскут здоровой рукой, снайпер прошелся по комнате в поисках хирургических инструментов. В одном из ящиков стола лежал узкий пакет с длинной, аккуратно сложенной нитью. Он пользовался точно такой же, когда осколком зацепило напарника. В верхнем ящике нашлись маникюрные ножницы. Снайпер подхватил их пальцами, надрезал пакет. Нить была пластичной на ощупь, но крепкой, послушно скользила в ладони.

— В другой раз что-нибудь сплету из нее, — сообщил он в пустоту.

Из занавески торчала изогнутая игла. Он потянулся за ней, резко выдернул, запихнул в банку со спиртом, потряс. Нить вошла в ушко с первого раза.

— Ну, давай, — приказал он себе.

Темляк рывком загнал иглу под лоскут и сразу же скорчился. Кровь извилистой струйкой скользнула по ребрам. Пол возле стола покрылся темными пятнами. Отдышавшись, снайпер наложил еще несколько швов, прикрыл рану салфеткой, которую теперь удерживал матерчатый пластырь.

«А ведь Кира могла меня подстрелить, — думал он в забытье. — Мог и Павлов, если бы кучнее палил. Олег в драке мог поколечить, да не сподобился. Какой из него десантник? Черный риэлтор он, правильно его заказали. И Наташа такая же. Вот Таю жалко, девчонка погибла по глупости, и Викентий ей ничем не помог. Слабак. Из всех только Илья мужиком был. Не торговал бы наркотой, не оказался бы здесь и не помер бы».

— Самому бы берцы не скинуть. А лучше антибиотики поискать, — проворчал он, вставая.

На полке с лекарствами нашлись нужные капсулы, и он высыпал их содержимое сначала в ладонь, а потом сверху на швы, под повязку.

— Усвоится, — решил он, превозмогая слабость в ногах.

Теперь найти Павлова, отобрать у него обойму, ствол и разобраться с амфибиями.

Дверь приоткрылась. В нос ему ударил терпкий запах смолы с привкусом едкого дыма. Переход был засыпан стеклом. В чаше фонтана виднелись глыбы камней, за ними — сломанный куст и покореженный участок настила. Справа шумел генератор, скрытый от посторонних глаз за деревянной панелью. За генератором во время пожара сложился один из сараев, и теперь хорошо просматривалась хозяйская вилла.

В арочном проеме лобби застряла спинка дивана. Баррикаду сложили отменно, подперев конструкцию снятой с петель дверью. Значит, в лобби коротким путем не попасть.

«Гиблое место, — подумал Темляк, — незащищенное. Амфибиям семь баллов из десяти за активность».

Соображая, откуда лучше зайти, Темляк выбрался во двор через проем стеклянного перехода. Фонтан превратился в развалины, и снайпер подошел ближе, чтобы посмотреть, не перекрывают ли камни выход к дороге.

Крона упавшего дерева оставалась на крыше. Макушку силой инерции отбросило на ступени. Кровля наполовину обрушилась, скинув пальмовые листья в зоне диванов. Пол перед магазином выстилал шуршащий настил.

Темляк не стал рисковать, обошел препятствие, оглядываясь на баррикаду возле столика администратора. Сдвинутые к арке диваны вспороли, и набивка комками собралась у прохода.

Прежде чем заглянуть в магазин, Темляк перешагнул через груду тряпья. Футболки и платья, сваленные в беспорядке и в клочья изодранные, раньше висели в лавке на вешалке. Вытянув за рукав одну из футболок, Темляк расправил тряпицу, убедился, что размер подходящий, и натянул ее, чтобы придавить перевязку. Рана напомнила о себе ноющей болью. На ткани появилось пятно.

Он пробрался к витрине.

Предметы на полках не тронули. Натянутый на фанерное основание холст пересекал длинный разрез. Стойка с кассовым аппаратом отъехала внутрь, и снайпер заметил пятна крови у входа.

Осмотрев полки с товарами, он не сразу нашел керосиновую лампу. В день приезда лампа стояла возле кассового аппарата, но теперь отыскалась внизу, за громоздкой фигурой слона. Ему повезет, если внутри найдется горючее. Снайпер подхватил ее, поставил на стол, снял остроносую колбу. Емкость оказалась пустой, и он пошел к генератору.

Контейнер находился в нескольких шагах от главного корпуса. Из-за пожара желтая краска с его стен облетела, обнажив серый металл. Похоже, сработало оборудование пожаротушения.

Он подошел к врытому здесь же щиту из сбитых крест-накрест дощечек.

Снаружи ручку двери подпирала лопата, но то ли сил не хватило дожать до конца, то ли сопротивление оказалось мощнее, так или иначе, осталась щель, через которую Темляк протиснулся внутрь. Из-за тесноты в контейнере едва ли мог уместиться один человек. Пространство занимал напичканный электроникой ящик.

Снайпер бегло осмотрелся, нашел отверстие, в которое заливали топливо, прикинул, что слить его невозможно. Осталось поискать в подвальчике главного корпуса.

Темляк так и не вспомнил, была ли дверь в подвал приоткрыта, когда он проходил мимо нее. Похоже, что нет, ведь иначе он бы обязательно заметил в просвете двери и рюкзак, и зеленоватую лужу. На ступенях виднелась вода, рядом с сорванными петлями остался отпечаток ладони. Снайпер откинул рюкзак, и соленая струйка потекла по ноге.

Вниз вела узкая лестница, ступени которой покрывал тонкий слой пепла. Дверь хлопнула, когда он начал спускаться. Пришлось бросить ранец на прежнее место, чтобы, не опасаясь свернуть себе шею, добраться до небольшой холодной подсобки.

Подсобка квадратная — бетон, метров десять, вдоль стены пластиковые полки, на которых рядком ящики с хламом. В углу, ногами вперед, мертвец с перевязанным полотенцем бедром. Мертвец полуголый, синюшный, в рваных дайверских шортах. На круглом лице гримаса страдания. В руке спичечный коробок с маркировкой отеля, пара сломанных спичек. Запах от тела резкий, с примесью химии.

Темляк склонился над трупом и с нажимом разжал ему пальцы, принюхался — пахло бензином.

С какой-такой радости покойнику обливать себя из канистры, если поджечь себя он все равно не успел? Откуда он? Когда спустился в подвал? Если человек этот с затонувшего гидроплана, где он скрывался все эти дни?

Перестав разглядывать тело, Темляк подошел к упавшей набок канистре, потянулся за крышкой, которая откатилась к ноге мертвеца. Из канистры пахнуло бензином, и он ухватил емкость за ручку, ввернул пробку обратно.

Наверху Темляк решил посмотреть, что хранилось у мертвеца в рюкзаке. Он сдернул ремень и вывалил на землю все, что было внутри: стопку белья, сланцы, женские побрякушки и паспорта. Документы он полистал, но ни черта не понял — парень оказался индусом. Во вкладыше нашлось название чужого отеля, которое он слышал в первый день от Ильи.

В баре он слил из бутылок спиртное — приготовил напалм, смешав в таре бензин и раздобытое в магазинчике машинное масло. В горлышки бутылок запихнул по тряпице. Теперь главное, направляясь к вилле Несчастливцева, не расколотить драгоценную ношу.

Вместо выстриженной поляны он увидел изрытую норами землю, поверх которой колыхалось желе из смеси пепла и слизи. За поляной дымились кусты. Возле входа в подвал рухнуло дерево, и спуск засыпало ветками. Сараи, внутри которых все еще тлело добро, превратились в груду металла. Над пожарищем, как пришелец в треножнике, возвышался резервуар для воды.

Толкнув калитку, Темляк бочком пробрался к крыльцу. Бутылки со смесью к этому времени как будто прибавили в весе, и, охнув из-за боли в боку, он попридержал их правой рукой. Крыша не пострадала от огня, значит, Темляку есть где устроить засаду.

Слева от дома в закутке садовник хранил инструменты. Темляк немного повозился, прикопал бутылки возле крыльца и шагнул к закутку. Подумал: «Какой садовник без лестницы?». В углу действительно стояла стремянка. Он взвалил ее на спину, поплелся к стене рядом с дорогой, приставил к кирпичам, влез по ней на забор. До лобби отсюда от силы двадцать шагов. Если размахнуться с замахом, бутылка прилетит прямо на крышу.

Главная задача — дотянуть до заката. Судя по тому, как развивались события, снайпер не был уверен, что справится.

Он слез со стремянки, прислонил ее к дому. Сходил в спальню Несчастливцева за планшетом. Отнес девайс в лобби, спрятал его в журнальном столике так, чтобы Павлов, даже если бы и захотел ему помешать, не смог бы этого сделать. К ночной операции он подготовился, но что толку, если запасной магазин все еще оставался у Павлова?

Неизвестно, остался ли Павлов в живых? Хорошо, если Толику хватило ума поберечься, иначе за магазином с патронами снайперу пришлось бы снова спускаться в подвал.

Будь Темляк Павловым, ни за что бы не бросил балкончик над виллой. Там позиция лучше и для стрельбы по мишеням вполне сносный обзор. Но ведь Толик вряд ли больше часа просидит в доме, доверху набитом покойниками.

Первым делом Темляк надумал проверить смотровую площадку. Он двинулся по прямой точно так же, как отступал из лобби Олег: от фонтана к кустам и мимо пальм к просеке, за которой начинался подъем. Смахнул с ветки обрывок футболки. Подобрал ремень, мешавший Олегу бежать, скрутил его и отбросил назад. Обошел сломанный куст. Перескочил через змеящийся корень.

— Не так быстро, — вполголоса приказал себе снайпер.

Идти по следам амфибий и знать, что ни одна из них не выживет, — особое ощущение. Кира на его месте давно бы достала мобильный. Вот только снайпер — не Кира и даже не Павлов, ему достаточно мельком зацепиться взглядом за каждую дохлую особь, опознать Олега и сплюнуть.

— Эй, Павлов? Выйди! Поговорить бы.

— Здесь я! — послышалось от бордюра площадки. — Сейчас.

Как только Павлов спустился, Темляк ухватил Павлова за ворот футболки, накрутил ее на кулак, потянул на себя.

— Крыса ты!

— Я? Я не… — запричитал Павлов, дергая от страха руками.

— В меня зачем стрелял? Патроны где взял? Говори, придушу!

— Под пальмой у берега, — он указал точно на схрон. — До вечеринки. Да и взял-то я горстку.

Темляк резко встряхнул его, и глаза Павлова закатились:

— Почему все не забрал? Карабин для чего оставил?

— Не было там карабина. Его Несчастливцев унес.

— Он-то почему патроны не взял?

— Спугнул я его.

— Ясно, живи пока, — Темляк разжал затекшие пальцы.

— Прости меня, Женя, — Павлов согнулся, уперся руками в колени. — Я стрелял не в тебя. Когда тебя разглядел, испугался, что ранил. Я ведь и без того наделал здесь дел. Ведь это я воду спрятал.

— Где? Говори! Душу вытрясу. Покалечу так, что сам жить не захочешь.

Павлов вздохнул, как будто собрался сам руки на себя наложить:

— Без меня не найдешь, нужно показывать. Даже если подробно объясню, все равно не найдешь.

— Карабин где?

— Под скамейкой на горке лежит.

— Ладно, — Темляк выпустил Павлова, отряхнул ладонь о штаны, — если воду отдашь, не убью. Но для начала верни обойму к «Чезете».

— Да-да, — Павлов закивал, показывая, что готов на любые условия. — Я вообще не конфликтный. Воду найдешь прикопанной в бывшем схроне с оружием. Ты возьми всю воду, Женя. Сколько бутылок осталось, не помню. Сам посчитай.

Отправившись в указанном направлении, Темляк быстро добрался до нужного места, спрыгнул в яму и сунул руки в песок. Проступили запорошенные песком очертания полных бутылок. Они не были вскрыты. Отдельно Павлов прикопал бутылки пустые.

— Четыре бутылки, — посчитал Темляк, стряхнул песок с каждой, распихал по две в накладные карманы штанов. — Плюс канистра у насыпи.

Что делать с Толиком, он пока не решил. Он все еще думал, что из Павлова получится годная приманка, да и отвлечет он при случае тварей, пока Темляк сменит дислокацию и окопается. Сколько их будет, и откуда они возьмутся в таком количестве, снайпер догадывался.

— Толик! — выкрикнул он.

Павлов не отозвался. Он сидел на коленях, пускал пузыри и размазывал их по щеке. Его крупные резцы оголились в уродливом спазме, взгляд устремился вперед.

— Где запасная обойма, патроны к карабину где? — рявкнул Темляк, и в ответ Павлов встрепенулся, вскочил, заерзал руками вдоль пояса.

— Вот, припрятал на случай, — протянул он снайперу скомканный цветастый лоскут. Темляк распознал в тряпице обрывок платья Эллы Рудольфовны.

— Платье-то зачем с Шацкой сорвал?

— А к чему оно ей? Мертвой?

— Ей ни к чему, но тебя как это касается?

Оба как по команде уставились на трупы амфибий.

— Не понимаю, — Павлов взъерошил волосы на затылке. — Животные, не животные, не разобрать. В наших краях такие точно не водятся. Ты на их пасти взгляни.

Темляк присел возле трупа, неторопливо развернул череп оскалившейся мордой к себе. Из пасти вывалился язык, в глотке булькнуло, и снайпер отвернулся, выдохнув резкий запах давно протухшего мяса.

Павлов заступил назад, сгруппировался. Ему казалось, что существо может ожить, ухватить Темляка за руку. Однако амфибия признаков жизни не подавала и на посторонние движения не реагировала.

Убедившись, что рядом с трупом вполне безопасно, Павлов склонился над амфибией, совершил несколько неуверенных пассов руками, запихнул ей в пасть указательный палец.

— Этот клык с палец длиной, но есть длиннее клыки. Вцепится — тут же и сдохнешь. Морды вот только у них странные, как у верблюдов.

— Да, эти мелковаты, — бросил Темляк. — В подвале я видел тварь покрупнее.

— Это ты верно заметил, — не стал спорить Павлов. — А я тебе так скажу, амфибии с клыками — новое слово в ботанике. Или, как там, в биологии. Один черт. На земле такого не встретить.

Темляк встал с корточек, прошелся вдоль мертвого тела, попинал его сзади в мягкую часть.

— Странные они. Вроде бы на ногах ходят, а с человеком ничего общего нет. Из космоса гости?

— Кто же знает, Темляк! Для меня что космос, что океан — все одно. Не разбираюсь я. Просто вслух рассуждаю. Все указывает на то, что твари эти — не земные создания. А уж как они до земли добрались… Наверное, заявились целой армадой и в океан. Пространство здесь необжитое, малоизученное.

Темляк пнул тварь повыше места на черепе, где возле отверстия виднелся кожный нарост. Из отверстия хлынула густая коричневатая слизь. Он отступил, и в отпечаток его ступни на песке упала тяжелая капля.

— Из космоса,.. значит, с мозгами.

— Без интеллекта как бы они корабли построили, ну сам рассуди? Разве что вынырнули из параллельного измерения. Представь, с той стороны — вода, с нашей — Мальдивы. Образовался портал. Тот, кто в тот момент поблизости находился, в него и нырнул. Это от их ума не зависело. Попали в воронку, а вынырнули из нее уже на Земле. Или того интереснее: время замкнулось петлей, и к нам пожаловали гости из прошлого. Представляешь, каких масштабов сила сработала, открывшая такой переход?

— На атоллах проводят испытания натовцы, — ответил Темляк. — Могли напортачить.

— Это многое объясняет. Вот только правду мы все равно не узнаем, да и не знать бы ее.

— Океан — гиблая зона, — задумался снайпер. — Люди к такому не приспособлены. Случится здесь что, и кто это увидит? Вот ты, если бы в Google-картах работал, стал бы наблюдать за местами, где никто не бывает? Деньги на это тратить, ресурсы? Вот и я о том же. Такие места годятся, чтобы создать колонию, обосноваться, пустить корни и выжить.

Темляк прошелся по насыпи, поднялся к скамейке, ухватил карабин, перекинул ремень через плечо.

Внизу Павлов колесом выгнул спину, потянулся, затряс головой:

— Зверски хочется спать. Если бы не амфибии, проспал бы дня два.

— Хозяйская вилла для этого как раз и подходит, — спускаясь по ступеням, начал Темляк.

— Из подвала мертвечиной тянет, противно,.. — Павлов замолчал, потом тихо добавил: — Да и боязно мне. Кто там, в подвале, есть, кроме мертвых? Сходишь и не вернешься, а мне жить хочется, Женя.

— А я, пожалуй, завтра схожу. Кто знает, как долго мы здесь проторчим? Да и непонятно, сколько их, амфибий, поэтому лишнее снаряжение не помешает. В подвале есть натовские карабины. Вооружимся до зубов. Постреляем, еще и кайф словим. Ты в моей команде или сам по себе?

Павлов в ответ брезгливо поморщился, мол, «не очень-то я тебе доверяю, не избавился бы ты от меня раньше времени». Темляк это понял и не стал напирать, лишь крепче оперся о здоровую ногу. Рана в боку продолжала его беспокоить.

— Ладно, обойдусь без помощников. Не первый день в рейтинге выживших. Оружие-то у меня.

— Так-то оно так, — с сомнением бросил Павлов в спину снайперу, — только надолго ли?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Эксперт — любой человек не из нашего города.

Правило Марса

Темляк свернул к доскам настила, намереваясь возле стены бунгало выйти к крыльцу. Дверь на крыльце не закрывалась, кто угодно мог побывать в его номере. Туристы снайпера не волновали, кому нужны мертвецы? Павлов — другое дело. Он до поры до времени вел себя смирно, пока не продемонстрировал навыки прицельной стрельбы.

Возле бунгало ему показалось, что и другая, задняя дверь приоткрыта. Он помнил, что перед уходом захлопнул ее — сработал замок. У двери он отдышался, оперся на здоровую ногу. Через щель виднелась прихожая с распахнутым шкафом. Ни звуков, ни движения. Тихо.

Он проскользнул внутрь и прижался к стене. С крыльца доносился шум океана. Кондиционер не работал в полную силу, лишь тихо и с хрустом пощелкивал, как будто внутри него завелись насекомые.

Правая дверца шкафа была наполовину открыта, другую удерживал ящик. Простыню стянули с кровати, и она валялась внизу. Пододеяльник лежал у изножия скомканным. Подушки попадали на пол. На одной из наволочек отпечатался протектор ботинка. Сумку, оставленную им на столе, кто-то выпотрошил и отбросил в кресло возле окна. Нательные вещи в беспорядке лежали там же на столике.

Что искали — неясно; Темляк не брал лишних вещей, да и те, что были, вряд ли кому-то понадобились бы, кроме него самого.

Он шагнул в комнату, подобрал со стола серую кенгуруху, джинсы с пряжкой на поясном ремне, куртку. Замер.

Судя по всему, в номере Олег похозяйничал. Может, один приходил. Может, с Павловым. А если и так, обломилось им. Темляк бы сам у себя поискал, если бы знал, что он и есть та «крыса», что спрятала воду.

Он оставил карабин возле кровати и потянулся за сумкой, чтобы сложить в нее вещи. Когда почти ухватил ее, нога подвернулась. По пятке чиркнул острый предмет — выскочил и покатился под стол. Снайпер остановил его, ухватил, поднял, подкинул в ладони.

Предмет был тяжелым, выпуклым с одной стороны, с другой гладким, как сколотый лед. Снаружи поверхность фасетчатая, игольчатая, с бороздами. С ладони «камень» не падал, как будто удерживался незаметными нитями. «Нити» оборвались, когда Темляк с усилием дернул; на коже остались язвы размером с игольное ушко.

Если вещь эта из магазинчика, непонятно, как оказалась в номере, разве что сама закатилась, или ее притащил пес, когда еще бегал и был вполне жив. Вот только не похож камень на сувенир. Скорее, он откололся от предмета побольше. Например, от корабля или лодки.

Темляк потряс камень — послышалось звяканье. Добавились другие звуки: глухие, скрежещущие. Поначалу звуки сливались и как будто бы исходили из камня, но вскоре второй звук проявил себя в коридоре. Там как будто скреблись; тихо, но настойчиво отбивали азбуку Морзе: «Сан, Оушен, Спа».

Звук усилился, сменился постукиванием. На пороге возник Павлов, но войти не решился. Так и стоял, запихнув указательные пальцы за ремень.

— Мерзко мне. Жить как-то нужно, а не живется.

— Ладно, входи. Не бойся, не пристрелю.

Павлов прикрыл дверь, замешкался. Не глядя на Темляка, встал возле кровати.

— Пришел-то зачем?

— Тут такое дело, Темляк… Это я в твоем номере… Извини, похозяйничал.

— Что нужно-то было? Спросил бы, я б отдал, — ответил Темляк равнодушно.

— Обронил в твоем номере кое-что, вот и искал.

— Это искал? — Темляк положил на ладонь круглый предмет.

— А я уж думал, что не найду. Спасибо, выручил, — вздохнул тот с облегчением, собираясь забрать себе вещь. Темляк опередил его, отправил вещицу в карман.

— Сперва скажи, что это.

— Не знаю, — признался Павлов. — Шацкая погибла из-за этой штуковины. Видел у нее в руках точно такую же. Спросил, зачем она ей, она ответила, что на счастье. Мол, талисман это, удачу приносит. Вот только никакой это не талисман, а адская хрень.

— Что?

— Cмотри, — Павлов показал Темляку покрасневшую кожу. — Видишь, ожог на ладонях? Я часа эту штуковину в руках не держал. А на Шацкой как будто опыты ставили, дыры в ладонях насквозь. Только умерла она от другого. Сдается мне, что вещица становится ядовитой, если ее долго сжимать.

— Вот ведь… Элла Рудольфовна… и от яда, — Темляк снова достал вещь, бросил рядом с собой.

Павлов добавил:

— Мы ведь спасемся? Раз так, вещь можно продать. Прибыль поделим. В Мале за нее немало баксов отвалят.

— Ладно, — неопределенно хмыкнул Темляк, сунул вещицу в карман. — Нам бы свалить с этого острова.

Павлов потоптался на месте, потом сменил тему:

— Как ты вообще здесь оказался, в отеле?

— Выполнял заказ Несчастливцева. Олег был клиентом. У меня работа такая: платят — тружусь. Не платят, какой мне интерес?

— Стрелять-то где научился?

— Батя поднатаскал. Когда ему пятнашку нарисовали, взяли меня в юношескую сборную по биатлону. Если бы не наш физкультурник, который за меня поручился, не видать бы мне сборной. Тогда я звезд с неба не собирал: стрелял сносно, но на лыжах рекордов не ставил. Потом попал в армию. Успел в горячих точках отметиться и наград заслужить. Вернулся с ранением. Комиссовали. Вот и ушел по ту сторону, попробовал зарабатывать деньги разбоем. Дальше ты знаешь. А не знаешь — догадываешься.

— Ранение?

— Осколок, — Темляк задрал штанину, выставив вперед синюшную ногу.

— Это что за..?

— Да, ерунда. В подвале какая-то гадость прилипла. Ранение выше.

Ниже колена виднелся побелевший со временем шрам, рядом с которым торчала обтянутая кожей шишковидная шпора.

— Перелом. Сросся неправильно. Второй раз ломать отказался.

— Родители есть?

— Мать. В Пензе. Вот продам эту штуковину, подкину ей немного деньжат.

Темляк говорил спокойно, почти ласково, и Павлов расслабился, понял, что вот сейчас самое время сделать то, что хотел. Ни сведенные брови, ни хмурое выражение глаз не подсказали ему, что снайпер давно относился к Павлову, как к парню в подвале, до поры не осознавшему свое истинное состояние. Темляку оставалась самая малость, элементарная, привычная вещь, которую так просто осуществить, что ни к чему торопиться. Схватить Павлова за шею, в нужном месте надавить на артерию или засунуть палец за веко и выдавить глаз, чтобы истек кровью и сдох. Даже стрелять не придется.

— Чертовски хочется спать, — зевая, Темляк откинулся на спину, закрыл глаза и сразу же захрапел.

Темляку приснилось сумрачное болото с острогорбыми валунами, торчащими, словно скелет древней рептилии, вдоль его рваного края. Впереди виднелся небольшой, в несколько шагов, островок. По тому, как примята осока, Темляк догадался, куда ушли те, кто оказался здесь до него. Дальше болота, в получасе ходьбы, начинался подъем к скрытому в дымке холму, очертания которого то и дело менялись. Все здесь ему виделось незнакомым, и к холму плестить у него желания не было. Лучше здесь отсидеться, да хотя бы на этом плоском, кем-то отшлифованном камне.

Как только он влез на камень и скрестил по-восточному ноги, валуны начали перешептываться. Он прислушался, но смог разобрать отдельные фразы, произнесенные на неизвестном ему языке. Возможно, камни звали его в ту сторону, где дорога терялась? Там, справа, над валунами нависло темное облако с изодранным в клочья подбрюшьем. Как только он встал, камень под ним зашевелился, выпустил короткие лапы и лягушкой плюхнулся в грязь.

Снайпер проснулся, но веки не разомкнул.

Слушал, что делает Павлов.

Медлить Павлову было нельзя. Глазные яблоки снайпера двигались, как будто его сморил сон недолгий, проходящий из-за любого постороннего звука, даже самого тихого.

Павлов неслышно шагнул к изголовью кровати и медленным движением ухватил карабин. Неумело вскинул его, суетливо прицелился и выстрелил снайперу в грудь. Карабин звонко щелкнул. Он выстрелил снова — и снова осечка.

— Ты бы проверил сначала оружие, — не открывая глаз, подал голос Темляк, — да и целиться в такого, как я, поостерегся бы. Думал, что оставлю патроны в стволе?

— Я не… Просто решил… Зачем бы такое?.. — промямлил несостоявшийся киллер, отступая к дверям. Там он поднял руки и снова попятился.

— Брось карабин, — приказал Темляк резко, взглянув на Павлова так, будто прямо в эту минуту собирался прикончить его.

Карабин полетел к изголовью кровати. Павлов не знал, хотел ли Темляк его напугать или действительно решил пристрелить, поэтому медленно двинулся к выходу, где, как только оказался в дверях, бросился на крыльцо. Там он оступился и, выбросив вперед левую ногу, скатился по ступеням в песок. Поднявшись с колен, он фыркнул несколько раз и, не отряхиваясь, побежал мимо изгороди к соседнему бунгало, а оттуда, не сворачивая, вдоль кустов к спортивной площадке.

— Вот крыса, — снайпер склонил голову влево, вправо, хрустнул шейными позвонками. — Все равно ведь убью.

Он подхватил оружие, сжал древко в руке. Патроны лежали под одеялом, и он сгреб их в ладонь, чтобы зарядить карабин. Процедура отняла у Темляка меньше минуты. Когда он закончил, то рванул в открытую дверь и ловко соскочил со ступеней. Павлова поблизости не было. Осталось лишь пыльное облако, которое осело перед крыльцом.

— Павлов!

В его руке мелькнул камешек, который он достал из кармана. Несколько раз подбросив его, снайпер зажал камень между большим и указательным пальцем, поднял руку так, чтобы вещь можно было заметить издалека. Камень стал теплым, вобрав в себя тепло человека.

— Если тебе эта каменюга нужна, вернись и забери ее, — выкрикнул он.

Слева из-под кустов пахнуло песком, воздух завертелся, и в нем вместе с песчинками закружились обрывки газеты. Мимо прокатился сдувшийся мяч. Если это порыв ветра вытолкнул его из-под кустов, то почему мяч все еще двигался?

— Павлов, ты? Стой! — Темляк добежал до кустов, остановился и, не обнаружив Павлова, вернулся к крыльцу. Там он, точно рыба в водовороте, стал нарезать круги и на пике ярости выстрелил в воздух.

— Давай, возьми у меня этот камень. Сдрейфил? А если вот так?

Он зашвырнул камень повыше, и тот под углом отлетел к соседнему бунгало. Мгновенно прицелившись, Темляк пальнул по нему. Послышался звонкий удар, и предмет сиганул к фонарю. В полете в нем что-то защелкало, как будто открылись незаметные створки, и на песок высыпалась горстка черных, похожих на кедровые орехи, мельчайших дробин. Секундой позже все они, сбившись в рой, зависли в воздухе в полуметре от камня.

— Что за черт?.. — Темляк отступил на крыльцо.

Рой сдвинулся вверх, рывком переместился вперед и замер в шаге от снайпера, где разделился на группы, одна из которых зависла над его головой. Жужжание становилось все более осязаемым, и на долю секунды он почувствовал вибрацию в теле. Не дожидаясь, пока насекомые нападут, Темляк нанес рою упреждающий удар древком от карабина. Одна из «дробин» упала поблизости, остальные с невероятной скоростью устремились к воде.

След вел к подножию пальмы, где возле ствола в углублении из песка застыла черная точка. Снайпер подошел, склонился, чтобы поддеть насекомое, но не рассчитал, и «дробина» со стуком откатилась правее. Он ухватил ее за крыло, начал разглядывать. На ощупь насекомое было упругим. Круглое тельце, несколько крыльев — одно под другим, на верхних крыльях рисунок, напомнивший Темляку иероглифы. Длинный, свисающий хоботок.

Стряхнув его с пальцев, Темляк отправился на поиски Павлова.

«Почему Олег заставлял включать Стаса Михайлова, а сам ничего не предпринял, чтобы уничтожить амфибий?» — думал Темляк. — «Похоже, Олег только косил под десантника. На самом деле он — белобилетник, оттого и погиб».

Небольшой водоем, окаймлявший периметр здания, без ухода зацвел, и рыбы, собравшись вдоль его края, всплыли вверх животами. Снайпер раньше пробовал эту воду, она была отравлена мылом с примесью химии и за несколько дней приобрела мутный оттенок. Взвесь, лежавшая слоем на дне, образовала бугристую корку.

Идти внутрь ресторана Темляк решил через незапертую дверь черного хода. В коридоре, сразу за дверью, стену занимала тара из-под бакалейных продуктов, которой стыдливо прикрыли слой штукатурки. Яркие наклейки с надписями на неизвестном Темляку языке ни о чем ему не сказали, но из фразы на английском «сделано в Индии» он понял, откуда товар.

Темляк ударил коробку локтем, хмыкнул: продуктов в ней не было. Коробки сдвинулись, сверху посыпалась пыль, но стена устояла. Он пошел дальше, миновал дверь, ведущую в кухню. Стекла в двери были разбиты, и он ботинком отпихнул осколки стекла. Внутри побывали амфибии. Сковородки, половники, ножи, вилки с ложками лежали внизу, на полу. Возле горки с посудой валялись осколки тарелок.

Свернув в столовую зону, Темляк закашлялся, вдохнув резкий запах, выбивший скупую слезу. Вонь исходила от кучи, горкой возвышавшейся возле лотков с морепродуктами. Столы везде сдвинули, стулья сбросили на пол. Воздух пропитался протухшей едой, и если бы не окно, через которое лезли амфибии, снайпер бы задохнулся от смрада.

Музыкальный центр Темляк нашел возле стойки с рыбными деликатесами. Шнур от устройства тянулся вдоль ее широкого основания и следовал дальше, к розетке. Темляк поднял с пола подставку, ногой сдвинул ее, водрузил сверху технику, но не включил, а стал прибираться. Для начала сходил в подсобку проверить, нет ли там швабры, а заодно и воды. Инструмент был припрятан в углу, возле полочек с химией. Там же аккуратным рядком хранились высокие контейнеры из алюминия. Темляк выкатил два из них и, толкая перед собой, отправил к лоткам. Добравшись до столов с остатками пищи, он пересыпал протухшее в первый контейнер, который вывез на улицу и утопил в водоеме.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Тем, кто любит колбасу и уважает закон,

лучше не видеть, как делается и то и другое.

Колбасный принцип

Второй номер, с которым Темляк не один год в паре работал, как-то от нечего делать завел разговор о пришельцах. Мол, тарелки эти, НЛО по-научному, пустая брехня. Их придумали спецслужбы для отвода глаз от тестирования новых видов вооружения. «Люди что-то фотографируют. Что?» — спросил Темляк по наивности. «Мало ли, — ответил номер второй, — может, очередное поколение стелсов. Но и кроме стелсов там есть, что порассматривать. Набор, так сказать, джентльменский: атмосферные явления, падения метеоритов или ступеней ракет, метеозонды, управляемые беспилотники, прочие аппараты от самоучек-любителей». Темляк поддержал разговор: «По-твоему, пришельцы не существуют?». «Где-нибудь обязательно существуют, только до Земли им не долететь. Слишком накладно. Разве что роботов автоматических для расширения кругозора прислать — вот это возможно, но все равно встанет в копеечку».

Припомнив тот разговор, Темляк основательно усомнился в правоте номера два. Вокруг пейзаж превращался в такое, чего на Земле быть не могло. Опыт подсказывал, что природа, однажды подстроившись под климат и окружение, веками соответствует выбранной схеме. Вот если бы метеорит упал, или люди вдруг начали перебираться на неосвоенную территорию, то и природа бы переменилась. Павлов бы выжил, ему не привыкать — с любым человеком найдет общий язык.

Ночь накрыла остров быстрее обычного, как будто скинула купол. Так повар в статусном ресторане накрывает чей-то обед.

Темляк задержался на ступенях у лобби, вгляделся в обрамлявший дорогу кустарник. Взгляд переместился дальше, к причалу, где на скамье лежал чемодан. Ветер гонял по песку обрывок футболки с надписью «…ин — наше все!». Эту футболку он видел вчера на Олеге. В чаше фонтана — в месте, где взрыв вырвал из камня осколок, — застряла сумочка Киры.

«Спокойствие и безмятежность», — мысленно повторил он фразу Ильи.

И все же что-то было не так.

Если бы не голос Сергея Антоновича: резкий, визгливый и по-бабьему склочный, — Темляк на слух определил бы, где прячется враг. Зрение зрением, но в ситуации, когда противник не позволяет себя обнаружить, выручает чутье. Теперь эту возможность блокировал голос.

Растительность за фонтаном беспокоила Темляка. Один из кустов шевелился, как если бы внутри него шныряли мелкие птицы. Снайпер давно не видел на острове птиц, а раз так, то в кустах скрывалось нечто другое. Он понятия не имел, что это было, поэтому перехватил ствол поудобнее.

В лучшем случае там прятался Павлов. Снайпер не видел Павлова после заката и поэтому беспокоился. Жив он или съели его? А если жив, то какого черта ему не сидится на крыше?

Ступени под ним заскрипели, и он осторожно вернулся наверх, прижимаясь плечом к балке-опоре. Птицы — не птицы, а в этом месте любая, даже внешне безобидная мелочь может оказаться смертельной. Шацкая из-за ерунды умерла. Тая по глупости сгинула. Киру такая же мелочь утащила на дно.

Ему удалось справиться с паникой. Он обернулся, взглянул на планшет, раздумывая, нужно ли двигать гаджет ближе к ступеням. Решил, что любая возня — верный шанс себя проявить. Взгляд скользнул по витрине. В крайнем зеркале отражался широкий, похожий на клешню исполинского краба рухнувший ствол. Другие стекла будто бы покрывала тонкая пленка. Разглядывать, что в них отражается, снайпер не стал.

За руинами фонтана виднелись полосатые топчаны, возле которых тянулась живая изгородь. И топчаны, и изгородь могли послужить ему верным прикрытием. Там он надеялся перевести дыхание, осмотреться и отползти к мачте с освещением, фундамент которой закрывала громоздкая тумба. От этой мачты несколько шагов до калитки.

Если за кустами амфибии, то добежать до укрытия и не спалиться — большое везение.

Несчастливцев начал зачитывать обвинения, и Темляк выплюнул зубочистку. Никчемный старик развлечься хотел: бросить их на острове без воды, уйти на катере к островку и там отсидеться, пока туристы бились бы друг с другом за пресную воду. Тех, кто выжил, он бы лично доделал, а потом бы стер видео. Только не пришлось ему развлекаться. Сожрали его.

Снайпер пригнулся и вдоль обломка рванул к топчанам. Он надеялся, что его не заметят. Мельком взглянув, нет ли где Павлова, Темляк отвлекся и не увидел, что бежит аккурат на торчащую из песка арматуру. Сделав круг, он бесшумно подкрался к пальме с другой стороны от куста. Если там кто-то был, то удрал, не дожидаясь его появления.

На песке, в месте, где Темляк заметил движение, валялся собачий ошейник. Красный материал ремня украшали заклепки. Ближе к застежке виднелся разрыв. Видно, собачка пыталась вывернуться и сдернула вещь.

Он присел, повертел вещицу в руках, но выронил ее, обнаружив, что на берег выбрались первые. Их гладкие, лоснящиеся тела ложились на песок и застывали, превращаясь в каменных истуканов. Мелкие глазки амфибий вращались, короткие шеи вытягивались. Предвкушая вкус плоти, они вбирали воздух ноздрями.

Когда из воды показалась вторая шеренга, первые уверенно двинулись вглубь. Их строй рассредоточился, и самые быстрые разбежались по пляжу, задавая пример остальным. Оставшиеся вышли большим табунком, напоминая реликтовых монстров — таких же опасных и диких. Эти амфибии выглядели более подготовленными, и вскоре снайпер перестал их различать в толпе тех, кто шел впереди. Сливаясь, тела образовали живой, смертельный для окружающих пласт, без предупреждения накрывший побережье возле причала.

Неслышно выбивая брызги песка, Темляк метнулся к забору, перескочил от калитки к внутренней стене и забрался на лестницу. В первой шеренге он насчитал одиннадцать амфибий, во второй — восемь. На третьей он сбился со счета, решил, не теряя времени, спрятаться, прежде чем амфибии его обнаружат. Главное, что всех этих выползней ждет настоящее пекло.

В лобби было темно, лишь слабое свечение планшета озаряло ступени. Твари уже подобрались к лобби и всем скопом ввалились туда. Он подождал, когда внутрь набьется как можно больше существ, и поджег лоскут на бутылке. Замах, и первая бутылка полетела в отверстие крыши. Сразу же загорелся облитый бензином ствол дерева. Огонь переметнулся на крышу, пальмовая кровля заполыхала, плазма сгустками падала вниз. Амфибии в ужасе выбегали из горящего здания.

Подталкивая друг друга, выжившие бросились к берегу. И только та, что находилась ближе всех к Темляку, не побежала вместе со всеми — остановилась, как будто соображала, где прячется враг. Амфибия по-лошадиному дернула головой, прошлась взглядом по крыше, развернулась к нему, и Темляк понял, что о его присутствии знают. А раз так, подумал он, самое время устроить отстрел.

Он подался назад. Нащупав пятками балки, сел, приготовился к стрельбе по мишеням. Удовольствия от этой стрельбы никакого, лишь бы каждой амфибии по пулевому отверстию.

Издав осмысленный звук, на который другие отозвались коротким гортанным рычанием, амфибия устремилась к забору и с такой силой влетела в него, что сверху посыпалась кирпичная крошка. Забор качнулся, но устоял. Следующий удар обрушил камни между колоннами, и они посыпались вниз. Тварь быстро скользнула во двор и спряталась под навесом, где Темляку ее было ни подстрелить, ни обнаружить. По-крупному, Темляку было плевать, чем она во дворе занималась: ходила по периметру или попала внутрь дома. Снайпер сосредоточился на второй, которую не составило труда подстрелить.

Туша второй амфибии легла поверх кирпичей так, как если бы он сам ее туда притащил: ровно, аккуратно, но главное полностью перекрывая проход. Другие теперь если и хотели, не могли пробраться во двор. Они затоптались возле трупа, попытались столкнуть тело пинками. Те, что посмышленей, пробовали перескочить через завал. Подходящий момент, чтобы начать их отстреливать.

Четверых он уложил сразу же из карабина. Тех, что попытались удрать, добивал из «Чезеты». Метился в затылок — туда, где кожа собиралась в мелкие складки. Пули проходили насквозь, вылетая из переносицы. Амфибия мгновение двигалась по инерции, валилась на бок и падала под ноги той, что бежала за ней. Срабатывал эффект домино. Упавшие пытались вскочить, но не успевали спастись от прицельного выстрела. Последний патрон достался амфибии с костяным наростом на холке. Три или четыре амфибии исчезли на пляже.

Темляк сначала отложил карабин, раздумывая, оставить его здесь или спрятать от Павлова в корпусе. Потом передумал, перекинул ремень через голову. «Чезету» так и сжимал в руке. За козырьком просматривалась внутренняя территория виллы и серая, в черных пятнах, стена.

Он еще немного сдал влево, к выступавшей из крыши площадке, ползком откатился к поручню, обрамлявшему окно верхнего света. Дотянулся до бордюра окна, вытянул шею, чтобы лучше разглядеть предметы внизу: клумбу с многолетней травой, пластиковые кресла и столик, поверх которого был брошен халат. Прежде чем спрыгнуть, свесился вниз, убедился, что врага нет поблизости. Клумба смягчила падение.

Враг не выскочил, когда Темляк, крадучись, шел через комнаты во внутренний двор. Затаился. Лучшее место для этого — закуток за каменным выступом с душем. Стоит снайперу повернуться спиной, и на него нападут. Так быстро, что не успеешь моргнуть.

Он осторожно пошел по правому краю бассейна.

— Эй! — выкрикнул. — Перестрелял я твоих. Сходила бы, убедилась. Боишься?

Амфибия ничем себя не выдала, как будто и не дышала. Что если хитрая тварь успела проскочить мимо него незамеченной?

Тело дохлой амфибии сползло из провала на землю. Вместе с телом к стене покатились расколотые кирпичи. Он, не метясь, выпустил несколько пуль по приземистой тени, которая метнулась от трупа к калитке. Бросился за угол. Стараясь встать на ноги, полуживая амфибия привалилась к забору, но только напрасно дергала лапами. Он выстрелил снова.

Выстрел отразился от дома и вернулся из дворика эхом. Снайпер прижался к стене, неслышно добрался по опалубке до угла и вышел из тени. Вторая амфибия двигалась мимо бассейна к ступеням, как будто собиралась спрятаться в спальне, а скорее шла напролом к выходу, чтобы удрать. Окликнув ее, Темляк отправил ей пули в хребет. Жертва неповоротливо развернулась, сползла по ступеням и затихла в яме бассейна. Добивать ее он не стал, ведь ему предстояла еще одна ночь. Решил, что сдохнет сама.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Оптимист — это человек, который настолько уверен в успехе, что он ему становится просто не нужен.

Замечание Эссара

Хлеб крошился во рту, оседая на зубах мелким песком. Еда казалась безвкусной. Будь она пересолена, Темляк не заметил бы.

Накануне доели все, что могло сгодиться в еду. Остались высохшие до состояния папье-маше французские булки, а их разве что через колено переломить. Вымачивать хлеб в остатках воды — испортить и то, и другое.

«Останусь в живых, брошу работу, — думал он, пытаясь припомнить вкус свежего хлеба. — Лишних и без меня отстреляют. Вот на амфибий поохотиться — это мне в кайф. Если попаду в Мале, найду квартирку Ильи, ружьишко куплю поновее. Найму человека, который согласится возить меня на атоллы. Надоест, как-нибудь и до Москвы доберусь».

Темляк отстраненно разглядывал пляж.

Ветер гонял по песку обрывок «Московского комсомольца» с лозунгом вместо заголовка передовицы. Правее из песка торчал прямоугольный предмет, похожий на книгу в обложке. В нем Темляк опознал очередную сумочку Киры. Возле зонтика Викентий оставил доску, на которой рассекал по мелководью в прилив. Лежаки кто-то сдвинул к воде; их перевернуло волной, изголовья затянуло в песок.

Место, где погиб Несчастливцев, скрывали кусты. Что-то чужое было рядом, в воде: лаз или пещерка, если тварей там видели. Темляк мог бы сходить и проверить, только зачем? После беготни по туннелям лезть ему ни во что не хотелось.

Вспомнив Сергея Антоновича, Темляк начал вслух рассуждать. Если Несчастливцев в определенной точке погиб, значит, это место важное в их истории, пусковое. С этого и началась цепная реакция, которая породила череду прочих смертей. Виновата в этом, конечно, природа: камни, бактерии, растения и насекомые, которые объединились в единый мыслящий организм. Природа вряд ли отступит от замысла, раз начала убивать.

Из-за стенда выглянул Павлов, побрел к водоемчику. Как только заметил, что Темляк глядит на него, подошел и встал напротив окна. Так наблюдают из безопасного места за хищниками, зная, что те не могут напасть.

Темляк ухмыльнулся, жестом пригласил присоединиться к нему. Павлов сделал вид, что не понял.

— Ладно, — сквозь зубы выдавил снайпер, — понаблюдай за мной из-за стекла, раз боишься.

Воду Павлову снайпер не предлагал, лишь со значением приподнял бутылочку, мол, за твое здоровье пью. Как только он поднес пластик к губам, ему захотелось умыться, чтобы смыть с лица налет соли и пота. На мелководье вымыться не получится, соль снова выступит на лице.

Желание стало навязчивым, и Темляк ни о чем другом больше не думал. Набрав в пригоршню остатки жидкости, он провел ладонью по лбу. Вода заструилась по скулам, стекла на футболку. Он опустошил бутылку, но больше не беспокоился. Возле насыпи оставалась нетронутой канистра с чистейшей родниковой амброзией.

— Наплевать, — он отправил пластик под стол.

Павлов следил за тем, как исчезали запасы. Кадык на его шее дернулся вверх, как будто он сам сделал глоток. Никаких эмоций при этом он не показывал, лишь осторожно, неподходяще ситуации пятился, готовясь дать деру.

Как только Темляк закончил с едой, поднял руки, жестом сообщая Павлову, что есть больше не хочет. Под соседним столом лежал ломоть высохшей булки, и снайпер задумался, стоит ли подбирать ее, чтобы измельчить в кофемолке. Всухомятку даже на голодный желудок такую мелочь не разжевать, придется вымачивать. На первое время ему хватит воды из канистры. Если что, сгоняет до островка, от Ильи осталась экипировка для кайтинга. Соберутся напасть амфибии, пусть для начала поймают.

Павлова он с собой не возьмет — скормит уродцам.

Вставая из-за стола, Темляк вдруг согнулся, пальцы судорожно ухватились за край. Боль парализовала движения. «Что за…?» — растерянно подумал он, когда приступ прошел. Он постоял, соображая, что с ним такое, и поплелся мимо Павлова к выходу. Тот продолжал разглядывать Темляка, как будто не заметил ничего необычного.

Через несколько коротких шагов Темляк упал на колени. Тело сотрясла новая судорога, как будто некто невидимый подключил к его ногам проводник с электрическим током. Спина изогнулась, повинуясь чудовищной силе, настойчиво сводящей лопатки.

Вскоре боль отступила. Он с трудом встал, шатаясь, добрел до стены. Вышел из здания. У водоема он отдышался, расправил плечи, но так и не избавился от тянущей боли в ногах.

— Эй, — позвал он Павлова, но губы не слушались. Теперь он был совершенно уверен: Павлов отравил его порошком из номера Шацкой. Сколько же Павлов отсыпал ему стрихнина?

После недолгой передышки Темляка скрутило опять. Все его тело превратилось в болезненный спазм. Он не почувствовал, как рвутся мышцы над коленями и возле локтей — умер за секунду до этого, на задержке дыхания. Из сведенного ужасом рта пенистой струйкой вытекла влага.

Как только с Темляком было покончено, Павлов по-хозяйски обошел номера, радуясь, что никто не помешает ему взять любую бесхозную вещь. Вот только любой он теперь не ограничится, выберет годное к сбыту на рынке. В живых-то никого не осталось, и вещи перешли в его владение априори — даже те, что хранились в комнатах виллы хозяина.

В одной из тех комнат Павлов видел незапертый сейф. Он собирался опустошить его, запихнуть награбленное в спортивную сумку Темляка, которая станет последним трофеем, забранным у киллера помимо его копеечной жизни. Никаких сожалений по этому поводу он не испытывал, справедливо считая, что Темляк поступил бы с ним так же.

Остальные вещички киллера Павлову без надобности. Да и кому бы сгодилась стертая на локтях кенгуруха и пара футболок?

Девушки не обманули, предлагая побрякушки в обмен на бутылки с водой. В их номерах нашлось золотишко, а у Олега с Наташей — толстая пачка валюты и несколько дорогих папирос, которые Павлов решил обменять на еду на рынке в Мале. Валюту Павлов бережно пересчитал и, удовлетворенный солидным наваром, запихнул в поясной кошелек. Туда же он отправил золотое кольцо Эллы Рудольфовны, снятое с пальца утопленницы.

На берег возле могилы Шацкой выбросило женские вещи, упаковку подгузников и майки с символикой футбольного клуба. Вблизи кораллов дрейфовала ручная кладь: пять или шесть чемоданов, Павлов не стал уточнять. Он пошел дальше, к скамейке у пирса, приподнял крышку и прошелся рукой по сложенным полотенцам. Хорошее место, чтобы спрятать крупную вещь. Павлов дал бы руку на отсечение, что Темляк приглядел тайник для себя, но не успел им воспользоваться.

Он перевел взгляд с причала на островок рыбака. Чуть дальше, за островком, мелькнула белая точка. Что это? Наутилус? Он присмотрелся и вдруг рывком стянул с головы алую косынку, позаимствованную у Эллы Рудольфовны. Тряпицу он привязал к найденной поблизости палке и рванул к краю причала.

Белая точка выросла, но вбок не сместилась, лишь немного сползла. Катер двигался быстро, и вскоре Павлов разглядел пассажиров: двух полицейских — молодых коренастых мальдивцев и с ними штатского, европейца.

Ему пришло в голову, что если катер по какой-то причине сменит курс, то до утра ему не дожить. Он должен ждать и молиться — богу, дьяволу или безмолвным инопланетным богам, все равно, лишь бы сработало.

— Сюда! Здесь я, ребятки! — он отшвырнул «флаг», замахал пятерней, тяжело и неуклюже подскакивая на мысках. — Голубчики, плывите, плывите ко мне.

С катера донеслись ответные крики. Павлов ни слова не разобрал, но по интонации понял, что о нем беспокоятся. Он замер, сложил руки в замок, потом затряс ими возле лица, упал коленями на разогретую древесину.

— Монстры… сожрали всех,.. — застонал он. — Никто не выжил… кроме меня…

Катер пришвартовался к причалу, и из него выпрыгнули полицейские. Павлова ухватили под руки, заставили подняться с колен. На вопросы европейца: «Вы в порядке? Не ранены? Кто еще пострадал?», он ответил четко и по существу: «Со мной все хорошо. Я здесь один. Остальные погибли».

Полицейские ушли осматривать остров. Вскоре оба вернулись, волоча за лапы амфибию без видимых повреждений на теле. Труп они запихнули в черный мешок и, застегнув его, бросили в катер поверх другого мешка с надписью «не кантовать». Как только оба заняли места в первом ряду, европеец пригласил Павлова сесть на свободное место:

— Мы знаем, что людей на острове убили не вы. Здесь вы перед законом чисты. Не волнуйтесь, очень скоро мы окажемся в безопасности.

— Вы русский? — озадачился Павлов.

— Переводчик.

— Переведите ему, — крикнул темнокожий мальдивец, — что пришельцы теперь повсюду. Это нашествие.

Мимо проносились коралловые острова, и волны, вспененные катером, захлестывали их, разгоняя дрейфующих чаек. Вдалеке показался завиток наутилуса. Он свистел, созывая сородичей для охоты.

Павлов расслабился. Ничто теперь не могло помешать его спасению. Амфибии не нападали днем, наутилус оставался в отдалении, остальным не догнать юркую моторную лодку.

Возле пустующего отеля заработала мобильная связь. Павлов достал из кармана смартфон, заглянул в список контактов, чтобы набрать смс-ку человеку под ником «Милашка Аркадий»:

«Ну, ты, пративный! Спасибо за подарочек. Гад же ты, красава. Путевку в ад мне еще никто не дарил, за нее я тебя поблагодарю при встрече. Должен сказать, что отдохнул на все деньги. Помнишь нашу тайландскую поездочку? Мальчики не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось вынести мне. То еще удовольствие. Я тебя придушу, паскуда. Целую, Толик».

Павлов откинулся на спинку сидения, сосредоточившись на бритом затылке переводчика. «Приятный и отзывчивый паренек, — думал о переводчике Павлов. — Если бы не дерьмо, в котором я оказался, завертелся бы интересный сюжетец. А что? В Мале бы его раскрутить, да только пора отсюда валить».

Переводчик обернулся, и Павлов ему подмигнул. В ту же секунду пришла ответная смс: «Толян, ты живой? Ну, блин, отметился ты! Про вас в новостях каждый день на центральных каналах. Готовься стать знаменитостью и давать интервью!»

— Хорошие новости?

— Лучше не бывает, — Павлов засунул пальцы в задний карман, и сразу же вместо радостного выражения на его лице появилась легкая озабоченность. — Эх, черт, паспорт…

— Если вы что-то забыли, мы возвращаться не будем.

— Вот беда. Документы остались в отеле.

— Обидно. А у нас третий день нет связи с базой данных Мале из-за повреждения оптиковолоконного кабеля — он соединяет компьютеры города и аэропорта. Поэтому мы не можем получить данные о прибывших пассажирах. Но вас это не должно беспокоить. Паспорта восстановят и удостоверения личности выдадут без промедлений. Как вас зовут?

В голове Павлова мелькнула сумасшедшая мысль:

— То… Сергей Антонович Несчастливцев.

— Прекрасно, Сергей Антонович. Нас предупредили, что именно вы станете пассажиром. Не волнуйтесь, паника в городе на нашу работу не повлияла, и сейф не вскрывали. Анонимность соблюдена. Деньги в полном объеме передадут владельцу, как только мы прибудем в хранилище. У вас ключ от сейфа с собой?

— Нет у меня ключа. Все осталось на острове.

— И с этим проблем не возникнет. Достаточно вспомнить секретное слово.

Павлов наморщил лоб, расстроился: «Чертовы работники банка, подстраховались», но вслух подтвердил:

— Конечно, о чем разговор.

С минуту он ломал голову над тем, какое слово загадал Несчастливцев: «девять» — число туристов на острове, «SO&S» — название отеля, «месть» — то, что задумал сумасшедший старик, или проклятое «мелководье»?

«Ладно, — подумал Павлов, — главное, остался в живых. Допустим, афера не выгорит, не убьют же меня?»

Переводчик уложил на колени папку, кожаная обложка раскрылась, и направо лег исписанный лист. Сверху от руки шли буквы: «Инструкция». Пробежавшись взглядом по тексту, переводчик спустился к последнему пункту и прочитал его вслух: «Если лицо, назвавшееся Несчастливцевым Сергеем Антоновичем, не вспомнит пароль, незамедлительно передать его в полицейский участок».

Он подмигнул Павлову:

— Действуем в рамках инструкции.

Content

Мелководье
Туристы против пришельцев
Елена Лебедева

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ