Дело случая

Александр Ковалев

© Александр Ковалев, 2021

ISBN 978-5-4493-9127-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ДЕЛО

СЛУЧАЯ

Пролог

Таких людей, как этот человек — миллионы. Это может быть твой сосед, родственник, друг. Или даже ты сам.

Утро. Человек с портфелем идет по улице. Пятнадцать лет он изо дня в день проделывает этот путь — от дома до автобусной остановки, одиннадцать остановок на автобусе, потом пять минут пешком до работы. Девять часов на работе и обратный путь домой. И так каждый день…

Это утро ничем не отличалось от других. За исключением того, что киоск «Союзпечать», в котором человек каждый раз покупал газету и прочитывал ее в автобусе, не работал. Он в растерянности остановился перед киоском. «Киоскер болен» — табличка с ровными буквами нарушала многолетний ритуал, совершаемый по утрам этим человеком.

Кто-то привык по утрам пить кофе. Много лет подряд утро начинается с чашки кофе. И вот однажды этой самой чашки нет. Не важно, по какой причине, но ее нет. Ритуал нарушен. Возникает стресс, человек теряется. Сила привычки может свести человека с ума.

Так же и здесь: одиннадцать остановок на автобусе без газеты могут превратиться в пытку. Человек с портфелем меняет привычный маршрут. В квартале от этого места есть другой киоск. Газету можно купить там. Только надо делать все быстро — скоро подойдет автобус.

Человек с портфелем полубегом преодолел расстояние до другого киоска, купил газету и почти вернулся обратно, когда увидел свой автобус, стоящий на остановке. Какие-то пятьдесят метров — и все, дальше как обычно: одиннадцать остановок, работа, путь домой. Цель, какая бы она ни была, ослепляет. Не было исключения и в этом случае. Человек с портфелем побежал, видя перед собой только автобус. Перебегая улицу, он не обратил внимания на маленькую иномарку, движущуюся в левом ряду… Двадцать метров до автобуса, сигнал клаксона, скрип тормозов, удар, тишина, темнота…

Через два дня в больнице человека, не успевшего на автобус, навещали жена и дочери. Стандартные апельсины и минеральная вода, стандартные вопросы: «Как ты себя чувствуешь? Болит?» и стандартные ответы: «Нет, все нормально, не волнуйся, скоро поправлюсь…» О чем еще говорить людям, прожившим вместе двадцать лет? Мужчина, лежа на больничной койке, подумал, что не может вспомнить, когда они с женой последний раз занимались любовью. Судя по возрасту младшей дочери, то лет семь назад. Рядом с лежащим в постели человеком сидела женщина, формально близкая, а фактически чужая. И оба они ждали, когда пройдет положенное время, после которого можно будет чмокнуть друг друга в щеку и попрощаться на сегодня.

Через месяц человек, не успевший на автобус, вернулся домой. Возможно, он и дальше продолжал бы жить так же, как месяц назад, по инерции. Но за этот месяц все изменилось. Огонь, который с рождения горит в любом человеке, подпитываемый радостью знаний, чувств, ожидания будущего, огонь, который горит, когда человек влюблен, когда видит в жизни цель, и который уже давно потух внутри этого человека, вдруг заново разгорелся в нем. Разгорелся с такой силой, что ни чувство привычки, чувство долга или даже чувство страха неизвестности будущего не могли потушить его. Он собрал кое-какие свои вещи и, оставив ключи от квартиры на тумбочке у входной двери, ушел. Он шел к той остановке, до которой не добежал месяц назад, шел и улыбался.

На остановке его ждала женщина, заведующая травматологическим отделением, где лечился человек, опоздавший на автобус…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

У каждого из нас есть хобби. Кто-то коллекционирует марки или монеты, кто-то режет по дереву или рисует пейзажи. Некоторые проводят время, собирая модели самолетов или автомобилей. У меня тоже есть хобби, может, не такое интеллектуальное, как филателия или живопись, но оно мне по душе, и я получаю огромное удовольствие, занимаясь своим любимым делом: я коллекционирую музыкальные записи. Естественно, что до профессионального музыканта мне очень и очень далеко, но больше всего на свете я люблю музыку и качественную аппаратуру, воспроизводящую ее. Все это я говорю не для того, чтобы рассказать про себя, а для того, чтобы рассказать про своего друга Юрку. У него тоже есть любимое занятие: он увлекается электроникой. С самого детства, когда все мальчишки играют в войну или пробуют себя в роли Пеле, Юрка сидел дома с паяльником, собирая разные схемы, одному ему понятные. Лет в десять он собрал схему управления процессом открывания — закрывания крышки мусорного ведра, основанную на фотоэлементах. Принцип работы заключался в следующем: подносишь руку с мусором к ведру — крышка автоматически открывается, убираешь руку — крышка закрывается. Мой друг не учел пару моментов: то, что его схема с блоком питания увеличила вес ведра раз в десять, и то, что в темное время суток крышка открывалась сама по себе. Пару недель домочадцы хвалили его, но потом не выдержала бабушка, которая каждый раз пугалась, проходя мимо ведра, потому что чувствительный фотоэлемент давал команду на открывание крышки. В результате от изобретения отказались.

С Юркой нас связывала давняя дружба, зародившаяся еще в детстве. Жили мы по соседству, учились в одном классе и частенько обращались друг к другу за помощью. Я, как более сильный, заступался за друга, когда его пытались поддеть какой-нибудь шуткой наши одноклассники, он мне постоянно усовершенствовал мою звуковоспроизводящую аппаратуру — простите за такое серьезное слово! Лет в тринадцать Юрка собрал мне огромные мощные колонки и спаял стереофонический усилитель, чему я был несказанно рад и из-за чего испытывал чувство благодарности к своему неспортивному высокоинтеллектуальному другу.

Вот так мы и жили: Юрка пропадал на всяких там кружках по радиоэлектронике, я занимался в секции самбо и гонял на мопеде с местными мальчишками.

Закончив школу, наша дворовая компания распалась. Кто-то пошел в армию, кто-то пошел работать. Юрка поступил в Московский институт радиоэлектроники и автоматики, я с трудом пролез в Мясомолочный на факультет, где конкурс был меньше одного человека на место. Начался новый период жизни. Новая компания, интересы, девочки. Мой дед отдал мне свои «Жигули» конца семидесятых, и, быстренько выучившись и получив права, я стал осваивать географию родного города. Времени на общение с Юркой практически не было: днем я учился, вечером занимался спортом или гулял, а пару ночей в неделю подрабатывал грузчиком на Микояновском мясокомбинате.

Мой друг еще больше углубился в свои микросхемы, разгульная студенческая жизнь его не интересовала. Общались мы с ним на две темы — он оборудовал мне машину противоугонной сигнализацией и собирал всякие шумоподавители с усилителями, я же иногда по выходным дням возил его на Царицынский или Митинский радиорынки, где он закупался в неимоверных количествах всякими электронными штуками.

Так прошло три года. У меня в жизни произошли некоторые изменения. Бурные романы и застолья в студенческих общежитиях перестали меня интересовать. Я поменял машину и купил дорогущую высококлассную аудиоаппаратуру. Учеба стала не то чтобы тяготить меня — нет, мало интересовать. Все больше мои увлечения стали углубляться в область дизайна и архитектуры, а образование в институте сулило по окончании скучную должность какого-нибудь технолога в колбасном цехе.

К двадцати годам я по-юношески разочаровался в любви и завел собаку.

Юрка учился и до ночи засиживался в институте. Их научный кружок изобрел и собрал какой-то электронный прибор, с которым они ездили в Германию на выставку. В узких кругах мой друг стал известным человеком, ему пророчили великое будущее. Я был рад за него и иногда подшучивал, потому что его интересы ограничивались исключительно электроникой.

— Юр, смотри, какие девчонки! Давай остановимся и познакомимся! — подначивал я друга по дороге на очередной радиорынок.

— Хорошие, да, но останавливаться не стоит, — полурассеянно, полусерьезно отвечал он.

— Юрик, а тебе какие больше нравятся: блондинки или брюнетки?

— Блондинки, Сань, блондинки, — думаю, что когда он отвечал мне, то перед глазами у него не вырисовывался образ красивой светловолосой девушки, как у любого нормального парня. Вряд ли слово «блондинка» вызывало у моего друга какие-либо ассоциации.

— «Блондинка, Сань, блондинка!» — Я намеренно пискляво передразнивал Юрку. Скажи мне, ты что чувствуешь, когда видишь симпатичную девушку?

— Сань, я вот слушаю тебя, и сам себе удивляюсь: как это я вообще могу общаться с тобой? Ты же сексуальный маньяк! Ты хоть думаешь о чем-нибудь другом, кроме секса? — Юрка стащил с носа очки и стал их энергично протирать, что говорило о том, что он волнуется.

— Да, Юрок, думаю. Но, честно тебе скажу, очень редко. Практически никогда! — Я с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.

— Я так и знал! Отстань от меня! Если хочешь, давай поговорим, но о чем-нибудь другом!

— Брат, секс — это не только удовольствие, это жизненная необходимость! Продолжение рода — это основное предназначение мужчины, — естественно, я сильно преувеличивал.

— Сань, будь добр, заткнись! Следи лучше за дорогой!

Юрка весь распереживался. Я чувствовал, что в глубине души моему другу хочется и любви, и каких-то романтических отношений, но комплексы и природная робость не давали ему, как бы это сказать, расслабиться, что ли. Подшучивая, я тоже переживал за друга, потому что то чувство, что люди называют влюбленностью, является наркотиком — раз попробовал, и жить без этого не можешь. И хотя бы раз в жизни, хоть не надолго, но это чувство должен испытать каждый человек.

С Юрой это тоже должно было произойти. Я был просто уверен в этом.

…В течение года мы почти не виделись, и вот однажды, прогуливаясь с собакой, я встретил своего давнего приятеля. Юра шел по двору и глупо улыбался.

— Здорово, Юрик! — Пришлось даже помахать рукой, чтобы привлечь его внимание.

— Саня, рад тебя видеть! — Юрка пожал мне руку и опять глупо улыбнулся куда-то в пустоту.

— Что с тобой? Ты напился, что ли? — Я никак не мог понять, что это с ним происходит.

— И напился тоже, — мой друг не переставал меня удивлять.

И тут меня осенило. Ну и дела, ай да Юрка!

— Как ее зовут, дружище? — Я искренне радовался за друга.

— Марина, — глаза его засияли.

— Молодец! — Я и не знал, что ему сказать.

— Саня, ты не представляешь, какая она чудесная! — Юркины глаза засветились еще ярче.

Он принялся рассказывать мне, как познакомился с Мариной, как пригласил ее на первое свидание. Как выяснилось, мой друг устроился подрабатывать на фирму, торгующую сотовыми телефонами. Марина же работала в другой фирме, которая периодически заказывала у Юркиной небольшие партии телефонов. Так случилось, что он несколько раз принимал у нее заказ и передавал его на склад. Каждый раз голос звонившей девушки вызывал у Юры приступы задумчивости с частичным нарушением способности четко и ясно воспринимать информацию. Короче, он дурел от ее голоса.

Однажды, когда Юра как обычно засиделся на работе, раздался телефонный звонок. Это была Марина, которая сделала очередной заказ. Юра принял его, и на вопрос, когда можно за ним приехать, ответил, что на следующий день к обеду. Марина спросила, нельзя ли подготовить заказ утром, к десяти часам. Юра объяснил, что это невозможно, потому что люди, работающие на складе, приходят к девяти утра и скомплектовать заказ Марины смогут не раньше, чем часа через четыре.

Как мне рассказал Юрка, голос звонившей девушки всегда вызывал у него мурашки на коже, а тут она стала его упрашивать, иногда всхлипывая. Так что отказать он не смог, пообещав, что заказ будет скомплектован к утру.

Обещание свое он сдержал. Всю ночь Юрка работал на складе, собирая заказ для девушки с необыкновенным голосом. Весь следующий день он ждал, что она позвонит и поблагодарит его. Но звонка не было. К вечеру настроение у моего друга испортилось, усталость взяла свое, и он, как и все сотрудники фирмы, в шесть часов отправился домой. Подходя к метро, Юра обнаружил, что оставил на работе учебник, который назавтра ему был очень нужен в институте. Пришлось вернуться за ним. А вернувшись, он услышал, как звонит телефон. Это была Марина, которая поблагодарила Юру за оказанную услугу. Мурашки опять пробежались по его коже. Видимо, пребывая в шоковом состоянии, Юра с испугу пригласил Марину встретиться, и она согласилась. Встретившись, мой друг понял, что влюбился окончательно и бесповоротно. Влюбился так, что забыл про все, что до этого составляло его жизнь, — свои компьютеры, микросхемы, учебу. Марина вошла в Юркину жизнь и заполнила собой все пространство.

Люди устроены так, что к хорошему привыкают очень быстро. А потом то, что недавно для тебя было чем-то новым и хорошим, вдруг становится повседневным и привычным. И радости уже не вызывает.

Вот так и Юрка, некоторое время упивался своим счастьем, но потом лицезреть свою любимую и общаться с ней ему стало мало. То ли из-за своей природной скромности, то ли по какой-то другой причине, Юрка не мог перейти к более близким отношениям. Спору нет, ходить за ручку по бульварам и любоваться луной — замечательно, но любовь постоянно требует чего-то нового, необыкновенного. Ей, любви, всегда всего мало… И тут в дело вмешалась ревность. О, это страшное чувство! Оно не дает покоя круглые сутки, съедая человека изнутри.

По утрам, гуляя с собакой, я часто видел серую осунувшуюся тень с Юркиными очертаниями. Он проходил мимо, сухо здоровался и, не давая возможности заговорить с ним, спешил по своим делам. Все чаще я стал наблюдать его подвыпившим. Мой друг стремительно скатывался в пропасть. В пропасть, из которой очень и очень сложно выбраться. Долго наблюдать за падением друга я не мог, и вот однажды вечером, дождавшись появления Юркиной тени во дворе, я издалека завел с ним разговор.

— Юрец, здорóво! — С наигранным весельем приветствовал я своего друга.

— Привет, Саня … — Если тоску можно было бы взвешивать на весах, то эти слова потянули бы тонны на полторы-две.

— Что-то мы с тобой давненько на радиорынок не ездили!.. — На данный момент это единственное, что как мне казалось, могло заинтересовать и оживить моего приятеля.

— Да, давно … — Без тени энтузиазма согласился со мной Юрка. Глаза его не разгорелись, плечи не распрямились. Волшебное слово «радиорынок» не сработало. Ну что ж, мы пойдем другим путем. Алкоголь — старинное средство для развязывания языка и изливания души.

— Слушай, мы с тобой лет сто не виделись. Давай пойдем, посидим где-нибудь, выпьем немного, поболтаем … — Сказал я и подумал, что если это не сработает, то тут не обойтись без хирургического вмешательства. Больно тяжелый случай.

— Можно, — скупостью на слова и эмоции мой друг и раньше отличался, но за одним этим словом я почувствовал, что вес тоски поубавился.

— Вот и отлично! Жди меня здесь, я скоро! — Я помчался к дому, на бегу подзывая собаку.

Недалеко от нашего дома недавно открылось небольшое уютное кафе. Вот туда-то мы и отправились. Выпив для начала грамм по сто и поговорив ни о чем, я разлил водку по рюмкам и произнес:

— Давай, Юрка, выпьем за женщин, которые нас любят!

В лице моего друга на мгновение что-то изменилось. Он, чуть задержав дыхание, выпил. Смотрю, глаза заблестели, взгляд оживился. Итак, лед тронулся!

— Юр, а как у тебя дела с Мариной? — Я никак не ожидал, что на этот вопрос мой приятель отреагирует столь бурно. Его как будто прорвало. Я узнал про все его переживания, страдания, про первый поцелуй. Юра рассказал мне о том, что он подозревает, что у Марины есть еще кто-то помимо него.

— Понимаешь, Саня, она родом из Волгограда, в Москве живет у тетки. Пять лет работает на фирме, торгующей мобильными телефонами. Как я понимаю, зарабатывает не ахти как много, но в последнее время занимается поисками квартиры в центре. Ей, видите ли, долго от тетки до офиса добираться! А ты знаешь, сколько сейчас стоит снять однокомнатную квартиру в центре?

— Нет, не знаю. А сколько?

— Минимум триста долларов! А знаешь, какая у нее одежда, косметика?

— Откуда ж мне знать! — Я разлил пятую или шестую рюмку. Юрка, не чокаясь, залпом заглотил ее, поморщился и продолжил.

— Она зарабатывает около тысячи баксов. Если посчитать: триста — квартира, двести — еда, сотня — проезд, то на одежду остается четыреста долларов. Но она только на одну парфюмерию при мне уже второй раз триста баксов потратила! А джинсы — за двести, туфельки — сто пятьдесят! У нее каждую неделю новые шмотки, и не с Черкизовского рынка! Теперь вопрос: откуда такие деньги? — Он с ожиданием уставился на меня. Мне ничего не оставалось делать, как пожать плечами.

— Вывод простой: ей кто-то помогает. И этот кто-то, наверняка, мужчина. И она с ним спит! — Последние слова Юрка почти выкрикнул.

Да, если оно так и есть, скорее всего, он прав. Но укреплять его в этой версии я не стал. Мне, наоборот, хотелось помочь другу.

— Слушай, Юр, — начал я как можно более уверенным голосом. — Знать и догадываться, сам понимаешь, — разные вещи. Все в твоих рассуждениях логично и вроде бы верно. Но давай посмотрим на это с другой стороны: возможно, что деньги ей дает отец или старший брат. Ты тут нюни распустил, напиваешься, а у нее нет никого, и упрекнуть ее не в чем.

— Хорошо, предположить можно все что угодно. И твоя и моя версии имеют право на существование. Как мне разобраться, кто прав?

— Разобраться? Можно, конечно, спросить ее в лоб, так, мол, и так, объясни. Но, я думаю, ты этим все испортишь.

— Тогда как поступить? — Юра задумался.

— Вот если бы можно было ее мобильный прослушать…

Несмотря на выпитое спиртное, вид у Юры стал сосредоточенный.

— Нет, Сань, сотовую связь прослушать очень сложно. И, кстати, дорого. Гораздо проще и дешевле прослушать городской телефон и помещение.

— Отлично! Ты говорил, она себе квартиру подыскивает? Вызовись ей помочь с переездом. Пока будешь карнизы там всякие вешать, мебель двигать, понатыкаешь «жучков». Ты ведь сможешь их сам спаять?

— Это элементарно. А слушать-то как? Не буду же я с радиоприемником сидеть у нее под окнами и слушать?

Да, это действительно проблема. Мы оба задумались. Тут мне в голову пришла идея.

— Юрка, ты можешь прослушивать квартиру из моей машины. Она тонированная, тебя никто не увидит … — Я прекрасно понимал, что мне придется теперь вечера напролет торчать черт знает где и слушать, что творится в квартире у Юркиной подружки. Но ничего не поделаешь — друга надо выручать.

— Саня, спасибо тебе! — Юрка схватил мою руку.

— Все, хватит! — Перебил я его. — Давай по последней и по домам! — Не люблю я эти телячьи нежности типа «Если бы не ты, брат, я бы не…» В мужской дружбе нет места слезливым клятвам в верности и в вечной преданности. Есть крепкое рукопожатие, которое говорит само за себя.

Вечером, засыпая, я прокручивал в голове рассказ моего друга. Марина, Марина, кто же ты такая? Вот было бы интересно на тебя посмотреть!..

Глава 2

Дней пять от Юры не было ни слуху, ни духу. На шестой день вечером, выйдя гулять с собакой, я повстречал своего приятеля. Он прогуливался во дворе и, казалось, не замечал ничего вокруг, погруженный в свои мысли.

— Привет, Юрок! — С напущенным равнодушием поприветствовал я его. Впрочем, он не обратил на это никакого внимания.

— Привет, привет, Саня, я все подготовил. Два «жучка», работают от 220 вольт, дальность передачи на открытой местности около пятисот метров. И еще кое-что: в Интернете лазил и нашел такое устройство, типа автоответчика, подключается к телефонной линии. Автоматически активируется при снятии трубки и записывает разговор. Я его уже купил, но есть некоторая проблема: это устройство размером примерно с книгу, его надо прятать где-то вне квартиры, потому что необходимо периодически менять кассету. Понимаешь?

— Юрка, ты бежишь впереди паровоза. Марина твоя сняла квартиру или нет?

— Она нашла два более-менее подходящих варианта. Один уже посмотрела, а второй в субботу поедет смотреть.

— Вот и хорошо. Тебе необходимо поехать с ней, и тогда уже по месту определиться. Усек?

— Ясно… И вот еще что: мои «жучки» работают на определенной частоте, обычным приемником ее не поймаешь. Я тут собрал специальный аппаратик, теперь его надо тебе в машину установить и подключить к колонкам. Когда это можно сделать?

— Когда хочешь!

— Тогда сейчас и займусь. Времени нужно всего минут сорок.

— Договорились! Сейчас я тебе ключи от машины вынесу.

— А я пойду домой за приемником и инструментом.

Через час мы уже потягивали пиво. Юра опять погрузился в свои мысли, а я наслаждался тихим теплым вечером. Выходные я собирался провести на даче.

Через неделю в субботу вечером мне позвонил Юрка и сообщил, что нам необходимо встретиться. Взяв с собой собаку, я вышел во двор. Юра уже прогуливался у моего подъезда.

— Привет! Ну что, ездил смотреть квартиру?

— Да, только вернулся. Скорее всего, она будет снимать именно ее. И от офиса недалеко, и денег стоит поменьше, чем предыдущий вариант. Мне самому дом понравился. Сталинская кирпичная пятиэтажка, недалеко от Курского вокзала. На данный момент там сейчас люди живут, но на следующей неделе они съезжают. Саня, самое главное — окна выходят во двор, есть где машину поставить, чтоб внимания не привлекала.

— Очень хорошо. А я придумал, как незаметно установить твои «жучки».

— И как? — Юра внимательно посмотрел на меня.

— Все очень просто. Ты говоришь Марине, что у тебя есть товарищ с машиной, который может помочь с переездом. Мы загружаемся, едем, а потом, когда будем перетаскивать вещи в новую квартиру, ты, якобы в тайне от меня, попросишь Марину сходить в магазин купить чего-нибудь поесть, мол, покормить человека надо, типа благодарности, понял?

Юрка кивнул в ответ.

— Ну и все! Пока она ходит по магазинам, мы быстренько устанавливаем прослушку. Дело сделано!

— Да, действительно просто… Ну что ж, готовься, на следующей неделе переезжаем!

…Неделя пролетела незаметно. Зачеты, экзамены и связанная с этим нервотрепка не дали мне скучать. Итак, рано утром в субботу мы с Юркой приехали в Ясенево, где Марина жила у тетки.

Припарковавшись у подъезда, я остался курить в машине, а мой приятель пошел за первой партией вещей. Мне очень давно не терпелось увидеть девушку друга. Сейчас, понимая, что это вот-вот произойдет, я почему-то волновался. Если честно, мой интерес был вызван тем фактом, что моим робким, худосочным и близоруким другом мог вообще кто-то заинтересоваться. То, что говорил мне про Марину Юрка, я делил на десять частей и верил только одной из них. Нет, он не лгал мне, что она умница и красавица, просто он видел ее такой. На самом деле я ожидал увидеть милое, возможно, очаровательное создание, в меру приятное, скорее всего, не глупое. Короче, обычное. Но, поверьте мне, что то, что я увидел, когда Юрка вышел из подъезда, превзошло все мои ожидания. Девушка, которая вышла следом за моим приятелем, была действительно красива. Ее немного вытянутое лицо с высокими скулами, черные, четко очерченные брови говорили о том, что кто-то из ее далеких предков был восточной крови. Густые каштановые, распущенные до плеч, волосы, темные глаза и красивый рот с полными губами — все это было безукоризненно. Марина оказалась высокой девушкой. Судя по фигуре, она несколько часов в неделю тратила на занятия спортом. Пока они с Юрой шли к машине, я рассматривал девушку и пытался найти в ее внешности то, что мне бы не понравилось. И не нашел.

— Марина, познакомься, это мой друг Саша. Я говорил тебе о нем, — представил меня Юра.

Марина протянула мне руку.

— Марина… — Голос у нее оказался под стать внешности — очень и очень приятный, может, чуть низкий, но, как бы это сказать, возбуждающий, что ли.

— Очень приятно, — Сказал я, ни капли не лукавя.

Да, девочка оказалась просто потрясающая. Не будь Юрка мне другом, я, пожалуй, распустил бы перья!

Через час мы уже были на полпути от новой квартиры Марины. Всю дорогу мой приятель суетился без дела и болтал без умолку, чем очень меня удивил. Марина практически никак не реагировала на Юркину трескотню, изредка холодно улыбаясь его шуткам. Мне было не совсем уютно, потому что приходилось себя контролировать, чтобы лишний раз не смотреть в зеркало заднего вида. Каждый раз, когда я смотрел туда, то встречался с взглядом Мариной.

Когда мы приехали и занесли вещи, Марина без напоминаний предложила покормить нас. Естественно, мы изобразили радость на лицах. За те полчаса, что ее не было дома, Юрка смонтировал два прослушивающих устройства в выключателях комнаты и кухни, а я, обнаружив на лестничной площадке распределительный щиток, вывел туда кусок телефонного провода. Место было не совсем удачное, но, судя по количеству пыли внутри и паутине, туда никто не лазил лет десять. Юрка, кряхтя и сопя, подключил записывающее устройство.

— Ну вот, вроде бы и все. Теперь надо проверить, как все это работает, — сказал он.

В этот момент в дверь позвонили. Марина принесла готовые салаты, бутылку вина и сок. Наскоро перекусив, я было собрался уезжать, оставив влюбленных вдвоем, но, к моему удивлению, Юрка тоже засобирался.

— У меня тоже сегодня дел по горло, да и Маришке надо разобраться с вещами. В общем, я с тобой, Сань!

Я не уверен, но мне показалось, что на лице у Марины на мгновение появилось облегчение. Может, она действительно устала, и ей хотелось побыть одной?

Попрощавшись, мы с Юрой спустились вниз и сели в машину.

— Слушай, Юр, — заведя двигатель, обратился я к другу. — Мне кажется, что тебе надо было остаться. Марина вино купила…

— Возможно, — перебил меня он. — Только я очень хочу послушать, как работают «жучки». Саня, давай скорее отъезжай! — От нетерпения Юрка начал ерзать на сидении. Не дождавшись, пока я отъеду от дома, он включил свой самодельный приемник, вмонтированный под магнитолой.

Я припарковался с торца дома и заглушил двигатель. Мы оба замерли. Из динамиков доносилась тишина. Минуту мы прислушивались, и, как только я хотел съязвить, тишину разорвал звук спускаемой в унитаз воды. Юрка подскочил от неожиданности и, открыв рот, уставился на меня.

— Обалдеть!..— только и смог выдавить из себя мой приятель.

— Обалдеть — что? — Вытирая выступившие от смеха слезы, спросил я. — Ты, мой друг, не догадывался, что твоя любовь тоже писает? — Меня жутко забавлял придурковатый вид Юрки.

— Да ну тебя! — Отмахнулся он. — Ты лучше оцени, какое качество звука!

Действительно, судя по шуму, доносившемуся из динамиков, Марина после туалета посетила ванную комнату и перешла на кухню. Потом послышались серии равномерных щелчков, похожих на радиопомехи во время грозы.

— Это она по городскому телефону номер набирает, — почему-то шепотом прокомментировал Юра. Я не успел ничего сказать, когда раздался четкий Маринин голос.

— Алло, Динуль, привет!.. Нормально, вот уже на новой квартире… Устала, а надо еще разобраться… Нет, не сегодня, давай завтра?.. Хорошо. Давай, записывай мой номер… — Марина продиктовала номер. — Ну все, до завтра! Целую! — Из динамиков полилась целая какофония звуков, видимо, Марина приступила к разбору вещей.

— Саня, я пойду кассету поменяю. Посмотрим, как аппарат работает.

— Смотри, осторожно, Марина тебя в окно может увидеть.

— Ладно, я вдоль стенки, под окнами… — Юра выскользнул из машины. Минут через пять он вернулся, и мы прослушали запись, сделанную устройством. Аппарат работал отлично, Юрка сидел и довольно улыбался.

На следующий день вечером я припарковал машину в метрах трехстах от подъезда Марины. Юра остался слушать, а я отправился прогуляться по Бульварному кольцу. Вскоре мне на мобильный телефон позвонил Юрка и сообщил, что Марина уехала на встречу с подругой и что мы можем уезжать. Пока я возвращался к машине, Юра поменял кассету в записывающем устройстве и успел ее прослушать.

— Ну и что там? — сев в машину, поинтересовался я.

— Ничего интересного. По городскому Марине звонила только Дина, и были еще два звонка бывшим жильцам, сама она звонила маме в Волгоград и хозяйке квартиры… Пока ничего…

— Вот видишь, ревнивец! У тебя нет причин для ревности, — я сам себе не поверил.

— Саня, прошел всего один день, и еще никто не знает, что она переехала, — сказал Юрка неуверенным тоном.

— Ладно. Допустим, что у нее есть… приятель, — я чуть было не сказал любовник, но вовремя осекся, иначе нанес бы травму нежной и ранимой душе друга. — Наверняка первому, кому бы она позвонила, так это ему. Согласен?

Юра лишь кивнул в ответ.

— А позвонила она подруге. Так что для успокоения подождем еще недельку, а там тебе надо будет начать активные действия, — хоть я и сказал все это уверенно, мне с трудом верилось, что такая шикарная девочка ведет уединенную монашескую жизнь. Следующие три вечера подряд мой друг как профессиональный шпион прослушивал квартиру своей подружки, а я присмотрел себе неплохое летнее кафе неподалеку и коротал время там. Честно говоря, меня тяготила роль праздношатающегося бездельника, но отказать Юрке я не мог, по крайне мере, вот так сразу. Может, моего терпения и хватит еще на пять или шесть вечеров, но потом придется снижать темп. Для начала график прослушки изменим на вечер через вечер, после доведем его до одного раза в неделю.

Прошло еще два дня. Официантки в кафе стали мне улыбаться как старому знакомому. Я уже собирался поговорить с Юркой на обратном пути об изменении графика, как вдруг он сам позвонил мне на мобильный телефон.

— Саня, приходи, поехали домой, — голос моего друга был спокоен.

— Иду, — не было смысла расспрашивать его по телефону о том, что произошло.

Через десять минут я садился в машину. Юра сидел на пассажирском сиденье и протирал очки.

— Ну, давай рассказывай, что случилось, — я тоже нервничал.

— Все, Саня, больше мы сюда не будем ездить, — Юркиной интонацией можно было бы в жару обкладывать мороженое, чтобы не растаяло.

По большому счету, я так и думал, что рано или поздно все этим закончится. С одной стороны, пусть лучше так, сразу и больно, убить любовь, чем медленно и нудно душить ее; измучаешься сам и других измучаешь. А с другой стороны, мне было жалко Юрку.

Я завел двигатель и стал выезжать со двора. Мой друг молча достал кассету и воткнул ее в магнитолу.

— Не хочешь послушать? — Не дожидаясь ответа, Юра нажал кнопку воспроизведения записи. Из динамиков раздался голос Марины:

— Привет, Динуль, как дела?

— Нормально. А у тебя? — Голос Дины был похож на голос двенадцатилетнего мальчика-подростка, страдающего гайморитом.

— Да грустно что-то, — Марина вздохнула. — Все думаю, ничего не придумаю. Устала от неопределенности, неизвестности…

— Что это с тобой, подруга? Это когда же ты была не уверена в себе? Кому-кому, а тебе грех жаловаться! Ты себя в зеркало когда последний раз видела?

— Да нет, Динуль, не во внешности дело. Что-то происходит внутри меня. Я тут уже неделю живу, и мне все нравится, а все равно на душе как-то не так. Вчера поймала себя на мысли, что боюсь выходных, боюсь остаться одна… Я ведь с переездом обрубила старые связи. У меня остались только ты, мама и Юра… — Марина тоскливо вздохнула. Дина молчала. Из динамиков доносился тихий треск и шелест. Я уже было подумал, что магнитола зажевала пленку, как раздался подростково-болезненный голос Марининой подруги:

— Мариночка, твоя мама и я у тебя будем всегда, — она всхлипнула. — А таких, как Юра, у тебя будут сотни!

— Нет, не будут! — В голосе Марины послышалась детское упрямство. — Таких больше нет! — Она всхлипнула. — Я же рассказывала тебе о нем. Все, кого я знала до этого, и рядом не стояли. Я сама не знаю, что со мной творится, но я постоянно думаю о нем. За мной так никто, понимаешь, никто никогда не ухаживал! Всем от меня нужна была только постель, я для них была просто красивая кукла. Он единственный, кто интересуется мной как человеком… — Параллельно с Марининым голосом из динамиков стали доноситься всхлипывания ее подруги.

Юрка остановил запись. Не глядя на меня, он спросил:

— И что ты думаешь по этому поводу?

Я и сам не знал, что думать. Конечно, в жизни происходят всякие странности, не поддающиеся логическому объяснению. Совершенно естественным было то, что Юра влюбился в красивую и неглупую девушку, но вот то, что она влюбилась в него, худого, сутулого очкарика, повернутого на микросхемах и процессорах, у меня в голове не укладывалось. Но не мог же я все это взять и выплеснуть своему приятелю?

— Ты счастливый человек, Юра, — это было единственное нейтральное, что мне пришло в голову.

— Сань, а делать-то мне что? — Юра напялил свои очки и доверчиво, как теленок, уставился на меня.

«Обмануть такого ничего не стоит», — вот что промелькнуло у меня в мыслях. Честно говоря, я и не знал, что ему посоветовать. В любом случае, давать совет — дело неблагодарное.

— Юрок, мне кажется, что сейчас тебе постепенно нужно переходить на сближение. Бояться и стесняться тебе уже нечего, тебя любят, и это главное.

Мой друг снял очки и начал их протирать.

— И вот еще что: заведи себе контактные линзы и займись каким-нибудь спортом. Будь поувереннее в себе, ты теперь не мальчик, о котором заботится мама. Ты — мужчина. Будь сильным!

— Понятно, — Юра только вздохнул.

— Короче, расходимся по домам. Завтра позвони Марине и пригласи куда-нибудь. Приближайся постепенно и помни, что если ты вдруг проболтаешься о том, что прослушивал ее телефон, то знай — это будет сделан шаг за черту, разделяющую любовь и ненависть. Этого она тебе никогда не простит.

— Понял… Может, выпьем по бутылочке пива?

— Можно. Иди пока покупай, а я еще раз запись прослушаю, — Юра пошел в магазин, а я перемотал пленку и заново прослушал разговор. Откровенно говоря, каким-то десятым чувством я ощущал, что это был хорошо инсценированный, грамотный спектакль. Великий режиссер Станиславский на репетициях, когда актеры играли не совсем убедительно, говорил: «Не верю!» То же самое мне хотелось сказать и Марине: «Ну не верю я тебе, девочка, не верю!»

Глава 3

Прошел месяц. Я сдал сессию и перешел на следующий курс. Отдохнув на даче, вернулся в Москву и стал разыскивать своего друга. Несколько вечеров подряд я прогуливался с собакой у нас во дворе, не выпуская из вида Юркин подъезд. Но он как в воду канул. То, что его мама, как и моя, летом живет на даче, это понятно. Но вот куда он сам делся? Несколько раз набирая номер его мобильного телефона, я слышал один и тот же ответ: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны обслуживания сети». Я начал волноваться за друга и уже собирался поехать к его маме на дачу, как вдруг он объявился.

— Саня, привет, рад тебя видеть! — Юра подошел ко мне, когда я, открыв капот, копался в двигателе.

— Привет, Юрка! Ты куда делся? — Я вытер руки и поздоровался с другом. — Ищу тебя целую неделю!

— Сань, я с Мариной у нее на квартире живу.

Мой вид, видимо, рассмешил его, но я ничего не мог с собой поделать — так меня поразила новость.

— Молодец! И как тебе семейная жизнь?

— Нормально. Привыкаю помаленьку… — Юра выглядел хорошо. Только вот глаза, как мне показалось, были немного грустные. — Слушай, Саня, а давай пойдем в наше кафе и выпьем по кружечке пива!

— Отлично! Только я домой поднимусь, умоюсь и переоденусь, — я захлопнул крышку капота.

— А я пока цветы полью у мамы… Жду тебя здесь через десять минут! — Мы разошлись по домам.

Переодеваясь, я стал потихоньку приходить в себя. Надо же, Юрка и Марина живут вместе! Насколько я знаю своего друга, только у одной женщины хватит терпения жить с ним под одной крышей — это у его мамы. Другого такого рассеянного неряхи свет не видывал: у Юры постоянно все терялось, суп выкипал, ванна переливалась… Только на моей памяти он десяток раз терял ключи от дома. За ним, как за ребенком, нужен был глаз да глаз. В детстве даже случай был такой: он после уроков остался в своем радиокружке и так увлекся, что, когда пришло время идти домой, надел шапку и пальтишко, а про обувь (а дело было зимой) позабыл. Так и пришел домой в сандаликах. Самое интересное, что обнаружилось это только утром, когда он собрался идти в школу…

В кафе Юра рассказал мне историю своего переезда к Марине. Жить они собираются до осени, так как за квартиру уплачено было вперед за три месяца, а потом переедут сюда, к Юркиной маме. Как оказалось, мой друг уже сделал предложение Марине, но она попросила его повременить немного.

— Ты счастлив, Юра? — Я задал этот вопрос и стал внимательно наблюдать за реакцией друга.

— Наверное, — он не сразу мне ответил. — Понимаешь, Саня, она довольно жесткий человек, и против ее давления мне не устоять.

— Не понял, что это значит?

— Например, она запретила мне работать дома — видите ли, запах канифоли ее раздражает, — он снял очки и принялся их протирать. — Или вот еще, она общается со старушкой этажом выше, так та на пару недель уехала к своей сестре в другой город и попросила Маринку свои цветы поливать, пока ее самой дома нет. А Марина ленится. Я с утра в институте, вечером у меня работа, прихожу в десять-одиннадцать, а она меня гонит наверх, мол, цветы погибают. А сама за целый вечер не могла выбрать времени, чтобы полить…

— Так скажи ей об этом! — Эта ситуация, описанная моим приятелем, казалась мне дикой.

— Не могу! Не знаю, что со мной творится, но как только я вижу Маришку, так прямо немею…

Я ничего на это не сказал. Лезть в чужую жизнь — так это, по крайней мере, глупо. Что бы ты ни посоветовал, все равно будешь не прав. Уж лучше пусть сами разбираются!

Мы поболтали еще немного о том, о сем и разошлись по домам, предварительно договорившись встретиться через неделю, когда Юра приедет сюда поливать мамины цветы. Под самый конец, когда мы уже прощались, я спросил Юру:

— Совсем забыл: а что у тебя с мобильным телефоном? Сколько бы я ни звонил, у тебя всегда «абонент не отвечает»?

— А, — Юра отмахнулся. — Пока денег нет.

Его ответ заставил меня задуматься. За все время, что у Юрки был мобильник, не было случая, чтобы он был не оплачен. Да, видимо, сложна у моего приятеля семейная жизнь. А вот насколько она сложна, я узнал только в конце осени…

Остаток лета я провел на даче. В сентябре начался новый учебный год. Юра с Мариной переехали. Несмотря на это, виделись мы с другом редко, и то мельком. Если он и выходил во двор прогуляться, то рядом была Марина, а если мне удавалось поймать его одного, то он вечно торопился.

Прошли сентябрь и октябрь. Я учился и работал. Все в жизни у меня оставалось без изменений. Дни, мелькающие как кадры кинопленки, были серые и тусклые. Моя жизнь стала напоминать скучный документальный фильм.

Изредка во дворе мелькал мой друг Юрка, слишком занятый для того, чтобы подойти и перекинуться парой слов.

Однажды я увидел его гуляющим с Мариной. Она о чем-то бурно рассказывала Юре. Со стороны могло показаться, что девушка пересказывает какой-то остросюжетный фильм. Судя по жестикуляции, это был боевик. Мне не хотелось нарушать идиллию семейства, но тут Марина закончила повествование, резко повернулась и торопливо направилась к дому. Юра же, как стоял, так и остался стоять на месте. Похоже было на то, что они поругались. Возможно, мне не стоило в тот момент подходить к Юре. Но я очень переживал за своего друга, поэтому, подозвав собаку, направился к нему.

— Юрка, здорόво, дружище! — Я поприветствовал его бодрым голосом.

Но Юрка как-будто меня не видел. Взгляд его был отсутствующим и потухшим. Поразительно было видеть его в таком состоянии: он сильно похудел, на лице была сероватая бледность. Без очков Юрка выглядел беспомощно. Он посмотрел на меня с такой тоской, что мне стало не по себе.

— Юрка, что случилось? — Мне захотелось обнять его.

— Саня, пойдем в нашу кафешку?.. Я так устал… — Говоря это, мой друг не шевельнулся, не изменил позы. Он стоял, ссутулившись и опустив руки. И такая тоска сквозила в его словах.

— Конечно, Юра. Жди меня здесь, я только собаку домой отведу и вернусь.

За то время, что меня не было, заморосил дождь. Юра ждал меня у подъезда. Он даже не зашел под козырек, чтобы укрыться от непогоды. Серый вечер, голые, без листьев деревья, моросящий дождь и осунувшийся человек с опущенными плечами составляли единое целое. Я подошел к нему, тронул его за плечо.

— Пойдем?

В кафе мы просидели больше двух часов. За это время я произнес не более пяти фраз, остальное время говорил мой друг. Как выяснилось, его семейная жизнь не заладилась с самого начала. Несобранному Юрке часто попадало за разбросанную одежду, не ополоснутую чашку или не вывешенное на просушку банное полотенце. Но все это было мелочью по сравнению с тем, что Марина оказалась, как сказал Юра, транжиркой. Ей вечно не хватало денег, но она не экономила ни на чем. Были случаи, когда до зарплаты оставалась неделя, но Марину это не смущало, она могла взять и потратить последние деньги на косметику, которой, опять же, по словам моего друга, «было как в небольшом парфюмерном магазинчике», или провести вечер с подругой в баре, или вытащить Юру на премьеру нового модного фильма.

— Саня, я перестал обедать в институте, экономлю на проезде — хожу до метро пешком. А она, совершенно спокойно, имея в кармане последнюю сотню, без зазрения совести едет на такси! — То ли от выпитого, то ли от нахлынувших чувств Юрка раскраснелся. — А знаешь, сколько стоит мороженое «Мувен Пик»?

— Я даже не слышал о таком…

— Сто восемьдесят рублей! И покупает она его довольно часто. Я на эти деньги могу три дня обедать!

Мне нечего было сказать другу. Юрка любил Марину и то, что он мне рассказывал, было просто всплеском эмоций. Он готов был идти на любые жертвы, лишь бы его любимой было хорошо.

— Она говорит: «У меня нет зимних сапог», — продолжал мой приятель. — Хорошо, я занимаю двести долларов, но этого мало! Сапоги, оказывается, стоят триста с лишним. Да Бог с ними, с деньгами: как потом оказалось, сапоги у нее были, почти что новые, просто они вышли из моды! — Юрка в упор смотрел на меня, ожидая, видимо, что я тоже возмущусь. Но я лишь сочувственно киваю головой.

Юрка еще долго приводил мне примеры неразумных, с его точки зрения, трат денег, а я сидел и думал о том, что ничем не могу помочь другу. Ясно было, что нищий Юра скоро надоест Марине. Мне вообще казалось странным, что их союз до сих пор держится.

— … Саня, помнишь, на старой квартире оставался приборчик, записывающий телефонные разговоры? — вывел меня из задумчивости Юркин голос.

— Да, конечно, помню.

— Поедем, заберем его! Он новый стоил двести долларов. Я попробую его за сто пятьдесят продать.

— Ладно. Когда?

— Давай завтра?

— Договорились! — Мы посидели еще чуть-чуть и разошлись по домам, договорившись, что я заеду за Юрой вечером на его подработку.

Дома я еще раз прокрутил в голове историю друга и пришел к выводу, что, несмотря на то, что любовь требует жертв, Юрка поступает неправильно. Он позволил Марине вить из него веревки. Но этому было объяснение: он любит ее. А вот любит ли она его — это еще вопрос…

На следующий день вечером мы припарковались у подъезда бывшей съемной Марининой квартиры. В окнах на четвертом этаже свет не горел. Юрка ушел и вернулся через пять минут, неся в руках записывающее устройство. Еще через пять минут я влился в поток машин на Садовом кольце. Шел снег с дождем, дорога была скользкой, поток машин двигался медленно.

— Юрец, а в вашей бывшей квартире кто-нибудь сейчас живет? — Я задал этот вопрос просто так, лишь бы не молчать. На самом деле мне было абсолютно наплевать, живет там кто или нет.

— Не знаю, Сань, но можно послушать кассету. Если есть разговоры с чужим голосом, значит, там живут.

— Валяй! — Мне было все равно, что слушать. Лишь бы побыстрее оказаться дома.

Юрка извлек кассету из записывающего устройства и вставил ее в магнитолу. В динамиках сразу же раздался голос Марины. Она очень ласково разговаривала с какой-то женщиной.

— О, это Мариша с Анной Аркадьевной разговаривает. Я тебе говорил про нее: у нее не квартира, а настоящий сад. Кстати, надо бы ей ключи отдать от квартиры, а то я, на всякий случай, сделал дубликаты…

— Юр, постой, — перебил я приятеля. — Как же так получается, что, поставив кассету, мы услышали не тишину, а разговор? Ведь запись разговора должна быть сзади. По идее, надо было бы перемотать пленку назад, чтобы что-то услышать.

— Логично. Но этот аппарат с автореверсом, а кассету я не менял с конца весны. Все это время он записывал разговоры по кругу, стирая предыдущие записи. Понял?

— Да, понял. Значит, отмотав немного назад, мы услышим последнюю запись?

— Да, — Юра молча стал мотать пленку, периодически включая запись. При очередном включении в динамиках захрипел незнакомый мужской голос. Юра опять стал перематывать.

— Погоди, вот же запись новых жильцов!

— Да, но я хочу найти на кассете тот момент, когда закончатся наши разговоры и начнутся их, то есть с самого первого дня, — он еще помотал пленку, пока не нашел нужное место.

Из динамиков раздался хриплый мужской голос с небольшим кавказским акцентом:

— Здравствуй, Игорь, это Аслан!

— Здравствуй, Аслан, я узнал тебя! Как ты поживаешь? — Мужчину, ответившего на приветствие по голосу, охарактеризовать, естественно, было невозможно, за исключением одного момента — он был русский.

— У меня все хорошо, слава Аллаху! Сегодня переехал на новую квартиру.

— Я знаю. Муса мне уже сказал. Как квартира?

— Жить можно. Главное, что про нее никто не знает и что снята она через посредников.

— Это точно, — Игорь помолчал немного. — Когда делами займемся?

— Я послезавтра уезжаю в Нальчик. Вернусь через десять дней. Еще через пять дней сюда придет товар. Так что готовь деньги к двадцатому ноября. Я как вернусь, свяжусь с тобой, мы встретимся и обговорим детали.

— Хорошо, Аслан. Будь осторожен!

— И ты, брат, да поможет нам Аллах!

Следующие два разговора, записанные на пленке, велись на непонятном нам языке, а потом в динамиках снова зазвучал голос Игоря.

— Алло, Аслан, здравствуй!

— Здравствуй, Игорь!

— Хорошо, что я застал тебя. У меня возникла небольшая проблема: покупатель расплачивается не долларами, как было первоначально обговорено, а еврами. Я решил тебя заранее предупредить.

— Это большая проблема, уважаемый! Мы разговаривали с тобой за доллары! Эти европейские фантики и у нас дома никто не возьмет, так что меняй их на доллары, у тебя есть время.

— Послушай, Аслан, я могу их поменять, но на этой операции я теряю один процент от суммы! А я не настолько богат, чтобы потерять двадцать пять тысяч долларов!

— А почему такой большой процент?

— Потому что деньги я получаю на руки за два часа до сделки, это раз, официально я никак не смогу провести конвертацию, это два, следовательно, чтобы сделать все быстро и неофициально с меня потребовали такой процент. И я тебе скажу, это еще по-божески…

— Ладно, я вернусь, мы обсудим это. У тебя еще есть время, может, сам что придумаешь…

— Понял, Аслан, счастливого тебе пути!

В динамиках прозвучал сигнал, означающий конец разговора, и через некоторое время Марина снова заговорила с соседкой сверху, нежно и ласково. Кассета пошла по кругу.

Я выключил магнитофон и закурил, Юра молчал.

— Юрик, родной, а какой будет вся сумма, если один процент от нее —двадцать пять тысяч? — Я знал ответ, но он не укладывался у меня в голове.

— Саня, это два с половиной миллиона… — Голос моего друга был глухим, как из бочки.

Так мы ехали еще несколько минут. Каждый из нас переваривал полученную информацию.

— А сегодня какое число? — И на этот вопрос я знал ответ, но боялся даже представить, что сделка, о которой говорили Аслан и Игорь, еще не состоялась.

— Тринадцатое… Саня, ты это о чем? — Юра внимательно посмотрел на меня.

— Я это о том, дружище, что Аслан еще не возвратился из Нальчика, и поэтому нам надо вернуться и поставить твой записывающий аппарат на место, — на удивление, голос мой был тверд, как будто я уже принял решение.

— Постой, постой! Что ты задумал? — Мой друг всем телом развернулся на сиденье и уставился на меня. Мы оба понимали, что этот вопрос абсолютно лишний. Мой приятель — умный малый и прекрасно понимал, для чего я хочу вернуть прослушку на место. Это и ежу было понятно.

— Юрка, что мы будем делать потом, я пока не знаю. Послушаем, подумаем, а там видно будет, — я уже развернулся и ехал обратно к Марининому бывшему дому.

— Саня, что будет видно? Не держи меня за дурака! Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь забрать эти деньги? — Юра вытаращился на меня.

— Юра, пока я не знаю. Давай просто послушаем… Подумай сам? Два с половиной миллиона долларов на дороге не валяются! Такой шанс бывает раз в жизни, и то не у каждого. Может, мы все же сможем не упустить его и провернем это дельце!

— Как ты собираешься это провернуть? Ворваться с автоматами и всех перестрелять? — Юра заерзал на сиденье и стал энергично протирать очки.

— Ну, во-первых, я не смогу убить человека. А во-вторых, у нас с тобой нет автоматов, дружище. Давай поглядим, что будет происходить со сделкой, хотя бы ради любопытства! — Я очень боялся, что Юрка заартачится и не захочет возвращать записывающее устройство на место.

— Ладно, давай послушаем, ради любопытства, — Юрка уговаривал сам себя.

Через час записывающее устройство было установлено обратно. А еще через пару часов я парковал машину в нашем дворе. Весь обратный путь мы с Юрой не разговаривали. Я обдумывал, что можно поиметь от полученной информации. Ясное дело, что если мы решимся завладеть деньгами, то можем получить кучу проблем. Но в случае, если дело выгорит, то я согласен в дополнение к деньгам получить и проблемы.

Заперев машину, я напоследок обратился к другу:

— Знаешь что, Юрка, ты пока никому не говори, что мы услышали на кассете. Никому, понимаешь? Ни друзьям, ни Марине. Хорошо?

— Саня, друг у меня всего один — это ты. Марине не скажу тоже. Не беспокойся, — мне понравился Юркин тон. Он говорил так, будто принял решение. И решение это было таким же, как и у меня.

Глава 4

Наступило пятнадцатое ноября. Сегодня Аслан должен был вернуться в Москву. Днем я набрал Юркин мобильный номер.

— Привет, Юрец!

— Привет, Саня!

— все по плану, вечером встречаемся?

— Да, а где? — Тон у Юры был озабоченно-деловой.

— Я к тебе на работу часиков в семь заеду.

— Отлично! Жду.

— До встречи! — Я разъединился и вздохнул с облегчением. Похоже, Юра все обдумал и принял решение.

В ноябре темнеет рано, и почти во всех квартирах горел свет, за исключением квартиры Аслана. Юра сбегал и заменил кассету в записывающем устройстве. Прослушав ее, мы убедились, что Аслан еще ни с кем не разговаривал. Скорее всего, он еще не вернулся из Нальчика.

К десяти часам вечера мое терпение стало иссякать. В квартире никто не появился, Юрка устроился на заднем сиденье и спал, у меня закончились сигареты. Только я хотел было растолкать друга и послать в киоск за сигаретами, как у интересующего нас подъезда остановилось такси. Из него вышел человек в длинном пальто с сумкой в руках. Разглядеть лицо было невозможно — слишком большое расстояние было между нами, да и темно было. Растолкав Юру, я уставился на два черных окна на четвертом этаже. Почему-то я был уверен, что это Аслан приехал.

В динамиках машины сначала раздался звук открываемых замков, затем хлопок входной двери. Минут десять слышался только шум шагов и воды. Наконец все смолкло, и в тишине зазвучали щелчки.

— Номер набирает, — прошептал Юра.

— Тихо ты! — От напряжения я стукнул Юру по коленке.

Аслан набрал номер и стал с кем-то разговаривать. Моему разочарованию не было предела — он говорил на своем языке. Я вслушивался в гортанную речь, но, не зная языка, не возможно было предположить, о чем шла речь. Под самый конец разговора прозвучало одно-единственное знакомое слово: Игорь. Закончив говорить по телефону, Аслан, видимо, перекусил и лег спать, так как в квартире воцарилась тишина и свет в окнах потух. Мы с Юркой, заменив кассету, тоже отправились домой спать.

По дороге я не столько для Юры, а скорее для себя, стал рассуждать вслух:

— Итак, что мы имеем: первое — это то, что намечается сделка стоимостью в два с половиной миллиона. Есть одно но: информация, полученная нами, неполная, так как половина разговоров велись на незнакомом нам языке. И, кстати, мы до сих пор не знаем, что это за язык, — Юрка молчаливо выразил согласие, кивнув головой. — Второе: для чего мы прослушиваем квартиру? Понятно, что при удачно сложившейся ситуации мы попробуем забрать деньги. Также понятно, что просто так их нам не отдадут, следовательно, мы должны применить силу. Я занимаюсь борьбой и, думаю, двоих скрутить смогу. Твой же вид, мой хилый друг, может только вызвать у них слезы жалости, если ты оголишься по пояс. Возможно, они застрелят тебя, чтоб не мучился. Но я, несмотря на твою физическую немощь, люблю тебя как брата, и постараюсь не допустить, чтобы тебя укокошили… Что из этого следует? — Вопрос был, в принципе, риторический. Я не ждал на него ответа.

— А следует из этого то, что нам необходимо оружие, — произнеся это, я стал ждать Юркиной реакции. Я ожидал взрыва эмоций, крика и, возможно, истерики, но, к удивлению, Юра спокойно произнес:

— Саня, я думал уже над всем, что ты только что сказал, и вот что мне пришло в голову. У нас в институте учится девочка, она родилась и прожила лет пятнадцать в Осетии. Я интересовался у нее, сможет ли она перевести разговоры, записанные на пленку. Она говорит: «Приноси, посмотрим». Я завтра в институт возьму плеер, есть небольшой шанс, что она знает этот язык, — Юра помолчал немного и, вздохнув, продолжил:

— Я, вообще-то, надеялся, что мы с тобой поиграем чуть-чуть в детективов и все на этом закончится. Теперь мне понятно, что настроен ты более чем серьезно, — он опять тяжело вздохнул. — Так вот: пару лет назад я конструировал и собирал несколько металлоискателей. Заказал мне их один мой знакомый. Прямо я его, конечно, не спрашивал, но по специфике заказа понял, что он связан с этими, как их там… черными копателями. А если так, то оружие вполне возможно приобрести у них. Я звонил своему знакомому, его Макс зовут, и мы договорились с ним завтра вечером встретиться.

Выражение «я был удивлен» к тому, что я испытал, выслушав своего друга, не подходило никак. Русские слова «обескуражен» или «поражен» в небольшой степени могли бы охарактеризовать мое состояние. Но наилучшим образом сюда подошло бы простое, емкое слово, относящееся к ненормативной лексике. Я стараюсь избегать употребления подобных слов и выражений, но иногда без них и некоторых его производных ну никак не обойтись! Короче, придя в себя, я задал глупый вопрос:

— Ну и дальше-то что?

Юрка, ощущая себя полководцем на белом коне, передразнил меня:

— А дальше, мой физически переразвитый друг, мы поступаем следующим образом: ты с самого утра едешь к Аслану и слушаешь квартиру. Для того, чтобы записать разговор, который будет происходить не по телефону, я дам тебе диктофон. Просто приложишь к динамику и все запишешь. Я еду в институт, перевожу имеющиеся у нас пленки и в шесть вечера встречаюсь на Таганке с Максом. Решаю с ним вопрос об оружии и еду к тебе. Понятно? — Настала моя очередь молча кивать.

— И вот еще что: не забудь с собой взять еды и воды…

— И сигарет… — перебил я друга.

— Ага, и туалетной бумаги… — Юрка задумался. — Ну, вроде бы все. Связь поддерживаем по мобильному. У тебя есть деньги на счету?

— Да, долларов шесть.

— Я доложу тебе завтра еще рублей сто. Этого должно хватить. — Юра замолчал, а я вдруг понял, что под рассеянной и безобидной внешностью моего друга скрывается расчетливый, холодный ум. Если честно, то я всегда считал Юрку тюфяком и маменькиным сынком, человеком, не способным на поступок. Как я ошибался!

Мы подъехали к нашему дому. Юра вынес мне диктофон, я, перед тем, как лечь спать, приготовил себе на завтрашний день кучу бутербродов, поставил будильник на шесть часов и свалился как убитый.

Всю ночь я носился с автоматом и отстреливался от бородатых террористов, причем двигаться и стрелять по своей воле я не мог. Где-то далеко, вне поля зрения, сидел Юрка с джойстиком и управлял мною, как каким-то персонажем в компьютерной игре.

Проснулся я злой и не выспавшийся, наскоро погулял с собакой и уже в начале восьмого занял позицию у подъезда Аслана. Согласно звукам, передаваемым «жучками», Аслан тоже не спал. Чем он занимался, я так и не понял, главное, что он никому не звонил и ни с кем не разговаривал.

Прошло не меньше часа, когда в динамиках раздались знакомые щелчки. Аслан набирал номер по телефону.

— Алло, Игорь, это я! Узнал?.. У меня все хорошо, а как у тебя дела?..

Сидя в машине, я мог слышать только то, что говорил Аслан. То, что говорит Игорь, можно было услышать, лишь прослушав кассету из записывающего устройства. Но даже из этой половины разговора было понятно, что Аслан приглашает Игоря к себе домой для уточнения деталей сделки. Они договорились о встрече.

Через два часа во двор въехала черная «Ауди». Из машины вылез мужчина лет сорока пяти, довольно плотный, выше среднего роста. Одет он был в коричневое пальто и шляпу. Поставив машину на сигнализацию, он скрылся в подъезде. Через некоторое время динамики в моей машине ожили, передавая все, что происходило в бывшей Марининой квартире.

Аслан довольно радушно встретил Игоря, предложил ему чай. Поговорив минут десять ни о чем, они перешли к делу. Весь разговор я записывал на диктофон.

— Значит так, — начал Аслан. — Груз прибудет в Москву через три дня. С нашей стороны будем я и Муса, Батрас с людьми будут у подъезда в машине. С вашей стороны будут только ты и эксперт. Все твои люди останутся внизу. Это мое условие. И еще: никакого оружия. У меня будет только рация для связи с людьми внизу. Все должно пройти быстро: твой человек проверит товар, Муса проверит деньги. Выходим все вместе, рассаживаемся по машинам и расстаемся. Все понятно?

— Погоди, Аслан, боюсь, что мой покупатель не пойдет на эти условия. В прошлый раз, когда мы с тобой работали, его люди находились рядом. Тогда сумма была в пять раз меньше, и то он прислал шесть человек охраны. Думаю, что в квартиру со мной, кроме эксперта, пойдут минимум двое.

— Это исключено. Только ты с экспертом и я с Мусой.

— Я даже не знаю. Попробую, конечно, поговорить с ним… Возможно, он согласится оставить охрану на лестнице.

— Послушай теперь меня. Если твои люди будут ждать у двери, я тоже вынужден буду поставить туда своих людей. А теперь представь, что кто-то из жильцов увидит эту толпу. Сюда сразу менты прилетят. Сумма сделки большая, я не хочу рисковать. Повторяю: и твои, и мои люди останутся в машинах на улице. Или так, или никак. Я специально заранее пригласил тебя сюда. Пусть твои люди за час до сделки проверят подъезд, пусть дежурят тут хоть сутки, лишь бы все было тихо и не бросалось в глаза. Пойми, родной, мне самому не нужны проблемы, я хочу тихо получить свои деньги и уйти… Кстати, ты решил вопрос с валютой?

— Да, решил, будут доллары, как договаривались.

— Хорошо. Сколько тебе нужно времени для обсуждения с твоим хозяином?

— К вечеру я сообщу тебе его решение.

— Вот и хорошо, родной! Я сейчас буду готовить обед, хочешь, оставайся, скоро Муса подъедет. Посидим, поговорим.

— Нет, Аслан, благодарю тебя, я поеду, у меня дел много.

— Ну, нет, так нет. Вечером жду от тебя звонка.

— Договорились. И вот еще что хотел тебя спросить. Ты почему не заведешь себе мобильный телефон?

— Не доверяю я им. Любой меня прослушать может, любой сможет определить, где я нахожусь. Помнишь, как Джохара убили? Он по телефону говорил, его засекли и ракету послали.

— Знаю, бесполезно тебя разубеждать, так что поехал я, счастливо тебе, и Мусе от меня привет передавай!

— Счастливо тебе, родной!

На этом разговор Игоря и Аслана закончился. И до самого вечера, пока не приехал Юра, ничего интересного не произошло. У Аслана в гостях побывал Муса, я записал их разговор. Потом был еще один телефонный разговор, но он велся не по-русски. К семи вечера, когда я уже изрядно отсидел задницу, приехал мой приятель. Вкратце пересказав ему новости и прокрутив запись разговора Аслана и Игоря, я задал единственный вопрос, не дающий мне покоя последние сутки:

— Ну, брат, выкладывай, что у тебя! С Максом виделся?

— Да, виделся, но все по порядку. Томка перевела мне разговоры на кассете, я их на всякий случай законспектировал, можешь посмотреть, если хочешь. Но ничего дельного там нет, — Юра достал блокнот. — Вот, кто-то просит Аслана, когда тот дома будет, заехать к родным, другой отчитывается за то, что два дня работал, короче, ничего интересного. Последний разговор, что мы записали, Аслан вел с Мусой, которого пригласил к себе на следующий день, то есть сегодня. Там, где он упоминает Игоря, говорится: «До тебя у меня будет Игорь». Так, это что касается первого вопроса. По второму все гораздо более интересно. Виделся я с Максом, объяснил ситуацию. Он может нам помочь. Два боеспособных пистолета ТТ он готов отдать за полторы тысячи долларов плюс по дополнительной обойме к каждому. Есть еще «Вальтеры», но они по полторы тысячи за штуку. Вот, Саня, такие дела!

Я обдумывал услышанное. Да, Юрка молодец, не зря день потратил. Вроде бы все нормально, но одно меня тревожило: отсутствие конкретного плана действий. Все практически было известно, необходим план. На раздумья оставалось все меньше и меньше времени.

— Я все понял. Иди, потихоньку замени кассету. А потом поедем домой. Утром снова сюда ехать, надо отдохнуть немного.

Вернувшись домой, я даже не стал ужинать, а с трудом добрался до постели и рухнул как убитый.

Ночью сны мне не снились.

На следующий день утром Юра приехал в свой институт переводить новые записи разговоров, а я занял место у дома Аслана. Я сидел в машине, слушал шум в динамиках и размышлял. Размышлял о том, как забрать деньги, как уйти, чтобы нас не поймали. Постепенно стали вырисовываться общие, грубые черты плана действий. Но до окончательного решения было еще далеко.

В час дня приехал Юра. Его однокурсница Тамара перевела разговоры, но ничего того, что могло бы быть полезным или интересным, в них не было. Аслан говорил с Батрасом, которому поручил собрать людей к двадцатому числу, говорил с человеком, который отчитывался за продвижение груза. Разговор Аслана с Мусой тоже не добавил ничего нового.

— Вот такие дела, Саня. Что будем делать? — Голос моего друга выдавал его напряженное состояние.

— Юрка, посмотри-ка внимательно на дом. В частности, на крышу. Во-первых, она двускатная, а во-вторых, имеет слуховые окошки. Следовательно, в этом доме есть чердак. Мой план на нем и завязан. За день до сделки мы с тобой забираемся на чердак и тихо-тихо там сидим. Пусть охранники проверяют подъезд. Мы придумаем, как сымитировать, что чердак, заперт снаружи. Потом, когда сделка завершится, мы вылезем, отобьем чемодан с деньгами и по тому же чердаку свалим, заранее открыв люк в другом подъезде. Есть множество мелочей, которые я пока не учел, но вот общие черты плана таковы. Понятно?

Юрка задумался.

— Допустим, охрана проверила подъезд и нас не обнаружила. А как мы узнаем, что сделка завершается и пришло время слезать с чердака и начинать нашу операцию? — Мне очень понравилось, что мой друг стал вникать в план и уточнять детали.

— Для этого ты демонтируешь приемник из машины и приспособишь к нему аккумулятор. Так мы сможем прослушивать квартиру, сидя на чердаке, — я был готов к этому вопросу и с интересом ждал следующего.

— Ясно. Блок питания к приемнику я соберу за час. Выносная антенна и гнезда для наушников тоже мелочи, а вот вопрос: как мы убежим? Они же крик поднимут! Пока мы с тобой по чердаку бежать будем, охрана весь дом окружит…

Прекрасно понимая, что этот момент плана слабоват и что без стрельбы не обойтись, я прикидывал, как бы это объяснить Юрке и в то же время не спугнуть его.

— Придется их вырубать, Юрок. Я возьму с собой бейсбольную биту и, когда нападем, сразу же оглушу первого. Ты подержишь их под прицелом, пока я буду бить остальных. После этого пройдет не менее получаса, пока они в себя придут. За это время мы с тобой успеем добежать до канадской границы, — сказал я, а про себя подумал, что нам необходим один ствол с глушителем. И этот вопрос придется решать Юрке.

Тем временем мой друг снял очки и принялся их протирать.

— Предположим, мы их все-таки вырубили, пробежали по чердаку и вышли из другого подъезда. Саня, оглянись, весь двор как на ладони! Меня здесь за три летних месяца каждая собака узнала… Потом, когда эти вырубленные очухаются, то примутся искать, справки наводить. Скорее всего, нас увидят и охранники. В общем, я не исключаю тот момент, что нас могут вычислить, — Юрка напялил свои очки и посмотрел на меня. — Вот если бы мы могли отсидеться где-нибудь в доме, а не выходить на улицу, тогда план был бы идеальным.

Мой приятель был прав. Понятное дело, что нападем мы в масках, но выходить на улицу мы в них не будем. А раз так, то существует вероятность того, что кто-то нам повстречается и, возможно, узнает Юру. А то, что ограбленные нами начнут землю носом рыть в поисках денег, это даже не сто — двести процентов. Юрка прав — нам надо пересидеть где-то. Снять другую квартиру в этом доме мы не успеем, знакомых у нас тут нет, хотя… Постой, постой… знакомые… Мысль, пришедшая мне в голову, подбросила меня.

— Юрец! А твоя соседка сверху, которой ты цветы поливал, она одна живет?

— Да, одна. Но она все время дома сидит. Она давно на пенсии. Естественно, что в магазин Анна Аркадьевна выходит, но… Нет, Саня, этот вариант отпадает.

— Погоди, Юр, ты говорил, она летом к сестре в другой город ездила. Так?

— Ну, было дело…

— А если мы ее к сестре отправим на пару-тройку дней? Допустим, пошлем ей телеграмму, типа «срочно приезжай тчк сестра». Она уедет, а пока выяснится, что сестра никакую телеграмму ей не посылала, мы провернем нашу операцию и отсидимся у нее. Помнишь, ты говорил, что у тебя дубликаты ключей от ее квартиры есть?

— Саня, ты просто гений! Я совсем забыл про них, — Юрка широко улыбнулся, отчего стал похож на лягушку. — Ее надо как-то заставить уехать, но не телеграммой. Во-первых, мы не знаем, как зовут ее сестру, во-вторых, где гарантия, что, получив такую телеграмму, Анна Аркадьевна не кинется звонить сестре, чтобы узнать, что произошло?

— Логично… — Я задумался. — И что же нам тогда делать?

Юрка сидел довольный-предовольный, и мне, как человеку, знающему его с горшка, было ясно, что он что-то придумал.

— Давай, Юрец, колись! — От нетерпения я закурил.

— А вот что: Анна Аркадьевна иногда заходила к нам с Маришкой по каким-то пустякам, типа соли щепотку одолжить или там пару яиц, а на самом-то деле ей было просто одиноко, и она хотела немного поболтать. Так вот, дважды она разговаривала с Маришкой на тему суеверия, цыган и всяких гаданий. Я невольно слышал их разговор, и вот что мне запомнилось: раз в месяц Анна Аркадьевна получает пенсию и идет на Курский вокзал, где за сто рублей гадает у цыган. Понимаешь, к чему я клоню?

— Нет. Она что, в день операции пойдет гадать?

— Нет, Саня! Я хочу сказать, что она очень верит этим самым гаданиям, и нам за пару дней до операции надо сделать так, чтобы какая-нибудь цыганка, с которой мы заранее договоримся, якобы случайно ее встретит и нагадает, чтобы та срочно поехала к сестре на несколько дней. Усек?

— Теперь да. Молодец, Юрка! Итак, что мы имеем: с оружием решили — раз, прослушка, считай, будет — два, квартиру, думаю, тоже обеспечим — три. Вот теперь, возможно, у нас все получится… Деньги на стволы я достану, есть у кого одолжить, только вот как бы тебе это объяснить… Возможно, для психологического давления придется разочек пальнуть. А ТТ стреляет громко… Может, ты узнаешь у Макса, нет ли у него чего-нибудь с глушителем?

Я очень волновался, не зная, какая последует реакция у моего друга. Но, к удивлению, он отнесся к моим словам спокойно.

— Хорошо, к вечеру узнаю. Саня, только давай договоримся, если что-то пойдет не так, как мы планируем, то рисковать не будем, сразу сворачиваемся и прекращаем операцию, ладно?

— Договорились! — В данный момент я мог обещать Юре что угодно.

— И вот еще что. Если мы тормознем операцию, то как те деньги, что ты собираешь одолжить, отдавать будем?

Мне понравилось, что Юрка употребил слово «будем». Не знаю, как бы я повел себя, употреби он слово «будешь».

— Друг, давай решать проблемы по мере их поступления. Будет день — будет пища. А пока занимаемся подготовкой…

Юрка договорился с Максом о встрече и ушел. Я позвонил отцу и попросил взаймы три тысячи долларов. Несмотря на то, что мой отец развелся с мамой много лет назад, я дружу с ним и очень дорожу нашим общением. Отец, естественно, поинтересовался, на что мне нужна такая сумма. Очень неприятно, но пришлось его обмануть. Не буду говорить, что я ему сказал, но деньги мой отец пообещал дать.

До вечера в квартире Аслана была тишина. Потом появился Юрка и сообщил, что с глушителем у Макса есть только «Вальтер» и что он вместе с ТТ будет стоить две с половиной тысячи. Я оставил Юрку дежурить в машине, а сам смотался к отцу за деньгами. Через два часа я вернулся.

— Так, Юрец, звони своему «черному копателю», спроси, когда нам подъехать, чтобы стволы взять. Да, что там у Аслана, тихо?

— Тихо. Звонили ему кто-то нерусский и Игорь. Заберем кассету и послушаем по дороге.

— Ладно, на сегодня все, сворачиваемся…

Юрка позвонил Максу и договорился, куда нам подъехать. Я тем временем сходил и заменил кассету в записывающем устройстве. Когда мы ее послушали, то лишний раз убедились, что все идет по плану. Прошлым вечером Аслану звонил Игорь и сообщил, что шеф не готов дать ответ и что ему надо сутки на размышление. Этим вечером Игорь передал, что сделка состоится, его шеф условия принял.

Мы приобрели два пистолета. ТТ был большой и тяжелый, «Вальтер» маленький и симпатичный. Когда мы вернулись домой, то пошли с Юркой за гаражи опробовать дорогостоящие покупки. Выстрела из «Вальтера» практически не было слышно, а спустив курок на ТТ, я всполошил всех окрестных собак, так что пришлось срочно уносить ноги.

Остаток ночи ни я, ни мой друг не спали. Юра паял блок питания к приемнику. Утром он уже работал от батареек, от прикуривателя в машине и от обычной городской розетки. Также на нем появились две пары гнезд для наушников.

Моя задача была тоже не из легких. С трудом мне удалось найти похожие шерстяные шапочки. Причем четыре штуки. Почему четыре? Потому что две мы используем с Юркой, а оставшиеся две я планировал использовать как ложный след. К тому же не исключен был вариант вмешательства милиции в наши дела, а раз так, то на этот случай я предусмотрел еще и ложные улики. В общем, всю ночь я обшивал вырезанные под глаза отверстия в шапочках, готовил одежду и обувь, в которой нам придется работать.

На следующий день, пока Юрка дежурил в машине у дома Аслана, я сходил на Курский вокзал и договорился с цыганами. Они оказались довольно подозрительными людьми, и мне пришлось на ходу разыгрывать женатого мужчину, которому на пару-тройку дней нужна пустая квартира его (то бишь моей) бабушки. Наверное, из меня мог бы получиться неплохой актер, потому что цыгане посочувствовали мне и выделили на несколько часов молодую цыганку. Возможно, решающим фактором была пятидесятидолларовая купюра, которую я крутил в руках во время моего жалостливого рассказа о неудачной семейной жизни. В общем, по дороге к дому, я рассказал цыганке Раде о том, что моя бабушка очень суеверный человек, о том, что у нее в другом городе живет сестра.

— Главное — это чтобы она уехала на три дня. Только не напугай ее до полусмерти, Рада, — мне было жаль старушку Анну Аркадьевну, но что поделаешь, нам позарез была нужна ее квартира.

— Не переживай, красавец, я ей скажу, что… — Рада выдала текст, который мне понравился. Если я был бы на месте старушки и, к тому же, суеверным человеком, то, не раздумывая, уехал бы, и не на три дня, а на неделю как минимум.

В общем, где-то до часу дня мы с Радой прогуливались в соседнем дворе. С каждой минутой ожидания во мне росли раздражение и отчаяние. Вдруг Анна Аркадьевна не пойдет сегодня в магазин? Тогда наши планы рухнут. Конечно, можно все сделать и завтра, но это уже крайний случай.

От горестных раздумий меня отвлек звонок мобильного телефона. Глянув на номер, я увидел, что звонит Юрка.

— Да!

— Саня, она вышла из подъезда. Светло-бежевое пальто и белый берет! Через минуту… — Я не дослушал, отключил Юрку.

— Рада, пойдем, она вышла.

Цыганка с удивлением посмотрела на меня.

— Тебе это по телефону сообщили?

— Да, там, во дворе, мой младший брат следит. Выходи на улицу, увидишь старушку в светлом бежевом пальто и белом берете. Это она.

Рада ушла. Прошло минут двадцать. Я за это время выкурил три сигареты. Прикуривая четвертую, я увидел молодую цыганку. Та шла ко мне и улыбалась. Гора на моих плечах пошатнулась, но пока не упала.

— Ну, как? — Я отбросил только что прикуренную сигарету.

— Славная у тебя бабушка! — Рада продолжала улыбаться. — Дня четыре квартира будет свободна. Послушай, красивый мой, если вдруг твои планы поменяются и ты захочешь как-нибудь вечером показать мне квартиру своей бабули, то я с удовольствием приму приглашение…

— Спасибо тебе, Рада! Ты замечательная девушка! — смутившись, произнес я.

Цыганка помахала мне рукой и ушла. Гора с моих плеч рухнула. Я вернулся во двор, где стояла наша машина, и присоединился к Юрке.

— Ну, дела, Сань! Анна Аркадьевна пулей пролетела в подъезд! Что цыганка ей сказала? — Юра от нетерпения потирал руки.

— Юрок, сейчас это уже неважно. Я вот что подумал: после того, как мы заберем деньги и укроемся в квартире старушки, нам уже оттуда по крайне мере до вечера не выйти, а по-хорошему до утра просидеть, так?

Юрка кивнул, вопросительно глядя на меня.

— Так вот, надо не забыть ничего из того, что нам может понадобиться, начиная со свечек и заканчивая пластиковыми стаканчиками. И еще надо не забыть заранее разведать, что за люк в четвертом подъезде и как он закрывается. Потому что это наш ложный след. Мы должны сделать все так, чтобы у них и мысли не возникло, будто мы остались в доме…

…Бессонная ночь взяла свое. Мы с Юркой поспали по два часа, и в шесть вечера он уехал встречаться с Тамарой. А еще через полчаса из подъезда вышла Анна Аркадьевна с сумкой на колесиках и засеменила со двора. Я сразу же позвонил Юрке.

— Да! — В трубке среди треска и шума еле-еле слышался голос моего друга.

— Бабуля отчалила! Как переведешь кассету, поезжай домой и возьми ключи от ее квартиры. Мы сегодня должны проверить, не сменила ли она замки!

— Все понял! Пока! — Юрка отключился.

До десяти вечера я только и делал, что боролся со сном. От выкуренных сигарет першило в горле и болела голова. Я уже собирался закрыть слипающиеся веки, когда появился мой приятель. Плюхнувшись на сиденье, он перевел дух.

— Как я устал!.. Сань, есть какие новости?

— Нет, все тихо. Как у тебя?

— Тома перевела разговор. Короче, товар пересек границу и завтра вечером будет в Москве.

— Хорошо. Ключи привез?

Юрка как-то вдруг засуетился, задергался.

— Да, привез…

— Какие-то проблемы? — Cон мигом слетел с меня. Поведение друга говорило о том, что дела у нас не в порядке.

— Сань, — Юрка снял свои очки и принялся их протирать. — Понимаешь, Маришка чуть ли не с ножом к горлу пристала, зачем, мол, мне ключи…

— И что ты ей сказал?

— Что они нужны тебе. Что к тебе девушка из Питера приехала, а у Анны Аркадьевны квартира свободная…

— Ну, ты и осел! — Злость резко захлестнула меня. — Ты не мог наврать что-нибудь другое? Что ты вообще не за ключами пришел, а зачем-нибудь другим?

Мой приятель сидел, понурив голову и продолжал протирать очки.

— Да брось ты свои дурацкие очки! — У меня все кипело внутри.

Я вылез из машины и попытался успокоиться… То, что Юрка сморозил глупость, это факт. Теперь обратно ничего не вернешь. Я взял себя в руки и вернулся в машину.

— Ладно, сам со своей Маринкой разбирайся. Давай ключи, я пойду квартиру осмотрю… И кассету мне давай пустую, заодно поменяю…

Квартира у Анны Аркадьевны и впрямь походила на сад. Обстановка по-стариковски уютная, на стенах и полу ковры. Везде чистенько, аккуратненько. Покинув квартиру старушки, я отправился осматривать чердак. С лестничной площадки на чердак вела железная конструкция, напоминающая стремянку. На вид хлипкая, она была прикреплена к стене. Сам люк представлял собой дверцу метр на метр, обитую оцинкованным железом. Снаружи висел старый и ржавый амбарный замок. Я стоял и смотрел на этот замок и думал над тем, как, по мнению милиции, преступники попали с чердака в подъезд, если на люке висит замок? И тут меня посетила идея. «Завтра все организуем, надо только подходящие болты с гайками найти дома».

Спустившись этажом ниже, я заменил кассету в записывающем устройстве и направился в четвертый подъезд, чтобы посмотреть на люк. Как выяснилось, лестница и люк там были такими же, как и в подъезде Аслана, только вот замка не было. Вместо него была обычная алюминиевая проволока, замотанная в проушинах. Размотав ее, я залез на чердак. Там было пыльно и темно. Значит, надо будет купить фонарики.

Проволоку, заменяющую замок, я вставлять на место не стал, закрутив ее только в одной проушине, что имитировало, будто доступа на чердак нет. Думаю, вряд ли кто обратит внимание на то, что люк можно теперь открыть изнутри, с чердака. Все, чего касались мои руки, я протер носовым платком и лишь потом вернулся в машину.

В тот вечер мы больше не прослушивали квартиру Аслана. Вернувшись домой, я выпил сто граммов водки и лег спать.

Следующую ночь мы проведем в квартире Анны Аркадьевны.

Глава 5

Утром я отругал Юрку. Ему было поручено взять тубус и рюкзачок, какие носят студенты, а он забыл.

— А в чем мы с тобой деньги понесем? — Я нервничал.

— Прости, Сань, забыл. Сейчас принесу.

— Только в зеркало посмотрись! — Крикнул ему вслед. Да, похоже, после общения с Радой, я сам стал суеверным.

Пока Юра бегал туда-сюда, я перебрал в памяти, все ли взял. Сейчас, пока есть время, нужно постараться предусмотреть все мелочи… Пока есть на это время…

Вернулся Юрка с тубусом и красным рюкзачком.

— Ну, дружище, с Богом! Тронулись!

По дороге к дому Аслана я остановился у хозяйственного магазина, где купил два китайских фонарика. Рядом с магазином образовался небольшой блошиный рынок, где у торговца, расположившего свой товар под открытым небом, я приобрел амбарный замок, уже провисевший где-то на сарае лет пять. Я специально купил именно такой, чтобы своей потертостью и выступившей ржавчиной он не бросился охране в глаза. Если покупку фонариков и замка Юрке объяснять не надо было, то, когда я остановил машину у Курского вокзала и, захватив две шапочки, переделанные под маски, ушел, он был крайне этому удивлен. Вернулся я через час. Мой друг вопросительно посмотрел на меня.

— Юрка, я потом тебе все объясню. Сейчас некогда, мы уже опаздываем!

К дому Аслана мы подъехали в половине одиннадцатого. Часть вещей, необходимых нам для операции, я сразу же отнес в квартиру Анны Аркадьевны. Другую часть можно будет отнести днем, ну а приемник мы захватим с собой вечером. В квартире Аслана было относительно тихо. Изредка слышались его шаги да непонятные шумы. Телефон молчал. Только в районе полудня раздался телефонный звонок. Звонил Муса. Поговорив с ним пару минут, Аслан перезвонил Игорю.

— Здравствуй, Игорь!

— Приветствую тебя, Аслан!

— У нас все готово. Завтра в десять утра можно начинать.

— Очень хорошо! Мы будем у тебя завтра к десяти!

— Рад слышать это. Надеюсь, ты помнишь мои условия: в квартире будем мы с Мусой и ты с экспертом. Охрана остается на улице…

— Да помню я, Аслан! Не волнуйся, все будет нормально! Давай, до завтра!

— Счастливо!

Не успели мы с Юркой обменяться мнениями по поводу только что услышанного разговора, как в динамиках послышались равномерные серии щелчков, означающие, что Аслан набирает номер по телефону. Даже не зная языка, на котором велся разговор, мы поняли, что Аслан вызывает к себе Батраса, так как среди непонятных слов четко прозвучало название улицы. Мы поняли, что Аслан диктует адрес.

— Ну, вот и все, брат, мы на финишной прямой. Ты готов? — Я спросил это чисто формально. Глядя на Юру, было ясно: не готов. После разговора Аслана и Игоря мой приятель начал протирать очки. Прошло уже минут десять, а он все тер их и тер. Боюсь, что если его не остановить, то к вечеру он протрет в стеклах дырки.

— Не нервничай, Юрка, у нас с тобой идеальный план. Тем более, мы же договорились, что если что-то пойдет не так, мы не влезаем. Отсидимся у бабушки и разойдемся по домам, — я как мог пытался успокоить друга. В принципе, это мне удалось, по крайней мере, очки заняли свое законное место — на носу.

— Давай, Саня, перекусим, что ли, — видимо, от нервного напряжения у Юрки проснулся аппетит. Мы поели.

Около двух часов дня к дому подъехал джип «Чероки», из него вылез человек в короткой кожаной куртке и скрылся в подъезде Аслана. Две минуты спустя в прослушиваемой квартире завязался разговор. И опять, естественно, не по-русски. Говорил в основном Аслан, а его собеседник только изредка что-то спрашивал. Мы на всякий случай записали их разговор на диктофон.

После того как Батрас уехал, я пошел ломать замок на чердаке, заодно прихватив оставшуюся партию вещей.

Закинув вещи в квартиру Анны Аркадьевны, я на удивление легко сломал старый амбарный замок на люке, повесил новый и позвонил Юрке.

— Ну, что там, тихо?

— Сань, Аслан только что с Мусой по телефону говорил. Давай забирай кассету, я до вечера успею к Томке съездить, вдруг там что-то важное?

— У меня нет с собой другой кассеты…

— Тогда отсоединяй весь аппарат, он нам уже ни к чему.

— Хорошо.

Я демонтировал записывающий приборчик и вернулся в машину. Юрка в это время заканчивал говорить по телефону.

— Я договорился с Тамарой, она через час будет на «Пушкинской».

— Давай, двигай. Жду тебя здесь.

Юра уехал. За то время, что его не было, ничего не произошло, за исключением того, что во двор въехал черный джип «Шевроле Тахо». Из него никто не вышел. Джип постоял минут десять, сдал назад и уехал.

Стемнело. Тишина в динамиках наводила на сон. Часов около восьми появился мой друг.

— Как дела? — Плюхнувшись на сиденье, поинтересовался Юрка.

— Ничего нового. А у тебя?

— Тамарка тут напереводила мне… — Он достал блокнот и наклонился к лобовому стеклу, чтобы лучше видеть. — Так… По телефону Муса сообщает Аслану, что груз прибыл… Разговор Аслана и Батраса: Аслан инструктирует, сколько людей должны приехать, что они должны делать. Как проверить подъезд и так далее… А вот последний телефонный разговор: Аслан говорит, чтобы Муса на всякий случай взял с собой пушку… Это все, — Юрка отложил блокнот и вздохнул.

— Что ж, давай собираться. Отсоединяй приемник и поднимайся к Анне Аркадьевне. Я переставлю машину за дом и приду. Свет не зажигай, понял?

— Понял, — мой друг сложил приемник в пакет и вышел из машины.

…До самого позднего вечера ситуация не изменилась. Аслан около десяти лег спать, мы с Юркой поужинали, и я принялся инструктировать его.

— В общем, так, дружище, сейчас мы с тобой пойдем на чердак и наделаем там кучу следов. Нам это необходимо, чтобы Аслан и его компания при разборе полетов решили, что все время грабители отсиживались на чердаке. Обувь и одежду, в которой мы будем работать, я приготовил. Ты одеваешь робу, я в ней машину ремонтирую, и мои старенькие кроссовки. Понял?

— Конечно.

— Тогда переодеваемся и пошли. Не забудь надеть перчатки.

Мы переоделись и полчаса топтались на чердаке, пытаясь изобразить следовой мозаикой долгое ожидание и пребывание грабителей. Когда я достал из-за пазухи две стеклянные баночки и высыпал из одной на пол кучку пепла, а из другой горку окурков, Юрка замер и вытаращился на меня.

— Юрок, утром я ходил на вокзал, помнишь? — Раскидывая окурки, спросил я. Мой приятель кивнул в ответ. — Так вот, я там заплатил двум бомжам, и они выкурили для меня по десять сигарет. Пепел они стряхивали в одну баночку, а бычки складывали в другую. Это ложный след номер один. Понимаешь, если менты приедут, они по следам решат, что грабители отсиживались на чердаке, причем долго. А долгое время курящий человек, находящийся в состоянии ожидания, без сигареты не может. Для них я и приготовил эти окурки, пусть собирают и исследуют. На фильтрах осталась слюна этих бомжей, один из которых, как мне показалось, болен туберкулезом. Сечешь?

— Да. А ложный след номер два? — Юрка топтался на месте, продолжая таращиться на меня.

— А ложный след номер два… — Я сделал паузу. — Это, мой друг, наши с тобой маски-шапочки… Так, хорош тут топтаться, пойдем домой, там все расскажу.

Я заставил Юрку снять обувь, сам тоже снял свою, и вот так, в носках, мы спустились и прошли до квартиры Анны Аркадьевны.

— Так что там с шапочками, я не понял? — задал вопрос Юра, когда мы расположились в комнате.

— Те бомжи, с Курского вокзала, не только накурили мне банки пепла и бычков. Они надели запасные шапочки на голову и терли материал о волосы. Зачем? Объясняю: на внутренней стороне шапок остались волоски с их голов. Я слышал, что по волоску современная экспертиза может сказать, что человек ел и пил накануне, не говоря уже о заболеваниях. Если приедут менты, то это для них будет улика, и очень серьезная.

— Здорово! Но ведь их надо подбросить?

— Естественно. Я планирую, что завтра утром охрана осмотрит весь подъезд, потом начнется сделка Аслана и Игоря. Думаю, что на пересчет денег и осмотр камней уйдет никак не меньше десяти минут. В это время ты берешь приготовленные шапочки и фонарики, поднимаешься на чердак, открываешь люк в четвертом подъезде, бросаешь возле него фонарики и шапки и возвращаешься ко мне. После того как мы их грабанем, поднимаемся к бабуле в квартиру и сидим тихо-тихо. Фонарики тебе надо будет бросить у люка включенные, а шапки-маски бросишь в хаотическом беспорядке, типа их отбросили на бегу. И еще: я подготовил два тонких болта с гайками, ты завтра их поставишь на место гвоздей, что держат одну из проушин в люке. Все должны потом подумать, что мы изнутри открутили гайки и так освободили проушину, чтобы открыть люк. Это важно, понял?

— Да, Саня! Здорово ты придумал! — Юра смотрел на меня с восхищением. — Только как я заменю гвозди на твои болты?

— Я взял с собой гвоздодер и шуруповерт со сверлами. Выдернешь гвозди и забросишь их на чердак. Болты бросишь на лестницу, типа, мы их из чердака продавили. Я помогу, если что!

В принципе, моменты с ложными уликами должны будут отвести подозрения от того, что грабители остались в подъезде. То, что они, то есть улики, сыграют важную роль в следствии, было очевидно. А то, что следствие будет, я нисколько не сомневался. Потому что на сто процентов мне придется кого-нибудь ранить. Ежу понятно, что такие деньги нам никто просто так не отдаст.

— Ладненько, Юрик, время за полночь, завтра дел по горло, давай, ложись спать. Я лягу на кресле, а ты можешь на кровати.

Мой приятель затушил свечку и устроился на бабушкином диване. Я закрыл глаза и попытался заснуть. Ничего не вышло — нервное напряжение из-за предстоящей операции держало меня, не давая провалиться в сон. Так прошла ночь. Юра тоже не спал, он ворочался и кряхтел, несколько раз вставал и ходил на кухню пить воду. В семь утра он включил в розетку приемник, надел наушники и замер.

Когда начало рассветать, часы показывали начало девятого. Я подошел к окну, раздвинул шторы и выглянул во двор. Мрачное серое ноябрьское утро. В преддверии предстоящей операции меня стала поколачивать нервная дрожь.

Я подтащил к окну стул, налил кружку кофе из термоса и принялся ждать. Жутко хотелось курить, но я понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Когда вернется Анна Аркадьевна, все в ее квартире должно оставаться так, как было, включая запахи. А табачный дым некурящий человек почувствует и через неделю.

Мои мечты о сигарете прервал джип «Чероки», въехавший во двор. Следом за ним двигался огромный «Ленд Крузер». Когда джипы остановились, из первого вышел человек в короткой кожаной крутке и направился к подъезду. Я узнал его, это был Батрас. Через пару минут Юрка, дежуривший у приемника, замычал, привлекая мое внимание. Зная, что Аслан и Батрас будут говорить на своем языке, я решил остаться у окна и следить за развитием событий. Кивнув Юрке, я продолжил наблюдение. Минут через десять из джипа вылезли два джигита и нырнули в подъезд. Я обернулся к Юрке и помахал ему рукой. Он снял наушники и шепотом спросил:

— Что?

— Один черт, ты ни хрена не понимаешь, о чем они там лопочут. Иди-ка лучше к входной двери и погляди в глазок, что там творится!

Юра на цыпочках пошел в прихожую. Я замер у окна. Прошло минуты три. За спиной у меня вдруг послышалось какое-то шипение. Обернувшись, я обнаружил источник звука — это был мой друг, привлекающий внимание.

— Ну, что там?

— Двое нерусских по этажам прошлись. Сейчас вниз спускаются…

— На чердачный лаз смотрели?

— Да, но наверх не полезли. Замок их успокоил, — Юрка был бледный.

— Хорошо, — я выглянул в окно. Джигиты вышли из подъезда, один из них принялся звонить по телефону. — Иди слушай!

— Сань, чего там слушать, они по мобильному разговаривают, в наушниках один фон стоит!

— Все равно слушай!

— Как скажешь, — Юра обреченно уселся и напялил наушники.

Тот, что звонил по телефону, закончил говорить и вслед за другим залез в машину. Через некоторое время «Ленд Крузер» проехал в конец двора, развернулся и встал у второго подъезда. Все понятно: люди из «Чероки» охраняют подъезд, где будет происходить сделка, другие, из «Ленд Крузера», их подстраховывают. Первые проверили этажи, ничего подозрительного не обнаружили и доложили Аслану. Он должен быть спокоен.

Час с небольшим я смотрел в окно. Джипы на месте, движения никакого нет.

Без десяти минут десять во двор въехал вчерашний «Шевроле Тахо», следом за ним двигалась «Ауди». Ну, вот и все, приехал Игорь. Я сделал знак Юрке.

— Что? — Спросил он, сняв наушники.

— Готовься! Надевай кроссовки, перчатки. Не забудь фонарики и бомжёвые шапочки. Игорь приехал, сейчас начнется!

Юра громко сглотнул.

Глядя в окно, я увидел, как огромный джип «Шевроле» припарковался в паре метров от «Чероки», а «Ауди» подъехала вплотную к подъезду. Из «Шевроле» выскочили двое ребят и скрылись в подъезде…

За моей спиной раздался шум. Обернувшись, я увидел бледное лицо друга.

— Ну?

— Еще двое на этаж поднимались, один из них лазил к люку, видимо, замок дергал, мне из глазка не видно было.

Я повернулся обратно к окну. «Замок, замок… Главное, чтобы они не обратили внимание, как крепились проушины — то ли на гвозди, то ли на болты» — от волнения я не мог сосредоточиться. Ничего такого, что бы могло решить эту проблему, не приходило мне в голову. «Ладно, Будь что будет!» — я присмотрелся и увидел, как двое парней вышли из подъезда и подошли к «Ауди».

— Так, Юрка, подсоединяй приемник к аккумуляторам, теперь нам нужна его мобильность.

— Уже готово, — мой друг показал мне на рюкзачок, из которого торчала антенна и тянулись две пары наушников.

В это время из «ауди» вылез старичок с кейсом и Игорь. Одновременно один из ребят из «шевроле» принес ему большую спортивную сумку.

«А вот и наши денежки!» — Не успел я так подумать, как из подъезда вышел Батрас и подошел к «Чероки». Навстречу ему из машины вылез Муса. Я видел его три дня назад, когда он приезжал к Аслану. Муса, не оборачиваясь, зашел в подъезд, следом за ним пошли Игорь со стариком.

Во дворе сразу как будто все вымерло. Если бы не дым, вьющийся из выхлопных труб джипов, можно было подумать, что людей во дворе нет. Напряжение достигло такого предела, что, казалось, дотронься пальцем до оконного стекла, и оно пойдет трещинами.

Вдруг одна мысль промелькнула у меня в голове. Я прямо-таки покрылся холодным потом. Рюкзак с торчащей антенной и наушниками! Аслан и его компания ни в коем случае не должны догадаться, что их прослушивали!

— Юрка! Наши планы чуть-чуть меняются. Мы не берем с собой приемник, мы их слушаем до последнего момента, а потом я спускаюсь и жду их у двери.

— Как скажешь, — Юра в робе, шапочке на голове и белых полотняных перчатках был похож на слесаря-ремонтника. Только рукоятка пистолета, торчащего из штанов, как-то не вязалась с этим образом.

Надев на голову наушники, я прислушался к голосам в квартире. Говорил Игорь:

— …займет минут пятнадцать, максимум двадцать. Надеюсь, с вашей стороны тоже не будет задержки.

— Нет, не будет, — это был голос Аслана. — Муса, передай профессору камни, а сам займись деньгами!

Некоторое время в наушниках раздавался непонятный шум и шорох.

— Так, дружище, бери монтажку и шуруповерт, иди срывай проушину. Только не забудь болты на лестничную площадку кинуть! Давай, Юрка, двигай, время поджимает!

Мой друг, бледный, как больной лейкемией, нервно кивнул, взял монтажку и вышел в прихожую. Наша операция вошла в самую сложную и решающую стадию.

Тем временем в квартире установилась тишина. Чувствительные Юркины «жучки» передавали небольшое движение. Я натянул перчатки, взял пистолет и передернул затвор.

— С деньгами все в порядке, — голос Мусы прозвучал неожиданно. Я вздрогнул.

— Хорошо, — акцент Аслана был более грубым. — Игорь, долго у вас там?

— Нет, профессор проверяет последние десять камней. Две-три минуты, не больше.

— Хорошо, — повторил Аслан. Потом у меня в наушниках щелкнуло и появился постоянный свист помех.

— Батрас, мы будем готовы через три минуты. Прием! — Свист в наушниках исчез, а потом сразу же появился. Глухой голос произнес:

— Понял, ждем! — С последним словом шум и свист исчезли. Мне было ясно, что Аслан говорил с Батрасом по радиостанции.

Сердце бешено колотилось. Адреналин в крови превышал все допустимые пределы. «Пора!» — сказал я сам себе, снял наушники и вышел в прихожую, а затем и на лестничную площадку. Остановившись на секунду, я прислушался… Все тихо. Черная квадратная дыра в потолке резко бросалась в глаза. С края лаза на уцелевшей проушине болтался амбарный замок со второй оторванной проушиной. «Ай да, Юрка, молодец какой!» — подумал я и расправил шапочку на голове, раскатав ее до подбородка.

Если бы в этот момент кто-нибудь из соседей вышел на лестницу, я, честно говоря, и не знал бы, что делать. Слава Богу, никто не вышел. Я сделал два шага вперед и начал спускаться по лестнице. Вот четвертый этаж… А вот и дверь в квартиру Аслана. Хорошо, что она без глазка! Я приготовился, встав чуть боком к двери. «Где же Юрка, черт его подери!» — пронеслось у меня в голове. Не успел я подумать, где потерялся мой друг, как замок в двери щелкнул, дверь стала открываться…

Все происходило, как в замедленном кино. Вот дверь приоткрылась на пару сантиметров, вот еще на три, вот голос Аслана: «Батрас, мы выходим!», вот она уже открылась на метр. Удивленные глаза Аслана… Дальше замедленное кино кончилось, наоборот, все стало очень быстрым, неправдоподобно быстрым…

Я сильно ударил пистолетом Аслану между глаз. От удара он рухнул на спину, по полу покатилась черная коробочка раций…

Дверь распахнулась полностью. Чуть правее от упавшего Аслана замерли Игорь и старик-профессор. У Игоря отвисла нижняя челюсть, а у профессора стали закатываться глаза. Я все это видел, а анализировал ситуацию мозг самостоятельно. «Опасности нет!» — Мозг послал сигнал мышцам. Развернувшись, я увидел Мусу, глаза его прищурились. В одной руке он держал спортивную сумку, другая была за пазухой. «Внимание: опасность!» — Мозг послал сигнал, правая рука с пистолетом поднялась на уровень груди Мусы. Тот уже достал пистолет, бросил сумку и передергивал затвор. «Серьезная опасность!» — В голове у меня завыли сирены. Мозг послал импульс, указательный палец сжался. «Пук!» — Выстрел был очень тихий. Звук от покатившейся гильзы был громче. Муса отлетел к противоположной стене и стал оседать. Но силы в нем еще были, он поднял пистолет… «Пук!» — Второй выстрел прозвучал так же тихо, как и первый. Пуля попала Мусе в правое плечо. Его пистолет вылетел, сам он захрипел и обмяк…

За моей спиной кто-то икнул. Резко развернувшись, я увидел Юрку, держащего свой ТТ впереди в вытянутых руках. Его била крупная дрожь. Переведя взгляд на Игоря с профессором, я показал стволом на пол и хрипло произнес:

— Ложись!

Дважды повторять не пришлось. Профессор кулем свалился на пол, грохнув свой чемоданчик о стену. Игорь лег на живот.

— Денис, бери сумку! Уходим! — Я специально назвал Юрку Денисом.

Мой друг схватил сумку и выскочил из квартиры, а я рукояткой пистолета отправил Игоря в мир грез и спокойствия. Естественно, на время. Старика-профессора трогать не нужно было — он и так отключился. Собираясь уже уйти, я обратил внимание на небольшую сумочку-барсетку, край которой виднелся из-под Игоря. На всякий случай я прихватил ее с собой. Окинув взглядом поле битвы, я вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Замок автоматически защелкнулся.

Поднявшись на пятый этаж, я увидел рожу в маске, торчащую из квартиры Анны Аркадьевны. А снизу раздавался топот множества ног, спешно поднимающихся по лестнице…

Но это было уже неважно: бегущие наверх люди находились в районе второго этажа, а до входа в квартиру старушки было менее трех метров…

Глава 6

Когда дверь в квартиру Анны Аркадьевны закрылась, я без сил опустился на коврик в прихожей. Юрка стянул с головы маску и молча таращился на меня.

— Сань, пистолет убери… — Еле слышно, одними губами, сказал он.

И впрямь я совсем ополоумел! Палец на спусковом крючке, пистолет не на предохранителе. Стащив маску, я привел оружие в порядок.

— Юрка! Иди послушай, что в квартире творится! — Напряжение почти ушло, но силы все равно не возвращались.

— Сань, ты что, не слышишь? — Мой друг сделал круглые глаза.

Действительно, судя по шуму, доносившемуся с лестницы, охрана ломала дверь.

— Дружище, все равно слушай, нам надо быть в курсе всех событий, — я хотел отправить друга в комнату, потому что мне было стыдно перед ним за то, что я валяюсь тут в прихожей, словно дохлая рыба.

Мой друг кивнул и скрылся в комнате. А мне, чтобы взбодриться, достаточно было собраться с силами и переместить тело на кухню, где в холодильнике остужалась заранее приготовленная бутылка водки.

Минут через пять я, держа в руке откупоренную бутылку и два пластиковых стаканчика, ввалился в комнату. Юрка мельком глянул на меня и, не снимая наушников, произнес:

— Они до сих пор дверь пытаются выбить…

Я молча налил водку в два стакана и, не дожидаясь, пока Юра возьмет один из них в руки, схватил ближайший ко мне и опрокинул в рот. Тепло от выпитого разлилось по телу, я улыбнулся:

— Все, Юрка, они упустили момент. Минут семь уже прошло, а наверх еще никто не поднимался…

Внизу что-то грохотнуло. Юрка поморщился.

— Все, сломали, — он жестом пригласил меня присоединиться к нему и послушать.

Что я и сделал. Судя по шуму, охрана ворвалась в квартиру. Поднялся шум, перемешивающийся с криками на русском и нерусском языках. Я снял наушники и налил себе еще немного выпить. Сделав глоток, я услышал шум на лестнице, а затем крики прямо у нас под дверью.

— Пойду посмотрю, что там происходит, — я снял наушники и прокрался к двери.

Через глазок были хорошо видны два типа, стоящие у основания лестницы, ведущей на чердак, и ноги третьего, заглядывающего в люк. Чем закончится дело, мне не удалось досмотреть, потому что за окном раздалось пронзительное кряканье милицейской сирены. Ни один автолюбитель не спутает этот звук ни с чем другим. Я потихоньку перебрался к окну и выглянул во двор. Во дворе, перегородив выезд, стоял белый милицейский «Форд». Три джипа и «Ауди» оказались в ловушке.

В общем, описывать все то, что происходило в следующие четыре часа, смысла нет. Нас это уже не касалось. Изменить что-либо было невозможно, мы могли лишь наблюдать за событиями со стороны. Перенеся приемник поближе к окну, я слушал, что происходит в квартире, одновременно наблюдая за двором.

В течение получаса прибыло еще около шести-семи милицейских машин. «Скорая помощь» увезла раненого Мусу. В квартире у Аслана расположились оперативники и следователи, которые по очереди допросили всех основных участников событий. Но никто из них словом не обмолвился про сделку. Несли всякую чушь по поводу того, зачем они тут собрались. Старик-профессор до сих пор находился в трансе, так что его допрос отложили на потом.

Милиционеры обследовали чердак, нашли подброшенные нами шапочки и фонарики, а также собрали окурки.

Аслана, Игоря и профессора увезли, у остальных переписали данные и отпустили.

Один из следователей, осмотрев чемоданчик старика-эксперта, пришел к выводу, что в этой квартире происходила сделка по купле-продаже драгоценных камней и ограбление. То, что грабеж совершила одна из сторон, сыщики не сомневались. Опросы соседей ни к чему не привели — в это утро практически никого дома не было, а те, кто находились дома, были в курсе событий, начинающихся с момента, когда охрана стала выламывать дверь.

В общем, к трем часам квартиру и чердак опечатали, вещественные доказательства собрали, оперативники и следователи наметив план действий, разъехались. Двор опустел, квартира под нами погрузилась в тишину.

За это время мы с Юркой допили одну бутылочку водки и собрались уже открыть другую, как вдруг я вспомнил:

— Подожди, Юрок, давай хоть нашу добычу посмотрим, а то напьемся и свалимся, — мне стало гораздо лучше по сравнению с тем, каким я был сразу после операции. Но все равно меня немного колотила нервная дрожь и тряслись руки.

— Ой, а я и забыл про нее, — Юрка притащил из прихожей черную спортивную сумку.

Когда он ее открыл, у меня пересохло во рту. Столько денег я ни разу в жизни не видел. Сумка была полна пачек стодолларовых купюр.

— Обалдеть! — Вернее, мой друг Юрка употребил другое, более емкое выражение. Но оно является нецензурным, и поэтому повторять я его не буду.

Взяв в руки одну пачку, он потряс ею:

— Сань, а сколько здесь?..

— Десять тысяч… — Я сам был в шоке.

— И таких в сумке двести пятьдесят пачек? — Юра взял вторую. Теперь в каждой руке он держал по десять тысяч долларов.

— Нет, теперь уже двести сорок восемь! — Мой друг глуповато улыбался.

— Санька, мы сделали это! — Он бросил пачки обратно в сумку и взглядом показал на бутылку. — Давай?

— Наливай! — Я знал, что еще ничего не закончилось, расслабляться нельзя, впереди много дел, но не отметить такое событие было бы глупо.

Мы выпили. Глядя на своего друга, я вдруг поймал себя на мысли, что с ним что-то не так. Что-то изменилось в его внешности. Прикидывая так и эдак, я вдруг понял: у Юрки на лице отсутствовали очки.

— Юрок, а где твои… эти… — Я покрутил пальцами у глаз.

— Да я сейчас в линзах. Очки ведь лишняя улика, а это нам совершенно ни к чему… Хорошо, что напомнил. Пойду, сниму их, а то глаза щипет.

Он ушел в ванную снимать линзы, а я тем временем плеснул себе еще немного водки и опрокинул стаканчик.

Вечер прошел в делах и заботах. Мы распихали деньги в нашу спортивную сумку, Юркин рюкзачок и тубус. Маски, перчатки и сумку Мусы я разрезал на мелкие кусочки и часа два Юрка методично спускал все это в унитаз. Так же в унитаз отправились поломанные наушники и осколки бутылки водки. Приемник, работающий на волне «жучков», Юра сжег, замкнув какие-то контакты, потом повыламывал мелкие радиодетали, которые вслед за осколками бутылки отправились путешествовать по московской канализации.

— Саня, а куда корпус девать?

— Спрячь его поглубже на антресолях. Даже если бабуля и найдет его, то вряд ли разберется, что это и откуда взялось.

— Ладно. А пистолеты?

— Их заберем с собой, по дороге выбросим, — то, что «Вальтер» с глушителем будет похоронен, сомнений не вызывало. Это серьезная улика. А вот насчет ТТ я еще не решил. К десяти вечера мы избавились от большинства улик, собрали все вещи, которые завтра унесем с собой и, согласно, плану, решили лечь спать. Напоследок я перенес все сумки и тубус в прихожую и осмотрел комнату. Вроде бы все в порядке, осталось убрать пакет с обувью, в которой мы работали.

Отнеся этот пакет в прихожую, я вдруг заметил маленькую сумочку-барсетку, которая валялась в куче бабушкиной обуви у входной двери. Вот растяпа! Эту сумочку я перед уходом из квартиры Аслана вытащил из-под оглушенного Игоря.

— Юра! — Позвал я друга. Когда он выглянул из комнаты, я жестом показал ему, чтобы он следовал за мной. Мы двинулись в ванную, так как это было единственное помещение в квартире Анны Аркадьевны, за исключением туалета, в котором можно было зажечь свет.

— Что это? — Юра близоруко щурился, разглядывая барсетку.

— Не знаю, я ее у Игоря забрал перед уходом.

Юрка взял сумочку в руки, открыл ее и вытащил черный плотный кисет. Развязав его, он высыпал на ладонь несколько небольших прозрачных камешков. У меня опять, второй раз за вечер, пересохло во рту. Еле ворочая шершавым языком, я сказал:

— Юра, друг мой, это то, что стоит два с половиной миллиона долларов!..

Ночь я спал без снов: сказались усталость и большое количество алкоголя. В семь утра, приведя квартиру Анны Аркадьевны в то состояние, в котором она пребывала до нашего вторжения, мы по очереди покинули ее. Никто не обратил на нас внимания, по дороге к машине мы никого не встретили.

Первым делом, усевшись в машину и заведя двигатель, я закурил. Двое суток без сигарет были мукой, но дело того стоило: на заднем сидении лежали две сумки и тубус общей стоимостью в пять миллионов долларов.

Глава 7

Несколько месяцев назад один мой знакомый по институту покупал квартиру. Он, когда мы отмечали новоселье, в подробностях рассказывал, как происходит процесс купли-продажи. Из того рассказа мне запомнился один момент: деньги за квартиру покупатель кладет в банковскую ячейку. Эта информация всплыла в моей памяти, когда мы с Юркой решали, куда спрячем нашу добычу. То, что домой ее тащить было нельзя, не вызывало сомнений.

— Ну что ж, Сань, в банк так в банк. Только давай немного денег себе на расходы возьмем и плюс к этому долги надо отдать.

— Конечно, Юр; я возьму три с половиной тысячи. Три надо отцу отдать, а пятьсот пустить на мелкие расходы, — у меня до этого момента на мелкие расходы и пятиста рублей-то не было!

Мы заехали к моему отцу отдать долг, благо жил он недалеко. За то время, что я отсутствовал, Юрка по справочной узнал, где находится ближайший банк, у которого есть ячейки в аренду. К десяти утра мы уже освободились и направлялись домой отсыпаться.

Деньги с бриллиантами были помещены в ячейку, доступ к которой был у нас двоих круглосуточно.

Дома меня встречал мой пес, который так искренне радовался моему возвращению, что я решил перед тем, как лечь спать, пойти погулять с ним, заодно и избавиться от «Вальтера».

Там, где я обычно гулял с собакой, была навалена куча старых железобетонных плит. Она была настолько старой, что среди этих самых плит уже выросли полутораметровые березки. Если взобраться на самую вершину, то под ногами будет щель между когда-то сложенными штабелями. В эту щель я и бросил пистолет. Теперь достать его оттуда мог человек, у которого в распоряжении есть бульдозер с подъемным краном, или же у него трехметровые тонкие руки.

ТТ я решил оставить себе: мало ли что в жизни может случиться. Тем более что он не использовался последние пятьдесят пять лет. Я подумал, что неплохо было бы отвезти его на дачу и спрятать там, заодно можно и шашлыков пожарить. Но одному ехать скучно, может, позвонить Юрке и пригласить с собой?

Я снял трубку и набрал домашний номер друга. К телефону на другом конце подошла Марина:

— Алло!.. Слушаю вас!.. Говорите!..

Разговаривать с ней мне почему-то не хотелось, и я молча положил трубку. Ладно, буду вечером гулять с собакой, позвоню ему с улицы на мобильный.

Поспать мне удалось до восьми вечера. Когда проснулся, собака вопросительно смотрела на меня.

— Собирайся, дружище, пойдем погуляем! — Пес завилял хвостом, выражая радость.

На улице я набрал Юркин мобильный номер.

— Здорово, как твои дела? — Конечно, глупо было спрашивать у новоявленного миллионера, как его дела.

— Нормально, — голос друга говорил об обратном. Таким тоном обычно принимают соболезнования. Мне показалось, что он говорит так, потому что рядом с ним Марина и, возможно, они поссорились.

— Давай выходи на улицу, поговорить надо! — Я не стал выяснять по телефону причину трагического голоса моего друга.

— Сейчас, — связь прервалась.

За своим просто отличным настроением я не увидел то, чем вызвано отвратительное настроение друга. Не увидел и вообще не придал этому факту значение.

Юра вышел минут через десять. Вид у него был такой, будто он пришел не с другом пообщаться, а на какую-то разборку. Взгляд настороженный, руки в карманах.

— Юрка, слушай, давай завтра утром поедем ко мне на дачу! Мы ведь так и не отметили нашу успешную операцию. Пожарим шашлыков, попьем вина! У нас там домик, хоть и маленький, зато уютный и с печкой!

— Я не знаю. Мне в институт с утра надо, а потом вечером на работу… — Мой приятель был в напряжении. Я списал это на семейные неурядицы. Да, достала же его Маринка! Необходимо всеми правдами и неправдами вытаскивать его на дачу.

— Юр, ты скажешь, что поехал в институт, а сам поедешь на дачу. А вечером позвонишь Марине и скажешь, что у тебя срочная работа и ты останешься там. А утром в Москву вернемся… Давай, соглашайся, мы с тобой из ТТ постреляем…

— Ты что, не уничтожил пистолеты?

— «Вальтер» — да, а ТТ — нет. Я его хочу себе оставить. Завтра на даче и спрячу.

— Зря…

— Да брось ты, Юрок! Ну что, едем? — Я видел, что мой друг сдается.

— Постараюсь. Но Маришка может в окно увидеть, что я к тебе в машину сажусь и заподозрить меня.

— Ты во сколько в институт выходишь из дома? — Еще немного поднажать, и Юрка согласится поехать со мной. А там, на природе, да еще и с вином, я заведу разговор о нем и Марине. Пожалуй, изменю своим принципам невмешательства в чужую жизнь и постараюсь убедить его, что Марина его не любит, а только лишь использует.

— В восемь…

— Отлично! В восемь ноль пять я буду ждать тебя на автобусной остановке. Вино, мясо и картошку купим по дороге. Деньги вроде у нас есть!

Мой друг улыбнулся, но как-то резиново. При этом он продолжал смотреть куда угодно, но только не на меня.

— Ладно, я пошел, — не протянув мне руки, Юрка развернулся и зашагал к своему дому.

Крылатым выражением стала фраза, произнесенная в семидесятых годах одним из комментаторов хоккейного матча между сборной СССР и НХЛ. Он тогда сказал: «Нет, такой хоккей нам не нужен!» К нынешней ситуации ее можно было бы применить, заменив слово «хоккей» на слово «любовь». Эх, Юрка, Юрка, бедный мой друг! Завтра я попытаюсь растолковать тебе твою любовь. Естественно, я не Господь Бог, чтобы вершить судьбы людей, но Юра мне друг, а друзья не бросают в беде своих друзей.

Этой ночью я спал плохо. Мне опять снилась компьютерная игра, главным героем в которой снова был я. Только теперь за джойстиком, управляющим моими движениями, сидел не Юрка, а Марина…

В конце игры бородатые моджахеды окружили меня и расстреляли…

Погода в ноябре не способствует поднятию настроения. Сырость и серость за окном соответствовала моему внутреннему состоянию. Погуляв с собакой и упаковав пистолет, я отправился на автобусную остановку ждать Юрку.

Мой друг появился неожиданно, совершенно не с той стороны, откуда я его ждал. Это удивило меня, но задавать вопросы типа «Ты откуда идешь?» я не стал. Многие люди, даже если замечают какие-то мелкие странности, происходящие в их жизни, обычно не обращают на них внимания, принимая это как должное или просто отмахиваясь. Но человек думающий всегда задаст вопрос: «Почему?» И, проанализировав ситуацию, получит ответ. Я не из таких людей, потому что отмахнулся, не придал значения этой мелочи.

— Ну что, поехали?

— Поехали, — ответил Юра и принялся протирать очки.

Сейчас я уже не помню, о чем мы болтали, вернее, болтал я один, Юрка все больше молчал. Смазалось все как-то. Одно помню четко: нас остановили на посту ГАИ при выезде из Москвы. Инспектор, как всегда, представился и попросил выйти из машины. Когда я вышел, меня сразу же окружили два милиционера с автоматами и один в штатском, который спросил:

— Имеете ли вы в машине запрещенные предметы — оружие, наркотики, взрывчатые вещества?

Капелька холодного пота скатилась у меня между лопатками.

— Нет, не имею.

— Если вы не против, мы досмотрим машину.

— А если против? — Это я уже спросил по инерции.

— Все равно досмотрим, — человек в штатском сделал жест, означающий «приступайте!»

Дальше все было как в тумане: Юрку вывели из машины и увели в помещение поста ГАИ, появились двое понятых. Милиционеры раскрыли двери и принялись обыскивать автомобиль. А когда они вытащили сверток с пистолетом из-под моего сидения, я, сам не знаю почему, рванулся чуть в сторону. Милиционер, расспрашивающий меня до этого, схватился двумя руками за мою руку, я крутанулся всем телом и, сделав подсечку, перебросил его через себя.

Сзади послышался звук передергиваемого затвора автомата и резкий окрик:

— Лежать! На землю, сволочь!

…Мне завернули руки, надели наручники и отвезли в КПЗ.*

Когда дверь камеры захлопнулась, я сел на пол и чуть не заплакал.

Вечером меня отвели к следователю. Он то пугал меня, то говорил тихо и ласково. Как я понял, его интересовало только то, где я взял пистолет. Все его расспросы заходили в тупик, потому что я твердил одно: нашел два дня назад за гаражами, когда гулял с собакой. Он и так, и эдак пытался меня подловить, но я твердо стоял на своем.

Потом следователя сменил другой человек, одетый в джинсы и свитер. Тот не стал крутить меня, а спросил прямо, есть ли у меня деньги.

— Сколько?

— Пять тысяч долларов — и мы выпускаем тебя под подписку о невыезде. Пока будет следствие, насобираешь еще столько же и отделаешься условным сроком. Мы тебя пробили: ничего криминального в твоей биографии нет.

— Дайте телефон, — я протянул руку.

— Давай, звони, — он сунул мне трубку.

Я набрал Юркин номер. Гудок, второй, третий…

— Алло! — Ответил голос моего друга. Господи, спасибо, что ты есть!

— Юра, — холодно, без интонации, начал я. — Срочно привези мне пять тысяч долларов!

На другом конце была тишина.

— Алло, Юра, ты слышишь меня?

— Да, слышу. Когда?

— Сейчас. Банкомат работает круглосуточно, — надеюсь, он понял, что я имел ввиду под словом «банкомат».

— А куда везти? — Юркин голос был как из трехлитровой банки.

— В наш районный ИВС.*

— Хорошо.

Я, не прощаясь, нажал клавишу отбоя.

— Думаю, часа через полтора будет, — сказал я, возвращая телефон.

— Ждем-с, — человек в джинсах и свитере вышел из комнаты. Меня отвели обратно в камеру.

Не знаю, сколько прошло времени — и часы, и сигареты, и ремень со шнурками у меня забрали, — а мой друг все не ехал. Время как будто остановилось. Когда по моим расчетам прошла два часа, дверь в мою камеру распахнулась, и туда вошел человек в джинсах и свитере.

«Все, слава Богу, приехал! Сейчас меня выпустят!»

Я с радостью вскочил.

— Не приехал твой друг, — человек развел руки.

— Дайте телефон, он где-то рядом, может, заблудился! — Надежда на то, что Юрка приедет, еще жила во мне.

— На, звони, — я взял протянутый телефон.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — голос автоинформатора был мне ответом на набранный номер. Я попробовал еще раз и еще. Бесполезно.

— Может, он в метро едет?

— Какое метро? Время половина третьего!

— Сейчас я ему на домашний позвоню!

— Звони…

Я набрал Юркин домашний номер. После седьмого или восьмого гудка трубку сняла Марина.

____________________________________________

* КПЗ — камера предварительного заключения.

* ИВС — изолятор временного содержания.

— Алло, Марин, Юрка дома?

— Нет.

— Как нет?! Он давно уехал?

— Давно.

— Как приедет, пусть сразу едет ко мне, он знает, куда!

— Хорошо, я ему передам, — голос у Марины был слишком спокойным.

Я ждал друга всю ночь и весь день. Тысячи вариантов, почему он не приехал, крутились у меня в голове. А после обеда мой статус изменился: я из задержанного превратился в арестованного.

Прошло два месяца. За время следствия и суда я наездился в автозаках, посмотрел, что такое тюрьма изнутри. Суд, учитывая мои положительные характеристики из института и с работы, а также ходатайство спорткомитета, приговорил меня за хранение огнестрельного оружия к полутора годам лишения свободы с отбыванием срока в исправительно-трудовой колонии общего режима.

Тысячи лиц промелькнули за это время перед моими глазами. Я услышал множество историй о дружбе и предательстве, смелости и трусости, о верности и лжи. Но все равно так и не нашел ответа, почему мой друг не приехал ко мне в ту ночь в ИВС.

Только не надо говорить, что я слепой дурак и ничего не понимаю. Понимаю, все вижу и понимаю. Есть одно «но»: Юра — мой друг, он тот человек, который не способен на предательство. И пока я сам лично не получу объяснений тому, что произошло, убедить меня в чем-либо будет невозможно.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

— Ну и где ты шлялся? — Марина стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Мариш, я тебе все потом объясню, — Юра растерялся. Он не ожидал, что она будет дома.

— Нет, ты объяснишь мне все сейчас! — Марина не кричала, но поджатые губы и тон, которым она говорила, не оставляли сомнений, что объяснять придется сейчас. Юра понял это и, чтобы хоть как-то протянуть время, попросил:

— Мариша, давай не в прихожей! Пойдем на кухню…

За то время, что Юра раздевался и шел на кухню, он перебрал в уме десяток версий, оправдывающих его двухдневное отсутствие. Он сел на табуретку, Марина осталась стоять, прислонившись плечом к холодильнику. Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза, и он, как кролик перед удавом, не мог отвести взгляд.

«Нет, не удастся мне выкрутиться, — Юра отчетливо понимал, что, как только он начнет врать, кровь прильнет к его лицу, и он не сможет удержать Маринин взгляд. — Придется все рассказать».

Примерно через час он закончил говорить.

— Теперь мы с тобой богатые, — Юра попытался улыбнуться. — Один миллион двести пятьдесят тысяч долларов плюс бриллианты…

Марина села на табуретку и обняла его.

— Бедный мой мальчик!.. Ты до сих пор не понял, что Сашка обманул тебя? Уверена, что пока ты мне все рассказывал, он уже переложил деньги и камни из вашей общей ячейки в свою. Эх!.. — она горько вздохнула.

— Нет, счастье мое! Ты не знаешь Саню. Он на это не способен! — Юра попытался встать, но Марина его удержала.

— Юрочка, любимый мой, поверь мне, что когда дело касается больших денег, то ни дружба, ни любовь, ни родственные чувства не играют никакой роли, понимаешь?

Юра упрямо замотал головой:

— Нет, нет, нет, Мариша, я его с самого детства знаю, Саня очень честный человек… — Он не успел закончить мысль, как зазвонил телефон.

— Сиди, я сама отвечу! — Марина встала и вышла в прихожую. — Алло!.. Слушаю вас!.. Говорите!.. — послышался ее голос.

Через некоторое время она вернулась на кухню.

— Не хотят говорить. Наверное, это твой дорогой друг звонил. Милый, послушай, пожалуйста, давай сейчас поедем и переложим нашу долю в другую ячейку!.. — Марина сделала паузу. — Если уже не поздно!..

Юра молчал. На кухне повисла тишина.

— Да скажи же что-нибудь, увалень проклятый! — Марина закричала так резко, что Юра вздрогнул. — Ты понимаешь, что это просто чудо, что вы завладели этими деньгами? Ты отдаешь себе отчет, что вы использовали один шанс из миллиона? Это фортуна, удача — назови как хочешь, и я не собираюсь из-за твоих глупых слюней упускать ее! — Лицо у Марины раскраснелось, глаза заблестели. Она села за стол напротив Юры и взяла его за руку. Теперь голос ее был нежным и заискивающе ласковым:

— Дурачок мой любимый! Тебя облапошить проще простого! Я люблю тебя, зайчонок, и не дам обмануть! Ты мое счастье, и я буду за него бороться! — Марина через стол обняла Юру. — Ты ведь не бросишь нас, Юрочка?

— Что значит «нас»? — он притянул ее к себе и усадил на колени.

— «Нас» — значит то, что нас трое — ты, я и наш сынуля… — Марина уткнулась лицом в Юркино плечо. — А может быть, и дочка…

Юра обнял Марину и стал целовать.

— Девочка моя родная!… Как же я люблю тебя!..

— Папуля, — она нежно отстранила его и, поглаживая по лицу, произнесла: — Поедем, переложим денежки в другую ячейку? Милый, прошу тебя!

— А что я Сане скажу?

— А тебе разве надо перед ним отчитываться? Ты ведь свои деньги берешь, не его! — Голос у Марины принял прежнюю твердость.

— Нет, это как-то нехорошо, вот так, втихоря взять и переложить деньги… — В Юркином голосе зазвучала неуверенность.

— Родной мой, ты с кем собираешься жить? Если со мной, то поехали, сделаем так, как я сказала, если со своим ненаглядным другом, то мы собираемся и уходим! — Марина сделала попытку подняться с Юриных колен. Он удержал ее.

— Хорошо, поедем…

— Любимый мой, — она поцеловала его в губы. — Я буду готова через пять минут!

Вечером около семи часов у подъезда, где жили Юра и Марина, остановилось такси. Из него вышли девушка в шикарной шубе и молодой человек в модном пальто и кепке. Таксист открыл багажник и стал доставать оттуда пакеты и свертки.

— Юрочка, я побежала домой! Ты все донесешь?

— Иди, Марин, донесу.

Девушка скрылась в подъезде, а молодой человек стал нагружаться пакетами.

Еще час, как они вернулись домой, Марина примеряла юбочки и кофточки, а Юра, приняв душ, с трудом боролся со сном.

— Маришечка, я, наверное, спать лягу, не могу больше…

— Ложись, — не отрывая взгляда от зеркала, бросила Марина.

Когда Юра разобрал постель, зазвонил мобильный телефон. Марина взяла трубку в руки.

— Твой друг звонит. Наверное, ездил в банк и обнаружил, что твоей части денег там нет, — она протянула звонящую трубку Юре. — Ну, ответь же!

Он взял телефон.

— Да, … нормально… Ладно…

Закончив говорить, Юра положил трубку на стол. Марина, не отрываясь, смотрела в зеркало.

— Что он хотел?

— Он просит меня сейчас выйти во двор, — абсолютно ровным голосом ответил он.

— Значит так, — Марина сразу же оторвалась от зеркала. — Позвони ему и скажи, что ложишься спать и что никуда не пойдешь!

— Нет, я пойду. Это ненадолго, — Юра принялся натягивать джинсы.

— Тогда я пойду с тобой. Одного я тебя не пущу! — Сказала она и направилась в прихожую.

— Погоди! — Юра вышел следом за ней. — Я пойду один. Мне надо поговорить с ним.

— Юрочка, миленький! Он заберет у тебя все деньги и убьет тебя! — Марина вцепилась в него.

— Глупости! Я уйду на десять минут. Скоро приду, — это сказано было довольно твердо.

— Только никуда с ним не езди! — Сдалась она. Я буду смотреть за тобой в окно!

Юра ушел. Марина прильнула к окну.

Минут пять Саша и Юра о чем-то говорили, потом разошлись.

— Что он от тебя хотел? Он знает, что ты переложил деньги? — Это было первое, что она спросила у Юры, когда он вошел в квартиру.

— Нет, про деньги он ничего не знает. А позвал он меня для того, чтобы пригласить поехать завтра к нему на дачу.

— Это все! Завтра на даче он убьет тебя! — Марина, прижав руки к груди, опустилась на табуретку.

— Ты какую-то ахинею несешь, ей-Богу! — Юра старался выглядеть уверенно.

— Нет, милый мой, не ахинею. Я чувствую, что он тебя завтра убъет. Скажи, он говорил тебе, чтобы ты мне ничего не рассказывал про поездку?

Юра неуверенно пожал плечами.

— Ну, не так чтобы конкретно. Он сказал, чтобы я как обычно собрался в институт, а ждать меня он будет на автобусной остановке.

— Вот тебе лишнее подтверждение моей правоты! Он все это задумал, чтобы ты поехал с ним, а я ничего не знала, понимаешь? — Марина встала и прижалась к нему. — Юрочка, любимый мой, у него же пистолеты остались!

— Мариша, — он обнял ее. — Саня сказал, что «Вальтер» с глушителем выбросил…

— А второй пистолет?

— А второй он решил себе оставить… Вообще-то, он хочет его завтра на дачу увезти и там спрятать. — Юра на мгновение задумался. Потом отстранил Марину от себя и посмотрел ей в лицо:

— Ну не будет же он в меня из ТТ стрелять! Он очень громко стреляет.

— Глупый! Сашка мог обмануть тебя, он не выбросил «Вальтер». Хотя даже если и выбросил, бояться ему нечего. Выгляни в окно — сейчас далеко не дачный сезон, народ за городом давно не живет! Он хоть всю обойму в тебя выпустит — никто не услышит! — Марина расплакалась. — Юрка, дурачок мой любимый! Не езжай завтра с ним!

— Маришечка, успокойся: глупости все это!

— Нет, не глупости! — У нее началась истерика. — Если что с тобой случится, то мы останемся вдвоем с сынулей! — Она зарыдала с новой силой.

— Ну, хорошо, хорошо! Я завтра ему позвоню и откажусь, ладно?

— Любимый мой! — Рыдания стихли. Марина продолжала обнимать Юру, хлюпая носом. — Пойдем спать? Я так хочу тебя!

…Утром Юра проснулся от того, что кто-то настойчиво теребил его за нос.

— Что?! Что такое?.. Сколько времени? — Спросонья он ничего не мог сообразить.

— Скоро шесть, дорогой! Просыпайся! — Марина была уже одета в джинсы и купленную вчера кофточку.

— Ты с ума сошла? — зашипел на нее Юра. — Зачем в такую рань?

— Вставай, соня, иди умывайся, я тебе все объясню, — не оставляя ни малейшей возможности поваляться в постели, Марина стянула с Юры одеяло. — Я уже кофе тебе сварила!

Кряхтя, Юра встал и, пошатываясь, направился в ванную. Через пару минут он сидел на кухне.

— И что случилось? — Отхлебнув кофе, спросил он.

— Зайчонок, я всю ночь не спала. Все думала, как нам быть. Если Сашка решил тебя убить, а это, без сомнений, так и есть…

— Погоди! — Попытался что-то сказать Юра.

— Не перебивай меня! — Взорвалась Марина, но потом продолжила более спокойным тоном. — Так вот, если уж он задумал избавиться от тебя, то сделает это тем или иным способом. Ну, не поедешь ты с ним на дачу, так он найдет другой вариант. Мы можем съехать отсюда, но институт ты не бросишь. И маму будешь навещать. По любому он выследит тебя и убьет. Поэтому, если мы не можем избавить его от нас, то надо избавить нас от него! Понимаешь?

— Нет. Что значит — избавить нас от него?

— Это значит, не нам нужно спрятаться, а его изолировать.

— Ты что, предлагаешь мне застрелить его?

— Да Бог с тобой! Все гораздо проще! Ты говорил, что он хочет оставить пистолет себе, так? И что собирается спрятать его на даче? Значит, он возьмет его сегодня с собой. И что нам остается? — Марина сделала паузу, в упор глядя на Юру.

— Что? — Тихо спросил он.

— Все очень просто, зайчонок. Сейчас ты допьешь свой кофе, и мы с тобой пойдем в милицию, где ты напишешь на него заявление…

— Да ты с ума сошла! — Юра вскочил из-за стола и заметался по кухне. — Ты соображаешь, что несешь?

Марина спокойно сидела за столом и рассматривала кисти рук.

— Это ты не соображаешь, что будет, если этого не сделать. Через несколько часов ты будешь труп. А я через восемь месяцев — мать-одиночка, без мужа и гроша в кармане. И ребенок наш вырастет, зная, что такое папа лишь абстрактно. И то, что твоя мать сойдет с ума, это сто процентов. А скорее всего она просто отправится вслед за тобой. Вот что будет, милый мой, если ты не сделаешь так, как я говорю. Выбирай! — Она говорила тихо, и Юре пришлось прекратить метаться по кухне, чтобы услышать ее.

— Ты толкаешь меня на подлость, — еле слышно произнес он.

— Да ты дурак, что ли? — Марина вскочила из-за стола. — Он убить тебя хочет, а ты слюни распустил! Неужели ты не понимаешь, что и поездка на дачу в ноябре, и то, что он ждет тебя на остановке, а не во дворе и то, что пистолет не выбросил, говорит только об одном?!

— Этого не может быть… — Юра сел за стол и подпер голову руками.

— Милый, родной мой, любимый! — Марина подошла вплотную к нему и прижала его голову к своей груди. — Поверь, со стороны все гораздо лучше видно. Ты сейчас в розовых очках, дружба там, братство, а с другой стороны — пять миллионов долларов. И он, — Марина показала рукой в окно. — Он это прекрасно понимает. Понимает, что вся его дальнейшая жизнь зависит от тебя. Есть ты — есть и проблемы в его жизни, полного глотка уже не сделать. А нет тебя — все, живи, как хочешь, в свое удовольствие. Он это понимает очень хорошо.

Марина замолчала. Поглаживая Юркину голову, она тихо, почти неслышно произнесла:

— А я так хотела большую, шумную свадьбу! Чтобы всю жизнь помнить…

Он посмотрел на нее снизу вверх.

— Мариша, ты выйдешь за меня замуж?

Она опустилась на колени и поцеловала Юркины руки.

— Конечно, любимый мой! Я так тебя люблю!..

…В отделении милиции было затишье. С трудом нашелся дежурный опер. Лицо его было помято то ли ото сна, то ли с похмелья. Выяснив, что хотят потревожившие его люди, он, оставив Марину ждать в коридоре, пригласил Юру в кабинет.

Минут через пятнадцать Юра поставил число и подпись под заявлением. Опер прочитал его, сложил и убрал в стол.

— А что вас, Юрий Тимофеевич, побудило прийти к нам? — Он закурил. Юра молчал. — Может, этот Стрельников как-то оскорбил вас? Может, вы испытываете чувство личной неприязни к нему?

Юра, глядя в стол, тихо произнес:

— Нет, ничего личного. Из чувства гражданского долга…

— А откуда вам стало известно, что именно сегодня утром пистолет будет в машине гражданина Стрельникова?

— Он сам мне сказал.

— А с какой целью он сказал это вам?

— С какой целью?.. Я не знаю, с какой целью. Просто сказал, и все.

— Хорошо. В заявлении вы указали время, когда гражданин Стрельников будет выезжать со двора. Откуда вам известно, что это будет именно в восемь утра?

— Потому что в восемь ноль пять он будет ждать меня на автобусной остановке.

— Вы вместе собирались ехать куда-то?

— Да, к нему на дачу.

— Где находится дача? — Опер взял в руку карандаш.

— Не знаю точно, где-то за Малаховкой.

— С какой целью вы собирались туда ехать?

— Отдохнуть. Поесть шашлыков…

Опер сделал пометку у себя в блокноте.

— Хорошо. У вас есть с собой какой-нибудь документ, удостоверяющий личность?

Юра порылся в карманах и протянул ему студенческий билет. Милиционер просмотрел его.

— Хорошо. Сейчас время семь тридцать. У вас осталось полчаса, чтобы дойти до иеста встречи со Стрельниковым. Можете идти, мы вас вызовем. Спасибо за информацию.

Юра встал и вопросительно посмотрел на оперативника.

— А как же?..

— Не беспокойтесь, меры будут приняты. Встречайтесь со Стрельниковым.

Через полчаса Юра подходил к Сашиной машине, стоящей недалеко от автобусной остановки. Он подходил к ней со стороны отделения милиции, а не со стороны дома, где они жили. Но на это никто из них — ни Саша, ни Юра — не обратили внимания.

А еще через полчаса Саша в наручниках оказался в том самом отделении, где час назад его друг писал заявление.

Глава 2

— Юр, ну ты скоро? — Марина, проходя по коридору из кухни в комнату, постучала в дверь ванной.

— Иду, иду! Вытираюсь!

В комнате царил бардак: дверцы шкафа были распахнуты, на кровати стопками лежали вещи, в углу, поблескивая боками, стояли два новых дорожных чемодана.

Марина взяла один из них, уложила на пол и принялась аккуратно складывать внутрь вещи.

— Вот и я! — В комнату, вытирая на ходу голову, вошел Юра.

Марина бросила складывать вещи, села на кровать и в упор посмотрела на него.

— Что, Мариша? — Юра чувствовал себя неуютно в одних трусах под пристальным взглядом девушки.

— Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не надевал эти позорные трусы!

Юра попытался прикрыться полотенцем.

— Мариш, мне в них удобно. Я всю жизнь ношу такие…

— Это семейные трусы. Их носят старики и грубые, неотесанные мужланы, потерявшие вкус к жизни. Где те трусы, которые я тебе купила?

— Но мне в них не удобно! В них, как в плавках, у меня все жмет и натирает…

— Переодевайся! И как только тебе не стыдно?

Марина вернулась к укладыванию вещей, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Юра, бросая на нее косые взгляды, торопливо переодел трусы.

— И давай скорее одевайся! Мы через час должны из дома выйти, а у нас чемоданы еще не собраны!

Через несколько часов Марина и Юра дремали в купе поезда, уносящего их в Волгоград. Этому событию предшествовали многочасовые споры, где же все-таки они будут встречать Новый год. Юра хотел праздновать дома, в крайнем случае, в ресторане. Марина настаивала на поездке в Италию или на Кипр. Дело решила случайно оброненная Юрой фраза, что неплохо было бы ему познакомиться с родителями и друзьями будущей жены, а заодно порадовать их подарками. К Юриному крайнему удивлению, Марина с радостью согласилась.

Встречу Нового года решили отмечать на родине Марины — в Волгограде.

Последующие две недели сильно утомили Юру. Знакомство с Мариниными родственниками, друзьями и подругами, загадочное посещение пластического хирурга, высосали все его силы. А на вопрос: «Зачем мне хирург?» Марина лишь хитро улыбалась и уклонялась от ответа. «Юрочка, зайчонок, всему свое время», — это было единственное, что он услышал в ответ. Наконец закончились праздники, и молодая пара вернулась в Москву.

Две недели после возвращения Юра был предоставлен сам себе. Марина приходила с работы, и сразу же дом превращался в офис. Телефонные звонки, причем половина из них междугородные, электронная почта, факсимильные сообщения поступали до глубокой ночи. А Юра тем временем занимался своим любимым делом: он проектировал и собирал блок управления системы оповещения для охранной фирмы. Единственное неудобство заключалось в том, что работать ему приходилось на кухне.

В конце января Марина свернула свою деятельность так же резко, как и начала. Постепенно Юра перестал брать работу домой. У них возобновились совместные вечерние прогулки. Во время одной из таких Марина попросила Юру поехать на выходные за город в какой-нибудь хороший дом отдыха. Поковырявшись в Интернете, он нашел несколько фирм, предлагающих отдых в Подмосковье. Одно из предложений ему понравилось, и на следующий день он купил две путевки на уик-энд в пансионат на Рузском водохранилище.

Вечером в субботу, нагулявшись за весь день, Юра с Мариной сидели в баре. Легкая музыка, приглушенный свет, любимая женщина настраивали Юру на романтический лад.

— Милый, давай выпьем за тебя! — Она подняла бокал с вином.

— Я люблю тебя, Мариша! — Юра слегка прикоснулся своим бокалом к Марининому и сделал глоток.

— Радость моя, у меня к тебе есть серьезный разговор, — ее слова прозвучали несколько неожиданно для данной обстановки.

— И насколько серьезный? — Юра уже прикидывал, что же в этот раз необходимо будет купить для нее.

— От этого разговора зависит вся наша будущая жизнь, — она крепко сжала Юрину руку.

— Что случилось? — Романтическое настроение Юры стало рассеиваться.

— Дорогой, купи в баре бутылку вина и давай поднимемся к нам наверх, — Марина улыбнулась.

«Нет, тут, пожалуй, весенним пальтишком не обойдешься. Наверное, будет просить машину», — подумал Юра. Он ждал этого разговора, более того, даже присмотрел в одном автожурнале хорошенький «Пежо-206» цвета морской волны. Но этот подарок он планировал сделать ей на свадьбу.

— Сейчас куплю, — Юра встал и направился к барной стойке.

«Вот ведь никак не искоренить эти плебейские привычки! — Марина скривилась, когда Юра повернулся к ней спиной. — Денег куры не клюют, нет бы официанта позвать, а он взял и сам пошел!»

Юра купил вино и повернулся к столику, где сидела его любимая женщина. Гримаса отвращения на ее лице сменилась милой улыбкой.

В номере Марина отправила Юру в душ, сама же тем временем расправила постель и зажгла свечи. Помывшись после него, она легла рядом.

— Юрочка, милый мой, я хотела тебя спросить кое о чем, — тепло обнаженного тела, тихий голос и аромат любимой женщины не давали ему сосредоточиться. Он попытался настроиться на то, что говорила Марина, но это у него плохо получалось. Одно единственное желание заполнило Юру до краев. Поглаживая нежную, шелковистую кожу, он принялся целовать Марину. Она обняла его, приняв такую позу, которая не давала ему перейти к более активным действиям.

— Юрочка, любимый, подожди чуть-чуть, дай мне рассказать тебе кое-что, а потом я залюблю тебя дόсмерти!

Юра тяжело вздохнул, подпер голову рукой.

— Это никак не потерпит? — С надеждой спросил он.

— Нет, я же сказала, это очень и очень важно! — Марина, чтобы смягчить отказ, нежно погладила его по бедру. Юра опять тяжело вздохнул.

— Зайчонок, ответь мне на несколько вопросов, хорошо?

Юра лишь кивнул в ответ. Марина немного приподнялась, принимая более удобную позу, отчего одеяло съехало, обнажив ее грудь. Юра театрально закатил глаза, издав стон.

— Скажи, милый, ты любишь меня?

— Ты знаешь, родная, что я жить без тебя не могу! — Он попытался притянуть ее к себе, но она не дала ему такой возможности.

— Ты хочешь жениться на мне? — Ее тон немного охладил Юркин пыл. Он ответил с удивлением, приподняв брови:

— Я не понимаю, к чему это ты спрашиваешь?

— Ответь, пожалуйста, я потом все объясню. Итак, ты хочешь жениться на мне?

— Ну конечно же!

— Хорошо, — она выдержала небольшую паузу. — А сколько времени ты планируешь прожить со мной?

Юра от такого вопроса даже сел. Он попытался снять очки, которых не было, почесал подбородок и ответил:

— Я не знаю, к чему ты ведешь, но отвечу. Я люблю тебя больше жизни. Я хочу, чтобы у нас была большая и дружная семья, чтобы мы были вместе до самой смерти…

Марина сдвинула одеяло и обняла его.

— Милый мой, родной мой мальчик! Я тоже хочу прожить с тобой всю жизнь и родить тебе троих детей, я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной, и я все-все сделаю так, чтобы ты никогда не пожалел о том, что рядом с тобой я, а не другая! Я так люблю тебя, радость моя! Марина стала целовать Юру быстро-быстро, не давая ему возможности ответить.

— А теперь последний вопрос, — она отодвинулась от него. — Ради того, чтобы в следующие лет пятьдесят мы были вместе и ни в чем не нуждались ни мы, ни наши дети, ради всего этого ты готов рискнуть, пожертвовать чем-то?

— Да, естественно, — Юра еще не пришел в себя от волны Марининых поцелуев, захлестнувшей его минуту назад. — Мариша, к чему ты ведешь, скажи!

Она придвинулась к нему, прижалась всем телом и тяжело вздохнула.

— Юра, я не хочу жить в этой стране. Я хочу, чтобы мы с тобой уехали во Францию, я хочу, чтобы мы жили в Париже, а на побережье у нас с тобой был дом. Понимаешь? — Она взглянула на него снизу вверх.

Юра на секунду окаменел. Уж чего-чего, а этого он ну никак не ожидал.

— Да, понимаю, — единственное, что он смог произнести.

Марина еще сильнее прижалась к нему.

— Милый, давай уедем отсюда!..

— А как же мой институт? А мама? — Постепенно Юра стал приходить в себя.

— Мы еще молоды, очень молоды. Если у нас будут деньги, мы сможем позволить себе все, весь мир будет у наших ног! — Марина пропустила мимо ушей вопросы Юры.

— Да, но у нас есть деньги. Мы многое можем себе позволить, — как-то отрешенно произнес он.

— Да, многое, но не все. А я хочу все! — Марина опять отодвинулась. — Я знаю способ, как получить все, — она пристально посмотрела на Юру.

Он знал этот взгляд. «Жестокий», «холодный», «расчетливый» — любой эпитет подошел бы для него. Взгляд самки хищника, почуявшей опасность для своих детенышей. Взгляд человека, принявшего серьезное решение и готового идти до конца. Он боялся этого взгляда. Каждый раз, а их было всего-то три или четыре, когда Марина так смотрела на него, Юру как будто парализовало. Где-то на уровне подсознания он понял, что уговаривать, упрашивать, умолять ее бесполезно. Она уже решила за них двоих, и то, что он сейчас скажет, значения не имеет. С ним или без него, но она добьется своей цели, чего бы это ни стоило.

Юра посмотрел на Марину. Красивое лицо, прекрасные волосы, потрясающая грудь… Эта женщина была и навсегда останется недосягаемой для него. Счастье, что она любит его и носит их ребенка. Готов ли он ради нее на столь решительный поступок? Сможет ли он когда-нибудь заполучить ее всю, со всем ее огромным и таинственным внутренним миром? Пустит ли она его когда-нибудь к себе в душу? Он понимал — нет, не словами, не фразами, а какими-то картинками, образами, — что, получив ее тело, он не получил сердца. Страстное желание обладать этой женщиной наполнило Юру и выплеснулось через край.

— Я все для тебя сделаю! — Он бросился к ней. Она бросилась к нему навстречу. Все закружилось, завертелось вокруг. Маринины волосы, руки, губы… Ее лицо, мокрое от слез…

— Я все для тебя сделаю, любимая моя! — Прошептал он.

Они катались на постели, целуя и лаская друг друга. Казалось, нет такой силы в природе, которая смогла бы в тот момент разжать их объятия. Что-то звериное, до этого дремавшее в Юре, сейчас проснулось в нем. Он опрокинул Марину на спину и с силой вошел в нее. Она напряглась, выгнулась всем телом и застонала.

— Я люблю тебя!.. Я так люблю тебя!.. — Повторяла она.

Юра не слышал ее. Как хищник, терзающий бездыханное тело поверженного врага, так он сейчас терзал тело любимой женщины…

…Утром Юра проснулся от того, что что-то щекотало его нос. Он открыл глаза. Марина уже умылась и сидела на краю кровати в халатике, щекоча его перышком из подушки.

— Доброе утро, счастье мое! — Она так улыбалась, что он почувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете.

— Доброе утро, любимая! — Он хотел было притянуть ее к себе, но Марина вскочила, ускользнув от его рук.

— А вот уж фигушки! Давай-ка, милый, вставай, умывайся. Пойдем завтракать, у нас с тобой сегодня очень много дел.

Каких таких дел, Юра уточнять не стал. Картина того, что было ночью, всплыла в его памяти. «О Боже! Неужели все это было?» Смущаясь, он вылез из-под одеяла и направился в ванную.

Позавтракав, они отправились гулять по лесу. Погода стояла тихая, было морозно. Снег, белый-белый, играл на солнце россыпью бриллиантов.

Юре не хотелось ни о чем говорить. Он упивался тишиной, солнцем, морозным воздухом. Если люди иногда говорят о страшной, жгучей боли «невыносимо больно», тогда о том, что сейчас испытывал Юра, можно было сказать «невыносимо хорошо».

Несмотря на то, что Марина держала его под руку и склонила голову к плечу, Юре было понятно, что она хочет продолжить их вчерашний разговор, прерванный безудержной, животной страстью.

— Маришечка, о чем ты хотела со мной поговорить? — Решил он помочь ей, начав говорить первым.

— Юр, я понимаю, что сейчас нам лучше просто погулять и насладиться погодой и друг другом. Но, я боюсь, другой такой возможности не будет. Прости меня, любимый! — Она сжала его руку.

— Ничего, милая моя! Давай поговорим…

— Я тебе вчера сказала, что мне нужно в жизни. Бόльшая часть у меня уже есть — это ты. А оставшуюся меньшую часть мы купим. Есть только одно «но»: тех денег, что у нас имеются, нам не хватит, — Марина сделала паузу, ожидая вопроса от Юры. Но вопроса не последовало. Тогда она продолжила:

— У нас с тобой есть примерно два с половиной миллиона долларов и примерно столько же в камнях. Для кого-то эта сумма покажется огромной, но я все посчитала — нам этих денег еле-еле хватит на квартиру и дом во Франции. Но не это главное, главное в том, что жить нам будет не на что. Родятся дети, им нужно будет дать достойное образование, и ты хотел доучиться — для всего этого необходимо, по крайней мере, столько же. Ты согласен со мной?

Юра молчал, по его разумению пяти миллионов долларов было более чем достаточно. Юра уже почти забыл, что половина денег ему не принадлежала. Он вдруг вспомнил о Сашке, своем старом друге. Где он, что с ним? Несколько раз во дворе он видел его маму, но встречи избегал. Ему было страшно посмотреть ей в глаза.

Марина прервала размышления Юры, приняв его молчание за согласие.

— Следует логичный вопрос: где же взять такую сумму? Не думаю, что есть быстрые и надежные способы увеличения наших денег вдвое, к тому же я категорически против продажи бриллиантов. Тогда как? — Она не задавала вопрос, она рассуждала вслух. — Я все продумала, Юрочка! Сейчас я тебе расскажу, и ты удивишься, какая у тебя умная жена!

Юра молчал. Непонятная грусть и апатия вдруг навалились на него.

— В общих чертах, зайчонок, так: я, насколько ты знаешь, работаю в фирме, торгующей мобильными телефонами. Это довольно выгодный бизнес, даже если им заниматься легально. Но я, работая там уже пятый год, знаю не только о чистых и облагаемых налогами деньгах. Я знаю ту схему, по которой наш директор работает на себя лично. И более того, я знаю самого директора, как бы тебе сказать, довольно близко, но не в том смысле, как это принято понимать, — Марина чуть осеклась. — В смысле, я знаю методы его работы очень глубоко, вплоть до мельчайших подробностей. Плюс к этому он доверяет мне и поручает получить или проверить ту или иную информацию, которая играет, можно сказать, ключевую роль в бизнесе. Тебе понятно, о чем я говорю? — Марина снизу заглянула Юре в лицо.

— Пока да, — он улыбнулся ей. Улыбка была похожа на улыбку китайских плюшевых зверушек, такая же неестественно кривая.

— Хорошо, — Марина списала увиденную гримасу на мороз. — Итак, за пять лет работы мой шеф, по самым скромным подсчетам, положил себе в карман около восьми миллионов долларов. Реально эта цифра может составлять пятнадцать миллионов. За эти же пять лет я изучила его личность досконально: это очень жадный человек. Он обманывает своих партнеров, он не тратит деньги, он только копит и копит. Но насколько он жадный, настолько он умный и хитрый. Он держит службу безопасности, которая составляет досье на крупных клиентов и партнеров. Прежде чем вложить куда-то деньги, он десять раз все перепроверит и перестрахуется. Он никогда не платит вперед — только обмен из рук в руки: ты мне — товар, я тебе — деньги. Но исключения были. За пять лет их можно пересчитать по пальцам. Я знаю обо всех сделках и о суммах, проходящих тогда, и о методах проверки и подстраховки. Все эти исключения объединяет одно обстоятельство — баснословные прибыли. Вот на этом я и хочу сыграть… Ты замерз, дорогой? — Марина забежала вперед перед Юрой и остановилась, всматриваясь ему в лицо.

— Нет, Мариша, продолжай! — С одной стороны, его начала пугала мысль о том, какую женщину он полюбил, а с другой стороны, было очень интересно послушать Маринин план отъема денег.

— Ладно, — Марина вернулась обратно и взяла его под руку. — Наш план состоит в том, что ты под именем другого человека входишь в доверие к моему шефу, даешь ему возможность заработать и потом, как бы невзначай, засвечиваешь перед ним крупную сделку с огромными прибылями. А поскольку сумма сделки очень большая, предлагаешь ему партнерство. В процессе работы тебя будут, естественно, проверять, и к моменту твоего предложения мой шеф будет иметь к тебе определенное доверие. А ты, мой дорогой, кинешь его… Подробности рассказывать?

— Конечно! Мне жутко интересно! — Юрин тон был полон сарказма.

— Милый мой, — Маринин голос стал соответствовать температуре окружающего воздуха. — Ты рано иронизируешь! Ты услышал классическую схему кидалова. Этот принцип известен даже тупому барану. Ты и понятия не имеешь, насколько все сложно и продуманно, сколько людей планируется привлечь к операции и сколько денег будет потрачено! — Она, разозлившись, замолчала. Юра почувствовал себя виноватым.

— Прости меня, солнышко! — Он остановился и развернул ее лицом к себе.

— Ладно, на первый раз прощаю. В следующий раз будешь жестоко избит! — Она улыбнулась. Юра облегченно вздохнул.

— Итак, подробности. У меня есть подруга Дина. Мы с ней вместе в школе занимались художественной гимнастикой. Она на два года моложе и, что греха таить, красивее меня. Сейчас Дина живет в Москве. Три года назад ее привез сюда один очень богатый человек. Он занимается строительством элитных коттеджей в Подмосковье. Но не это его основной бизнес. Это так, фасад. На самом деле он владелец нескольких ночных клубов и казино в Москве и Питере. Но этого практически никто не знает. Его зовут Гендель Борис Маркович, ему где-то тридцать лет, может, больше. Вот его роль ты и будешь играть, — Марина замолчала, ожидая вопросов. На этот раз она не ошиблась, вопросы так и посыпались из Юры.

— Мы что, одно лицо с ним? Как я буду представляться его именем? А вдруг у меня документы потребуют?

— Так, стоп, отвечаю по порядку. Во-первых, вы не похожи друг на друга. Общее у вас только рост и телосложение. Во-вторых, ты мало того, что будешь иметь документы на его имя, ты еще и будешь жить в его квартире.

— Как это?

— Слушай дальше. Помнишь, когда мы были в Волгограде, то заходили к пластическому хирургу? Так вот, это отец жены моего брата…

— Ты мне ничего про брата не говорила!..

— Ну, не успела… Мы родные только по отцу, мамы у нас разные. Но, несмотря на это, он любит меня как сестру, а я его как брата… — Марина на секунду замолчала, словно собираясь с мыслями. — Итак, мы с тобой заходили в клинику. Ты не знаешь, но за день до этого я уже навещала Александра Ивановича, я показывала ему десяток фотографий Генделя, которые мне дала Дина. Александр Иванович, осмотрев тебя, сказал мне, что за несколько этапов сделает тебя точной копией Бориса. По времени это займет два или два с половиной месяца. Так что лицо у нас будет. Покрасить волосы и завить их, как у оригинала, труда не составит. Дальше: отвечаю на твой вопрос по поводу документов. Боря Гендель болен. Болен очень серьезно. У него опухоль головного мозга, но он это тщательно скрывает. Даже Дина узнала об этом случайно. В России практически никто не делает операций по удалению именно такой опухоли. А если и делают, то не дают никаких гарантий. Так что он собирается оперироваться в Израиле. Они с Диной уже летали туда на обследование. Операцию будут делать ему в начале лета. Никто из ближайшего окружения Бориса об этом не знает. Улетят они в Израиль на полтора месяца. Улетая, Дина оставит мне ключи от его квартиры, а русский паспорт Бориса будет находиться в квартире. Дина скажет, где именно. За время, пока у Генделя будет идти его операция, мы должны провести свою…

— Погоди, — Юра перебил Марину. — А если мы не уложимся?

— Мы должны уложиться. Но если вдруг нам будет не хватать времени, Дина задержит Генделя в Израиле. Как — это ее проблемы. Мы обсуждали с ней этот вариант, она сказала, что сможет. Есть еще вопросы?

— Да. Как я буду жить в его квартире? А вдруг соседи меня увидят и заведут какой-нибудь разговор? Или кто-то из знакомых или родственников позвонит по телефону? Что тогда?

— Ну, с соседями просто. Гендель живет в новом элитном доме на Арбате на последнем этаже. Его квартира — пентхаус и занимает весь этаж. Так что соседи есть, но только снизу. Пересечься ты с ними сможешь только в паркинге, который находится под домом. Динка говорит, что он малообщительный, можно сказать, замкнутый человек. За все время, что они живут там, он ни разу не остановился и не поговорил ни с кем из соседей. Так, раскланялись и разошлись. Тем более лифт, ведущий к нему в апартаменты, личный, и никто, кроме Генделя, им не пользуется… Я все продумала, Юрка! Ну не умница ли я?

— Ага. А друзья?

— У него есть один-единственный друг, и он живет в Израиле.

— Хорошо, а родные?

— В России никого нет. Все или в Израиле, или в Штатах. Тут у него только Динка.

— Ты хочешь сказать, что ему никто не звонит по телефону?

— Нет, почему же, звонит. Но только на мобильный. А если кто-то позвонит на городской телефон, то ты просто не возьмешь трубку. Еще есть вопросы?

— Есть, есть. Давай предположим, что все прошло успешно. Я там пожил, меня никто не разоблачил, при удачном раскладе мы еще и кинули твоего босса. Кстати, как его-то зовут?

— Народицкий Владислав Леонидович.

— Отлично! И вот, возвращается наш добрый, можно сказать, родной Гендель домой вместе с Диной и видит, что в их постели кто-то спал, из их посуды кто-то ел и, более того, в их унитаз кто-то писал. Думаю, что по умственным способностям он превосходит сказочных медведей, так что на девочку Машу этот бардак не спишешь. И это полбеды. Наш многоуважаемый господин Народицкий поднимает шум. Он ищет господина Генделя. Начинаются разборки. В результате все выясняется. Генделя подставили, Народицкого кинули. Думаю, Боря не дурак, сразу же Дину в клещи зажмет. Та, уверен, молчать не будет… Что тогда?

— Дина подстраховалась со всех сторон. Тонкости тебе не нужны, поверь мне. Ну, а если запахнет жареным, она всегда сможет сорваться оттуда, и ее никто никогда не найдет. Но это крайний вариант. А так — слезы, сопли, обмороки и все такое ой как действуют на мужиков. А она уже три года играет роль дурочки-простушки. У нее все получится, я уверена в этом. За такие деньги, что ей обещаны, не может не получиться.

— Если не секрет, сколько ей обещано?

Марина немного помедлила с ответом.

— Сто тысяч долларов…

— Ни фига себе! — Юра присвистнул.

— Я понимаю, что это слишком много. Но и она не дура, сразу сообразила, что к чему. Без нее у нас ничего не получится.

— Да, операция серьезная…

— Юр, тебе дальше-то рассказывать или нет?

— Конечно! Я слушаю.

— Так вот, Генделя возит водитель на «Ауди А-8». Я нашла такую машину в аренду с водителем. В месяц она стоит пять тысяч плюс бензин и всякий там ремонт. Твоя задача понятна: живешь на Арбате, ездишь на хорошей машине. Моя задача — познакомить тебя с Народицким. Это будет сделано поэтапно. Сначала с ним знакомится мой брат Слава, я говорила тебе о нем. Он, по легенде, работает у Генделя менеджером по продаже оптовых партий телефонов. Мне Славу якобы порекомендует какая-то подруга. Зная Народицкого, стоит мне упомянуть, что кто-то предлагает партии «серых» телефонов по низким ценам, он обязательно поручит мне узнать, что это за фирма и кто за ней стоит. Я же, зная минимальные цены, по которым работает мой шеф, составлю фиктивные прайс-листы с еще более низкими ценами, по которым будто бы работает Гендель. Уверена, Народицкий клюнет на это и попытается наладить контакт. Он, для начала, познакомится с моим братом, который впоследствии выведет его на тебя. Думаю, что к тому времени служба безопасности Влада Народицкого соберет на тебя досье и к тебе будет доверительное отношение. Мы постепенно будем увеличивать партии сотовых телефонов, соответственно, увеличится и доход Влада. Шаг за шагом вы сблизитесь, потом ты пригласишь его к себе домой на Арбат, повод придумаем, вы попьете коньяку, может, закажете шлюх, в общем, твоя задача — втереться в доверие. А уже потом ты сымитируешь какое-нибудь крупное дело и пригласишь Влада в партнеры. Надеюсь, ты сыграешь качественно, и мы получим наши денежки.

Марина закончила говорить и стрельнула глазами в Юру. Но он молчал. Наконец информация переварилась у него в голове, и последовали вопросы.

— Мне практически все ясно, за исключением некоторых моментов.

— Спрашивай!.. Ой, Юрочка, мы с тобой уже очень далеко забрели! Пойдем назад! Я уже есть хочу.

Они развернулись и пошли обратно. Юра откашлялся и начал спрашивать:

— Во-первых, что такое «серый» телефон и где я буду брать партии этих телефонов?

— «Серый» телефон — это телефон, не прошедший сертификацию, аппарат, грубо говоря, завезенный в страну нелегально. Таких «серых» у нас в стране около восьмидесяти процентов от общего числа трубок. А партии этих самых аппаратов ты будешь брать непосредственно у китайцев, они их фурами возят. У меня масса таких знакомых. Только вот бизнес у нас будет странный: купили телефоны, например, по тридцать долларов за штуку, а продали по двадцать пять. Это образно говоря. Цифры и модели я беру на себя. Короче, за тот месяц, что ты будешь Генделем, мы, по моим подсчетам, потеряем от трехсот до четырехсот тысяч долларов. Но в результате наш убыток обернется прибылью.

— А вдруг не обернется? — Юра чуть замедлил шаг. — Вдруг мы просто выкинем деньги не ветер?

— Девяносто девять процентов, что нет. Повторяю: я анализировала все сделки, в которых Влад делал большую предоплату, и я знаю все условия, при которых он соглашался на это. Наша задача — создать нечто подобное, чтобы все условия совпали идеально. Это возможно. Самое главное в нашем случае — это информация. И мы обладаем ей в полном объеме. Я уверена, что все получится.

— Ладно, допустим, все получилось. Мне что, до конца дней ходить с чужой внешностью?

— Нет, мой дорогой! Александр Иванович вернет тебе прежний вид. Пока я буду отслеживать развитие ситуации, ты отдохнешь в Волгограде, прооперируешься, и все будет нормально! — Маринин голос звенел на морозе.

— Ясно. А что мы делаем дальше?

— А дальше — мы уедем из этой страны, поселимся во Франции, поменяем фамилии и заживем как в сказке!..

Мысли, как снежинки в пургу, кружились у Юры в голове. То, что он услышал, и напугало его, и обрадовало. Напугало, потому что ситуация, обрисованная Мариной, грозила иметь непредсказуемые тяжелые последствия. Нет, он не боялся потерять деньги — он боялся потерять жизнь. Потому что если план провалится или что-то пойдет не так и все выплывет наружу, то вряд ли их оставят в живых. А обрадовался тому, что его любимая, как оказалось, далеко не ординарный человек, что за внешней красотой и фантастической сексапильностью скрывается не кукла-глупышка, а умная и решительная женщина.

Глава 3

В течение недели после приезда с Рузского водохранилища Юра в тайне от Марины съездил в банк и изменил систему доступа к ячейке с деньгами. Если раньше, чтобы попасть в хранилище, ему нужно было предъявить паспорт, то теперь было достаточно показать ключ и написать на бумажке кодовое слово. Затем он оформил в институте академический отпуск и, наврав маме что-то про полугодовую заграничную практику, уехал в Волгоград.

До этого у него с Мариной состоялся еще один разговор, касающийся неотложных серьезных денежных трат.

Первое, что заявила Марина, было необходимо авансировать ее подругу Дину в размере половины обговоренной суммы. Вторая серьезная трата для Юры явилась неожиданностью. Марина хотела приобрести квартиру в Москве для, как она объяснила, «конспиративных мероприятий». Первый аргумент, приведенный ею, был вроде как оправдан. Когда Юре сделают пластическую операцию и он в новом обличии вернется в Москву, то дома ему, естественно, жить будет нельзя. А с момента возвращения его и до отъезда Генделя пройдет как минимум месяц, и до этого времени ему, то есть Юре, надо будет где-то жить. «Конечно, можно было бы снять квартиру, но в этом случае шанс засветиться увеличивается», — говорила Марина. Почему увеличивается, Юра уточнять не стал. Следующим аргументом в пользу покупки было: «Если любишь меня, то любишь и моих родителей»!

— А при чем здесь твои родители и покупка квартиры? — Искренне удивлялся Юра.

— Когда мы уедем жить за границу, эта квартира останется маме и папе. Ты же был у них дома, видел, в каких условиях они живут! Тебе их не жалко? — И, подумав, добавила: — К тому же они ведь с твоей мамой будут чаще видеться, она же у тебя одна останется…

Юра любил Марину. Любовный поток подхватил его год назад и с тех пор скорость течения лишь возрастала. Он устал бороться, устал спорить. Марина была из тех людей, которым если что и пришло в голову, то выбить это было возможно только вместе с мозгами. Он понимал это и, поковырявшись в Интернете, определил среднюю стоимость трехкомнатной квартиры. Выдав Марине на покупку сто пятьдесят тысяч долларов, он посчитал вопрос закрытым, но не тут-то было.

— А мебель? А сантехника? А кухня? Да и ремонт, в конце концов! Ты, как приедешь, будешь на бетонном полу спать? — Пришлось добавить еще восемьдесят тысяч.

— А Дине аванс?

Еще пятьдесят.

— А мне на что жить? Хочешь, чтобы я умерла с голоду?

Еще пять.

— С собой возьми денег. Александру Ивановичу отдашь десять тысяч и себе возьми немного на всякий пожарный. Хотя жить ты будешь в больнице, на гостинице экономим…

Юра взял с собой одиннадцать с половиной тысяч и уехал. В ячейке у него оставалось два миллиона сто девяносто тысяч долларов…

…За два с небольшим месяца он перенес четыре операции. Все это время он принципиально не смотрелся в зеркало, избегая любых возможностей увидеть свое отражение.

Деньги сделали свое дело. Отдельная палата, отличная еда, красное вино, очень симпатичная медсестричка, которая ухаживала за ним и с которой он стал спать через две недели.

Наступил день отъезда в Москву. В палату пришел хирург Александр Иванович.

— Ну, вот и все, Юра. Честно говоря, мне даже немножко обидно, что ты ни разу не посмотрелся в зеркало. Я горжусь своей работой и считаю, что радость моих пациентов — лучшая плата за сделанную работу.

— Александр Иванович! Если бы вы просто исправили у меня природные недостатки, это одно дело. Но вы делали меня похожим на кого-то, кого я в глаза не видел. Я не могу оценить вашу работу, потому что мне не с чем сравнивать.

Доктор молча достал из кармана халата фотографию и протянул Юре. Рассматривая снимок, Юра подошел к шкафу и отворил одну из дверей, с внутренней стороны которой находилось зеркало.

Со снимка на Юру смотрело круглое лицо с чуть выпуклыми глазами, полными губами и толстым мясистым носом.

Глянув в зеркало, Юра выронил фотографию. Разница между снимком и отражением была лишь в цвете и структуре волос. У Генделя они были черные и завивались, у Юры светлые и прямые.

— Ну и урод! — Глядя в свое отражение, вздохнул он.

— Вот теперь я вижу, что не потерял мастерство, — сказал Александр Иванович, рассмеявшись. — Считаю, что работа принята. Да, кстати, насчет оплаты. Тут набежала некоторая сумма за переработку медперсонала и еще там за ерунду всякую. Мне к Марине обратиться или вы, Юра, сами мне заплатите?

Прозрачность намека не оставляла Юре выбора. Он достал из дорожной сумки портмоне.

— Сколько?

— Две тысячи, — доктор стоял спиной к нему и смотрел в окно.

— Две тысячи чего? — Ясно было, что долларов, но Юра и поверить не мог, что секс с медсестрой обойдется ему в такую сумму.

— Две тысячи рублей, — уточнил Александр Иванович, не отрываясь от окна. Не успел Юра облегченно вздохнуть, как доктор добавил: — Нашей Североамериканской республики, — он повернулся лицом к Юре и улыбнулся.

— Хороша, Оленька, да? Эх, был бы я помоложе!

Юра достал деньги, отсчитал десять купюр и бросил их на кровать.

— У меня больше нет с собой. Через месяц-полтора вернусь за своим старым лицом, тогда и рассчитаемся.

— Договорились! — Доктор собрал деньги и сунул их в карман халата. — Не забудьте подарок для Оленьки! Она такая добрая девочка!..

За время отсутствия Юры в Москве Марина провела огромную работу. Она приобрела новую трехкомнатную квартиру улучшенной планировки в районе станции метро Юго-Западная. Дом только-только сдали в эксплуатацию, новые жильцы еще не переехали, занимаясь перепланировками и ремонтами. В каждом подъезде вместо старушки-консьержки дежурил охранник в форме.

Все было бы хорошо, вот только в сумму, выданную Марине на покупку, она не уложилась. Пришлось добавить весь Динин аванс плюс треть денег, запланированных на ремонт и мебель. Оставшуюся сумму Марина потратила на отделочные материалы, сантехнику и зарплату рабочим. Так что Юру ждала большая, хорошо отремонтированная квартира с функционирующим санузлом. Ни кровати, ни какой-либо мебели не было. Не было даже кухонной плиты.

На вокзале Юру встречала Марина. Когда он сошел с поезда, она бросилась ему на шею, обняла и зашептала в ухо:

— Боже мой, родной мой, как я по тебе соскучилась!

Юра боялся посмотреть ей в лицо. Обняв ее, он тихо спросил:

— Как тебе мой новый образ?

— Милый, это временная маска, я ведь люблю тебя не за лицо, а за то, какой ты есть! Поехали скорее домой, нас такси ждет! Слова Марины немного успокоили его. Всю дорогу от Волгограда до Москвы он думал, как она встретит его, какая у нее будет реакция при виде его нового лица.

В такси Марина взахлеб рассказывала, как она ругалась с рабочими, делающими ремонт в их квартире, как по нескольку раз в день ездила на строительный рынок, что плитку в ванную и всю сантехнику она покупала на выставке. Юра молча слушал, изредка поглаживая на своем лице еле заметные чешущиеся шрамики. Наконец, такси подъехало к дому. Вид салатово-серой высотки с необычными эркерами и огромными окнами вызвал у Юры бурю эмоций.

— Ни фига себе! Вот это дом!

Рассчитавшись с водителем, они зашли в подъезд. Отделанный красно-розовым мрамором, холл выглядел очень презентабельно.

— Мариш, а сколько же стоит квартира в таком доме?

В данный момент она не была готова назвать ему стоимость. Для начала необходимо было продемонстрировать ему квартиру, а уж потом, шокированному и восхищенному, можно было и озвучить итоговую сумму.

— Пойдем скорее, Юрочка! Я так ждала тебя! — Как всегда Марина проигнорировала вопрос, на который ей не хотелось отвечать.

Глядя на сияющее лицо своей любимой, он не решился повторить вопрос, хотя его жутко раздражало эта привычка Марины. Они поднялись на восьмой этаж и зашли в квартиру.

Всю жизнь проживший в пятиэтажной «хрущевке» Юра был сражен наповал. Он как в музее ходил по комнатам, осматривал двери, окна, стены, присел и погладил рукой паркет. В особый восторг его привела розетка под выход в Интернет.

— Мариш, а где мебель? На чем мы с тобой спать-то будем?

— Ну, пару-тройку дней придется побомжевать, — Марина рассеянно погладила его по руке. — Я из дома привезла матрас с одеялом и подушки. Ты же сам знаешь, Москва не сразу строилась.

— Ладно. Ты только не думай, что я дурак. Я прекрасно понимаю, что такие хоромы дорого стоят. Скажи, сколько?

Марина вздохнула.

— Эта квартира площадью сто пятнадцать квадратных метров стоит двести двадцать пять тысяч, по тысяче девятьсот долларов за метр… Это недорого для такого дома и такого района.

Юра молчал. Марина подошла к нему и уткнулась лицом в грудь.

— Ты сердишься?

— Нет, — соврал он. Марина поняла это.

— Я ведь для нас старалась! Вдруг что-то не получится, мы останемся без денег. По крайней мере, у нас будет где жить… И для ребенка есть комната…

Юра понимал, что сейчас бесполезно ругаться или сердиться. Все, дело сделано, обратно уже не вернешь. Он обнял Марину.

— Все нормально, любимая моя! Надо обживаться.

До глубокой ночи они вдвоем выбирали мебель в интернет-магазинах. Хотя Марине и не нравился такой вид шопинга, она в этот раз уступила, потому что Юре очень хотелось самому принять участие в покупках, а с его новым лицом таскаться по Москве было опасно. Да и не любил он магазины, считая, что лет через пять-семь все необходимые покупки можно будет делать в виртуальном пространстве. За вечер они сделали заказы на стиральную и посудомоечную машины, кухонную плиту с вытяжкой, кровать и компьютерный стол. Единственное, что Марина отказалась покупать виртуально, это была кухонная мебель.

— Кухня, мой дорогой, это мое. Ты имеешь к ней отношение только в виде желудка, так что я сама поезжу по салонам и выберу то, что мне понравится.

— Договорились! — Юра не стал спорить и зашел в раздел, где продавались сейфы.

— А это-то зачем? — Она через плечо заглянула в экран ноутбука.

— Затем, что для нашей с тобой операции необходимы будут наличные деньги. Покупать у китайцев телефоны, продавать их Народицкому — это круговорот наличных. Ты хочешь, чтобы я каждый раз ездил в банк, чтобы взять или положить определенную сумму? Да наша квартира не хуже банка, вон какой амбал внизу дежурит! Так что переведем наши активы сюда. Для этого нам и необходим хороший сейф.

— Делай как хочешь. Только возьми сейф побольше, чтобы миллионов десять могло влезть. — Она встала и ушла в душ.

На следующий день, пока Марина была на работе, Юра съездил в банк и забрал из ячейки все деньги и бриллианты. А вечером в квартиру на Юго-Западной были доставлены все покупки, включая большой американский сейф. Его еле-еле занесли четверо рабочих.

— Сколько он весит? — Спросил Юра, отсчитывая деньги.

— Около двухсот килограммов, — ответил один из грузчиков, вытирая рукавом пот на лице.

Когда они ушли, Юра переложил в сейф деньги и камни, запер его и улегся на новую кровать.

Следующий месяц ушел на изучение каталогов мобильных телефонов и тонкостей бизнеса в этой сфере.

— Понимаешь, дорогой, мобильный телефон, по сути, схож со скоропортящимся продуктом. Сегодня его цена такая, а через пару недель ниже. А если на рынке появляется новая модель с более расширенными функциями, то цена на предыдущий падает значительно. Поэтому, чтобы заработать, нужно действовать быстро и точно. Иначе прогоришь. Это очень важно, запомни.

Две недели спустя Юра с легкостью перечислял модели телефонов Сименс, Нокиа, Эл Джи и Моторола. Технический склад ума и неплохая память сделали из него ходячий каталог-справочник. Марина была очень довольна.

— На следующей неделе займемся новинками, которые выйдут на рынок в ближайшее время. А пока почитай вот это, — она положила перед ним тонкую папку.

— Что это? — Юре жуть как надоело зубрить.

— Досье на Народицкого, начиная со школы и заканчивая сегодняшним днем. Там есть много чего интересного, что может тебе пригодиться при знакомстве и общении.

Юра послушно изучал биографию и пристрастия Марининого шефа вперемешку с новинками мобильного рынка. Это занятие доставляло ему так мало удовольствия, что вечером, когда Марина приходила с работы, он не отходил от нее ни на шаг.

Однажды ночью, поглаживая Марину, он обратил внимание, что ее живот нисколько не увеличился, как, в принципе, должно было быть у беременной женщины.

— Мариша, я что-то не пойму, ты за последние полгода совсем не изменилась. Где твой животик? — Рука Юры, гладившая Марину, почувствовала, как напряглось ее тело. В комнате повисла тишина.

— Что произошло, Маришечка? — Он чувствовал, что что-то случилось.

Марина повернулась на бок и прижалась к Юре. Она мелко-мелко дрожала.

— Пока тебя не было, у меня случился выкидыш… — Она произнесла это очень тихо, почти шепотом.

Юра обнял ее. Он был ошарашен известием и не знал, что сказать.

— Почему это произошло?

— Я не знаю. Может быть, потому что я нервничала, а может, из-за того, что много ходила. Я не знаю, не спрашивай меня! — Она почти выкрикнула последние слова.

Он знал, что этот крик является предвестником слез.

— Радость моя, любимая девочка, не плачь! — Юра как мог, старался утешить ее. Когда она плакала, его сердце разрывалось на части. — Я сделаю все, что ты захочешь, и мы уедем из этой страны! У нас все будет хорошо, любимая! Я очень люблю тебя!

Марина стала целовать Юру. Ее лицо было мокрым от слез.

— И я люблю тебя, родной! Я рожу тебе детей, и ты будешь самым счастливым отцом!

В ту ночь он не спал до утра. Перебирая в памяти всю свою жизнь, он вспоминал, как в школе увлекся в радиокружке и пошел домой в сандалях, а кругом был снег, как весь класс потом над ним смеялся, кроме Саши. В тот момент, он понял, что значит иметь друга. Он вспомнил, какой восторг испытывал его друг, когда он собрал ему стереосистему, как они ездили с ним на радиорынки. В мельчайших деталях вспомнил те несколько дней подготовки и само ограбление, Сашины глаза, когда на него надели наручники у поста ГАИ… Два дорогих человека, Саша и Марина, были в его жизни. Он любил их обоих, и каждый по-своему был близок и дорог ему. И одного из них он предал ради другого. Он навсегда потерял своего единственного друга. У него осталась только любовь. Любовь, которая сейчас лежит рядом и тихонечко сопит, уткнувшись носом в его плечо. В первые в жизни у него возникло чувство ответственности за другого человека, впервые в жизни он испытал страх от того, что вся его последующая жизнь находится в его руках, что только он сможет или не сможет сделать будущее светлым, добрым, значимым.

— Я все-все для тебя сделаю, моя милая. Я не смогу жить без тебя, ты мне очень нужна! — Он тихо прошептал эти слова, которые вышли словно из самого сердца.

— Прости меня, Саня!

…За окном стало светать. В комнате под одеялом, прижавшись друг к другу, лежали два человека — мужчина и женщина. Женщина спала, мужчина лежал с открытыми глазами, полными слез. Его взгляд был направлен в угол комнаты, где, поблескивая холодными стенками, приткнулся большой железный ящик…

Глава 4

— Юра! Они уезжают через восемь дней! — Марина ворвалась в квартиру как ураган. — Мне звонила Динка, сказала, что там у них какую-то штуку поставили… Короче, беда!

Она заметалась по комнате. Юра судорожно натягивал джинсы. Пока Марины не было дома, он ходил в одних трусах.

— Погоди, погоди! Какую штуку и где поставили? Ты можешь толком объяснить?

— У них под домом подземный паркинг. Раньше там сидел охранник, он нажимал на кнопку, чтобы поднять шлагбаум, когда кто-нибудь въезжал или выезжал. Теперь охранника нет, всем раздали брелки с кнопками, чтобы сами поднимали этот чертов шлагбаум! Понял?

— Понял. В чем проблема-то?

— Ты что, дурак? — Марина перестала метаться и зло уставилась на Юру. — Как ты будешь заезжать внутрь? Им дали два брелка: один — у водителя Бориса, второй — у Дины. У нее тоже есть машина.

— И что? Пусть Дина даст нам свой брелок. В чем проблема?

— Да не дает она! Он абсолютно новый, а если мы им будем пользоваться, то он поцарапается и замызгается. Когда они с Генделем возвратятся, то Динка первая попадет под подозрение. Вдруг он спросит у нее брелок, а он уже не новый? Теперь понял?

— Понял… — Юра почесал затылок. — Хорошо, а на один день она может дать тебе этот брелок?

— Ну, на один день, думаю, даст. А зачем?

— Я его разберу, посмотрю, как сделан, и соберу точно такой же.

Марина недоверчиво посмотрела на Юру.

— А ты сможешь?

— Да это проще простого! — Он рассмеялся. — Звони своей Дине, договаривайся на завтра. Через пару часов вернешь его обратно.

Марина подошла к Юре и обняла его.

— Как мне повезло с тобой! Какой ты у меня умный!

— А ты у меня паникерша! — Он поцеловал ее.

На следующий день Марина отпросилась на работе якобы к стоматологу, съездила к Дине и привезла брелок. Юра разобрал его и через минуту, улыбаясь, сообщил:

— Мариш, это элементарная схема. Тебе надо будет съездить на Митинский радиорынок и купить по списку все составляющие. Я тебе его напишу. А после заедешь ко мне домой и привезешь маленький синенький чемоданчик, там у меня паяльники, лупы и все такое. Сможешь?

— Конечно. Ты уверен, что сделаешь такой же?

— Да. Я такие во втором классе делал. Пару раз плюнуть!

Он написал список деталей, собрал брелок и отдал все Марине.

— Через сколько вернешься?

— Не знаю. Часам к четырем, наверное.

— Ладно. Будет что непонятно — звони.

Марина ушла. Юра вышел на балкон, наблюдая, как его любимая вышла на улицу и села в машину, которая ее ждала. Когда машина отъехала, Юра вернулся в комнату и набрал номер на мобильном телефоне.

— Привет, это я… Она уехала, будет не раньше трех… Договорились. Я уже выхожу!

Он положил трубку, оделся и вышел из дома.

Марина вернулась в шестом часу. Юра с трепетом открыл свой синий чемоданчик, который она привезла от его мамы. Боже, как давно он не брал паяльник в руки!

К вечеру был собран такой же брелок. Корпус, естественно, отличался от оригинала, но суть была не в этом.

— Мариша, на днях дай его Дине, пусть, когда будет заезжать в гараж, попробует открыть шлагбаум не своим, а моим брелком.

— Да я прямо сейчас съезжу к ней!

— Зачем так торопиться? Поздно уже… Время к девяти близится…

— Как это зачем? Они одиннадцатого июня уезжают, а сегодня уже четвертое! У нас впереди дел невпроворот, а тут этот чертов брелок! Вдруг он не работает?

— Делай как хочешь! — отмахнулся Юра.

В одиннадцать вечера вернулась Марина. Выглядела она очень довольной. Было понятно, что брелок работает.

— Милый, знаешь, когда Динка мне про паркинг сказала, я думала все, ничего не выйдет! Чуть с ума не сошла! Какой ты у меня умный!

Юра слушал ее и гордо улыбался.

— Мариш, пойдем, погуляем? Сейчас уже поздно, меня вряд ли кто увидит. Так походить хочется! Устал я дома целыми днями сидеть.

— Зайчонок, потерпи еще немного, всего недельку осталось!

Она поцеловала его. Юра ответил на поцелуй, обнял ее и повалил на кровать, спешно расстегивая блузку.

Следующие три дня Марина носилась по городу как угорелая. Она купила Юре два костюма от «Ланвин», десяток таких же рубашек, галстуки, ремни и две пары ботинок. Юра вынужден был надевать все и ходить по квартире, чтобы вещи не бросались в глаза своей новизной.

За два дня до отъезда Генделя Марина привела девушку-парикмахера. Юре постригли, покрасили и завили волосы. Теперь, глядя на себя в зеркало и сравнивая отражение с фотографией, он понял, насколько профессионально сработал хирург Александр Иванович. На следующий день вечером Марина попросила Юру надеть костюм и ботинки. Когда он переоделся, она достала из шкафа небольшую коробочку и стала по очереди доставать оттуда разные свертки.

— Юра, тебе, естественно, нужно быть похожим на Борю Генделя. Но этого мало. Есть некоторые мелочи, которые тебе просто необходимо иметь, чтобы соответствовать его образу. Вот одна из них, — она протянула ему мобильный телефон. Юра взял его в руки и стал рассматривать.

— Это, как ты понимаешь, мобильный телефон. Фирма, выпускающая их, называется «Верту». Вещь далеко не обычная и очень дорогая.

— И сколько это стоит? — Он вытянул руку, взвешивая телефон, как бы прикидывая его цену.

— Настоящий «Верту» стоит от двух тысяч долларов. Данная модель стоит три с половиной тысячи. Есть модели и по десять тысяч. Но то, что ты держишь в руках, подделка. Подделка, но очень хорошая. Я сама лично сравнивала его с настоящим и не смогла найти отличий. Это практически невозможно. Стоит аппарат двести пятьдесят долларов.

Юра отложил телефон в сторону и вопросительно посмотрел на Марину. Та достала из коробки следующий сверток.

— Это «Ролекс». Классическая модель. Корпус из золота, по циферблату разбросаны бриллианты. Если не ошибаюсь, то настоящие часы стоят двенадцать тысяч. А эти, — Марина протянула руку и отдала их Юре. Стоят триста пятьдесят долларов. И часы, и телефон мне привезли из Китая.

Юра надел часы.

Следующий сверток Марина достала с улыбкой.

— А вот эти вещи я делала на заказ. Ручная работа, — она достала запонки и перстень. — Основа сделана из серебра, сверху нанесен слой платины. Вместо бриллиантов — фиониты.

Она помогла надеть перстень и застегнула запонки.

После из коробки была извлечена золотая зажигалка «Данхилл».

— Нет, нет, нет! Курить я не буду! — Юра отошел назад и замахал руками. — У меня с детства отвращение к табачному дыму. И не проси.

Марина улыбнулась.

— А тебя никто и не заставляет. Борис бросил курить лет пять назад, но зажигалку всегда носит с собой. Это для него как талисман, и многие об этом знают, — она протянула зажигалку Юре.

— Ну эта-то хоть настоящая?

— Да, родной, это стопроцентный «Данхилл», я купила его бэушным за тысячу шестьсот долларов.

— У богатых свои причуды, — Юра высек пламя из зажигалки. — Это все?

— Нет. Есть еще кое-что, — она достала маленький футлярчик. — У Генделя хорошее зрение, а у тебя плохое. Я купила контактные линзы, какие ты носил полгода назад. К тому же они меняют цвет глаз. У тебя серые, а будут черные. Надевай!

Юра послушно вставил контактные линзы.

— Теперь, мой милый, наш последний экзамен, — она стала надевать туфли. — Поедем, встретимся с Диной. Она должна высказать свое мнение.

Во дворе их ждала черная «Ауди А-8». Юра, не зная, что эта машина будет возить его, хотел было пройти мимо, но Марина придержала его за руку.

— Боря, вот на этой машине ты будешь ездить до конца операции. Водителя зовут Виктор, тебя он знает как Бориса Марковича. Привыкай!

Юра немного рассеянно попытался поправить очки на носу. Но их не оказалось. Подойдя к машине, он открыл заднюю дверцу.

— Прошу вас, мадмуазель!

Садясь в машину, она шепнула ему на ухо:

— Не забудь, ты теперь Борис Маркович!

Сидя в салоне шикарного автомобиля и держа Марину за руку, Юра думал о том, что если бы кто-нибудь месяцев восемь назад рассказал бы ему похожую историю про ограбление, а потом аферу, стоимость которых составляет десять миллионов долларов, то он ни за что не поверил бы в это, сочтя рассказчика фантазером. Но это все происходило в действительности, что самое интересное, одну из главных ролей выполнял он, Юра, простой близорукий студент.

Виктор, водитель «Ауди», привез их в Фили. Там, возле небольшого кафе, припарковалась ярко-желтая машина необычной формы.

Юра с Мариной вышли и направились именно к этой машине. Из-за руля навстречу им вылезла девушка, поразительно похожая на Марину.

— Борис, познакомься, это Дина!

Девушка из желтой машины уставилась на Юру. От удивления у нее даже приоткрылся рот. Юра улыбнулся.

— Добрый вечер, Дина! Очень приятно познакомиться!

— Вот это да! — Девушка облегченно перевела дух. — Я-то, грешным делом, подумала, что ты и впрямь Борю привезла, — она посмотрела на Марину. — Поразительно! Вот только голос у молодого человека не похож на Борин.

— Да нам и не нужен голос. Хотя, какой он у него? — Марина вся светилась.

— Немного хриплый, более грубый, чем… э… Вас Юра зовут?

— Нет, меня зовут Борис Маркович, — Юра произнес это более грубым голосом, добавив хрипотцы. Девушки рассмеялись.

— Вот-вот, примерно так! — Дина показала Юре вытянутый вверх большой палец. — Все, ребятки, мне пора! У нас завтра самолет в час дня. Ну, все, удачи! — Она прыгнула за руль машины.

— Поехали домой, милый, — Марина развернула Юру в сторону их автомобиля.

— Мариш, а что за автомобильчик такой у твоей подруги? — Юра через плечо поглядывал за отъезжающей машиной Дины.

— Это «Фольксваген-Битл». Мне он тоже нравится.

Вечером, когда они приехали к себе домой, Марина долго инструктировала Юру, что и как он должен делать, как вести себя с Народицким, как разговаривать с шофером Виктором. Она объяснила ему, что связь они будут поддерживать по мобильному телефону, и только.

— Я купила тебе и мне новые сим-карты. Они оформлены на совершенно чужих людей. У тебя номер прямой московский, у меня — федеральный. По городскому телефону из квартиры Генделя не звони, в Интернет не выходи. Они потом будут землю рыть в поисках того, кто их кинул, и мы не должны оставить никаких зацепок. По мобильному будешь звонить только мне, шоферу и Владу. Это понятно?

— Да, радость моя, — у Юры голова пухла от информации.

— Каждое утро в девять часов шофер будет приезжать за тобой и отвозить на Тверскую, к галерее «Актер». Ты будешь делать вид, что там у тебя офис. Можешь отпускать его до пяти. В пять садишься в машину и едешь на Арбат…

— А почему именно к галерее «Актер»?

— Потому, что там очень много офисов, это раз, а во-вторых, там немереное количество входов и выходов. Понял? — Юра кивнул. — Тогда продолжаю. С девяти до пяти ты находишься здесь, в этой квартире. Раз в два дня будешь подкрашивать волосы, я покажу тебе потом, как это делается. В общем, у охраны на Арбате и у шофера должно создаться впечатление, что ты исправно трудишься… Ух, — Марина выдохнула. — Господи, помоги нам!

Юра театрально закатил глаза и сложил руки ладонями друг к другу. Внезапно он подскочил и навалился на Марину.

— Мариша, у нас с тобой сегодня последняя ночь вместе… Я так хочу тебя!

Она поцеловала его.

— Да, родной, я тоже! Иди быстро в душ, я пока кровать разберу…

Днем позже Юра, он же Гендель Борис Маркович, переехал на Арбат. Марина с ним не поехала, чтобы не вызывать подозрений у охраны.

— Как приедешь, милый, позвони мне. Я тебе расскажу, где что лежит, — напутствовала его она.

— Можешь сейчас рассказать, — Юра немного нервничал.

— Нет, сейчас это бесполезно. Квартира огромная, ее надо видеть, чтобы сориентироваться. Езжай! — Марина поцеловала его.

То, что испытал Юра, когда по приезде стал осматриваться в квартире Генделя, в медицине называется термином «временная дисфункция речевого аппарата». Такой огромной площади и такой шикарной обстановки он ни разу в жизни не видел. Комната для просмотра видеофильмов произвела на него неизгладимое впечатление, на пороге ванной комнаты Юра простоял в оцепенении несколько минут, а когда вышел на веранду, переоборудованную под зимний сад, и вовсе впал в ступор.

Прошло около часа, прежде чем он начал потихоньку приходить в себя и обретать способность мыслить и говорить.

Позвонив Марине, Юра попытался поделиться впечатлениями от увиденного, но она не стала его слушать.

— Не сейчас, зайчонок. Самое главное — осваивайся. Ты не должен выглядеть глупо, когда к тебе в гости приедет Влад Народицкий. И еще: Динка в гостиной на журнальном столике оставила тебе распечатку, которую ты должен заучить как «Отче наш». Там все названия заведений, какими владеет Гендель, и краткое описание основных принципов работы строительной фирмы, под ширмой которой и работает Борис. Еще поковыряйся, поищи, не знаю, успела она или нет, там должен быть распечатан файл, где Динка записывала, что и когда Боря делает, где любит обедать или ужинать, как предпочитает проводить досуг, ну и все такое. Это тебе пригодится. Связным между нами будет мой брат Слава, я забила его номер в твою сим-карту. Так, что еще? У входной двери на стене висит бежевый телефон. Если он зазвонит — не пугайся, это охрана или кто-то из обслуживающего персонала. Тебе все понятно?

— Да, — Юра еле ворочал языком.

— Вот и хорошо, зайчонок! Держись, завтра начинаю работать с Владом. Целую тебя! — Она положила трубку.

Неделю было затишье. Юра по утрам уезжал якобы на работу и целый день сидел в квартире на Юго-Западной, под вечер возвращался на Арбат и обследовал апартаменты. Дина, как и говорила Марина, оставила кучу распечаток, которые Юра изучал в середине так называемого рабочего дня.

Марина тем временем занималась «бизнесом наоборот», продавая Народицкому мелкие партии сотовых телефонов по ценам долларов на пять-семь ниже самых минимальных. Народицкий давал добро на закупку, но источником не интересовался. Лишние две-три тысячи долларов, заработанные им не этих сделках, большой роли не играли. То, что он отметил низкие цены, это Марина знала наверняка, а вот то, что дальше этого дело не шло, так это был лишь вопрос времени. Она ждала заказ на крупную партию, чтобы прибыль от их реализации могла превысить обычную прибыль Народицкого тысяч на сорок-пятьдесят. Вот тогда интерес Владислава Леонидовича должен был бы активизироваться.

И такой момент настал. Из Прибалтики пришел заказ на последнюю модель телефона «Эл Джи». У китайцев этот телефон стоил шестьдесят пять долларов при опте от тысячи штук. Марина быстро распечатала фиктивный прайс-лист от имени фирмы Генделя, сделала несколько запросов своим поставщикам и понесла полученную информацию на рассмотрение своего шефа.

Разница в ценах сильно удивила Народицкого. Еще бы: если китайцы давно зарекомендовали себя как поставщики, имеющие самые низкие цены, то стоимость аппарата в пятьдесят пять долларов не укладывалось у него в голове.

— Марина, а кто эти люди вообще, и откуда они взялись? — Спросил он, изучая документы.

— Я не знаю, Влад, кто они. А так, их мне посоветовала подруга. Мы пару раз на прошлой неделе брали у них трубы, вроде бы все нормально, никаких вопросов. Я могу поднять тебе документы о прошлых сделках, чтобы ты сам посмотрел. Мы заработали на них… — Марина подняла глаза к потолку как бы вспоминая сумму, хотя прекрасно знала, сколько именно тысяч долларов они с Юрой потеряли на прошлой неделе.

— Не надо, я сам все помню, — Влад нетерпеливо отмахнулся. — А что китайцы говорят?

— Это их крайняя цена. Ниже они не уступят.

— Интересно, — Народицкий еще раз изучил итоговый расчет Марины. — Прибалты хотят купить пять тысяч телефонов. Сумма сделки в двести семьдесят пять тысяч. Мы в случае работы с этими людьми получаем прибыль в пятьдесят тысяч долларов…

— Нет, Влад, прибыль будет восемьдесят тысяч. Если бы мы работали с китайцами, то заработали бы тридцать тысяч. А у этих людей, они называются «Новые технологии», цена на десять долларов ниже, чем у китайцев, что делает нашу прибыль на пятьдесят тысяч больше.

— Очень интересно, — Народицкий задумался. — А какую они требуют предоплату?

— Предоплату они не требуют. Я звоню им и объясняю, что нам нужно, они присылают своего менеджера, его, кажется, Слава зовут, с ним обсуждаем сроки и оплату. Это все.

— А деньги мы им когда платим? — Влада заклинило на том, что в этих сделках что-то нечисто, а что именно, он никак не мог понять.

— Они привозят товар на наш склад, мы его проверяем, перегружаем и расплачиваемся.

— Очень интересно… Так, звони этому Славе, я сам хочу с ним поговорить.

— Хорошо, — Марина вышла из кабинета.

«Ура! Поехало!» — Ликовала она в душе.

Вечером того же дня Марина рассказывала Юре по телефону:

— И вот Славка приехал, минут сорок они беседовали, потом оба вышли очень довольные. Короче говоря, Влад заинтересовался Генделем. Вызвал своего Цербера, он у него начальник охраны, велел пробить «Новые технологии» и самого генерального директора. В общем, твоя биография к обеду будет ему известна. Славка дал понять, что это так, мелочи, побочный бизнес, неофициальный. Бумаги никакие не требуются, деньги только наличные. Так что, любимый, дело поехало, готовься, думаю, на следующей неделе будешь иметь счастье лицезреть моего шефа лично.

Они поболтали еще немного и разъединились.

Марина утром передала Славе триста двадцать пять тысяч долларов, и он уехал к китайцам покупать телефоны. А еще через два дня товар разгружался на складе Народицкого. Влад лично приехал проверить, все ли в порядке. Он вскрыл наугад десяток коробок, но ничего криминального не обнаружил. Отсчитав Славе двести семьдесят пять тысяч, он, счастливый, уехал.

Интерес, проявленный Народицким к фирме Генделя, стоил Юре и Марине чуть больше пятидесяти тысяч долларов.

Глава 5

Когда прибалты получили свои телефоны и полностью рассчитались, Влад пригласил Марину к себе в кабинет.

— Марина, — он протянул ей бокал с мартини. — Люди из «Новых технологий» работают аккуратно. Я пробил их, они официально мобилами не занимаются. Официально они строят коттеджи. Мне принесли тут несколько фотографий того, что они строят. Недурно, я тебе скажу, очень недурно. В общем, ты с этим Славой общайся поплотнее, но и китайцев не откидывай. Они нами уже сто раз проверены-перепроверены, а эти люди новые. У их директора фамилия такая интересная — Гендель… Еврей, наверное… Ну, давай, выпьем за удачный бизнес. Я, кстати, тебе в этом месяце зарплату повысил на триста долларов. Ты рада?

Марина сделала глоток и попыталась изобразить радость на лице.

— Конечно! Спасибо, Владислав Леонидович! — Сарказм в ее тоне остался им не замеченным.

— Может, мы с тобой, как в старые добрые времена, посидим где-нибудь? — Глаза шефа стали немного маслянистыми.

— Давай в другой раз, Влад. У меня сегодня небольшие женские проблемы, — Марина знала, с какой брезгливостью шеф относится к ежемесячным биохимическим процессам в организме женщины.

Он с трудом скрыл свое отвращение.

— Ну, ладно, в другой раз, — Влад забрал у нее недопитый бокал. — Иди, работай, у меня тоже есть дела.

Марина вышла из кабинета. Настроение у нее было отличное.

…Через два дня на складе у Народицкого разгружался грузовик. Партия телефонов, состоящая из семи наименований в количестве семи с половиной тысяч единиц, предназначалась польским заказчикам, которые были просто сражены ценами. Практически не выпуская денег из рук, Народицкий заработал шестьдесят тысяч долларов. Он продал полякам телефоны по цене ниже, чем предлагали китайцы. С этой сделки потери Юры и Марины составили восемьдесят тысяч долларов.

Вечером между Мариной и Славой состоялся телефонный разговор.

— Славочка, милый, мы теряем деньги, а он жиреет и руки потирает. Он даже и не думает встречаться с Генделем. Подтолкни его как-нибудь, а?

— Я лучше знаю, что делаю! Он еще не готов, я чувствую это. Когда настанет момент, тогда и подтолкну. Ты что так распереживалась? Твои, что ли, деньги?

— Не кричи на меня! Мои, конечно! И чем больше мы теряем, тем меньше мы получим в конце. И вообще, я соскучилась по тебе очень! Приедешь сегодня?

— Нет, сегодня у меня дела. И на будущее: пока операция не завершена, нам лучше не видеться. Не дай Бог, твой очкастый прихихешник чего заподозрит и опять везде прослушку понатыкает. Да и люди Народицкого не дремлют…

— Да нет, Славочка! Народицкий только рад будет, он сам мне говорил…

— Я сказал нет — значит, нет! Ладно, все, мне некогда, потом созвонимся…

Марина отложила в сторону телефон и расплакалась.

В следующие два дня в офис Народицкого поступали довольно крупные заказы на телефоны, но все они были официальные, то есть требовались легальные аппараты. Наконец на третий день из Астаны пришел факс. Фирма, которой Влад поставлял «серые» трубки вот уже два года, интересовалась четырьмя разными марками телефонов, которые они готовы были приобрести по три тысячи штук каждого наименования. Итого выходило двенадцать тысяч телефонов. Такой большой партии Марина не видела уже очень давно. Связавшись с Казахстаном, она обсудила возможные сроки и форму оплаты. Еще в течение часа она собрала информацию от всех поставщиков. В результате, выяснилось, что три наименования телефонов можно было приобрести у китайцев, их цены были как всегда самые привлекательные, а четвертую марку надо было покупать в Питере у финнов. Как ни странно, но по цене они выигрывали у многомиллионных братьев. Сопоставив цены, сроки доставки и возможную прибыль, Марина напечатала коммерческое предложение от лица фирмы «Новые технологии». Чтобы разница в цене не была круглой, она сделала прайс-лист фирмы Генделя ниже, чем минимальные, на восемь, девять и десять долларов. Итог бил прямо ножом по сердцу: если бы Народицкий как обычно купил телефоны у китайцев и финнов, то прибыль его составила бы сорок две тысячи долларов. Разница цен в фиктивном прайсе «Новых технологий» позволяла увеличить ее на сто восемь тысяч. Марина позвонила Славе и продиктовала ему все данные, которые он должен будет через некоторое время предоставить ее шефу.

— Готовься, скоро я тебе позвоню, и ты должен будешь сюда подъехать. Сегодня у нас все решится! Я пошла к Народицкому…

Влад просматривал принесенные Мариной бумаги несколько минут. Зная, что она не может ошибиться, он все равно взял калькулятор и пересчитал данные.

— Да, верно, что пятьдесят тысяч долларов, — он откинулся в кресле и закурил. — Где же раньше были эти самые «Новые технологии»? Уму непостижимо, сколько денег мы потеряли в прошлом! — Влад встал, прошел к бару и налил себе виски. — Слушай, а когда казахи смогут приехать с деньгами?

— В любой день, когда мы им скажем.

— А когда телефоны будут на нашем складе?

— Это надо со Славой решать.

Народицкий сделал большой глоток и отставил стакан:

— Ну что ж, звони своему Славе. Я жду его.

— Уже позвонила, он скоро будет.

— И поспрашивай там у своих подруг, может, где есть фирма «Новейшие технологии» или какие-нибудь «Суперновые технологии». У них цены должны быть еще ниже! — Рассмеялся он. Как человек, обделенный чувством юмора, он сам шутил, сам и смеялся. — Ну чего ты сидишь? Иди, работай! — шеф нервничал, пытаясь скрыть это за грубостью.

Марина ушла. Ей надо было еще встретить Славу, проинструктировать его и заказать билет на самолет до Питера.

Через полчаса в офис вошел Слава. Быстро разъяснив ему ситуацию, она сделала акцент на том, что именно сейчас — тот момент, когда необходимо настоять на встрече Народицкого и Генделя.

— Как поговоришь, дождись меня внизу в кафе, — Марина по внутреннему телефону доложила своему шефу, что приехал менеджер «Новых технологий».

— Пусть заходит, я жду его!

Слава кивнул Марине и скрылся за дверью кабинета Народицкого.

Через двадцать минут переговоры закончились. Слава вышел, подмигнув Марине.

— Иди, тебя шеф зовет! Я жду тебя внизу.

Она вошла в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь.

— Марин, сумма сделки чуть меньше полумиллиона долларов. Этот твой Слава не может сам принять решение. Он говорит, что мне надо с его директором встретиться. Он сейчас едет в офис, все объяснит своему боссу, и тот будет мне звонить. Видимо, придется к ним ехать. На, вот тебе деньги, сходи купи мне хорошую рубашку, — он протянул ей пятьдесят долларов.

— Влад, на такие деньги можно купить только пару хороших носовых платков, — Марина взяла купюру. — Давай, по крайней мере, еще столько же.

— Да ты с ума сошла! Я что, сын миллионера, что ли?

— Смотри, как хочешь. Я, конечно, постараюсь купить что-нибудь более-менее приличное, но, боюсь, выглядеть ты будешь как выпускник богатого детдома, — она развернулась, собираясь уйти.

Народицкий остановил ее.

— Да погоди ты!.. Ладно, вот еще полтинник.… Давай пулей туда и обратно. И заодно пару пачек сигарет мне купи!

Марина вышла и спустилась в кафе, где ее ждал Слава.

— Ну, что? — Слава пил кофе и курил.

— В общем, все идет по плану. Ты молодец! Где-то через час ему должен будет позвонить Юра. Ох, я так волнуюсь!

— А мне что сейчас делать?

— Ты пока езжай домой. Сегодня вечером полетишь в Питер, «Нокиа» там будешь брать. Вечером встретимся, я передам тебе деньги и инструкции. Все, я побежала! — Она встала. — Целую тебя!

На улице Марина набрала номер Юры.

— Привет, любимая моя! — Он искренне радовался тому, что слышал ее голос.

— Привет, зайчонок! Короче, слушай! Срочно звони Виктору, пусть подъезжает куда-нибудь в район Таганской площади. Ты поезжай туда на такси. Потом подъезжайте к нашему офису — адрес ты знаешь. У самого здания не останавливайтесь, припаркуйтесь у цветочных рядов. Потом отзвонись мне, я спущусь вниз. А Виктора отправь из машины, мы должны наедине поговорить. Из машины не выходи. Понял?

— Да, все ясно. Выезжаю, — Юра отключился.

Марина купила рубашку и вернулась в офис. По дороге ей попался шеф.

— Влад, звонил тебе Гендель?

— Нет еще. Может, ты позвонишь Славе, узнаешь, что почем?

— Хорошо, — она села за стол. Народицкий зашел в свой кабинет и закрыл дверь. Марина набрала номер Юры.

— Ты где?

— Только что Таганку пересекли. Минут через десять будем!

— Молодец. Не забудь: Виктора в машине быть не должно!

— Понятно, — Юра отключился.

«Господи, сделай так, чтобы все получилось, прошу тебя! — прошептала Марина. — Так, теперь надо, чтобы Катя была на работе», — она достала записную книжку.

— Алло, Катюша, это Марина, привет!.. Ты на работе?.. Ох, слава Богу! Слушай, помнишь, я просила тебя об одной услуге?.. Ну, что приедут к тебе пару человек пообедать?.. Да, да, умница! Так вот, они примерно через час будут у тебя!.. Да не могла я заранее, честное слово!.. Катечка, ты меня убиваешь! Придумай что-нибудь!.. Конечно, до пяти уедут… Вот спасибо! Я знала, что ты самая лучшая! Помнишь, как он выглядит?.. А как зовут?.. Умница моя! Не забудь охрану предупредить. У них «Ауди», номер сто два, буквы не помню… Хорошо, я часам к семи к тебе приеду, привезу деньги. Спасибо тебе, пока! — Марина, положив трубку, тихо рассмеялась.

В это время зазвонил ее мобильный телефон, а из селектора раздался голос Влада:

— Что там со Славой?

Марина сбросила Юру — это он звонил, что подъехал, и, нажав кнопку, ответила шефу:

— Он только что говорил со своим директором. Тот должен тебе сейчас звонить.

Народицкий ничего не ответил. Марина взяла со стола копию фиктивного коммерческого предложения фирмы «Новые технологии» и отправилась к Юре.

— Привет, мой хороший! — Она села на заднее сидение и захлопнула дверцу. — Как я уйду, звони моему шефу. Скажешь, что с тобой говорил один из менеджеров и что ты готов встретиться и обсудить предстоящую сделку… — Марина сунула Юре в руки листки с цифрами и стала объяснять суть дела. Юра слушал молча.

— Вот и все. Теперь вот что: поедете с ним в кафе «Ностальжи», это в районе «Улицы 1905 года», я у Виктора спрашивала, он знает, где это. Заедете на территорию, вас там уже ждут. Не удивляйся — с тобой будут здороваться по имени-отчеству, принимай все как должное. Меню предложат только Владу, тебе все принесут без слов. Мы должны создать впечатление, что ты там часто бываешь. И еще: не болтай лишнего, обдумывай сто раз все, что хочешь сказать, не шути и не хами. Ясно?

Юра кивнул.

— После обеда не вздумай расплачиваться. Поели, выпили, встали и ушли. Периодически я буду тебе звонить на мобилу. Разговаривай со мной деловым тоном, типа ты постоянно весь в делах, усек?.. Все, я побежала! С Богом!..

Марина выскочила из машины и поспешила к себе в офис.

Юра перекрестился и, вздохнув, набрал номер Народицкого.

— Алло, Владислав Леонидович?

— Слушаю вас!

— Добрый день! Вас беспокоит Гендель Борис Маркович, фирма «Новые технологии». Ваш номер мне передал один из менеджеров.

— Здравствуйте, Борис Маркович! Я ждал вашего звонка. Суть в том, что я хотел бы с вами лично встретиться и обсудить некоторые моменты одной сделки. Ваш менеджер не мог лично решить эту проблему, сославшись на то, что сумма сделки слишком велика.

— Я в курсе. Я сейчас нахожусь в районе Китай-города, и если вы не заняты, то мы могли бы вместе пообедать, заодно обсудить все детали.

— Отлично! Куда мне подъехать?

— Вы сейчас где находитесь?

— На Бульварном кольце, у Чистых прудов.

— Это близко. Говорите адрес, я заеду за вами через пятнадцать минут.

Народицкий продиктовал адрес офиса, Юра назвал номер машины.

Через пятнадцать минут Маринин шеф сидел на заднем сидении «Ауди» рядом с Юрой. Виктор развернулся и поехал в сторону «Улицы 1905 года».

По дороге Влад и Юра говорили о политике и последних изменениях в сфере экономики. Из-за того что два месяца Юра вынужден был вести затворнический образ жизни, то есть сидеть дома, он от скуки смотрел телевизор. Среди множества передач треть была ориентирована на анализ экономической и политической ситуации в стране. Так что в разговоре с Народицким он блеснул знаниями обстановки в этой сфере и тонко прогнозировал перспективы развития и взаимодействия различных отраслей экономики. Владислав, заведя этот разговор, с интересом слушал комментарии Юры, отмечая про себя некоторую неординарность и осведомленность собеседника.

Машина заехала на территорию кафе. Народицкий заметил, что охранник кивнул шоферу.

Когда они вошли внутрь, к ним подошла миловидная женщина, видимо, администратор, улыбнулась и обратилась к Юре-Генделю:

— Добрый день, Борис Маркович! Проходите, пожалуйста! — Она указала рукой на столик у окна.

Юра с Владиславом прошли через небольшой зал и расположились за столом. Сразу же к ним подошли два официанта. Один из них положил перед Народицким меню, второй поставил перед Юрой коньячный бокал с небольшим количеством темной коричневой жидкости и блюдечко с лимонными дольками.

— «Наири», Борис Маркович!

Владислав, который уже начал изучать меню, при словах официанта отложил его в сторону и посмотрел на Юру.

— Знаете, Борис Маркович, я никогда не встречал человека, который бы пил коньяк «Наири» перед обедом как аперитив. Скажу больше: в своей жизни я знаю всего одного такого человека.

— Теперь знаете второго, Владислав Леонидович, — сказал Юра, а про себя подумал: «Ну, Маришечка, ну, девочка! Молодец какая!» — Вы закажите себе, что желаете. Я заказ не делаю. Они знают, что я люблю. Прошу вас, — Юра взял бокал в руки.

Народицкий обернулся, подзывая официанта. Тот появился незамедлительно.

— Будьте добры, мне тоже пятьдесят грамм «Наири» для начала.

Официант исчез. Юра держал бокал в ладонях, как будто грел его.

— Я так понимаю, что этот самый единственный ваш знакомый, любитель коньяка перед обедом, и есть вы сами.

— Да, вы угадали, — перед Владом появился бокал и блюдце с лимоном. — Что ж, выпьем за знакомство. Хочу особо отметить, что оно для меня очень приятное, — он улыбнулся.

— За знакомство! — Юра ответил на улыбку.

Они выпили, Народицкий сделал заказ, официанты принесли еду. Весь обед занял около часа. Обсудили дела, ради которых собрались, но как-то вскользь, особо не углубляясь в детали. Юра просто сказал, что заказываемый товар будет у Влада на складе через два дня на третий. Там бы он и хотел получить деньги. На этом официальная часть встречи завершилась. К концу обеда они перешли на «ты» и называли друг друга по именам. Раза три Юре на мобильный звонила Марина. Он говорил с ней серьезным деловым тоном. Владислав наблюдал за своим новым знакомым, отмечая про себя и безупречный дорогой костюм, и часы. Особо его заинтересовал телефон, но он не решился попросить посмотреть его. В общем, когда они, пообедав, покинули кафе, он был и очарован, и доволен своим новым знакомым.

Юра довез Влада до Чистых прудов. Тот на прощание долго жал его руку:

— Борис, очень и очень рад знакомству! Надеюсь, а точнее, уверен, что наше сотрудничество будет плодотворным. Жду твоего звонка через два дня. Всего доброго!

Когда дверца автомобиля захлопнулась за Народицким, Юра судорожно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук.

— Виктор, поехали домой! На сегодня все.

Когда же Влад поднялся к себе, ему по внутреннему телефону позвонила Марина.

— Ну что, как дела?

— Порядок! Этот Гендель довольно интересный человек. Мы будем с ним работать. Так, а у нас есть что новое?

— Нет, у нас тишина, — Марина облегченно вздохнула.

— Марина, вызови-ка мне Диму-Цербера.

— Хорошо, — она догадалась, что Народицкий хочет навести справки о Генделе, поэтому и зовет начальника охраны. Цербером его прозвали за свирепое выражение лица и необщительность. Поговаривали, что раньше, еще при Советском Союзе, он работал в Комитете госбезопасности, потом в ФСБ. В конце концов, его вышибли оттуда за превышение должностных полномочий. Это были слухи. А на деле Марина неоднократно видела, что на интересующую Влада личность Цербер приносил толстые папки. Судя по всему, такая вот папочка с данными на Генделя в скором времени ляжет на стол ее шефа.

Вечером, встретившись с Катей, Марина отдала ей деньги за обед и оказанную услугу.

— Спасибо тебе, милая! Ты меня так выручила!

— Да не за что, Мариночка! Обращайся. Может, поужинаешь?

— С удовольствием! — Марина чувствовала, что начало положено. «Еще немного, и оставшуюся жизнь можно будет проваляться на пляже, — пока накрывали на стол, думала она. — Надо Юрке позвонить, узнать, как он там».

Юра снял трубку на десятый гудок.

— О, привет, моя роднулечка! — Марина по голосу поняла, что он пьян.

— Ну, как у вас все прошло? — Хоть она и разозлилась на него, но виду не подала.

Он подробно, иногда запинаясь, рассказал ей про встречу.

— Молодец, только больше не пей сегодня, хорошо? Теперь слушай дальше: когда привезут товар, ты лично поедешь на склад к Владу. А за день до этого выпьешь десять таблеток, которые я оставлю тебе дома на кухне. Не волнуйся, это обычное противочесоточное средство, побочная реакция на которое будет сопли, слезы и покраснение кожи. Скажешь Народицкому, что у тебя аллергия на цветение каких-то трав, типа сам не помнишь, каких именно. В принципе, это так и есть. У него, кстати, аллергия на шерсть домашних животных…

— Я знаю, — вставил Юра. — Читал досье.

— Вот, скажешь ему, то есть Народицкому, что дней пять будешь дома отлеживаться. А в это время родится еще одна, я надеюсь, последняя сделка. Влад вынужден будет к тебе на Арбат приехать. Ты его примешь, вы выпьете, короче, окончательно запудришь ему мозги. Усек?

— Ага! — Юра икнул. Марина поморщилась.

— Ладно, все, ложись. Завтра не забудь таблетки дома забрать. А мне еще в аэропорт ехать нужно, Славка в Питер улетает. Пока! — Она не стала слушать, что он ей стал говорить.

…Через два дня утром Марина позвонила Юре.

— Ты таблетки выпил? — Тон у нее был деловой и холодный.

— Да, только что.

— На протяжении дня пей побольше апельсинового сока, ты должен немного припухнуть, — тут Марина обманула Юру. На самом деле апельсиновый сок усиливал побочные действия препарата. В инструкции так и было написано: «В период приема лекарства исключить из рациона цитрусовые».

— Если поможет делу, то я могу себе глаз выколоть, — огрызнулся он.

— Надо будет — выколешь! — Марина разозлилась. — Я скажу тебе, что и когда делать! В полдень позвонишь Владу и назначишь встречу у него на складе в пять вечера.

— Я не знаю, где склад…

— Слава знает. Он позвонит тебе, сами с ним договоритесь. Ты все понял?

— Да… — Юра немного помолчал. — Я соскучился по тебе, Мариш!..

— Послушай, у нас сейчас одна головная боль. Вот закончим операцию, тогда и все остальное. Все, давай, соберись! Удачи тебе! — Закончила она разговор.

В полдень Юра позвонил Владу и договорился встретиться на складе в пять часов. Потом ему позвонил Слава, который назначил ему встречу в половине пятого на Рижской.

В строго назначенное время Виктор припарковал машину напротив входа на Крестовский рынок. Буквально сразу в машину запрыгнул молодой светловолосый парень.

— Вячеслав Глушко, менеджер компании «Новые технологии», — он протянул Юре руку.

— Борис Маркович, генеральный директор, — Юра нехотя пожал протянутую руку. Чувствовал он себя отвратительно: его замучил насморк, глаза слезились, кожа на лице покрылась красными пятнами.

— Вот что, Борис Маркович, — рукопожатие у Славы оказалось сильное. — Я, как ты знаешь, твой менеджер. Именно я общаюсь с Народицким на тему купли-продажи, ты стоишь в стороне и сопишь в тряпочку. — И тон, и речь новоявленного менеджера не понравились Юре. — Марина передала тебе вот это, — он протянул ему стандартную папку. — Сейчас убери, а дома посмотришь, понял?

Юра вместо ответа чихнул.

— Будь здоров, Маркович! — Слава тронул водителя за плечо. — Слышь, старина, давай объедем рынок, там сзади есть склады. Я покажу дорогу.

Виктор даже не шелохнулся.

— А, дисциплина! Понимаю, понимаю! Эй, Борис Моисеевич, скажу своему извозчику, чтоб ехал, а то опоздаем!

Юра поймал взгляд Виктора в зеркале заднего вида и кивнул. Машина тронулась.

На складе их ждал Народицкий и еще какие-то два человека. Сердечно поздоровавшись с Юрой, Влад поинтересовался:

— Борис, ты, часом, не приболел?

— Да, есть немного. Аллергия у меня на пыльцу каких-то там трав. Умираю, сил нет!

Владислав не успел ничего сказать, потому что в воротах появился грузовик.

— Ага, а вот и наши телефоны!.. Эй, ребята, зовите грузчиков! Надо быстро разгрузить машину! — Народицкий засуетился, отдавая распоряжения. Юра отошел в сторону, чтобы не мешать.

В течение часа машина была разгружена, телефоны пересчитаны и проверены. Юра, сославшись на недомогание, отклонил предложение Влада отметить сделку, сел в машину и уехал. Вместе с ним навязался и Слава.

— Молодец, хорошо сработал! — Менеджер не выпускал из рук сумку с деньгами. — Так, давай, отвези меня на Юго-Западную. А сам дуй на Арбат, тебе надо бумаги еще почитать.

Юра не выдержал хамской манеры общения Славы:

— Послушай, уважаемый, веди себя прилично. Я тебе не друг и не приятель… — Юра запнулся.

— Ох-ох-ох! — даже не засмеялся, а идиотски гоготнул Слава. — Вот как мы заговорили? Ну, хорошо, хорошо, господин Хрендель! Мы с тобой позже поговорим! — он отвернулся от Юры и всю дорогу молча смотрел в окно.

Когда они подъехали к дому на Юго-Западной, Слава, не попрощавшись, вышел из машины и зашагал прочь. Виктор развернулся и поехал на Арбат.

Вечером, около одиннадцати, позвонила Марина.

— Как ты, милый?

— Получше, — к тому времени Юра выпил пару таблеток супрастина и понемногу стал приходить в себя.

— Ты прочитал документы, которые я тебе дала?

— Да. Хочешь знать, что я думаю по этому поводу?

— Конечно!

— Я думаю, что мы зря потратили двести пятьдесят тысяч долларов. Мы их просто подарили Народицкому! Если бы я заранее знал, как именно ты планируешь кинуть своего босса, я бы не ввязался в это предприятие. Это абсурд!

— Тише, тише, дорогой! Что-то ты разошелся не на шутку! Пойми же ты наконец, что то, что ты прочитал, это лишь часть игры. Ты читал только свою роль, а весь сценарий тебе пока неизвестен. Я очень хорошо все продумала. Зная Народицкого, я нисколько не сомневаюсь в успехе!

Юра только вздохнул в ответ.

— Ну, смотри. Ладно, уже поздно что-либо менять. Я сыграю свою роль, но почему-то мне кажется, что мы проиграем.

— Зайчонок, не раскисай! У нас все получится! Верь мне!.. А сейчас ложись, завтра тяжелый день. Целую тебя!

Юра отключился. Переубеждать Марину, спорить с ней было бесполезно. Да и поздно уже. Оставалось только продолжать начатую игру.

На следующий день, ближе к обеду, в квартире Генделя раздался звонок. Это пришел хамоватый Слава. Он принес копию коммерческого предложения от имени фирмы «Новые технологии».

— Значит так, уважаемый Бори Макарович, — в своей естественной манере паясничать начал говорить Слава. — Часа через два я позвоню тебе на мобилу и в очень уважительной форме спрошу разрешения на проведение сделки. Сумма — один миллион сто двадцать тысяч. Ты меня порасспрашиваешь якобы о ценах и аппаратах, в общем, поговорим с тобой. Потом я трубку передам этому козлу Народицкому, и ты попросишь привезти деньги тебе домой. Понял?

Юра кивнул.

— Отлично! Сделка будет проходить завтра в пять вечера. Пока там все погрузим-разгрузим, пройдет часа два. Короче, этот урод будет у тебя после семи. А там ты и сам все знаешь. Ты ведь читал Маринины инструкции?

— Да, да, прочитал! — Юре хотелось поскорее избавиться от Славы, который его раздражал.

— Вот, тебе Маринка камни передала, — никак не спроваживался он. — Приготовь две спортивные сумки…

— Да понял я все! — Не выдержал Юра. — Марина все подробно описала. Как фамилии тех, кто приедет?

— Зайцев, Макаров и… — он достал бумажку из кармана куртки. — Зильберварг. Ну и фамилия! На, держи, тут все написано! — Он протянул Юре листочек.

— Положи на тумбочку и иди, — у него кончилось терпение.

Слава молча, как обычно, не попрощавшись, ушел. К слову, его прощание было нужно Юре как попу пулемет.

Через пару часов на мобильный телефон Юры позвонил Слава. Он был очень вежлив и аккуратен в разговоре. Действуя по плану, они поговорили минут семь, а потом трубку взял сам Владислав Леонидович.

— Здравствуй, Боря! Ты как себя чувствуешь? — Тон у Народицкого был заискивающе-сочувственный.

— Немного лучше, Влад, спасибо. Я вот что хотел тебя попросить: тебе несложно было бы завтра со склада заехать ко мне домой и завезти деньги?

— Конечно, о чем речь!

— Вот и отлично! Записывай адрес… — Юра с ужасом подумал, что не помнит адреса Генделя.

— Да не надо, Боря! Я знаю, где ты живешь! — Народицкий хотел показать свою осведомленность. Еще утром Цербер принес ему всю информацию на Генделя.

— Ну, не надо, так не надо, — Юра мысленно перекрестился. — Жду тебя завтра вечером. Охрана будет предупреждена.

— Договорились! Поправляйся! — Народицкий отключился.

Вечер Юра убил на поиски спортивных сумок, которые ему были нужны завтра для инсценировки спектакля перед Владом. В конце концов, облазив все мыслимые и немыслимые закоулки квартиры, он все же разыскал две штуки и набил их старыми журналами, коих было предостаточно. Потом он отнес их в кабинет хозяина и оставил там.

Следующий день Юра провел, изучая план аферы с ноутбуками. Марина, конечно же, все придумала хорошо, но некоторые моменты можно было бы пересмотреть. Народицкий только с первого взгляда казался простачком. Несколько раз Юра ловил его взгляд то на часах «Ролекс», то на сотовом телефоне. А когда он довез его до офиса после обеда в первый день знакомства, то, обернувшись, увидел, как Владислав Леонидович смотрел вслед отъезжающей машине дольше, чем следовало, видимо, запоминая номер.

Да, и еще самый важный момент: сумма, на которую замахнулась Марина, была слишком высока — даже простачок без серьезных гарантий из рук не выпустит десять миллионов долларов.

Глава 6

Шестого июля в половине восьмого вечера в квартире Генделя раздался звонок. Юра в последний раз окинул взглядом искусственно созданный беспорядок и пошел открывать дверь.

На пороге стоял улыбающийся Владислав Народицкий с охранником, держащим в руках спортивную сумку.

— Добрый вечер! Гостей принимаете? — Настроение у Марининого шефа было преотличнейшее. Еще бы, с сегодняшней сделки он заработал сто восемьдесят тысяч долларов. Такого продуктивного месяца в жизни Влада никогда не было.

— Принимаем! — Юра постарался улыбнуться как можно более приветливо.

Владислав и охранник зашли в квартиру.

— Ставь здесь, — Народицкий показал на пол в прихожей. — Ступай в машину и жди меня там!

Охранник поставил сумку и вышел. Юра запер за ним дверь.

— Рад видеть тебя в добром здравии! — Настроение Марининого шефа можно было испортить только постановление ООН об отмене хождения денежных знаков. Все остальное в данный момент для него не имело значения.

— Проходи! Извини за беспорядок, я два дня сидел дома, вот и намусорил немного, — Юра не обратил никакого внимания на сумку. Влад же, наоборот, не упускал ее из вида. Он поднял ее и пошел в гостиную.

— Прелестно! Очень и очень прелестно! — Народицкий окинул взглядом комнату.

— Мне самому нравится, — Юра открыл бар и достал бутылку коньяка «Наири». — Ну что, выпьем за удачную сделку?

Владислав достал из сумки точно такую же бутылку.

— Можно. Я, видишь ли, тоже об этом позаботился, — сумку он не закрыл, демонстрируя аккуратно сложенные пачки долларов.

Юра, проходя мимо, небрежно пнул ее ногой:

— Сколько здесь?

— Один миллион сто двадцать тысяч долларов.

Народицкий сказал это таким тоном, будто он отдавал эти деньги в виде акта благотворительности. А на самом деле он и представить себе не мог, что вся сделка, проведенная пару часов назад, была чистым спектаклем, разыгранным специально для него. Просто, отчаявшись получить в ближайшее время серьезный заказ, Марина договорилась с китайцами об аренде крупной партии сотовых телефонов. Их привезли на склад к Владиславу Леонидовичу, перегрузили на другую фуру, якобы покупатель проверил товар и заплатил Народицкому миллион триста тысяч. На них Влад отложил свои заработанные, а фактически подаренные ему сто восемьдесят тысяч, оставшиеся привез Юре, то есть Борису Марковичу. Когда он звонил в квартиру Генделя, те самые телефоны уже вернулись на склад к китайцам и разгружались, за что Марина заплатила им десять тысяч. Так что деньги в сумке, лежащие вечером на полу в гостиной Генделя, утром еще были в сейфе в квартире на Юго-Западной.

Юра разлил коньяк в рюмки.

— Ну, за взаимовыгодное сотрудничество! Мне приятно видеть тебя в гостях у меня, Владислав!

— Спасибо, Борис! Я, в свою очередь, добавлю, что очень польщен приглашением!

Они выпили. Юра поднял сумку и понес ее в кабинет, где стояли уже две другие, набитые журналами. Когда он вернулся в гостиную, Влада в комнате не было.

«Где он?» — Занервничал Юра, но тут увидел открытую дверь зимнего сада. Он взял бутылку с рюмками и вышел на веранду.

— Потрясающе! — Народицкий стоял с широко открытыми от изумления глазами. — Я даже представить себе не мог, что такое возможно в городской квартире.

Юра нащупал выключатель, который сам недавно обнаружил, и незаметно нажал на клавишу. Цветы, деревца, кустарники и декоративные лианы залились нежным освещением. Вода в ручье, протекающем через всю веранду, засверкала нежно-голубой рябью.

— Вот это да! — Эффект подсветки сразил Марининого шефа. — Боря, а у тебя есть кот или собака?

— Нет, Влад, к сожалению, я не могу завести живность, — Юра помнил, что в досье на Генделя говорилось и об аллергии на шерсть домашних животных.

— Что ж так? — Народицкий внимательно смотрел на Юру.

— Потому что у меня аллергия на них похлеще, чем на пыльцу.

— А, понятно. Хочешь, я буду твоим домашним котом? Только пара условий: жить я буду в этом саду, пить вместо молока «Наири», и по выходным мне необходимо приглашать кошку, желательно блондинку, и обязательно с третьим размером бюста!

Они оба рассмеялись шутке.

— Договорились! Пойдем, я покажу тебе квартиру, — по плану, Юра должен был невзначай засветить те две спортивные сумки, которые он приготовил вчера вечером.

— С удовольствием! — Владислав последовал за ним.

Они ходили по квартире. Юра с гордостью продемонстрировал спальню, гардеробную, гостевую комнату, отметив, что в будущем по плану это будет детская, ванную и тренажерный зал. А когда они зашли в кабинет, он как бы между делом чуть отодвинул сумку, которую принес Народицкий, в сторону двух других, стоящих на полу у входа. Этот жест не остался незамеченным его гостем.

— А это мой кабинет, я тут от подружки своей скрываюсь… Ну, что, может, промочим горло?

— Давай! — согласился Влад.

— Ладно, кухню, кладовую и видеозал посмотрим позже!

Когда они вернулись в гостиную, у Юры зазвонил мобильный телефон.

— Алло? — Он не посмотрел, кто звонит, поэтому напрягся. Звонила Марина.

— Как дела?.. Стоп, стоп! Не говори ничего! Он рядом? Да или нет?

— Да.

— Отлично! Мы тоже в ста метрах от дома. Ты готов начинать представление?

— Да, конечно, жду вас.

— Отлично! Через десять минут! — Она отключилась.

Юра положил телефон на журнальный столик.

— Влад, извини. Я на двадцать минут покину тебя. Дело в том, что сейчас мне кое-что привезут, я проверю, все ли нормально, рассчитаюсь, и весь оставшийся вечер в нашем распоряжении, хорошо?

— Какие вопросы, Борис! Если необходимо, то я уеду, хотя, признаюсь, мне этого очень не хочется! — Народицкий выдавил из себя нечто похожее на улыбку. Юра замахал руками.

— Что ты, что ты! Всего-то двадцать минут, и я свободен! Может, тебе пока какой-нибудь фильм поставить?

— Нет, благодарю, не надо. Я, если ты не против, скоротаю это время в саду в компании бутылочки коньяка.

— Чувствуй себя как дома! Я… — Юра не успел договорить, как в квартиру позвонили.

Владислав сделал ободряющий знак рукой — мол, все в порядке, за меня не беспокойся, зацепил двумя пальцами бутылку и скрылся в саду, прикрыв за собой дверь.

Юра пошел открывать. На пороге стояли два высоченных молодых человека в одинаковых костюмах и седой пожилой мужчина среднего роста. В руках он держал саквояж.

— Мы от Марины Анатольевны, — тихо произнес седой.

— Заходите, — на секунду Юра испугался, что эти люди пришли к настоящему Генделю.

Они прошли в кабинет. Парни молча сели на диван, пожилой расположился за столом и стал выкладывать из саквояжа всякие непонятные Юре предметы. Среди них были электронные маленькие весы, пинцеты разных размеров, бархатные подушечки и большое увеличительное стекло с подсветкой.

— У нас есть двадцать минут, — седой посмотрел на часы. — Я постараюсь вкратце объяснить вам, как всем этим пользоваться…

Они извлек из кармана горсть разных по размеру камешков, похожих на бриллианты.

— Будем считать, что это настоящие камни. Для начала вот этой лопаточкой разделяете их на группы, чтобы в каждой были камни примерно одинаковой величины… — он говорил и делал это одновременно. Лекция по оценке и проверке драгоценных камней действительно продлилась около двадцати минут.

— Ну вот, примерно так. И последнее, молодой человек: никогда не высыпайте бриллианты на белую и тем более полированную поверхность. Они все равно что живые — разбегутся, и глазом не успеете моргнуть. Это все, — он обернулся к парням. — Берите сумки и пошли!

— Секунду! — Юра бросился к сумке, которую принес Народицкий. — Я кое-что забыл.

Он расстегнул молнию и, недолго думая, стал вытряхивать деньги на диван. Потом похватал с полки первые попавшиеся книги и попытался аккуратно разложить их в сумке, придавая ей правильную форму. Старик и двое парней молча наблюдали за Юриными манипуляциями.

Закрыв сумку, он отложил от кучи денег двенадцать пачек, которые аккуратно сложил на столе, оставшиеся накрыл покрывалом и сверху бросил подушку.

— Теперь все.

Парни молча взяли сумки и пошли к выходу. За ними семенил старик. Выходя из квартиры, он обернулся и тихо произнес:

— Будьте осторожны, молодой человек! Большие деньги никогда не приходят одни, с ними рядом всегда ходит беда…

Юра кивнул и закрыл дверь. Вернувшись в комнату, он выглянул в зимний сад и позвал:

— Кыс, кыс, кыс!

В ответ послышалось «мяу», и из-за кустов появился Владислав.

— Вот и все, все дела на сегодня закончились. Еще раз извини меня, пожалуйста!

— Перестань, Боря, — Народицкий или действительно был пьян, или же хотел казаться таким. — Дела есть дела. Все в порядке?

— Да, все отлично! Есть повод выпить!

— Нет, нет, мне уже достаточно! — Влад отрицательно замотал головой.

— Давай сделаем так, — Юра жестом пригласил его к столу. — Я наливаю по чуть-чуть, мы берем рюмки и переходим в кабинет, там я тебе кое-что покажу, и, если это не заслуживает повода промочить горло, то пить мы не будем. Договорились?

— Хорошо, — Народицкий вяло пожал плечами.

Налив в рюмки коньяк, они направились в кабинет. Так как Юра шел первым, он не заметил, что Влад, зайдя следом за ним, увидел, что спортивных сумок уже не было. Он бегло огляделся, ища место, куда их могли переставить.

— Присаживайся, — Юра показал на кресло за столом и включил подсветку увеличительного стекла. Народицкий сел и с интересом стал рассматривать рюмку с коньяком в увеличительное стекло. Юра с равнодушным видом достал кисет, который накануне привез Слава, и высыпал на черную бархатную тряпочку бриллианты.

Влад замер. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Казалось, что люди, находившиеся там, даже не дышат.

Медленно и аккуратно Народицкий взял лопаточку и стал разделять камни. В своем досье Марина указывала, что ее шеф хорошо разбирается в трех вещах: в стрелковом оружии, в лошадях и драгоценных камнях. В свое время Народицкий-старший хотел даже, чтобы сын стал ювелиром, как дед, и после школы определил его в училище. После училища Влада призвали в армию, но после службы он стал активно заниматься спекуляциями.

Разделив камни на четыре кучки, Народицкий взял пинцетом один из камней и стал разглядывать его через увеличительное стекло. Юра не отвлекал его, стоя сзади и внимательно наблюдая за действиями несостоявшегося ювелира.

Повторив манипуляции с камнями еще раза три, Владислав отложил пинцет и развернулся в кресле.

— Боря, ты почему так мало налил? — Он взял рюмку в руки.

Они сделали по глотку. Юра почувствовал, что у него начинает шуметь в голове.

— Так ты еще и камнями занимаешься? — Влад опять развернулся лицом к столу и тут заметил пачки денег, сложенных чуть в стороне. «Двенадцать пачек, сто двадцать тысяч», — автоматически отметил он.

— Нет, Влад, это не бизнес. Это мой пенсионный фонд, — Юра подошел к столу и взял один из камней. — Деньги обесцениваются, банки разоряются, недвижимость разрушается. А золото и бриллианты как котировались сто лет назад, так и будут котироваться еще столько же.

— Хороший у тебя пенсионный фонд, — Народицкий снова взял пинцет и выбрал один из крупных камней. — Вот этот, например, составляет примерно годовой бюджет Вологодской области. — Он внимательно осмотрел камень через лупу. — Это — якутские алмазы очень чистой воды. Обработать, правда, можно было лучше, но это дело третье, — он положил камень в кучку и вновь развернулся к Юре лицом.

— Так, давай уводи меня отсюда, а то я буду их до утра рассматривать!

Юра рассмеялся.

— Пойдем в гостиную!

Еще раз окинув взглядом комнату, Влад вышел из-за стола.

— Я сейчас уберу их в сейф и приду, — Юра сложил камни в кисет и выключил подсветку увеличительного стекла.

Через пять минут он присоединился к Народицкому, который уже разлил коньяк по рюмкам и сидел в кресле, о чем-то задумавшись.

— Что-то тебе взгрустнулось, — Юра пьяненько улыбнулся. Его последняя задача на сегодня была сделать вид, что он окосел окончательно, и между делом поговорить о вложениях и инвестициях.

— Да нормально все, Боря, не обращай внимания. Просто драгоценные камни всегда навевают на меня грусть-тоску-печаль…

— А я равнодушен к ним. Грусть-тоску-печаль на меня навевает мысль, что мне еще минимум три года придется жить в этой гребаной стране… — Они немного помолчали, думая о своем. — Давай, Влад, что ли, выпьем, а то так недолго и расплакаться.

— Давай, — без особого энтузиазма поднял рюмку Владислав. Они выпили и закусили лимоном. Юра сразу разлил по новой.

— Так ты собираешься уехать отсюда? — Народицкий задал вопрос со скучающим выражением лица.

— Да, но, к сожалению, такая возможность появится только года через три, а то и пять.

— Если не секрет, то куда? — Влад немного оживился.

— Видишь ли, у меня есть недвижимость и на Кипре, и в Испании, но ни там, ни там я жить не собираюсь. Честно говоря, мне нравится Новая Зеландия. Это на данный момент, а что будет через три года — неизвестно. Ситуация может измениться.

— Это понятно. Но, самое главное, ты уже сейчас положил начало своему пенсионному фонду. А где он будет тратиться — другое дело.

— Ты думаешь, это первые камни в фонде? — Юра попытался гордо улыбнуться, но улыбка у него вышла пьяная, что, впрочем, и нужно было. — Я инвестирую деньги в брюлики третий год. Это девятая или десятая партия. Помимо этого я периодически покупаю золотишко в слитках. Так что фонд мой существует давно.

— Ты хочешь сказать, что покупаешь три-четыре партии в год? — Народицкий подался вперед.

— Да, обычно так.

— Вот эта партия камней стоит от трех до трех с половиной миллионов долларов, — он облизал губы.

— Ты почти угадал. Я заплатил три миллиона триста тысяч. Триста как аванс вчера и три миллиона только что.

Влад, как сомнамбула, взял рюмку и опрокинул ее в себя.

Юра тоже сделал маленький глоток и продолжил:

— Это… как тебе сказать, неофициальные деньги. Так, черная касса, левый нал, который не проходит по документам. А то, что проходит, я инвестирую в различные предприятия.

— Ты хочешь сказать, что основной вид твоей деятельности, это не мобильные телефоны? — Ответ на этот вопрос Народицкий знал, но надо было как-то разболтать этого пьяного миллионера.

Юра расплылся в улыбке.

— Влад, друг мой, конечно нет! Я строитель, строю дома под Москвой. Еще имею доли в игровых и развлекательных заведениях. Телефоны — это неофициальная часть. И, если честно, не только телефоны. Помимо них есть множество интересных тем. Ты помнишь, как называется моя фирма? «Новые технологии». В основном я ориентируюсь на новинки в сфере аудио-, видео- и компьютерной техники. Плазменные и жидкокристаллические панели, DVD-рекордеры, мощнейшие современные компьютеры, цифровые фото- и видеокамеры… Да много всего есть интересного! — Юра сделал глоток. — А ты чего не наливаешь?

Народицкий налил себе коньяку. Юра продолжил:

— Вот, например, две недели назад я в… неважно где, закупил партию плазменных панелей. Мой покупатель в Европе получил их через пять дней. И он первый, ну или один из первых, кто продает их европейцам. Дело-то все в том, что официально экспортироваться они начнут только в конце лета или в начале осени.

— Да, серьезно…

Они еще поговорили немного об экономике, инвестициях, затронули политику и закончили вечер, а заодно и вторую бутылочку коньяка, в разговорах о женщинах. Как выяснилось, Владислав Леонидович любил молоденьких провинциалок.

— Эти восхищенные глаза, каждодневное удивление, стремление попасть в круг избранных делает этих девочек горячими, как угли в камине. Знаешь, сколько их я привез в Москву из Архангельска, Вологды, Волгограда, Краснодара? Да половина всех красивых девочек в Москве — не москвички!

Юра не захотел интересоваться, что потом стало с этими девочками. Народицкий стал ему противен. Они посидели еще немного и разошлись, на прощание договорившись встретиться уже не дома, а где-нибудь в хорошей загородной бане.

— Я захвачу с собой таких девочек, обалдеешь, когда увидишь! — Влад пьяно улыбался на пороге. — Ну, спокойной тебе ночи, дорогой. Я пошел. — Он, шатаясь вышел из квартиры.

Юра с трудом добрался до дивана и рухнул. Звонить Марине и отчитываться за проведенный вечер у него не было сил.

Народицкий спустился на лифте в подземный гараж и прямой, ровной походкой направился к машине, которая его ждала. На его лице невозможно было прочитать, что он выпил бутылку коньяка.

Утро следующего дня, как ни странно, Юра встретил без головной боли. Ополоснувшись под душем, он позвонил Марине. Пересказ предыдущего вечера занял у него около двадцати минут.

— Что дальше делать, Мариш?

— Дальше, милый, тебе надо пригласить его куда-нибудь в более интимную обстановку, попариться в баню, что ли… План ты в принципе знаешь. Вам надо пробыть вместе часа три, я же буду названивать тебе по телефону, а ты изображать бурную деятельность.

— Понятно. Если мне не изменяет память, он меня сам приглашал в баню, — Юра не стал продолжать про предложение Народицкого относительно девочек.

— Отлично! Бери быка за рога! Лучше будет, если вы сегодня поедете, а то у нас уже времени нет, скоро Дина с Борисом возвращаются. Так, звони ему сейчас, он на месте, с утра пивом отпивается. Договаривайся на вторую половину дня, а до этого деньги и бриллианты отвези на Юго-Западную, понял?

— Ладно, — Юра тяжело вздохнул. — Мариш, я соскучился по тебе. Может, ты на часок приедешь к нам домой?

— Ой, забыла совсем! Вот бы ты влип! Я ведь милицейскую сигнализацию на входную дверь поставила. Если кто залезет, то менты через пять минут приедут.

— И как мне входить?

— Откроешь дверь как обычно, позвонишь по номеру, так, подожди, он у меня где-то записан, … а, вот, записывай! — Марина продиктовала ему номер. — Называешь адрес и фамилию Логвинюк.

— Хорошо. Дальше что?

— Называешь фамилию, потом говоришь слово «Ростов-на-Дону». Это у них пароль для снятия с охраны. Понял?

— Да, понял…

— Только ты должен в течение двух минут позвонить, а то они к тебе сами приедут.

— Да понял я, Мариш!

— Ну, тогда все! Мне некогда! Звони Владу. Целую, — она разъединилась.

Юра еще повалялся немного, а потом набрал номер Народицкого.

— О, Боря, привет! Как ты себя чувствуешь? — Судя по голосу, Народицкий чувствовал себя хорошо. Юра тоже особо не болел, но для создания образа, требуемого по сценарию, покряхтел в трубку и ответил слабым голосом:

— Паршиво, Влад! Мало что соображаю. До сих пор не могу заставить себя подняться с постели…

— А я, представляешь, с утра как пчелка тружусь. Самому уже миражи грезятся.

— Да, сейчас бы в какой-нибудь оазис попасть, да в баньке попариться! — Юра громко вздохнул.

— Борь, ты серьезно? — В голосе Народицкого послышалось напряжение. Он не знал, серьезно ли говорит Гендель или шутит.

— Влад, с такими вещами, особенно после вчерашнего вечера, не шутят. Я, пожалуй, плюну на все да скатаюсь куда-нибудь, попарюсь. Жаль, что у тебя много работы…

— Подожди-ка! Кто тебе сказал, что у меня много работы? От работы, как говорится, кони дохнут. У меня есть предложение: я знаю на Клязьме замечательное местечко. Там и русская баня, и бассейнчик, и дом хороший. Не отель «Палас», конечно, но отдохнуть можно очень неплохо. Хочешь, я сейчас созвонюсь с управляющим и узнаю, свободно ли у них сегодня?

— Да, естественно, да! — Юра придал своему голосу радостный тон.

— Отлично! Жди, я перезвоню тебе сейчас!

Народицкий договорился с управляющим и двери мини-отельчика распахнулись перед ними. Юра съездил на Юго-Западную и убрал в сейф деньги с камнями, а потом заехал за Владом.

Когда тот сел в машину, по салону распространился пивной дух.

— Может, я пущу за нами следом свою машину? — Народицкий вопросительно посмотрел на Юру.

— Это еще зачем?

— Ну, по дороге девочек возьмем… — Маринин шеф забросил пробный камень, не зная, как к этому отнесется его новый приятель.

— Если захотим девочек, пошлем за ними Виктора. У него вкус хороший, гарантирую: крокодилов не привезет.

Владислав облегченно вздохнул:

— Идет! Ну что, тогда поехали?

Через полтора часа они, голые, сидели в парилке и охали. На улице жарился шашлык, в холодильнике остужалось пиво.

Юра за последние несколько месяцев сильно прибавил в весе, так что его пузико соответствовало образу жизни того человека, которого он играл. Народицкий же в голом виде был похож на плохоощипанную тощую курицу, что не мешало ему ходить с гордым видом, обернувшись полотенцем.

Часа два они парились, плавали в бассейне, пили пиво. Когда принесли шашлык, у Юры зазвонил телефон.

— Вот так всегда, на самом интересном месте! — Он нажал кнопку на трубке. — Алло!

— Это я, — звонила Марина. — Пока молчи, ничего не говори. Он рядом? Да или нет?

— Да, да, конечно, говорите!

— Замечательно! Теперь скажи: «Что значит завтра? Мы договаривались самое раннее — через две, а то и через три недели!»

Юра сделал напряженное лицо и повторил.

— Хорошо, теперь говори: «Нет, господа, так дела не делаются! Это серьезный бизнес и серьезные деньги. Здесь все должно быть отлажено, в том числе и сроки!»

Юра опять повторил фразу.

— Молодец! Теперь немного мягче, вроде как на уступки идешь: «Хорошо, пришлите мне факс, я хочу посмотреть!».

Опять Юра повторил Маринины слова. Народицкий тем временем жрал шашлык и делал вид, что ему не интересно, о чем говорит Гендель.

— Зайчонок, напоследок скажи: «Передайте образец кому-нибудь в офисе, я вам завтра в течение дня перезвоню!»

Юра снова, как попугай, повторил за Мариной.

— Так, дорогой, я сейчас посылаю тебе в машину факс, посмотри его с умным видом, в общем, все по сценарию. Потом звони своим деловым партнерам. Действуй!

— Понял, до свидания! — Он положил трубку на стол и задумался.

По сценарию, Борису Марковичу сейчас было не до еды, а актеру Юре очень хотелось сочного кусочка шашлыка. И, так как искусство требует жертв, Юра, борясь с обильным слюноотделением, сидел и делал вид, что крепко озабочен делами.

Народицкий, доев мясо на шампуре, отрыгнул. «Вот ведь подонок!» — Юра с трудом скрыл отвращение на своем лице.

— Боря, у тебя неприятности? — Владислав сочувственно заглядывал ему в лицо.

— Нет, небольшие проблемы, я бы сказал, некоторые не состыковки.

В это время в дверь постучали.

— Да, да! — по-хозяйски крикнул Народицкий.

В помещение вошел Виктор, водитель Юры.

— Борис Маркович, вам только что пришел факс с пометкой «Срочно», — он протянул скрученный рулончик бумаги.

— Спасибо, Виктор. Вы ели шашлык?

— Да, благодарю вас, — водитель вышел.

Юра развернул листок и стал внимательно его изучать. На самом деле он видел его уже два дня назад, изучил и запомнил. Но знать об этом Владиславу Леонидовичу было необязательно.

Юра молча читал документ. Народицкий делал вид, что он равнодушен к происходящему, хотя у него даже давление подскочило от любопытства. Но проявить его он не мог, вот и приходилось глотать пиво и сдерживать глаза, которые так и норовили скоситься и заглянуть в листок.

«Что-то не так, — Юра был разочарован. — Марина утверждала, что Влад у меня душу вынет расспросами, а он сидит себе как истукан и в ус не дует!»

«Сволочь, мерзавец! Еще пять минут, и я убью тебя!» — Владислав еле сдерживался, чтобы не начать узнавать, что все-таки происходит.

«Придется переигрывать сценарий, самому мне нельзя обрисовывать сложившуюся ситуацию и тем более предлагать партнерство. Марина говорила, что он должен сам навязаться, а он даже не чешется! Вот урод!» — Юра, закончив изучение факса, спокойно отложил листок в сторону и взял шампур. Сбоку от него что-то забулькало. Юра повернул голову и с удивлением обнаружил, что источником звука был не кто иной, как сам Владислав Леонидович.

— Влад, с тобой все в порядке?

— Да, — Маринин шеф закашлял. — Пиво не в то горло попало!

— Аккуратнее, дорогой, ты нам еще нужен, — искренне сказал Юра. Запив мясо пивом, он взял свой мобильный телефон и стал делать вид, что набирает номер. Держа трубку около уха, он разыграл целый спектакль:

— Алло, Константин Дмитриевич, добрый вечер, это Борис… Спасибо, спасибо, не жалуюсь, а как вы?.. Ну и отлично! Я вот по какому поводу звоню: мы с вами говорили об окне на границе в конце июля, помните? … Ага, точно, точно. Так вот, мне оно, скорее всего, понадобится через три-четыре дня… Вот спасибо, Константин Дмитриевич, огромное спасибо! Я как точно все выясню, сразу же вам сообщу!.. Да, даже в выходные можно… Обязательно, я все организую. До свидания! — Он положил трубку на стол и взял бутылку пива. По Марининому сценарию, он сейчас якобы говорил с начальником Федеральной таможенной службы европейской части России Константином Дмитриевичем Макеевым. Народицкий прекрасно знал это имя, но его даже на порог Макеева не пускали. Он имел свои дела на таможне, но со служащими на несколько ступеней ниже.

Юра снова взял телефон и якобы набрал номер.

— Алло, Ангелина Анатольевна, здравствуйте, это Борис Маркович… У нас тут некоторые изменения. Вы, пожалуйста, свяжитесь с мсье Суле и сообщите ему, что партия ноутбуков поступит на две недели раньше… Да, я отправлю ему завтра факс… Хорошо, где-то в час дня… Отлично! Спасибо, до свидания!

Юра нажал несколько кнопок на телефоне. По сценарию, это был последний звонок. Народицкий сидел молча и не шевелился, боясь пропустить хоть слово. Он от напряжения даже вспотел.

— Алло, Карим, здравствуй, дорогой!.. Конечно, я!.. Нет, позже не смогу. Я по делу. Короче, наши поставщики из Владивостока завтра вечером притаскивают партию ноутбуков… Нет, я же говорю: завтра… Я в курсе, что договаривались, но они и слушать ничего не хотят, говорят, что если мы эту партию не возьмем, то следующую притащат через три недели… Да, а на эту партию они найдут покупателя… А если не блефуют? Тогда Суле не возьмет у нас ничего. Он хотел быть самым первым, у кого появится эта конфигурация… У меня нет сейчас денег. Даже своей доли нет… Тебе-то что за дело, куда я их дел? Через две недели у меня были бы все деньги. У тебя-то они сейчас есть? — тут Юра выдержал долгую паузу, делая вид, что выслушивает объяснения своего собеседника. — Ладно, мне все ясно. И что, сейчас нет возможности выдернуть хоть часть?.. Понятно, давай так: подъезжай ко мне завтра в офис… Как в Америке? Ну, все, мы попали!.. Хорошо, жду звонка! — Юра отшвырнул телефон.

— Чтоб тебя!.. — Он выругался.

Народицкий и вовсе обалдел. Он сидел, зажав в руке бутылку пива и не шевелился.

Юра зло посмотрел на него.

— Слушай, скажи, пусть водки принесут!

Влад суетливо выбрался из-за стола и выскочил на улицу.

«Сейчас самое главное — не переиграть. Похоже, он клюнул», — думал Юра, мысленно потирая руки.

Вернулся Народицкий с бутылкой водки. Юра раскупорил ее и налил сразу грамм сто пятьдесят.

— Боря, я понимаю так, что у тебя проблемы. Не сердись, я не из любопытства, а чисто из дружеских чувств интересуюсь. Вдруг я смогу чем помочь? — Маринин шеф не выдержал и полез с расспросами.

Юра хватанул водки и закусил мясом. Он не торопился отвечать, как бы раздумывая, стоит ли довериться или нет.

— В общем, ситуация такая: у меня во Владивостоке есть люди, которые работают в тесном контакте со службой внешней разведки. Те дают им возможность ввозить из Японии компьютерную технику, используемую в оборонной промышленности. Комплектация у этих компьютеров просто фантастическая! — Юра взял факс и протянул его Народицкому. — Вот, глянь, это партия ноутбуков. Ты ведь понимаешь в этом хоть что-то?

Владислав схватил бумагу и принялся читать, шевеля губами. Юра, пока он читал, налил себе еще водки, но пить не стал. Народицкий закончил просматривать факс и глупо улыбнулся:

— И что?

— Как это что? Ты видел где-нибудь ноутбук с такими данными? — Юра взял у него листок и стал размахивать им. — Чтобы такие возможности совмещались в компактном компьютере?

— Боря, я не понимаю в этом ни черта! — Владислав опустил глаза. — Но у меня есть человек, который родился с компьютером в руках. Он наверняка знает…

— Ну, так звони ему, продиктуй данные, пусть он скажет свое мнение! — Юра залпом опрокинул в себя водку.

Народицкий достал свой мобильный телефон и стал ковыряться в записной книжке. Найдя нужный номер, он нажал кнопку «Вызов».

— Никита, привет, это Влад!.. Я ничего не слышу, сделай музыку потише!.. Вот, теперь нормально… Слушай, мне тут ноутбук предлагают… — Он принялся диктовать своему знакомому данные, напечатанные на листке. Когда он закончил, то довольно-таки долго слушал комментарий специалиста. Последний его вопрос был явно коммерческого характера.

— Мне все понятно. По-твоему, сколько он может стоить?.. И за такую цену его стали бы покупать?.. Ясно, спасибо, я позвоню тебе завтра! — Владислав отложил телефон и внимательно посмотрел на Юру.

— Борь, а сколько стоит такой компьютер у твоих людей?

— Тысячу долларов.

— А о какой партии идет речь?

— Десять тысяч штук…

Народицкий присвистнул.

— Это десять миллионов долларов!

Влад придвинул к себе бутылку водки, налил в стакан и залпом выпил.

— Знаешь, Борис, мой специалист сказал, что такой аппарат может стоить в районе трех тысяч долларов…

— Я знаю. Мои покупатели во Франции берут их у меня по тысяче восемьсот пятьдесят долларов.

Народицкий выпучил глаза. Юра продолжил:

— Накладные расходы, включая благодарность таможенникам, перевозка самолетом из Владивостока в Москву и из Москвы во Францию автопоездом составляет примерно четыреста тысяч долларов. Следовательно, прибыль будет около восьми миллионов долларов. Длительность операции не больше пяти дней. Причем, когда груз будет в Москве, французы проверяют его и платят половину. Вторую половину я получаю при пересечении Российской границы.

— Борис, а ты уже проводил подобные операции?

Юра рассмеялся:

— Да я, можно сказать, только и живу на них!

Владислав задумался. Помолчав немного, он налил себе и Юре водки.

— Это, конечно, не мое дело, но у человека, с кем ты говорил по телефону и которого ты называл Константин Дмитриевич, у него случайно фамилия не Макеев?

Юра загадочно улыбнулся.

— Ты тоже его знаешь?

— Нет, но много слышал. А кто такой Карим?

— А вот это действительно не твое дело, — Юра нахмурился. — Но я тебе все-таки отвечу: Карим один из моих деловых партнеров. Его фамилия Назарбаев. Тебе это говорит о чем-нибудь?

Влад кивнул и задумался. Юра понял, что молчать сейчас означает, что он что-то ждет от Народицкого, а создавать такое впечатление нельзя.

— Что-то я замерз, — он повел плечами. — Пойдем, что ли, попаримся немного!

— Давай!

Владислав даже обрадовался, что можно взять паузу. Ему необходимо было все обдумать, принять решение. Много было непонятных моментов: Борис знаком с ним всего неделю, а откровенничает, словно они дружат с детства. Квартира, бриллианты, деньги, бизнес, деловые партнеры — все это настолько секретная информация, что иной раз и жене-то своей не доверишь, а Гендель раскрывает перед ним все карты, словно он его брат. Исходя из этого, напрашивается вывод, что Борис Маркович — аферист, пытается ему пустить пыль в глаза, втянуть в свою аферу и кинуть. Хотя, с другой стороны, Влад хорошо изучил его личное дело, кропотливо собранное работниками комитета госбезопасности. В деле было много информации про родственников Генделя, которые в данный момент проживают кто в Израиле, кто в США, если предположить, что Борис собрался кинуть Влада и присоединиться к своим родным, то ему необходимо избавиться и от квартиры, и от бизнеса. Одна его квартира стоила, по оценкам риэлтеров, от двух до трех миллионов долларов. Бизнес, хоть и в долевом участии, тоже стоил миллионов пять, так что бросать все это на произвол судьбы не имело смысла. Цербер навел справки: никаких движений в области оформления или переоформления недвижимости и учредительных документов не было в последние полгода. В личном деле говорилось даже про аллергию на животных и пыльцу растений. И все, что рассказывал Борис про себя, сходилось до мелочей. Да и фотография не могла обмануть — не приходилось сомневаться, что рядом с Владом сидит и потеет не кто иной, как Борис Маркович Гендель. Хотя в характеристике было сказано, что он малообщительный интроверт, а на деле же выяснилось, что он компанейский весельчак. Да, все было очень и очень странно.

Владислав сидел на верхней полке парной и размышлял. Исходя из последних событий, у Генделя в данный момент затруднения с деньгами. Было бы, конечно, замечательно навязаться ему в партнеры, но, может быть, ему только это и нужно. Есть вероятность, что Борис играет какую-то свою игру, но он довольно-таки умный человек и наверняка осознает, что Народицкий тоже не лох какой-то и просто так не позволит с собой шутить. Рисковать жизнью за десять миллионов долларов в положении Генделя было глупо.

«Ох-ох, и колется, и хочется, — думал Народицкий, потея. — Ладно, сделаем так: если он мне до конца вечера сам предложит вложиться в операцию с ноутбуками, то, значит, мне этого делать ни в коем случае нельзя. Если же нет, то, возможно, он играет честно, и тогда я сам постараюсь влезть», — решил про себя Владислав и, выскочив из парилки, бросился в бассейн.

«Да, сложный тип. Вот бы сейчас узнать, что у него в башке творится», — думал Юра. Он тоже сидел, потел и прикидывал, как поступить. На кону были десять миллионов долларов и долгая счастливая безбедная жизнь. Самое главное сейчас — сыграть тонко, осторожно, не переигрывая. Наживка, толстая и привлекательная, заброшена, рыба вьется вокруг нее, но пока не заглатывает. «Если я ему сам предложу поучаствовать в деле с ноутбуками, то, скорее всего, этот хитрый лис откажется. Или войдет в долю с минимальным паем. А я уже убил полмиллиона долларов, сейчас нельзя рисковать… Пожалуй, пока я не буду сам касаться этой темы. Ни словом, ни намеком мне нельзя показывать, что я заинтересован в его деньгах. Так что продолжаем отдыхать, а там — будь что будет!» — Юра принял решение и следом за Народицким выскочил из парной.

В течение ближайших двух часов ни один из них не касался темы операции с ноутбуками. Они парились, пили пиво и ели мясо. Разговоры были на разные темы, но именно той, которая интересовала их обоих, никто не касался. Раза два Юре на мобильный звонила Марина, и он разыгрывал перед Народицким деловую активность, разговаривая то на тему строительства, то на тему управления игорными заведениями. Вечер подходил к концу, тогда Влад предложил Юре завтра вечером сходить в какой-нибудь ночной клуб.

— Не знаю, Влад, не знаю. Скорее всего, мне завтра предстоит поездка в Питер.

— А когда вернешься?

— А когда вернусь, обещаю целую ночь покутим! — Юра по интонации вопроса понял, что Влад спрашивал о том, когда именно он вернется из Питера, но ответил уклончиво.

— Нет, ты не понял меня, — Народицкий заерзал. — Я хотел спросить, через какое время ты вернешься?

— А, понял. Точно не знаю. Если все сложится нормально, то я планирую улететь во Владивосток, а уж потом в Москву, — Юра как бы давал понять, что вполне обходится без Владислава, что деньги он намеревается достать в Питере. Он был уверен, что Народицкий изучил его досье и знает, что бόльшая часть игрового и развлекательного бизнеса Генделя находится именно там. И то, что времени на размышление у Влада осталось мало.

Влад проанализировал ситуацию и все понял. Понял именно так, как того хотели Марина и Юра. Понял и принял решение. Когда они сели в машину и двинулись в сторону города, он, немного помявшись, обратился к Юре.

— Борис, у меня к тебе есть серьезный разговор.

— Говори, Влад, — хоть у него и застучало сердце, словно автомат, он равнодушно крутил в пальцах зажигалку «Данхилл».

— Нет, не здесь, не в машине. Давай поедем ко мне или к тебе и спокойно сядем и поговорим.

— А это не может потерпеть до моего возвращения? Ты только не обижайся, Влад, но я так вымотался, а на завтра столько дел, что сил просто нет…

— Борис, я хотел попросить тебя уделить мне пятнадцать минут. Мы можем остановиться по дороге в каком-нибудь тихом ресторанчике и выпить по чашке кофе. Прошу тебя! Возможно, тебе не придется завтра лететь в Питер.

Юра изобразил удивление на лице.

— Ну, ладно. Виктор, ты слышал? Выбери по дороге приличное место и остановись!

— Хорошо, Борис Маркович!

Всю дорогу до ресторана в машине было тихо. Каждый обдумывал свой план действий в предстоящем разговоре.

Виктор остановил машину недалеко от станции метро «Новослободская».

— Борис Маркович, вот ресторан «Ацтека». Там прилично, тихо и можно неплохо перекусить.

Юра с Владом вышли из машины и пошли к ресторану…

На следующий день Марина слушала пересказ разговора Юры и Влада в ресторане.

— … Мариш, самое главное — он согласился вложить деньги. Только при условии получения пятидесяти процентов прибыли. Я десять минут делал вид, что думаю, и только потом дал согласие. Он готов вылететь во Владивосток завтра утром. Ему нужно время, чтобы собрать такую сумму наличными. С ним, кстати, полетят пять человек, которые там и останутся. Они будут отвечать за доставку груза в Москву.

— Юрочка, золотой ты мой! Какой же ты молодец! — Марина обняла его. — К завтрашнему утру там будет все готово. А сегодня вечером я передам тебе через Славу подробные инструкции, что и как тебе делать во Владике. У тебя будет ночь, чтобы все изучить и запомнить. Ничего, отоспишься в полете.

…Вылетев во Владивосток в семь утра по московскому времени, Юра и Влад приземлились в десять часов утра, но уже по местному времени. Марина отправила по электронной почте группе, которая должна была с ними работать, фотографию Генделя, так что в аэропорту к Юре подошел человек, который обнял Юру со словами:

— Боря, как я рад тебя видеть! — Согласно Марининой инструкции, его звали Сергей. Пришлось и Юре приобнять его.

— Сережа, здравствуй! Как вы тут поживаете?

Взаимное приветствие остальных членов группы с Борей и Владом закончились, и они пошли к выходу. Охрана Народицкого с сумками расселась в микроавтобусе, Сергей с гостями сел в джип. По плану они из аэропорта направились сразу на склад, где их ждали два трейлера с ноутбуками.

В общем, операция по демонстрированию товара заняла не более двух часов. Марина в сценарии писала, что серьезные партии товаров Народицкий проверяет лично, причем метод проверки всегда один и тот же. То есть, если это тентовая фура, а им предоставили именно такую, он требует расшнуровать ее с конца, который ближе к кабине водителя. И уже оттуда, из последнего ряда, достает две-три коробки, которые вскрывает и изучает. Один раз, когда продавец отказался расшнуровывать тент, Народицкий отказался от сделки. Естественно, в нашем случае последний ряд, а заодно и первый, были укомплектованы настоящими ноутбуками. Остальные коробки только внешне напоминали товар. Внутри они были набиты разнообразным хламом, по весу приблизительно совпадающим с настоящими.

Проверили первую фуру и перешли ко второй. Расшнуровав ее со стороны кабины и проверив коробки, Народицкий посмотрел на часы и попросил открыть задние двери и проверил самый первый ряд. Юра мысленно произнес молитву во славу всех богов.

Наконец проверка закончилась. Влад остался доволен.

— Ну что, господа, теперь я хотел бы увидеть документы на все это безобразие и рассчитаться.

Ему передали папку, в которой было листов десять. Он изучил их один за другим и, отдав ее своему человеку, произнес:

— С вами приятно иметь дело, господа! Прошу получить расчет!

Сопровождающие парни принесли пять сумок. Сергей, как главный, кивнул головой, и эти сумки перенесли в джип.

— Считать и проверять не будете? — Народицкий был удивлен.

Сергей улыбнулся в ответ:

— Уважаемый Владислав Леонидович! Мы имеем дело только с солидными людьми. Мы хорошо знаем Бориса Марковича, а он нас. Наши хорошие дружеские отношения сложились очень давно, и мы слишком ценим их, чтобы размениваться по мелочам!

Полгода подготовки и почти полмиллиона долларов было потрачено на операцию, результатом которой стали десять миллионов долларов.

Вечером того же дня Юра и Влад вылетели обратно в Москву. В самолете они выпили две бутылки виски, и пьяный Маринин шеф произнес то, от чего Юра покрылся холодным потом:

— Знаешь, брат, я, наверное, женюсь скоро… Пять лет назад я привез из Волгограда одну девочку. Марина ее зовут. Ну, побаловался, и все такое. А она из-за меня теперь бесплодна. Н-да… Выкидывать на улицу было жалко. Она такая была, как щенок, доверчивая. Любила меня очень… Да и сейчас любит, плачет, когда мы спим вместе… Не стал я ее вышвыривать, даже у себя оставил работать. Двух зайцев убил: и работник она толковый, и опять же секс постоянный под рукой… Любит она меня, очень любит. Это благодаря ей мы с тобой познакомились… Пожалуй, получу деньги и женюсь на ней… Придешь ко мне на свадьбу, а, брат?

Глава 7

Марина появилась в Москве на следующий день, после того как Влад и Юра прилетели из Владивостока. Все это время Юра не находил себе места. Он не поехал на Арбат, а сразу поехал к себе на Юго-Западную. Раз двести он набирал Маринин номер, и раз двести слышал в ответ: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Поначалу он подумал, что Марина скрылась с деньгами, но, проверив сейф, отказался от этой мысли: оставшиеся миллион семьсот тысяч долларов и бриллианты были на месте. Но настроение это не улучшило. Ему по непонятной причине было то весело, то вдруг, ни с того ни с сего, он начинал рыдать. Выпив водки, Юра и вовсе озверел. Он сломал на кухне табуретку и перебил кучу посуды.

Ночью ему снились кошмары. А проснувшись утром, он с трудом, через силу, влил в себя еще стакан водки и уселся смотреть телевизор.

Вскоре появилась Марина. Захлопнув входную дверь, она прошла в комнату. Юра как смотрел в экран, так и не сдвинулся с места.

— Милый мой, что случилось?

Он повернул голову. Ее голос, глаза, лицо, запах подействовали, словно мощное успокоительное для психически нездорового человека. Глазами, полными слез, он смотрел на Марину. Она по-женски сердцем поняла, что творится в душе у Юры и сделала единственно правильный в данном случае поступок. Она опустилась на колени перед креслом, на котором сидел Юра, обняла его и зашептала, словно уговаривая:

— Родной мой, любимый мой мальчик! Я люблю тебя так, как никто никогда никого не любил! — Она гладила его по голове, целовала лицо, шептала что-то нежное и ласковое.

Юра подался вперед и обнял девушку. Все тревоги, вся злость и ревность вдруг куда-то пропали. На сердце у него стало тепло и спокойно. Он словно заново родился, наполненный любовью и добротой ко всем людям.

— Я люблю тебя, Маришечка, милая моя девочка!

Результатом, в который вылилось нервное напряжение последнего месяца для Юры и Марины, стал секс. Они, словно безумные, срывали с себя одежду и, не обращая внимания на то, что пол жесткий и холодный, занялись любовью там, где застало захлестнувшее их чувство. На место напряжения и раздражительности пришла слабость и умиротворение.

— Юрка, дурачок мой, что произошло? — Они так и остались лежать на полу, прижавшись друг к другу.

— Я подумал, что потерял тебя!..

Марина звонко рассмеялась.

— Глупенький мой! Я прилетела из Владивостока следующим рейсом. Кому-то ведь надо было привезти деньги?

Юра поднялся с пола и помог подняться Марине.

— Ты привезла деньги?

— Да, сумки в прихожей. Охранник чуть не надорвался, когда тащил их от такси до квартиры. Представляешь, он спрашивает меня в лифте: «Вы что, кирпичи там везете?», а я ему честно говорю: «Нет, это деньги». Он, придурок, заулыбался так, словно оценил шутку, — Марина прильнула к Юре.

— Ну что, милый, хочешь еще?

Вечером, насытившись друг другом, они уселись на полу перед сейфом и стали раскладывать деньги.

— Мариш, тут восемь миллионов… — как-то рассеянно произнес Юра.

— Все правильно. Ребята из Владивостока взяли себе десять процентов, и аппаратура, что была в трейлерах, тоже, надо сказать, стоила денег.

— Как? Миллион стоят ноутбуки?! — Юру стала душить жаба.

— Любовь моя, их там было четыреста штук. Каждый стоил нам по две с половиной тысячи.

Юра задумался.

— Значит, мы Народицкого на девять миллионов кинули?

— Юр, давай больше не будем о нем говорить! Все закончилось, деньги у нас, скоро мы с тобой уедем отсюда.

— Не понял, а как же мое лицо?

— Послезавтра ты уезжаешь в Волгоград на операцию. Билет я тебе уже купила.

Юра обнял Марину.

— Ты ведь дождешься меня?

— Тьфу ты, дурачок! А куда же я денусь? Да, кстати, ты ведь выключил мобильный телефон «Верту», по которому тебе как Генделю звонили?

— Да, как ты и написала в инструкции. Сразу как приехал.

— Молодец! Давай его сюда.

— Зачем? — Он поправил очки на носу.

— Юра, — голос Марины стал ледяной. — Ты, случаем, не вставлял туда свою старую сим-карту?

— Да, я переставил ее. А с которой говорил от имени Генделя, уничтожил.

Марина вскочила и заметалась по комнате.

— Идиот! Осел! Кретин! Теперь им известно про тебя все! Имя, фамилия, адрес — все!

— Да как они могут узнать? — Юра сжался, сидя на полу.

— Дурак! Я же говорила тебе — не переставляй сим-карту, — она никак не могла успокоиться. — В любом телефоне есть индивидуальный номер аппарата. Он называется И-ЭМ-ЭЙ-код. По этому коду можно вычислить любого, кто звонил с аппарата, и абсолютно неважно, какую симку он ставил! — Она замолчала, задумавшись. — Ты говорил с кем-нибудь?

— Нет, я тебе звонил, но абонент был недоступен.

— А тебе кто-нибудь звонил?

— Нет, говорю же!

— Точно? — Марина повисла над ним, глядя сверху вниз.

Юра почувствовал себя неуютно.

— Да точно, точно!

Он соврал ей. На самом деле Юра звонил не только Марине. Он звонил Оле, медсестре из Волгограда. Звонил всего один раз, разговаривал минут пятнадцать. Но сказать об этом он не мог. Во-первых, невозможно было бы объяснить Марине, кто такая Оля и зачем он звонил ей, а во-вторых, если честно, он боялся и робел, когда она, его любимая, начинала орать на него.

— Слава тебе, Господи! Неси сюда телефон. Быстро!

Он вскочил и убежал в гостиную. Когда трубка оказалась в руках у Марины, она ловко вытащила из нее сим-карту.

— Теперь иди на балкон и зашвырни телефон как можно дальше! — Ее тон не терпел возражений.

С грустью Юра взял трубку, которая ему так нравилась, вышел на балкон и, размахнувшись, метнул ее. Под окнами проходил проспект Вернадского, телефон упал посередине проезжей части. Тяжело вздохнув, он уже было собрался уйти с балкона, как вдруг заметил три спортивные сумки, аккуратно сложенные в углу. Он узнал их. Это были сумки с квартиры Генделя, набитые журналами и книгами. «Зачем Маришка привезла их сюда?» — подумал он, возвращаясь в комнату.

— Боюсь, все не поместится, — Марина укладывала деньги в сейф.

— Слушай, Мариш, а зачем ты те три сумки с макулатурой привезла сюда?

— Тот седой старикашка, забыла его фамилию, так он принес их к такси, в котором мы со Славой ждали его, чтобы рассчитаться. Короче, он взял деньги, а сумки оставил нам. Я, чтобы таксист ничего не заподозрил, вынуждена была забрать их с собой. По дороге выбросить — тоже подозрительно. Вот и пришлось их тащить сюда. Тьфу ты, сбилась! Не мешай мне!

Юра пожал плечами и ушел в гостиную смотреть телевизор.

Спать они легли поздно. Сил для любви у обоих уже не было. Юра, едва коснувшись головой подушки, уснул.

Разбудил его жуткий шум. Было ощущение, что в соседней квартире стреляют из крупнокалиберного пулемета. Марина тоже проснулась и села на постели, зевая.

— Что это? — Юра спросонья не мог сообразить, что происходит.

— Это уже неделю как ремонтируют соседнюю квартиру. Я ходила смотреть. Там бригада гастарбайтеров перепланировку делает… Ужас какой-то! Все, вставай, они теперь целый день до вечера долбить будут, — она встала и ушла в ванную. Юра попытался накрыть голову подушкой, но шум все равно проникал через нее. Чертыхнувшись, он вылез из кровати и побрел на кухню.

Марина вскоре ушла — как она сказала, «готовить путь к светлому будущему». Юра же вынужден был остаться. Он чуть с ума не сошел от грохота в соседней квартире.

К вечеру появилась Марина.

— Юра, звонила Динка, они прилетают через четыре дня!

— И что из того?

— Да так, ничего. Просто, чтоб ты знал… Это уже неважно.

— Важно, что завтра я уеду за своим лицом. И, наконец-то, побуду в тишине!

— А я пока с вывозом денег решу. Да и паспорта не мешало бы забрать… В общем, у меня тут дел полно!

На следующий день ближе к вечеру Юра уехал в Волгоград. Как только поезд тронулся, Марина, провожавшая его на вокзале, достала телефон и принялась звонить.

— Славочка, любовь моя, все, он уехал! Ты сейчас где?

— Стою вот и смотрю на тебя…

— Здόрово! — Марина стала озираться. — Где ты, любимый, я не вижу тебя!

— Главное, я тебя вижу.

— Ну, так иди скорее ко мне!

Слава ничего не ответил. Он просто отключил телефон. Когда он подошел к Марине, она бросилась к нему на шею.

— Как я соскучилась по тебе!

Слава, не проявляя особого удовольствия, чмокнул Марину.

— Ладно, хватит. Я устал и хочу есть!

— Хочешь, пойдем куда-нибудь поужинаем? — Марина с улыбкой заглядывала ему в лицо.

— Мне все равно, лишь бы ты была рядом.

— Я тоже хочу быть рядом с тобой! Ты тоже соскучился по мне, радость моя? — Она вся светилась.

— Просто я не хочу быть на месте того олуха, который едет сейчас в Волгоград.

Марина резко остановилась.

— Ты считаешь, что я могу тебя кинуть? Тебя, дороже которого у меня никого нет?

— Пошли, не привлекай внимания! — Слава взял Марину за руку и потащил к стоянке такси. — Но его же ты кинула?

— Стой! Я никуда не пойду! — Она была на грани истерики.

— Пойдешь, милая, пойдешь! — Он крепко держал ее за руку. Марина, прищурившись, смотрела ему прямо в глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что я ради вот этого дня, ради нас с тобой два года искала придурка, похожего на Генделя, который бы влюбился в меня! Два года я улыбалась и периодически ложилась на спину под этого козла Народицкого! Да ради тебя я свою собственную сестру подставила! И ты хочешь сказать, что… что… — Она вдруг стала задыхаться.

— Хватит истерик! Успокойся! Поехали домой! — Слава силой потащил ее к машине.

Всю дорогу до Юго-Западной Марина молчала. Слава же весело болтал с шофером, курил, и, казалось, вовсе забыл про нее. Когда они поднялись домой и Марина сняла квартиру с охраны, Слава сразу же пошел в спальню. Следом за ним вошла Марина. Он стоял перед сейфом и даже не обернулся.

— Открой его, — это прозвучало как приказ.

— Зачем? — Тихим, ровным голосом спросила она.

— Я хочу увидеть деньги.

Марина обошла Славу и протянула ему стодолларовую купюру.

— На, смотри!

— Что это? — Он непонимающе уставился на нее.

— Это стодолларовая купюра. В сейфе таких, как эта, семь тысяч штук. Если воображение есть, стой тут и представляй! — Она швырнула банкноту на сейф и стремительно вышла из спальни.

— Стерва! — Слава нагнал ее в прихожей и резко развернул к себе. — Ты куда собралась?

— Отпусти меня! — Марина вырвала руку. — Я голодна и собираюсь пойти поужинать!

— А я? — Он понимал, что все козыри у Марины в руках, что она просто издевается над ним.

— А ты можешь оставаться здесь и тренировать воображение, — она говорила холодным, ровным тоном.

— Погоди, не уходи! Давай поговорим! — Он уже не требовал. В голосе были просительные нотки.

— О чем, милый? Что нового ты собираешься мне сказать? Я поняла, что ты сволочь. Так что нам с тобой не о чем говорить, — Марина изобразила ледяную улыбку.

Слава был взбешен.

— Да, я сволочь! Ну не люблю я тебя! И из-за этого я должен страдать? Помнишь, пять лет назад я уговаривал тебя не уезжать в Москву? Помнишь, как я стоял перед тобой на коленях и умолял? Ты с улыбкой перешагнула тогда через меня, ты без тени жалости заявила мне, что не любишь меня! — Слава достал сигарету и закурил. Руки его при этом нервно тряслись.

— Ты растоптала, разорвала мое сердце! Я ведь любил тебя, готов был ради тебя жизнь отдать!

Марина скрестила руки на груди. Она пристально смотрела на Славу, у которого на лице застыла гримаса боли.

— Ты сломала мою жизнь: мое отношение к любви, вере и к женщинам в целом полностью поменялось, — он сел на пуфик в прихожей и обхватил голову руками. — Я возненавидел женщин! Я стал мстить тебе, унижая и ломая их жизнь. О, ты не представляешь, как много времени я потратил на изучение женской души и физиологии. Целых три года я находил способы влюбить в себя женщину, привязать ее к себе. И нашел! Я понял, что универсального способа нет, к каждой нужен свой индивидуальный подход… Найти его очень просто. Надо всего лишь внимательно заглянуть ей в глаза! Да, именно в глазах отражается то, что ей необходимо, что ей не хватает. А знаешь, чего не хватает абсолютному большинству? Как это ни банально звучит, именно любви, нежных и ласковых слов, восхищения, нежности… Очень важно уметь выслушать, просто выслушать женщину! И быть искренним, зажечь в своих глазах огонь и говорить, шептать, восхищаться, слушать… Тогда она твоя, тогда постель становится тем самым местом, которое дает тебе возможность закрепить все то, к чему ты шел и чего добился. Ошибка всех мужиков в том, что они считают койку тем местом, где женщина отдается. Нет, нет и еще раз нет! В постели не происходит объединения душ, постель — это результат объединения, в постели женщина благодарит мужчину, который стал ей близок еще до этого. В постели происходит физическая притирка. И это тоже очень важно, Мариночка! И добиться этого тоже несложно: надо просто-напросто забыть про себя, про свои желания и помнить только о ней, знать, чего она хочет, стремиться доставить ей удовольствие. Три года я добивался своего, добивался, чтобы они отдавали мне свои сердца, пускали в души! Я заставлял их бросать семьи, любовников, ломать всю предыдущую жизнь из-за надежды и веры в будущее. А потом ломал и топтал их надежду и веру… — Слава поднялся и заходил по прихожей. Марина, не отрываясь, смотрела на него. Лицо ее было бледным. На мгновение он остановился, и их глаза встретились. — И вот через три года появилась ты, еще более красивая, чем была, женственная, холодная. Я думал, что ты нашла свое счастье в своей Москве, думал, что добиться тебя будет невозможно. И что я прочитал в твоих глазах? Все ту же тоску, все ту же боль, все то же желание быть любимой… Помнишь мои ухаживания? Если бы ты представляла, как сложно мне было быть нежным, робким, чутким! Мне так хотелось просто затащить тебя в постель и трахнуть, как кошку, но я понимал, что этим больно тебе не сделать. Тебе нужно было почувствовать себя женщиной, любимой, неповторимой, единственной! И что? Каких-то десять дней — и ты стала моей! Ваши слабости, девушки, это ваши уши. Это и есть та дверца в душу, в которую я вошел. Ты сама подсказала мне, что и как говорить, рассказывая про свою жизнь в Москве. Мне оставалось лишь только слушать тебя… — Он, выговорившись, словно сдутый воздушный шарик, тяжело опустился на пуфик напротив Марины.

— А помнишь нашу первую ночь? Я никогда так не старался, я никого до этого так не ласкал. Ты в ту ночь получила множество оргазмов, я — ни одного. Сказать, что мне было противно, — значит не сказать ничего. Я ненавидел тебя, твое тело, твои стоны!.. Мне нужно было задержать тебя в городе, я добивался того, чтобы ты осталась со мной, бросив все в Москве. Как оказалось, а бросать-то тебе особо было нечего, тебя саму бросили… Я был в замешательстве! Ты уже любила меня, но этого мне было мало, я хотел большего. И я ждал подходящего момента. Два года ждал… — Слава встал и отвернулся от нее, словно показывая, что разговор окончен. Лицо у Марины застыло. Глаза смотрели куда-то в прошлое. Прошлое, одно ей известное, одно ей понятное.

— Ты говоришь, что я разбила твое сердце, что в том, какой стала твоя жизнь, виновата только я, — она начала говорить не своим, глухим, хриплым голосом. — А ты не пытался поискать причину в себе самом? Что ты тогда хотел от меня, когда умолял не уезжать в Москву? Ты не думал, что ты, именно ты мог мне дать? Ты не задумывался над тем, что тогда мне было нужно, о чем я мечтала? — Ее голос становился все звонче и звонче. — Мне тогда было семнадцать лет. А что ждут в своей жизни семнадцатилетние девочки? Ты старше меня на пять лет, опытнее, мудрее. Подумай и скажи, что?.. — Марина задала вопрос, но ответ ей не нужен был.

— Они ждут принца, принца, который прискачет на белом коне и бросит к их ногам весь мир. А что мог мне дать ты? Я тогда была девочка во всех отношениях — и телом, и душой. Мне нужна была сказка, жизнь, полная музыки и праздника, жизнь, в которой не думают о куске хлеба и о том, как бы купить на зиму пальто, как прокормить себя. Я ждала принца и дождалась. Да, пусть я ошиблась, пусть принц оказался сыном алкоголика и свинопаски, но те несколько месяцев я чувствовала себя настоящей принцессой. Конечно же, со временем я прозрела. Мне нужно было плюнуть на все и вернуться домой, но было поздно. Как я могла вернуться бедной Золушкой? Я могла бы вернуться, но только победительницей, королевой… Мой принц охладел ко мне. И вовсе оказался не благородных кровей, а жалким извращенцем, пьяницей и скупердяем. Мне, чтобы не оказаться на улице, приходилось ублажать его, удивлять, делать все то, что нормальная женщина может представить себе только в кошмарном сне! Я возненавидела его, но при этом улыбалась и делала все, что он хотел. Ясно было, что рано или поздно я приемся ему, перестану быть интересной, и тогда мое место займет другая глупышка. Значит, надо было стать ему полезной, необходимой. Потихоньку, шаг за шагом, я вникала в его бизнес, стала помогать ему, и со временем он уже не мог обходиться без меня. Я работала на него и как работник была ценна. Иногда, уже после того как мне пришлось переехать, он имел меня. Имел в прямом смысле слова. Видимо, те глупышки-провинциалки не могли удовлетворить его извращения, а я могла. Могла и даже делала вид, что получаю удовольствие. Я поклялась, что уничтожу его, сотру с лица земли!.. — Марина сжала кулаки, лицо ее источало ненависть. — Сколько раз у меня была возможность убить его! Но этого было мало. Для Влада — умереть ничто, по сравнению с потерей всех денег… — Она не выдержала напряжения и заплакала. Продолжила уже сквозь слезы:

— Тогда, в Волгограде, когда я встретила тебя, мне показалось, что сам Бог подарил мне счастье, что ты тот самый мужчина, ради которого я должна жить! Все изменилось в моей жизни. Я хотела забрать у Народицкого деньги и бросить их к твоим ногам, я хотела уехать с тобой на край света и посвятить всю жизнь тебе… Еще час назад я была самая счастливая на свете!.. — Она опустилась на корточки и закрыла лицо руками. В прихожей повисла тишина. Первым ее нарушил Слава.

— Я думаю, что сейчас самое время нам расстаться, чтобы каждый из нас попытался начать новую жизнь. Марина, я желаю тебе быть счастливой, желаю встретить лучшего мужчину на земле, родить ему детей…

Она перебила его, расхохотавшись.

— Милый мой, у меня никогда не будет детей! Эта мразь заставляла меня делать аборты каждые полгода, так что я стерильна, как статуя! — Она поднялась с пола. — Ладно, вечер откровений завершен. Что ты собираешься делать? — Холодный взгляд уперся в Славу.

— Я хочу уехать. Отдай мне мою долю!

— Хорошо, ты получишь свои деньги, но не сейчас. Помнишь, о чем мы с тобой договаривались? О том, что паспорта оформляются на нас с тобой как на мужа и жену. Менять что-либо уже поздно, документы готовы. Послезавтра у нас самолет, с пограничниками тоже все решено, они пронесут деньги на борт. И, если я полечу одна, меня неправильно поймут: по документам я мусульманка, замужняя женщина, не имею права путешествовать одна. Так что, милый мой, мы вылетим в Оман вдвоем с тобой, поживем неделю вместе, пока не будут готовы мои австралийские документы. А там наши пути разойдутся… Ты будешь свободен… Так что терпеть тебе меня придется дней десять, — она повернулась к зеркалу. — Да, придется ужинать дома. С таким лицом на улицу выходить нельзя… Думаю, что лицо у Народицкого будет похуже, когда он станет разбираться в моих бумагах и обнаружит письмо. Вот бы посмотреть на это! Ей-Богу, готова миллион заплатить! — Она поправила волосы и обернулась к Славе. — Эй, ты, чего расселся? Сходи-ка лучше в магазин да купи поесть и выпить! Тоже мне, народный мститель!

Она прошла на кухню.

«В Оман она собралась! Будет тебе Оман, только открой сейф! Рано или поздно ты все равно его откроешь, и уж я точно буду рядом!» — думал Слава, собираясь в магазин.

Глава 8

На следующее утро Марина разбудила Славу, грубо толкнув его.

— Эй, знаток женской души, вставай! Нам надо ехать в посольство.

Слава еле поднял голову. Вчера он, похоже, принял лишнего.

— А что, без меня никак не обойтись? — Вставать ему не хотелось, голова трещала, во рту пересохло так, будто туда на ночь засунули памперс, причем уже использованный.

— Ты считаешь меня полной дурой? Ты думаешь, я оставлю тебя наедине с деньгами? Нет, милый мой, мы теперь везде будем вдвоем. Так что собирайся и марш в душ, у тебя есть полчаса! — Она развернулась и вышла из комнаты.

Когда, немного посвежевший, он вышел из душа, Марина уже переоделась в традиционный наряд мусульманской женщины. Слава от неожиданности открыл рот.

— В гостиной на диване лежит Юркин костюм. Надевай его, хоть раз в жизни походишь в дорогих тряпках. Ты меня будешь сопровождать и выглядеть должен не как тридцатилетний неудачник!

— А тебе идет, — Слава попытался улыбнуться.

— Давай скорее, такси уже ждет! — Марина пропустила комплимент мимо ушей.

Примерно через час таксист высадил их у посольства.

— Подождите нас, пожалуйста, здесь. Мы потом поедем в Шереметьево, а затем отвезете нас обратно на Юго-Западную, — Марина улыбнулась шоферу и протянула ему стодолларовую купюру. — Это аванс.

Шофер кивнул.

Через сорок минут Марина и Слава снова заняли места в машине, еще через полтора часа они входили в здание аэропорта «Шереметьево-2».

— А здесь-то что нам надо? — Его не столько интересовало, что именно за дела привели их сюда, сколько то, как долго Марина будет отсутствовать. Она поняла это.

— Иди в бар и жди меня там. Я вернусь минут через двадцать, — она, не оборачиваясь, пошла к двери с надписью «Только для служебного пользования».

Через полчаса веселая Марина и поправивший здоровье Слава садились в такси.

— Домой! — Марина чему-то улыбалась.

— У нас все нормально? — Повеселевший после выпитого Слава попытался завести разговор.

— Отвали, — вяло отмахнулась от него Марина. — И вообще, открой окно! От тебя прет как от сапожника!

Оставшуюся дорогу они ехали молча. Подъехав к дому, она расплатилась с шофером.

У подъезда стоял контейнер для мусора, в который двое мускулистых рабочих высыпали огромнейшие носилки со строительным мусором.

Марина и Слава немного постояли у подъезда, пережидая, пока осядет белая пыль из контейнера.

— Сумасшедший дом с этими ремонтами, — она брезгливо посмотрела на контейнер.

Когда через пять минут они поднялись на свой этаж, мускулистые рабочие, выносившие мусор, в это время выходили из соседней квартиры. Марина подошла к своей входной двери и попыталась вставить ключ. Что-то ему мешало. Ключ вошел наполовину и уперся.

— Черт подери! Слав, попробуй ты! — Она отошла от двери. Рабочие с огромными, как стиральная машина, носилками ждали грузовой лифт. Один из них вошел в квартиру и через некоторое время вернулся с другим парнем, который тащил на плече мешок с мусором. Лица его из-за мешка Марина не разглядела, увидела только свежий розовый шрам на кисти левой руки.

— Там что-то внутри, — Слава сидел на корточках перед дверью и светил в замочную скважину зажигалкой. — Похоже, кто-то спичку засунул.

В это время пришел грузовой лифт. Двое рабочих с носилками и один с мешком погрузились и поехали вниз.

— Ты сможешь дверь открыть? — Идиотское положение, в которое они попали, стало раздражать Марину.

— Попробую. Мне нужны пара иголок или что-то в этом роде…

После получасового копания Славе удалось вытащить из замочной скважины огрызок зубочистки и открыть дверь.

— Вот сволочи! — Он был раздосадован.

Марина из прихожей стала звонить, чтобы снять квартиру с охраны. Слава тем временем, снимая на ходу пиджак, прошел в спальню.

— Логвинюк… Иркутск… Спасибо! — Она положила трубку.

В дверях спальни, в наполовину снятом пиджаке, стоял Слава.

— Где сейф? — Если бы он выстрелил из гранатомета, то Марина была бы удивлена меньше.

— Что? — Она замерла. — Что ты сказал?

— Я спросил, где сейф, сука! — Слава в два прыжка оказался рядом с ней. Струйка холодного пота пробежала у нее между лопаток. В том месте, где еще с утра стоял сейф, было пусто.

Марина окаменела. Из соседней комнаты послышались матерные ругательства. Очнувшись, она побежала туда.

В стене, которая была между ее квартирой и квартирой, в которой делался ремонт, зияла огромная прямоугольная дыра. Слава уже был в соседней квартире. Оттуда слышались его ругательства. Марина на негнущихся ногах прошла в проем в стене. В комнате на полу лежали трое связанных рабочих. Рты у них были заклеены скотчем.

— Все! Его здесь нет! — В комнату влетел Слава. Он со злостью пнул ящик с инструментами.

Марина не могла оторвать взгляда от лежащих перед ней рабочих. Те тоже таращились на нее, что-то мыча.

Слава вплотную подошел к Марине и заглянул ей в лицо.

— Ну, что скажешь?

Та не отреагировала.

— А ну-ка, пойдем к нам, поболтаем! — Он схватил ее за руку и поволок через дыру в стене. Марина не сопротивлялась.

Слава затащил ее в спальню и швырнул на кровать.

— Говори, дрянь, где сейф!

Марина попыталась подняться. Он ударил ее по лицу. В голове у нее как будто взорвался фейерверк.

— Я не знаю! Это не я!.. — Воздух с шумом и хрипом вырвался у нее из груди.

— Мразь! Шлюха! Паскуда! Я сейчас тебя на куски порежу, сука! Ты мне все расскажешь! — Слава снял пиджак и стал закатывать рукава рубашки.

— Слава, послушай… — Она попыталась сесть. Новый удар по лицу выбил из нее сознание.

Когда Марина очнулась, то почувствовала, что голова ее лежит на чем-то теплом и липком. Приоткрыв глаза, она увидела Славу, сидящего на краю кровати.

— Вот и хорошо! Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Его тон, ласковый и приветливый, не вязался с двумя льдинками, которые были на месте глаз. — Итак, давай начнем сначала: кого ты наняла, чтобы он уволок сейф? — Он нагнулся к ее лицу, делая вид, что прислушивается.

Марина с трудом разлепила распухшие губы.

— Да пошел ты!.. — Она не дождалась окончания серии ударов, обрушившихся на нее, и отключилась.

Когда она снова пришла в себя, первая ее мысль была, что она упала с обрыва на камни. Тело болело так, как будто кто-то изнутри разжег костер. Не открывая глаз, Марина поняла, что Слава рядом — струйка табачного дыма ударила ей в лицо.

— Солнышко, открывай глазки! — Его голос как звук пенопласта, трущегося о стекло, заставил ее тело покрыться «гусиной кожей». Он грубо подхватил ее и усадил на кровати, отчего человечек, разжигающий внутри нее костер, решил не экономить дрова и подкинул целую охапку.

— Послушай меня… — Марина с трудом разлепила запекшиеся губы. — Я никого не нанимала!.. Поверь мне!..

Слава задумчиво смотрел на нее.

— Поверить тебе? Да ты рехнулась! — Он затушил сигарету прямо о поверхность полированного прикроватного столика. — Значит так: у тебя есть два варианта. Первый: ты звонишь тому, кто украл сейф и говоришь, чтобы привез два миллиона сюда в течение часа. Я забираю свою долю и сваливаю. Больше ты меня не увидишь. Вариант второй: ты не звонишь своему напарнику, и тогда я звоню Владу Народицкому и продаю ему тебя, скажем, за полмиллиона. Думаю, он согласится. В этом случае я теряю часть своих денег, но лучше хоть что-то, чем ничего… Выбирай! — Он достал новую сигарету и прикурил ее.

Марина с трудом боролась с тошнотой. Собрав все силы, она прохрипела:

— Я никого не нанимала!

Слава вскочил и замахнулся.

— Э, нет, бить я тебя больше не буду, — он достал телефон. — У тебя есть минута, пока я набираю номер Народицкого. Захочешь что-то сказать — моргни.

Марина с трудом соображала, что ей делать. Ничего на ум не приходило. «Это конец!» — мелькнуло у нее в голове.

— Алло, Владислав Леонидович? — Слава говорил по телефону, глядя ей прямо в глаза. — Это Вячеслав, помните меня?.. Извините, но на этот вопрос я пока не могу вам ответить… Я потом все объясню, а пока послушайте меня. Вы получили груз из Владивостока? … Да, хорошо. Вы его проверяли? Так проверьте еще раз повнимательнее… Что вы молчите?

Марина закрыла глаза. Ни одна мысль не приходила ей в голову. То, что с ней будет, если она попадет в руки к Народцикому, было понятно. А сил спасаться, придумывать что-то, как-то выбираться у нее не было.

Тем временем Слава продолжал разговаривать с Владом.

— Да, понимаю. А вы посмотрите на столе у Марины, там должно быть для вас письмо… Хорошо… У вас определился мой номер? Перезвоните, как все выясните… — Он положил трубку.

— Ну вот, красавица, у тебя появились несколько минут для размышлений. Может, передумаешь? Я готов обсудить с тобой первый вариант…

Марина открыла глаза. Лицо человека, которого сутки назад она боготворила, ради которого она готова была пойти на все, сейчас вызывало у нее отвращение.

— Подойди поближе… — Марина могла сказать это громче, но специально еле прошептала.

Слава подошел к ней.

— Нагнись… — Она закатила глаза.

Он приблизил свое лицо к ее. Марина плюнула в него. От неожиданности Слава отпрянул. Кровавый сгусток попал ему в глаза.

— Ах ты, сука! — Он сорвал наволочку с подушки и вытерся.

Последнее, что видела Марина, прежде чем потерять сознание, был большой квадратный кулак, летевший ей прямо в лицо.

Очнулась она от пронзительного, разрывающего голову телефонного звонка. Не открывая глаз, она попыталась пошевелиться, но сделать этого не получилось — ее руки были связан за спиной.

— Да, Владислав Леонидович!.. Я так и понял, что вы нашли ее письмо… Секундочку! Эта информация стоит денег… А сколько вы сами готовы заплатить?.. Вы что, смеетесь? Вас кинули на десять лимонов, а вы предлагаете мне десять тысяч?.. Да минимум триста штук… Алло! Вы меня слышите? Хорошо, ни вам, ни мне — двести тысяч… Это мое последнее слово… Нет, уважаемый Владислав Леонидович, сначала деньги, а потом информация… А она вот тут, рядом со мной. Слушайте… — Слава поднес трубку к лицу Марины.

— Эй, красавица, не хочешь поздороваться со своим шефом?

Марина набралась сил и громко сказала:

— Эй, козел, ты еще не свихнулся от бедности? Я могу подсказать тебе место, где за твою дряблую задницу дадут пару баксов!

Слава беззвучно расхохотался.

— Что, слышали?.. Да перестаньте ругаться, давайте по делу. Итак, через полчаса подъезжайте к метро «Проспект Вернадского», я буду ждать вас там. Привезете деньги — покажу, где Марина… нет, привезти ее не смогу, она, э… немного плохо выглядит. Ее внешний вид может привлечь ненужное внимание… Да, поговорили с ней чуток, ничего страшного… Все, жду! — Слава отключился.

— Ну, все, моя милая! Как выяснилось, твоя драгоценная задница стоит двести тысяч, — он закурил и выпустил дым ей в лицо…

После того как Слава ушел встречаться с Народицким, Марина попыталась освободиться. Тело болело так, что малейшая попытка пошевелиться причиняла адские муки. Несмотря на это, она крутилась и вертелась ужом. Но освободиться от веревок у нее не получалось. От отчаяния и боли Марина завыла.

Тут в комнату заглянула голова. Сквозь слезы Марина не сразу разглядела, что это был один из рабочих из соседней квартиры. Она перестала плакать.

— Эй, кто там есть, иди сюда! — Надежда на освобождение прибавила ей сил.

Черноволосый парень осторожно, словно кругом все было заминировано, подошел к Марине. Ее и его глаза встретились.

— Что смотришь? Развяжи меня! — Шанс остаться в живых заставил ее забыть о боли. Рабочий развязал ей руки, и пока она растирала кисти, развязал веревки на ногах.

— Спасибо! — Марина встала, но сразу же опять села — так сильно у нее закружилась голова и затошнило.

— Кто вас так? — Спросил черноволосый рабочий.

— А, один придурок, — отмахнулась она. Ей нужно было скорее уносить отсюда ноги, пока не заявился Влад.

— Так, вы меня не видели, я вас тоже. Кто бы вас ни спрашивал, меня вы не видели, ясно?

Парень кивнул.

— А теперь иди к своим, лучше вам тоже исчезнуть, — Она снова поднялась и на подгибающихся ногах прошла в ванную.

В это самое время к Славе, стоящему у входа в метро, подошел Влад Народицкий.

— Пошли к машине, — сказал он не особо приветливо.

— А где деньги? — Слава недоверчиво осмотрелся по сторонам.

— В машине, — Владислав, не оборачиваясь, направился в сторону проспекта. Сзади, нехотя, словно предчувствуя неприятности, брел Слава.

Когда они подошли к машине, в спину бывшего менеджера фирмы «Новые технологии» уперся какой-то жесткий предмет. Чей-то грубый голос произнес:

— Лезь вовнутрь!

Что-либо возразить Слава не успел — дверь распахнулась, и, получив толчок в спину, он влетел в салон джипа. Следом залез огромный мужик со зверским выражением лица.

С переднего сидения обернулся Влад.

— Ну что, уважаемый Вячеслав, где моя принцесса? — Улыбкой, которой он одарил Славу, можно было запросто превратить в каток небольшой прудик в солнечный июльский день.

— А где мои деньги? — Жадность, глупость и наглость — это те самые три друга, которые обычно ходят вместе. В их компании никогда никто не видел ни мудрости, ни предусмотрительности.

— Получишь ты свои деньги… потом. Мне повторить вопрос? — В салоне автомобиля повисла тишина. Народицкий перевел взгляд на мужика со свирепым лицом и еле заметно кивнул.

В следующую секунду у Славы в голове вспыхнул яркий свет, на душе стало легко-легко. Спуститься на землю, жесткую и холодную, словно платформа в метро, его заставил голос Народицкого.

— Если в следующий раз я что-то спрошу у тебя и не получу ответа, он, — кивок в сторону Славиного соседа, — он сломает тебе кисть. Понятно?..

Слава почувствовал, что кисть правой руки уже зажата в тисках и кто-то, видимо, мужик с рожей кентавра, медленно, виток за витком, сжимает ее.

— Понятно-понятно! — Для убедительности он закивал головой.

Владислав Леонидович улыбнулся. От его улыбки у гремучей змеи вполне мог случиться инфаркт, но Слава порадовался и такому выражению чувства доверия и понимания со стороны Народицкого. К тому же тиски немного ослабли.

— Итак, где я могу увидеть дорогую Мариночку?

— Я не знаю точного адреса, — тиски начали сжиматься. — Но могу показать! — Правой руке стало заметно комфортнее…

Когда они поднялись на восьмой этаж и Слава достал ключи от двери, Марина уже ехала в такси. «Какая же я умница, что никому не говорила, где живет Юрка, и что никто не знает его телефона»! — думала она…

— Что это значит? — После осмотра квартиры Народицкий, Слава и Дима-Цербер стояли в спальне и рассматривали мятую кровать с пятнами крови.

— Она не могла далеко уйти в таком виде… — Постепенно до Славы стало доходить, что игра, в которую он ввязался, потребует от него значительно больше времени и сил, чем он изначально рассчитывал.

— Ладно, — Владислав Леонидович подошел к окну и выглянул на улицу. — Сейчас ты присядешь и расскажешь мне все, что знаешь.

Хоть это был и не вопрос, Слава мгновенно сел на кровать и стал говорить.

Народицкий сначала слушал его, стоя спиной к комнате и рассматривая проспект. Но через некоторое время его настолько заинтересовал рассказ, что он отвернулся от окна и даже стал задавать уточняющие вопросы.

Слава говорил около часа. Если бы у него была возможность, он говорил бы год или два, потому что внутренний голос ему нашептывал, что, пока он рассказывает, он будет цел и невредим.

— … Ну, вот я стал звонить вам. Дальше вы знаете.

Народицкий достал сигарету и закурил.

— Допустим, что так и было. Как ты думаешь, куда она могла поехать?

— Скорее всего, она поехала к Юре домой.

Влад задумался.

— Ты знаешь, где он живет?

— Нет. Где-то в районе «Выхина», но точно не знаю. — Язык у Славы высох и терся о нёбо словно наждачка.

— Так… — Народицкий курил и раздумывал. — Скорее всего, ты рассказал правду. Это так?

Слава закивал в ответ.

— А теперь скажи мне, чем я могу отблагодарить тебя?

Слава посмотрел на него как щенок, который понял, что вот-вот его утопят как ненужного.

— Отпустите меня, пожалуйста!.. — Крупные слезы покатились по его щекам и стали капать на пол.

Народицкий несколько раз прошелся по комнате.

— То, что ты не просишь денег, говорит о том, что ты скромный человек. Это плюс. Но, несмотря на это, я все равно не могу удовлетворить твою просьбу. И, как благодарность, могу лишь предложить быструю и безболезненную смерть, — он посмотрел на Цербера.

Смысл сказанных слов еще не дошел до Славиного сознания, как он почувствовал свою голову в тисках. Цербер сделал резкое движение, раздался хруст, и Слава с неестественно вывернутой головой повалился навзничь на кровать, уткнувшись лицом в подушку, на которой подсыхала Маринина кровь.

Народицкий с Цербером спустились вниз. Уже в джипе Влад стал давать инструкции.

— Первым делом узнай про этого Юру все, что сможешь. Главное, найди его адрес и фотографию. Думаю, этот идиот Слава меня не обманул, хотя вся их афера сильно смахивает на глупый американский боевик. Если я правильно понял, то не сегодня-завтра вернется настоящий Гендель. Я хочу быть первым, кто поговорит с ним. Между делом попробуй узнать про то, кто продавал большую партию бриллиантов и кого кинули. Пошли людей в Волгоград, пусть привезут мне этого сукиного сына Юру, — Владислав набрал воздух в легкие. — И ищите эту стерву!!

…Два дня спустя вечером начальник охраны Народицкого докладывал ему по телефону:

— В окнах квартиры Генделя зажегся свет.

— Отлично. Что с поисками Юры?

— Пока тупик.

— Какие новости из Волгограда?

— Мои люди нашли клинику, где оперировали Юру. Точно не знаю, но там поднялся какой-то хипеш, и хирурга пришлось кончать…

— Вы что, сдурели, что ли? — Влад был в ярости.

Цербер, зная характер босса, предпочел промолчать.

— Ладно, с этим потом разберемся. Сиди на месте, я скоро подъеду… — Он отключился.

Меньше чем через час Народицкий звонил в квартиру Генделя. Еще через час, закончив рассказывать историю произошедшего с ним, Владислав Леонидович поставил кассету в видеомагнитофон.

— Я прекрасно понимаю, Борис Маркович, что вам с трудом верится в происходящее. Вот вам доказательство: мы с вашим двойником были в бане, а там установлена скрытая видеокамера. Предлагаю полюбоваться, как вы пару недель назад проводили время, — он нажал кнопку «play».

Влад лениво, а Гендель с интересом смотрели запись, когда в комнату вошла Дина. Первым ее увидел Народицкий. Если бы в этот момент он участвовал в конкурсе под названием «Изобрази рыбу, выброшенную морем на берег», то, несомненно, выиграл бы его.

Гендель, увидев лицо Владислава, отвлекся от просмотра. Проследив за взглядом Народицкого, он с удивлением спросим:

— Что-то не так, Владислав Леонидович?

— Кто она? — Влад постепенно приходил в себя.

— А что такое? — Борис Маркович нахмурился. Вопросы, касающиеся его личной жизни, были для него священны.

— Эта девушка — копия Марины… Кто она?

Дина побледнела и выбежала из комнаты. Гендель задумчиво посмотрел на Народицкого.

— Я это выясню… Никогда не слышал, что у нее есть сестра…

Влад встал с кресла.

— Мне необходимо с ней поговорить!

Борис тоже поднялся.

— Это исключено!

— Нет, вы не понимаете! Она может вывести меня на след моих денег! Вы ведь знаете, о какой сумме идет речь?

— Знаю, и поэтому только ради вас я поговорю с ней. Ситуацию я понял, не беспокойтесь. Все, что она знает, я передам вам.

Народицкий очень пожалел, что рядом с ним сейчас нет Цербера.

— Хорошо, — иного выхода, кроме как согласиться, у него не было. — Я настаиваю лишь на том, чтобы это произошло быстрее. Звоните мне в любое время! — Он направился к выходу.

Гендель закрыл за Народицким дверь и, не торопясь, пошел в спальню.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, дорогая? — Стоя на пороге спальни, Борис смотрел на Дину, выглядевшей маленьким испуганным мышонком.

Рассказ Дианы длился около двух часов, прерываемый кратковременными рыданиями.

— Как я могла отказать сестре? Пойми, Боренька, я не из-за денег это сделала, а из-за того, чтобы Мариночке наконец-то повезло. Тем более, я ничем не подставила тебя! Для меня она, мама и ты — единственные родные люди! Ради вас я все сделаю!

Гендель сидел на постели и в задумчивости тер подбородок.

— Да, ну и хитра же у тебя сестренка! Одного я не понял: как она сумела сохранить в тайне от Юры свои отношения со Славой? Ты же говорила, что Юра в день переезда на новую квартиру поставил у нее прослушивающую аппаратуру.

— Так она в этот же день и узнала! Совершенно случайно. Когда Юра уехал, она сидела у окна и смотрела во двор, и тут случайно увидела, как Юра крадется к подъезду. Ну, она стала ждать его у двери, но он не пришел. По шороху на лестнице она поняла, что он что-то делал на лестничной площадке, а потом ушел. В общем, она обнаружила подслушивающие устройства и даже ускорила события, признавшись в любви к Юре якобы подруге. А на самом-то деле она говорила со мной.

— Ясно. Ну и где она сейчас?

— Я не знаю! Мобильник не отвечает, в новой квартире никто трубку не берет…

— А где живет Юра, ты, естественно, тоже не знаешь? — Борис сказал это и ухмыльнулся.

— Боренька, я не знаю! Даже не представляю, как он выглядит! Я его всего-то один раз видела, и то после пластической операции! — Дина сложила руки ладонями друг к другу, как бы умоляя его поверить ей.

Борис Маркович задумался.

— Этот идиот Народицкий сказал, что Юру не нашли в Волгограде. Подумай, где он может прятаться! У него же чужое лицо!

Диана сморщила лобик.

— Понятия не имею…

Гендель поднялся с постели.

— Ладно, пойду позвоню Народицкому. Нового у меня для него все равно ничего нет… Впрочем, это его проблемы. Эх, чувствую, не скоро разгребем мы все это! — Он вышел из спальни и пошел в свой кабинет.

В кабинете у аккуратного Генделя царил беспорядок. На столе валялись какие-то бархатные лоскутки и пластмассовые лопаточки. А посередине всего этого лежало большое увеличительное стекло. Покрывало на диване было смято. Переведя взгляд на книжные полки, Борис схватился за сердце. Среди книг, расставленных ровными рядами, зияло пустое полуметровое пространство. Не хватало около двадцати книг, среди которых была брошюра по лечебному голоданию…

Книгу искали до утра. Дина с Борисом облазили всю квартиру, но так и не нашли ее. Впрочем, они не нашли еще десяток книг, стоявших на полке рядом. Гендель, исходя из этого, сделал вывод, что книги украли случайно, что украл их Юра для какой-то своей цели, отличной от чтения.

Никто, кроме Генделя, не знал, что это за книга. Подумаешь, лечебное голодание! Борис специально выбрал ее из-за скучной тематики и плотной обложки. Все дело было в том, что книга являлась чехлом для мини компакт-диска, который был ключом к номерному счету в банке на Сейшельских островах. Любой, имеющий на руках диск, мог воспользоваться этим счетом. Самое ужасное было то, что без диска Гендель ничего не мог сделать — ни снять деньги, ни перевести их или хотя бы заморозить.

Борис Маркович, после отчаянных попыток разыскать книгу, сидел на диване в гостиной и пытался рассуждать логично.

«Эти бархатные подушечки, лопаточки и увеличительное стекло, возможно, были частью спектакля, разыгранного для этого дурака Народицкого. Возможно, книги играли там одну из ролей. Остается только надеяться, что книга не потеряна и диск цел… Мне нужны эти Марина с Юрой, нужны даже больше, чем Владиславу. Если диск пропадет, я потеряю в три раза больше, чем он».

Несмотря на то, что еще только-только рассветало, Борис взял телефон и стал звонить. Когда на другом конце сняли трубку, он прямо-таки расплылся в улыбке:

— Софья Эммануиловна, здравствуйте, дорогая!.. Да вот, тоже бодрствую, знаете ли… Софья Эммануиловна, я к вам по делу: у вас осталась возможность доступа к информации сотовых операторов?.. Как хорошо! Вы не могли бы оказать мне услугу?.. Я дам вам номер телефона, а вы не могли бы распечатать список всех, кому с него звонили?.. За последний месяц… — Борис взял карточку, которую ему дал Народицкий. На ней золотом были напечатаны фамилия, имя и отчество самого Генделя, но вот мобильный телефон был другой, не тот, которым пользовался настоящий Борис Маркович. — …Нет, не собираюсь ложиться… Спасибо вам, дорогая Софья Эммануиловна! Благодарю вас! Эммануилу Соломоновичу от меня нижайший поклон!.. Да, все, жду! Целую ручки!

Гендель выключил телефон и перешел в кабинет. Там он включил компьютер, вошел в Интернет и принялся ждать.

Где-то через полчаса компьютер издал звук, будто кто-то постучал в дверь. На экране возникла надпись: «Поступило новое почтовое сообщение. Читать?».

Раскрыв письмо, Борис принялся изучать короткий список телефонных номеров. В самом конце был напечатан текст: «Боренька! На вышеперечисленные номера звонили с одной сим-карты, номер которой ты мне дал. А 10-го июля с этого же телефонного аппарата был звонок с другой сим-карты. Владелец ее, Носов Юрий Тимофеевич, проживает: Москва, ул. Ферганская, дом 21, корп. 2, кв. 40. Звонок был сделан на номер 8-902-735-41-02, владелица: Морозова Ольга Петровна, проживает в Волгограде. Не знаю, Боренька, поможет ли тебе эта информация или нет. Надеюсь, что поможет. Кланяйся от меня Марку Львовичу и Эсфирь Данииловне, с уважением и любовью к тебе, С. Э.»

Взглянув на часы, взял телефон и набрал номер.

— Алло, Владислав Леонидович, это Гендель. Извините за столь ранний звонок, но мне необходимо с вами встретиться… Секундочку! Вы же сами говорили, чтобы я звонил вам сразу, как только что-либо выясню?.. Вы нашли ее?! Мне тоже нужно поговорить с ней!.. Не понял, что значит «невозможно»? У меня из-за нее тоже некоторые проблемы… Да вы с ума сошли! Что вы наделали! Идиот! — Борис с силой швырнул трубку о стену. Та разлетелась в разные стороны сотнями пластмассовых брызг.

Гендель встал, подошел к бару, достал бутылку коньяка и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Отдышавшись после выпитого, он прошел в спальню, где поверх одеяла в халатике спала Дина.

Присев на край кровати, он с жалостью посмотрел на спящую девушку. «Как мне сказать тебе, родная моя, что сегодня ночью у тебя не стало сестры? Как мне утешить тебя? — думал он, нежно поправив задравшийся халатик. — Поспи немного, любимая, милая моя девочка, поспи еще немного… Потом как-нибудь узнаешь все…» — Он встал и вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.

Разыскав другой мобильный телефон, Гендель набрал номер. Несмотря на то, что время было начало седьмого, он не извинился перед тем, кому звонил.

— Гриша, это Борис. Слушай внимательно: мне срочно необходима информация на Носова Юрия Тимофеевича… — Он продиктовал адрес, который получил по электронной почте. — И не только официальная информация, но и бытовая. И вот еще что, — Борис вспомнил, что Дина говорила, что у Юры был друг, с которым они кого-то ограбили, и что этот друг якобы сидит в тюрьме. — У этого Юры был друг, кажется, Саша зовут. Выясни, кто он, где он и все такое. Времени у тебя до обеда! — Не прощаясь, Гендель отключился.

— Эх, Юра, Юра, где ты, мой бесценный друг?

…Ровно через тридцать шесть часов Борис Маркович, Дина и еще двое молодых людей сидели в салоне самолета, летящего в Волгоград.

В это самое время Юра, проснувшись, читал записку, оставленную ему на прикроватной тумбочке: «Завтрак на столе. Бинты не трогай! В обед буду! Целую, О.»

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Если вы собираетесь поехать в какую-нибудь экзотическую страну, например, в Непал или Амман, то далеко не лишним будет заранее почитать про ее историю и национальные традиции. Потому что за невинное обращение на улице к мусульманской женщине с вопросом «Как пройти в центр города?» можно получить по лицу или даже лишиться жизни. По большому счету, тюрьма — это та же экзотическая страна, к поездке в которую необходимо готовиться заранее. Конечно, у нас снято много фильмов и написано большое количество книг про жизнь в тюрьмах и зонах. Но, оказавшись в СИЗО, а впоследствии и в колонии, я понял, что ни один из источников не годится в качестве путеводителя.

В общем, описывать свою жизнь в тюрьме я не буду, в моем положении это глупо, потому что времени я там провел мало и узнал предмет не так глубоко. Но дело даже не в этом. Представьте, что вам принесли целую тарелку порезанных и перемешанных фруктов. Эдакое фруктовое ассорти. Там есть и клубника, и киви, и манго, и груша, и еще больше десяти других экзотических плодов. Вы берете ложку и пробуете этот коктейль… В ложке вам попадается кусочек банана. Так вот, вопрос: возможно ли, попробовав всего лишь банан, описать вкус всей смеси?..

Вот и я думаю, что нет.

Пожалуй, оставим эту тему…

Как вы помните, арестовали меня в конце ноября, осудили в конце января, а в зону я приехал (точнее, меня привезли) в феврале. В двадцатых числах мая я попал под амнистию, посвященную пятидесятипятилетию Победы. В общем, двадцать первого мая я вышел на свободу. Что за замечательное слово — свобода!

Вечером того же дня я переступил порог собственного дома. Мама и собака так радовались мне, что сердце мое чуть не разорвалось от любви к ним.

На следующий день, гуляя со своим шерстяным другом во дворе, я повстречал своих старых приятелей, с которыми завел разговор о том, о сем. Как бы невзначай, я поинтересовался, как поживает Юрка. Ребята пожимали плечами, потому что вот уже несколько месяцев не видели его. Это меня не удивило, потому что я предполагал, что именно так и будет. Также я был уверен, что банковская ячейка, в которую мы положили два с половиной миллиона долларов и бриллианты, тоже пуста. Не знаю, на что я рассчитывал, когда днем поехал в банк. Переговорив с заместителем управляющего, я выяснил, что на следующий день, как меня арестовали, Юра отказался от аренды. Второй ключ от ячейки сдан не был, о чем имелась соответствующая запись в документах. Я молча положил перед служащим банка ключ, который считался утерянным, и хотел было уйти, но он меня остановил.

— Извините, это, конечно, не мое дело, но я вижу, что у вас произошло что-то не так с Юрием Тимофеевичем. По документам вы арендовали ту ячейку на равных условиях, следовательно, то, что там находилось, принадлежало вам двоим. А поскольку вы только сейчас пришли и стали наводить справки, да еще и ключ с собой принесли, то можно сделать вывод, что вы не знали об отказе аренды и последующих действиях вашего товарища. Так?

— Да, все верно, — я и не предполагал, к чему клонит заместитель управляющего.

— Правилами запрещено разглашение информации подобного рода, но я вам скажу: Носов Юрий Тимофеевич до сих пор арендует в нашем банке ячейку. Срок аренды истекает… секундочку… — он пощелкал по клавиатуре компьютера. — Ага, вот: истекает двадцать третьего ноября этого года. И еще: последний раз Юрий Тимофеевич был у нас чуть больше месяца назад, а именно двадцать первого апреля.

Я поблагодарил этого человека и покинул банк. Итак, что мы имеем: Юрка кинул меня. Это уже факт. Пока мне неизвестно, он ли усадил меня в тюрьму или это произошло случайно, но то, что он скрывается от меня, — это точно. Мне предстоит разобраться, что за причина была у моего бывшего приятеля так поступить со мной. А без него самого я не могу этого сделать. Значит, необходимо разыскать Юру.

Вечером один из моих приятелей по моей просьбе позвонил Юрке домой. Его мама ответила, что сына дома нет. На вопрос «А когда он будет?» она не смогла с уверенностью ответить, сказав лишь, что он уже четыре месяца находится за границей на каком-то научном симпозиуме. Ясное дело, что это было не так, потому что, находясь за границей, Юра не мог посещать московский банк, где у него в аренде была ячейка. Вывод напрашивался такой: или он наврал своей маме, и она действительно не знает, где ее сын, или же она его выгораживает.

Итак, с этой стороны был тупик. Но я не отчаивался и решил пойти другим путем. Приехав к нему в институт, я разыскал его однокурсницу Тамару, которая нам переводила записи разговоров Аслана. Она с удивлением рассказала мне, что Юра, даже не досдав сессию, резко взял академический отпуск и пропал. Оставалось искать моего бывшего приятеля через Марину. Но я не знал ее фамилию и место, где она работала. Да, тут необходимо было хорошенько подумать, что делать, чтобы разыскать моего бывшего приятеля. Размышляя так, я не заметил, что Тамара не ушла, поговорив со мной, а осталась на месте, явно намереваясь меня о чем-то спросить.

— Спасибо, Тамара, за помощь, — я собрался ехать домой.

— Да не за что… Я вот что хотела вас попросить. Вы не могли бы довезти меня до Парка Победы. Там сегодня соревнования роллеров, а мне с роликами на метро ехать… — Она запнулась на половине фразы.

— Конечно, Тома, я довезу вас! — Мне было даже в радость съездить куда-то и отвлечься.

В Парке Победы было людно. Тамара упорхнула от меня, едва машина остановилась. Я решил погулять немного, посмотреть на соревнования роллеров, на фонтаны и, конечно же, на молоденьких девочек. Те несколько месяцев, что я посидел в тюрьме, научили меня понимать и ценить возможность просто без дела гулять, идти туда, куда ты сам желаешь.

Прогуливаясь по парку, я вдруг услышал до боли знакомый голос:

— Саня! Стрелец!

Ко мне на всех парах летел парень с короткой стрижкой.

— Боже мой, Дэн! Вот так встреча! — Мы обнялись.

…С Денисом я познакомился в тюрьме. Его доброе, умное лицо выделялось среди толпы заключенных. Впервые увидев его, я стал искать возможность пообщаться с ним поближе. Сначала мы просто здоровались, а потом как-то разговорились. Оказалось, что Денис тоже из Москвы, сидит впервые за какие-то там мошенничества в сфере высоких технологий. В лагере его звали соответственно: Хакер. Месяц мы общались с ним на разные темы, а затем, сам не знаю почему, я нарушил основной принцип лагерной жизни — «не доверяй». Я раскрыл ему свою тайну. История моего последнего на свободе месяца произвела на Дениса сильное впечатление. На всякий случай я не упоминал имен и деталей нашей с Юркой операции. А про бриллианты так даже и не заикнулся. Возможно, Денис понял, что я много умалчивал, но с расспросами не лез. В свою очередь, он рассказал мне, как попал в тюрьму. Жил он весело и интересно, увлекался программированием и частенько ломал всякие сайты в Интернете. Попался Денис на том, что ради интереса вскрыл базу данных ГИБДД и внес туда какие-то изменения. За это он получил два года…

— Как ты? Давно освободился? — Я был искренне рад встрече.

— Через два дня после тебя!

— А что же не позвонил? — Перед освобождением я оставил Денису свой домашний телефон.

— Я набирал тебе несколько раз, но трубку никто не взял… Я думал, ты на даче…

— Да нет, я не поехал, решил делами заняться. Расскажи-ка, как у тебя-то дела?

— А что рассказывать? Девчонка моя меня не дождалась. Это, в принципе, было уже в лагере ясно. Вот, прихожу в себя потихоньку. А ты как? Нашел своего приятеля Юрку?

— Нет, — я рассказал, какие шаги были мною предприняты и что из этого ничего не вышло.

— Не переживай, Сань, найдешь его. Скоро у него кончатся деньги, и он объявится! — Тогда, в лагере, чтобы и не показаться болтуном, я назвал сумму, которую мы с Юркой грабанули, но в сто раз меньше.

— Боюсь, что не скоро, — мне захотелось поделиться с Денисом всей глубиной проблемы, о которой он имел поверхностное знание. — Слушай, Дэн, а поехали ко мне, посидим, выпьем. У меня и переночевать можно. Только вот денег не много. Но на бутылочку хватит.

— Сань, давай лучше ко мне. Во-первых, дома у отца бар есть, так что уже на этом сэкономим. А, во-вторых, у меня дома есть компьютер, и, думаю, я смогу помочь тебе в поисках твоего приятеля.

— Как это? — Меня, по правде говоря, заинтересовало предложение Дениса.

— Ты рассказывал, что Юра часто пользовался Интернетом. Наверняка он получал какую-то электронную почту и, вполне возможно, что зарегистрировался на сервере под своим настоящим именем. Если он сейчас в Москве, то, зная ник-нэйм…

— Что зная? — Я плохо понимал, о чем говорил Денис.

— Ник-нэйм. Иными словами, погоняло* в Интернете. Так вот, зная все это, мы сможем определить, с какого номера он выходит в Интернет. А номер нам даст его фактический адрес. Сечешь?

Из всего сказанного я понял лишь одно: найти Юрку можно. Как — не знаю, да это и неважно.

— Что ж, поехали к тебе. А отец твой дома?

— Нет, он на два месяца в деревню уехал. Так что можешь остаться пожить у меня.

Мы сели в машину и через час разливали по первой.

— За свободу! — Мы чокнулись и выпили.

За разговорами и бутылочкой вечер пролетел незаметно. Денис показал мне свой альбом с фотографиями, рассказал про свою бывшую девушку. В общем, мы стали значительно ближе, чем в лагере.

Я представляю человеческие отношения немного странным образом. Пусть кому-то это может показаться ненормальным, но это представление мое, и только мое. Я считаю, образно, конечно, что внутри каждого человека есть огромный круглый зал. По периметру этого зала расположено большое количество дверей. Когда человек с кем-то знакомится, то пускает другого в этот зал, доступ в который осуществляется при пожатии руки и произнесении имени. Дальше, по мере развития отношений, человек начинает открывать перед другим, находящимся в зале, одну дверь за другой. Например, рассказывая про свое детство, я открываю одну дверь. Человек заходит в комнату и знакомится с моими детскими воспоминаниями. Потом я, возможно, буду рассказывать про своих друзей — это уже другая дверь. Если ж мой новый знакомый поинтересуется моими музыкальными или кулинарными вкусами, я могу открыть ему следующую комнату и пустить его внутрь, не давая возможности войти, а только посмотреть в щель. Если же на его вопрос я отвечу чем-то вроде: «Я не хочу об этом говорить!» — это означает, что дверь закрыта. Существуют еще и ложные двери, открывая которые, мы обманываем человека, зашедшего туда. А есть и такие, которые закрыты намертво и никто никогда туда не

* Погоняло — кличка (тюремн. жарг.) п попадет. Это двери с табличками «Любимая женщина», «Постыдные поступки» и так далее. Перед Юркой было открыто подавляющее большинство дверей, а перед Денисом — всего несколько. За тот вечер, что мы провели вместе, мой новый приятель дал мне возможность заглянуть в большое количество комнат, и я не мог не ответить ему тем же… Ах, да, забыл самое главное: среди множества дверей в зале есть одна самая главная, самая прочная и самая красивая. Табличка на ней гласит: «Душа». Туда редко кто заходит, но если кто и зашел, то не иначе как друг. Нет, я неправильно написал: Друг. Эту самую комнату я называю «покóи». Покоями в старину называли спальню, но это слово не соответствует тому, что называют сейчас «приватной зоной» или «интимной комнатой». В покоях душа отдыхает. Когда же ее что-то гнетет, будь то подлый поступок, жизненные сложности или непонятная ситуация с близким человеком, то душа покидает свою комнату, свои покои и бродит где-то, пока все не вернется на свои места и человек не разберется в ситуации и не сделает шаг или поступок для примирения с самим собой. Тогда и только тогда душа его вернется в свои покóи.

— Денис, — я смотрел на своего приятеля и думал, могу ли я ему доверить то, что скрывал ото всех. — Знаешь, мне хотелось бы кое-что уточнить в том рассказе про ограбление, кое-какие детали…

И вот, в течение получаса, я рассказал ему все, что произошло на самом деле, и даже назвал адрес, где это происходило.

— Саня, если бы ты тогда, в зоне, рассказал мне все, как есть, веришь или нет, я бы счел это провокацией и прекратил бы с тобой общаться.

— Ну, все ты узнал только сейчас, — я налил по последней рюмке и поставил пустую бутылку на пол.

— И какие у тебя планы? Что ты хочешь делать? — Он сидел напротив и внимательно смотрел не меня.

— Самое первое — это найти Юрку. Но не только для того, чтобы вернуть свои деньги. Я хочу разобраться, что же тогда произошло. То ли он меня подставил, то ли я сам где-то прокололся. А если он предал меня, я хочу знать, почему.

— Сань, но ведь и так все ясно. Твой дружок позарился на всю сумму. Что тут говорить?

— Я понимаю, Денис. Но хочу разобраться и узнать все наверняка. Короче, моя душа не на месте. И до тех пор, пока я все не выясню, она будет маяться и болеть.

Денис смотрел на меня, не отрываясь.

— Ты странный человек. Любой бы на твоем месте проклял бы этого Юрку и не искал бы причин его поступка. Я, например, при первой возможности придушил бы его. Ну, в крайнем случае, искалечил. А вот чего бы я не стал делать, так это копаться в прошлом и искать причину произошедшего… Не понимаю, зачем тебе это нужно?

— Честно говоря, у меня было такое желание. Я сутки просидел в СИЗО и ждал его. Ждал, когда же он привезет деньги. Какие-то жалкие пять тысяч! По сравнению с тем, что мы тогда взяли, — вообще ничто!.. Я потом много думал на эту тему, и, насколько я знаю Юрку, дело тут вовсе не в деньгах, а в чем-то другом. И вот пока я не разберусь, в чем именно, я не смогу почувствовать себя спокойно.

Денис покачал головой, как бы делая вид, что понимает меня и не одобряет одновременно.

— Ладно, делай как хочешь. А сейчас пойдем спать, у меня глаза слипаются — сил нет! Завтра начну искать твоего приятеля.

Глава 2

Утром я уехал на дачу и провел там почти неделю. Я помог маме на огороде, вдоволь накупался и даже немного загорел. Несколько раз я звонил Денису домой, но там было или непробиваемого занято, или никто не брал трубку. В конце концов, мое терпение лопнуло, и я засобирался в Москву.

— Мамуль, я домой поеду!..

— Зачем тебе? Отдохни еще немного, лето только-то наступило…

— Да нет, мам, поеду… Дел много, — расцеловав ее и потрепав собаку за ухом, вечером первого июня я уехал.

Когда я подъезжал к дому Дениса, у меня росло предчувствие чего-то хорошего.

На звонки в дверь никто не открывал. Я уже было подумал, что Денис куда-то свалил, но, глянув на электросчетчик, который находился на лестничной площадке, понял, что дома кто-то есть. Колесико счетчика крутилось с бешеной скоростью.

— Саня, заходи! — Денис нисколько не удивился моему приходу. Я, вообще-то, тебя уже дня три жду. Слушай, пока не разделся, сходи, купи пива и сигарет. Деньги-то есть?

— Есть, — глядя на него, я подумал, что с того самого вечера, как я был у него в гостях, Денис не выходил из дома. Небритый, лохматый, босиком и в одних шортах, он был похож на запойного пьяницу.

Когда я вернулся с пивом и сигаретами, дверь в квартиру оказалась приоткрытой.

— Саня! — Голос Дэна из глубины квартиры говорил о том, что он услышал, что кто-то вошел.

— Да, это я!

— Закрывай дверь и неси все сюда!

Что я и сделал.

— В общих чертах дела обстоят следующим образом, — открыв по бутылочке пива, мы расселись у монитора компьютера. — Я нашел электронный адрес твоего приятеля, его ник-нэйм и провайдера, которым он пользуется. И вот что у нас имеется: за этот год Юра выходил в Интернет всего три раза. Первый раз двадцать восьмого января, второй — пятого февраля и третий — совсем недавно, двадцатого апреля. Я знаю, куда именно он входил, я имею в виду, на какой сайт, знаю, что искал. Вот, смотри, — Денис начал быстро-быстро нажимать кнопки на клавиатуре. — В январе он заходил на два сайта: первый — Яндекс, поисковик, второй — это сайт туристического агентства «Санрайзтур». Время, которое он провел на этом сайте… секунду… ага, вот: четырнадцать минут восемь секунд. Понимаешь, о чем я говорю? — Денис оторвался от монитора и посмотрел на меня.

— Да, в общих чертах, — не особо уверенно произнес я.

— Хорошо, едем дальше. Второй раз, в начале февраля, он опять лазил в Яндекс, потом на три сайта риэлторских фирм. По ссылкам я посмотрел: он интересовался новыми двух- и трехкомнатными квартирами. Время в эфире — семнадцать минут, — мой новый друг опять защелкал клавишами. — Мне удалось определить телефонный номер, с которого он связывался с провайдером. Вот он, смотри, — Денис ткнул пальцев в середину экрана. — Знакомые цифры?

Я пригляделся и увидел домашний номер Юрки.

— Да, это его телефон.

— Я так и понял. Твой домашний номер ведь начинается тоже на триста семьдесят шесть. А вот теперь самое интересное: апрельский выход твоего приятеля в Интернет телефонного номера не выдал. Я два дня бился, пока не сообразил: он выходил в сеть не через телефон, а через выделенный канал.

Я закашлялся и замотал головой, всем видом показывая, что не понимаю, что такое выделенный канал. Денис с жалостью посмотрел на меня.

— Если я сейчас начну объяснять тебе терминологию, то убью на это несколько часов. Давай так, тундра ты неогороженная, я объясняю суть, по возможности опуская технические подробности. Идет?

— Идет.

— Итак, смысл в том, что последний, апрельский выход в Интернет твой дружок производил не из дома. По его домашнему номеру телефона я получил его адрес и выяснил, что в вашем районе нет выделенных линий. Дальше: по некоторым данным я определил, что место, откуда Юра выходил в Интернет, может быть или Бутово, или Переделкино, или Марьино. Это целые микрорайоны. Плюс к этому — список домов-новостроек, также оборудованных оптоволоконной связью… — Денис мельком глянул на меня, но я придал лицу выражение умной задумчивости, чтобы не отрывать его от пересказа событий. — Среди них — дома на Ленинском, Кутузовском проспектах, на проспекте Вернадского, несколько домов в Строгине и на бульваре Карбышева. Есть еще и центр, но он в основном нежилой. Там подключены офисы. Вывод такой: твой дружок приобрел квартиру в месте, где есть этот самый выделенный канал. Список мест я тебе распечатаю, если захочешь. Возможно, к пенсии и найдешь своего Юру.

Немного помолчав, я спросил:

— И что же делать?

Денис пожал плечами.

— Пока не знаю. Может, что и придумаю. В данный момент я пытаюсь сломать базу данных интернет-магазина, в который твой приятель заходил в последний апрельский сеанс. Он там довольно-таки долго задержался — пять часов тринадцать минут. Уж очень мне интересно, что он там делал!

— Дерзай!

Я сделал большой глоток пива. По большому счету, я не только хотел разобраться в той злополучной ноябрьской ситуации, но и получить назад свои деньги. И одному это сделать было трудно, практически невозможно. Денис, и как человек, и как товарищ, был мне симпатичен, более того, я чувствовал, что на него можно положиться.

— Слушай, Денис, взлом сайта можно продолжить и потом. Давай, отвлекись немного, мне надо с тобой поговорить.

— Да мы хоть гулять можем уйти, программа взлома работает автоматически, — он повернулся ко мне лицом. — Я слушаю тебя, Саня!

— Даже и не знаю, как начать… В общем, хочу предложить тебе партнерство. Мы вместе с тобой и разыскиваем Юру, и пытаемся забрать у него мою долю. Возможно, что все забрать не удастся, но какие-то деньги мы в любом случае с него получим. А то, что получим, поделим пополам. Вот мое предложение.

Думал Денис недолго. Взлохматив шевелюру, он начал говорить:

— Саня, я тронут твоим предложением и доверием. Дело все в том, что твои деньги, которые сейчас у Юрки, были заработаны, если так можно сказать, очень и очень не просто. Сумма там немаленькая, а долю ты назвал довольно большую. Думаю, что это не совсем справедливо по отношению к тебе самому…

У меня от удивления раскрылся рот.

— Ну, ты даешь! Слушай, Дэн, давай так: у меня сейчас ничего нет, ни копейки за душой, у тебя — тоже. Что было — то всплыло. Мы начинаем с тобой новое дело, начинаем с нуля. Я тебе доверяю и предлагаю партнерство. Как другу. Особо подчеркиваю — партнерство, а не частичное участие. Или так, или никак.

Денис посмотрел на меня, а затем поднял полупустую бутылку пива, словно чашу с вином.

— Да здравствует партнерство!

Я повторил его жест, и мы скрепили договор символическим глотком и крепким рукопожатием.

В тот вечер мы пошли гулять по городу. Так как денег у нас было мало и мы не могли себе позволить какой-нибудь веселенький бар или ресторанчик, то ограничились прогулкой по парку Горького и по центру Москвы. Я издали показал Денису дом, где мы с Юркой ограбили Аслана, Мусу и Игоря, посидели немного в летнем кафе, в котором я ждал, когда Юра закончит прослушивать Маринину квартиру. Потом на последнем поезде метро мы поехали ночевать ко мне.

На следующий день Денис уехал к себе заканчивать взлом базы данных интернет-магазина, а я остался дома, так как после вчерашних прогулок с пивом чувствовал себя не очень хорошо.

Вечером мне все же пришлось себя пересилить и съездить к другу и партнеру, так как машина осталась у него во дворе.

Просидел я у Дениса до позднего вечера. Сайт интернет-магазина пока не сдавался, и, чтобы не мешать ему работать, я уехал домой. Мы договорились созвониться, как только неприступный сайт падет.

На следующий день Денис позвонил мне в районе обеда.

— Саня, приезжай скорее! Я взломал базу данных!

— Через пять минут выезжаю! — я положил трубку и стал собираться.

Минут через десять я сидел уже в машине. Даже летом, заведя двигатель, я старался немного прогреть его, чтобы охлаждающая жидкость и масло хоть чуть-чуть набрали температуру. В это время внимание мое привлекла «Волга», въехавшая в наш двор и остановившаяся у Юркиного подъезда. В зеркало заднего вида я успел рассмотреть, что из нее выскочила темноволосая девушка и скрылась в подъезде. Сердце, бившееся до этого в нормальном ритме, стало стучать, словно отбойный молоток. Мне на мгновение показалось, что это была Марина.

Продолжая наблюдать за подъездом, я осторожно развернул машину так, чтобы видеть все через лобовое стекло.

«Волга» продолжала стоять, видимо, ожидая девушку. «Она ненадолго, скоро выйдет. Если это действительно Марина, то она выведет меня на Юрца», — думал я. Хотя у меня не было полной уверенности, что это была Юркина подружка.

Прошло пять минут. Сердце, начавшее возвращаться к нормальному рабочему ритму, снова чуть не выскочило у меня из груди. Из подъезда вышла Марина. В руках она несла небольшой синий чемоданчик, в котором Юрка — я знал это на сто процентов — хранил свои сокровища: паяльники, канифоли и всякую ерунду, мало интересную нормальному человеку.

Марина села в машину. «Главное, чтобы меня не засекли»! — Это было единственное, о чем я думал в данную минуту. «Волга» не стала сдавать назад, а покатилась вдоль дома. Я знал, что там единственный выезд на дорогу, и мне не пришлось ехать по узким дворам за ними.

Пересказывать, как я потел, как нервничал и один раз от отчаяния чуть не врезался, когда почти упустил из вида Маринину машину, не буду. За ту поездку моя жизнь сократилась года на три как минимум. Но в результате, доехав за «Волгой» до самого конца, я узнал, где жил мой бывший друг и его девушка.

Копать глубже сейчас не имело смысла и было даже опасно. Главное, я знал улицу и номер дома. А квартиру можно узнать и позже. Так что, развернувшись, я поехал к Денису.

— Ты куда запропастился? — Мой партнер был хмур, сердит и не брит. Еще и взлохмачен. — Давай проходи, у меня есть много чего интересного…

— И у меня! — Настроение мое было просто замечательное.

Денис с удивлением глянул на меня и прошлепал в комнату.

— Вот, смотри, — он ткнул пальцем в экран компьютера. — Твой дружок закупился бытовой техникой в полном объеме: холодильник «Электролюкс», стиральная машина «Бош»…

— Я умею читать… — перебил я Дениса. — А это что?

Под списком бытовой техники самым последним был записан лот номер семь. Просто «Лот №7».

— А это, — Денис подвел стрелку курсора на эту строчку, отчего она тут же превратилась в черный прямоугольник. — Самое интересное! — Он щелкнул мышкой, и на экране стала прорисовываться фотография сейфа. — Твой приятель приобрел сейф… Какого числа он ездил в банк?

— Двадцать первого апреля…

— Все правильно! А сейф он купил двадцатого. Точнее, заказал. А оплатил… сейчас посмотрю…

— Да не надо! Какая разница? Деньги у него дома, это сто процентов! — У меня захватило дух от того, что буквально час назад я был на расстоянии вытянутой руки от наших денег.

— Ладно. Теперь хорошая и полезная новость. Хочешь? — Денис хитро улыбался, поёрзывая от нетерпения.

— Ну?! — Я сам готов был мелко подпрыгивать от любопытства.

— Я знаю адрес, куда доставили весь этот хлам! Это и есть адрес твоего дружка! — Он уставился на меня, ожидая, что от восторга я брошусь выплясывать ламбаду.

— И я тоже знаю, — равнодушно произнес я.

— Врешь! — Денис даже хлопнул в ладоши от всплеска эмоций. — Говори, какой!

Молча, с каменным лицом, я достал клочок бумажки, где записал адрес дома, у которого вышла Марина.

Денис прямо-таки вырвал у меня листок, пробежал глазами текст и быстро-быстро застучал по клавишам, периодически щелкая мышью. Когда он убедился, что название улицы и номер дома совпадают, разочарованию его не было предела.

— Ну, и как ты узнал? — Поникший голос друга рассмешил меня. В двух словах я рассказал ему, как мне удалось узнать адрес.

— Но номер квартиры-то ты не знаешь?

— Нет. В этом я надеялся на тебя, мой компаньон, — Денис нуждался в подтверждении того, что его роль и участие в деле нужны и важны.

— А я знаю квартиру! — Он опять радостно и хитро улыбался.

— Нисколько не сомневаюсь!.. Выведи-ка мне еще раз фотографию сейфа с техническими данными. Я хочу прикинуть, поместятся ли туда все деньги. Объем той кучи пачек я примерно помню.

Денис не стал щелкать клавишами, а молча достал из стола листок и протянул мне.

— Все уже готово, компаньон. Более того, — он поднялся со стула, жестом приглашая меня следовать за ним. — Более того, ожидая твою высокочтимую персону, я, не теряя времени даром, соорудил нечто похожее на этот сейф. — Мы прошли в большую комнату, где посередине красовался картонный ящик, стенки которого были зафиксированы кусочками скотча. — Это его внешние габариты. Вычти толщину стенок, — Денис глянул в листок, который я держал в руках. — Восемь сантиметров с каждой стороны, вот и получишь внутренний объем.

Да, нечего сказать, повезло мне с компаньоном! Я обошел хлипкое сооружение, прикидывая, сколько куч денег по два с половиной миллиона туда поместится. То, что минимум три, — это уж наверняка.

— Дэн, в такой сейф можно запихнуть восемь, а то и десять миллионов долларов. На кой хрен ему такая махина? — Я посмотрел в распечатку. — И весит он сто семьдесят три килограмма…

Мы молча вернулись в комнату, где стоял компьютер.

— Что будем делать? — Ни одна мысль не приходила мне в голову.

— Для начала, я пойду помоюсь и побреюсь. А ты пока сходи в магазин и купи пивка.

— Хорошо. А потом?

— А потом мы поедем в город, погуляем. Мы ведь на свободе, черт подери!!

…Две недели подряд мы с Денисом наблюдали за домом на проспекте Вернадского. Каждое утро и каждый вечер мы видели Марину. Иногда на ночь у нее оставался какой-то парень… Но это был не Юра. А вот как раз Юры-то и не было! Я был в отчаянии.

Однажды днем, когда Марина была на работе (мы проследили за ней и знали, где она работает), Денис пошел посмотреть расположение квартиры. По большому счету, это в данный момент было не столь важно, просто мой друг и компаньон устал сидеть и решил немного размяться.

Я остался в машине, продолжая наблюдение.

Денис появился через пятнадцать минут с таким выражением лица, словно он жабу проглотил.

— Сань, давай раскинем по порядку, что мы знаем.

Я с удивлением посмотрел на него:

— Зачем?

— Я кое-что не понимаю… В общем, сейчас объясню, что именно… Короче: Марина живет в этом доме на восьмом этаже. Так?

Я кивнул.

— Квартира, как мы выяснили, оформлена на ее мать, так?.. Иногда у нее ночует какой-то хмырь. И этот хмырь — не Юра. Так?

— Да, ну и что?

— Да то, что я сейчас поднялся на этаж, где расположена квартира, и услышал громкую музыку. И, как ты думаешь, из какой квартиры она раздавалась? — Денис смотрел на меня с недоумением, будто это я задаю ему вопросы, а не он мне.

— Если ты спрашиваешь, значит, музыка раздавалась из квартиры Марины… Возможно, она забыла выключить музыкальный центр.

— Именно так я и подумал. Но решил проверить и позвонил в квартиру…

— И что?.. — Тут уже пришла моя очередь делать круглые глаза.

— А то, что мне открыл дверь полуголый тип…

— Юра?.. — Я и не знал, что предположить.

— Вот именно, что нет. Этого типа я уже видел пару раз. Он носит хороший костюм, а у меня слабость к хорошим вещам, — Денис взлохматил голову, приводя мысли в порядок.

— Погоди, что ты сказал этому полуголому типу? Как ты отмазывался?

— Я сказал, что я бригадир рабочих, которые ставят на десятом этаже спутниковую антенну, и что один из рабочих уронил вниз кусачки. Ну, в общем, надо посмотреть, не упали ли они ему на балкон…

— А он чего? — Я похолодел, потому что эта левая версия звонка в дверь ставила нашу операцию под угрозу.

— Ничего. Сказал, что сейчас посмотрит, закрыл дверь у меня перед носом, и все, в квартиру не пустил… Через пару минут сказал, что ничего на его балконе не валяется… — Денис виновато смотрел на меня. — А что мне оставалось делать?

— А вдруг он посмотрит наверх и ничего не увидит? Ни спутниковой антенны, ни рабочих? Что тогда? — Я ударил по рулю кулаком.

— Саня, успокойся! — Мой друг положил руку мне на плечо. — Я потому так сказал, что сначала поднялся на десятый этаж. Думал, там квартира Юры. И как раз увидел работяг, которые заносили коробки со спутниковой антенной и кабель… Ну вон, посмотри, они монтируют тарелку. Это отсюда видно. А двумя этажами ниже расположена Маринина квартира.

— Раз так, тогда пронесло, — я облегченно вздохнул. — А что за тип там в квартире? Он не похож на Юрку? Я ведь показывал тебе его фотографии.

— Нет, тот совсем другой, брюнет, да к тому же кудрявый…

Пару дней мы наблюдали за кудрявым брюнетом из Марининой квартиры. Выяснилось очень интересная вещь: этот кудрявый вечер и ночь проводит в новом доме на Арбате, ездит на «ауди» с водителем, а днем с десяти до четырех, сидит в квартире Марины и Юры. Странно, очень странно… Поведение Кудрявого ни я, ни Денис объяснить не могли.

Чтобы не ломать голову, мы решили остаться сторонними наблюдателями и не лезть в развитие событий.

…Первого июля было все как всегда. Утром Марина уехала на работу, через час к дому подкатил на такси Кудрявый. Часа через три, когда я собирался отправить Дениса в ближайший магазин купить чего-нибудь перекусить, из подъезда Марининого дома вылетел кудрявый брюнет. Судя по всему, он очень торопился. Он выскочил на проспект и принялся голосовать. Первая, а за ней и вторая машины отказали ему. Видимо, Кудрявому было нужно срочно куда-то ехать, и он нервничал, и он сделал жест будто поправляет очки на носу… Я похолодел. Этот жест был мне знаком с детства. Так поправлял очки мой приятель Юра.

— Слушай, Дэн… — Я вкратце объяснил ему, что видел. — Я на сто процентов уверен — это Юркин жест!

— Да как такое может быть! Ты же не слепой, рожа-то у него совсем другая!.. Эй, Саня, он тачку поймал, поехали за ним!

Мы проследили за Кудрявым до Таганской площади. Там он пересел в «ауди», на которой обычно его возил водитель, и поехал в сторону офиса Марины.

Вечером нам многое стало ясно: Марина затеяла какую-то игру, в которой Кудрявый играл главную роль. Что за игра — мы с Денисом пока не знали.

На следующий день мы в восемь утра заняли привычную позицию у дома на проспекте Вернадского. Мне не давал покоя увиденный нервный жест кудрявого брюнета.

— Дэн, я хочу убедиться, что тот, кто днем сидит в Юриной квартире, не Юра.

— А как? Хочешь проверить его документы?

— Нет. Тебе надо договориться с кем-нибудь, кто подошел бы сзади Кудрявого и крикнул: «Юрка!». Если он как-то среагирует, значит, это он.

— Ладно, давай попробуем. Во сколько он обычно приезжает?

— В районе десяти утра.

Денис кивнул, вылез из машины и скрылся во дворах домов, окружающих Маринин дом.

Час прошел незаметно. Я стал беспокоиться, куда запропастился мой друг. Прошло еще полчаса, а его все не было и не было.

Без пятнадцати десять на дороге остановилось такси. Расплатившись, из него вышел Кудрявый и направился к дому.

— Куда же ты делся, Дэн! — От отчаяния я сжал кулаки.

Немного не дойдя до подъезда, Кудрявый вынужден был остановиться, потому что к нему обратился мужчина лет тридцати с просьбой подсказать время, так как наш брюнет посмотрел на часы. В это самое время метрах в пятидесяти сзади кудрявого брюнета появился второй мужчина, который громко крикнул:

— Эй, Юрка!

Кудрявый обернулся. Потом с удивлением увидел кричащего и стал вглядываться в него, явно пытаясь узнать. А мужчина, который спрашивал время, поднял руку и громко крикнул:

— Толян!

Я не мог поверить своим глазам! Темноволосый, кудрявый, располневший и с другим лицом — это мой бывший друг Юра! Почему он изменил внешность? Я не мог придумать ни одного логического объяснения увиденному… Из задумчивости меня вывел Денис, плюхнувшийся рядом…

— Ну, как тебе спектакль?

— С ума сойти! Это сто процентов Юрка! Но зачем он изменил внешность?

— Я пока не знаю. Но, возможно, он под кого-то играет. Думаю, я смогу это выяснить. Хотя, это не столь важно. Мы ведь хотим сейф забрать, не так ли?

В принципе, Денис прав. Мне абсолютно наплевать, кого играет Юра и что там задумала Марина. Нам необходим сейф. Но вот как его брать? Я считал, что его надо уносить из квартиры и вскрывать в более спокойном месте, не торопясь и не нервничая. Денис же считал, что унести его невозможно, и поэтому открывать его надо на месте, то есть в квартире.

— У меня есть на примете один человек, который может взяться за эту работу. Он еще зимой освободился, живет в Переделкине. Я с ним и на пересылке сидел, и этапом в лагерь ехал. Человек он правильный. Освободился он в конце февраля. Адрес его у меня есть. Вот что я предлагаю: мы привлекаем его к работе и не напрягаемся с выносом сейфа. Понятно, что нам придется заплатить ему долю, но это лучше и быстрее, чем твой вариант, — Денис выжидающе смотрел на меня.

— Согласен, — мне не терпелось покончить с этим делом. — Поехали к твоему специалисту.

Медвежатник* жил в небольшом бревенчатом доме в поселке Переделкино, что недалеко от микрорайона Солнцево. Когда мы постучали в дверь, нам открыл невысокий худощавый человек лет пятидесяти, с проседью в волосах. Дениса он сразу узнал, заулыбался и пригласил нас в дом.

Посидев за столом, выпив и закусив, Денис рассказал Николаичу, что нас привело к нему. Тот отнесся к делу с интересом, изучил фотографию сейфа и его технические данные.

— А входная дверь какая?

Денис попытался объяснить, что за дверь стоит в квартире Марины и Юры, но Николаич его перебил.

— Мне надо посмотреть…

Поскольку время было уже позднее, мы не рискнули везти специалиста показывать дверь, а договорились, что приедем только завтра в восемь утра. На следующий день медвежатник осмотрел дверь и дал согласие на работу, запросив за это треть того, что находилось в сейфе. Делать было нечего, мы согласились.

— Мне нужно два дня, чтобы собрать инструменты. В общем, пятого июля вечером я жду вас у себя дома. А шестого днем работаем…

Вечером пятого июля мы, как и договаривались, приехали в Переделкино. Обсуждение предстоящей операции заняло почти два часа, после чего мы с Денисом отправились на проспект Вернадского следить за передвижениями Марины и ее приятелей.

Утром, оставив Дениса у Юриного с Мариной дома, я съездил за Николаичем. К девяти утра мы были на месте.

— В общем, так, — Николаич закурил сигарету. — Люди мы все сидевшие, к хозяину** никто из нас не хочет, значит, работаем аккуратно. Отпечатков не оставляем, свидетелей избегаем. Я за пять-семь минут открываю дверь, Дениска идет со мной. Ты, Саша, будешь

на улице. Если хипеш поднимется, цинконешь.*** Все ясно?

— Я думал, что я пойду с тобой, Николаич. Я с детства самбо занимался, так что если кто и придет, пока ты будешь сейф вскрывать, я его мигом спеленаю.

— Нет, терпилы**** тебя знают, а Дениску — нет. Даже если ты чулок на бошку наденешь, есть шанс, что тебя узнают. Так что сиди на стреме***** лучше.

Они ушли. «А как я им дам знать, когда Юра появится? У меня ведь даже мобильника нет!» — с ужасом подумал я.

_________________________________________________

* Медвежатник — специалист по вскрытию сейфов (жарг.).

** К хозяину — сесть в тюрьму (жарг.).

*** Цинконуть — сообщить, дать знать (жарг.).

**** Терпила — потерпевший в уголовном деле (жарг.).

***** Быть на стреме — следить за обстановкой снаружи (жарг.).

Заперев машину, я быстрым шагом направился к подъезду, где была Юрина квартира.

Прошло минуты три, как Денис и Николаич ушли, так что я решил догнать их и узнать, что за сигнал мне подавать в случае появления Юры или Марины.

На полдороге я вдруг увидел, что навстречу мне идут Денис и Николаич.

Сделав небольшой круг по двору, я вернулся к машине одновременно с моими подельниками.

— Что случилось? — От волнения у меня пересохло во рту.

— Твой бывший приятель на дверь ментовскую сигнализацию поставил! — Денис от избытка чувств пнул колесо машины. — Вот гад! Два дня назад ее не было!

Мы сели в машину.

— Поехали к Николаичу, там будем думать, что делать! — Денис был вне себя от ярости. — А ты-то чего поперся?

— Ладно, проехали, — Николаич закурил сигарету. — Кончай базар, домой приедем, там поговорим.

Дома у нашего нового знакомого мы долго обсуждали, что нам делать, но вариант был один: надо заходить в квартиру тогда, когда дома будет кто-нибудь и соответственно сигнализация будет отключена.

— Нет, братцы, это без меня, — Николаич выпил уже грамм пятьсот, от чего глаза его сузились. — Одно дело кража, а другое — разбой.

— Неужели невозможно отключить ментовскую сигнализацию? — Денис был сильно расстроен.

— Может, и можно. Но я не знаю, как. А человек, который знает, сейчас у хозяина баланду пробует.

В общем, Николаич от дела отошел. Мы снова с Денисом остались одни.

— Поехали ко мне, выпьем, переночуем, а там видно будет, — Денис из солидарности ко мне не пил с Николаичем. А я не пил, потому что не хотел бросать машину где-то в Переделкине.

Полночи мы с моим другом пили водку и строили план изъятия сейфа. Грубо наш план делился на две части: первая — это доступ к сейфу, вторая — вынос его. Со второй частью проблем не оказалось: я придумал, как, не привлекая внимания, вынести его из квартиры и, не вызывая подозрений, погрузить в машину. А вот с первой частью была беда. Что мы только ни передумали! Ничего, кроме как врываться в квартиру, бить и связывать всех присутствующих там, мы не придумали.

— Чертова сигнализация! — Денис никак не мог успокоиться.

Утром, так ничего и не решив, я уехал на дачу. Во-первых, устал от многодневной слежки, во-вторых, соскучился по маме.

По дороге на дачу я заехал на АЗС. На заправке была небольшая очередь, и, пока я стоял в ней, к автомобилю подошла миловидная улыбающаяся девушка в футболке и бейсболке зеленого цвета.

— Добрый день! — Она очаровательно мне улыбнулась. — Мы представляем строительную фирму «Аркадия-Строй». Возьмите, пожалуйста, наш рекламный буклет! — Она протянула мне небольшую глянцевую книжечку.

— Девушка, мне нечего ремонтировать, — я даже не пошевелился, чтобы взять буклет.

— Ну, может, вашим знакомым пригодится! — Она и не думала убирать руку с книжицей.

Мне не хотелось спорить, более того, я бы с радостью нахамил кому-нибудь, но девушка улыбалась мне так трогательно, как ребенок, солнце подсвечивало ее светло-золотистые пушистые волосы, что я про себя подумал, что она похожа на ангелочка. А божественным созданиям, тем более таким симпатичным, хамить не принято. Я молча взял протянутую рекламу.

— Благодарю вас! — Она снова улыбнулась мне. — Удачного дня!

Заливая бензин в бак, я обратил внимание, что на заправке было несколько рекламных агентов в зеленых футболках и бейсболках. И все они были мальчишками, кроме одной — той, что говорила со мной.

…Несколько дней спустя, вспоминая этот эпизод на АЗС и анализируя его, я пришел к выводу, что, учитывая мое настроение в тот момент, я бы не взял рекламный буклет, если бы вместо девушки ко мне подошел парень. Но все это стало ясно потом, а сейчас я еще ничего не знал…

…До дома я не доехал. Впереди, насколько хватало видимости, была пробка из стоящих машин. Я заглушил двигатель и поискал глазами рекламную книжицу. Она лежала на переднем сиденье, маленькая, очень аккуратная. Взяв ее в руки, я от нечего делать стал листать ее, разглядывая картинки.

На одной из страниц была схематично нарисована одна из услуг этой строительной фирмы. Разглядывая ее, я вдруг похолодел. Музыка из соседних машин, шум, гул — все разом стихло…

Решение проблемы изъятия сейфа из Юркиной квартиры было изображено на этой картинке. А сверху нее была надпись: «Вырез дверных и иных проемов в несущих и межкомнатных перегородках».

Через полчаса бешеной езды я звонил в дверь Денису.

— Нормальненько ты съездил на дачу! — Мой друг никак не ожидал увидеть меня столь скоро.

— Я придумал, как мы заберем сейф! — Прямо с порога я рассказал Дэну, что произошло на АЗС и как меня осенило.

— Возможно, все получится. Только вот работяги в соседней квартире вряд ли будут спокойно наблюдать, как мы пилим стену.

— Я полгода назад выбросил «Вальтер» с глушителем. Придется его достать и использовать. Другого выхода нет.

— А на что мы будем покупать инструменты? Пилить стену не так просто, тем более капитальную. У нас есть деньги?

Я задумался. К отцу обращаться бесполезно. Он не даст. У мамы просто нет…

— Я даже не знаю… Надо подумать.

— Думать — вредно! Короче, у моего отца есть загашник. Мы возьмем оттуда, а как сделаем дело, доложим обратно.

Через два часа нами была приобретена мощннаяю болгарка фирмы «Де Вольт» и перфоратор «Макита», несколько алмазных дисков и комбинезоны с перчатками. А ближе к шести вечера мы расположились на куче плит, среди которых я похоронил пистолет, и по очереди водили длинной проволокой с крючком на конце, пытаясь подцепить «Вальтер». В конце концов, изрядно намучившись и сведя с ума местных бабушек, которые из любопытства забыли про все на свете, мы извлекли ствол.

— Это реликвия, — Денис бережно протер пистолет. — Он уже принес пять миллионов долларов. Интересно, сколько в этот раз будет?

Я прервал философские размышления друга, потому что было уже поздно, а мне необходимо было успеть переговорить с двумя ребятами, которые, при их согласии, должны будут сыграть ключевую роль во второй части плана ограбления квартиры Юры и Марины. Я с трудом разыскал их через спорткомитет.

…Когда я учился в институте, со мной в одной группе учились два брата: Паша и Миша. Оба спортсмены-троеборцы, оба качались как сумасшедшие. Я помню момент, когда на каких-то студенческих соревнованиях один из братьев двенадцать раз поднял груз весом сто семьдесят килограммов. Вот на них я и рассчитывал в своем плане…

К десяти вечера я подъехал к спорткомплексу АЗЛК от станции метро «Текстильщики». Паша и Миша уже ждали меня у входа. Я вылез из машины и помахал им рукой:

— Эй, ребята, идите сюда!

Пока они шли к машине, я, глядя на них, удивлялся, как можно без анаболиков и всякой химической дряни получить такие тела.

— Саня, здорово! — один из братьев пожал мне руку. — Рад видеть тебя!

— И я, — еле сдерживаясь, чтобы не зашипеть от боли в кисти, ответил я.

— Говорят, ты в тюрьме сидел, — в разговор вступил второй брат.

— Было дело, — я с ужасом подумал, что на второе рукопожатие у меня не хватит сил и воли. Но все обошлось. — Поехали, отъедем куда-нибудь, а то мы тут как три тополя на Плющихе…

Братья погрузились в машину, заставив кузов автомобиля приблизиться к земле так, словно я перегрузил его раза в три, а то и в четыре.

Почти час мы сидели в кафе, где я рассказывал Паше и Мише про то, как сидел в тюрьме, и про то, как меня кинул мой бывший приятель. Плавно перейдя к моменту выноса сейфа, я закончил рассказ словами:

— …Никто, кроме вас, парни, не сможет мне помочь. Сейф весит под двести килограммов…

Ребята задумались. Первым нарушил молчание Миша:

— И как мы его будем тащить? Нас же сразу увидят и ментов вызовут!

— В общих чертах план такой: мы все переодеваемся в рабочую одежду, поднимаемся в квартиру и начинаем выносить строительный мусор. У соседей Юры ремонт идет, и мешков с мусором там завались. У подъезда будет стоять специальный контейнер. А для вас я сделаю большие носилки. Мы вынесем немного настоящего мусора, потом сейф в носилках, потом сверху все это присыпем еще пятью-шестью мешками. Никто ничего не заподозрит — в доме много квартир ремонтируется… Ну, что скажете? — Я с надеждой смотрел на братьев, потому что в случае отказа план проваливался.

— Саня, если тебе нужна наша помощь, значит, мы тебе поможем, — сказал Паша. Его брат кивнул в знак согласия.

— Ребята, спасибо! — Я искренне порадовался услышанному. — Как мне благодарить вас?

Паша открыл было рот, но его перебил Миша.

— Сань, сделаем дело, там решим!

Мы посидели еще немного и разошлись. Я взял у братьев номера их мобильных телефонов и договорился, что если позвоню, то в течение часа они должны приехать к дому на проспекте Вернадского.

Следующий день я провел в гаражах, где местные умельцы за пять бутылок водки сварили мне огромные носилки с откидной боковой стенкой. Мы нагрузили их камнями весом примерно двести килограммов, и еле-еле вчетвером испытали. Носилки получились просто великолепные. В конце дня я из подручных материалов соорудил некое подобие крышки, имитирующей строительный мусор. Примеряя ее к носилкам, я так сильно поранил кисть левой руки, что не мог остановить кровь минут сорок.

Пока я возился в гараже с носилками, Денис купил два мобильных телефона и заказал на фирме контейнер под строительный мусор. Причем он заранее оплатил его и, дав водителю пятьдесят долларов, договорился с ним, что тот привезет этот контейнер в течение двух часов с момента, когда он, Денис, позвонит ему.

И вот, к девятому июля все было готово к операции по изъятию сейфа. Мы, как всегда, заняли позицию у дома на проспекте Вернадского. Марина обычно уходила из дома в восемь утра, но в тот день и в девять никто не вышел из подъезда.

— Твой дружок Юра приедет через час, — Денис заметно нервничал. — Если Марина не выйдет через десять минут, мы не успеем пропилить дыру в стене до прихода Юры. Понимаешь, если он войдет в свою квартиру и увидит пропилы, считай, все пропало. Мы должны уже быть внутри, когда он придет и снимет квартиру с охраны!

— Понимаю, — я тоже нервничал. — Денис, нам надо следить за ними двумя одновременно. Помнишь, были дни, когда Юрка не приезжал сюда днем? Мы с тобой горе-уголовники! Владеем только половиной информации. Что, если Марина выйдет из дома в двенадцать часов, а Юрка вообще не приедет? Мы упустим момент!

Денис задумался.

— Все верно. Сегодняшний день, считай, потерян, а с завтрашнего дня начинаем следить за обоими. Ты будешь здесь смотреть за Мариной, а я на Арбате за Юркой. Периодически созваниваемся и обмениваемся информацией.

— Да, сложно все как! Может, привлечем кого? — Я, конечно, понимал, что это опасно, но нам действительно не хватало лишней пары глаз.

— Нет. И так уже несколько человек знают. Сами справимся… Смотри! — Денис ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Дэн, оставайся тут, а я прослежу за ней. Может, она с Юркой встречается, тогда мы начинаем операцию сегодня! — Я завел двигатель.

Денис вылез и напоследок сказал:

— Сообщай мне, как дела, а я тебе! Удачи!

Когда Марина поймала такси, я аккуратно пристроился в хвосте. Через полтора часа езды мы маленькой вереницей прибыли в Шереметьево.

Наблюдая за Мариной, я выяснил, что она зарегистрировалась на рейс во Владивосток. Сообщив это Денису, я вернулся на проспект Вернадского.

— Ну, что, приступаем? — У меня чесались руки от предвкушения операции.

— Нет. Мы не знаем, где Юра. Вдруг начнем, а он приедет?

— Возможно, — я закурил сигарету. — Но все равно остаемся следить тут. Завтра, если Юра не появится, ты в шесть утра едешь на Арбат и следишь за его домом. А дальше — по обстановке.

Мы до вечера следили за домом, но Юра так и не появился. Утром Денис уехал на Арбат. Я сидел в машине и лениво наблюдал за обстановкой. А что напрягаться-то? Марина, как известно, улетела во Владивосток. А это не Люберцы или там Мытищи. Смело можно считать, что ее не будет минимум два дня. Остается Юрка. Но он под наблюдением Дениса. Так что, прежде чем он появится, мне будет сообщено об этом по телефону.

Время близилось к десяти утра. Я созвонился с Дэном и узнал, что из дома на Арбате Юра не выезжал. «Схожу-ка я за пивом, — подумал я и начал собираться в магазин. — Все равно никаких движений не предвидится».

Выйдя из машины, я направился в сторону продуктового магазина. В это самое время во двор дома заехала легковая машина. До магазина было рукой подать, а чтобы рассмотреть, кто это приехал, пришлось бы возвращаться метров двести…

Все-таки у меня есть чувство долга. Я плюнул и потрусил рассматривать водителя и пассажира легковушки.

И каково же было мое удивление, когда я увидел кудрявого брюнета, направлявшегося от автомобиля к подъезду!

Я срочно позвонил Денису и рассказал про Юру.

— Непонятно… Наверное, он не ночевал на Арбате. Ладно, я еду к тебе.

Денис приехал. Мы перекусили и по очереди наблюдали за домом. До семи вечера не происходило ничего интересного. А в начале восьмого у нашего подъезда остановилось такси и из него вышла Марина.

— Вот тебе и «Аэрофлот»! — я присвистнул. — Это даже хорошо, что все в сборе. Теперь нам легче следить за ними.

Тем временем Марина позвала охранника, а таксист выгрузил из багажника три огромные спортивные сумки. Вместе с охранником они затащили сумки в подъезд. Мы с Денисом переглянулись…

Утром следующего дня Марина как обычно поехала на работу. Мы с Дэном разделились: он остался наблюдать за домом на проспекте Вернадского, я поехал за Мариной.

Во второй половине дня мне на мобильный позвонил Паша.

— Саня, мы с братом четырнадцатого июля едем в Ступино на соревнования. Нас не будет целый день.

— Понял, Паша. Возможно, завтра начнем. А если нет, то после вашего приезда. Спасибо, что предупредил. Брату привет!

Через час позвонил Денис.

— Юра из дома никуда не уходил… Что делаем?

— Наблюдаем. Ждем подходящий момент. — Мне самому осточертела эта слежка. Я устал и мечтал принять душ и лечь спать в свою постель.

В пять часов вечера Марина вернулась домой. Я приехал следом за ней и нашел Дениса, сидящим под деревом и жующим чипсы.

— Сколько, говоришь, денег в сейфе? — Мой друг отшвырнул пустой пакетик и закурил.

— Около двух миллионов плюс бриллианты… — Я тоже прикурил сигарету и сел рядом с ним.

— Как же тяжело даются деньги!.. Сань, сходи, что ли, пива купи. Хоть какая-то радость.

…Ночь мы снова провели в машине. Нервы были напряжены до предела, от выкуренных сигарет тошнило. Казалось, еще немного, и мы решимся на ограбление, даже если дома будут Юра, Марина и все их родственники.

Утром Марина на работу не поехала. Мы с Дэном все глаза проглядели, но из подъезда выходили лишь не интересующие нас люди.

К трем часам Денис не выдержал и сходил на разведку посмотреть, есть ли кто дома. Когда он вернулся, то был зол и сильно раздражен.

— Они дома. Есть движение за дверью. И я слышал ее голос.

Я лишь пожал плечами. Сил говорить что-либо у меня уже не было.

Через два с половиной часа из подъезда вышли Юра и Марина. Юра нес на плече дорожную сумку. Они поймали такси, я пристроился сзади. Денис был рядом со мной, он ни под каким предлогом не захотел остаться.

Через час мы знали, что Юра сел в поезд, следующий в Волгоград, а Марина встретилась с тем парнем, который иногда ночевал у нее.

— Классический треугольник, — Денис за поездку оживился. — Теперь нам придется за любовником следить.

Марина и ее приятель повздорили на вокзале, но потом оба уселись в такси и поехали на Юго-Западную.

Часов в десять вечера Денис не выдержал и поехал домой.

— Я только душ приму, побреюсь и вернусь. А потом ты съездишь, хорошо?

Я согласился. Так что к шести утра мы сидели в машине на проспекте Вернадского вымытые, бодрые и полные надежд на наступающий день.

Не прошло и двух часов, как из подъезда, за которым мы вели наблюдение, вышли два человека. Один из них был вчерашний Маринин спутник, а вторым человеком оказалась Марина, одетая в мусульманский традиционный костюм.

— Что это за маскарад? — Денис выбросил недокуренную сигарету.

— Понятия не имею! — Я сам был удивлен. — Но если она так нарядилась, вряд ли они собираются прошвырнуться по магазинам.

Марина и ее любовник сели в ожидавшее их такси и укатили.

— Звони скорее братьям! Начинаем прямо сейчас! — Денис достал свой мобильный телефон и принялся звонить водителю контейнера.

Отзвонившись, мы переоделись в заранее купленные комбинезоны, взяли инструменты и пошли к дому.

Когда мы позвонили в квартиру, в которой шел ремонт и которая имела общую стенку с квартирой Юры, нам открыл один из рабочих. Я молча показал ему пистолет. Так же молча мы прошли в зал, где двое других рабочих завтракали, сидя на полу. Дабы пресечь все попытки этих работяг быть героями, я выстрелил в трехлитровую банку с чаем. Героев среди молдавских тружеников не оказалось.

Минут через сорок Денис пробурил десяток отверстий по периметру будущего проема в стене квартиры Марины и Юры. Рабочие смиренно лежали на полу, связанные по рукам и ногам.

Тут у меня зазвонил телефон. Это был Паша.

— Саня, мы стоим у твоей машины. Что дальше?

— Вы носилки привезли? — Думаю, если бы он сказал мне «нет, забыли», я бы в тот же миг рухнул с инфарктом миокарда.

— Да, все нормально.

— Ждите, сейчас к вам спустится парень, Денис его зовут. Он все объяснит.

Я сменил своего друга на рабочем месте. Он ушел, названивая по дороге водителю мусорного контейнера. По плану, он должен был подъехать к дому уже с носилками и с Пашей и Мишей в кабине.

Час спустя, когда проем был уже почти готов, а я от изнеможения чуть не падал, в квартиру вошли Денис и братья, волокущие носилки.

— Так, быстро загружайте первую партию мусора и тащите вниз. Мы пока допилим, — мои слова потонули в шуме работающей болгарки. Денис без слов принялся допиливать последние полметра стены.

Пока мы доделали проем и, чуть не надорвавшись, уложили на пол выпиленный кусок бетона, братья сделали три ходки с мусором.

Четвертой ходкой они вынесли сейф. Мы с Денисом следом бросили в контейнер два мешка с мусором, кое-как замаскировав его.

— Так, ты оставайся здесь, контролируй, чтобы никто в контейнер не совался, а мы сделаем еще одну ходку, последнюю. —Денис понял меня с полуслова и направился к водителю грузовика, который ждал на лавочке, спокойно покуривая.

Поднявшись наверх, я помог братьям нагрузить носилки.

— Сань, надо еще одну ходку сделать, помимо этой, — сказал Миша.

— Почему? — Я рассчитывал спуститься вместе с ними и уехать.

— Потому что контейнер полупустой. Это выглядит подозрительно.

— Хорошо, — мне жутко не хотелось тратить время на еще один заход, но я согласился. Минут через пятнадцать были нагружены последние носилки. Браться вынесли их к лифту, следом за ними собирался выходить и я, как вдруг в квартиру вошел Паша. Лоб его был нахмурен.

— Саня, — шепотом начал он. — В ту квартиру, где мы сейф взяли, пытаются войти какой-то парень и индианка…

У меня все похолодело внутри. Сейчас они войдут в квартиру и поднимут вой. Мы не успеем уехать! Все пропало!

— Так, Паша, они меня в лицо знают, так что как войдут в квартиру, дай мне знать, я тогда смогу отсюда выйти.

— Они еще долго не смогут войти, — я не поверил своим ушам.

— Почему?!

— А там что-то с замком случилось… Они ключ не могут вставить.

— Мне надо выйти отсюда, — в голове заметались разные мысли. — Только чтобы девушка не видела мое лицо.

Паша молча поднял мешок с мусором.

— Вот, держи, положишь его на плечо, и лица твоего они не увидят, — он пристроил мешок на моем плече…

Через три часа мы вчетвером сидели за столом в сауне. Мы с Дэном пили пиво, братья пили какие-то свои коктейли. Сейф находился в надежном месте, так что теперь можно было спокойно вздохнуть и расслабиться.

— Слушай, Дэн, а ведь на свете есть Бог! Представляешь, что было бы, если Марина и тот парень вошли в квартиру в то время, когда контейнер с мусором и сейфом стоял у подъезда!

Денис посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Мне нравится, как ты меня называешь, — довольно улыбнулся он, сделав небольшую паузу. — Это я засунул в их замок зубочистку…

Глава 3

Не знаю, как поехали братья Паша и Миша на соревнования, но я с трудом доехал до дома и, не раздеваясь, рухнул спать. Несколько дней напряженной слежки, вынос сейфа, тот эпизод, когда Марина вернулась со своим приятелем и когда я думал, что все пропало, и, напоследок, ночь в сауне, забрали у меня все силы.

Проснулся я через двенадцать часов. И сразу же набрал номер Дениса.

— Алло… — голосом умирающего ответил мой друг.

— Давай просыпайся! Нам надо к Николаичу ехать!

Мы с Дэном решили, что обратимся по вопросу открывания сейфа к Николаичу.

— Заедешь за мной? — Дэн зевнул.

— Да. Буду у тебя через час! — Я положил трубку и стал собираться.

В девять вечера мы стучались в ворота к Николаичу. Странно, но нам никто не открыл.

— Пойду-ка к соседям зайду, может, они чего знают, — Денис пошел вдоль забора, пытаясь разглядеть, горит ли свет в доме старого медвежатника.

Я сел в машину и закурил. Настроение у меня было отличное. Еще бы: мы забрали сейф, не сегодня-завтра его откроют и можно, наконец-то, насладиться заслуженным отдыхом. И вообще, мы молоды, все у нас впереди! А погода какая, я вообще молчу! Незаметно для себя я стал насвистывать веселенький мотивчик.

— И чего рассвистелся? — Я вздрогнул, так как не заметил, что к машине подошел Денис.

— Ну, что там? — Мне не терпелось добраться до внутренностей проклятого железного ящика.

— Плохи наши дела, — Денис достал сигарету и жестом попросил меня прикурить.

— Да говори же ты! — Я дал ему зажигалку.

— В общем, так. Николаич уехал к брату, который живет где-то под Брестом. Он оставил соседям ключи, сказав, что вернется к концу лета.

Мое настроение стало ухудшаться. Вот ведь незадача! Полтора месяца ждать открытия сейфа, хотя вот он, под рукой! Денис обошел машину и сел на переднее сиденье.

— Что делать будем? — Его голос был буднично спокоен.

— Я не знаю. Может, поищем другого специалиста? Ведь не сошелся свет клином на Николаиче? Или сами его распилим?

— Нет, самим его распилить не получится. Я читал очерк об этом сейфе — он сделан из такой стали, что ни одна «болгарка» его не возьмёт. А если резать его автогеном, можем попортить деньги, — Денис замолчал. Через некоторое время он произнес: — Ладно, подумаем. Поехали, отвезешь меня домой, глядишь, утро вечера мудренее, может, что и придумаем.

Я отвез Дэна домой. По дороге каждый думал про себя, как решить проблему открывания сейфа.

— Может, зайдешь? — Мой друг вяло проявил гостеприимство. — Переночуешь…

— Да нет, брат, спасибо. Поеду я…

— Ну, тогда до завтра!

Мы пожали друг другу руки, и я уехал.

Во дворе меня ждал сюрприз. Мое место, где я уже несколько лет ставил машину, было занято. Припарковаться пришлось в другом месте. Возвращаясь к своему дому и проходя мимо машины, что помешала мне, я увидел, что в салоне находятся несколько человек. Окно у водителя было открыто и было видно пассажира на переднем сиденье, который обернулся назад и что-то обсуждал с сидящим сзади.

«Ни фига себе машинка»! — я даже забыл, что она явилась причиной того, что моя «ласточка» ночует не на своем месте. Мне очень нравятся БМВ. А это была именно она — БМВ седьмой серии последнего выпуска. Мало того, что рассматривать машину с сидящими в ней людьми неприлично, но и, как в данном случае, опасно: можно запросто схлопотать по морде. Те, кто находился в машине, составляли большую часть контингента тех мест, откуда я недавно вышел.

Так как за день я выспался, то уселся смотреть телевизор. В первом часу ночи начался какой-то триллер, я досмотрел его до конца и где-то в половине третьего стал собираться спать… Выкуривая у окна сигарету, я наслаждался ночной прохладой и свежестью. Откуда-то доносилась тихая музыка. Кто-то, как и я, не спал. И этим «кто-то» оказался человек из понравившегося мне БМВ. Приглядевшись, я увидел отсвет от работающей магнитолы.

Понятное дело, что ребята кого-то пасут. Так же, как и мы с Денисом пару дней назад. Я не любитель вмешиваться в чужие дела, поэтому, докурив, лег спать.

Утром, завтракая, я посмотрел на улицу. Черный автомобиль БМВ не уехал. Раза три в течение дня я выглядывал в окно — машина как стояла, так и продолжала стоять.

«Это не мое дело»! — усилием воли я заставил себя не думать об этой машине и людях, следящих за кем-то.

Целый день я ленился. То смотрел телевизор, то валялся в постели и дремал. К вечеру от такого отдыха у меня разболелась голова. Я набрал номер Дениса.

— Здорóво, что делаешь?

— Сижу в Интернете… Пытаюсь хоть что-нибудь найти про этот чертов сейф!

— Не хочешь прогуляться? — Мне надоело сидеть дома, и я решил сходить куда-нибудь выпить пива.

— Нет. Надо нашу проблему решить. Если тебе не сидится на месте, приезжай ко мне.

— Нет, к тебе далеко. Да я просто прогуляться хочу. Так что если будут новости, звони мне на мобилу, — я отключился.

Наше с Юркой кафе ничуть не изменилось с тех пор, как я был там в последний раз. Раньше, заезжая сюда после института или работы, я не мог долго сидеть один. Мне хотелось компании, каких-то разговоров. А сейчас, после тюрьмы, моя позиция изменилась. Я с удовольствием сидел один, пил пиво и наблюдал за окружающими меня людьми. Летний вечер, легкая музыка, возможность делать, что хочется — это ли не кайф? Как был прав человек, который сказал, что все познается в сравнении!

Была бы возможность, я сидел бы и сидел бы в этом кафе, но в полночь его стали закрывать. Домой, в душную квартиру, возвращаться не хотелось. Поэтому я купил бутылку пива в палатке и расположился у себя во дворе.

БМВ все еще была на месте. От нечего делать я представил себя на месте водителя и попытался определить сектор его наблюдения. В него попали все подъезды моего дома и первые три подъезда Юркиного. Вспомнив про своего бывшего друга, я машинально перевел взгляд на его окна. Еле заметный свет был виден через шторы маленькой комнаты. Кто-то в ней смотрел телевизор.

«Нина Васильевна летом обычно живет на даче, да и если бы она была дома, то смотрела телевизор в своей комнате. Юра с чужой физиономией тут появиться не может, к тому же я сам видел, как он три дня назад садился в поезд „Москва — Волгоград“. Возможно, это Марина. Но почему она здесь? Может, менты опечатали квартиру на Юго-Западной? Вряд ли… Тогда кто же там смотрит телевизор? Может, он уже вернулся из Волгограда? — Рассуждения зашли в тупик. — А что гадать? Позвоню-ка ему домой»! — Я достал мобильный телефон и набрал домашний номер Юрки.

Прошло, наверное, гудков десять или одиннадцать, когда трубку подняли. Кто — я не мог сказать, потому что человек на том конце не сказал ни слова.

— Алло, алло! — Я растерялся. Что говорить? Позвать Юру? Э, нет, не на того напали! — Нина Васильевна, алло, вы меня слышите? — Первое, что мне пришло в голову, — это имя Юркиной мамы.

— Ее сейчас нет дома, — ответил мне до боли знакомый голос.

— Марина? — Вырвалось у меня непроизвольно.

Секундная пауза.

— Саша, это ты? — Голос у Марины дрожал.

— Ну, я. Где Юрка-то? — Хамовито спросил я. Но она мне не ответила, словно не слышала.

— Ты давно… — Секундная заминка. — …освободился?

«Ну да, сейчас я тебе все и расскажу»! — Злорадствовал я про себя.

— Вчера. Ну, так где Юрок-то? — Надо настаивать на этом вопросе, чтобы отмести ее малейшие подозрения, будто пропавший сейф — это моих рук дело.

— Саша, нам надо поговорить! — Марина опять проигнорировала мой вопрос.

— Нам с тобой — нет, а вот с Юрием Тимофеевичем — да, надо!

— Ты один дома? — И, не дождавшись ответа, она сказала: — Я сейчас приду к тебе!

В трубке раздались короткие гудки.

«С чего она взяла, что я дома? — Задумался я. — Нет, мне ни в коем случае нельзя видеться с ней!»

Я встал с лавочки и перешел на детскую площадку. С нее было хорошо видно все вокруг, а меня загораживали плотные кусты акации.

Прошло минут пять, когда из подъезда вышла Марина. Она была как-то странно одета — платок на голове и темные очки. Довольно быстро Юркина подружка прошла мимо лавочки, на которой я недавно сидел, и, не глядя по сторонам, направилась к моему дому. Когда она поравнялась с БМВ, то из него стремительно выскочили два человека, схватили Марину и затолкали на заднее сиденье. Пять секунд — и машина выехала со двора, мигнув стоп-сигналами.

У меня пересохло во рту. Еще несколько минут я истуканом простоял в кустах акации, а потом на ослабших ногах пошел домой.

Из дома я попытался дозвониться Дэну, но мобильный не отвечал, а на домашнем все время было занято.

Лежа на диване и размышляя на тему, что за люди похитили Марину, я незаметно уснул. Под утро мне приснился странный сон: я в халате врача стоял в какой-то странной комнате. Напротив, виляя хвостом, сидела моя собака. Я периодически нажимал кнопку у двери, которая включала очень противный зуммер. Одновременно со звуком зуммера из стены вываливалась кормушка с едой, и моя собака начинала жадно есть. Съев, она снова усаживалась напротив меня, я опять нажимал кнопку, раздавался зуммер, и вываливалась кормушка. Все повторялось по кругу. Вдруг зуммер стал включаться сам, без нажатия кнопки, из стены начали вываливаться кормушки. Они вываливались и вываливались, а на стене уже не было свободного места… Тут я проснулся.

«Уф, приснится же такое»!

— Зззззззз! — Уже не во сне, а наяву, зазвонил зуммер. От неожиданности я вздрогнул. Секунду спустя звук повторился. «Господи! Это же в дверь звонят»!

Я поплелся в прихожую.

— Кто там? — Вчерашняя картина похищения всплыла в моей памяти. Если это менты, я ничего не видел!

— Нам нужно поговорить с Александром Стрельниковым! — Раздалось из-за двери.

«Менты»! — Подумал я. Но тут голос произнес:

— У меня есть некоторая информация для него про его знакомого… Юрия Носова!

Вот тебе новость! Что за люди стоят за дверью и что им надо от меня? В принципе, бояться мне было, по большому счету, некого, почему бы не открыть и не узнать все самому?

Открыв дверь, я увидел двух мужчин. Лицо одного из них показалось мне знакомым, второй был невзрачный тип с заспанными глазами.

— Вы Александр? — Задал вопрос тот, чье лицо я уже где-то видел.

— Да. А вы кто?

— Может, впустите меня? — Почему-то, за последние шесть-семь часов все игнорировали мои вопросы. Может, я тихо говорю?

— Я не расслышал ваше имя!

Человек немного помолчал, а затем произнес:

— Меня зовут Гендель Борис Маркович!

Одновременно с его словами я вспомнил, где видел его: это был тот человек, на которого мой друг Юрка стал похожим после изменения своей внешности. Изумление, которое я не смог скрыть, дало повод Борису Марковичу задать мне еще один вопрос:

— Я так понимаю, вы слышали про меня?

Вот теперь наконец-то пришла моя очередь игнорировать вопросы. Вместо ответа я посторонился:

— Проходите!

Гендель, прежде чем войти, сделал знак человеку за спиной. Тот испарился.

— Итак, Александр… Как вас по отчеству?

— Предлагаю по имени и на «ты», — грубостью люди иногда маскируют неуверенность или растерянность. В моем случае это было второе.

— Идет. Итак, Саша, ты, по-видимому, узнал меня. Так?

— Нет. С чего ты взял, что я должен тебя узнать?

Нет, братцы, так просто меня не подловить!

…Наш разговор с Борисом продлился около двух часов. Не знаю, почему, но этот человек мне понравился. Он не юлил, говорил прямо. Естественно, многие вещи он не договаривал. Но, по крайней мере, он не лгал, а это большой плюс.

Для начала Гендель подробно пересказал мне ту аферу, которую провернули Марина с Юрой. Сердце мое чуть не выпрыгнуло из груди, когда он назвал сумму, на которую мой бывший приятель кинул некоего Народицкого, Марининого шефа. Боря честно упомянул и Дину, свою невесту, которая сыграла определенную роль в этой афере, а также и то, что она была Марининой сестрой. Эта история в конце приобрела кровавый оттенок, когда я упомянул, что вчера вечером на моих глазах была похищена Марина. Борис вздохнул и сказал, что ее убили. И что в квартире на проспекте Вернадского позавчера был обнаружен труп некоего Вячеслава Глушко, который тоже участвовал в афере в качестве подставного менеджера фирмы «Новые технологии», принадлежащей Борису.

Выслушав своего гостя, я задал вопрос:

— Боря, а зачем ты мне все это рассказываешь?

Гендель, не отрываясь, смотрел мне в глаза:

— Мне очень нужно найти Юру. Ты знаешь его как никто другой. И только ты можешь помочь мне найти его.

«Видите ли, ему нужен Юра! И только я могу помочь найти его! Ха-ха! А меня кто-нибудь спросил, нужен ли мне этот Юра? У меня есть сейф, и в нем должно быть больше десяти миллионов долларов! Да мне и половины этой суммы хватит на всю оставшуюся жизнь. Свои проблемы я решил. Хотя, нет, было бы неплохо поговорить с Юркой по душам, но не сейчас. Я сам решу, когда мне это сделать! И никто мне не указ»! — примерно так я размышлял тогда, сидя на кухне в компании Бориса Генделя. Но вслух произнес совсем другое.

— Знаешь, Борь, ты ведь сам мне сказал, что Юра где-то в Волгограде потерялся… Я вряд ли смогу тебе помочь найти его. Города я не знаю, знакомых у меня там нет. И вообще, я только-только с зоны откинулся,* мне отдохнуть хочется, на пляже поваляться… Мне этот Юра на хрен не нужен! — Мне казалось, что свой отказ я сформулировал довольно логично.

Борис не торопился меня уговаривать. Он сидел за столом и крутил в пальцах крышечку от сахарницы. Наконец, решившись на что-то, он произнес, не глядя на меня:

— Сам я не видел, но человек, сказавший мне это, заслуживает доверия. Так вот, ты знаешь, как именно ты попал в тюрьму?

— Конечно, меня арестовали на посту ГАИ.

— Нет, ты не понял. Поставлю вопрос по-другому: кто способствовал твоему аресту?

Да, я много думал над этим. Но ответа так и не нашел.

Борис внимательно смотрел на меня. Я молчал. Тогда он продолжил.

— В общих чертах я знаю, что вы с Юрой дружили и даже кого-то там ограбили вместе, — при этих словах я вздрогнул. — Суть мне неизвестна, да и мало интересна, но тот момент, что на следующий день после вашего совместного дела тебя арестовывают с пистолетом, заставляет о многом задуматься. — Он выдержал небольшую паузу. — Твой приятель Юра написал на тебя заявление в милицию.

Борис смотрел мне прямо в глаза.

Да, у меня был такой вариант. И, к сожалению, он был единственный, который можно было логически объяснить. Кроме одного момента — Юра был моим другом.

— Ну и что? Пусть даже это так, мне-то что делать? Найти и убить его? Или рожу разбить? — Начал нервничать я.

— Нет, рожу ему бить не надо, тем более убивать. Он и так уже наказан, — Гендель достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок. — Вот, это ксерокс с последнего письма Марины к ее шефу, Владу Народицкому, — он протянул его мне.

Я взял протянутый лист и стал читать. Письмо было насквозь пропитано злобой и ненавистью. Марина писала, что каждый получил то, что заслуживал: Влад — бедность, она — любовь. Любовью она называла не Юру, любовью Марина именовала Славу… А про моего бывшего приятеля было сказано всего несколько слов: « … не ищи этого бедненького дурачка, он просто пешка, и денег у него нет».

Я оказался прав на все сто процентов, когда тогда, в ноябре, хотел поехать с Юркой на дачу и там попытаться втолковать ему, что Марина не любит, а лишь использует его.

— Что мне-то с этого? Ну, наказан, так наказан. Пусть живет, — как можно более равнодушно произнес я, возвращая листок.

— А ты не хочешь получить назад свои деньги? — Борис внимательно смотрел на меня.

«Он и это знает»! — Мне нужно было срочно что-то придумать.

— А моя доля у меня. Не знаю, какими такими мотивами руководствовался Юра, когда писал на меня заявление в милицию, но в материальном плане я обделен не был, — уверенность, с какой все это было сказано, могла убедить кого угодно, даже памятник Пушкину перед кинотеатром «Россия».

— А тебе не интересно, куда делся сейф с десятью миллионами долларов? — Черные глаза Генделя прожигали меня насквозь.

— Нет, это не мое дело. Думаю, это Маринины штучки. Кинула Юру, кинула этого… как его, Вячеслава, короче, всех в дураках хотела оставить, — равнодушие в моем тоне не совпадало с тем, что я испытывал на самом деле.

Борис положил крышечку от сахарницы на место.

— Владислав Народицкий тоже так подумал. Но потом выяснилось, что Марина тут ни при чем… Я виделся с ним до тебя, он сказал, что она не знает, кто вынес сейф… Думаю,

________________________________________________

* Откинулся — освободился из тюрьмы, зоны (жарг.).

ее пытали… В общем, она сказала, что у одного из похитителей сейфа был свежий шрам на внешней стороне руки… — Я медленно стал убирать руку со стола. — Не помню, по-моему, на левой. — Взгляд Генделя уперся в мою руку, точнее, на розовый шрам на кисти. — Вот, как у тебя.

«Нет, господа-товарищи, вам не удастся взять меня на понт!«* — Я внутренне напрягся, но виду не подал.

— Фуфло!** — Вытянув левую руку, я продемонстрировал Борису кисть. Все равно он его заметил.

— Ты, Боря, создаешь впечатление умного человека, а пытаешься подловить меня какой-то мусорской туфтой!*** — Иногда, в нервозных ситуациях, из меня вываливались жаргонные словечки. — Мы с тобой здесь пару часов беседы ведем, ты вполне мог видеть мой порез и сейчас акцентировать на нем внимание. И этим ты не заставишь меня ехать в Волгоград и искать там Юрку. Так что придумай что-нибудь поинтереснее, — я сам поверил в то, что говорил.

— Понимаю тебя. Ты мне не веришь. Ладно, давай на минуту предположим, что сейф все же забрал ты. Тогда логичный вопрос: как Марина могла видеть твою руку? Вроде бы, никак. На самом деле она видела человека, который выносил из соседней квартиры мешок на плече. Лица его она не видела — мешок загораживал его, но шрам на руке заметила.

Я похолодел, Борис описывал ситуацию именно так, как она и происходила. Тем временем он продолжил:

— Согласен, что есть вероятность того, что этот твой шрам — чистое совпадение. Что ж, я, как человек честный, договорившись с Народицким обмениваться любой информацией, касающейся пропажи его денег, вынужден буду сообщить ему о тебе. Но тебе бояться нечего: если не ты ограбил Маринину квартиру, то охрана тебя не опознает. Насколько мне известно, они запомнили всех четверых. А я поеду в Волгоград искать Юру… Один, — Борис с равнодушно-блуждающей улыбкой смотрел на меня.

«Вот ведь ублюдок!» — Видимо, моя мысль отразилась на лице. Гендель перестал улыбаться.

— Народицкий убил Славу, не пожалел Марину. Думаешь, ты сможешь тронуть его за душу, и он оставит тебя в живых? Даже если ты компенсируешь все его затраты, даю голову на отсечение — он убьет тебя, — Борис говорил так, будто я уже признался, что пропажа сейфа — это моих рук дело.

— А теперь вопрос, который, я думаю, вертится у тебя на языке: почему я заинтересован в тебе? Ответ ты уже слышал. Люди Народицкого ищут Юру в Волгограде четыре дня. Это минус. Плюс же в том, что они ищут его по старой, дооперационной фотографии. А насколько я понимаю в хирургии в общем и в пластических операциях в частности, Юре еще не успели вернуть лицо в первозданный вид. Он уже не похож на меня, но еще не похож на себя прежнего. И узнать его в таком виде сможет или сам хирург, или жена, или мать, или близкий друг, — он помолчал немного, собираясь с мыслями. — Я не говорил тебе, что эти остолопы, люди Народицкого, зачем-то убили хирурга. Судя по тому, что Юра до сих пор не найден, то он им ничего не сказал. Или же не успел сказать. Марина, к сожалению, тоже умерла. Остаются мать и друг, хотя он уже и не друг. Мать я в эту историю впутывать не хочу. Остается только один вариант…

Я достал сигарету из пачки и поискал глазами зажигалку. Борис вытянул руку вперед и высек пламя.

— Хочешь сигарету? — Я пододвинул пачку к нему.

— Спасибо, я не курю. Итак, ответив на вопрос «Почему я заинтересован в тебе?»

_________________________________________________________

* Понт — делать вид, что тебе что-то известно (жарг.).

** Фуфло — вранье, обман (жарг.).

*** Туфта — подделка, плохо сделанная вещь; зд.: ложь (жарг.).

переходим к следующему вопросу: «Зачем мне Юра?». Отвечаю: все очень просто. Пока он жил в моей квартире, — Гендель поморщился. — Он невольно присвоил себе одну вещь, которая мне крайне дорога и необходима… Вот и все!

Мы некоторое время помолчали. Я докурил сигарету и произнес:

— Ладно! Предположим, сейф у меня. Более того: я помогаю тебе найти Юрку. Ты забираешь у него свою вещь. Кто тебе помешает сдать меня Народицкому?

— Хороший вопрос. Попробую ответить. Дело все в том, что буквально месяц назад я был на волосок от смерти. Люди, хоть им и заплатили хорошо, спасли меня. Можно сказать, подарили мне жизнь. Неужели я, сам получивший недавно второй шанс, смогу забрать его у другого, пусть не своими руками? Я многое переоценил за этот месяц; жизнь дается один раз, и не людьми, а Богом. Если Он, и только Он решит забрать ее, то никто не в силах помешать Ему, будь ты хоть миллионером. Народицкий — это мразь, которая превыше всего ценит деньги. Я не такой. Я тоже ценю деньги, но на шкале ценностей они занимают лишь пятое место, — Борис посмотрел мне в глаза. — И еще: даже если бы ты отказался мне помочь, я все равно не сказал бы ничего этому уроду.

«Хитер! Сказал „отказался бы“ так, будто я уже дал согласие!» — подумал я.

— Ну что ж, Борис, я помогу тебе, — сказав это, я почувствовал, что с моих плеч свалился некий груз. — Но при одном условии: с нами поедет еще один человек.

Я имел в виду Дениса.

Глава 4

В аэропорту Волгограда нас встречали люди Генделя, которых он отправил из Москвы на машинах сутки назад. Так что в нашем распоряжении были новенький «Мерседес» с выпуклыми глазами и «Фольксваген Пассат» этого года выпуска.

Первым делом по прилету мы отправились в больницу, где, по предположениям Дины, мог оперироваться Юра.

Весь персонал этой больницы пребывал в шоке от того, что несколько дней назад в своем кабинете был застрелен главный хирург. Целый час мы потратили на расспросы, но так ничего и не добились. Врачи и медсестры или шарахались от нас, или замыкались, повторяя одну и ту же фразу: «Я ничего не видела, я ничего не знаю»!

Отправив водителя погулять, наша компания расположилась в «Мерседесе» на совещание, главной темой которого был вопрос: «И что же нам делать дальше?»

— Есть тут знакомые знакомых в милиции, можно попробовать обратиться туда, — предложил Борис.

Мысль, конечно, не оригинальная, но, на худой конец, и это пойдет.

— Нет, Боря, в ментовку мы с Дэном не пойдем. Мы тебя на улице подождем, — мое мнение энергичными кивками поддержал мой друг.

— Тогда… — Он не успел договорить, потому что Дина запрыгала на сиденье, показывая пальцем в окно:

— Ой-ой, это моя одноклассница Настя!

Девушка, на которую показывала Дина, в этот момент переходила улицу, по всей видимости, направляясь в больницу.

— Ладно, иди, поболтай с ней, а мы пока подумаем, — Борис закончил фразу одновременно с хлопком задней двери. Дина, размахивая руками, бежала к своей подруге.

— Толку от нее все равно нет. Надо бы ее пока к родителям отвезти… — Боря с тоской смотрел на обнимающихся от радости девчонок.

Мне была ясна его грусть: я знал, что он до сих пор не сказал Дине, что Марина умерла.

Совещание наше было в полном разгаре, когда задняя дверь машины распахнулась и в нее стали залезать девушки, Дина и ее подруга. Борис сделал недовольное лицо, Денис с интересом осматривал Настю, я же посмеивался над ними обоими.

— Боренька, это моя школьная подруга Настя. Она работает в этой больнице… — Дина сделала круглые глаза, всем своим видом показывая, чтобы Борис отнесся к ее подруге более гостеприимно. — Она мне кое-что сейчас рассказала, думаю, это вас всех очень заинтересует, — и, уже обращаясь к Насте:

— Настюш, расскажи, что ты сейчас говорила!

Настино симпатичное личико сначала побледнело, потом пошло розовыми пятнами. Еще бы, трое взрослых мужиков уставились на нее, откровенно разглядывая.

— Я тут медсестрой работаю, … и… у нас тут… доктора, дядю Колю… убили… Вот, — девушка комкала в руках полиэтиленовый пакет и, видимо, так разнервничалась, что не могла толком объяснить, что произошло у них в больнице.

Борис с легкой улыбкой посмотрел на Дину.

— Что ж, очень важная и свежая информация. А главное, как сжато Анастасия все сформулировала! Поистине краткость — сестра таланта!

Теперь покраснела Дина. Но не от смущения, а от злости на иронию Бориса. Ее маленькие сжатые кулачки говорили о том, что она рассердилась.

— Какой же ты!.. Настюш, чего ты боишься? Они нормальные парни, не стесняйся, рассказывай! — Она толкнула свою подружку локтем в бок. Но Настя, засмущавшись, не могла больше произнести ни слова. Тогда Дина, понимая, что от нее сейчас ничего не добиться, заговорила сама:

— Значит, так: несколько дней назад в больницу заявились два мордоворота и сразу пошли к главному врачу, он же по совместительству главный хирург. О чем там они говорили — неизвестно, но только никто больше дядю Колю живым не видел. Его обнаружили мертвым с пулей в голове. А мордовороты еще минут двадцать ходили по хирургическому отделению, расспрашивали про парня, которому недавно делали пластическую операцию… — Дина сделала паузу.

— Дальше что? — Борис понял, что что-то важное она оставила на потом.

— А вот что: дядя Коля — хирург, которого застрелили, — никогда в жизни не делал пластических операций. Он вообще уже лет пять не оперировал. Старый он, руки тряслись. Так, теперь про парня, которому четыре месяца назад делали операцию на лице: о нем вообще никто ничего не знает, то есть не знают, что такая операция вообще была сделана. Хирург, который ее делал, его Александр Иванович зовут, держал это в тайне. Знал только он и его племянница Оля, которая тоже в этой больнице работает. Вот как раз Оля-то и рассказала Насте про это по большому секрету. Понимаете?

Мы с Борисом молча переглянулись. Вот это новости! Значит, хирург, который оперировал Юру, жив.

Денис будто прочитал мои мысли:

— Настя, а доктор этот, Александр Иванович, он сейчас в больнице?

Я затаил дыхание в ожидании ответа. Настя уже взяла себя в руки:

— Нет, он исчез куда-то дней пять назад, за день, как дядю Колю убили… — Ее и без того тонюсенький голосочек задрожал, глаза заблестели от надвигающихся слез.

— Ну-ну-ну, успокойся, Настенька! — В разговор вступил Боря Гендель. — Ты случайно не знаешь, куда он пропал?

— Нет, — девушка хлюпала носом. — Но он уехал куда-то вместе с Олей. Ее тоже сейчас нет.

Меня тоже интересовали некоторые вопросы.

— Настя, а тот парень, которого доктор оперировал… нелегально, он тут не появлялся?

Она в ответ пожала плечами.

— Нет. Его, вообще-то, никто и не видел. Он лежал в палате, которую раньше использовали как комнату отдыха… Туда, как построили новый корпус, никто не ходит.

Следующий вопрос, к моему удивлению, задала Дина:

— Настюш, а ты не знаешь Олиных родителей?

— Да, мы с ней соседи.

— А ты не могла бы у ее мамы спросить, где Оля?

— Могу.

Реакция Бориса была очень быстрой:

— Ну так поехали!

— Мне на работу надо… — Настя неуверенно кивнула в сторону больницы.

— К черту работу! — Борис посигналил, постучав по рулю. Сразу же появился водитель.

Мы расселись по машинам и поехали. По дороге я инструктировал Настю, чтобы она как можно более естественно спросила Олину маму о том, куда поехала ее дочь.

Высадили мы Динину подружку почти за километр до дома Оли.

— Ваши машины как красная тряпка для быка. Лучше будет, чтобы никто не видел, что я с вами.

Эта девушка отличается предусмотрительностью и осторожностью.

…Настя вернулась намного раньше, чем мы ее ожидали. Усевшись в машину, она рассказала, что ей удалось узнать.

— Как я и говорила, Оля уехала вместе со своим дядей, Александром Ивановичем. Маме сказала, что на стажировку в другую больницу. Куда именно, не сказала. За все это время она один раз звонила, говорила, что у нее все нормально. Приехать обещала через полтора месяца… Это все…

Борис сразу же спросил:

— А у жены врача, Александра Ивановича, узнать нельзя, куда он поехал?

— Нет, он один живет. У него никого нет.

— Ладно, поехали, перекусим где-нибудь, заодно и подумаем.

Обедали мы в ресторане на берегу Волги. Водители сели за соседний столик, а мы всей компанией принялись обсуждать, что делать дальше.

Вопрос казался неразрешимым. Вариантов предлагалась куча, даже Настя с Диной предложили свою линию поисков. Выход из положения нашел Денис.

— Настя, ты говорила, что Оля звонила домой?

— Да, так ее мама сказала.

— Тогда все просто, — Денис посмотрел на Генделя. — Боря, ты говорил, что тут у тебя мусо… — он запнулся. — Милиционеры знакомые есть. Пусть пробьют, с какого номера звонила Оля домой маме. Это в течение часа можно узнать на местной АТС.

К вечеру мы узнали, что Оля звонила из Раменского района Московской области. Переночевав в гостинице, мы с утра вернулись в Москву.

Уже дома Денис по номеру, с которого звонила Оля родителям, определил адрес. Это оказался поселок Ильинка, недалеко от города Жуковского.

Услышав адрес, я вспомнил, что Юркин отец, который ушел из семьи лет пять назад, жил где-то в этом районе.

— Денис, а ты можешь узнать фамилию человека, на которого зарегистрирован этот телефон? — Это я спросил уже на всякий случай, чтобы окончательно убедиться.

Денис пощелкал клавишами компьютера.

— Ага, вот: Носов Т. А. … Это что же получается, Юрка у своего отца сейчас?

— Да, — это было ясно. Юрка оперировался в доме своего отца. Но почему?

— Ребята! — Гендель, который не расставался с нами с момента вылета в Волгоград, поднялся со стула и принялся застегивать пиджак. — Чего мы ждем? Адрес у нас есть, поехали туда!

Через час с небольшим машина остановилась у калитки дома отца Юры. Мы втроем прошли через участок и вошли в дом.

Комната, переоборудованная в послеоперационную палату, находилась на первом этаже. Юра лежал на кровати поверх одеяла и читал. Лицо его было перебинтовано. Когда мы вошли, никто из нас не проронил ни слова. Тишину нарушил Борис. Он подошел к кровати, сел на стул и произнес:

— Здравствуйте, Юрий Тимофеевич! Надеюсь, мне не надо представляться?

Юра лежал в своей дурацкой пижаме и молчал.

Я подошел с другой стороны.

— Ну, здравствуй, другалек! Мне тоже не надо представляться? Ты ведь не забыл меня?

Не знаю, что в тот момент думал мой бывший приятель, лица его под бинтами видно не было. Но что бы он ни думал, наш приход сократил его жизнь года на два или три.

Мы молчали. Юру стала бить нервная дрожь. Продолжалось это, может быть, и дальше, но тут в комнату заглянула девушка с круглым лицом и в очках.

— Здравствуйте, а вы кто? — Она вошла в комнату и стала с интересом нас рассматривать.

Девушка, по-видимому, Оля, была небольшого, чуть ниже среднего роста, пухленькая. Я бы сказал, она была миленькая, но не больше.

На ее вопрос ответил Юра:

— Это мои друзья, Оленька! Дай нам поговорить, пожалуйста!

Девушка кивнула и вышла из комнаты.

Разговаривали мы долго. Юра, в конце концов, пришел в себя после того, как испытал шок, увидев нас. Борис принялся расспрашивать про аферу, которую провернули Юра и Марина. То, что рассказал Юра, по большей части, мы уже знали. Бориса интересовал тот момент, когда Юра демонстрировал Народицкому бриллианты. Со слов Марининого шефа мы ее знали. Теперь слушали со слов псевдо-Генделя.

— Мне все ясно. Книги ты упаковал в третью сумку. А потом она куда делась? — Все предыдущие вопросы сводились именно к этому.

— Те люди, что изображали продавцов камней, унесли их…

— И куда они их дели? — Гендель весь подался вперед.

Юра задумался.

— Понятия не имею. Спросите у Марины, — с этими словами Юра взял с тумбочки очки, подышал на них и стал протирать. Я знал этот жест. Он означал, что мой бывший приятель сильно нервничает. Год назад я, возможно, и не придал бы этому значения, но, отсидев, хоть и недолго, в тюрьме, я стал обращать внимание на любую мелочь.

«Интересно, весь свой рассказ он вел себя спокойно. А тут занервничал… Что бы это значило?» — отметил я.

— К сожалению, Марина пропала, — Боря не стал говорить, что ее убили.

— Как пропала? — Вот тут бы Юрино протирание очков было бы в самый раз. Но нет, он сидел довольно спокойно, даже расслабленно.

— Вот так, выехала из страны, — это уже я влез в разговор.

Мой бывший приятель сидел, опустив голову. Если бы я не знал его как облупленного, то подумал, что человек потрясен тем известием, что любимая женщина бросила его. Но я, глядя на Юрку, знал, что это отнюдь не потрясение. Где-то в глубине души я чувствовал, что он уже знал то, что я ему сейчас сказал.

— Как ты думаешь, Юра, куда Марина могла деть сумку с книгами? — Борис из последних сил цеплялся за надежду отыскать свою пропавшую книгу.

Юра, не задумываясь, ответил:

— Скорее всего, она выкинула сумки.

«А вот это стопроцентная ложь! Юрка никогда не делал предположений. На данный вопрос мой бывший приятель должен был ответить «не знаю» без всяких там «может быть» или «скорее всего».

Борис пытал его еще десять минут, но потом, отчаявшись, махнул рукой.

— Ладно, вы тут поговорите по душам, я пойду к машине. Денис, пойдем, подышим воздухом!

Они ушли. Юрка сидел на постели и молчал.

— Ну, что скажешь, братишка? — Я с иронией произнес слово «братишка».

— Саня, я дерьмо! Последнее дерьмо! Если хочешь, убей меня!

— И опять в тюрьму? Я не хочу. Я хочу лишь понять, как ты, мой друг, смог предать меня?

Юрка говорил долго. Он рассказал мне про то, как он любил Марину, про ее беременность, про то, как он слабовольно позволил ей уговорить себя написать заявление в милицию…

— Ладно, мне все ясно. Где мои деньги?

— У Марины. Она забрала все деньги и уехала за границу, ты же сам сказал!

— А если не уехала? — Я еще не решил, говорить ли ему про смерть Марины.

— Погоди! Борис Маркович ясно сказал…

С одной стороны, мне было жаль его, но с другой — он не пожалел меня восемь месяцев назад. И я рассказал ему все.

Сначала он сидел спокойно. Потом у него началась пятиминутная истерика.

— Все, успокойся! Скажи мне код сейфа и дай ключ от него!

— Зачем тебе? — Как-то быстро успокоился Юра.

— Сейф у меня.

Мой бывший приятель посмотрел мне в глаза.

— Значит, из-за тебя убили Маришу?

Я размахнулся. Юра сжался и закрыл голову руками.

— А ты не думал, что во всем виноват ты? — Я не стал его бить, хотя очень хотелось.

— Код сейфа… дата рождения Марины… семнадцатое марта 1977 года…

Я достал сигарету и закурил. 170377 — эти цифры врезались мне в память.

— Ключ давай!

Юра слез с кровати и прошлепал к шкафу. Порывшись там, он протянул мне ключ.

— Короче, тебя ищет Народицкий. Домой пока не показывайся. Лучше будет, если твоя мама продаст квартиру и купит другую. Денег я добавлю. Встреч со мной не ищи! И еще: ты жалкий, мерзкий человечишка! Я презираю тебя! — С этими словами я вышел из комнаты.

Борис и Денис стояли у машины и курили. Я подошел к ним и тоже закурил.

— Ну и что? — Мой компаньон смотрел на меня.

— 170377, — мой ответ был достаточно краток.

Борис с тоской выбросил сигарету.

— Слава Богу, у вас все в порядке. Поехали…

— Подожди, Боря! Что там за книга такая, что ты так убиваешься? — Я спросил это не из простого любопытства. — Даже если это какой-то редкий экземпляр, то стоит он не дороже денег.

— Это очень дорогая книга…

— И сколько же она стоит?

— У вас столько нет, — Борис посмотрел на меня — Зачем ты спрашиваешь?

— А затем, что мы с Дэном купим тебе такую же, чтобы компенсировать потерю.

Гендель с недоумением посмотрел на меня.

— Ты это серьезно?

Я поискал глазами Дениса. В тюрьме люди учатся говорить не словами, а жестами. На мои вопросительно поднятые брови я получил ответ медленно опущенными веками.

— Да, серьезно.

— А если она стоит миллион долларов?

Опять поднятые брови. Веки Дениса опустились, но не так решительно, как в первый раз.

— Ну, что ж делать? Поторгуемся, может, скинут!

Борис покачал головой.

— Странные вы люди…. Я же вам никто!

— Короче, — я решил закончить это разговор. — Поехали, лучше откроем сейф!

Мы уселись в машину. По дороге Гендель снова завел разговор об утерянной книге.

— Спасибо вам, ребята, за поддержку! Но все дело в том, что я ищу не книгу, а то, что в ней находилось. Там был диск, который является ключом к плавающему счету… — Борис стал объяснять, что такое плавающий счет и как им пользоваться.

— По большому счету, это обычный номерной банковский счет. Но каждый месяц его номер автоматически меняется. Это сделано для того, чтобы невозможно было отследить и выяснить, кто владелец этого счета. Имеются два диска, один у меня, второй — в банке. Если диск потерян, считай, деньги тоже потеряны.

— И сколько там было денег? — Денис с любопытством смотрел на Бориса.

— Хм… Двадцать восемь миллионов долларов плюс проценты…

Оставшуюся дорогу мы ехали молча…

…Попробуйте представить человека, который выиграл в лотерею десять миллионов долларов. Представили? Хорошо! Этот человек десятки раз сравнивал выигрышную комбинацию цифр с номером своего билета, он абсолютно уверен в том, что судьба, наконец-то, улыбнулась ему. И вот этого человека приглашают в телестудию, чтобы вручить выигрыш. Десятки раз он представлял себе этот момент, он не один час провел перед зеркалом, репетируя скромную улыбку миллионера. Не один вечер он ловил себя на мысли, что надо бы составить список первоочередных покупок… Вот он в студии. Ему аплодируют, ведущий пожимает его руку и просит предъявить выигрышный билет. Звучит барабанная дробь, зрители, затаив дыхание, следят за счастливчиком. Человек протягивает свой билет, скромно улыбаясь… И тут ведущий протягивает ему кролика в клетке и объявляет, что это все был розыгрыш.

Вы можете представить себе внутренне состояние этого человека? Ну, тогда вы с легкостью представите себе мое состояние, когда мы открыли сейф. Он был пуст. Пуст как барабан, как космос, как бубен шамана! Я даже не знаю, с чем это можно сравнить.

Я не умер в тот самый момент лишь потому, что, видимо, занятия спортом с детства укрепили мое сердце.

Денис, не веря своим глазам, пошарил внутри рукой. И вытащил оттуда белый конверт. Так что, извините, я был не прав, когда говорил, что сейф был пуст.

На конверте была надпись: «Тебе, любимая!»

Глава 5, часть 1

Прошел месяц. Борис Маркович Гендель взял нас с Денисом на работу в свою строительную фирму. Денис стал работать в отделе компьютерного обеспечения, я — в отделе поставок стройматериалов. Жизнь потихоньку стала налаживаться. Я познакомился с неплохой девушкой, мы стали встречаться, но однажды я вскользь упомянул, что сидел в тюрьме. Больше я ее не видел… Денис крутил любовь с Настей из Волгограда. СМСки сыпались на него круглосуточно. И он в долгу не оставался. Настя пригласила нас, Дениса и меня, Борю и Дину на Новый год в Волгоград. Мой друг и компаньон был счастлив.

С Борисом, нашим теперешним боссом, мы соблюдали субординацию, на работе общались на «вы», а в уик-энд изредка ездили за город, на природу, попариться в бане, пожарить шашлыков. Как выяснилось, друзей у него не было, и мы с Дэном как-то незаметно заполнили эту пустую нишу.

Про Юру никто из нас не вспоминал. Но каждый помнил, в этом я уверен. У меня дома хранилось последнее Юрино письмо, адресованное Марине. В тот день, когда мы его обнаружили в пустом сейфе и прочитали, все стало на свои места.

Юра писал Марине, что это он забрал деньги. Причиной послужила ее ложь. Во-первых, с ее слов, выходило, что Александр Иванович, хирург, является отцом жены ее брата, то есть Славы. Так вот, Юра узнал, что у доктора никогда не было детей. Эта ложь и послужила первой каплей недоверия. Раскручивая, узнавая, кто же тогда этот Слава, Юра выяснил, что он был любовником Марины. В этом ему помогла медсестра Оля, которая была знакома и дружила с младшим братом Славы. Слава от брата секретов не имел и рассказал, что он и Марина задумали аферу и нашли какого-то олуха, которого и собираются использовать. Брат Славы даже назвал имя того олуха: Юра.

Юра, как приехал из Волгограда, установил в квартире на проспекте Вернадского звукозаписывающую аппаратуру и убедился в правоте слов Оли и брата Славы. Он писал, что очень любил Марину, но такую ложь простить не может. В то время, когда она провожала его на вокзале, двое его доверенных людей открыли сейф и забрали деньги.

«Не ищи меня в Волгограде, — писал Юра. — Не стоит. Думаю, тебе самое время подумать, как ноги унести. Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся. Передавай большой привет Славе! Любивший тебя когда-то, Юра».

Когда мы прочитали письмо, то на всех парах рванули назад, в Ильинку. Но, что и следовало ожидать, Юры там уже не было. Мы потратили неимоверное количество сил и денег, чтобы найти пропавшего, но все тщетно. Хотя, удалось разыскать такси, которое отвезло Олю с Юрой из Ильинки в Люберцы. А в Люберцах мы разыскали другую машину, которая высадила эту парочку… Как вы думаете, где? У дома на проспекте Вернадского. Я все думал, а зачем Юра так рисковал? Может, он изымал записи убийства Славы? А может, сумка с книгами из квартиры Генделя все время была в квартире? Не знаю, не знаю…

Жизнь, как я уже говорил, налаживалась, как вдруг однажды на телефон Дениса пришла СМСка от Насти. Она писала, что утром встретила Олю, свою соседку, с каким-то хахалем…

Через три с половиной часа я, Денис, Боря и еще два человека, из так называемой группы прикрытия, летели в Волгоград.

Еще в аэропорту, как только мы приземлились, Борис попросил Дениса набрать номер Насти и узнать, дома ли ее соседка. Настя ответила, что буквально десять минут назад такси увезло Олю и ее друга в неизвестном направлении.

— Значит, так: я остаюсь в аэропорту с одним человеком, ты, Саня, едешь в порт с другим человеком, а ты, Денис, на вокзал. К сожалению, один. Держим постоянную связь, — Борис раскраснелся от волнения.

Мы разъехались. Каждый из нас надеялся, что именно он найдет Юру.

…Людей в порту в это время года было огромное количество. Но даже если бы их было десять миллионов, я все равно нашел бы среди них своего бывшего приятеля. При условии, конечно, что он там был. Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что он там. И я оказался прав.

Юра и Оля стояли у причала, ожидая, когда подадут трап. Я подошел к ним сзади, предварительно, позвонив Борису и Дэну. Парень, что был со мной, пальцами показал мне жест, означающий «пистолет» и, кивнув в сторону Юры, вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой: слишком людно, может подняться суматоха, опят же менты набегут, а нам это ни к чему.

— Извините, у вас не будет прикурить? — Мой голос немного дрожал, выдавая волнение.

По инерции Юра ответил: «Нет», хотя, мне показалось, что букву «т» в этом слове он не успел произнести, узнав мой голос. Спина моего бывшего приятеля напряглась, и он медленно повернул голову.

— Черт тебя подери, Стрельников! Как ты меня задолбал!

Я и предположить не мог, что Юрка, скромный и беззлобный паренек, может цедить слова сквозь зубы с такой ненавистью.

— Как поживаешь, Юрок? — И он, и я понимали, что это все, точка в наших отношениях. И он, и я знали, что наступил момент, в котором решится, кто выйдет победителем из этого противостояния.

— Ну, что ты хочешь? — Юра понимал, что сила на моей стороне, но делал вид, что готов выслушать меня. Вроде как делал мне одолжение.

— Я хочу получить назад свои деньги и больше никогда не видеть тебя, мразь!

Оля, прижавшись к Юре, пропищала:

— Может, милицию позвать?

Я рассмеялся:

— Зовите! — В это время у меня зазвонил мобильный телефон. Это был Борис. Он и второй человек из группы поддержки примчались в порт и теперь пытались найти меня. Я объяснил, где нахожусь и отключился.

Подали трап. Люди, предъявляя билеты, стали подниматься на теплоход. Мой приятель занервничал.

— Ладно, Саша, забирай все деньги, ты выиграл, — он обернулся к Оле. — Ничего, малыш, мы как-нибудь проживем!

Слишком легко он отдает мне деньги, слишком все просто.

— А где камни? — На этот вопрос Юра кивнул в сторону сумок, стоящих чуть сбоку.

— Все там.

— Надо проверить, — я посмотрел на сопровождающего меня парня. Тот сел на корточки и стал ковыряться в сумках.

В это время к нам подошел Боря Гендель.

— Где диск? — Он вплотную приблизился к Юре, глядя ему прямо в глаза.

— Какой диск? У меня нет никакого диска!

— Короче, Сань, забираем их с собой, а там разберемся, — Борис взял под руку Олю.

— Юра, зови милицию! — Она стала вырываться.

Один из парней, составляющих группу поддержки, распахнул пиджак, демонстрируя пистолет.

— Опаньки, какие люди! — К нам присоединился Денис. — Здоровеньки булы, Юрик! — Он улыбался так приветливо, будто встретил старого доброго друга.

Из порта мы уезжали на трех машинах. Семь человек плюс пять больших сумок поместились бы разве только в грузовики или автобус. Машины привезли нас к небольшому уютному кемпингу. За пару сотен баксов Борис арендовал домик.

Уже внутри, выкладывая деньги на стол, я спросил своего бывшего приятеля:

— Слушай, другалек, а ты куда хотел плыть-то?

— Какая тебе разница?

Деньги и бриллианты были на месте. Но диска не было. Мы перевернули все вещи, прощупали все карманы на Юре и Оле, но диск так и не нашли.

— Куда ты его дел? — Борис зло смотрел на Юру.

— Я же говорю, нет у меня никакого диска! Вы и так забрали у меня все, что было. Теперь отпустите нас!

Гендель подошел к одному из парней, что прилетел с нами и взял у него пистолет. Передернув затвор, он подошел к Оле:

— Никуда ты не поедешь, гнида! Кончились твои похождения! Говори, где диск! — Он приставил ствол к голове девушки. — Она сдохнет первая, потом ты!

Оля заплакала. Нет, это была не истерика. Она просто стояла, бледная, и слезы катились у нее из глаз. Юра упал перед Генделем на колени:

— Клянусь жизнью, нет у меня никакого диска! Не убивай ее, прошу тебя! Она единственная, кто у меня остался! — Он зарыдал.

Если честно, я никак не ожидал от Бориса такого поступка. Я, конечно, понимал, что он блефует, что ни за какие деньги Боря не станет стрелять и, забегая вперед, скажу, что через два часа после описываемых событий он нам признался, что даже если бы у него был выбор — забрать диск при условии убийства Юры или Оли, — он не стал бы стрелять.

— Нет таких денег, коими можно оценить жизнь человека… или отношения между людьми… — Он сказал это искренне. Я поверил ему.

Ну да ладно, вернемся назад, в кемпинг. Итак, Юра плакал, стоя на коленях, Оля тоже плакала, комкая салфетку в руках.

Гендель молчал. Он поставил пистолет на предохранитель, хотел было что-то сказать, но передумал.

— Все, хорош, заканчиваем, — он отдал ствол. — Парни, грузите сумки, мы уезжаем, — он посмотрел на меня. — А где бриллианты?

— У меня, — я похлопал себя по груди. Кисет лежал во внутреннем кармане пиджака.

Когда все сумки были вынесены из комнаты, Борис, выходя, сказал:

— Саня, давай скорее, мне противно на все это смотреть, — он закрыл за собой дверь.

Я хотел что-нибудь сказать Юре на прощание, но не успел. Денис взял с постели сумку с Юриным ноутбуком и повесил себе на плечо.

— Это я тоже забираю с собой. Будет чем в самолете заняться…

Он не успел закончить фразу. Юра как ураган налетел на него, повалил на постель и стал душить. Кроме них двоих в комнате остались только я и Оля.

— Сволочь, гадина!.. — Юра был сверху Дениса, который от неожиданности даже не сопротивлялся.

Первое, что попалось мне под руку, был телефонный аппарат, который стоял на прикроватной тумбочке. Я схватил его и разбил о голову своего бывшего приятеля.

— Нет, не надо! — Сзади в меня вцепилась Оля. Пришлось и ей дать подзатыльник.

Денис, красный, как болгарский перец, скинул с себя обмякшее Юркино тело и уставился на меня.

— Чего это он?

— Сейчас посмотрим, — я уже догадался, из-за чего взбесился Юрка.

Включив ноутбук, я нажал кнопку открывания дисковода. С легким жужжанием каретка выехала из корпуса компьютера. Внутри нее находился маленький диск, отливающий всеми цветами радуги. Я взял его в руки.

— И вот эта хреновина стоит тридцать миллионов долларов?

В углу комнаты заскулила Оля. Не глядя на нее, я пошел к выходу.

— Денис, поехали домой!

По дороге в аэропорт никто из нас не проронил ни слова. Диск лежал у меня во внутреннем кармане пиджака. Мой друг и компаньон бросал на меня вопросительные взгляды. Я глазами сделал ему знак: мол, не торопись, все нормально.

До начала регистрации было около двух часов. Боря Гендель позвонил куда-то, и через минут двадцать к нам подошли трое мужчин в синей летной форме, забрали сумки и ушли. А мы решили скоротать время в баре.

Борис первый поднял бокал с коньяком.

— Ну, друзья мои, я искренне рад за вас, что, наконец-то, все закончилось. Теперь у вас начнется совершенно другая, интересная жизнь.

Мы выпили. Потом обсудили ту ситуацию, когда Борис приставил пистолет к голове Оли. Ну, вы уже знаете.

— Потери в жизни неизбежны, Боря, ты это сам знаешь. Но, теряя что-то одно, обязательно находишь другое. Например, ты потерял диск, стоимость которого тридцать миллионов, но нашел двух бесценных друзей.

Он посмотрел на меня. Его черные глаза были грустные.

— Да, это так! Ты прав. Никогда не думал, что, зная людей меньше двух месяцев, смогу назвать их друзьями… Денис, наливай еще по одной!

— Боря, в знак нашей дружбы и чтобы хоть как-то развеять в твоей душе грусть, мы с Дэном приготовили тебе подарок… — Я полез во внутренний карман пиджака.

— Нет, нет! Ни в коем случае! Дружба не нуждается в материальном, в смысле — финансовом подтверждении, так что оставьте бриллианты себе, ребята! Правда, у меня есть деньги и потерю диска я постараюсь компенсировать, скажем, года за три. С вашей помощью, конечно!

Я задержал руку у себя за пазухой.

— А кто тебе сказал, что мы хотим осыпать тебя драгоценными камнями?

Гендель чуть прищурился.

— Тогда что?

— Да так, безделушка, — с этими словами я достал диск и протянул его Борису.

Когда у двух человек в кампании настроение хорошее, даже отличное, а у одного — плохое, то общий настрой, как ни крути, будет паршивый. Если же у всех троих настроение превосходное, то общий настрой будет суммой всех положительных эмоций, возведенной в квадрат. Так что в самолет мы садились, излучая счастье и ослепляя окружающих улыбками. Может, со стороны они и казались глупыми, но нам тогда было все равно.

Глава 5, часть 2

Через неделю после нашего триумфального возвращения из Волгограда Борис Гендель позвал нас с Дэном в гости и в торжественной обстановке вручил документы и ключи от особняка в Испании.

— Этой вилле больше ста сорока лет. Ценность ее не только в возрасте, но и в том, что она находится в ста метрах от моря. Я купил ее год назад за… э.. неважно, за сколько, но не успел отремонтировать. Сразу предупреждаю: состояние ее не ахти какое, но фирма «Новые технологии» берет ремонт на себя… Но только ремонт! Материалы, проезд, проживание рабочих — это ваши трудности!

Мы с Денисом переглянулись.

— Э, жук какой! Нет бы полный комплект оплатить!

Без тени улыбки Гендель ответил:

— Господа, я же еврей! Дайте хоть на чем-то сэкономить!

Мы расхохотались все вместе.

— Даже если бы фирма оплачивала все расходы, ты все равно бы экономил! Ведь мы с Саней владеем двадцатью пятью процентами акций «Новых технологий» и, значит, четверть все равно оплачиваем сами! — Денис имел в виду то, что недавно, пару дней назад, мы вложили в фирму Генделя полтора миллиона каждый и стали соучредителями.

— Денис, если у тебя в паспорте написано «русский», то это ошибка. Мы с тобой одной крови! — Борис чокнулся с Дэном.

…В начале октября я с бригадой рабочих вылетел в Испанию. Пару недель мы закупали строительные и отделочные материалы. До Нового года решено было отделать второй этаж, чтобы отметить праздник в новом доме.

Вилла, конечно, была шикарной: площадь ее составляла две с половиной тысячи квадратных метров. Она как бы растекалась по земле. Высокие потолки, стрельчатые окна, колонны из мрамора производили впечатление дворца.

Рабочие соорудили леса, параллельно ремонтируя здание изнутри.

Стояла середина октября. С моря дул теплый ветер, пришедший из Африки и наполненный запахом водорослей. Мне не хотелось возвращаться в Москву. Нет ничего хуже городской осени с ее дождями, сыростью, серостью. Стоя на веранде, я наслаждался последними лучами заходящего солнца. На душе было спокойно. Наконец-то она закончила странствовать, обретя когда-то утраченное умиротворение. Душа — как человек, бредущий под дождем в поисках крыши над головой. И до тех пор, пока ты не выяснишь, почему произошло то или иное важное в твоей жизни событие, твоя душа, как тот человек, будет бродить в поисках крова.

Год назад я не мог точно сказать, что произошло между мной и Юркой. И моя душа была не на месте. Сейчас я разобрался… Человек, год ходивший под дождем, ночевавший под открытым небом, наконец-то вернулся домой…

Я стоял на веранде и дышал чистым, чуть солоноватым воздухом. В это время года отдыхающих было очень мало. Может, пять-шесть запоздалых курортников наслаждались красотой заката так же, как я. Одни из них привлек мое внимание. Он не гулял по пляжу. Он просто стоял и, кажется, наблюдал за моим домом в бинокль.

В тот момент точно сказать, что он делал, было сложно — слишком большое расстояние разделяло нас. Я вернулся в дом и поднялся на мансарду, где неделю назад обнаружил неплохой телескоп, оставшийся от прежних хозяев. Кое-как настроив его на человека, который показался мне подозрительным, я стал рассматривать его.

Выше среднего роста, довольно плотный, можно сказать, этот человек действительно смотрел в бинокль на мой дом. Возможно, это был турист, интересующийся архитектурой девятнадцатого века. Я уже хотел было отойти от телескопа, как вдруг турист опустил бинокль, и я увидел его лицо. И что-то в его лице показалось мне знакомым. Мозг, как компьютер, стал сравнивать имеющиеся в памяти лица людей с лицом человека, рассматривающего мой дом. Я оторвался от телескопа и задумался. В голове мелькали сотни лиц…

Холодные капли пота проявились у меня на лбу. Тоненька струйка пробежала по виску, щекоча кожу… Я резко нагнулся и прижался к окуляру.

Да, я узнал этого человека. Хоть он уже повернулся боком и шагал в сторону дороги, ошибиться было невозможно.

Человек, разглядывающий в бинокль мой дом, был не кто иной, как Муса…

Эпилог

…Два года спустя, человек, опоздавший на автобус, сделал открытие, на основе которого фармацевты изготовили лекарственный препарат, позволяющий блокировать развитие раковых клеток в человеческом организме. Сотни, тысячи людей, приговоренных к смерти, были спасены. Миллионам людей, предрасположенным к онкологическим заболеваниям, этот препарат позволил с радостью встречать новый день.

Вряд ли это случилось, если бы человек, опоздавший на автобус, в тот день не попал под машину…

Плывя по жизни по инерции, отдаваясь воле течения, мы лишаем себя выбора. Фраза: «А, пусть будет, как будет!» принадлежит не живому человеку. Не живому в смысле души, сердца, стремлений.

Вся наша жизнь состоит из выбора. Судьба подталкивает нас в спину, подсказывая тот или иной путь, который, возможно, и не легкий, но который обязательно приведет к цели. Цели, которая и является наивысшим предназначением нашего существования, к цели, при достижении которой, уходя из этого мира, человек не плачет, а улыбается.

Человек, опоздавший на автобус, умирая, будет улыбаться, потому что где-то посередине его земного пути повстречался кисок «Союзпечать» с табличкой на стекле: «Киоскер болен».

Content

Дело случая
Александр Ковалев

ДЕЛО СЛУЧАЯ Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5, часть 1

Глава 5, часть 2

Эпилог