N02far

Крыло

Книга 2

«Пока к долине я свергался темной,

Какой-то муж явился предо мной,

От долгого безмолвья словно томный.

Его узрев среди пустыни той:

«Спаси, — воззвал я голосом унылым, —

Будь призрак ты, будь человек живой!»

Он отвечал: «Не человек; я был им;

Я от ломбардцев низвожу мой род,

И Мантуя была их краем милым.

Рождён sub Julio, хоть в поздний год,

Я в Риме жил под Августовой сенью,

Когда ещё кумиры чтил народ.

Я был поэт и вверил песнопенью,

Как сын Анхиза отплыл на закат

От гордой Трои, преданной сожженью.

Но что же к муке ты спешишь назад?

Что не восходишь к выси озарённой,

Началу и причине всех отрад?»

«Божественная комедия», Ад, Песнь Первая 61–78, Данте Алигьери

Арка 1

«Белая тьма созидает предметы

И обольщает меня.

Жадно ищу я душою просветы

В область нетленного дня.

Кто же внесёт в заточенье земное

Светоч, пугающий тьму?

Скоро ль бессмертное, сердцу родное

В свете его я пойму?

Или навек нерушима преграда

Белой, обманчивой тьмы,

И бесконечно томиться мне надо,

И не уйти из тюрьмы?»

Фёдор Сологуб

Глава 1

Резкий и хорошо поставленный удар кулака грозит моей челюсти массой болезненных впечатлений. Однако я сдвигаюсь корпусом, пропуская удар мимо, лишь песок мнётся под босыми ногами. Сближаясь с соперником, выстреливаю своим коленом ему в солнечное сплетение. Пожалуй, мой удар даже взрослого мужчину заставил бы согнуться пополам, но не в этот раз, к сожалению. Отпрыгиваю назад, уклоняясь от ответного удара. Мой соперник лишь чуть поморщился, да парой вдохов и выдохов восстановил сбитое дыхание. Это всё, чего я достиг — сбитое дыхание.

Минакуро Серж, одарённый, третий сын в правящей семье рода Минакуро. Заноза в заднице. Тренируется всю свою жизнь и умеет использовать магию для рукопашного боя, усиливая тело и защищаясь от ударов. Умеет делать то, что не умею я. Поэтому у меня нет никаких даже самых призрачных шансов в нашем тренировочном поединке.

Он приблизился, выполняя отлично отработанную связку ударов. Ноги, руки, колени, локти, всё это парень задействовал. Действовал стремительно и умело. Пару ударов я блокировал, три отвёл, а затем разорвал дистанцию, и Серж до меня не доставал.

Конечно, имей я серьёзные намерения его убить, способ нашёл бы. Арбалетный болт вполне справился с задачей умерщвления не просто одарённого, а целого рыцаря, тренирующегося и нарабатывающего опыт десятками лет. Пистолет тоже вполне справился с подобной задачей. Впрочем, подобных намерений в отношении Сержа у меня не было, так что кровожадные порывы остались лишь тенью в мыслях.

Мы снова сблизились. Я уклонился от пары ударов и захвата, после чего атаковал сам. Он пропустил удар по лицу. Мой кулак врезался ему прямо в челюсть. Парень уже привык, что я не могу пробить его защиту. А ещё он немного замедлялся после каждого моего удачного удара. Не знаю, пересиливал боль, или что-то ещё, но тенденцию я отметил. И воспользовался. На этот раз замешкавшийся парень в дополнение к удару в челюсть получил удар локтем в нос. Брызнула кровь, вызывая у меня удовлетворённую ухмылку.

Я не мог отказаться от спаррингов. Формально имел право, но только формально. И я всегда проигрывал.

Стерев ладонью кровь, Серж нахмурился и пошёл на меня уже всерьёз. Исход был предсказуем. Он был быстрее и сильнее, а я не мог использовать грязные приёмы, потому что рядом стоял инструктор, старый Минакуро, даже не назвавший мне своего имени. Старик велел обращаться к себе «инструктор» и никак иначе.

Я шлёпнулся спиной на арену, но всё же нашёл в себе силы дёрнуться всем телом в сторону, не дав Сержу опустить мне на грудь свою ногу. Ступня врезалась в мягкий песок, а я попытался выполнить захват и уронить его. Удар под колено заставил Сержа упасть на одну ногу. А затем я захватил его шею ногами и, используя собственное тело в качестве груза, бросил лицом в песок.

Бедро пробивает болью. Не выбираясь из захвата, Серж бьёт сначала туда, где ещё не до конца зажила рана от ножа Геральта, а затем добавляет удар под ребро. Всё.

— Достаточно! — останавливает бой инструктор.

Я, свернувшись на песке в позе эмбриона, медленно дышу. Мысленно повторяю мантру.

«Боль пройдёт. Боль пройдёт. Боль пройдёт».

Слышу, как поднимается Серж, выслушивая дежурные наставления от инструктора. У детей правящей семьи есть свои личные наставники, так что старик произносит ничего не значащие слова. Серж уважительно их выслушивает и благодарит. Это я здесь — навязанный родственник, которого никто не любит. Между собой члены рода общаются куда теплее.

Боль проходит достаточно, чтобы я смог встать. Старик внимательно наблюдает за моим лицом, ожидая, когда я покажу гонор, ожидая злости. Не просто так он позволяет Сержу избивать меня чуть ли не каждый день по разу. Для Сержа это очень важная тренировка, необычный противник, не такой, как остальные — обученные родовому стилю борьбы. Для меня это не менее полезно — постоянные спарринги с противником, превосходящим тебя, пусть и не во всём.

— На сегодня всё, — наконец произносит инструктор то, что говорит каждый раз в конце тренировки.

Не могу понять, невзлюбил он меня настолько, что издевается под видом исполнения своих обязанностей, или применяет такой неординарный подход конкретно ко мне. Всё это началось с первой моей тренировки под его руководством.

— Называй меня инструктором и никак иначе, — были первые слова, которые я услышал.

Ну что же, ты начальник — я дурак.

— Слушаюсь, инструктор, — отчеканил.

С минуту он сверлил меня взглядом, прежде чем заключил:

— Ничему тебя, естественно, не обучали. Придётся всё начинать с нуля.

Он был по-своему прав. В этой жизни меня не обучали ничему. В прошлой… Есть старый анекдот про количество условий, которые должны быть выполнены, чтобы боец спецназа вступил в рукопашный поединок с противником. В реальности ситуации, когда ты сталкиваешься лицом к лицу с противником, и можешь ударить его быстрее, чем достать оружие, единичны. За всю мою прошлую жизнь подобных ситуаций было всего три. Но от занятий по рукопашному бою я никогда не отлынивал. Никакой чёткой школы у меня не было, мы лишь регулярно тренировались друг с другом, меняя партнёров. Учитывая, что в отряде было три человека, изучающих карате, четверо — какие-то там школы из кунг фу, трое — муай тай, и даже целый один умник, умудрившийся найти инструктора по силату, у меня, изначально прошедшего скромную подготовку по боевому самбо, была обширная практика. Странник вообще был страшной боевой машиной, хотя и тренировался с нами нечасто. Общий мой уровень не дотягивал до того, чтобы называть себя мастером, но драки в барах меня в той жизни не пугали совершенно. К тому же хорошее физическое развитие — залог долгой жизни.

Но старик всё равно пришёл к вполне логичному решению, посчитав, что пацан с улицы должен не уметь ничего. Поставил меня в тренировочный поединок с моим сверстником — Момо. Последнему сильно не повезло с наследственностью. Он был первым толстым одарённым, которого я встретил. Среди остальных он был очевидным аутсайдером, хотя старательно проходил общую подготовку, не пренебрегая тренировками. Момо был сильнее, выносливее и ловчее обычного человека, но среди одарённых…

Стоя напротив него на песке тренировочной площадки, я смотрел на Момо, пока три десятка детишек смотрели на нас. Молодые одарённые рода Минакуро, кроме правящей и старших семей. Мальчики и девочки смотрели на двух, как им казалось, слабаков.

Я трижды уронил Момо на песок после первой же его атаки.

Инструктор отправил толстячка отдохнуть, поставив ко мне другого парня. Худощавый и явно не блиставший на площадке парнишка меня побаивался. Не имел воли к победе. И проиграл. Старик убрал его с площадки после первого же поражения.

Затем была девчонка, подтянутая и гибкая. На её лице я увидел любопытство. Меня больше не считали слабаком. Она была ловкой и быстрой, но оказалась на песке.

Старик ставил мне противников в порядке возрастания их способностей. Последним, седьмым, был крепкий парнишка с внимательным взглядом из-под растрёпанной чёлки. Мне потребовалась минута, чтобы уронить его на песок первый раз. Затем он победил меня. Третий раунд вновь остался за мной, хотя там мне просто повезло.

Инструктор отправил меня отдыхать. А на следующий день я познакомился с Сержем.

Серж готовился стать рыцарем, вовсю использовал магию, но был небрежен, самоуверен. Я раз за разом подлавливал его на ошибках, но не смог победить ни разу. Слишком велико было его преимущество. И вот уже третью неделю я дерусь либо с Сержем, либо с остальными будущими рыцарями. Естественно, проигрываю. Но всё равно продолжаю драться, потому что даже эти три недели уже дают результаты.

Мне инструктор не говорил ничего, ничему не обучал, ничего не объяснял, никогда не разбирал ошибок. Жаль. На собственных синяках я упорно учился, но с учителем прогресс бы шёл многократно быстрее.

Пять минут в душевой позволили смыть пот и грязь. Вместе с прохладной водой уходили усталость и напряжение. Я — одарённый. То есть формально — посвящённый, но выносливость всё равно повышенная, и это здорово. В теории должен уметь использовать «доспехи духа», способность усиливать тело, получая повышенную силу, стойкость и скорость. Но во-первых, меня не обучают, потому что я вроде как не кандидат в рыцари и подобные навыки мне ни к чему. А во-вторых, у посвящённых применение этой способности несколько отличается, что вместе лишь прибавляет мне головной боли.

Вышел из душевой и двинулся к выходу из тренировочного корпуса. Поместья — это нечто, и далеко не всегда в хорошем смысле. Площадка с песочком, на которой меня десятком минут ранее валяли, расположена на пятом этаже третьего корпуса учебного здания рода Минакуро. Первый корпус — непосредственно школа для детей рода, второй — общежития, третий — лаборатории, спортзалы и прочие вспомогательные помещения. Я понимал, что поместья фактически являются отдельным миром внутри города, но степень автономии всё равно предельная. Для полного самообеспечения не хватает только своего источника воды, что позволил бы развернуть ещё и свои теплицы, и небольшое животноводство.

Вернувшись в главный коридор, я замер, устало вздохнув. Картина мне предстала ожидаемая, и в то же время удивительная своей нелогичностью. Серж вместе с парой дружков шпыняли Момо. Толстяк посещал дополнительные тренировки, желая сбросить вес, и регулярно попадал вот в такие вот неприятности.

В общежитии жили все дети, кроме членов правящей семьи. Ну и ещё некоторых, имеющих какие-то личные причины. Комнаты на трёх человек. До моего появления Момо жил один, как изгой. Вторым изгоем стал я и был закономерно поселён к парню. Пока взрослые решали для себя — насколько я могу считаться Минакуро, дети для себя решили сразу, что я «понаехавший». Почему не обрадовались давно пропавшему и вернувшемуся в семью родственнику — пока не имею ни малейшего понятия.

Момо другом мне не стал, но был единственным, кто со мной общался ровно. И потому сейчас я, вроде как, не должен был заступаться за парня, но не обходить же целый этаж только для того, чтобы не пересекаться с ними.

— Серж, обижать слабых — ниже твоего достоинства. Или нет?

Мажор, стоявший рядом с толстяком и держа его за шею так, что их лица находились меньше, чем на расстоянии ладони, повернулся ко мне. Чего бы он там ни рассказывал Момо, вряд ли это слова одобрения и поддержки. Самое плохое в этой ситуации то, что Момо вовсе не бесхребетный нытик. Он прикладывает все усилия, чтобы набрать положенную форму, следит за питанием, тренируется. Учится вполне неплохо, осваивает магические способности на вполне среднем уровне. Он аутсайдер просто «потому что», без адекватной причины, помимо толстой задницы. Поэтому действия Сержа вызывают у меня лишь лёгкое отвращение с недоумением. Смысл тратить время на Момо? Поднятие самооценки? Так Серж и так самый крутой, старшие братья уже закончили обучение. Мажорчик, уже король школы. Чисто из получения удовольствия? Так на морального урода парень вроде непохож. Не понимаю, в общем.

— Не оборванцу с улицы говорить о достоинстве, — отозвался Серж, переключив внимание на меня.

— Ой, да брось, — я чуть поморщился, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от них. — Эта шутка была смешной только первые три раза.

Один из его сопровождающих нахмурился:

— Твой приход с самого начала был очень плохой шуткой, Като. — высокий жилистый светленький парень попытался придать своему лицу очень серьёзное выражение. — Если бы ты был настоящим Минакуро, то скорее удавился, чем опозорил род своим присутствием.

Посмотрев на его потуги состроить внушительную физиономию, я хмыкнул:

— Выглядишь как придурок.

Серж, да и третий парень рассмеялись. Последний, тоже высокий и довольно жилистый, но чёрненький и кудрявый, похлопал друга по плечу:

— Он тебя поддел, Жан. Сколько раз мы тебе говорили, что надо быть проще.

Обиженный в своих возвышенных чувствах Жан надулся, отчего его лицо стало ещё комичнее.

— Вот объясни мне, Серж. — вновь обращаюсь к будущему рыцарю. — На кой чёрт ты себя ведёшь, как гопник из подворотни? Те обычно либо деньги отжимают, либо самоутверждаются. Деньги тебе вряд ли нужны, самоутверждение и подавно.

Серж отпустил Момо, не прекращая улыбаться, и повернулся ко мне. В глазах его мелькнуло что-то злое.

— Мне-то не нужно, ты прав. А вот ты, например, отчего-то не проявляешь должного почтения. Может быть, мне нужно тебя проучить?

Ой напугал! Теперь уже я выдал безумно-кровожадный оскал.

— В любое время Серж. Только скажи.

Его это не напугало, конечно, но с настроя сбило.

Откуда-то из-за двери по нарастающей донёсся до нас гомон детишек. И через какой-то момент двери поодаль от нас открылись, и в коридор высыпалась группа из десятка учеников помладше. Серж глянул на детишек и бросил мне:

— Убирайся. И жирного забери.

Я изогнул бровь в вопросительно-насмешливом выражении. Мол: «а что ты сделаешь, если я останусь стоять на месте?». Вышедший в коридор взрослый Минакуро, окинул меня совсем недобрым взглядом. Вот теперь мне придётся отступить, нарываться на неприятности мне пока не следует. Ничего, моё время ещё придёт.

Я потопал дальше по коридору, Момо пристроился рядом. Прошёл почти месяц с восстания жрецов. Кровавая Ночь, так между собой те события называют одарённые. Иронично. Верхний Город почти не пострадал, защитники остановили вторжение тварей из подземелья, несколько прорвавшихся не смогли нанести заметного ущерба. А вот в боях на улицах погибло достаточно много одарённых, в том числе и родовитых. Возможно, это ещё одна объективная причина меня ненавидеть? Но никто из учеников никогда не упоминал моей связи со жрецами, а дети держать язык за зубами не в состоянии. Не в таких эмоциональных вещах. А ведь среди одних Минакуро больше сотни погибших. Для рода, насчитывающего порядка двух тысяч членов, ощутимое число. И детишек с грустными моськами я видел, на меня они не зыркали. Соответственно обо мне никто ничего не знает, помимо самого факта жизни на улице.

— Смотри! — восхищённо бросил Момо.

Я притормозил и повернул голову, но уже знал, что увижу. Только одна вещь вызывала у Момо такое оживление и радость. То есть, конечно же, не вещь. Минакуро Соня, девчонка шестнадцати или семнадцати лет. Очень красивая рыжеволосая зеленоглазая стерва. Девочка отлично знала себе цену. Пожалуй, не повезло ей только рождением в одной из второстепенных семей рода.

Момо беззастенчиво пускал слюни. Свою детскую влюблённость он особо не скрывал, просто не мог физически. И не слишком этого стеснялся, отлично зная, что ему не светит ничего. О чём я не преминул ему напомнить:

— Подотри слюни. Она всё равно птица совсем не твоего полёта.

— Ты ничего не понимаешь, — отмахнулся он. — Сама возможность смотреть на неё делает меня счастливым.

Девушка шла неспешно, с гордо вскинутой прелестной головкой. Если среди всей этой толпы одарённых и была хоть одна аристократка, то это однозначно Соня. А уж какой она станет, когда расцветёт полностью — не могу даже представить.

— Счастливый идиот, — прокомментировал я с улыбкой. Момо не обиделся, на правду, как известно, не обижаются. — Она на тебя точно не посмотрит, Момо.

— Неважно, — вновь отмахнулся толстяк. — Главное, что я могу смотреть.

Киваю:

— Ага. Не забывай про её поклонников. Им твои взгляды не понравятся.

Это тоже нисколько не омрачило счастья парнишки.

— Ха! Какая разница, если им светит не больше, чем мне?

Момо был прав. Соня высокомерно отвергала любые ухаживания и знаки внимания, и здесь толстяк Момо ничем не отличался от множества других парней, сражённых её красотой.

Оставив его любоваться своей несбыточной мечтой, я пошёл дальше. Мне бы его заботы и проблемы.

Глава 2

— Эй! Като!

Я повернул взгляд на голос. В лабиринте коридоров учебного корпуса было достаточно тёмных безлюдных мест. Например, небольшой тупичок, где находились вечно закрытый туалет, маленькая кладовка уборщика и узкое глухое окно. Три парня в возрасте четырнадцати — шестнадцати лет, один из которых и привлёк моё внимание окриком, напоминали мне нашкодивших котят. Они нервничали. Не смотря их на многолетнее воспитание (я уже успел посетить пару уроков, на которых учили только держать осанку и строить высокомерную моську), парни выглядели зажатыми. Сутулились, руки в карманах штанов, головы опущены. Комичное зрелище.

— Иди сюда, — подозвал меня самый смелый.

Все трое — типичные члены рода Минакуро. Чуть выше среднего, жилистые, бледноватая кожа, черты лица… Я бы сказал: помесь греков с корейцами. Не скажу, почему, но интуитивно моё подсознание выдавало именно такую характеристику. Как минимум не все Минакуро были такими, но многие.

— Что? — спросил, когда подошёл достаточно близко.

Парни переглянулись. Такое чувство, что они договорились между собой, кто и что будет говорить, и теперь напоминали друг другу очерёдность. Точнее, они трусили, но я делал вид, что не замечаю.

— Ты идёшь сегодня в город? — спросил другой, самый низкий из троицы.

Ученики не сидели взаперти, прогулки не запрещались, но ограничивались. Я, пока, на ограничения не нарывался, так что имел возможность свободно посещать Верхний Город в своё свободное время, или выходить за стену в свой выходной. За стену я пока не собирался.

— Да, — подтверждаю.

— У тебя как? — чуть помявшись спросил первый. — Остались знакомства на улице?

Знакомства? Не сразу понял, о чём он спрашивает.

— Я всю жизнь прожил на улице, естественно, у меня есть знакомства.

Мой собеседник поморщился:

— Нет, ты не понял. Я спрашиваю, у тебя есть те самые знакомства на улице? — выделил он голосом ключевые слова, которые, по его мнению, должны были мне всё разъяснить.

Так он говорит о контактах с преступниками? Немного неожиданно.

— Да, у меня есть кое-какие контакты, — кивнул.

В город я сегодня шёл в третий раз. Первый свой выход я потратил только на осмотр Верхнего Города. Хотел увидеть его своими глазами, без спешки. Свободно погулять по улицам, посмотреть на жителей. Не знаю, изменилось ли что-нибудь после Кровавой Ночи, не с чем сравнивать, но Верхний Город выглядел спокойно и удивительно мирно. Во время второго выхода, когда я уже осмысленно искал, что интересного и полезного для меня есть в округе, наткнулся на Зака. Парень сидел на лавочке в парке, вместе с какой-то девушкой. Оба вполне прилично наряжены, держались свободно и спокойно. Подходить не стал, мы лишь обменялись короткими кивками. Сегодня я, если встречу его снова, подойду поговорить.

Мой ответ ободрил парней.

— Тогда ты же можешь кое-что достать? — продолжил тянуть кота за яйца Минакуро.

Я вздохнул, оглянувшись. По коридору проходили люди, изредка, но на нас внимания не обращали.

— Больше конкретики. Могу или нет зависит от того, что именно вы подразумеваете под «кое-что».

— Серый туман, три порции, — не выдержал третий, до этого молчавший.

Остальные тут же зашикали на болтливого товарища.

— Окей. Попробую достать пробник, — пообещал я. — Заодно узнаю про расценки. Не скучайте.

Дальнейший разговор был лишён смысла, даже если им нужно что-нибудь ещё, они будут мяться и ломаться, как сухая печенюшка. Ещё не факт, что я встречусь с Заком, а если и встречусь, он может банально не торговать дурью. Или вообще заявить, что больше не нарушает закон и стал благочестивым жителем.

Я вернулся в нашу с Момо комнату, чтобы переодеться. Это помещение особого комфорта не предполагало, но всё необходимое для жизни здесь было. В сравнении с тем, что имелось в нашей башне с ребятами — вообще шикарные условия для существования. У меня, помимо собственной кровати и целого отделения в шкафу, был свой стол, пара книжных полок и весь подоконник. Момо был лишён подоконника, но зато использовал третью пустующую кровать, в остальном всё совпадало.

Дожидаться соседа не стал, поспешив покинуть общежитие. Другие дети встречались нечасто. Те, что помладше, старались обходить меня стороной и не смотреть в глаза. Ровесники и многие старшие отводили взгляд. Несмотря на относительную многочисленность подрастающего выводка Минакуро обо мне, кажется, знали все. Изнанка нахождения в замкнутом коллективе. Взрослые Минакуро для меня делились на две группы: первым было на меня плевать, вторые выказывали неодобрение разной степени.

Я был здесь чужаком. И пусть с каждым днём внешние различия всё больше стирались, я учился выглядеть и вести себя, как один из них, хотя и не стремился это делать. Причина отторжения сидела глубже. Я не разделял с окружающими систему ценностей и мироощущения, не разделял авторитетов, не разделял пиетета перед законами, писаными и неписаными. И дело не в моей прошлой жизни в другом мире, проблема в тех годах, что я выживал на улицах. Мог замаскироваться, выдавать себя за одного из них, но тогда мне придётся принять социальную роль изгоя и аутсайдера, и хорошо ещё, если не роль мальчика для битья. Уж лучше роль местного хулигана.

Стоило покинуть учебные корпуса и оказаться на территории рода, как взрослые стали встречаться на пути значительно чаще детей. Странная система. Жилые дома стоят в пяти минутах ходьбы от учебных корпусов, но дети живут отдельно. Прививают самостоятельность? Но дети всё равно постоянно контактируют с родителями. Результаты работы такой системы пока оценить не могу.

Единственная задержка возникла на выходе из квартала. Пара дежурных членов рода проверили мою бумагу, дающую мне разрешение покидать поместье.

— Ты должен вернуться до восьми часов, — напомнила мне девушка, или скорее молодая женщина. — Можешь идти.

В этот раз на осмотр города почти не отвлекался, целенаправленно двигаясь к парку, в котором в прошлый раз видел Зака. С одной стороны, вероятность того, что он придёт туда снова, может показаться не особо высокой. С другой, если он желает нашей встречи, то снова придёт туда, где мы уже виделись. И если его не будет там, я всё равно не знаю, где его искать.

По закону подлости Зака в парке не оказалось. Я присел на свободную лавочку, положив руки на колени. Для полного соответствия образу грустного защитника маленьких домашних собачек не хватало только булочки в руке.

Бронс не поделился информацией. Вообще, никаких контактов с того разговора, ни прямых, ни через его людей. Я не узнал ничего нового о Грэте, и ничего не знал о Химуро. И это злило.

Первым членом рода Минакуро, встретившим меня после резни, был молодой мужчина с обычным, и оттого неожиданным именем Василий. Он очень пристрастно опрашивал меня о моей жизни и о произошедшем. В основном я отвечал праву касательно своего прошлого в этом мире и использовал легенду, выданную Бронсом, когда дело касалось последнего месяца. Пришлось пройти через множество каверзных вопросов, не знаю, пытался Вася поймать меня на несоответствиях или на откровенной лжи, но разговор вымотал изрядно. Затем он ушёл, оставив меня в уютной гостевой комнатке, вернувшись лишь через три часа. С ходу поздравил со вступлением в род, и теперь я, как и все остальные маги, должен буду пройти ритуал взросления. Но это позже, а в ближайшее время меня избавят от порочной связи, созданной жрецами. Про Грэту и остальных сказал:

— Род озаботится поиском твоих друзей. Я понимаю, как они важны для тебя, но и ты должен понять, что тебя ждёт новая жизнь. Жизнь, в которой им, оборванцам с улицы, не будет места. В лучшем случае мы найдём им работу в качестве слуг где-нибудь в поместье.

В принципе даже это было проявлением щедрости. Стабильная и спокойная, я надеюсь, жизнь слуг аристократов намного лучше того, что было на улицах. При условии, что поиск даст хоть какие-то результаты.

Затем Василий показал мне мою комнату. А после меня ждал долгий, очень долгий инструктаж.

— Прочие члены нашей семьи впитывают эту информацию по мере взросления, ты был этого лишён. — глядя прямо мне в глаза, начал он. — Тебе предстоит очень быстро компенсировать это отставание, потому что от этих знаний зависит не только твоя жизнь. Ты же не хочешь бросать тень на облик рода Минакуро?

Я уверил Василия в своей готовности костьми лечь, но не уронить честь своей семьи. И получил вынос мозга, длившийся несколько часов. Василий вдумчиво и методично выливал на меня бесконечные законы и нюансы, по которым жили одарённые. Что можно, что нельзя. Как делать то, что можно. Чего не делать ни в коем случае. Никаких прямых оскорблений, нельзя прямо перечить старшим, неважно из какого они рода, своего или чужого. Нельзя оставаться с незамужней девушкой наедине, хотя это уже больше традиция, чем строгое правило. Запрещён долгий пристальный взгляд, это может означать использование заклинания. Нельзя спрашивать одарённых о внешности. Просто нельзя. Потому что в некоторых родах, обладающих специфическими способностями, есть различные изменения во внешности, или эксцентричные привычки в одежде.

Бесконечные нюансы и подробности лились на меня потоком. Чем больше я слушал, тем меньше верил, что всё это действительно применяется на практике. Никто не вызывает на дуэли за косой взгляд. Девочек не отдают замуж, только потому, что она провела с мальчиком несколько минут наедине. Но незнание этих деталей, если на них укажут, выставит меня в неблагоприятном свете. Плевать, что я два дня как аристократ. Раз меня выпускают к другим детям — значит, уверены, что меня можно выпускать.

К счастью, мало кто стремился со мной общаться, так что проблем пока не было.

В парке появилась девушка, направляющаяся прямо ко мне. Та самая, что была с Заком. Высокая, стройная. Ветер слегка растрепал длинные прямые каштановые волосы, чьи пряди обрамляли строгое и высокомерное лицо с маленькой родинкой под левым глазом. Чёрные ноготки напоминали вороньи когти. На чёрной готичной блузке, откровенной, непрозрачной только в самых интересных местах, серебряный череп на фоне клевера пятилистника. В городе было не так много родов, в чьей символике содержался череп. Род Грохир.

Девушка подошла на расстояние пару шагов, окинув меня безразличным взглядом.

— К Заку?

Очень лаконичная формулировка.

— Да, — не стал отрицать.

Меня ещё раз осмотрели с ног до головы, но лицо девушки не отобразило никаких эмоций.

— Идём.

Почти приказ. И моей реакции она дожидаться не стала, развернулась на каблуках и двинулась туда, откуда пришла. Прежде чем встать, я окинул её фигурку уже чисто мужским взглядом, позавидовав Заку.

Дом, к которому мы пришли, внешне ничем не отличался от соседей по улице. И только группа молодых мужчин у входа в подвал привлекала внимание. Двое из них, в чёрных брюках и таких же чёрных рубашках с символикой рода Грохир, подсказали мне, что мы идём именно сюда. Девушка всю дорогу молчала.

Правда, вошли мы с другого входа, тоже идущего в подвал, но здесь никого рядом с дверью не стояло. Охранник, или кто он там, сидел внутри. Мою спутницу он удостоил только коротким взглядом, сразу узнав, меня осмотрел более пристально. Останавливать не стал.

Я услышал музыку. Играли что-то бодрое, танцевальное. Не настолько бодрое, как электроника двадцать первого века моего прошлого мира, но вполне пригодное для активного движения. Ночной клуб? Днём? Оригинально. Девушка вела меня коридорами, обходя основной зал. Нам встречались официанты и официантки. И те, и другие были одеты весьма фривольно. На официантах брюки и… хм… Бабочки. Торс оставался голым. На официантках корсет и очень короткая юбка в виде широкого пояса. Ещё встречались какие-то подсобные рабочие, но на них я не обращал пристального внимания, лишь отметил для себя.

Наконец мы вошли в просторный кабинет. Приглушённый свет, красные и серебряные тона на фоне черноты. Три стола, несколько диванчиков. Зак на одном из диванов, моя сопровождающая тут же села рядом с ним, приобняв и положив голову на плечо. За другим столом сидел молодой мужчина, ожидаемо Грохир. Пижонские усики и бородка, наглый взгляд, серебристые волосы. На диванчике за его спиной развалилась девушка. Корсет, юбки нет, ножки в чёрных чулках, переливающихся каким-то рисунком, закинуты на спинку дивана. Мило. Обитель похоти и разврата.

— Я же типа говорил, что он придёт, — обратился Зак к Грохиру. — Ты проиграл. Вой!

Тот рассмеялся. А затем его голова… обратилась… в волчью морду и завыла. Волчий вой вызвал овации присутствующих. Оборотень? Магия? Частичная трансформация? Способность или заклинание?

— Присаживайся, — вновь вернув себе человеческий облик, хозяйским жестом указал мне на свободный диван оборотень. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Яблочный сидр, — не стал я скромничать, располагаясь на диване.

— Крошка, организуй, — он переадресовал заказ девушке.

Та встала с дивана. Её бёдра скрывались за спиной оборотня, и я только сейчас увидел, что на ней не было не только юбки, но и нижнего белья. Какая прелесть. Хорошо, что у меня ещё не начался пубертатный период.

— Рад видеть тебя на свободе, Зак, — проигнорировав обнажёнку, обратился я к бандиту. — И удивлён, что встретил тебя в Верхнем Городе. Познакомишь меня со своими друзьями?

Тот с готовностью кивнул:

— Конечно. Я отныне свободный и типа чистый перед законом человек. А касательно моих друзей это, — он указал на свою подружку, — Олимпия. А добродушного хозяина зовут Алексас.

Девушка вернулась со стаканом, покрывшимся испариной, в руке, вручив его мне.

— А это Тифи, — продолжил представление Алексас, глядя на мою грудь. — И правда, Минакуро. Если половина тех баек, что о тебе рассказал Зак, правда…

Тифи вновь устроилась за спиной мужчины. Я ухмыльнулся:

— Я уверен, он всё преуменьшил.

Парни ответили улыбками, девушки проигнорировали.

— Ты пришёл, чтобы типа просто поздороваться, — вновь взял слово Зак, — или…

— И был бы рад тебя обрадовать, но я по делу. Впрочем, — я отсалютовал бывшему заключённому бокалом. — С интересом послушаю, как именно тебе удалось столь кардинально изменить свою жизнь.

— Наврёт с три короба, — предупредила Олимпия, сохраняя бесстрастное выражение на лице.

Кивнул, сделав поощрительный жест. Прежде чем я подниму интересующие меня вопросы, нужно понять, кто есть кто. Какие контакты у Зака с Грохирами? Чем он вообще занимается в Верхнем Городе? Всё ещё связан с Корнем? Вопросов у меня было много, и часть из них он раскроет, рассказывая о последних событиях.

— Всё изменила типа Кровавая Ночь, — охотливо заговорил Зак. — Половина тюремных блоков типа сгорела. Другую половину типа разломали. Были желающие типа воспользоваться ситуацией и присоединиться к вакханалии, или типа банально попытаться сбежать. Но я чёт типа сообразил, что одарённые всё равно всех переловят и порядок типа снова вернут. И потому я типа остался, вёл себя хорошо, помогал типа пожар тушить.

— И тебя в благодарность амнистировали? — поощряя рассказчика, предположил я.

— Чё? — Зак снова не сразу сообразил, что за слово я сказал. — Не. Вернули в камеру, типа как и всех. Но всё же рассмотрели это… Оли?

Он обратился к девушке.

— Помилование, — подсказала та. — И досрочное освобождение.

— Во, типа оно самое, — покивал Зак. — Появился смысл предлагать деньги, типа этим…

— Комиссии по амнистии, — в этот раз Олимпия не стала дожидаться вопроса.

— Спасибо, милая, — Зак чмокнул девушку в щеку.

Но я что-то не увидел никакой реакции на знак внимания. Вообще. Олимпия продолжала пристально меня рассматривать, как рассматривают насекомое, ползающее по столу.

— Короче, Гоша типа умаслил, кого следовало, и вот я типа — свободный честный человек. Никаких типа вопросов со стороны юстициариев.

Я изобразил живейший интерес.

— Совсем честный человек, Зак? — подчеркнул я интонацией ключевое слово.

Тот криво ухмыльнулся:

— Ну я же сам себе типа не враг, да? Сам я честный человек. Но я типа знаю кое-кого. И типа знакомлю людей друг с другом. Но сам — типа ни-ни. На свободе мне типа больше нравится.

Удовлетворённо кивнул, улыбнувшись. И допил свой сидр. Не был большим фанатом, но в моём нежном возрасте это был единственный доступный напиток. Тифи тут же поднялась, чтобы принести мне новый бокал.

— А вот скажи мне, Зак. Можешь ты познакомить меня с человеком, способным оказать мне кое-какую услугу…

Глава 3

Зак хитро улыбнулся. На несколько долгих секунд мы замерли, глядя друг другу в глаза.

— Может быть, — наконец пришёл к какому-то выводу бывший заключённый. — Зависит типа от услуги, которая тебе нужна. И сколько ты типа готов за неё заплатить.

Я поднял бокал, принесённый голозадой девицей, и поиграл им в неровном свете ламп.

— Заплатить, значит… — я выдержал драматическую паузу, будто размышляя. — Скажи, Зак. Насколько сложно достать пистолет?

Парень коротко переглянулся с Алексасом, вновь вонзив в меня острый взгляд. Понимаю, он хотел прощупать меня, но точно так же и я прощупывал его. И пока инициатива была на моей стороне. Зак понятия не имеет, чем меня заинтересовать. А я знаю, какой интерес есть у него, это легко угадать.

— Можно типа достать, — осторожно ответил он. — Если знать типа правильных людей.

— А если я скажу, что могу из говна и палок собрать одноразовый пистолет? Подбрось ещё немного инструмента сверху, да нормальных материалов — и будет даже не одноразовый.

Этого так боялся юстициарий Орис Блэк. Сулил мне гору неприятностей, если проговорюсь, что умею делать огнестрел. По подобравшемуся волчонку и округлившимся глазам Зака я понял, что их это заинтересовало. Только дамы остались внешне безучастны к моему вопросу.

— А ты типа реально можешь? — нервно сглотнув спросил Зак.

— Да, — киваю. — Успел поработать на оружейном заводе. А затем, когда пошёл мстить одному засранцу из гарнизона, собрал несколько одноразовых самострелов. На коленке, в темноте, за пару часов. Там были дрянные поделки, я могу лучше. Намного лучше. Впрочем, в тот раз засранцу хватило и паршивых самоделок.

За прошлую жизнь в моих руках побывала прорва оружия. Причём не только заводского исполнения, но и кустарные самоделки разного качества. Не могу сказать, что фанател от ковыряния в железках, но полную сборку и разборку всего, что попадало к нам в оружейку, я проводил. Здесь, в этом мире ещё не существовало унитарных патронов, конечно. Кремниевые замки и порох, толкающий шарик пули. Вот только я не для армии собираюсь делать стволы, а для бандитов. Здесь запросы несколько иные.

— Это серьёзное заявление, — осторожно высказался Алексас.

— Не верите — дайте мне мастерскую, — пожимаю плечами. — Ты не ответил на вопрос, Зак. Нужны пистолеты? Надёжные, компактные и простые.

— Типа да, ещё как нужны, — кивнул преступник, бросив нервный взгляд на оборотня.

— Что ты хочешь узнать, Като? — в лоб спросил Алексас. — Дело ведь не в том, нужно нам оружие или нет. Верно?

Я кивнул:

— Да, дело не в этом. Хочу понять ситуацию. И не продешевить.

Парни вновь переглянулись.

— Зак, расскажи ему, — разрешил Грохир.

Парень сделал глубокий глоток из своего бокала с чем-то чёрным. Олимпия забрала опустевшую посуду, и, поднявшись с дивана, покинула кабинет. Тишина продолжалась. Девушка вернулась, принеся новый бокал, правда в этот раз не стала прижиматься к Заку, а откинулась на спинку.

— Короче. Дела обстоят типа так. Кровавая Ночь унесла огромную кучу народу. Твари вырезали людей прямо на улицах, забирались в дома. Одарённые типа долго телились прежде, чем выпустили боевые отряды из Верхнего Города.

Алексас оскалился:

— Я защищал свой дом. А за стены нас просто не выпустили. Но я не оправдываю безликих и юстициариум, они реально долго копались. Группы начали отправлять только через три часа после того, как они были готовы и укомплектованы.

Зак продолжил:

— Естественно, вместе типа с обычными людьми под раздачу попали и наши собратья по опасному ремеслу. Некоторые банды вырезаны подчистую. Другие потеряли типа половину людей. И, главное, законники тоже потеряли много людей. Они сейчас типа почти не контролируют улицы.

— Юстициариум открыл набор рекрутов, самый большой на моей памяти, — вновь вставил Алексас. — И даже если всех новичков они распихают в пары к старшим оперативникам, всё равно в ближайший год им полный контроль над городом не восстановить. А привлекать рыцарей они не будут до последнего, чтобы не терять лицо и престиж.

Я задумался. Насколько спонтанным было то представление в храме? Сейчас, оглядываясь назад, анализируя действия Бронса… Не подставил ли он «неугодных», распределяя их на наиболее горячие направления? Не очищал ли ряды юстициариума? Радикально и кроваво, он на моих глазах отдал приказ убить не меньше десятка подчинённых, и ради чего? Чтобы не ломать мне легенду? В свете последних открытий хитрый план Бронса уже не кажется мне таким уж невозможным.

— Сечёшь? — продолжил меж тем Зак. — Как только банды типа залижут раны, начнётся новый делёж территории и контактов. Я уже пролез в Верхний Город, и никто мне типа не помешал. Некому помешать. А раньше, скажем так, приходилось типа, наоборот, Алексасу ходить в гости к нам. Если ты поставишь нам огнестрел, Гоша ссать кипятком от счастья будет. Нам типа стволы охренеть как нужны.

— Не ругайся, — вставила Олимпия.

— Прости, — тут же повинился Зак. — В общем, говори, что тебе нужно для работы. Постараемся всё достать.

Я кивнул:

— Дайте подумать, в следующий раз я принесу вам список. Чем больше из него вы сможете найти и доставить, тем лучше будет продукт. К тому же всё равно придётся решать две проблемы. Первая — моё время. Я далеко не каждый день могу покидать родовой квартал.

— Решаемо, — улыбнулся Алексас. — Предоставь это мне. Вторая проблема?

— Порох. Я знаю состав, возможно, ингредиенты будет достать проще, чем сам порох.

Удивление моих собеседников взяло новую высоту.

— Ты типа и это знаешь? — огласил общий вопрос Зак.

Ухмыляюсь:

— Ага. Точный состав придётся подбирать. Но это можно сделать, было бы с чем работать.

Отставив бокал, я наклонился вперёд задумавшись. На первый взгляд, сама идея влезать в производство подпольного оружия — крайне сомнительное мероприятие. Как только это всё всплывёт наружу, меня будут искать всеми силами. Но какой у меня выбор?

Сейчас я марионетка на ниточках, безвольная кукла в руках Бронса. Минакуро не помогу мне его победить. Бронс просто сдаст меня им с потрохами, а это смерть. А мне ещё нужно найти Грету и Химуро. Мне нужны ресурсы. Сам я, один, в одиночку не сделаю ничего.

Мне нужен Корень.

А касательно урона, который моё оружие успеет нанести… Чем больше я узнаю об этом мире, тем больше убеждаюсь, что одарённые заслужили и не такое.

— Хотя, если честно, я не совсем понимаю, почему с производством оружия такой напряг, — перевожу вопросительный взгляд с Зака на Алексаса и обратно.

— Оли, — оборотень глянул на девушку.

Та недовольно вздохнула, но всё же заговорила:

— Старейшины считают, что огнестрельное оружие делает обычных людей слишком опасными для нас. Поэтому огнестрел под очень строгим контролем и учётом. Они предпочитают превентивно купировать потенциальную угрозу.

Зак чуть поморщился, не поняв незнакомого слова, но на это никто не обратил внимания.

— Ясно, — с улыбкой киваю. — Как ты там сказал, Зак? Свободный и чистый перед законом человек, да? Я тоже хочу оставаться таким же. Свободным и чистым перед законом. Поэтому давайте всё это держать в секрете.

Зак поморщился:

— Это будет типа непросто.

— Естественно, потребуется прикрытие, и всё равно придётся подкупать кого-то в юстициариуме. — согласился Грохир, тут же весело рассмеявшись. — Ха-ха. Като. Ты говорил о плате. За такую плату можешь попросить очень многое.

Зак, вспомнив начало разговора, оживился:

— Точно! Ты же типа говорил о какой-то услуге. Так что? Там типа что-то срочное?

Похоже, я сумел заинтересовать моих новых знакомых. Внутри поселилось противное чувство, всё же то, что может получиться с моей подачи, отвратительно. Но другого выхода я пока не нахожу.

А касательно услуги… Просить искать Грету рано. Как и Химуро. Всё же Бронс — фигура, умная и опасная. Корню он не по рылу, не сейчас. Позже, намного позже. Сейчас мне нужно прикрыть другую проблему, более насущную.

— Да. В роду Минакуро есть Доктор. Ёта Минакуро. Я хочу знать о нём всё. Распорядок дня, привычки, знакомства. Всё, что только можно. Для начала.

Кажется, парни слегка удивились такому запросу.

— Ты типа как всегда, — ухмыльнулся Зак. — Но и правда, не денег же тебе просить. Всё будет типа в лучшем виде. Есть у меня, среди знакомых, нужный человек.

Алексас поднял бокал:

— За успех нашего предприятия?

Зак также поднял бокал, глядя на меня в ожидании. Как далеко мне придётся зайти, чтобы достичь своей цели? Как низко предстоит пасть? Я поднял бокал, отсалютовав своим новым, так сказать, партнёрам.

— За успех.

Пили до дна. Мне, пожалуй, достаточно.

— Зак. Нужно уведомить Гошу, ввести в курс новой ситуации, — Алексас перешёл на деловой тон. — Лучше сходи к нему сам, не стоит раньше времени посвящать в наши планы посторонних.

Тот кивнул поднимаясь:

— Сделаю типа в лучшем виде, — и, обернувшись к девушке, улыбнулся. — Оли, не скучай, я скоро вернусь.

Олимпия ответила ему короткой улыбкой, кивнув при этом. Не то чтобы я плохо относился к Заку, но… Что она в нём нашла? При всех достоинствах парня он же шпана с улицы, а она вроде как аристократка. Я за них рад, но не представляю, как они сошлись.

— Да, Алексас. Ко мне тут обратились с нескромным вопросом: могу ли я достать Серый Туман? Что это за зверь вообще такой?

— Доработка разрешённого к свободной продаже препарата, — пояснила Олимпия.

Алексис тоже решил добавить:

— Ничего не стоит, в сравнении с остальным. Молодые одарённые часто прибегают к нему, когда не успевают по учёбе. Оли, дай подробную справку.

По лицу девушки пробежала тень неудовольствия, но перечить она не стала.

— Наркотиков много. Долго перечислять всё. Есть три группы. Первая — специфические. Как для нас. Вторые — рабочие. Нужны, чтобы высвобождать резервы организма. Долго работать, быстро учиться, легко сосредотачиваться. Третьи — развлекательные. Получать удовольствие, прятаться от реального мира.

Она замолчала.

— Для вас? — мой вопрос был обращён к оборотню.

— Ты новенький среди нас, так что объясню сразу. Чтобы потом не удивлялся. Смена внешнего облика — это ещё не всё. Зверь — часть нашей сущности. Довольно злобная и жаждущая крови часть. Чтобы приглушать… Зов, приглушать жажду крови, нам нужны некоторые средства, — он криво ухмыльнулся. — Есть законные препараты. Они подавляют зверя. Но они дорогие, особенно для обычных членов рода. Поэтому мы заинтересованы в поставках. Эксклюзивный покупатель эксклюзивного товара.

Какие непростые ребята.

— Хм. Примерно понятно. Так что там с…

— Крошка, — Алексас обернулся, погладив Тифи по щеке. — Принеси…

— Три, — уточнил я.

— Три порции, будь добра. Может ещё бокал?

Вопрос был адресован мне, но я отрицательно покачал головой:

— Нет, мне уже достаточно. Я хочу дойти до общежития на своих ногах.

— Зак описывал тебя, — внезапно заговорила Олимпия, — как безбашенного агрессивного драчуна. Непохож.

Алексас рассмеялся, а я развёл руками.

— Всё не так просто. В тюрьме нужно быть агрессивным, иначе имеешь шансы проснуться со шваброй в заднице. Нужно, чтобы все вокруг чётко представляли: свяжешься со мной — откручу голову. Сейчас такой необходимости нет.

Кажется, на её лице промелькнула тень разочарования.

— Скучно, — коротко прокомментировала аристократка.

Я вопросительно изогнул бровь:

— Скучно?

— Да. Всего лишь приспособленец. Я думал, ты сильный, яростный. А ты простой. Как все. Скучно.

На пару секунд я выпал в осадок. У меня было что сказать, мягко говоря. На языке крутилось очень много возражений по поводу «скучности» меня и моей жизни. А также эпитетов и характеристик самой этой особы. Вот только спорить в такой ситуации? Ради чего? Что-то доказывать этой девчонке? Зачем?

— Прости, принцесса, что разочаровал. Не нанимался я развлекать избалованных девиц, — повернулся к Алексасу. — Я никогда не видел тех, кто может… Оборачиваться зверем. Это способность вашего рода?

Он ухмыльнулся:

— Ты знаешь, что спрашивать вот так в лоб о таких вещах — неприлично?

Отмахиваюсь:

— Да брось. О каких приличиях можно говорить после твоей голозадой крошки?

— О! Так ты заметил? — нахально оскалился Алексас. — Мне показалось, тебя это не смущает.

— Не меняй тему, — не позволил я себя отвлечь. — Это способность или магия?

Он поднял руку, за секунду обросшую густой шерстью и отрастившую длинные когти.

— Да, это способность моей семьи. Даже среди рода Грохир далеко не все так могут. А не видел ты этого, потому что в юстициарии, и тем более в надзиратели идут те, у кого не раскрылись родовые способности.

Род оборотней. А вампиры есть? Или ещё какие-нибудь мифические твари?

— А животное, оно одно и то же для всех?

— Нет, — ответил оборотень. — У большинства мужчин — волчья порода. У женщин — кошачья. Но говорить — животное неправильно. Зверь внутри нас — это не какое-нибудь животное.

— Приношу извинения, и не думал обидеть. Выглядит убойно.

— Да, Зверь — жуткая штука. С непривычки может изрядно напугать. И нет, не проси показать. Трансформация портит одежду, а раздеваться сейчас я не хочу. Но ты можешь попросить наших девочек.

Как раз вернулась Тифи, бросив на диван три бумажных свёртка.

— О чём попросить? — невинным голосочком спросила она.

— Обратиться, — ответил Алексас. — Наш новый друг считает, что это выглядит круто, но целиком никогда не видел. Скромница Оли наверняка откажется, тебе это нравится куда больше.

Тифи повернулась ко мне, мило улыбаясь:

— О! Мне и правда нравится! — сверкнула она длинными клыками. — Быть зверем — это свобода, ни с чем не сравнимая…

Она потянула ремешки на корсете, а тело её пошло буграми. Трансформация началась с лица. Морду Алексаса я видел буквально секунду, не успел рассмотреть подробно. Тифи трансформировалась чуть медленнее, сначала глаза, затем быстрое перестроение скул, а затем одновременно челюсть и виски, завершилось всё изменением головы. Я мигом почувствовал себя в одной клетке с хищником. Тигры и гепарды очень красивы, когда на них смотришь издалека, или, ещё лучше, запечатлёнными на видео. Рычащая оскаленная пасть всего в полуметре от твоего лица меньше всего напоминала о красоте. И я понял, почему корсет. Пока менялась грудная клетка, уменьшаясь, меняя форму, он спал на пол. Лишь после этого её тело начало расти, превращая милую невысокую девчонку в, минимум, двухметрового монстра. Худощавое, поджарое и мускулистое тело хищника, вздыбленная шерсть, острые когти. И голод в глазах. Не голод человека. Голод хищника.

Признаю, холодок по спине у меня пробежал. Она не напугала меня, но отчётливое ощущение опасности в меня вселила.

— Ну как? — в рычащем голосе уже не узнавалось девушки. Зверь, хищник, бесполый и опасный.

— Как я и сказал, — улыбнулся. — Выглядит убойно. За ушком почесать?

Алексас рассмеялся:

— Силён. Но никаких за ушком! — реагируя на его слова Тифи подошла к мужчине и опустила голову к его руке. — Эта крошка моя. Смотреть можно. Трогать — нельзя.

Подтверждая свои слова, оборотень в облике человека начал чесать шерсть оборотня в облике зверя. Картина забавная.

— Как скажешь. Но за наглядное представление спасибо.

— Вот видишь, — Алексас улыбнулся Олимпии, — А ты говоришь — скучный.

Краем глаза заметил, как Олимпия отворачивается в сторону.

— Если этот вопрос закрыт, то… — оборотень ещё раз окинул меня взглядом. — Пригласил бы поразвлечься в клубе, но ты пока мал для этого.

— Спасибо за намерение, я оценил, — кивнул, вставая и подхватывая пакетики. — Но у меня другие планы на вечер. Постараюсь заглядывать почаще. Создание сети потребует много времени и сил, и усилия лучше координировать.

— Зануда, — отозвалась Олимпия.

Проигнорировал.

— Приходи, я предупрежу, чтобы тебя пропускали. Рад был познакомиться.

Не обращая внимания на громадную хищную кошку, подхожу к столу и жму оборотню руку.

— Это взаимно, Алексас.

— Оли. Проводи Като наружу, будь добра.

Я повернулся к девушке, но её лицо не выразило никаких эмоций. Мы вместе покинули кабинет, вновь двигаясь по запутанным коридорам. Олимпия не проронила ни слова до самого выхода.

По глазам ударил дневной свет. Не дожидаясь, пока я привыкну, девушка прижалась ко мне со спины и прошептала на ухо:

— Не перепутай вход.

И, не прощаясь, ушла.

Глава 4

Жизнь аристократов, оказывается, состоит из множества событий, само существование которых ввело бы лёгкий когнитивный диссонанс жителя трущоб. Например, театр. По факту, когда ты не посвящаешь всю свою жизнь вопросу поиска пропитания, у тебя появляется свободное время. Время, которое можно потратить на различные культурные мероприятия.

В этот конкретный момент я, правда, не был зрителем какой-то там театральной постановки. Я оказался здесь в качестве рабочего сцены. Но я забегаю вперёд.

Есть в Верхнем Городе такая штука — Юношеский Театр. В качестве режиссёров, актёров и просто персонала здесь выступают исключительно дети аристократов. И если режиссёры и актёры участвуют в самодеятельности добровольно, то рабочих сцены выбирают едва ли не жеребьёвкой. Каждую неделю один из родов Эстера ставит в театре постановку, и, помимо театральной труппы назначаются и рабочие сцены. В этот раз «повезло», помимо прочих, мне и Момо.

Вот так я оказался приобщённым к высокому искусству. Как минимум я мог видеть представление, находясь за кулисами. В те моменты, когда не бегал с языком на плече, выполняя очередное поручение режиссёра, приятного парня, Кастена. Если бы ещё он не был таким фанатом своего дела… А вот Момо был в восторге, потому что главная женская роль принадлежала, кто бы мог подумать, его обожаемой Соне.

— Сотри уже эту похабную улыбку с лица, — шепнул я толстяку.

Но тот находился в нирване и на внешние раздражители не реагировал. В общем-то, я его понимал. Прямо сейчас Соня исполняла сольный танцевальный номер, и задери меня демоны, она была великолепна. Пластика, хореография, артистичность, грация. И это всё лишь подчёркивало её природную красоту. Есть на что любоваться.

— Эй, Кастен. Вызывай врача, у нас сейчас будет утопленник.

Тот посмотрел на меня с удивлением и непониманием, и я указал на Момо.

— Он сейчас захлебнётся слюной.

— Тьфу на тебя! — шикнул режиссёр, хотя сам лыбился немногим меньше толстячка. — Лучше принеси ещё воды. Графин почти пуст.

Я покорно поплёлся за питьевой водой. Насколько я успел понять, осталось буквально три или четыре сцены, так что основная работа уже выполнена. Декорации больше перетаскивать не придётся, останется только уборку провести, когда всё закончится. Я не испытывал щенячьего восторга от всего этого мероприятия, но определённое удовольствие всё же получил. Приятно иногда отвлечься от дел насущных и заняться чем-то таким… повседневным и несущественным.

Когда я поставил новый графин на столик, сцена уже заканчивалась, раскрасневшаяся и вспотевшая девушка отыгрывала положенные реплики. Момо стоял чуть поодаль, мелко дрожа от разрывающих его чувств. Понятно, что парню хотелось быть рядом с объектом воздыхания, но страх и стеснительность не позволяли приблизиться.

Наконец Соня покинула сцену, и, стоило ей скрыться из виду зрителей, она тут же поморщилась, поглаживая голень.

— Потянула? — догадался Кастен.

— Да, слишком мало было тренировок, — кивнула Соня, с вожделением взглянув на графин.

— Так, у тебя есть минут семь на переодеться и перевести дух, — сверился с часами наш режиссёр.

На сцену, с другой стороны, уже высыпались другие актёры, во внешне хаотичном броуновском движении отыгрывая толпу, сиречь задний фон для разговора двух важных действующих лиц.

И тут Момо, бледный и вспотевший от собственной наглости, подошёл к девушке, протянув ей открытые ладошки.

— Хочешь? — спросил он, глядя на неё с щенячьим восторгом.

На его липких нескладных ладошках лежала подтаявшая конфета. Результат такого подношения был очевиден, к сожалению, всем, кроме самого Момо. Соня брезгливо взглянула на конфету, затем также брезгливо и холодно на самого парня. И, ничего не сказав, пошла в гримёрку. Момо опустил взгляд на подтаявшую конфету, он выглядел растерянно. А затем на миг его лицо как-то изменилось. Кажется, он на мгновение улыбнулся.

Я подошёл к парню и похлопал по плечу.

— Это было фиаско, но хвалю за смелость. А теперь возвращайся в наш презренный мир. У нас ещё полно работы.

Последние сцены спектакля вызвали бурные овации публики. Именно под аккомпанемент аплодисментов мы опускали занавес. Пока главные актёры кланялись на бис, мы начали разбирать декорации. Когда зрители начали покидать зал, Момо уже подметал сцену, а я собирал реквизит. Кастен справедливо определил меня наиболее пряморуким рабочим сцены, свалив все сложные операции. Главную сложность представляло чудовище — механический проигрыватель. Монстр Франкенштейна, громоздкая музыкальная шкатулка, очень сложная в обслуживании. От меня требовалось снять её со взвода, расслабляя заведённые пружины, благодаря которым и работал механизм, а также вытащить бобину с нотами. Трудоёмко, и даже в некоторой степени сложно, но это смотря с чем сравнивать. Привод лопастей несущего винта на вертолёте сложнее на порядок.

Наконец аппарат был упакован, народ уже начал расходиться, и я ждал только Момо, возвращавшегося с помойки. Так-то если в целом посмотреть, я одобряю, что детишки аристократов сами убирают театр после спектакля, это часть воспитательного процесса. С одной лишь поправкой — столь почётную обязанность оставляют на рабочих сцены, так что воспитание получается не всеобъемлющим.

— Закончил? — спросил я вернувшегося толстячка. — Пошли уже. Хватит на сегод…

До нас донёсся чей-то короткий окрик.

— Мне показалось?

Момо отрицательно покачал головой:

— Не, я тоже слышал.

— Ну-ка пошли.

Театр хоть и был не слишком большим, но обилие маленьких комнаток и коридорчиков превращало его в сущий лабиринт. К счастью, топографическим кретинизмом я не страдал, да и голоса становились всё отчётливее, помогая ориентироваться. Голоса двоих, неизвестного парня и… Сони.

— Ну что, мой верный Женран, идём спасать принцессу!

Женран был аналогом Санчо Панса. В этом мире существовала своя сказка про чудаковатого рыцаря Гарсия Гаритоса и его хитроватого помощника и оруженосца. Впрочем, Момо мою шутку не оценил, натянув на лицо максимально серьёзное, и оттого невероятно потешное выражение.

— Соня, милая, не испытывай моего терпения, пожалуйста, — наконец разобрал я слова парня.

— Я сказала: нет.

А вот голосок Сони, несмотря на показную твёрдость, содержал панические нотки. Девушку и права пора спасать.

— Твои уста говорят нет, но тело говорит да, — сальным голосом ответил парень.

— Сейчас моё тело врежет тебе между ног, — пригрозила красавица.

Я даже подумал чуть притормозить, чтобы позволить девушке воплотить угрозу. Однако решил, что бить морды — удел мужчин. А столь прекрасным нежным цветкам, как наша Соня, не стоит снисходить до презренного мордобоя. Чёрт, на меня действует атмосфера театра, даже думать начал как-то вычурно.

Обогнув очередной угол, мы увидели парочку. Парень лет двадцати в шикарном, без дураков, костюме прижимал нашу снежную королеву к стене с вполне недвусмысленными намерениями.

— Эй, красавчик. Посторонним вход за кулисы запрещён.

Соня, обернувшись на нас, удивилась. И тем не менее блик надежды озарил её светлый лик. Тьфу! Наберёшься в плохих компаниях нехороших выражений.

— Исчезните, — коротко послал нас парень полуобернувшись.

Этого было достаточно, чтобы я увидел символику рода. Два длинных меча, лежащих вертикально рукоятями вверх на фоне драконьей головы. Боярский, Род Основателей. И судя по тому, что герб выполнен из золота, парень из правящей семьи. Не просто мажор, а мажор в кубе.

— И всё? — я удивился. — Это всё, на что хватило твоего словарного запаса? Знаешь, когда хотят отправить кого-то в пешее эротическое путешествие, выражаются куда более развёрнуто и конкретно.

Парень вновь обернулся на меня, глядя, как на говорящую табуретку.

— Ты идиот?

Хмыкнул:

— Лаконично. Но повторяю — посторонним вход за кулисы запрещён.

Он, наконец, отодвинулся от Сони, разворачиваясь к нам всем телом и расправляя плечи. Красив, статен, дерзок. Глаза голубые, волосы светлые, подбородок волевой, настоящий ариец, дядя Геббельс бы одобрил. Ну и, конечно, мажор хотел продемонстрировать нам родовой герб.

— Ты понимаешь с кем разговариваешь?

Это начинает немного утомлять.

— С нарушителем, пришедшим туда, куда его не приглашали.

На его лице явственно отразилось сомнение в моей адекватности.

— Ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

Улыбаюсь. Зло, с оттенком безумия.

— Побьёшь. Попробуешь, во всяком случае. И, даже если у тебя получится, очень скоро ты будешь рассказывать, каким ветром тебя сюда занесло и с какой башни тебе пришлось свалиться, чтобы так сильно удариться головкой, чтобы додумался встрять в драку с двумя малолетками.

Он поморщился. Каким бы он ни был мажорчиком, но в этом мире даже у вседозволенности есть определённые пределы.

— Назови мне своё имя, — приказным тоном произнёс парень.

Я сложил руки на груди и нагло улыбнулся.

— Боишься? — с превосходством спросил Боярский.

Уверенно делаю несколько шагов вперёд, чем сокращаю расстояние между нами вдвое.

— Ещё вопросы?

Он поджал губы, пристально всматриваясь в моё лицо.

— Я тебя запомнил. Тебя ждут большие неприятности, — с нескрываемой угрозой произнёс он.

— Нда? — удивлённо приподнимаю бровь. — Ну я тоже подожду, пусть приходят. А сейчас: покинуть помещение.

Парень, максимально пристыжённый и посрамлённый, с позором бежал с поля словесной баталии. Пристыжённый и посрамлённый.

— Каналья, тысяча чертей! — не удержался я, и плевать, что никто не поймёт.

Мы подошли к девушке, приходящей в себя. Момо ожидаемо мялся за моей спиной, я же спросил:

— Как состояние?

Но вместо ответа получил:

— Зря ты его разозлил. Он из рода Боярских.

— Я знаю, — кивнул.

— Он устроит тебе много проблем, — настояла Соня.

Я чуть задумался, пытаясь поставить этого умника в список своих проблем. Мажорчик, по уровню исходящей от него угрозы, оказался в самом низу, сразу после доктора. Свою семью он не задействует, всё же Род Основателей — это не баран чихнул. Наш маленький конфликт ниже их достоинства. Разве что своих друзей привлечёт… Ну и флаг ему в руки.

— Не страшно. У меня есть друг Момо. Видишь? — я указал на названного парня. — А в сравнении с ним вообще ничего не страшно.

Шутка не прошла. Соня смерила меня холодным взглядом, тоже выражая сомнения в моём психическом здоровье, и, гордо вскинув голову, удалилась. Даже спасибо не сказала.

— Ты неправильно с ней говорил, — проворчал Момо. — Слишком… неправильно.

Я хмыкнул:

— Ой, чья бы корова мычала. Всё, пошли отсюда. Я хочу есть.

Однако моим планам вновь не суждено было сбыться. Стоило нам выйти на улицу через задний вход, как рядом оказался персонаж. Уже стемнело, но в свете, идущем от окон, он был хорошо виден. Внешне типичный одарённый — высокий и хорошо сложенный. Лицо молодое, застывшее в выражении хмурой серьёзности. Парень будто жил в своём, собственном нуарном фильме: куртка с высоким воротником, дождь, порывы ветра, играющие с волосами. Не хватало ему только шляпы и сигареты.

— Минакуро Като? — обратился он прямо ко мне.

От него за километр несло полицейским. Юстициарием в нашем случае. Бронс обещал полную безопасность со стороны своего ведомства, но я не стал делать поспешных выводов. Я, с момента вступления в род Минакуро и до сегодняшнего вечера, ещё не успел сделать ничего не законного. Пока не успел.

— Да, это я, — кивнул.

— Мы можем поговорить? У меня есть несколько вопросов.

Я глянул на его куртку, скрывающую родовой герб. Он закрылся ещё плотнее:

— Я всё расскажу, но наедине.

Я обернулся к толстячку:

— Момо, пока. Увидимся ближе к ночи.

Тот кивнул, а меня посетила мысль, что он сегодня вечером, смакуя пережитые моменты, будет заниматься… Нет, не хочу даже думать в этом направлении.

— Я не против поболтать, — обернулся к молодому законнику, — но очень хочу есть. Совместим?

— Приемлемо, — кивнул тот.

Мой спутник ориентировался в городе отлично, уже минут через десять мы сидели в какой-то закусочной. Без вычурности, уютной и простой. И что было самым важным для моего визави, с отдельными комнатами.

— Здесь простая еда, но готовят очень хорошо, — отрекомендовал парень. — И недорого.

Он смутился признавшись:

— Я сейчас не могу себе позволить больших трат.

А он молод. Лет девятнадцать или двадцать.

— Сойдёт, — благодушно успокоил его, устраиваясь поудобнее. — А что? Юстициариям понизили зарплату?

Он даже замер на полпути к диванчику, удивлённо глядя на меня.

— Как ты понял?

Хмыкаю:

— Не обижайся, но это видно издалека. С опытом, наверное, это пройдёт. Но пока очень заметно, что ты недавно из учебки.

Он сел, вернув себе мрачное выражение лица.

— Я не «недавно из учебки». Позволь представиться: Шон Блэк, кадет пятого курса Академии юстициария.

Я мысленно выругался. Непросто выругался, а сделал это витиевато и с выдумкой.

— Блэк?

Кивок.

— Орис Блэк — мой отец.

Бронс, ты — идиот. Просто эпического масштаба кретин.

— Прими мои соболезнования.

Орис не успел сделать мне что-то плохое. Он выполнял приказы в основном, и в конце даже встал на мою защиту, по сути. Хотя в той свалке вообще сложно сказать, кто чьи интересы отстаивал. По итогу могу признаться, что Орис показался мне неплохим мужиком. Долг свой он исполнял до конца.

— Спасибо. И, я вижу, ты действительно тот, кто мне нужен.

Наш разговор прервал официант. Мы сделали заказ, оба, по меркам аристократов, довольно скромный. Когда официант ушёл, я тут же ответил:

— Нет, Шон. Я — не тот, кто тебе нужен. И скажу тебе то же самое, что говорил всем остальным: после выхода из тоннеля я не помню ничего. Лежал я в отключке или находился под действием литании жрецов, не знаю. Когда я очнулся — всё уже было кончено. И рад бы помочь, да нечем.

Шон не удивился моему ответу.

— Я знаю, читал заключение.

Вопросительно приподнимаю бровь:

— Да? Тебе его вот так дали почитать?

Шон насупился. Я примирительно поднял руки:

— Извини. Я понимаю, что это для тебя личное, поэтому некоторые… ограничения… — я сделал неопределённый жест. — Можно обойти, так сказать. Мы друг друга поняли. И что было в этом отчёте?

Что может разузнать этот доморощенный Эркюль Пуаро? Ориса убил не я, в этом направлении мне бояться нечего. Если он узнает, что убийца — Минакуро? Начнёт искать причину? И как далеко зайдёт? Демоны! Ну почему ещё и он свалился на мою голову?! Как будто без него проблем не хватает!

— Мой отец умер от потери крови. От ран, полученных в бою со жрецами. Но никто не проводил анализа полученных им ран. Зато несколько других тел попали на медицинскую кафедру. Мой… друг изучил раны по моей просьбе. Раны на теле юстициариев свидетельствуют о попадании под заклинание Пульс Игаура. Такие же следы на телах погибших жрецов. Кто-то третий атаковал и тех и других.

Я вздохнул.

— Так. А ты не торопишься с выводами? Пульс Игаура действует не на всех. Если часть жрецов продолжали сопротивляться и под его действием, на юстициариях остались бы характерные раны, верно?

Он чуть улыбнулся:

— Ты знаешь и о заклинании. И о том, кто его ставил, верно?

Подловил. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Вернулся официант, принеся наши заказы. И, видя напряжённую атмосферу, осторожно спросил:

— Хотите вина?

Вопрос был адресован Шону, но ответил я:

— Нет, не нужно. У нас важный разговор. Не беспокойте нас некоторое время.

Мужчина поспешил удалиться. Я кивнул:

— Знаю. Его ставила моя мать. Они с моим отцом помогали вытащить меня из лап жрецов.

Лицо Шона озарила догадка:

— Два тела, ушедших без документального сопровождения! Так они… Оу… — он снова смутился. — Сочувствую.

— Спасибо, — кивнул.

Он сумел кое-что узнать и понять. Наверное, вырастет отличным детективом. Если, конечно, вырастет. Потому что он суёт свой нос в очень опасное дело.

— Ты знаешь, кто их убил?

— Знаю. Жрецы.

Шон нахмурился:

— Этого не может быть. Следы боя не соответствуют. Жрецов победили. Всех. Ещё в этом раздолбанном сарае. Судя по положению тел, юстициарии уже уложили раненых и готовились возвращаться в город. Но кто-то им помешал.

Я нахмурился.

— Хочешь сказать, что мои родители напали на юстициариев? На твоего отца?

Как только о нём узнает Бронс, парню конец. Как бы его отвлечь на что-нибудь другое?

— Нет, — Шон тяжело вздохнул, опустив взгляд. — Я не знаю. Но хочу это выяснить. Там был кто-то ещё. Кто-то, кто добил раненых. — он вновь твёрдо посмотрел мне в глаза. — Раны на некоторых телах. Их добили без всякого сопротивления. Контрольные удары нанесены ещё живым людям.

Бронс, халтурщик. Не мог нормально замести все следы. И что мне ответить? Куда направить его неуёмную энергию?

— Когда я очнулся, — начал я. — Надо мной была женщина. Целитель, видимо. Я не разглядел её в подробностях, но… Попробую рассказать, что помню.

И я выдал описание. Такое описание, по которому найти целительницу, сопровождавшую Бронса, можно только случайно.

— Извини, но это всё, что я помню.

Шон кивнул, начав вяло ковыряться в своей тарелке.

— Понимаю. А тела… Кхм. Тела твоих родителей? Ты знаешь, где они?

Я кивнул:

— Знаю. В склепе.

— Опечатывание уже провели?

— Что? — не понял я.

Шон оживился:

— Опечатывание. Тела не опечатывают сразу. К ним можно попасть. Ты… Ты мог бы провести моего друга в склеп? Чтобы изучить раны?

Я вновь мысленно выругался. На этот раз без изысков. Максимально грязно.

— Нет!

— Но…

— И дело не в почтении к погибшим! — громким шёпотом начал я. — Это территория Рода! Постороннему просто так туда не попасть!

Но Шон мне возразил:

— Если ты приведёшь друга — защита его примет.

— Забудь об этом! — отрезал я. — Я дал тебе описание. Это всё, чем я могу помочь. Точка!

Глава 5

Новый день с самого утра несколько выбился из привычного распорядка. Время, предназначенное для физических упражнений и завтрака, было отнято внезапной гостьей.

— Мессира Серсея, — уже выучив некоторые основы этикета, я должным образом поклонился.

Женщина тепло улыбнулась:

— Доброе утро, Като. — её вежливая улыбка была привычной маской опытного политика. — Вынуждена лишить тебя завтрака. Твоя маленькая проблема требует обследования, а это стоит делать на пустой желудок.

О да, «маленькая проблема», как же. Моей «маленькой проблемой» был ритуал, проведённый жрецами и лишающий меня возможности нормально пользоваться даром. Я давно ждал этого момента, Василий на прямой вопрос лишь сказал, что скоро этим займутся.

— Я готов, мессира.

Одобрительно улыбнувшись моему энтузиазму, она кивнула:

— Тогда одевайся и идём.

Серсея вернулась в коридор общежития, давая нам с Момо собраться. Толстяк проглотил язык, как только узнал старейшину, и сейчас всё ещё сидел пришибленный. Не понимаю я этого подобострастия, но тормошить парня не стал, быстро одевшись.

— Я готов, — повторил, выходя в коридор.

— Давай пройдёмся, — одарённая кивнула в сторону выхода.

Шли мы молча. Дети, завидев столь важную персону, одну из старейшин Рода, спешили убраться с пути. Либо приветствовали и кланялись, если сбежать не успевали. Это даже немного забавляло. Лишь когда мы покинули корпус и вышли в парк, Серсея заговорила.

— Как ты себя чувствуешь? Получается освоиться?

А что я мог ответить на такой вопрос:

— Да, постепенно привыкаю.

— Это хорошо. Но у тебя не получилось завести друзей. Что-то мешает?

За мной столь пристально наблюдают? И да, мешает мне несущественная деталь. Я для них чужак.

— Я пока не стремлюсь с кем-то сближаться настолько, — и, понимая, что такой короткий ответ приведёт только к новым расспросам, продолжил. — Я ещё только присматриваюсь к окружающим. Для меня дружба имеет своё значение, мессира.

— Понимаю, — Серсея держала ровный доброжелательный тон. — На улицах, где ты раньше жил, дружба значила очень многое, наверное. И всё же сейчас ты в кругу семьи. У тебя могут быть противоречия с другими детьми, но помни — любой Минакуро встанет на твою защиту, если угроза будет исходить из-за пределов рода. И противоречия внутри семьи никогда не станут серьёзными конфликтами.

Это всего лишь слова, к сожалению. Люди в храме, как бы я ни относился к самим жрецам, были куда более искренними, открытыми. Пусть с помощью Джейн, но ребята в храме куда быстрее стали мне друзьями, чем Минакуро.

— Я это запомню, мессира. Всё ещё не верится, что я один из вас. Но я очень ценю всё, что род делает для меня.

Не знаю, удовлетворил её мой ответ или нет.

— Да, твои успехи в учёбе радуют, — кажется, голос стал мягче. — Жаль, что Геральт и Айна не увидят этого. Понимаю, ты даже не успел с ними толком познакомиться. Для тебя они всё равно что чужие люди.

А теперь в голосе прозвучала горечь. Старейшина производила впечатление женщины, искренне переживающей о членах своей семьи. Кроме неё род Минакуро в Совете старейшин представляли ещё два одарённых и глава рода. Последнего, Минакуро Акихико, я в глаза не видел, он проживал в столице.

— Да, мне жаль, что я не успел с ними познакомиться, — согласился я. — Я могу судить о них только по рассказам других.

Изображать горечь непросто. Лучше не злоупотреблять актёрской игрой, не верю я, что смогу бесконечно водить здесь всех за нос.

— Кем он был? Я знаю лишь, что он был рыцарем… и всё, — осторожно спросил я.

Серсея остановилась, посмотрев куда-то в сторону. Я проследил её взгляд. Отсюда можно было увидеть… Не знаю, как это назвать. Коттеджный посёлок? Если большая часть взрослых членов рода жила в многоквартирных домах, то часть семей удостоились такой роскоши, как личный особнячок. Маленький, на несколько комнат и участком в пару квадратных метров земли. Но личные дома. И, похоже, в сторону одного из домов смотрела Серсея.

— Кем он был? — повторила мой вопрос она. — Безликим, Като. Одним из тех, кто защищал наш город от тварей, приходящих из глубины. Как и твоя мать. Они работали в команде, входили в одну из самых эффективных групп Безликих Охотников. Ты можешь им гордиться.

Женщина повернулась ко мне и тепло улыбнулась. С её стороны я не ощущал никакого негатива. Может быть, она хорошо скрывает свои чувства, но фальши я не замечал. А по поводу гордости… Их убил подросток, не владеющий магией. Не знаю, насколько хорошими они были безликими, но в бою не особо впечатлили.

— Но это ещё не всё. У них был второй ребёнок.

Я мысленно выругался. Вот мне ещё братика или сестрички не хватало! Понятно, что заботиться о близком родственнике меня не заставят, мне самому ещё опека нужна, по мнению окружающих. Но и просто отмахнуться от этого я не могу, не поймут.

— А я… Мы сможем познакомиться? — спросил я, внимательно отслеживая реакцию Серсеи. И тут же поморщился. — Или лучше не надо.

— Почему? — удивилась старейшина.

— Он или она только потеряла родителей. А тут я. И ведь получается, что они погибли из-за меня.

— Не говори так! — резко оборвала меня мессира. — Твоей вины здесь нет и быть не может!

Иронично.

— Простите, мессира.

Серсея смягчилась:

— Ты в чём-то прав, твоей сестре сейчас не нужен лишний стресс. Но она тоже спрашивала о тебе. Вы сможете познакомиться, но несколько позднее. Идём.

Мы продолжили путь, двигаясь к выходу из квартала. И всё же сестра. Возможно, она будет меня ненавидеть. Но также возможно, что мы поладим. Но судьба Греты всё равно волнует меня куда сильнее.

— Я рада, что после всего пережитого в детстве ты не несёшь уличных привычек в наш общий дом, — продолжила Серсея.

— Это было бы… несправедливо с моей стороны. Да, я жил на улицах. Но это вовсе не значит, что мне незнакома банальная благодарность.

Женщина улыбнулась:

— Как я и сказала — я рада. Но ты регулярно покидаешь квартал. Здесь мы можем за тобой приглядывать. За пределами квартала — нет. Я надеюсь, ты не делаешь ничего предосудительного?

О, совсем ничего. Пока. Вот когда начну собирать оружие для местных бандитов…

— По правде сказать, я знакомился с Верхним Городом, мессира. Здесь красиво. Спокойно. И за пределами квартала никто обо мне ничего не знает. Я ещё постараюсь влиться в семью, но там… Мне легче завести разговор.

Старейшина негромко рассмеялась.

— Так я была неправа насчёт друзей?

Пора подводить основу под моё знакомство с Алексасом.

— Да. Мне удалось кое с кем познакомиться. Эксцентричные ребята, но интересные.

— Прости, но я обязана спросить. Из какого они рода? Я не запрещаю тебе знакомиться с кем угодно, но ты должен понимать, что с некоторыми семьями у нас натянутые отношения.

Ага, и меня могут попытаться использовать, например.

— Они из рода Грохир.

Серсея встала, как вкопанная. Я обернулся, увидев ошарашенное лицо женщины, и тут же мысленно выругался. Возможно, не стоило рассказывать?

— Ты сумел подружиться с этими… — кажется, негатива в словах не было, только искреннее удивление.

Киваю:

— Да, мессира.

— Эксцентричные ребята, но интересные, да? — она улыбнулась, взяв себя в руки и продолжив движение. — Ты меня удивляешь.

— Вы против? — спросил я, хотя не похоже, чтобы это было проблемой.

Она отрицательно покачала головой, подтверждая мои предположения.

— Нет. Просто удивилась. Грохиры, — она замолчала, подбирая выражение, — неохотно идут на контакт. И очень эксцентричны, это ты верно отметил. Дружи, но постарайся не нахвататься их… эксцентричности.

Я вспомнил Тифи и кивнул:

— Обещаю ничего не приличного у них не перенимать.

Чем вновь рассмешил женщину.

Мы как-то неожиданно пришли. Дом был по-своему изысканный, но мало чем выделялся на фоне соседей. Остановившись у двери и постучав, Серсея пояснила мне.

— Человек, который может помочь тебе, тоже эксцентричная личность. Не удивляйся. И будь уверен, он настоящий мастер своего дела.

Дверь открылась, и из-за неё выглянул… Карлик? Невысокий мужчина, сохраняя максимально недовольную физиономию, вздохнул, будто вкладывая в этот вздох всю скорбь еврейского народа.

— Входите, — посторонился он.

— Я тоже рада тебя видеть, Лейс, — поприветствовала старейшина. — Эрик у себя?

— А куда он денется? — донеслось из тёмной прихожей.

Изнутри дом напомнил мне какой-то музей. Плохой музей, потому что везде лежала пыль.

— Проходите, не топчитесь.

Очень плохой музей, экскурсии не проводились. Серсея уверенно повела нас куда-то в подвал. Крутая стальная лестница вызвала у меня нервный смешок. А затем меня посетило чувство дежавю. Лаборатория, в которой работал, судя по всему, Эрик, сильно напоминала лабораторию Белого Змея. Даже выставка уродцев присутствовала, хотя здесь, конечно, экспонаты отличались от находившихся в той больнице.

— А, это он! — раздался бодрый голос.

Высокий и какой-то высушенный старик в больничном халате подъехал ко мне. В прямом смысле подъехал, он катался на инвалидном кресле. И судя по покачиванию левой ступни, будто в такт слышимой только ему одному музыке, ходить самостоятельно сей субъект был вполне в состоянии.

— Да, Эрик, это Като, — подтвердила Серсея.

Старик вынул из кармана очки и водрузил на крючковатый нос. Линзы блеснули, расцветая полной палитрой радуги.

— Итак, ритуал посвящения. Плохо, очень плохо. Садись сюда, Като.

Он вытянул из-под стола табурет и указал на него.

— Да, сир, — на всякий случай ответил я, выполняя команду.

— Ты помнишь, как проходил ритуал? — спросил он, не дожидаясь, пока я сяду.

— Да…

— Оставался в сознании до самого конца? — тут же последовал новый вопрос.

— Да…

И снова мне не дают вставить больше одного слова.

— Тварь За Гранью видел? — в лоб спросил он.

Бронс говорил об этом не упоминать, но не пошёл бы он в задницу.

— Да.

— Жаль, очень жаль, — вздохнул Эрик и повернулся к старейшине. — У мальчика был хороший потенциал. Очень хороший.

— Был? — тут же уточнила женщина, вычленив главное.

Эрик задумчиво пожевал искусанные губы, снова глядя на меня.

— Ну, допустим, не так уж и был. Мне нужны некоторые исследования.

— За этим мы и здесь, — кивнула Серсея.

— Отлично, просто отлично, — и отвернулся к столу, начав что-то там писать.

Я покосился на старейшину.

— У меня миллион вопросов, мессира.

Старик тут же вновь обернулся ко мне:

— Нда? Так спрашивай! Не стесняйся!

И, не дожидаясь вопроса вновь отвернулся к столу.

— Что за Тварь За Гранью?

Серсея нахмурилась. Эрик на секунду прекратил работу, но тут же продолжил.

— Мёртвый Бог, оно же Безымянный, оно же Хтоническая дрянь. Ты знаешь историю?

— В общих чертах, — признался я.

— Хорошо, очень хорошо. О Тёмных веках тебе известно?

— Да, сир.

Он развернулся ко мне, держа в руке шприц.

— Давай сюда руку, — и, получив требуемое, продолжил. — Старое жречество опиралось на Истинных Богов. Не делилось силой и вообще творило разное, отчего, в конце концов, закономерно стало ненавидимым всеми. Но против магии простой добрый меч не подспорье. Наши предки искали источники силы. И нашли, в Мире За Гранью. Обитали там всякие мелкие злые твари, которых можно было выловить и заставить служить себе. Заключить контракт. Твари питались энергией нашего мира, взамен давая силу влиять на реальность. Творить заклинания. У нас появилось оружие против жрецов. И началась война.

Кровь он брал мастерски, никакой боли. Выкачал всего пару кубиков, вновь вернувшись к столу и начав там что-то активно делать.

— Мы убили Богов, — резко и без перехода заявил Эрик. — приходили в храмы и выпускали демонов. Семь творцов нашего мира, один за другим, отправились в Мир За Гранью и там сгинули. Мы, получившие от демонов дар и более уже не нуждающиеся в присутствии мелких тварей, затолкали их всех туда же за грань. А сотню лет назад поняли, что в Мире За Гранью сформировалась одна, единая сущность, Мёртвый Бог.

Эрик резко оттолкнул кресло, вставая на ноги.

— Ложись на стол. Живо!

Я повиновался.

— Мне нужен твой живот.

Пока я раздевался, Эрик продолжил.

— Эта тварь сожрала почти всех демонов, оставшись единственной столь мощной сущностью в нашем мире. Есть соображения, что тварь когда-нибудь очнётся и принесёт нам всем огромную кучу вонючего кхм… — поймав выразительный взгляд Серсеи, Эрик поправился. — Ничего хорошего нас не ждёт. Но прошло уже сто лет, и пока ничего не происходит.

Жрецы, мягко говоря, рассказывали мне совершенно другую историю.

— То есть, те жрецы, что есть сейчас, и те… — начал я.

— Да, всё верно. Не имеют вообще ничего общего. Правильно их, современных жрецов, называть отступниками. Но я лично называю их некрофилами.

Стоило мне лечь, как Эрик тут же приковал мои руки.

— Не волнуйся, это предосторожность. Я должен изучить ту связь, что тебе сделали. Ещё вопросы есть?

Были, но пока я осознавал новую информацию.

— А почему жрецов, отступников, оставили в городах?

— Чтобы они стабилизировали переход за грань. То, что вам должно быть известно под названием Нижний Город. Чем глубже спускаться туда, тем глубже погружаешься за грань. И оттуда идёт сила, наша сила. Только если одарённые, это те, кто может эту силу воспринять и укротить, то отступники создают марионеток для своего повелителя.

Я удивился:

— То есть вы об этом знаете и всё равно им позволяете?

— Они полезны, — легко ответил Эрик. — Были. Конечно, существовали ограничения на количество посвящённых, и другие санкции.

— А что будет теперь? Без отступников?

— Больше работы у безликих.

Жесть. Как просто всё, на самом деле, объясняется.

— Итак, — мужчина закончил осмотр, вновь вернувшись в своё кресло-каталку. — Всё плохо, очень плохо. Связь создана не так давно, так что прервать её не составит труда.

Серсея подошла ближе, ободряюще мне улыбнувшись.

— А почему всё плохо? — спросила она.

— Его дар угаснет. В лучшем случае останется в латентном состоянии, — ответил Эрик.

Гадство. Лишаться дара, не успев его толком освоить, не хотелось совершенно.

— Есть альтернативные пути? — спросила старейшина.

Похоже, её подобный исход тоже не слишком устраивал. Эрик толкнулся ногами и завис на двух колёсах, дёргаясь и пытаясь удержать равновесие. Он особых эмоций по поводу моего положения не демонстрировал.

— Альтернатива? Есть. Связь свежая, Тварь За Гранью не успела пустить свои корни. Можно переключить контракт. Выловим какого-нибудь демона и посадим его на тот конец связи.

Что-то мне подсказывает, что этот способ тоже несёт в себе какие-то подводные камни.

— Всё не так просто, верно? — к тем же выводам пришла и Серсея.

— Изменить структуру связи мы не можем, а она слишком открыта, так скажем. Открыта в обе стороны. Для привязывания демона используют другие ритуалы, защищающие одарённого от потусторонней твари. Здесь же… Если Мёртвый Бог не слишком активен, и его эманации могут не проявляться годами, даже десятками лет, разве что если окажешься рядом с отступником, читающим свою литургию…

Я поморщился:

— Доводилось испытать на себе. Больше не хочу.

Эрик кивнул:

— Хорошо, очень хорошо. Смог защититься, сильная воля, да и связь ещё слишком слаба. Но демон будет проблемой, — он вскочил, оттолкнув коляску. — Поединок воли. Либо ты его, либо он тебя. Победишь — сила твоего дара позволит соперничать с сильнейшими одарёнными всего мира. Проиграешь… Скажем так, мало найдётся более мучительных способов умереть.

Твари. Лживые твари. Следующий отступник, которого я встречу, умрёт самой жестокой смертью, которую я смогу исполнить подручными средствами. И Орис, кретин, обещал, что эта проблема легко решается. Вот уж точно легко, ничего не сказать.

Так, думай рационально. Может быть, меня обманывают? Зачем? Навязать подсаживание демона? тогда бы прямо сказали — либо связь с тварью, либо смерть. Оставляют иллюзию выбора? А если откажусь? Как-то слишком надуманно. Нужно попросить Алексаса найти кого-нибудь, что подтвердит выводы этого Эрика.

Всё это время Серсея внимательно наблюдала за моей реакцией, успев, наверное, заметить и вспышку злости, и мои сомнения.

— У меня есть время подумать?

— Конечно, — кивнул Эрик, — но сильно тянуть не советую.

— Спасибо, сир Эрик, — я поднялся с койки и начал одеваться.

— Не волнуйся, Като, — попыталась ободрить меня старейшина. — Что бы ни случилось, ты навсегда член рода Минакуро.

Очень хочется верить, что это всё не подстава, не постановка. Что ситуация на самом деле серьёзная и эти люди хотят мне помочь. Но после всего, что было раньше, с доверием у меня сильные проблемы.

— Спасибо вам, мессира. Большое спасибо. Можно я прогуляюсь?

— Да, конечно, можешь. Лейс проводит тебя до улицы.

Карлик, ждавший у входа, что-то неразборчиво проворчал, тем не менее кивнул:

— Следуй… те за мной, сир.

Глава 6

— Эмоция и мысль — фундамент магии, — повторял наставник, Ирука Минакуро.

Он часто повторял эти слова. В магической теории это было нечто сродни «жи-ши пиши с буквой и». Мы практиковали базовую магию, основу, вызов энергии эфира в наш мир. Мне приходилось заниматься с учениками младших лет, так как я нагонял программу сверстников.

Самым сложным оказалось пробить психологический барьер. Одарённые рождались со способностью манипулировать энергией. Маленькие дети начинали создавать спонтанные выбросы, и к моему возрасту магия была для них естественной частью жизни. Правда, это касалось только тех, у кого хватало сил на заклинания, но всё же. А я до недавнего времени подобной силы не имел. И пусть мне все вокруг говорят, что до ритуала в храме я уже был одарённым, я в это не верю. Разве что весь свой дар я использовал на физическое усиление, по причине того же психологического барьера.

Практикуясь и используя различные тренировки, накопленные Минакуро, барьер я пробил. К тому же побывав под контролем твари из-за грани, я подсознательно помнил, как моё тело использовало магию. Первая проблема решилась.

Всплыла вторая. Стоило мне начать обращаться к эфиру, как тут же приходил шёпот. И это уже был вызов моему самоконтролю и самодисциплине. Одновременно сосредотачиваться на создании заклинания, пусть самого простого, и при этом выстраивать мысленные барьеры от голосов с той стороны — это невероятно выматывало. Могу собой гордиться, когда в первый раз создал учебное заклинание — заставил листок бумаги сжаться под действием силы эфира, Ирука меня похвалил. Очень серьёзно похвалил. В конце занятия, когда остальных учеников распустили, он попросил меня задержаться.

— Видишь ли, посвящённые не творят заклинание. Они просто формулируют своё желание, и шёпот Мёртвого Бога делает всё за посвящённого. Поэтому простые заклинания даются им очень легко, вообще без видимых усилий. Но этот же шёпот является их слабостью. Для действительно сложной многоуровневой магии такой метод не подходит. Одарённые постоянно тренируются, с самого начала обучаясь формулировать конструкции, возрастающие по сложности, комбинируя и отрабатывая различные приёмы и связки. Посвящённым до определённого момента вообще нет необходимости тренировать свой разум. А затем перед ними встаёт вопрос — как создать сложно заклинание. Приходится долго и мучительно перестраиваться, сначала поочерёдно тренируясь вызывать различные элементы заклинания, по отдельности создавая их при помощи воли твари. После чего ещё учиться составлять эти элементы воедино. На выходе получается уродливый конструкт, не выдерживающий сравнения с нашей магией.

— А я, значит, вынужден и создавать заклинание, и отбиваться от навязчивого шёпота, — предположил я.

Мужчина кивнул.

— Я удивлён, что ты добился результата так быстро. Похоже, у тебя есть к этому талант. Но предупреждаю сразу — сколько ни мучайся, дальше базовых заклинаний тебе не продвинуться. Голоса в голове просто не дадут тебе в достаточной мере сосредоточиться.

Блеск. Оставить всё как есть и оказаться рабом мёртвого бога при первой встрече со жрецами. Лишиться всех сил вовсе. Или променять шёпот голосов на одну-единственную злобную тварь. А Соня пугала меня каким-то там богатеньким кретином.

— Спасибо. Я всё же пока потренируюсь так, как есть. А вопрос голосов… Скоро решится.

Ирука согласился, не став приставать ко мне с расспросами, за что я ему благодарен. Я сам ещё не решил, что делать. Оставлять как есть точно нельзя, но подселять к себе новую тварь вместо старой я не готов. Просто не готов. Но и оставаться без сил вообще, с учётом насыщенности моей жизни — практически самоубийство.

Разговор с наставником произошёл пару дней назад, и вот сейчас я снова слышу его мантру.

— Эмоция и мысль — фундамент магии.

В моём случае к двум пунктам добавляет ещё и воля. Привычно отгоняя голоса, я выполнил разминочное заклинание — заставил бумажный шарик снова стать обычным плоским листом. Затем повторил. И ещё раз. И ещё десяток раз. Это — важная часть обучения, так нам говорили. Привыкнуть вызывать магию, вызывать силу из-за грани, и направлять её в наш мир. Раз за разом.

Ирония в том, что в обычной жизни одарённые старались магией не злоупотреблять. Энергия эфира меняла не только окружающий мир, выполняю волю заклинателя. Она меняла и его тело. Этим она напоминала «хаос» из вселенной Молота Войны, если я правильно понимал. Эфир незаметно, медленно, но менял. В этом мире сильные одарённые не умирали от старости как таковой. Они умирали от изменений, когда предавало собственное тело. Целители могли отрастить новую конечность, но ничего не могли сделать, когда в мозгу вместо нервных клеток начинали расти раковые. Один, два, три раза опухоли можно было удалить, но к тому времени от личности одарённого оставались лишь огрызки.

Закончив с практикой, я перешёл к отработке заклинания «второго» уровня. К стихийному преобразованию. Как только я его освою — прощайте занятия с малышами, буду заниматься со своими одногодками. Если освою.

Самым податливым из четырёх стихий был воздух. Упражнение выглядело просто: на перекладине висели полоски ткани, инертные к воздействию базовой магией. Ученик должен был сформировать поток воздуха и для начала просто всколыхнуть полоски. А потом начать их двигать по своему желанию, используя потоки воздуха. На словах просто.

Вызов энергии эфира дался без всяких сложностей. Вместе с энергией пришёл шёпот, но я уже почти привычно от него абстрагировался. Описать, что такое — создание конструкта, человеку, не имеющему дара, почти невозможно. Это то же самое, как описывать цвет слепому или мелодию глухому. Первый конструкт самый простой. Нужно лишь одиночное использование, единый порыв ветра. Это потом, когда ленты придётся двигать по своему желанию, конструкт будет сложнее, сейчас в этом нет необходимости. А теперь добавить элемент ветра…

Стоило об этом подумать, как голоса заполнили голову. Просто игнорировать их уже невозможно. Только стараться сосредоточиться, удерживая в уме конструкт…

Слишком долго. Конструкт лопается. Я так и не оформил преобразование воздуха, выпустив голую силу. Заново. Буду повторять это снова и снова, пока не получу результат…

На выходе из учебного полигона пересёкся с парнями, которые заказывали у меня Серый Туман. Ко мне в руки перекочевали деньги и записка с заказом. Проклятие, становлюсь малолетним наркодилером. Вот уж точно жизнь — не соскучишься.

— Като!

Я обернулся на голос. Какая-то девушка из старших классов улыбалась мне, не скрывая хитринки в глазах.

— Там тебя невеста ждёт. Только смотри, чтобы голову не откусила.

В первую секунду я не понял, о чём она. А затем мозги, буксующие после скучных уроков, наконец, очнулись, выстраивая логическую цепочку. Невеста — девочка. Ждёт меня — моя знакомая. Откусит голову — Грохир. Девушка из рода Грохир ждёт меня у входа в квартал. Осталось понять, Олимпия или Тифи. И… Тифи. Не верю, что Оли дала бы себя уговорить, пойти за мной. А вот Тифи — запросто. Эта оторва и не на такое способна.

Улыбнувшись девушкам, у которых появилась тема для сплетен на ближайшую неделю, поспешил покинуть учебный корпус.

Я угадал, у условных «ворот» квартала меня ждала именно Тифи. И девушка снова эпатировала окружающих, хорошо хоть не так радикально, как в нашу первую встречу. На этот раз на ней как минимум была юбка, даже достававшая до колена. И весь образ… Что-то готичное, не готское, а именно готичное, викторианский стиль. Строго и закрыто. На ногах сапожки, переходящие в непрозрачные то ли чулки, то ли колготки, предположу, что все же чулки, Тифи же. Юбка. Утягивающий талию кафтан с длинными рукавами. Кружевные перчатки. Капюшон на голове. Открытым оставалось только лицо. Но чёрт бы меня подрал, все вместе, благодаря сочетанию цветов и облеганию тела, выглядело безумно сексуально. Довершал образ зонтик. Учитывая хищную и вместе с тем женственную грацию девушки… теперь я завидую не только Заку, но и Алексасу.

— Любуешься? — хитро улыбнувшись мне спросила перевёртыш.

— О да! Ты сногсшибательна. Я льщу себе надеждой оказаться в твоей компании сегодня.

Тифи рассмеялась.

— Льстишь, это правда. Хотя и не сильно. Идём, Алексас приглашает тебя в гости.

Подставляю девушке свой локоть. Пару секунд на её милом лице держится непонимание, но она быстро понимает мой жест. И вот уже её ручка лежит на сгибе моей руки.

— А мне показалось, что наша молчунья Оли тебе больше приглянулась, — наивно хлопая глазами, сказала перевёртыш.

— Да ладно? — я сделал удивлённое лицо. — Не было такого!

Тифи самодовольно улыбнулась:

— Чутьё зверя! Мы такие вещи чувствуем сразу. Симпатия или антипатия. Поэтому можешь не говорить, что восхищаешься мной, я и так это чувствую.

Я хмыкнул:

— Никакого права на тайну мыслей. Как вы с людьми общаетесь?

Тифи пожала плечами:

— А мы и не общаемся. Никто не хочет, чтобы его эмоции читали, как открытую книгу. А уж когда видят зверя, то вовсе бояться начинают.

Хотя она это и скрывала, но в голосе звучала грусть. Грусть, с которой девочка давно смирилась. Для неё такое отношение посторонних — норма жизни.

— Так вот чем Зак приглянулся Олимпии, — догадался я. — Он её не боится.

Тифи расцвела довольной улыбкой.

— Ага. И ты тоже, — и, плотнее ко мне прижавшись, спросила: — Хочешь знать, что у меня под юбкой сегодня?

Если Тифи действительно чувствует мои эмоции, то знает, что похоти я не испытываю. Весёлость, удовольствие от общения, симпатию.

— Во-первых: я уже всё высмотрел в прошлый раз.

Тифи самодовольно улыбнулась, хотя лёгкий румянец на щеках всё же проступил.

— А во-вторых: за это знание Алексас может мне голову откусить.

— Ну, если только посмотришь и не будешь распускать руки, то не откусит, — ответила оборотень.

Я сделал вид, что задумался.

— Что же. Вид твоей прелестной попки действительно стоит риска, — ответил я.

Чем вызвал новую волну весёлости у девушки.

Так, развлекая друг друга пустой, и местами пошлой до неприличия, болтовнёй, мы дошли до места назначения. На этот раз здание напоминало театр или дом культуры — весь фасад был украшен колоннами и скульптурами. Тифи, не давая мне времени полюбоваться фигурами воителей и воительниц, потащила меня к входу. Холл ничего мне не сказал, такой же точно холл встречал зрителей в театре, где я ещё недавно поцапался с Боярским. А вот дальше…

Тифи привела меня в… игральный зал? Несколько круглых столов, сейчас пустующих. И небольшой бар, где нас ждали Алексас и тройка незнакомых мне парней.

— Като! Наконец-то! Проходи, чувствуй себя, как в гостях, но не забывай, что ты дома.

Вау, в этом мире тоже есть эта фраза.

— Алексас, — я, соблюдая этикет, сделал приветственно-дружеский поклон.

— Знакомься, — оборотень начал поочерёдно указывать на парней. — Грохир Блют, Харон Найлус и Микоян Ярослав.

Первый — приземистый крепкий парень с умными глазами. Второй — бледный, худой и пепельноволосый, Харон — клан, кхм, некромантов. Последний — обычный, с добродушным открытым лицом.

— Это и есть обещанное мной прикрытие, — продолжил Алексас. — Мы здесь будем играть в Каренбек! Ты, естественно, понятия не имеешь, что это за игра.

— Ничего, сообразишь быстро, — пообещал Ярослав. — Игра непростая, конечно. Но ты, по рекомендации Алексаса, сообразительный, втянешься. А мы всегда будем готовы подтвердить, что ты играл с нами.

Идею я оценил. Не знаю, является ли Каренбек аналогом покера или других азартных игр моего мира, но как прикрытие — идеально. Вот уж действительно занятие, за которым мальчишки могут пропадать бесконечно.

— Не терпится ознакомиться с правилами, — охотно признался, переведя внимание на игорный стол. Какие-то карты, кубики, они же кости, несколько деревянных палочек у каждого игрового места.

— Это чуть позже, — заговорил Найлус. — Сначала ознакомься с мастерской.

Впервые услышал акцент у аристократа. Он был почти незаметен, и всё же точно был. Впрочем, это также мог быть некий дефект речи.

— Ещё не всё из твоего списка удалось достать, — признался Блют. — Со станками возникло много проблем. На чёрном рынке их почти нет, а для официальной покупки нужно объяснение — зачем столь узкоспециализированное оборудование нам нужно.

Киваю:

— Понимаю. Я делал заказ по максимуму, кое-что сделать я смогу даже с минимальным инструментом и материалами.

— Тогда прошу за мной, — пригласил меня Блют.

Мастерская пряталась в подвале. Многие станки издавали порядочный шум, и только здесь их можно было надёжно спрятать. Блют магией зажигал лампы, свисавшие с низкого потолка. Станки, столы с материалами, столы с инструментом. Промелькнула мысль, что меня могут попытаться запереть здесь и заставить работать на себя бесплатно, вызывая нервный смешок. К счастью, паранойю успокоил факт того, что целая толпа Минакуро видела, как я уходил в компании Тифи. Этого уже достаточно, чтобы найти меня за полчаса, максимум — за час.

— А это рабочие, — Алексас привёл двух мужчин.

Оба в белых робах. Один — молодой, лет двадцати-двадцати пяти парень с растрёпанными светлыми волосами и затравленным взглядом. Второй — мужчина лет под пятьдесят, лысый, с седой бородкой-эспаньолкой.

— Смотри, его зовут Харт, — оборотень указал на старшего рабочего. — Он трудился на пороховом заводе. Цени, мы нашли для тебя настоящего специалиста. А его помощника зовут Брюс. Не волнуйся, эти двое наши со всеми потрохами.

Оба смотрели на меня с нескрываемым скепсисом. И я их понимаю, учитывая мой возраст. Ничего страшного. Если соображают в своём деле — мы сработаемся.

— Я осмотрю оборудование.

— Здесь всё для этого и стоит, — хозяйским жестом обвёл подвал Блют.

Следующие полчаса я провёл, обнюхивая и облизывая предоставленное мне на растерзание хозяйство. Станки вызывали смешанные чувства. С одной стороны, я ощущал себя посетителем музея. Практически все станки имели ножной привод. Оператор ногой разгонял маховик, который, в свою очередь, приводил механизмы станка в действие. Тем не менее эти хтонические машины работали. С другой стороны, в плане самих выполняющих работу механизмов всё тоже было неоднозначно. Естественно, никакого сравнения со станками двадцать первого века, с ЧПУ и прочим, я на такое и не рассчитывал. И в то же время они давали вполне приемлемое качество обработки, с одним «но». Они были требовательны к навыкам оператора. Там, где оператор автоматического станка мог просто ввести размеры и наслаждаться чаем, пока станок сделает всё сам, здесь требовался ручной контроль всего процесса. Итог осмотра — при достаточном терпении на этом оборудовании можно собрать всё что угодно, из металла и дерева.

— Очень хорошо, — дал я свою оценку. — Возможно, в процессе работы всплывут какие-нибудь проблемы, но, на первый взгляд, всё идеально. Что потребуется в первую очередь?

— Пистолет. Простой, компактный и надёжный, — ответил мне Алексас.

Я мысленно прикинул, что могу сделать.

— Дистанция?

— Десятка метров будет достаточно.

Длинный ствол не нужен. Для десяти метров будет достаточно десятка сантиметров, или даже пяти, чтобы уж совсем компактно, и какой-нибудь небольшой пули. А для компенсации низкой огневой мощи сделать трёхствольный, с залповой стрельбой, чтобы не усложнять механизм.

— Это можно, — я улыбнулся. — Клеймо производителя ставить будем?

— Ага, — хмыкнул оборотень. — Заодно сразу адрес напишем, где нас искать. И маркировку сделаем: сделано тремя идиотами: Като, Алексасом и Блютом. Чтобы уж точно не ошиблись.

Рабочие мрачно переглянулись между собой. Надо поговорить о них с Алексасом, слишком уж эти двое мутные.

— С порохом работать будешь? — спросил Блют.

Отрицательно качаю головой:

— Нет, не сегодня. Сейчас вы научите меня этой вашей игре.

Глава 7

На изучение правил ушло минут десять. На то, чтобы понять общий смысл игры ещё полчаса. Лишь после этого мы кое-как сыграли две партии. Я, естественно, проиграл, но начал немного разбираться в том, что нужно делать.

Вот только игра не затянула. На мой взгляд, она страдала перегруженностью, будто являясь плодом противоестественного совокупления игральных карт, лото и домино. Смесь странная и не во всём адекватная. Так получилось, что именно её считали лучшим развлечением для молодых аристократов за бокалом чего-нибудь алкогольного, но не слишком крепкого. Этим даже можно было выпендриваться.

— Половина твоих сверстников мечтают, чтобы их пригласили сыграть в Каренбек, — сказал мне Найлус во время последней партии. — А приглашают далеко не всех. Можешь хвастаться.

— Мне не поверят, — готовя следующий ход, ответил я.

— Поверят, — заверил меня Ярослав. — Карта игрока остаётся с тобой. А на ней твоё имя. Теперь ты можешь играть не только с нами, но и в любом другом месте.

Значит, это что-то вроде закрытого клуба, куда пускают по приглашению. Очень странного клуба, но это уже частности. В любом случае этакий налёт элитарности я находил ироничным, учитывая, как меня пытались превратить в изгоя.

И если говорить откровенно, то сама игра меня разочаровала. Хотя здесь дело не в игре, а скорее во мне. Меня не покидала мысль, что где-то в городе сейчас Химуро, вроде живой, но вряд ли наслаждающийся жизнью и комфортом. А ещё Грета. Я вообще ничего не знаю о том, как она сейчас. Поэтому игра вместо удовольствия приносила только чувство зря потраченного времени. Я научился играть, понял основные правила, этого достаточно.

И когда вторая партия закончилась, я поднялся из-за стола.

— Спасибо, уважаемые сиры, но на этом пока всё. Общие правила я понял и, если спросят, смогу правдоподобно соврать. Теперь я, пожалуй, примусь за работу.

Уважаемые сиры вежливо, и даже отчасти искренне, выразили сожаление по уходу интересного противника и партнёра по игре, и тут же переключились на подготовку новой партии уже без меня. Меня не отпускало ощущение, что я на этом празднике жизни лишний. Пусть я и добавил некую свежую струю в игру, но им хотелось вернуться к привычному формату «пара на пару».

До вечера у меня ещё было время, которое я хотел потратить с пользой. Выслушав пожелание интересно провести время, я спустился в подвал. Харт и Брюс были здесь, работали. Судя по всему — готовили порох. Заметив вторжение в свою обитель, они остановились, обратив хмурые взгляды на меня и ожидая приказов. Снова задаюсь вопросом: чем же их так замотивировали? Что-то мне подсказывает, что не обещаниями хорошей зарплаты и перспективами карьерного роста.

— Работайте.

Я пошёл к станкам и, прикинув примерно, что собираюсь делать, приступил к процессу. Нужно было дать рукам занятие, начать нарабатывать навык. Задача передо мной стояла не столько сложная, сколько объёмная. Сначала разработать пистолет, ну или в моём случае правильно собрать его из известных составных частей. Затем выполнить в металле. И повторить необходимое число раз.

Я начал собирать максимально простой одноствольный пистолет, дуло с замком и рукоятью. Всё же для меня это дело новое, ошибки неизбежны, большинство из которых лучше отработать сразу, на первых образцах.

Потекло время. Я даже поймал нечто вроде чувства умиротворения. Будто я снова работаю на заводе, скоро закончится смена и мы вместе с парнями пойдём домой. Может, даже купим чего-нибудь по дороге. Закончив проточку ствола и отложив его в сторону, вздохнул.

— Слишком короткий, — раздался голос Харта.

— Нормально. Опробовать механизм — хватит.

— С таким калибром и половина пороха не сгорит при выстреле, — настоял Харт.

Я повернулся к мужчине:

— Слушай, когда мне нужна будет твоя помощь, я к тебе обращусь. Сейчас я хочу опробовать работу кремниевого замка. И пусть это будет последний раз, когда я объясняю тебе свои действия.

Мы смотрели друг другу в глаза, и Харт не отводил взгляд. Ещё немного, и я начну думать, что этого старика надо научить подчинению. Но его спас Ярослав, прибежавший в подвал.

— Като! У нас проблема!

Я поморщился. Вся моя жизнь состоит из проблем.

— Иду, — кивнул Ярославу. И бросил Харту: — Можешь сделать ещё ствол. Такой, какой считаешь правильным.

Я нагнал Ярослава уже на входе в игровой зал. Помимо старых лиц, я увидел Олимпию, взволнованную и взвинченную. Блют принёс ей стакан воды. А ещё отсутствовал Харон.

— Что случилось? — спросил я у всех сразу.

— Зак исчез, — ответил мне Алексас. — Оли?

Девушка кивнула:

— Да. Мы должны были встретить утром. Он не пришёл. Такое бывало, всего несколько раз. И он тогда лишь сильно опаздывал, а сегодня не пришёл вовсе. Я… Я пошла к нему, а у него дома полный разгром. И… И кровь…

Отлично! Просто, чёрт его подери, замечательно!

— Есть идеи, кого он заинтересовал? — спросил Блют.

Вопрос опять же был задан всем присутствующим, но первой среагировала Олимпия, отрицательно покачав головой. Остальные тоже никаких предположений не высказали. Я подошёл к честной компании и сел на край стола.

— Неправильно ставите вопрос, дамы и господа. Кто, из длинного списка наших партнёров по опасному криминальному бизнесу, мог захотеть добраться до Зака, — вставил я свои пять копеек. — Ну и, чисто в плане рассмотрения различных вариантов, Олимпия. У тебя были почитатели, которые могли бы позавидовать успеху Зака?

Девушка вновь отрицательно покачала головой:

— Не знаю таких.

— Нет, не было, — дополнительно утвердил Алексас. — Като прав, нужно искать среди наших… партнёров.

— И как будем искать? — тут же спросил Блют. — Как-то раньше не приходилось таким заниматься, я, например, даже не знаю, с чего начинать.

Алексас перевёл взгляд на меня.

— Като?

— Я?! — выражаю вполне искреннее удивление.

— За контакты с криминалом у нас отвечал Зак, — пояснил оборотень. — Да и в целом нам не желательно демонстрировать такие связи…

Я сделал медленный глубокий вдох. Мысленная ругань уже не помогала.

— То есть вы сейчас предлагаете разруливать всё мне?

Аристократы, кажется, несколько смутились.

— Ну, в общем-то, да, — согласился Алексас. — Но не тебе одному. С тобой наша поддержка и наши ресурсы…

— Эй! — возмутилась Олимпия, даже вскочила. — Пока вы здесь перекладываете ответственность друг на друга, Зак находится не пойми где! И он в опасности!

На последних словах начала проявляться её звериная форма. Изменились волосы, превратившись из аккуратно уложенных в объёмную вьющуюся копну, да клыки отрасли. Олимпия была в чём-то права, мы перекладываем друг на друга ответственность и теряем время. Чёрт! Как будто у меня не хватает проблем!

— Обратимся к Гоше? — предложил Ярослав.

— Потратим кучу времени, — отрицательно покачал головой Алексас. — И у него всё равно нет нужных ниточек в Верхнем Городе.

Я удивляюсь, почему подобных ниточек нет у вас. Кое-как взяв себя в руки, я решил перейти к конструктиву.

— Так, — я вновь вздохнул. — Если начнём ходить по бандам и вежливо спрашивать: а не видели ли вы нашего друга, будет выглядеть полными кретинами. В таких ситуациях нужно действовать иначе. Приходить к другим бандам своей бандой, выламывать двери, бить всем морды, а потом задавать вопрос. Формулируя его в формате: отвечай, где наш друг, или оторвём тебе голову.

— Я «за», — прорычала Олимпия.

— Не сомневался, что ты меня поддержишь, — ухмыльнулся девушке. — Но мы не банда. И как верно отметил Алексас, вас просто не поймут, если вы начнёте действовать, как банда. Поэтому есть другое предложение.

— Говори, — поторопила девушка-оборотень.

Ох, пожалею я об этом. Но, во-первых, в первый раз что ли я о чём-то жалею? А во-вторых, можно попробовать разыграть интересную комбинацию.

— У меня есть контакт с молодым юстициарием. Другом я его не назову, но, скажем так, нас кое-что связывает. Я владею информацией, которая, кровь из носу, нужна ему. Однако до сего момента ему нечего было предложить взамен. А теперь есть. Я найду его и попрошу сделать то, что входит в его профессиональные обязанности. Найти похищенного человека.

Блют с Алексасом переглянулись.

— А то, что Зак является… — начал Ярослав, видимо, озвучивая мысли остальных.

— А не всё равно? — встряла Тифи. — Если ему так нужна информация, то выполнит.

Я киваю:

— Нужна. Очень личная тема. Потому и говорю, что задачу по поиску надо переадресовать ему. Юстициарий может задавать правильные вопросы, прилагая к вопросам правильные аргументы. Добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем просто добрым словом. А добрым словом, пистолетом и жетоном служителя закона можно добиться вообще почти всего.

— Если они что-то сделали с Заком, я хочу содрать с них шкуры и накормить собственными потрохами! — прорычала Олимпия.

Похоже, девушка уже едва удерживала человеческий облик. Я кивнул:

— Понимаю. Сделаем. Ещё пожелания будут?

— Деньги нужны? — на всякий случай спросил Алексас.

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Мы же не подкупаем юстициариев.

Мой ответ вызвал кривые усмешки мужчин.

— Мне нужен домашний адрес Зака.

Олимпия тут же написала требуемое и вручила мне бумажку.

— Ждите новостей.

И я ушёл. Шагал по адресу, оставленному Шоном на случай, если я передумаю, и мысленно костерил этих детей. Единственным бандитом в этой компании был Зак, что логично. Ни Алексас, ни остальные оборотни даже близко не понимают, во что уже вляпались. Для них это просто развлечение, опасное, способное пощекотать нервы. Они ещё не осознают, что за этим стоит. И показная крутизна Алексаса сейчас видится мне в лучшем случае смешной. Да, как аристократы, они кое-что могут. Найти деньги, закупить оборудование, найти хорошее место, чтобы оборудование поставить. Даже прикрытие организовать смогли, не без подсказок Зака, наверняка. Но это всё. Идти и решать проблемы и выпутываться из нестандартных ситуаций они будут только теми методами, к которым привыкли.

Нельзя сказать, что я сам был большим асом в вопросах криминала, но я привык действовать в нестандартной обстановке. Вся моя жизнь последние месяцы — сплошная нестандартная обстановка. Прошлая жизнь, по большей части тоже.

И всё равно, подходя к общежитию, я чувствовал себя шестёркой. Или персонажем третьесортной ролевой игры, в которой главный герой бегает на побегушках, простите за тавтологию, у каждой встречной поперечной неписи, от короля, желающего отыскать похищенную принцессу, до нищего из соседней помойки, просящего отнести письмо его матушке в соседний район и принести обратно бутылку сивухи. И неважно, что формально у твоего аватара в игре уже целая армия верных прислужников. Ты ж игрок, бери квест и чеши выполнять. Бытие наёмника в этом отношении куда справедливее: чем дороже стоят твои услуги, тем ниже вероятность, что тебя наймут из-за какой-нибудь ерунды.

Молодые юстициарии жили в «общежитии». Называлось это место так отнюдь не за низкий уровень комфорта, как в моём мире. Жильё в трёх корпусах и прилегающей территории было максимально комфортным и удобным. Общежитием эти дома назывались, потому что юстициарии жили в них не по принципу разделения по родам, а по старшинству. Один корпус для стажёров, один для младших оперативников и один для старших соответственно.

Дежурный, стоявший в воротах, с интересом рассматривал меня, такого красивого, топающего прямо к названным воротам. И дело наверняка было не в моей внешности, а в выражении лица, отражающего крайнюю степень моего озверения.

— Добрый день. Я пришёл к Шону Блэку.

Очень надеюсь, что он не на дежурстве.

— Цель визита? — уточнил молодой человек в парадной форме.

Форма ничего такая, симпатичная. Может тоже в органы податься?

— Личная, мы знакомы. Можно передать, что пришёл Минакуро Като.

— Хорошо, ожидайте.

Дежурный ушёл в будку у ворот. Ну, точнее, в небольшой домик, откуда тут же выскочила девица, быстрым шагом направившись в первый корпус. Дежурный вернулся на пост, а я присел на близлежащую лавочку.

Вся эта возня не приближает меня к цели. Это делает меня нервным и раздражительным.

Шон появился через несколько минут, и это радовало. Сомневаюсь, что у молодого сотрудника уйма свободного времени, так что мне однозначно повезло. Длинный плащ, являющийся частью их формы, сидел на нём немного забавно.

Я поднялся и максимально естественно поздоровался, будто мы приятели.

— Привет, рад, что смог застать тебя дома.

Блэк выглядел удивлённым самим моим появлением, и, не сразу поняв причину моего дружелюбия, обернулся назад. Да, мы находились достаточно близко от ворот, чтобы наш разговор был слышен посторонним.

— Да! Ты не представляешь, как я рад! — сориентировался юстициарий. — Прогуляемся.

А он молодец, далеко пойдёт. Как минимум он соображает, что агентурную сеть надо оберегать и хранить.

Когда мы отошли подальше от посторонних ушей, он заговорил, признаваясь:

— Я не думал, что ты вернёшься.

— Обстоятельства немного поменялись. Давай сразу уточним некоторые детали. Во-первых, я знаю больше, чем уже тебе рассказал. И причина утаивать информацию очень проста — безопасность. Если я прав в своих догадках, то мы имеем дело с весьма могущественным человеком. И очень жестоким.

Шон уверенно направил меня в сторону от общежития, в какую-то тихую улочку с редкими прохожими.

— Откуда такая уверенность?

— Это во-вторых. То утро после Кровавой Ночи, — я понизил голос и оглядывался на прохожих, стараясь отмечать, не направлено ли на нас излишнее внимание. — Я там выжил не один. И даже не вместе с твоим отцом. Но всех, кроме меня, добили.

Шон сбился с шага, но быстро вернул себе самообладание. Молодой он ещё, не набрался профессионального цинизма.

— Уверен?

— Абсолютно, — кивнул.

— А почему оставили тебя?

— А догадаться? — переадресовал я вопрос обратно.

Но Шон не дал сбить себя с мысли. В конце концов, он юстициарий, или кто?

— Моя работа не в том, чтобы придумывать отговорки за допрашиваемого, а в том, чтобы собрать наиболее полную информацию.

Этот парень начинает мне нравиться. Из него может выйти хороший коп, в смысле, юстициарий. А может выйти хороший плохой коп, если вовремя отобрать розовые очки, что я и собираюсь сделать.

— Потому что меня хотят использовать. Пока не знаю — как. Это лишь вопрос времени.

А мы неожиданно пришли. Обычный спуск на уровень подвала и простая стальная дверь. Никаких вывесок или чего-то подобного.

— Ты куда меня привёл?

— Увидишь. Тебе понравится, — пообещал Шон.

Я поморщился:

— Вот ты меня сейчас вообще не успокоил.

Доставая ключи, он сдержанно посмеялся. А я вспомнил Джейн и подвалы храма. Её лента всё ещё хранилась у меня, лежала в комнате, под замком. Надеюсь, ещё смогу вернуть её Химуро.

В подвале прятался… даже не знаю, как это место охарактеризовать. Здесь был и ринг, явно самодельный, но добротный. Тренажёры. Стеллаж с книгами. Несколько старых просиженных диванов. Это походило на какой-то клуб или студенческую берлогу. Аргументом против последнего варианта была чистота, я даже готов предположить женскую руку.

— Это наше место, — пояснил Шон. — Сам подвал перешёл в наследство моему другу, Курту, и мы организовали здесь, ну…

— Ага, я вижу, — кивнул. — Полагаю, отлично подойдёт в качестве безопасного места для разговора.

Шон кивнул и серьёзно посмотрел на меня.

— Да, подойдёт. Так кого ты подозреваешь?

— Не так быстро, — притормозил я парня. — Если я прав, то мы говорим об очень могущественном человеке. Настолько могущественном, что даже получи мы железные доказательства вины, это не заставит его даже почесаться. Так что прямо сейчас имеющаяся у меня информация всё равно будет для тебя бесполезной. А вот мне нужна твоя помощь. Причём очень срочная, вопрос жизни моего знакомого.

Шон кивнул:

— Хорошо, но почему ты не обратился напрямую в юстициарий.

Ну да, почему мне эта мысль в голову не пришла? Так и представляю, как объяснял бы офицеру, кто такой Зак и как я с ним связан.

— Потому что это невозможно. Мне нужна именно твоя помощь. Итак, чтобы это дело не ушло дальше тебя. Потому что тебе нужна информация, которую могу дать тебе только я.

— Понял. И мне могут потребоваться мои друзья, — сразу внёс своё мнение Шон.

— Друзья, если ты в них уверен — можно. — разрешаю, переключаясь на цель визита. — Моего пропавшего знакомого зовут Зак. Он бывший заключённый, недавно, буквально после Кровавой Ночи, вышедший по амнистии за хорошее поведение. Он похищен, судя по всему, прямо из своей квартиры. Там погром и следы крови. Вот адрес.

Блэк принял у меня бумажку и, прочитав адрес, удивился:

— В Верхнем Городе.

— Ага, — киваю. — Нужно найти его и привести к нему меня и мою подругу, по совместительству его девушку. И, предупреждая твой вопрос, нет, мы сами понятия не имеем, кто это мог сделать. Иначе справились бы без привлечения тебя или кого-либо другого.

Лицо молодого юстициария выразило понимание.

— Сами, да?

Делаю усталый вздох.

— Мы не какая-то банда, если ты об этом. Но да, сами. И, если тебя это успокоит, ничем сильно криминальным мы не занимались, — я немного подумал, и всё же решил приоткрыть карты. — Зак доставал препарат для Грохиров.

Шон понятливо кивнул, но уточнил:

— Только для них?

— И немного из полузапрещенного, для своих. Ты в деле?

— Уверен, что он ещё жив? — задал Шон совершенно верный вопрос.

Я вздохнул.

— Очень своевременный вопрос. Нет, Шон, не уверен. Хотели бы что-нибудь от нас, уже бы связались. Практически уверен, что это конкуренты, посчитавшие, будто Зак начнёт отбирать клиентов. Но маленький шанс всё ещё есть. Найди его, и я окажу тебе любую помощь в поиске убийцы твоего отца.

А если быть точным — натравлю тебя на Бронса.

Глава 8

От Шона я уходил с чувством нетерпения и раздражения. И это не простые слова, вместе с раздражением пришёл шёпот. Отойдя подальше от подвала, я остановился, закрыл глаза и постарался успокоиться. Несколько глубоких вдохов и выдохов.

Не помогало. Шёпот изменился. Уже не обещал силы здесь и сейчас. Это не было словами, разговором, или чем-то подобным. Шёпот напоминал мои собственные мысли. Мысли были о том, что со жрецами я встречусь ещё очень нескоро, а способности мне нужны прямо сейчас. Что лишение магии сделает меня беспомощным. Что с переключением на демона я могу вообще подохнуть и не достичь ни одной из своих целей.

Правда в этих посылах была, но если я что-то понимаю в жизни, то сидеть на подкормке у кого-то могущественного — гиблое дело. Уж лучше связаться с демоном и попробовать загнуть его через колено, заставить служить. Тварь будет меня ненавидеть, да. Но ненависть понятна и предсказуема. Это лучше шёпота в голове.

Я возвращался в квартал Минакуро. Погруженный в невесёлые мысли на внешний мир реагировал как на данность. Если в гостях у Грохиров я радовался, что весёлый пубертатный период у моего тела ещё не начался, то сейчас об этом даже немного жалел. Снять стресс простым и быстрым способом, через предельно близкое знакомство с какой-нибудь молодой особой, перетекающее в углублённое изучение вопросов различия полов, я был бы счастлив. Может нарваться на Сержа? Расчесать кулаки о его наглую морду? Не так здорово, как проснуться в объятиях красотки, но хоть пар выпущу.

Вселенная меня услышала!

У квартала Минакуро тёрлись, или ошивались, или торчали, или околачивались, или слонялись, любой глагол подходит, два персонажа. На первый взгляд, это были самые обыкновенные подростки моего возраста, не выделяющиеся из общей массы. С одним важным нюансом — родовой символ. Боярские! Две тысячи чертей! Я не верю в совпадения. А значит, этих кадров прислал сюда тот кубический мажорчик. Зачем? Вариант первый: проникнуть в комнату предмета обожания в лице Сони и оставить там какой-нибудь роскошный подарок. Верю с трудом, но если он на такое пошёл — уважуха ему, потому что такая девушка заслуживает шикарных знаков внимания. Вариант второй: проследить за той же Соней. В целом тоже разумный шаг — узнать привычки, слабости и желания. Если правильно воспользоваться такой информацией — становится легче подобрать ключик к сердцу девушки и всё в том же духе. Хотя у этого кубического мажорчика могут быть и не вполне благочестивые намерения. К тому же такая слежка слишком палевная, к ней нужно людей незаметных привлекать. Ну и третий вариант: они здесь по мою скромную персону. Как-никак нанёс личное оскорбление, и должен понести заслуженное наказание.

Искренне надеюсь на третий вариант.

Тем не менее я не собираюсь прямо сразу идти на конфликт. Всё же сейчас я не сам по себе, я гордый член рода Минакуро. Не пилить сук, на котором сидишь, не кусать руку, которая тебя кормит, не плевать в колодец и ещё миллион пословиц, смысл которых сводится к одному: не порти жизнь людям, которые тебе помогают.

Боярские меня сразу узнали, едва заметив. Кажется, кто-то очень точно описал мою внешность. И два архаровца тут же идут наперехват, вызывая у меня нетерпеливую радость. Они за мной! Они точно за мной! Не разочаруйте меня, ребята!

— Я чувствую что-то странное, — признаётся один из них другому, оказавшись достаточно близко рядом со мной.

— Да? Что именно? — включается в игру второй.

— Запах. Такой странный!

Дорогу мне они не преграждают, просто пристраиваются и идут рядом, буквально в паре шагов. Не так всё плохо у Боярских. Здесь не какие-то гопники из подворотни, тоньше работают.

— И правда, я тоже почувствовал. Запах такой, будто рядом идёт собака, последний год питавшаяся на мусорке.

— Вот-вот!

И даже не косятся на меня в ожидании реакции. Подыграть им что ли немного? Я повернул голову в сторону этих двоих и сделал вид, что принюхиваюсь.

— И правда, смердит, как из выгребной ямы. Проверьте свои подошвы, может быть, вступили куда-то?

Боярские синхронно изобразили на физиономиях надменный взгляд. Получилось не очень убедительно, слишком натянуто. Нет у них привычки часами дефилировать по бесконечным приёмам с одухотворённой миной вместо лица. Но всё же играют неплохо.

— Стало ещё хуже, — пожаловался один другому. — Будто кто-то не чистил зубы с рождения.

А вот фантазии никакой, даже обидно. Но здесь ничего не попишешь. Если их выбирали специально для меня, то… Предположу, что обо мне как минимум навели некоторые справки и выяснили о моих ограничениях в применении магии. Дальше всё зависит от развития разговора. У местных аристократов всё ещё была распространена такая чудесная вещь, как дуэль. Убивать нельзя, но выяснить, у кого член больше, вполне возможно. И это регулярно происходило. Если два оболтуса смогут достаточно довести меня, чтобы я сам бросил вызов — защищающаяся сторона выбирает оружие и просто давит меня магией. Но кубический мажор из единственного разговора мог догадаться, что я не совсем кретин. Значит, будут цеплять меня, пока я не начну отвечать, а затем придерутся к какому-нибудь ответу, как к оскорблению, и бросят мне вызов. Я, естественно, выберу рукопашный бой без магии… И передо мной два моих сверстника, вероятно, тренирующиеся именно в направлении ближнего боя. И то, что я сейчас считаю преимуществом, оборачивается против меня.

— Давайте я облегчу вам задачу. Вы — два клоуна, не обременённых интеллектом. Как вам такое?

Реакция не заставила себя долго ждать:

— Ты пожалеешь об этом. Дуэль! — тут же выпалил один.

— От нас обоих! — добавил второй.

— Отлично! — ухмыляюсь. — Пошли оформлять.

Не дожидаясь, пока канальи сориентируются, первым двинул к Колизею. Хотя я, наверное, преувеличиваю… Сильно преувеличиваю.

Василий, помимо многих других вопросов, просветил меня и по этому тонкому вопросу взаимоотношений аристократов. Ничего экстраординарного в этом не было, вполне логичные правила. Считаешь, что тебя оскорбили — вызови на дуэль и докажи на деле всю неправоту оппонента. Защищающийся выбирает «оружие», в местных условиях — ограничения на применение магии. Бить насмерть нельзя, наносить травмы, которые сложно вылечить тоже. Туда же всякие каверзные проклятия и прочее. Поединки проводятся только на предназначенных для этого площадках, под присмотром дежурного судьи. Вася больше говорил о том, как дуэли влияют на семью. Отказаться от вызова — трусость, конечно, но проиграть в бою — продемонстрировать слабую подготовку. Он настаивал: «если уверен, что проиграешь — отказывайся от вызова. Если уверен, что выиграешь — обязательно принимай».

На дуэльную площадку я пришёл впервые. Не скажу, что здесь было людно, но зрителей на трибунах хватало. Все же дуэли, как ни крути, — это развлечение. В данный момент площадка пустовала, так что я, не оглядываясь на Боярских, шёл прямо к рефери, взрослой скучающей одарённой из юстициариума.

— Молодые люди, — поприветствовала она всю нашу троицу разом, догадавшись, для чего мы сюда припёрлись.

Мне не терпелось перейти уже от словоблудия к действию, и потому я несколько беспардонно, пропуская различные ритуальные пляски с бубном, перешёл к делу.

— Сира, вот эти два неуважаемых организма бросили мне вызов, который я принял. Только рукопашный бой, можно применять дар для усиления. Поехали?

Немного опешившая от моего напора женщина перевела вопросительный взгляд на Боярских.

— Да, всё верно, мы готовы, сира.

Насколько я понял из объяснений Васи, нередко аристократы устраивали дуэли, являясь друзьями. Дурачились таким образом, иначе говоря. Возможно, юстициария приняла нас за таких же умников, поэтому настаивать на соблюдении всех формальностей не стала, но некоторые вещи обязана была сделать.

— Правила вам известны?

Наши кивки с заверением, что нам всё известно.

— В таком случае кто и вас, юноши, будет первым?

Боярские бросили на меня вопросительный взгляд, как защищающаяся сторона я имел право выбрать противника. Я лишь отмахнулся, показывая, что для меня это не имеет значения.

— Я! — вызвался один, опережая приятеля.

В очередь, сукины дети, в очередь!

Сбрасываю форменный пиджак, оставаясь в рубашке и брюках. Не идеальная одежда, но это мелочи, и последнее, что меня волнует прямо сейчас. Если потребуется, буду драться в поповской хламиде. Трибуны оживились. Естественно, свистеть, кричать и растягивать транспаранты никто не будет, здесь сидят воспитанные люди. И на них мне тоже плевать. Всё, что находится за пределами арены — круга, метров тридцать в диаметре, уходит на задний план. Сейчас всё неважно. Этот город, проблемы, тревоги, прямо сейчас всё неважно.

Мне нужен только шёпот.

Разворачиваюсь и смотрю на противника. Имена, фамилии, личные связи, мотивы, плевать на всё. Он снимает не только свой пиджак, он отдаёт другу и рубашку, демонстрируя тренированное тело. Пустая глупая бравада. Мы все — одарённые. Мы оба аристократы, формально. Он, как и я, получил лучшее лечение, какое возможно. Наши тела, и моё, и его, работают как часы, идеально отлаженные механизмы. У него лучше физическая форма, больше физическая выносливость и сила. Но много ли это? В поединках с Сержем я полагаюсь только на силу и навыки, и то регулярно доставая этого пижона. Здесь и сейчас меня мало что сдерживает. Способности посвящённого мне не запрещали демонстрировать.

Мой противник с ходу применяет доспехи духа. На его лице играет улыбка.

Шёпот становится громче. Ощущение чужого присутствия, зуд в затылке. Зайду слишком далеко — и вообще потеряю контроль над собой, хоть сейчас это маловероятно. Сам я просто не обладаю необходимыми навыками, а жреца рядом нет… Разве что положиться на шёпот, разрешить потусторонней силе самой вести меня, но…

Нет. Я здесь именно для того, чтобы получить максимальное удовольствие от процесса. Поэтому бить я буду сам.

— Готовы? — спрашивает судья.

Киваем почти синхронно. Боярский довольный, как кот, обожравшийся сметаной. Ещё не осознаёт, во что вляпался.

— Начали!

Он рывком бросается на меня. И я делаю то же самое.

Первый его удар я отвожу походя, тут же начиная атаку. Удар за ударом, только кулаки, только скорость и напор. Он не ожидал такой скорости, первые удары блокирует, закрываясь руками. Только на седьмом начинает уклоняться, ловя момент для контратаки.

Шёпот становится громче, голоса поют.

Мой резкий рывок вперёд, удар коленом. Боярский жёстко блокирует, но удар даже не на четверть такой сильный, какой кажется. И, ожидая давления там, где его нет, мой противник делает полшага вперёд, не успевая компенсировать инерцию своего тела.

Налетая челюстью на мой кулак. Мой кулак, выполняющий самый чистый боксёрский удар, с толчком ногами и переносом усилия всего тела на этот самый кулак. Пальцы ощущают деформацию — перелом челюсти. Голова дёргается назад, сейчас его многострадальный мозг ударяется об заднюю стенку черепа, чтобы через секунду ударится об переднюю. Чистая физика, приумноженная магией этого мира. Сотрясение мозга. Нокаут.

Боярский теряет сознание и падает на спину.

Отхожу, пытаясь унять шёпот. Голоса шепчут. Голоса призывают броситься на юстициария, на дежурного медика, уже осматривающего поверженного противника.

— Перелом челюсти средней тяжести. Сотрясение мозга, — констатирует врач то, что я знаю и так.

— Перенесите его в комнату отдыха, — приказывает одарённая гарнизонным. — Эй! Второй бой проводить будешь?

— Конечно! — откликаюсь.

Второй Боярский тут же выходит на арену, также сбрасывая пиджак и рубашку. Вид решительный, сосредоточенный. Он что-то говорит, но я не слушаю. Мне достаточно шёпота в голове, чтобы прислушиваться ещё и к этому клоуну.

— Готовы? — спрашивает юстициарий.

— Поехали уже! — срываюсь в нетерпении.

Не дожидаясь, пока доктор и гарнизонные с носилками покинут арену, бросаюсь на Боярского. Этот оказывается ловчее предыдущего — ловит меня ударом ноги в живот, отбрасывая назад. Падаю на спину и переворачиваюсь через голову, чтобы тут же блокировать удар ноги. Встаю, уже отводя и блокируя град новых ударов.

Он слишком разогнался. На очередном ударе ловлю руку в захват и перебрасываю его тело через себя. Но этот действительно ловчее. Едва падает на спину, как тут же разворачивается и ударом ноги валит меня рядом с собой.

Не люблю валяться в грязи, откатываюсь, вскакиваю. Шёпот подсказывает, шёпот ведёт. Навыки здесь ни при чём, опыта у меня больше, а его ведёт лучшее владение магией.

Боярский снова налетает на меня, в этот раз атакуя ногами. Удары в корпус и голову сыплются с впечатляющей скоростью, заставляя уклоняться и отходить. Пытаюсь перехватить его ногу для захвата — он тут же подпрыгивает, нанося мне удар второй ногой и снова отправляя на землю.

Тело простреливает болью, и я не успеваю откатиться. Боярский налетает на меня, нанося не очень сильные, но очень быстрые удары руками. Корпус, под рёбра, плечи, голова, я едва успеваю закрываться.

Шёпот в голове переходит в крик.

Открываю защиту, толкая своё тело вверх. Обычный человек просто неспособен выполнить такое движение. Неспособен из такого положения толчком одной руки поставить себя на ноги. Дар где-то в глубине пульсирует, разгоняя по всему телу силу. Силу, с которой я отталкиваю Боярского, отправляя его в непродолжительный полёт метров на пять.

Вскакивает он быстро, но в бой уже не рвётся. Посматривает на мою ладонь. Поднимаю руку и вижу вывернутые пальцы, не знаю, в какой момент это произошло. Закрываю глаза и вправляю. Всю руку простреливает болью, но не той, которая парализует, наоборот. Словно начал ощущать всё отчётливее, отклик пальцев на мысль лишь улучшился. Иллюзия? Или действие сил, которыми пронизан весь этот мир?

Я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что, кажется, понял, как всё это работает. И потому делаю глубокий вдох, отгоняя голоса. Да, я понял. То ощущение, которого мне не хватало. «Третья рука», с которой рождаются все одарённые. Или скорее третий глаз. Интуитивное понимание дара, врождённая способность применять энергию, чуждую сотворённому миру. Способность, которую нужно развить и превратить в навык. Я понял, что надо делать.

Расслабляюсь, продолжая улыбаться. И иду на Боярского, не переходя в боевую стойку. Расслабленно и спокойно. Небольшое напряжение, импульс потусторонней энергии, и мир будто слегка замедляется. На самом деле нет, но подстёгнутая реакция ощущается именно так. Нельзя заставить себя думать быстрее скорости движения нервных импульсов, но можно отсечь всё лишнее. Можно заставить собственное тело действовать, не отвлекаясь на обдумывание, на мысли, на сомнения и принятие решений.

Противник бросается в атаку. Моё тело реагирует, и я запоздало осознаю, что когда-то давно меня учили захвату, в который я ловлю Боярского. Тогда мне этот приём показался слишком сложным, я не стал его отрабатывать. Иронично. Ещё более иронично, что, пока я думал о приёмах и движениях, моё тело не только выполнило захват.

Перехватив его руку, заметил, что он открылся для удара коленом. И, пока осознавал это, уже успел выстрелить ногой ему в живот. Сильный удар, но Боярский лишь морщится, выворачиваясь из захвата, и одновременно атакуя. Я понимаю это за движения и даже наслаждаюсь хорошо поставленным приёмом, не дающим мне возможности перехватить инициативу и контратаковать. Вместо этого делаю шаг назад, разрывая рисунок боя, и снова сближаюсь, выдавая серию быстрых прямых ударов.

Блок, блок, уклонение, блок, отведение в сторону и наконец попытка захвата. Странно, что он сам не пытается атаковать, не наносит удары в… А-а-а… Я понял, он не может увидеть возможность, окно для удара. Магия подсказывает, но он слишком сильно на неё опирается. Дар ведёт его, как программа, как алгоритм. И делает его беспомощным, когда алгоритм даёт сбой. Нет привычки полагаться на свои силы в отрыве от дара.

Как глупо.

Пара ударов ногой, и тут же кручусь волчком, выполняя подножку. Боярский подпрыгивает, уходя от моей ноги… И сразу получает в грудь другой, потому что подножку я выполнил не до конца, оставив возможность изменить движение. Подскакиваю к нему, прижимая к земле, и просто бью. Бью, потому что он не успевает отвести и блокировать все удары. Бью, лишая возможности разорвать дистанцию, он прижат мной к земле.

На очередном ударе он ошибается. Мой кулак бьёт ему по лицу. Не в первый раз. Боярский отключается. Победа.

Глава 9

Я не смотрел, как помогали Боярскому. Не обращал внимания на слова дежурного рефери. На зрителей мне тем паче было плевать.

Вместо этого, я прислушивался к новому ощущению, подаренному пробудившимся даром. К тем подсказкам, что открылись для меня. Прислушивался и мысленно смеялся над всеми одарёнными скопом.

Бой позволил успокоиться. Внутреннее напряжение, созданное узлом проблем, не исчезло, но сброс накопившихся эмоций, стресса, принесло плоды. Меня больше не трясло от раздражения на весь окружающий мир, и это было хорошо.

И я принял решение. С шёпотом в голове мне не по пути. Да, сейчас именно связь с мёртвым богом дала мне преимущество, позволившее победить. Но пример двух малолетних кретинов показывал, что на подсказки опираться нельзя ни в коем случае.

Все одарённые обладали этой силой. Полагаю, для них это было таким же естественным, как слух или обоняние. Так же естественно, как дышать. И не факт, что это шестое чувство напрямую зависело от личной силы, ведь Геральту оно не помогло избежать болта в шее. Как не помогло двум кретинам защититься от моих ударов. Так зачем мне шёпот, который помогает только с самыми простыми приёмами? Ведь простые приёмы они потому и простые, что им легко обучиться самостоятельно. Относительно легко.

С другой стороны, являлось ли решение отправить двух дуболомов за мной взвешенным? Всё же кубический мажорчик не показался мне гением аналитики. Может ли быть так, что из всех своих подручных он послал именно тех, кто был для меня наиболее опасен? Направил, ведомый своей силой, своим даром? Если я прав в своём предположении, то местные одарённые куда ближе ситам и джедаям, чем магам в классическом понимании. Но, опять же, если существует такое предвидение, почему оно не помогло Геральту? Дэвиду? Всем тем одарённым, которых я прикончил в большинстве случаев благодаря чуду и удаче? Вопросы, на которые у меня не было ответов. И я не знал, где искать ответы. Не знал, кому задавать вопросы.

В любом случае решение было принято. Демон. Он даст мне именно то, что мне нужно. Если я правильно понял Эрика, конечно. Поединок воли с демоном, значит? Да я любого демона заставлю балетную пачку надеть и лебединое озеро танцевать, размахивая розовым платочком. Странник упоминал, что перерождение делает нас устойчивыми к ментальному воздействию, но устойчивость, это не неуязвимость. Однако также перерождение меняет ещё кое-что важное. Оно тренирует волю.

Сначала думал идти сразу к Эрику, но, по здравому размышлению отправился искать Серсею. А там пока передадут моё согласие на бесчеловечные эксперименты, пока всё подготовят… У меня будет время подготовиться морально. Сарказм. Готовиться мне надо не к ритуалу, а к тому, что я увижу, когда мы найдём Зака.

Остановился у главного входа в центральное здание квартала. Дом Старейшин, так оно называется по старинке, но по сути является зданием администрации. Есть большая разница. Старейшины собираются и решают различные проблемы и вопросы, применяя свою мудрость, или где необходимо, свой авторитет. А в администрации просто заседают клерки, выполняют нужную, но рутинную работу.

Внутрь кого попало, даже членов рода, не пускали, пришлось идти в приёмную. Но даже с этим не задалось, меня остановил дежурных охранник на входе.

— Куда прёшь? Иди в школу, мелкий.

Кто ставит таких идиотов в такие места? Серьёзно, у них нет инструкций? Или начальник этого кретина не проводил банальный инструктаж? Я вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие.

— Я пришёл к мессире Серсее…

— Хватит заливать. Ещё скажи, что тебе личный приём назначен. Я сказал тебе проваливать, и тебе лучше меня не раздражать.

Я испытал тихую, но глубокую злость. И она тут же отозвалась шёпотом.

«Убей его!»

Этого мне ещё не хватало. Неужели результат использования заёмной силы? Все посвящённые постоянно слышат эти голоса в голове? Если да, то я им даже немного сочувствую. Самую малость.

— А, может быть, ты не будешь решать за мессиру? — раздражённо спросил я.

Естественно, такая наглость не могла не разозлить мужчину. Грозно раздувая ноздри, подпёртые торчащими, как лобковые волосы, усами, он наклонился вперёд.

— Ещё одно слово, и я надаю тебе по шее.

Вздохнул, передавая всё своё отношение к лицам, обделённым интеллектом, отошёл на два десятка шагов, чтобы успеть среагировать на его возможные действия.

— Ну давай, умник. Что ты сделаешь? Уйдёшь с поста?

Он уже готов был что-то сказать, а, может быть, даже и сделать, но тут открылась дверь, которую этот клоун подпирал. Вышедший мужчина достал сигарету, но закуривать не стал. Он внимательно посмотрел на меня, затем на охранника, вытянувшегося по струнке.

— И что это такое? — ни к кому конкретно не обращаясь спросил вышедший.

— Да вот, бродит тут, нарывается, дерзит, — ответил кретин.

Судя по скепсису на лице начальства, доверия ответ не вызвал. И вопрос был переадресован мне:

— А ты что скажешь?

— У меня есть личная проблема, с решением которой мне помогает мессира Серсея.

— А твои родители? — не дав мне закончить, спросил начальник.

Я потупился:

— Они умерли, сир. Я сирота.

Взгляд начальника стал мрачным, а лицо кретина выразило осознание надвигающихся неприятностей.

— Продолжай.

— Мне всего лишь нужно было передать сообщение для мессиры. Я готов идти по рискованному пути. Это всё.

— Так. А как тебя зовут? — ещё более мрачно спросил мужчина.

— Минакуро Като, сир.

Начальник вздохнул и убрал сигарету обратно в пачку.

— Так, подожди немного. А ты, — острый взгляд начальства заставил кретина вспотеть вплоть до его нелепых усов. — Если парня не будет здесь, когда я вернусь, ты до конца жизни будешь сторожить отхожее место.

И ушёл, оставив нас вдвоём. Клоун, отлично осознавая, что неприятностей ему уже не избежать, сверлил меня полным ненависти взглядом. Если бы у него были мозги, я мог сказать, что этот долбодятел с острым синдромом вахтера фантазирует для меня страшные казни. Но мозгов у него не наблюдалось. А ещё я осознал, что главное сообщение уже передал, так что встречаться сейчас с мессирой мне нет смысла. Всё остальное я узнаю позже. А значит, и ждать возвращения начальства, в общем-то, необязательно. А вот проучить одного козла, явно и так стоящего у начальства поперёк горла, очень даже стоит. Поэтому я гаденько улыбнулся.

— Увидимся в нужнике, усатый!

И убежал. Эх, сделал гадость — на душе радость.

Вернулся в свою комнату. Здесь всё было по-старому, даже толстяка не оказалось на месте. Порывшись в вещах, извлёк на свет ленту, хотя и не был склонен к пустой рефлексии. Вообще, не уверен, что есть смысл хранить эту ленточку, ставшую алой от крови. Возможно, я зря надеюсь вернуть её хозяину. Не верю, что Бронс собирается выполнять все пункты нашего устного договора, скорее уж по-тихому придушит Химуро, а на меня будет просто давить. Поэтому я готовлюсь к худшему. Оружие — это только начало.

В дверь грубо постучали. Объективно — постучали кулаком и не сдерживаясь в силе.

— Эй! Като!

Голос отдалённо знакомый, кто-то из тех детишек, с которыми я учусь. Открыв дверь вопросительно посмотрел на парня.

— Тебя ждёт мессира Серсея, — неприязненно сообщил родственник и поспешил дальше по своим делам.

Серсея? И что бы ей потребовалось? Сомневаюсь, что дело в маленькой подставе с этим усатым. И поединок с Боярскими состоялся буквально только что, неужели уже доложили? Да и если доложили, сам поединок — событие рядовое, да и я победил. А касательно моей проблемы… Что ещё она хочет услышать?

Так, перебрав основные варианты, я спустился к входу. Женщина действительно меня ждала. Она мягко улыбнулась, когда я вышел на улицу. Ни намёка на какой-то негатив, а ведь я наверняка её отвлекаю от каких-то важных дел.

— Мессира, — я должны образом поклонился.

— Привет, Като. Вижу, ты не скучаешь, — в глазах заиграли смешинки. — Познакомился поближе с Боярскими?

Всё же доложили? Оперативно.

— Да, мы неплохо размялись, — скромно признался я, едва не шаркая ножкой и потупив взгляд.

— Ты размялся точно, — согласилась Серсея.

— Ну… У них вроде не было серьёзных травм, — делаю вид, что волнуюсь, хотя уверен: парней уже поставили на ноги.

— Да, всё с ними в порядке, — она стала серьёзней. — И как я понимаю, этого результата ты достиг не только благодаря своим навыкам.

Очень оперативно доложили, однако. Вот где-то компетентность у местных на самом высоком уровне. А где-то вахтёры шевелят усами, как тот таракан, пугая всех вокруг. Отрицать я не стал:

— Да, я попробовал применить эти силы. Осторожно, насколько это возможно. И результат меня не удовлетворил.

Серсея снова улыбнулась:

— Это, конечно, меня радует, но что именно тебе так не понравилось?

Я огляделся. Был разгар дня и большинство учеников сидели на занятиях, но вокруг всё равно хватало прохожих. А говорить о многих вещах вот так, в открытую. Женщина мою заминку поняла и кивнула, приглашая идти за собой:

— Пойдём. Обрадуем Эрика.

Я удивился:

— А разве ему не нужно время для подготовки ритуала?

— Нет. Я и так знала, что ты решишь, — и, не успел я задуматься о собственной предсказуемости, продолжила: — Ты точно не потерпишь посягательства на свою свободу, поэтому не оставишь всё так, как есть. И трудностей ты не боишься, поэтому не станешь отказываться от силы только из-за страха не справиться с демоном. Поэтому я попросила Эрика готовить ритуал сразу, как ты ушёл.

Да, меня иногда легко просчитать.

— Понятно. Да, всё верно.

— Так что же тебе не понравилось? — вернулась к предыдущему вопросу Минакуро.

— Шёпот, — прямо ответил я. — Он только отвлекает. И всегда пытается направить по самому прямому и грубому пути. Я лучше сам научусь и применять силу, и направлять её так, как мне надо.

— Ты быстро разобрался, — одобрительно кивнула Серсея.

О, мессира, вы меня не узнаете, когда собственный дар перестанет вставлять мне палки в колёса, и позволит в полном объёме изучать всё, что доступно одарённым.

Казалось бы, вечность назад мы с парнями столкнулись с парнем из рода Кират. Целая вечность. Сейчас я бы размазал его по стене за минуту, наверное.

— Мессира, — обратил я на себя внимание женщины. — Сир Эрик сказал, что благодаря связи с демоном я получу очень мощный дар…

— Правильно говорить: твой дар получит очень мощный толчок к развитию. Да. Это так. Что тебя интересует?

— Я смогу обучаться на рыцаря?

Примерно минуту стояло молчание, прежде чем она заговорила:

— Не буду отрицать, я бы этого хотела. Кровавая Ночь унесла множество жизней наших бойцов. Ответ на твой вопрос: да, если пройдёшь вступительные испытания — дорога в рыцари для тебя будет открыта.

О! Я обязательно пройду. Так пройду, как никто ещё не проходил.

Удовлетворённый ответом, я замолчал. Серсея тоже не спешила продолжать разговор, сохраняя на лице благожелательное выражение. Профессиональная маска, наверное.

В доме Эрика нас снова встретил негостеприимный карлик.

— Снова вы, мессира, — проворчал он, открывая дверь. — Хотите прошлогоднего чаю? Или булочку, засохшую в прошлом месяце? Я могу размочить её в воде для вас.

Я скептически посмотрел на этого нахала. Это в прошлый раз он ещё был достаточно вежлив. Каким же ценным нужно быть, чтобы тебе спускали с рук такие выходки.

— Ты, как всегда, приветливо, Лейс, — Серсея сделала вид, что ничего не заметила женщина.

— Проходите, — пробурчал тот в ответ, скрываясь в темноте.

Эрика мы застали за поеданием бутербродов с закрытого простыней тела. Вскрытого, судя по проступившим пятнам крови, на которые врач и учёный не обращал никакого внимания.

— А вот и вы, юноша! — выплёвывая крошки, оживился старик. — Очень хорошо! Очень!

Он снял с носа обычные очки и водрузил другие, расцвётшие радугой.

— Так-так-так… — прыгнув на кресло-каталку, он подъехал к столу, откуда схватил планшет и начал, не глядя что-то записывать на листок бумаги.

— Всё, как я сказала, Эрик, — поделилась информацией Серсея, спустившаяся следом за мной. — Демон.

— Демон — это очень интересно! Ты недавно пользовался способностями? — вопрос был адресован мне.

— Да, — киваю.

— Голоса слышал?

— Отчётливо.

— Любопытно, — констатировал Эрик.

Очки были сняты. Старик начал рыться в бесчисленных ящичках и шкафчиках, пока не нашёл головной убор в виде обтягивающей чёрной кожаной шапки, дополненной защитными герметичными очками с чёрным стеклом и маской-респиратором. Респиратор остался болтаться, а вот очки он натянул и поправил, вновь уставившись на меня.

— Так, юноша. А теперь призови шёпот ещё раз.

Этот приказ вызвал заминку. Я бросил вопросительный взгляд на Серсею и, получив разрешающий кивок, сосредоточился. Сама методика была мне уже понятна, и шелест множества голосов не заставил себя долго ждать. Но в этот раз он был иным, тихим, спокойным. И вовсе не призывал убивать всех вокруг.

— Угу… — протянул Эрик задумчиво. — Ну что же, оцениваю твои шансы, юноша, как один к двум.

— Это плохо? Или хорошо? — на всякий случай уточнил я.

— Это оптимистично, — пояснил Эрик, избавляясь от шлема. — Но откладывать нельзя! Ни в коем случае нельзя! За дело!

Вскочив, он побрёл к стене. Остановившись у высокого деревянного шкафа, старик изъял из кармана связку ключей и некоторое время потратил на открытие замка. Ко мне тем временем подошла мессира.

— Дальше я тебя сопровождать не смогу, но я побуду здесь, пока всё не закончится. Ни о чём не волнуйся, Эрик — один из лучших в своём деле.

Почему-то меня это не убедило, но высказывать вслух свои мысли не стал. В конце концов, какой у меня выбор?

— Сюда, юноша. Иди за мной!

Шкаф открылся потайной дверью, пропустив нас в… Ритуальную комнату? И если ровный пол с некими рунами и рисунками я воспринял спокойно, но пять… Каменных когтей, смыкающихся в центре и удерживающих свод… меня впечатлили. Эрик подошёл к ближайшему «когтю» и прикоснулся к нему ладонью. Зал наполнился неровным зелёным светом, позволяя рассмотреть рисунок.

— Очень древняя плита, — тут же принялся пояснять Эрик. — Как её вырывали из своего места и везли сюда — целая легенда. Такие мало у кого есть вообще, а действующих и вовсе не больше десятка на весь мир. Садись в центр.

Пока я занимал небольшой квадратик пустого пространства, Эрик снял свой халат, оставшись в одежде, напоминавшей чёрный рабочий костюм. В одной из стен нашлась ниша, в которую был убран халат, а вместо него появилась старая серая мантия.

— У тебя есть несколько минут, пока я закончу приготовления, мой любопытный подопытный. Есть вопросы?

В моём личном списке странных личностей он прочно займёт место в первом десятке.

— Да, есть один. А существование Мёртвого Бога никого не напрягает?

— А что в этом такого? — не понял вопроса Эрик. — Уточни, что тебе не нравится.

— Я правильно понял, что жрецы прошлого служили истинным богам? — начал я издалека.

Эрик покивал, облачившись в эту самую мантию.

— Да, всё так.

— А затем появилась сила из потустороннего мира, создавшая одарённых?

Старик остановился, задумчиво пожевав губы.

— Очень грубая интерпретация фактов. Сила не появилась, мы её сами очень долго искали. Но, в качестве размышления на тему, оставим так. Дальше?

— Одарённые при помощи этой силы убили или заточили истинных богов в потустороннем мире? — задал я следующий вопрос.

Эрик остановил приготовления, глядя на меня. Пауза затягивалась, пока он не кивнул.

— Я понял и предугадываю следующий вопрос. А потом вот так взял и появился тот, кого мы называем Хтонической тварью.

— Именно, — соглашаюсь.

Старик продолжил подготовку, попутно отвечая:

— Самая правдоподобная теория — Мёртвый Бог и есть наши истинные божества, находящиеся в процессе перерождения. Но доказать её нет возможности. Проблема другой теории, которая гласит, что Хтоническая тварь специально раздавала смертным силу, чтобы пожрать своих врагов, а после них и весь наш мир… От неё очень сложно отмахиваться, потому что она логична.

Свет стал приглушённым. Эрик зашёл мне за спину и начал какие-то манипуляции. Магические манипуляции, которые я ощущал только в виде едва заметных беспокойства и тревоги.

— Да, в таком случае придётся отбросить одну из аксиом божественного существа — оно непостижимо. Обычная человеческая логика к ним неприменима. И тем не менее опасения на сей счёт показывают, что у тебя есть здравый смысл и инстинкт самосохранения, — похвалил, наверное, старик. — Но я могу тебя успокоить. Почти шестьдесят лет назад провели мощнейший ритуал. Беспрецедентный, я бы сказал. Они пытались разбудить Мёртвого Бога.

Я заинтересованно оглянулся.

— Получилось?

— Нет, — коротко ответил Эрик. — Вообще ничего. Никакой реакции.

— Это не значит, что так будет всегда, — резонно отметил я.

— Наоборот, — возразил одарённый. — Боги статичны. Истинные Боги не сделали ничего, чтобы предотвратить возвышение одарённых. Нам всем нечего опасаться.

Сложно передать, сколько скепсиса во мне поднялось на эти слова. Но спорить я не стал, зачем? Доказать что-то этому старику? Бесполезно. А информацию я уже получил.

— Тогда ещё один вопрос, — попросил я.

— Да-да-да? — обрадовался старик.

Кажется, он получал искреннее удовольствие, когда что-то кому-то рассказывал. Может, стоит начать ходить к нему и задавать все вопросы, на которые у меня нет ответов? Вдруг что-то прояснится?

— Когда меня посвящали, это был целый ритуал, с множеством участников, и всякими атрибутами…

— А! — Эрик рассмеялся. — Это… Всё уже сделано до нас, юноша. И ломать, как известно, не строить. Мы немного поломаем то, что уже работает, и прикрутим совсем немного сверху. Поверьте, в сравнении с тем ритуалом мы здесь занимаемся сущими мелочами. И я уже говорил, что эта плита уникальна! Именно она позволяет мне творить то, на что далеко не все осмелятся. А то, чем мы сейчас занимаемся, совершенно рутинная процедура. Поэтому прямо сейчас, юноша, расслабьтесь. Нас ждёт пара увлекательных часов.

Вопреки словам Эрика я почувствовал боль по всему телу. И шёпот, перешедший в многоголосый визг. Пара секунд, я отключился…

Глава 10

Я сидел в парке.

Довольно необычное для меня занятие, если откровенно. С момента, как стал Минакуро, я старался всё свободное время уделять учёбе и развитию, или решению каких-то текущих проблем. Просто сидеть на скамейке в парке — это было впервые, если я ничего не путаю.

По колену ползала какая-то муха, но я и не думал её сгонять. Над головой щебетали птички. Прохожие шли по каким-то своим делам. А мне даже думать не хотелось. Единственное, что заставило меня выбраться из кровати и выйти на улицу — воздух. В помещении катастрофически не хватало воздуха. Впрочем, был и второй момент — здесь не было зеркал.

В голове раздался обманчиво мелодичный смех.

Когда мне сказали, что вместо связи с Хтонической Тварью мне подселят другую тварь, но поменьше, я считал, что это будет чем-то… Большим, злым, чуждым нашему миру и всё такое. Что это будет какой-то злобный уродец, в лучшем случае просто желающий захватить моё тело и сожрать как можно больше людей вокруг себя. В каком-то смысле так и было.

Новый смех в голове.

Видеть монстра, который стал моим нераздельным партнёром на ближайшие несколько лет, я не мог. Меня не отправляли на ту сторону, а эту тварину не вытаскивали сюда. Были лишь образы, возникшие в первые мгновения контакта. Образы существа, действительно чуждого этому миру. Пока эта штука не выберется в реальный мир, чего, я надеюсь, не случится никогда, она так и останется чем-то аморфным, не поддающимся описанию в нашем тварном мире.

Кроме одного краеугольного момента.

Смех перешёл в издевающийся хохот.

Демон был женщиной.

Не в биологическом смысле, эти существа не имеют ни пола, ни возраста. Просто сознание конкретно этой твари — женское. Эрик на прямой вопрос лишь развёл руками. Одарённые понятия не имели, как появляются демоны и почему они именно такие, какие есть.

Даже несмотря на то, что могут напрямую с этими тварями общаться.

«Не напрямую» — поправила меня эта дрянь.

Я поморщился:

«Вот не надо тут. Не поверю, что таких, как я, исчезающе мало. Пара сотен наберётся точно. А этого достаточно для изучения» — возражаю.

В ответ вновь получаю издевательский смех.

«Ну, попробуй, изучи»

Первая проблема всплыла сразу же. Я победил в поединке воли, подчинил демона. Но она сопротивлялась только пару мгновений, пока не поняла, что происходит. А затем легко сдалась, охотно соглашаясь на наше сосуществование. Да, я победил. Но лучше бы это был настырный упрямый злобный монстр, которого пришлось бы запинывать в самый тёмный угол, используя все доступные резервы воли. Потому что потом его можно было бы посадить на короткую цепь и одёргивать в любой момент.

Я такой власти не имел. Она не сопротивлялась, но и не подчинялась. Она была будто жидким студнем, проминающимся под ладонью, лезущим сквозь пальцы. Пытаться на неё давить можно было с тем же успехом, с каким наказывали море плётками древние персы моего мира.

В остальном ритуал прошёл штатно. Мне запретили пользоваться даром ещё дня три и отпустили на все четыре стороны, дав в дорогу горсть старых конфет. Было это сегодня утром, а ритуал прошёл ещё вчера. С тех пор я мучаюсь, потому что злостное похмелье в сравнении с моим текущим состоянием — лёгкое недомогание.

«То ли ещё будет» — посулила тварь.

«Когда в тебе отпадёт необходимость, я достану тебя в наш мир и уничтожу самым жестоким образом, каким смогу» — пообещал я.

Получив в ответ лишь смех.

Не соскучишься, чёрт подери.

И как назло, просто посидеть на скамейке в парке мне не позволили. Я всё ещё не привык к тому, как начал ощущаться окружающий мир, к изменениям, происходившим с моим источником, и потому хотел покоя и спокойствия.

Но ко мне уже шёл Блэк, с видом решительным и уверенным. Вздыхаю, морально готовясь к тому, что мне предстоит превозмогать несколько часов кряду, и поднимаюсь на ноги.

— Шон, — протягиваю руку.

— Като, — молодой юстициарий отвечает на рукопожатие. — Мы нашли его.

— Тогда забираем одну красавицу и вперёд.

— Кого? — не понял Блэк.

— Грохир. Олимпия Грохир. Девушка Зака.

Блэк нахмурился.

— Я думаю, лучше не стоит, — мрачно сообщил он. — Готов поспорить, что он мёртв.

Киваю:

— Я знаю. Но я обещал ей, а слово надо держать.

Вот только Оли не оставила чётких координат для поиска, так что сначала пришлось тащиться в родовой квартал.

— Как прошли поиски? — чтобы скоротать путь и отвлечься от сожителя в голове, спросил я.

— Скука. Отработали, как по методичке. Мне сложнее носки в комнате отыскать, — отозвался Шон. — Опросили соседей, нашли милую старушку, слабенькую одарённую. Отработала всю жизнь на заводе. Твоего друга она считала приличным молодым человеком. Про судимость знала, Зак не скрывал, признаваясь, что сожалеет о содеянном и хочет начать новую жизнь. Он помогал ей по дому, всегда был вежлив и благожелателен. Старушка иногда ему готовила. Она же заметила, как к нему наведались странные типы. Получили описание, сначала не поверили. Цветные, знаешь таких?

Кивнул:

— Доводилось видеть этих животных.

— Вот-вот, — Блэк, похоже, разделял моё к ним отношение. — Как попали в Верхний Город — вопрос отдельный. Этим мы займёмся позже, явно прихватим за жопу какого-нибудь продажного гарнизонного. Главное, что у нас здесь всего пара мест, где цветные могут укрыться. Короткий обход и бинго.

Нда. Вот что значит, специализация. Мы бы сами этих попугаев искали до седых волос.

— Молодец, очень хорошая работа. Мы бы замучились, — честно признался Блэку.

— Да, замучились, — подтвердил юстициарий. — А ещё мы узнали, что Зак приторговывал не только тем, о чём ты говорил.

Я сделал глубокий вдох:

— Это уже неважно, Шон. Как будем на месте, я расскажу тебе, что знаю, по твоему вопросу, — пообещал парню.

Квартал Грохир… Если честно, чего-то такого я и ожидал. Нечто среднее между замком графа Дракулы и особняком семейки Аддамс. Квартал окружал всамделишный каменный забор в два метра высотой, из-за которого можно было рассмотреть отдельные дома, мрачные и готичные. Но Грохиры были немногочисленны, и квартал занимал совсем немного места. Насколько я успел узнать из болтовни Алексаса и Тифи, у них не было отдельной школы, все дети находились на домашнем, семейном обучении.

Сообщив привратнику цель визита, мы отошли в сторону, ожидая Олимпию.

— Дело, конечно, твоё, но ты понимаешь, что она сделает с цветными?

Кивнул:

— В красках. И ты не будешь ей мешать, Шон. А пока делай вид, что мы надеемся на лучшее. Понял?

Он бросил хмурый взгляд на квартал.

— Те, кого мы нашли — просто исполнители. Причём этим дегенераты вряд ли вообще понимают, что их наняли. Всего скорее кто-то дал им дозу и указал пальцем на Зака, сказав «фас».

К сожалению, это почти наверняка правда.

— Кто вообще они такие? Цветные? — спросил я Шона. — Видеть я их видел, но близкого знакомства, к счастью, избежал.

Юстициарий пожал плечами:

— Обычные люди, попробовавшие наркотики одарённых. Мы устойчивы, дар нивелирует воздействие, снимает негативные последствия. У одарённых очень редко возникают зависимости, это надо совсем изнасиловать своё тело, чтобы оно перестало сопротивляться. А обычные люди сразу деградируют, с первой же дозы. Идут нарушения в мозгах. Цветные почти ничего не помнят, только последние несколько дней. Поэтому и наряжаются, как павлины. Чтобы хоть как-то отличать своих и чужих. Инстинкта самосохранения нет. И они всегда хотят есть, пить и дозу.

Поморщился:

— Отличные соседи. Почему их терпят?

Блэк пожал плечами.

— Рейды устраивают раз в месяц, но… Спустя рукава.

Занимательно.

Наконец показалась Олимпия в сопровождении Алексаса. Парень облачился в закрытую кожаную куртку и был хмур. Девушка, чью фигуру подчёркивал стильный плащ, шла с гордо поднятой головой, не давая ни единой эмоции отразиться на лице.

— Алексас, Оли, — коротко кивнул я оборотням. — Это Шон. Он нашёл Зака.

Юстициарий без особой приязни, но вежливо поздоровался. Алексас ответил тем же, Олимпия будто вообще не обратила внимания на Блэка, сохраняя отрешённую невозмутимость.

— Веди, — кивнул я Блэку.

Стояла омерзительно хорошая погода. В такую погоду надо выходить на пикник и радоваться жизни, а не идти разбивать хлебальники каким-то дегенератам. Несоответствие внутреннего настроя и окружающего мира опускало моё и без того сложное настроение. Нет, после поединка с Боярскими я чувствовал себя намного лучше, если говорить о внутреннем покое и душевном равновесии. Но состояние организма после ритуала к позитивному взгляду на жизнь не располагало.

В голове отчётливо зазвучал самодовольный смех.

В Верхнем Городе не существовало трущоб, даже просто неблагополучных районов не было. Как результат — всякой падали было очень сложно найти себе место. В Эдеме нет места грешникам, так сказать. И тем не менее при наличии покровителей, найти себе тёмный угол всё же было возможно. А у похитителей Зака покровители были.

— Мы идём на старые склады, — пояснил Шон. — Здесь хранились продовольственные НЗ, но после Кровавой Ночи освободилось много помещений. Часть сдаётся в аренду. В одном из таких мы и нашли цветных.

— Мы? — уточнил.

— Мой друг, надёжный человек, — сразу отрекомендовал Шон.

А я мысленно улыбнулся. Два юстициария даже лучше одного. А мне нужны люди, с которыми можно работать, иначе ничего я не добьюсь.

— Арендатора нашли?

— Да, — кивнул Шон, чуть расслабившись, когда я не стал ничего говорить о его друге. — На первый взгляд, чист, нужно копать глубже. Мы отложили это на потом.

— Правильно, — кивнул.

Мне начинает положительно нравиться Блэк. Может быть, и с его отцом мы бы смогли найти общий язык, если всё не пошло через одно известное место. Но история не знает сослагательного наклонения, случилось то, что случилось.

Даже когда жилые районы оказались позади, Верхний Город остался собой, чистый, ухоженный, даже пышный. Да, здесь аристократы с символикой родов на груди встречались заметно реже, куда больше было рабочих, но и последние выглядели презентабельно. Чистая в основном и качественная одежда, здоровый вид.

Шон уверенно вёл нас в какой-то медвежий угол, где людей было уже не так много. В конце пути мы подошли к очень большому складу. Реально большому, здесь можно говорить о нескольких гектарах площадей.

— Нам сюда.

Через основные ворота мы не пошли, вместо этого воспользовавшись дырой в стене. Изнутри тянуло сыростью и пылью, потребовалось время, чтобы глаза привыкли к сумеркам. Вперёд шли осторожно, повсюду валялись горы пустых пыльных мешков и стопки старых поддонов.

— Склад поделён на секции. В одной из таких живут цветные, — продолжил пояснять Шон. — Предупреждаю, они те ещё свиньи.

Насчёт свиней не знаю, но крысы здесь встречались, тихо пищали и щемились по углам, стараясь не попадаться нам на глаза. Алексас тихо, но очень выразительно прорычал, и грызуны исчезли вовсе.

— Цвай, — тихо позвал Блэк.

Из какого-то тёмного угла вышел ещё один юстициарий, ровесник Шона. Крепкий парень с зачатками усов на лице.

— Ого, целая делегация. — окинул он нас взглядом.

— Потом познакомитесь, — я отмахнулся. — Цветные там?

— Да, — кивнул Цвай.

— Сколько?

— Семеро точно.

Спрашивал чисто для порядка, будь их там хоть тридцать семь, это бы мало что изменило.

— Тогда заходим, дамы и господа.

Двойные ворота, предназначенные для активных разгрузочно-погрузочных работ, слетели с петель от синхронного удара двух заклинателей. Постарались Алексас и Шон. Я, пока лишённый счастья применять вообще какие бы то ни было заклинания, не торопился, бросив взгляд на табличку рядом с выбитыми воротами. Судя по всему, раньше здесь хранили яблоки. Иронично.

Внутри действительно лежало много деревянных ящиков, часть из которых цветные кое-как приспособили под лежанки и столы. Но я, глядя на гадюшник, в который мы входили, ничего кроме омерзения не испытывал. Часть цветных даже не проснулась, находясь, по всей видимости, в стране грёз. Некоторые ошалело смотрели на нас. И лишь парочка поняла, что ничем хорошим для них наше появление не закончится, и попробовала удрать через вентиляционное окно.

— Не дайте им уйти! — крикнул я.

Цвай тихо ругнулся и побежал следом, ловко скользнув в то же окно, пока остальные, за исключением меня, начали деловито окучивать нерасторопных. Зрелище даже вызвало у меня приступ умиления. Кто-то делает всю грязную работу вместо меня, и мне даже нет необходимости снова рисковать своей задницей. Приятное разнообразие, чёрт возьми!

Цветных, в том числе и познающих нирвану, затолкали в один угол. Алексас, увидев то место, что наркоманы сделали отхожим, брезгливо бросил туда что-то огненное, выжигая и грязь, и даже запахи. Как ни странно, помогло.

— Като! — крикнул Шон, обойдя ящики.

Впрочем, одной интонации мне было достаточно, чтобы понять, что мы там увидим. Я последовал за юстициарием и нашёл то, что мы искали. В самом дальнем углу лежало несколько тел. Какая-то девчонка, вряд ли аристократка, будь так её бы уже искали. Голая и мёртвая. Для чего она нужна была цветным — очевидно. Пара рабочих, просто избитых до смерти. И Зак.

Олимпия обошла нас и присела рядом с бывшим заключённым. Я толкнул Шона, и мы вместе вернулись к цветным, оставив девушку одну. Окинув наркоманов взглядом, я отыскал того, в чьих глазах ещё можно было различить остатки интеллекта. Шон думал в подобном ключе, поэтому цветной был подхвачен за шкирку и выволочен на середину зала. Я для наглядного примера взял ещё одного, швырнув его следом. Схватив своего за волосы и заставив смотреть мне в лицо, я задал ключевой вопрос:

— Кто вас нанял?

— Чё?

Да, у этого с мозгами всё было плохо, но для того я его и взял. Несколько методичных ударов по голове и телу заставили цветного жалобно стонать. Повторяю операцию, поднимая за волосы и заставляя смотреть на меня.

— Кто вас нанял?

— Я не врубаюсь, чувак! Не бей! Не вкуриваю ваще!

Я тихо ненавижу эту жизнь. И бью. Больно, но неопасно. По сути, этого можно уже ни о чём не спрашивать, поэтому я продолжаю его лупить, пока не устают руки. А затем начинаю пинать. Не потому, что хочу, а потому что нам всё равно нужно найти тех, кто хотел достать Зака.

Когда тело подо мной даже скулить перестаёт, я останавливаюсь. Выпрямившись, перевожу взгляд на второго наркомана, дрожащего в руках Шона. Тот уже непросто в необходимой кондиции, он мечтает рассказать нам всё, что знает.

— Чувак! Я не знаю погоняла! Не знаю! Он сам нас нашёл! Привёл сюда! Сказал, кого чё!

Я кивнул Шону, чтобы продолжал. Ему вся эта информация всё равно даст больше, чем мне. А тут ещё вернулся Цвай, толкая двух беглецов перед собой.

— О! Вы уже начали, — со злой радостью констатировал юстициарий. — Здесь ещё два тела, мечтают с нами поговорить, верно?

Цветные очень быстро сообразили, что на наши вопросы лучше отвечать, и, перебивая друг друга, начали рассказывать все, что знали. Имён, естественно, не назвал ни один из них, но на троих они кое-как собрали описание того человека, что принёс им дозу и провёл в город. Я же пока нашёл относительно чистую тряпку и вытер окровавленные руки.

К нам вернулась Олимпия. Очень злая, но внешне леденяще спокойная.

— Шон, — остановил я Блэка. — Они всё равно больше ничего не скажут. Давай, приведём в чувство всех.

Юстициарии, глянув на девушку-оборотня, бросили допрос и начали заклинаниями возвращать в реальный мир остальных. В ход шло даже то самое «целебное» заклинание, но в текущих условиях… Эти уроды не переживут даже сегодняшний день, так что нет смысла переживать о потерянных годах жизни.

Когда последний цветной был поставлен на ноги, переставая падать прямо на месте, я кивнул к выходу.

— Бегите.

Наркоши сначала растерялись. А затем Олимпия скинула на пол свой стильный плащ, оставшись в свободной юбке, почти прозрачной блузке и сапожках. Скинула сапоги. Начала расстёгивать блузку. И преображаться. Медленно, не единым рывком.

Цветные осознали. Цветные перепугались до смерти. И, толкая друг друга, ломанулись к выходу. Это сработало, как спусковой крючок. Оли рывком избавилась от оставшейся одежды, обращаясь уже полностью. Охота началась. Первый крик, в котором слились воедино страх, отчаяние, боль и предсмертная агония, раздался через пару секунд.

Я подошёл к юстициариям. Шон хмурился, Цвай закурил.

— Так, теперь по твоему вопросу, — отвлекая их от охоты, заговорил я. — Я знаю кое-что ещё. Кое-что, что вполне может стоить всем нам жизни. Я не видел никого, но слышал. Четыре голоса, один женский, той целительницы, три мужских. Два я узнал. Брюс Дэрн и Утер Клоф.

Блэк, судя по взгляду, начал лихорадочно обдумывать новую информацию.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — киваю. — И ты должен понимать, что это значит.

Юстициарий кивнул:

— Они с самого начала работали не на Минакуро.

— А на кого-то, кому твой отец мешал, — продолжил мысль я. — Мы можем помочь друг другу. Я попробую что-нибудь узнать со своей стороны, а ты со своей.

Цвай криво улыбнулся:

— А заодно мы поработаем на тебя?

За моей спиной раздался очередной крик.

— Хотите сказать, что сегодня вы сделали что-то плохое?

Цвай хотел ответить, но его остановил Блэк.

— Хорошо. Мы продолжим работать вместе. Ты знаешь, где меня найти, если что.

— Взаимно, — кивнул.

Юстициарии удалились. Охота тоже подошла к концу. Я вышел в общий склад, когда Олимпия вернулась за своими вещами. Она, конечно, бесконечно привлекательна, но сейчас совсем не тот момент, чтобы подсматривать, как девушка переодевается. Сначала ко мне подошёл Алексас, пожав руку.

— Спасибо.

И всё, двинулся дальше, ничего более не говоря. Он ещё не понимает, что всё скоро изменится. Это пока я играю роль партнёра по работе, так сказать. Очень скоро потребуется новая связь с Гошей, и кого бы он там ни прислал, новый человек уже точно не будет авторитетом для меня. Он просто будет посыльным, с помощью которого я буду договариваться с Корнем. На равных. Ещё нужно как-то подтянуть контакты Зака. Понятно, что его знакомства просто так моими не станут, но что-нибудь придумаю.

Ко мне подошла Олимпия, на ходу вытирая с лица кровь платочком. Такая милота.

— Я благодарна. И за то, что нашёл его. И за…

— Охоту, — подсказываю.

Она кивает.

— Я найду тех, кто его заказал. Это вопрос времени, — обещаю.

Не потому, что Зак был мне лучшим другом. А потому что надо нарабатывать репутацию. В том числе дать всем понять, что я имею возможности достать до шеи обидчика и готов эти возможности применять, если потребуется.

— Найдёшь, и?

Холодные глаза будто впились в меня когтями.

— И мы устроим ещё одну охоту.

В подтверждении моих слов в голове раздался смех. Злой и предвкушающий.

* * *

Тикали механические часы. Его раздражало тиканье. Его раздражали вообще все звуки, что повторялись с коротким тактом. Врач вздохнул, успокаивая себя.

В последнее время у него было слишком много причин для переживаний. Сначала появление этого мальчишки, якобы сына Геральта. Не передать, сколько времени и нервов было на него потрачено. И чем всё закончилось? Смерть старого друга, да ещё и вместе с женой.

Ёта с содроганием думал о том, как этого парня, Като, приведут в дом Геральта и Айны. И какое облегчение испытал, когда узнал, что мессира решила пока не знакомить малышку Арию с «братом». У него было время. Было время всё исправить. А главное — было время набраться мужества сказать правду.

И сейчас запас мужества понемногу иссякал из-за необходимости ожидания. Он нервничал и пришёл слишком рано, а теперь вынужден сидеть и ждать.

— Сир, может быть кофе? — спросил помощник старейшины.

Пить очень хотелось, лекарь на самом деле не отказался бы и от чего-нибудь покрепче. Но волнение не позволяло согласиться:

— Нет, не нужно, — с достоинством ответил он.

Молодой мужчина вежливо улыбнулся доктору и продолжил заниматься своими делами. А Ёта досадливо вздохнул, опустив взгляд. Вот сейчас бы ему взять себя в руки и нормально попросить чай. Но он был слишком нерешительным. Научился напускать на себя вид достойного человека, но не научился действовать согласно виду.

К счастью, неловкую ситуацию оборвала открывшаяся дверь. В кабинет зашла Серсея, уставшая и измученная работой и бесконечными совещаниями, но удерживающая лицо в выражении добродушной заботы обо всех вокруг.

— А, мой друг. Ждёшь меня?

Ёта встал, улыбнувшись в ответ:

— Да, у меня есть важное дело. К сожалению, нерадостное.

Серсея чуть помрачнела. Нерадостных новостей в последнее время было слишком много.

— Конечно, проходи.

Кабинет, занимаемый старейшиной, был скромен донельзя. И к тому же был исключительно рабочим, и потому следов влияния хозяйки в нём не ощущалось. Это рабочее место в равной степени могло принадлежать любому человеку.

Серсея устало присела на кресло, обведя бумаги обречённым взглядом.

— Рассказывай. Посмотрим, как можно решить твою проблему.

Ёта принял вид важный и уверенный в себе. Ему очень нужно было, чтобы Серсея поверила его словам.

— Я по поводу мальчика, Като.

Он ни за что не позволял себе называть этого самозванца фамилией Минакуро. И тёплая улыбка Серсеи его не обрадовала.

— Мальчик делает успехи, развивается, учится. На днях прошёл ритуал, решающий проблему связи с Мёртвым Богом. Жаль использовать его так, но это единственный способ раскрыть его потенциал, — она перевела взгляд на Ёту. — Я не отслеживала его жизнь пристально, но ни о каких проблемах не слышала. Что случилось?

— Я… Эм… Мальчик — не Минакуро.

Доктор не хотел утаивать правду. Но раскрыть историю десятилетней давности не мог тоже, не мог так опозорить своего друга. Поэтому вынужден был напирать на результаты своей работы.

И старейшине его слова не понравились.

— В каком смысле?

— В самом прямом, мессира. Он — самый обычный мальчишка с улицы.

Лицо женщины выразило неудовольствие и скепсис.

— На основании чего ты пришёл к такому выводу? — и в голосе заботливых ноток сильно поубавилось.

— Это была моя работа.

— Ты говорил ранее, что не можешь дать точный ответ.

— Да, но теперь могу…

— И что изменилось?

Ёта замолчал, собираясь с мыслями.

— Я провёл дополнительные эксперименты, и…

— И сейчас ты на все сто уверен, что Като — не Минакуро?

— Я… Да…

На лице женщины заиграло удивление.

— Я тебя не понимаю, друг мой. Эрик выразил уверенность, что ребёнок с таким даром, как у Като, просто не мог родиться у обычных людей. Я куда быстрее поверю, что его родители — Геральт и Айна, чем в то, что у каких-то простолюдинов родился гениальный малыш.

— И всё же я уверен, что нашёл неопровержимые доказательства! — начал настаивать врач. — Мои исследования дают совокупность факторов. Он — кто угодно, но не…

— Ёта, — оборвала его Серсея. — Что происходит? Это на тебя не похоже.

— Мессира, я…

— Садись, — приказала она. — Садись и расскажи всё по порядку…

Арка 2

«Он опять пришёл — глядит презрительно

(Кто — не знаю, просто Он, в плаще)

И смеётся: „Это утомительно,

Надо кончить — силою вещей.

Я устал следить за жалкой битвою,

А мои минуты на счету.

Целы, не разорваны круги твои,

Ни один не вытянут в черту.

Иль душа доселе не отгрезила?

Я мечтаний долгих не люблю.

Кольца очугуню, ожелезю я

И надежно скрепы заклеплю“.

Снял перчатки он с улыбкой гадкою

И схватился за концы кольца…

Но его же чёрною перчаткою

Я в лицо ударил пришлеца.

Нет! Лишь кровью может быть запаяно

И распаяно моё кольцо!..

Плащ упал, отвеянный нечаянно,

Обнажая мёртвое лицо.

Я взглянул в глаза его знакомые,

Я взглянул… И сник он в пустоту.

В этот час победное кольцо моё

В огненную выгнулось черту.»

Зинаида Гиппиус

Глава 11

Долгие часы тренировок, упорный труд и, чего уж там, редкие язвительные замечания от демона, наконец дали свой результат.

В моей ладони потрескивал огонёк магического пламени.

На обычное пламя от сгорания дров или газа не походил совершенно, больше на бенгальский огонь. Трещал, раскидывал искры, дрожал и светился. Вложенный заряд спешил себя исчерпать, прорываясь в нашу реальность через иголочную головку заклинания.

Моя стихия — огонь. У каждого одарённого есть своя стихия, которая осваивается проще и быстрее всего. Я начинал с воздуха, но, избавившись от шёпота, быстро переключился на более податливую. Самый сложный этап тренировок — непосредственно стихийное преобразование. Сам по себе импульс чуждой тварному миру энергии — уже очень плохо контролируемая штука. А нащупать суть стихии, как природного явления нашего мира, и всё это увязать вместе, это как играть на двух пианино сразу, причём разные мелодии. К счастью, сам дар упрощает задачу.

Получилось вызвать базовый магический заряд — отлично. С каждым разом вызывать его будет проще, вплоть до бессознательного желания. Научился преобразовывать стихию — молодец. Повтори тысячу раз и будешь делать это один лёгким усилием воли.

И, казалось бы, вот он, простор для развития. Тренируйся и расширяй свои возможности до бесконечности, но… Всегда есть подводные камни. Во-первых — заклинаний тысячи, и каждое нужно осваивать отдельно. Да, наработать базовый уровень выполнения мало-мальски сложного заклинания можно за пару сотен выполнений, но для интуитивного применения потребуются дни и недели отработки приёма. Каждого. Отдельного. Заклинания. Во-вторых — перекрытие заклинаний. Относительно просто научиться использовать два совершенно разных заклинания. Но вот ты пытаешься освоить некое, очень похожее на то, которое у тебя уже освоено — готовься приложить в три раза больше усилий. Потому что дар будет воспроизводить уже освоенный приём, мешая изучению нового. Чтобы не тратить время из-за этой проблемы, составляют карты заклинаний.

Ставят перед собой цель, научиться работать в каком-то определённом направлении. Например: в медицине. Перечисляют всё, что необходимо уметь врачу. А потом составляют список заклинаний, максимально непохожих друг на друга, чтобы избежать перекрытия, но охватывающие весь спектр задач. Казалось бы — отличное решение. Если бы не одно «но»: неожиданная сложная задача может поставить такого врача в тупик. У него просто не будет средств для решения проблемы.

«Малыш делает первые успехи! Это так волнительно!»

Демон мне не помогает. И я этому рад, по большей части.

Дальше меня ждал следующий этап тренировок — научиться отправлять этот сгусток пламени в цель. Однако это уже не сегодня и не сейчас.

Огонёк исчерпывает запас энергии и исчезает.

— Весьма неплохо, — одобрительно улыбается Фрея, наставница по практической магии.

Немолодая женщина, чьи каштановые волосы уже тронула седина, а вокруг глаз залегли морщинки, выгодно выделялась на фоне остальных наставников. Она охотно объясняла, рассказывала, указывала на ошибки. Текущий мой результат — это в первую очередь её работа. Забавный нюанс, из-за своей светлой хламиды она напоминала мне джедая из далёкой-далёкой галактики.

— Спасибо. Без ваших подсказок я бы так быстро не справился, — честно отдаю должное заслугам одарённой.

«Подхалим и льстец» — тут же всплывает в голове.

— Спасибо, Като. И всё же за две недели с базового заклинания освоить основы стихийного преобразования — это впечатляющий результат.

Да, прошло две недели, точнее, почти три, если использовать неделю моего прошлого мира, но это нюансы. Две недели, как я могу нормально использовать свой дар, без всякого шёпота и извращений. Обычно дети аристократов долго практикуются в детстве, чтобы дар стал привычной «третьей рукой» и на занятия приходят с определённой базой. К счастью, я успел пройти этот путь, поэтому уже отставал не так критически сильно, как мог бы. А дальше опыт и подсказки Фреи, помноженные на моё упорство, и вуаля.

— Я хочу стать рыцарем, — озвучиваю я конечную цель своей столь упорной подготовки. — А потому работы мне предстоит ещё очень много.

— Вот как, — в её взгляде отразилась задумчивость, будто она что-то взвешивала в мыслях. — Что же, достойная цель. Если продолжишь работать также упорно, я окажу тебе всю возможную помощь на этом непростом пути. И ты должен понимать, что попасть на углублённые курсы будет совсем непросто.

О да, это я понимаю отлично.

У меня было два пути. Первый, классический. Обычно детей с задатками отбирали и обучали по усиленной программе, чтобы примерно в моём возрасте окончательно решить, потянет претендент обучение в рыцари или нет. Если ребёнок показывал хорошие результаты — до шестнадцати лет его тренировали по программе подготовки будущих рыцарей. После выпуска он становился рыцарем первой ступени. Мне сейчас необходимо нагнать минимальный уровень, чтобы меня начали рассматривать, как кандидата. Но был второй путь, длинный. Отучиться по стандартной программе. Дальше самостоятельно, неважно какими путями, развить в себе минимальные навыки, которые есть у рыцарей всё той же первой ступени, и податься к ним. Пройти ускоренную подготовку, потому что, кроме чисто личных навыков, там ещё были различные тонкости, нюансы социального взаимодействия и прочее. И после этого стать рыцарем официально.

Если бы меня интересовал сам статус, то путь достижения не имел значения. Но мне нужна подготовка. Лучшая боевая подготовка из всех, что мне доступны.

— Благодарю вас, наставница. Я приложу все усилия.

В голове прозвучал гаденький смех.

На сегодня для меня занятия закончились. В другие дни я задерживался, либо практикуясь на полигонах, либо учился, спешно закрывая пробелы в знаниях. Сегодня же меня ждала важная встреча.

Корень прислал нового человека. Гоше потребовалось две недели, чтобы протащить в Верхний Город кого-то вместо Зака. Кого-то, кого сейчас мне предстоит поставить в недвусмысленное положение.

«Что ты можешь знать о недвусмысленном положении», — тут же появился ехидный голосок.

Момо сидел в комнате, пыхтел над какой-то письменной работой.

— Эм, Като, — оживился он, когда я вошёл.

— Да?

Пока я переодевался, толстяк достал из своей тумбочки коробочку.

— Вот, посмотри.

В коробке, на мягкой ткани лежал цветок, кажется — роза, выполненная из зеленоватого стекла. А, нет, это не стекло. Осторожно взяв драгоценность в руки, я понял, что это камфир, местный полумагический хрусталь, часто применялся для украшений с магическими свойствами. Не запредельно дорогой, но всё же ценный материал. И из зелёного в моих руках он тут же стал алым.

— Красивая штука, — признал я. — Очень красивая. Дай угадаю, напитать?

Момо, довольный как кот, нашедший банку сметаны, кивнул. Я дал немного силы, и цветок ожил. Лепестки бутона начали слегка шевелиться.

— Парень, это очень крутая вещь! — дал я свою оценку. — Для Сони?

Он счастливо закивал. Я, помня его прошлое фиаско, задумался.

— Так, запоминай. Чтобы не получилось, как с конфетами. Выбираешь время, когда у тебя занятий нет, чтобы не носить эту прелесть вместе с книгами. Несёшь прямо в этой тряпочке, чтобы не заляпать. Вылавливаешь Соню и даришь. Главное, слова: это просто подарок. Запомнил?

Слова, мягко говоря, не идеальны, но это же Момо. Он пока не готов к развёрнутым сложным речам, просто не готов.

— Хорошо, я запомню. Я буду репетировать и всё сделаю. Спасибо! — он расцвёл ожиданием счастливого момента, когда, возможно, сможет увидеть хотя бы тень улыбки на лице предмета обожания.

Как мало человеку надо для счастья. Аж завидно немного.

— А ты куда-то собираешься? — вырвался толстячок из своих грёз и увидел мои сборы.

— Да. Поиграть в Каренбек.

У парня даже глаза загорелись. Да, эта зубодробительная игра действительно вызывала у мальчишек нездоровый энтузиазм.

— Вау! У тебя и карта игрока есть?

Вытащил из кармана и продемонстрировал ему карточку, чем вызвал состояние, близкое к священному трепету.

— А ты… Ну… Может… — он замялся.

Отлично понимаю, что он хочет спросить. Он тоже хочет поиграть. Но я не хочу отвечать ему нет, потому что точно не потащу его на нашу сходку. И потому делаю вид, что не понимаю его метаний.

— Ладно, мне пора.

И выхожу из комнаты.

«Какой милый пирожок» — не могла промолчать демон. — «Давай я с ним поиграю. Он запомнит нашу игру на всю жизнь»

«Можешь поиграть с помойными крысами, тварь» — огрызаюсь.

И так не испытываю радости от её присутствия, а когда она активируется, становится вообще тоскливо.

В голове раздался смех.

«Глупый мальчик. Думаешь, меня можно отпугнуть мерзостью?»

Я ухмыльнулся.

«Мерзостью вряд ли. А вот искренней молитвой к истинным богам очень даже можно».

И снова смех в ответ. Но в этот раз я отчётливо ощутил нотки дискомфорта.

Получив моральное удовлетворение от небольшой победы, я покинул квартал Минакуро.

В Верхнем Городе я чувствовал себя всё свободнее и комфортнее, уже вполне умело маскируясь под аристократа. Я всё реже забывал правильно раскланиваться со всевозможными знакомыми, малознакомыми и незнакомыми людьми, которым обязан был выказывать должное почтение. Ещё пара месяцев, и мимикрирую под своего, и никто, ни одна живая душа не прочтёт моих истинных мыслей и эмоций.

Снова гадливый смех.

Ну да, кроме потусторонней твари, но с этим я уж как-нибудь смирюсь.

Сегодня игральный зал был полон. В желающих поиграть недостатка не было. И несмотря на то что, вообще-то, клуб был закрытый, владельцев карт игрока хватало, чтобы стабильно заполнять зал по вечерам. На меня не обращали особого внимания, почтенная публика была занята игрой, а я не стал подходить к столам, сразу отправившись в задние комнаты.

Помимо подвала, где мы собрали пока только первые пять пистолетов, вполне пригодных для продажи, здесь существовали разные комнаты, где гости могли поиграть в одиночестве, например, или просто выпить. Девушек пониженной социальной ответственности в нашем заведении не водилось, для обеспечения подобных услуг требовались особые разрешения и куча всевозможной мороки. Хотя сам факт, что любой род мог вполне законно заниматься сутенёрством, а некоторые занимались, о многом говорил.

Но это лирика, меня же интересовал вопрос насущный.

И в комнате, предназначенной только для нас, в лице Грохиров и моей скромной персоны, сегодня обнаружилось новое лицо. Вполне знакомое мне лицо.

— Ох, вы только посмотрите! — громко объявил я о своём появлении. — Как тесен наш огромный город. Пьер! Хитрая твоя рожа! Ветром с какой помойки тебя к нам принесло!

Парень мало изменился с нашей последней встречи. Да, Гоша переодел его так, как подобает ходить в Верхнем Городе, но это не помогло. Можно вывести человека из подворотни, но нельзя вывести подворотню из человека. Костюм расправлен на нём, сидит «чётко», а на голове вместо лица наглая морда. Того и гляди, что сейчас начнёт циркать через зубы и зажуёт губами скрученную из газетки сигарку, и всё это не переставая лузгать семки.

Для улицы Пьер был достаточно умён, там он мог ходить в авторитетах. Но не здесь.

— Вижу, вы уже знакомы, — констатировал Блют.

Пьер сверлил меня взглядом, соображая, как ему реагировать на такое приветствие. И то, что Алексас не выказывает восторга от такого гостя — это хороший знак.

— Да, приходилось общаться, — голосом и мимикой выражая, насколько я был «счастлив» от этого общения ответил я, одновременно обходя комнату и ручкаясь с Алексасом, Блютом и Ярославом.

— Дамы, — отдельный поклон для Тифи и Олимпии. И сажусь на диванчик напротив Пьера. — Так с чем пожаловал?

— Я здесь, чтобы заменить Зака, — заявляет этот балбес.

Это он не угадал. Судя по холодной ярости, вспыхнувшей в глазах Олимпии, он только что заимел себе врага в её лице. А я наклоняюсь вперёд и улыбаюсь. Улыбаюсь, пристально глядя в его лицо. А затем пробегаю взглядом по нашим оборотням.

— Пьер, малыш, Гоша сказал тебе, какими способностями обладают те, кто способен обращаться зверем?

И без того напряжённая моська и вовсе искажается, приобретая выражение человека, готовящегося осуществить гоп-стоп.

— Вижу, рассказал. И ты боишься. И ты знаешь, что они твой страх чувствуют.

Пьер сделал глубокий вдох, возвращая себе самообладание. Получилось не идеально, но расслабить лицо он сумел. Он не безнадёжен, и в другой ситуации мы бы с ним сработались. Но мне не нужен новый Зак.

— А, кажется, ещё вчера я угощал голодного мальчика булочками. А он воровато прятал их в карманы, — отыгрался парень. — Как меняется мир, да?

Хорошая попытка.

— Да, Пьер, меняется. Но вот ты каким был, таким и остался. И потому ты не заменишь нам Зака. Ни сейчас, ни когда-либо.

Теперь улыбнулся он, но вышло натянуто, напряжённо.

— Я смотрю, ты набрался аристократической спеси, Като.

И снова промах.

— Ты не знаешь, что такое спесь, парень, — ответил ему Алексас. Ключевое — обратился не по имени. — Ты не можешь заменить нам Зака, не знаешь, кем он для нас был.

Пьер поднял руки:

— Прошу прощения, я неверно выразился. Я здесь для того, чтобы говорить от лица Гоши. И почти все знакомства Зака я успел восстановить. И по твоему вопросу, Като, в том числе. Нужная информация собрана.

Киваю:

— Отлично. Познакомишь меня с этим человеком.

Пьер ухмыльнулся, отрицательно покачав головой:

— Нет. Он не хочет раскрывать свою личность.

— Это не вопрос, Пьер, — совершенно спокойным голосом настоял я. — И это не обсуждается. Тебе я в этом вопросе не доверяю, и не буду работать через тебя.

Ты всё равно под меня прогнёшься, никуда не денешься. Гоше кровь из носу нужны Грохиры, как нужен и я.

— Я могу передать ему твоё желание, — пожал плечами Пьер. — А уж согласится он или нет…

— Если ты не сможешь его уговорить, — прервал его Блют, — то зачем ты вообще нам нужен?

Парень понял, что поддержки здесь у него нет. Бросил на меня короткий взгляд, в котором на миг отразилась злоба, но лишь на миг. И снова вернул себе спокойное выражение лица. Всё же он не идиот. Затаится, выждет. С ним ещё будут проблемы, да. Но в какой-то момент он станет мне уже не нужен. И тогда — до свидания.

— Сделаю всё от меня зависящее, — пообещал малолетний бандит.

«Да, милый, продолжай в том же духе» — голос, источающий патоку, раздался в моей голове.

Поднимаюсь, я повернулся к Алексасу:

— Я спущусь вниз, проверю кое-что. А потом сможем сыграть партию-другую.

— Мы придержим для тебя место, — кивнул мне оборотень.

Подвал встретил меня стойким запахом металла. По моему заданию Харт доводил до ума стволы. Те пять пистолетов, что у нас уже были, годились для скрытого ношения и стабильно стреляли, да. Но мелкий калибр и малая навеска пороха делали их слишком слабенькими. Если человека такой пулей уложить ещё можно было, то одарённого — гарантировано нет. Ну и дистанция стрельбы в пять, максимум — десять шагов, не отвечала нашим требованиям.

В моей голове крутились схемы револьверов, и уже имеющиеся технологии в теории позволяли нечто такое воплотить. Но была ключевая проблема — унитарный патрон я создавать не хотел. А кремнёвый револьвер — штука сложная и дорогая. Схема же обычного пистолета имела одну важную проблему — очень короткий ствол. Ударно-спусковой механизм, как бы я его ни уменьшал, он занимал место между рукоятью и стволом. И для того, чтобы пистолет оставался компактным, длина ствола была ограничена семью сантиметрами. Для пистолета на дымном порохе с круглой пулей — смех. Такая же пуля, выпущенная из рогатки, полетела бы дальше и с большей кинетической энергией.

Харт сейчас работал над стволом, совмещённым с ударно-спусковым механизмом, где последний располагался сверху. Даже если получится, полностью это проблему не решит. Да, длина ствола увеличится на несколько сантиметров, но механизм будет выступать и сильно мешать скрытному ношению. Надо опробовать на практике. Получится — остановимся на этом варианте. Не получится — придётся полностью менять конструкцию, изменяя положение рукоятки и размещая ударно-спусковой механизм над ней. По моим прикидкам выйдет монстр, что будет чуть поменьше «Пустынного Орла». И это будет приемлемо просто потому, что местные пистолеты и того больше по габаритам.

— Привет, парни. Ну как?

Вечно мрачный Харт, сидевший в кресле и потягивающий что-то явно алкогольное, кивнул на стол, где лежало готовое изделие.

— У меня есть название, — криво улыбнулся Брюс. — Ублюдок.

И он был прав. Пистолет вышел уродливый и неудобный. Механизм торчал сверху, убивая балансировку, да и без того скверное прицеливание умножалось на ноль.

— Согласен, — подтвердил я вердикт парня. — А стреляет как?

Форма не та, но меня всё ещё интересовало отношение калибра к длине ствола.

— Хорошо, — кивнул Харт. — Единственное, что в этом уродце хорошо.

Значит, второй вариант.

— Тогда у меня для вас новое задание. Где чертёжная доска?

Глава 12

Я протянул лежавшему на песке Сержу руку.

— Ещё раунд? — спросил спокойным и сдержанным голосом.

Вот только лицо моё в этот момент точно просило кирпича. Всё, после открытия дара и освоения мной «доспехов духа» для Сержа всё кончилось. Я вытащил его самолюбие, разложил под ногами, а затем станцевал чечётку, с особым извращением втоптав в этот самый песок.

Парень тренировался несколько лет? Ну и что? В прошлой жизни я тренировался несколько десятков лет, с разными противниками, практически всегда превосходящими меня в технике и физических данных. Здоровье и развитие организма? Местная целебная магия уравняла нас, а преимущество родовитости и долгого развития не давало такой форы, чтобы это стало преимуществом. Дар? Его дар был мощнее, да, за счёт большей длительности развития, но заклинание мы использовали одно и то же. Самые обычные «доспехи духа». То сложное чувство предвидения? Он не мог использовать его осознанно. Да и мало что оно могло ему дать, я был опытнее, а предвидение не предсказывает будущее. Оно позволяет прислушиваться к подсознанию. Если бы наш опыт в рукопашных схватках был примерно равен, дар мог помочь ему находить бреши в моей защите, или защищаться от моих ударов. Но опыта у него было меньше, и слабых мест он не видел, неважно, сознательно или бессознательно.

Протягивая руку, я ожидал, что буду послан, или в лучшем случае он откажется принимать мою помощь. Особенно учитывая выражение превосходства, которое я и не пытался скрывать. Но он взял меня за руку и принял помощь.

— Хороший бой, — признал он. — Похоже, мне пора серьёзно подтягивать навыки.

Я помог ему подняться, потому что уважал, как противника. Как соперника. Именно спарринги с ним и его друзьями позволили мне научиться противостоять одарённым.

— Или искать другие способы получить преимущество, — пожал плечами. — Надеюсь, мы дерёмся не в последний раз.

— Не в последний, не беспокойся. Я ещё изваляю тебя в песке, — пообещал мне Серж.

Боевой настрой — это хорошо.

— Ловлю на слове, Серж.

В душевую я шёл с мыслью о том, что мне нужны новые противники. Ставить себе ограничения не имело смысла, мне не технику боя нужно развивать, а применение магии. Снова идти дразнить Боярских?

Вся система обучения, что применяли Минакуро, она была… кривой. Я понимаю, с сильной натяжкой, что после Тёмных веков прошло не так чтобы много времени. Что вся современная цивилизация построена чуть ли не с ноля за каких-то сотню лет с небольшим, пусть даже на обломках и руинах прошлого. И одарённые даже сумели начать промышленную революцию. Я признаю все эти достижения, но составить централизованную программу обучения они по-прежнему не сподобились. Я ни разу не специалист по обучению детей, даже близко, но и мне понятно, что сейчас с этим есть некоторые проблемы.

Первое — каждый род учил своих детей сам. То есть никакого взаимного обмена опытом, никакой общей программы, вообще ничего. Каждый род делает так, как считает нужным.

Второе — отсутствие единой общей программы. Что-то подобное есть, похоже, только для рыцарей. Остальных детей обучали по какому-то странному принципу. Ребёнок приходил на занятие к наставнику и тот сам решал, нужно приходить в следующий раз или нет. То есть наставник сам решал, закончил конкретный ребёнок у него учиться, или надо походить на занятия ещё. Для меня это смотрелось бредово, мягко говоря. Единственный плюс — наставник работал с каждым индивидуально, потому что в классе редко набиралось хотя бы десять человек. Но подобная система в моём мире существовала, наверное, ещё в античном мире.

В итоге получалась каша. Нет расписания, нет чёткой программы обучения, разброд и шатание. Спасала систему только не совсем понятная мне мотивированность детишек. Возможно, в семьях им вдалбливают мысль о жёсткой необходимости совершенствовать свои навыки и расширять познания, но среди аристократов лентяев и отстающих я не видел. Может быть, это осознание факта: если они не будут учиться, то система просто выплюнет их на обочину.

Вернулся в комнату, обдумывая дальнейшие планы. Теоретическое обучение пока буксовало, мне нужно подтянуть практические навыки использования дара. Общие предметы я прошёл. Видел карту открытого мира, но отложил подробное изучение обозначенных на ней стран. Очень хочется, но там такой пласт информации, что потребуется просто прорва времени, поэтому позже. Что ещё оставалось…

— Като, тебе принесли записку, — протянул мне сосед листок.

Я вынырнул из своих мыслей, глянув на бумажку, протянутую Момо.

— Кто?

— Не знаю, — он пожал плечами. — В дверь постучали. Когда я открыл, никого уже не было.

Я взял записку. Аккуратно сложенный листок дорогой бумаги. Хорошей, качественной бумаги. Разложил записку. Всего четыре слова, написанные очень аккуратным почерком: «Като. Приходи в парк». Что-то новенькое. Не специалист по почеркам, но готов поспорить, что это написала девичья рука. У меня появилась тайная воздыхательница? Как-то слабо верится, здесь что-то другое. Это не любовная записка, это просьба встретиться. Но парк? Людное место? Для тайной встречи не очень подходит. Тогда зачем вообще записка?

— Ничего не понимаю, — честно признался я толстячку.

— Аналогично, — подтвердил тот.

Ну что же. Я как минимум заинтригован.

— Если не вернусь, считай, что меня похитили коварные враги.

Момо задумался:

— А зачем?

— Бесчеловечными пытками выведывать секреты рода Минакуро, конечно же!

Он перевёл взгляд на записку в моих руках.

— Да, если это ловушка, то записка должна тебя выманить. Уверен, что пойдёшь один?

Момо говорил всё это с такой серьёзной моськой, что я едва сдерживал улыбку.

— Да. Как настоящий герой я встречу опасность с гордо поднятой головой!

Но, шутки шутками, а я переоделся и направился в наш небольшой парк.

Вопреки последним тёплым и светлым денькам сегодня небо хмурилось, а по земле гулял злой холодный ветер. Поэтому на плечи я накинул, помимо обычного костюма, лёгкую кожаную куртку. Насколько лёгкой может быть кожаная куртка, конечно. Фасон немного странный, пуговицы смещены вправо, но носить можно. Я не сам её выбирал, всё предоставлено семьёй. Помню то содрогание, с которым я перебирал выданные мне вещи. Ведь могли такого надавать, что стыдно было бы из комнаты выйти. К счастью, одежда оказалась приличной.

Сквозь парк я шёл неторопливо и спокойно, поглядывая по сторонам. Погода разогнала случайных прохожих, поэтому девушку примерно моего возраста, а скорее чуть младше, я заметил сразу. Она тоже куталась в куртку, нагло устроившись на спинке скамейки. Ветер играл с короткими светлыми локонами её волос, и пытался раздуть подол небесного цвета длинного свободного платья. Она успела замёрзнуть, слегка дрожа, но вид держала независимый. Заметив меня резко спрыгнула со спинки и села нормально. Ну, как нормально, небрежно облокотившись на эту же спинку и закинув ногу на ногу. И попыталась принять независимый вид. Хотя улыбка её красивому лицу пошла бы больше.

Когда я подошёл ближе, она резко вскочила и обернулась ко мне.

— Вот мы, наконец, и встретились!

В чистых голубых глазах плясало предвкушение, на губах играла улыбка. Да, я был прав, когда улыбается, она потрясающе мила.

— И тебе привет, — с дружелюбной улыбкой ответил я.

— Ха-ха! — она вскинула носик. — Мой план удался!

Я наклонил голову, пытаясь уловить её мысль.

— План?

— Именно! Ты сам пришёл ко мне! Вот так!

Всё ещё не понимаю.

— Да. Я здесь. А ты?

— Что? — не поняла девчонка.

— Кто ты? — спросил я уже в лоб.

Она немного растерялась, неловко почесав затылок.

— Ты не знаешь?

— На моей памяти мы встречаемся впервые, — пояснил я.

— Так-то да, но… Я думала, ты знаешь. — она встряхнула головой, возвращая себе наигранную бодрость, — Но ничего страшного! Я знаю тебя, и ты это точно ты. А я Ария! Твоя сестра!

Девочка, о которой говорила Серсея. Дочь Геральта и Айны.

— Привет, Ария. Я рад с тобой познакомиться, — осторожно поздоровался я.

Она сложила руки в замок на груди:

— А что так не радостно? Разве так встречают сестёр?

— Ну, — я неопределённо помахал рукой. — У меня раньше не было сестёр, поэтому я не знаю, как это делается правильно.

Ария молча смотрела на меня, нахохлившись, как воробышек. И поёжилась.

— На улице холодно. Давай зайдём куда-нибудь, — предложил я. — Не хочу, чтобы ты простудилась.

— Ничего со мной не случится! — девочка нахохлилась ещё сильнее. — И никуда я не пойду с тобой. Ты — бука!

Я задумчиво посмотрел на девочку. Она недавно потеряла родителей и только что обрела брата. А если её бодрость напускная? Наигранная? Если во мне она искала частичку того тепла, что потеряла? Сообразив, что, возможно, она подразумевает под правильным знакомством, я сделал шаг вперёд.

— Эй! Ты чего! — Ария тут же приобрела вид растерянный и напуганный, сделав полшага назад.

Но я не дал ей сбежать, быстро приблизившись и обняв. Секунд десять она стояла в напряжении, даже не дыша. Затем расслабилась и начала тихо сопеть мне в плечо. Нда, я знал, что это будет сложно, но не осознавал глубины и масштаба.

— Давай всё же спрячемся в какое-нибудь тёплое место.

— Я накрыла стол, — пробубнила девочка мне в грудь. — У нас праздник. Ты вернулся домой.

Я погладил её по голове.

— Тогда пойдём. Пойдём домой.

Ария резко отстранилась, оттолкнув мою руку.

— Я не маленькая девочка! — надулась она. — Не смей меня утешать!

Вырвавшись из моих рук, она отошла, отвернулась и быстро стёрла слёзы с глаз. Встряхнувшись, она снова повернулась ко мне, уже с улыбкой на устах.

— Идём! Я, как хорошая хозяйка, обязана правильно встретить тебя дома! За мной! — у неё прорезались командные нотки.

— Я сразу за тобой.

Что мне делать с этой девочкой? Мне, убийце её родителей? Играть роль старшего брата? Не настолько я циничная мразь, чтобы улыбаться ребёнку, которого я сделал сиротой. День, два, три, а потом что? Я же с ума сойду. Буду видеть её боль, её страдания от потери родителей, и меня это рано или поздно добьёт. Идиотская ситуация. Не испытываю угрызений совести по поводу смерти Геральта и Айны, они хотели убить меня, но я оказался ловчее, точка. И не я создал ситуацию, сделавшую нас врагами, это сделал Бронс, за что он ещё поплатится. Но какое же гадство!

Стараясь сбросить внутреннее напряжение, я прикрыл глаза. Использую же я того же Блэка, верно? Почему бы не использовать и эту девчонку? Да потому что Блэк сам хочет отомстить, это его выбор, и мальчик достаточно взрослый, чтобы за выбор отвечать. А Ария? Она не мести хочет, а семью. Я не смогу заменить ей семью.

Или это изощрённое наказание? Мироздание так намекает, что я должен нести ответственность за свои поступки. Возможно, не сам, своей жизнью или свободой, а вот так, через эту девочку? Да, просто отлично! И как только я хоть немного к ней привяжусь, Бронс тут же воспользуется ею, чтобы затянуть ошейник на моей шее потуже!

— Я всё приготовила сама! — тем временем похвасталась Ария. — Никто не помогал! Я уже взрослая, понятно!

— Я вижу, — соглашаюсь.

Девчонка оборачивается, подозрительно глядя на меня:

— Что это за нотки сарказма в голосе? — вновь нахохлилась она. — У тебя есть какие-то сомнения?

Поднимаю руки.

— Ни в коем случае не думал сомневаться в тебе! Я же твой старший брат! Да я первый плюну в лицо тому, кто в тебе усомнится!

Ария если и удивилась, то лишь на какой-то миг, тут же с довольством улыбнувшись и вздёрнув носик.

— Это правильно! Такой брат и должен быть!

Дом Арии, который я видел только издалека, прятался под яркими зарослями, составившими свободным разве что вход.

— Сад вырастила мама, — с гордостью объяснила Ария. — Она всегда следила, чтобы ничего не мешало, не маячило в окнах и так далее. Я пока не научилась за ним ухаживать… Но обязательно научусь!

— Может, и я с чем-нибудь помогу? — увидев ветки, закрывающие окна первого этажа, предложил я.

— Мне не нужна помощь! — категорично заявила девочка. — Но, если будешь плохо себя вести — накажу. Будешь отрабатывать в саду!

Это она на меня так проецирует собственный опыт?

Из окна второго этажа вышел толстый кот и, развалившись на крыше, следил за нами большими глазищами на наглой морде. Дверь оказалась не закрытой, Ария потянула её и легко запрыгнула в прихожую, чтобы отойти на несколько шагов и, развернувшись, церемонно склониться.

— Добро пожаловать домой, братик.

Я мысленно ухмыльнулся. Жизнь аристократов была пронизана множеством мелких законов и условностей, но к моему огромному счастью не была переполнена формальными ритуалами, как у японцев моего родного мира. И мне не нужно было сейчас с минуту стоять в дверях, проникаясь духом нового дома и осознавая важность первого шага в дом моих «родителей», или ещё какой-нибудь подобной чепухой. Я просто вошёл, улыбнувшись Арии:

— Я дома, сестрёнка.

Это будет очень тяжело. Морально тяжело. Что же, удары судьбы надо встречать стойко и твёрдо. И преодолевать трудности. И ещё сотню подобных мотивирующих фраз для самообмана. Делай, Като. Потому что надо.

«Продолжай, милый. Мне нравится» — не упустила возможности демон.

— Отлично! Мой руки и садись за стол! — скомандовала девочка, тут же убегая вглубь дома.

— А где ванная? — снимая обувь, уточнил я.

— Как зайдёшь — налево, — крикнули мне откуда-то.

Ванная комната оказалась вполне обычной, хотя, конечно, на порядок более ухоженной и уютной, чем наша общаговская. Но кто бы сомневался. Из примечательного — картина из бисера на стене, пейзаж.

Я вернулся в прихожую. На вешалках обнаружилась верхняя одежда, явно принадлежавшая не Арии. Цветастая лёгкая куртка девочки лежала на комоде здесь же. Похоже, до вешалок она недотягивалась. На стене ещё одна бисерная картина, поменьше.

Я пошёл дальше в дом, пытаясь найти Арию, но попал в гостиную. Камин, уютный диванчик, светло и красиво. На стене полка с подставкой. Винтовка, самая обычная, без украшений, ухоженная, но в то же время потёртая, с трещинками в дереве, с какой-то надписью, грубо процарапанной ножом. А над полкой картина, больше напоминающая фотографию.

Отряд бойцов на фоне демигрифа, существа, описание которого я встречал в учебниках. Местный монстрик, в элитных частях армии используемый, как ездовое животное. Тигр с головой птицы и весом под три тонны. Среди солдат легко нашёл и Геральта, и Айну. Аналог фото на память, за неимением собственно фотографий?

— Эту картину написал папин друг, — пояснила Ария, стоявшая в дверях и наблюдающая за мной. — После Шонгорской операции. Их не было четыре месяца, самое длительное отсутствие, насколько я помню. Винтовка тоже оттуда. Он всё хотел покататься на демигрифе, но так и не сумел.

Ария грустно улыбнулась и подошла к стенному шкафу. Оттуда она извлекла несколько тубусов.

— Картин было несколько, но мама так и не придумала, куда их вешать. Вот это — в форте Акорск на Мистаре.

На картине была видна стена и, видимо, барбакан какого-то средневекового замка. Люди те же, что и на прошлой картине, сидят разве что вразнобой, а не столпились, будто для фото.

— На картине дядя Чак этого не отобразил, но там рядом порт. Из этого форта шла вся координация Шонгорской операции. Там же где-то рядом стоял госпиталь. Папа не очень любил рассказывать, как там было, а мама рассказывала, — Ария вытерла слезу рукавом. — Они ловили кенгуру на обед, потому что больше таких, чтобы всем хватало мяса, там не водилось. А ведь ещё демигрифа кормить. А ещё он большой и не любит песок, постоянно вычищая перья. И вокруг него, как они останавливались, всегда целая куча перьев потом лежала.

Она показала другую картинку. Здесь были не все, только трое, причём без Геральта и Айны. Зато было нечто, являющееся дальним родственником миномёта.

— А здесь дядя Чак с горной мортирой… — она снова вытерла слезу. — Когда дядя приходил в гости, папа на него всё время ворчал, что эту мортиру приходилось носить им вдвоём…

Она продолжила рассказывать. Сбивчиво, то переключаясь на Геральта, то рассказывая о матери. Не перебивал и не мешал. Давал выговориться. Почти ничего не понимал из её историй, да и неважно это было в тот момент, просто слушал. Она говорила долго, вытаскивая одну картину за другой. Когда тубус опустел, принесла ещё. Во втором тубусе были картины семейной жизни. И сверху лежала семейная картина, сделанная на последний день рождения Арии.

— Почему? — сорвалась девочка. — Почему всё так произошло? Это нечестно! Этого не должно было случиться! Мама!

Она села мне на колени и заплакала. Маленькая осиротевшая девочка. Дочка, по всей видимости, не таких уж и плохих людей. Семья, которую решил разрушить Бронс. Моими руками. Я тихо ненавидел себя. В голове звучал злорадный смех. И при всём при этом я сидел и гладил девочку по голове, утешая как мог.

Глава 13

— Это была гостевая комната, — рассказывала Ария, показывая мне апартаменты, которые для меня подготовила. — Но они ни разу не пригодились. Мы переделаем здесь всё, и будет удобно!

Она выплакалась, а затем ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Вернулась всё такой же преувеличено бодрой, но… Лучше так. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но в ней исчез надрыв. До столовой мы пока так и не добрались, девочка сразу повела меня сюда.

— Я бы и рад переселиться, но…

Девочку тут же насупилась:

— Что значит — «но»?!

Я даже немного растерялся под этими решительными глазами. Мысли, что меня поселили в общежитие, и могут не разрешить переехать по своему желанию, самому начали казаться какими-то глупыми. Серьёзно, в сравнении с тем, что я здесь делаю под шумок, переселение — сущая мелочь. Даже если кому-то это не понравится — с чего я должен обращать внимание на чьё-либо мнение.

Нет, нежелание переселяться продиктовано вовсе не опасением нарушить порядки и ослушаться кого бы то не было. Это моё собственное нежелание. Уж в этом-то надо признаться самому себе.

— Ничего, забудь, — я отмахнулся, заново осматривая комнату. — Здесь намного лучше, чем в комнате, где я сейчас живу.

Слишком привязалась ко мне социальная роль образцового ученика, надо себя одёрнуть. А вот смываться в город станет сложнее. Это Момо не спросит, куда я там в очередной раз собрался. И даже если спросит — могу и не отвечать. Ария в меня вцепится всерьёз и будет пытать бесконечными расспросами и этой своей сосредоточено нахмуренной моськой.

— Естественно, намного лучше! — возмутилась Ария. — Как может быть иначе?!

— Эй! — надо её немного осадить. Совсем чуть-чуть, — Пару месяцев назад у меня был только угол в общей комнате в старой водонапорной башне. Просто не привык к… такому.

Сейчас я мягок к ней, потому что ей это нужно, да. Но специально подстраиваться под девчонку, что бы там ни происходило и как бы не складывались наши взаимоотношения, я не могу. Придётся ей как-то мириться с моим характером… Хотя всё это по-прежнему звучит очень натянуто.

— Так привыкай! — и не думала снижать напор Ария. — Кем бы ты там ни был раньше, сейчас ты — Минакуро! Соответствуй!

Я закатил глаза:

— Ты не первая, кто мне это говорит. Но свою прошлую жизнь нельзя просто взять и отрезать, будто её не было.

Девочка снова насупилась:

— Ничего не хочу слышать! Ты переезжаешь и точка!

— Я ничего не говорю про переезд, — пожимаю плечами. — Вещи перенести недолго, их у меня немного. Даже часа не потребуется.

Ария победно улыбнулась.

— Покажешь свою комнату? — решил я её отвлечь.

— Легко! Пошли!

Надо что-то делать с этим командным тоном. Нет, что именно — понятно, здесь больше вопрос — как делать это не слишком жёстко. Я небольшой специалист в психологии, не хочу проверять, что с ней будет, если я просто начну жёстко игнорировать её указания. Это какая-то защитная реакция, и пока она не носит деструктивного зерна, это хорошо. Не хотелось бы, чтобы из-за того, что я игнорирую её мнение, она начала привлекать к себе внимание чем-нибудь… Нехорошим.

В голове раздался ехидный смех.

О да, я «счастлив» получить себе на голову такое «счастье».

— Смотри, но ничего не трогай! — строго наказала Ария.

Ничего особенного, и это даже как-то странно. Заправленная кровать, стол, шкаф, полки с учебниками. Полный порядок. Из «личных» вещей только одинокий горшок на подоконнике, и тот подходит под это определение с большой натяжкой. Уверен, его сюда поставила Айна, а Ария просто не решилась убрать. И ничего. Никаких плакатов на стенах, картинок, рисунков, ничего. Стол пуст. Книги строго учебные, по обложкам вижу, сам уже проштудировал половину.

Проходя и бесцеремонно садясь на кровать, я улыбнулся:

— Ты учишься дома?

— Ага, — гордо кивнула девочка. — И учусь лучше всех!

Спорно заявление, с чем бы ей сравнивать. Но озвучивать этого я не стал.

— А ещё чем занимаешься?

Да, вопрос предельно оригинальный, но… Я понятия не имею, о чём с ней говорить. Потому что Ария принципиально отличается от моего обычного окружения. Тех в большинстве случаев уже изрядно успела поиметь жизнь, что способствует быстрому взрослению и определённым деформациям. Ария же пока производила впечатление ребёнка, не видевшего проблем. Вообще. При этом хорошо воспитанного ребёнка. Она стала сиротой, но ведёт себя, почти как пай-девочка.

— Ещё? — она загрузилась. — Слежу за домом. Готовлю там. За садом ещё иногда, но это так…

Так.

— А игры? Развлечения? Друзья?

— У меня нет времени на шалости! — гордо вскинув головку, ответила девочка.

Это будет сложно.

— У меня раньше тоже не было, — задумчиво признался я. — Да и сейчас не особо появилось. А иногда так хотелось…

Ария насупилась:

— Ты на что это намекаешь, братец? Не думаешь же ты…

Закончить мысль она не успела — в дверь громко постучались. Ария на секунду удивилась, а затем на её лице отразилось неподдельное счастье:

— Дедушка!

Вскочила и побежала вниз. У меня эта новость вызвала только протяжный мысленный стон, декорированный новой порцией ехидного, почти язвительного смеха.

Когда я спустился, Ария уже висела на шее немолодого, хотя ещё и нестарого мужчины. Семейного сходства с Геральтом я не заметил, но это ни о чём не говорило, дедушка мог быть и по линии матери. Мужчина носил форму. Не юстициариума, не гарнизона, а военную форму. Тёмно-серый мундир с нашивками, обозначающими звание и принадлежность войск на рукавах, и темно-зелёные галифе или нечто им близкое. Фуражка уже висела на крючке, а поясной ремень красовался двумя пустыми пистолетными кобурами.

Мужчина меня увидел. Взгляд у него был внимательный, но пока без негатива.

— Сир, — я почтительно склонился.

— Дедушка! — тут же отскочила Ария. — Это Като! Я его всё же нашла!

Оставив за скобками, что я не скрывался и всё такое.

— Ария, милая, как положено представлять юношу? — с улыбкой на скрупулёзно выбритом лице спросил мужчина.

— Прости, дедушка, — она оправилась и, сделав шаг назад, приняла подобающий вид. — Дедушка, знакомься. Мой потерянный брат — Като, — и, повернувшись ко мне. — Братик, это сир Тилль Альтран, коммандер кавалерии.

Всё же по линии матери, значит. Я повторно почтительно поклонился.

— Рад нашему знакомству, сир Тилль.

Мужчина добродушно взъерошил волосы Арии.

— И я рад, Като. Дальше можно без этикета, мы же родные друг другу люди.

Он подошёл ко мне и протянул мозолистую руку. Я ответил на рукопожатие.

— Рад твоему возвращению домой, — взгляд его стал добрым, да и улыбался Тилль вполне дружелюбно, хотя и с некоторой затаённой горечью. — Жаль, что при таких трагических обстоятельствах, но всё равно рад.

Я слегка растерялся, а мужчина меня просто обнял. В этот момент я впервые, наверное, ощутил тихую злость на себя и Ориса. Лучше бы юстициарий не был таким догадливым. Правда, Геральт, судя по всему, не собирался меня признавать, и ничего хорошего меня в любом случае не ждало… Да и Бронс собирался его убивать, о чём напрямую сказал. Но всё же чувство, глубокое желание, чтобы вся эта история закончилась как-то иначе, меня коснулось.

— А я как раз накрыла на стол! — очень вовремя вставила Ария.

Мы переместились на кухню. Обед был очень простым, всё же девочка оставалась девочкой и не могла накрыть огромный стол, как взрослая хозяйка. Подозреваю, что она вообще делала это в первый раз. Тилль неустанно хвалил работу Арии, чему она была бесконечно рада. Я был поскромнее, но несколько комплиментов блюдам тоже выдал. Тилль расспрашивал Арию о вещах, в которые я совершенно не был посвящён. Обычные разговоры, общие знакомые, последние события. Последних пары лет, дедушка давно не бывал дома. Что важно, меньше всего девочка рассказывала о себе. Не потому, что не хотела, хвасталась успехами она активно, просто… Рассказывать было не о чем. Она только училась, всё. Причём училась как-то… Странно. Перечень предметов, дополнительные занятия с наставницами, ключевое — именно наставницами. Она почти не занималась магией, а скорее…

Меня пронзила неожиданная догадка. Её целенаправленно обучали, как… эм… Жену. Такую, которая будет сидеть дома и вздыхать о своём муже. Среди предметов почти не было практических, все какие-то оторванные от жизни. Да, возможно, они очень важны для общего всестороннего развития, но образование не состоит только из этого. И ведь в комнате я множества книг не заметил. Библиотека?

Тем временем Тилль удовлетворил своё любопытство в отношении Арии и переключился на меня.

— Ну а ты, Като? Осваиваешься?

Киваю:

— Постепенно, сир.

— Говорю же, зови меня просто дедушкой, — попросил он.

Натянутая струна совести где-то в глубине лопнула, тонко звякнув.

— Да, дедушка. Я осваиваюсь, знакомлюсь с новыми людьми, нагоняю сверстников.

— Друзей уже завёл?

Кивнул:

— Да, парочку.

— Среди Минакуро?

Я хитро улыбнулась:

— Нет. Среди Грохиров.

Тилль рассмеялся, а Ария аж вскочила, столь возмущённым был её вид.

— Но они же… Они! Так нельзя! Они совершенно невозможные!

Её возмущённый протест вызвал новую вспышку смеха у «дедушки».

— Всё хорошо, Арри, — он ласково погладил её по голове. — Под моим началом служит Грохир, он отличный офицер и друг. А некоторая эксцентричность — сущая мелочь.

Ария надулась негодованием, на мой взгляд, немного наигранным.

— Зато с ними не скучно, — позволил я себе вставить слово, вызвав одобрительную улыбку мужчины.

— А о будущем не думал? — продолжил он расспросы.

Киваю, принимая серьёзный вид. Не тот, с которым слушал, как Оли разрывала наркоманов на части, а другой.

— Да, дедушка. Я тренируюсь и учусь, чтобы стать рыцарем.

Тилль тоже стал серьёзным, но я видел в нём одобрение.

— Уверен, что потянешь? Всё же ты лишь недавно вернулся в семью.

— Я справлюсь! Теорию я уже догнал, освоил стихийное преобразование. Я сделаю всё необходимое, чтобы быть достойным звания рыцаря.

Пустые слова, вызывающие, почему-то, одобрение. Нет, заслуги — это понятно, но болтовня про «быть достойным»… Ладно, не я первый, не я последний.

— Хорошо, Като! Таким внуком я могу гордиться. Знаю тебя первый день, и пока ты только радуешь старика. Если надумаешь пойти в армию — сообщи мне. Помогать с продвижением не буду, но могу гарантировать достойного командира в хорошем подразделении.

Войны мне ещё не хватает, для полного комплекта приключений. Но тем не менее благодарю:

— Спасибо, дедушка. Я не вижу себя юстициарием, а про безликих знаю слишком мало, поэтому… Очень хорошо подумаю насчёт армии.

Пока я знал только, что у нашей страны есть регулярные войска, военно-морской флот и колониальные, они же экспедиционные войска. Именно последние были, или, по крайней мере, считались, самыми боеспособными. Но с количеством узлов, уже завязанных вокруг меня, у меня может не оказаться выбора.

Остаток вечера прошёл в несколько натянутой, но относительно семейной атмосфере. Говорили в основном Тилль с Арией, продолжая обсуждать вещи и людей, которых я не знал. Впрочем, и меня несколько раз завлекали в разговор. Тилль, оказалось, любил театр, а постановка, к которой я имел опосредованное отношение, была признана лучшей за последние пару месяцев. На уровне молодых актёров, конечно же, с профессионалами нас никто не сравнивал.

Обед, наконец-то, закончился.

— Като. Пока Ария убирает со стола, давай поговорим.

По лицу Арии было понятно, что ей чрезвычайно интересно, о чём это мы там собираемся секретничать, но воспитанная девушка не могла перечить дедушке.

Вы вышли на задний дворик, в пока ещё относительно ухоженный сад, в скором времени грозивший превратиться в непролазные заросли. Тилль достал из внутреннего кармана серебряный портсигар и закурил, наблюдая за моей реакцией. Я от дыма лишь поморщился, сделав полшага назад, что вызвало ухмылку у старика.

— О рыцарстве серьёзно говорил? — спросил он.

Никакого негатива в нём всё так же не было. Он смотрел на меня добродушно и даже с некой отеческой заботой. Мужик всерьёз считает меня своим внуком. Вот же подложил мне свинью Бронс.

— Абсолютно, дедушка. Мне кажется, мирные профессии — это не моё.

Тилль хмыкнул:

— Геральт также говорил. Да и отец его. Порода такая, воины! Настоящие! Даже вон, Арии передалось. Я попробую поговорить с мессирой Серсеей…

Головка девушки мелькнула в окне. Она на нас посматривала, но подслушать не могла.

— Не нужно, мы уже говорили. Мессира одобрила моё желание и готова рассмотреть мою кандидатуру, если я покажу требуемые результаты.

— Даже так? Молодец! Вот это характер! Возьму тебя в кавалерию! Там только такие и нужны! Твёрдые, пробивные!

С демонами в голове и в крови по плечи. Впервые за всё время смех демона был одобрительным. Но тему лучше сменить, к тому же у меня ещё был вопрос.

— Дедушка, мне показалось, или… — я чуть задумался, формулируя вопрос. — Её обучение, оно…

Ещё одна улыбка.

— Молодец, внимательный. Да, Ария помолвлена. С рождения. Её ждёт судьба верной жены и любящей матери, и ничего более. Она готовилась к этому всю свою жизнь.

А то, что девушку даже не думали спросить, что она сама по поводу своей судьбы думает, никого не волнует. Вот вроде и любящий дедушка, но… Даже понимая, что для местных это нормально, что никакого феминизма здесь не было и эмансипации женщин не наступало несмотря на равные магические способности… Даже понимая всё это, такое отношение — это подлость.

Похоже, часть моих мыслей всё же отразились на моём лице.

— Ты чем-то недоволен?

Пожимаю плечами:

— Я… Просто мне сложно это понять. И принять. Всю свою жизнь я делал всё, чтобы я сам и мои друзья были свободны. Свободны от пути, на которых нас толкала сама жизнь. Парней — в бандиты, девчонок… Торговать собой.

— Это не одно и то же! — тут же возмутился Тилль. — Её ждёт хорошая, счастливая и защищённая жизнь!

Нда, вы не поняли, это другое. Двойные стандарты, так это называли в прошлом моём мире.

— Я знаю. Но она эту счастливую жизнь не выбирала. Наложницы тоже хорошо живут, если сравнивать с жизнью на улице. Сыто, под защитой. Как дорогой товар.

Мужчина нахмурился, а я поспешил поднять руки:

— Я не собираюсь ничего менять или её подговаривать. Мне этого не понять, только и всего. Уверен, у родителей были причины принять такое решение, не мне их осуждать.

Главное — не подвергать авторитет старших сомнению. Сейчас. Здесь и сейчас я всю систему не переверну.

— Хорошо, что ты правильно всё… — он явно хотел сказать «понимаю», но споткнулся. — Это решение принято не просто так. И её жених — очень хороший человек. Не переживай об этом, её ждёт прекрасная жизнь.

Я кивнул, и не думая спорить.

— Я сделаю то, что должен. Если это нужно роду, я сам её приведу под венец. Я знаю, что такое долг.

Тилль хмыкнул, кивнув:

— Если знаешь — это хорошо. Но чего тогда тебе непонятно? Это её долг.

— Если мой долг умереть — я это сделаю. Но это будет мой осознанный выбор. Моё решение. Осознанное. А Ария ничего не решала, все решили за неё. Вот, в чём разница.

Мы посидели молча несколько минут, после которых старик махнул мне рукой.

— Иди. Тебе же ещё переносить вещи надо. Займись полезным делом.

Девочка крутилась в прихожей, явно сгорая от любопытства, но ничего не спросила. Предупредив, что буду переезжать в дом, я ушёл. Переезд не занял и часа, вещей действительно оказалось не так много. Когда я принёс первую партию, Тилль уже покинул дом. Ария передала, что он ещё придёт нас навестить. Она явно была рада, что больше живёт не одна. Она была рада.

А я нет.

Глава 14

— Ты уходишь? — голос оторвал меня от приготовления завтрака.

В первый, наверное, раз за две жизни мне приходится прилагать столько усилий, чтобы просто привыкнуть к новому месту.

В прошлой жизни, когда после срочной службы я сумел поступить в лётное училище, такое понятие, как дом, в моей голове начало постепенно деформироваться. Семья, друзья, родственники, уют, привычная обстановка, всё это абстрактные величины. Да, именно они формируют то тонкое ощущение душевного комфорта, но! Когда ты мотаешься по всей стране, активно впрягаясь и напрашиваясь на командировки, чтобы летать и работать как можно дольше, понятие «дом» теряет своё значение. Где спать лёг — там и дом. После службы, уже в отряде, у нас не было одного постоянного места дислокации. Дома, куда бы мы всегда возвращались. Сейчас жарко в Африке — айда туда. Завтра в Азии — все переезжаем куда-нибудь на Тайвань. Послезавтра южная Америка — собираем вещи и полетели. Домом становилась комнатка с минимальными необходимыми удобствами.

В этой жизни с понятием дома у меня тоже не заладилось с самого начала. Даже наша башня тянула на определение дома только формально.

И вот я здесь. Ещё недавно на этой кухне был налажен какой-то свой быт, созданный стараниями Айны в первую очередь. Ария не сможет повторить всё в точности, как делала её мать. Хотя бы просто потому, что она другой человек, а два разных человека будут делать одно и то же по-разному. Ну и на всё это сверху ещё накладываюсь я.

Я аккуратный. Я не устраиваю страшный бардак, как любили всякие личности рисовать в карикатурах, будто мужчина на кухне сродни на бегу монгольского ига. Я вымою за собой посуду. Но! В плане чистоты средняя женщина больше заботится о порядке, чем средний мужчина. Средний, я сказал, людей, помешанных на аккуратизме, не рассматриваем. Поэтому да, на кухне было чисто до моего прихода, и будет чисто, когда я уйду. Но Ария всё равно будет бурчать, что я намусорил, просто потому что, смирись. Тарелка теперь лежит на два градуса от первоначального положения, вилки в шкафу на сантиметр правее, а тряпочка для вытирания стола вывернута наизнанку. Всё! Катастрофа! Неряшливый мужчина загадил всю кухню от пола до потолка! Я о другом.

Проблема в том, что всё это создаёт ситуацию, в которой я не ощущаю себя в этом доме как дома, простите за тавтологию. Даже приготовление банального завтрака вызывает у меня некоторый дискомфорт.

А определила, что я куда-то собираюсь, Ария по моей парадно-выходной одежде.

— Да, позавтракаю и пойду, — кивнул я. — Будешь салат?

К сожалению, салат — это всё, что я сумел сообразить из имеющихся продуктов. Отвык я готовить сам в последнее время, и даже не знаю, откуда берутся продукты в доме. Серьёзно, не ходит же Ария в магазин в конце концов. Я ни одного в квартале не видел. Или ходит? Куда-нибудь на рынок?

— Куда? — проигнорировала вопрос о салате девочка.

На встречу сначала с представителем бандитской группировки, а затем, если всё срастётся, на встречу с информатором. Зачем мне информатор? Да хочу найти подходы к одному доктору из нашего рода, чтобы его прикончить. Зачем кончать доктора? Да знает слишком много. И всё в таком ключе.

— На встречу с друзьями, — это даже можно назвать не прямой ложью, а выворачиванием правды под удобным мне углом. — И, кстати, где ты берёшь продукты? Я бы кое-чего добавил…

— Не меняй тему! — приказным тоном заявила девочка. — С какими друзьями? Куда уходишь? Когда вернёшься?

Сколько вопросов. Я поставил большую тарелку с салатом на стол, принявшись готовить чай. А чай у местных аристократов — это тот ещё отдельный геморрой.

— Ария, — я серьёзно посмотрел в лицо девушки, отчего та нахмурилась. — Я иду на встречу со своими друзьями, туда, где встреча назначена, настолько, насколько мы захотим.

Девочка сложила руки на груди и попыталась принять грозный вид.

— Я — твоя сестра! Я должна знать, где ты находишь, чем занимаешься и с кем проводишь время!

Не вижу логической связи.

— Нет, не должна, — возражаю.

Ария дёрнулась, как от удара, сделав полшага назад.

Я вздохнул, мысленно поморщившись, матов уже не хватало. Обижать девочку не хотелось, но и потакать её стремлению всё контролировать я не мог.

— Ария, сестрёнка. Я уже давно отвечаю за себя сам и делаю всё сам…

Будто приняв смягчение моего тона за готовность идти на уступки, она тут же притопнула ножкой:

— Но теперь мы семья! А в семье всё иначе! Я должна знать, где ты находишься и что делаешь!

— Ты всегда знала, где находятся родители и чем занимаются? — спросил я, и тут же пожалел о том, что сказал. — Ария!

Но девочка со слезами на глазах убежала к себе. Прекрасно! Поссорился с сестрой в первый же день совместной жизни. И смысла идти и мириться с ней прямо сейчас я не вижу никакого, потому что сейчас она примет мои извинения только, если вместе с этим я соглашусь докладываться о каждом своём шаге. А потакать капризам ребёнка нельзя, вот просто никак нельзя. Мне придётся дать ей время перебеситься и для себя принять, что старший братик гуляет где хочет, и делает то, что считает нужным, перед ней не отчитывается.

В голове раздался злорадный смех. Да, мозгами я всё понимаю, но от этого меньшим засранцем себя не ощущаю. Она потеряла родителей и, вполне возможно, очень болезненно воспринимает всё, что связано с теми, кого она считает семьёй, то есть со мной. И своим воспитанием я запросто могу сделать ещё хуже.

— Гадство, — выдохнул я, убирая салат.

Аппетит пропал. Внутри снова поднимается раздражение. И сегодняшняя ссора только усиливает злость, что появилась вчера после разговора с Тиллем. И что со всем этим делать я не представляю.

«Малыш, я всегда могу тебе помочь» — тут же раздалось в голове.

«Умолкни» — отмахнулся я от демона.

Если Пьер не договорился с информатором, ему предстоит много нелестного услышать по поводу собственной профпригодности.

Оставляю уютный и в то же время до омерзения чужой мне дом. Сегодня мне нужно добраться до дальней части Верхнего Города, Пьер назначил встречу на новом месте, где мне ещё не доводилось бывать. Во всякие крысиные норы во время изучения города я не лез, так что таких мест оставалось ещё достаточно много. Проблема в том, что мне предстояло пройти квартал Минакуро, а я не очень любил такие прогулки. Как-то они всё время заканчивались какими-то пусть и мелкими, но всё же проблемами.

И, увидев в малом парке, прилегающем к учебным корпусам, Момо и Соню, я пятой точкой почувствовал, что добром эта ситуация не кончится. Добром для меня.

Быстрым шагом приближаясь к месту событий, а молодая поросль рода с интересом наблюдала за происходящим, это происходящее точно станет важным событием среди сплетен одной или двух следующих недель, я мысленно восхищался и одновременно проклинал решимость толстячка. Так-то он, конечно, молодец. После первой неудачной попытки найти в себе силы и смелость на вторую — это достойно похвалы. И в то же время как же неуклюже у него всё получается.

Однако в этот раз всё, вроде как, прошло неплохо.

— Это просто подарок, — произнёс Момо. — Потому что ты очень красивая. Ты ничего не должна взамен. Просто прими!

Я остановился на границе хорошей слышимости, не вмешиваясь. Готов похвалить его повторно, он даже смог сказать правильные слова. Немного топорные, но правильные. Для него — подвиг, без всякой иронии.

А Соня, удивлённо рассматривающая ожившую розу, выглядела… Восхищённой. Ей точно понравилось, взгляд выдавал. И рука уже тянулась принять подарок.

Одному из сидевших поблизости парней ударила известная жёлтая субстанция в голову. Иначе я не могу объяснить его дальнейшие действия. Кретин вскочил и, сосредоточившись, взмахнул рукой. Момо держал ладони открытыми, роза просто лежала на ткани. Порыв ветра сбросил и ткань, и драгоценный подарок на брусчатку. Глядя на падающую розу, я ожидал, что она разобьётся, как разбивается стекло, разлетится множеством мелких осколков, но это не стекло. Раздался пронзительный звон и маленький артефакт разлетелся на три части, которые пошли трещинами, но остались целыми.

— Чего же ты такой неуклюжий, Момо? — засмеялся парень, применивший магию.

Соня бросила растерянный взгляд на осколки и склонившимся над ними Момо, смутилась, лишь на какой-то миг, и, гордо вскинув головку, ушла. Толстяк дрожащими руками поднял выцветший бутон и сжал его в ладонях, обрезая себе кожу.

«Мелкие, завистливые, ничтожные твари» — раздался голос в голове.

Впервые я был настолько солидарен с демоном. Моё лицо расслабилось, губы выразили лёгкую улыбку, но Дар во мне задрожал напряжением. Я прошёл мимо Момо, двигаясь прямо к уроду, продолжающему смеяться вместе со своими дружками. Я будто шёл мимо, лишь в последний момент повернув прямо на них. Мысленно я воспроизводил в голове «доспехи духа», но демон подсказал нечто иное, лучше подходящее к ситуации. Я не стал разбираться в нюансах, просто принял.

Парни не успели даже понять, что происходит. Когда я оказался рядом, они обратили на меня внимание, на их лицах было написано, что от меня ждут похвалу удачной шутке. И потому, когда первый получил в морду и полетел на землю, они всё равно не сообразили, что происходит. Никто из них не учился на рыцаря, никто из них не тренировался, чтобы мгновенно отвечать на угрозу. И через пару секунд почти все лежали на земле, силясь преодолеть боль. Остался только один. Тот самый, что создал порыв ветра.

Хватаю его за грудки и, оторвав от земли, швыряю в ближайшее дерево. Подхожу, вновь поднимаю и прижимаю спиной к стволу, заглядывая в глаза.

— Какого демона?! — кричит парень. — Отпусти меня!

Удар всем телом о ствол дерева заставил его заткнуться.

— Зачем ты это сделал?

На его лице удивление смешалось с недоумением. Страха нет. Пока нет.

— Это же Момо! — отвечает он, будто этот факт может что-то объяснить. — Он — ничтожество.

— Зачем ты пошутил над ним?

— Ты дурной? Я же говорю, это Момо! Над ним все шутят!

Меня режет изнутри злость. Ещё один удар об дерево, просто ради самоудовлетворения.

— Ты сломал дорогой подарок.

В голове не смех, а презрительное шипение демона.

— Да какая разница? Всем плевать на этого жирдяя!

Он не понимает. И не поймёт. Не поймёт, пока не почувствует на себе.

«Одежда» — подсказывает демон.

Я обращаю внимание на ткань, которую сжимаю руками. Костюм, дорогой.

— Отличный костюм, — сообщаю я парню.

Он в недоумении. Швыряю его на землю и оглядываю остальных. Не безликая одинаковая форма, а костюмы. Они куда-то собирались. Демон.

«Я подскажу» — отзывается злая сущность.

— Очень хороший костюм. Дорогой, наверное.

Я поднимаю руку, и вокруг ладони загорается отблеск сложного заклинания. Я не хочу им навредить… Поправка. Я очень хочу им навредить, чтобы дошёл смысл. Но убивать и калечить не могу, придётся обходиться моральным внушением. И потому пламя, что мы с демоном зажжём, не тронет их плоти.

— Эй! Ты что творишь?!

Улыбаюсь:

— Я просто шучу. Ведь издеваться над ничтожествами так весело.

Их одежда вспыхивает весёлыми яркими огоньками. Парни в испуге кричат, кто-то пытается тушить, даже магией, кто-то сбрасывает одежду, один просто катается по земле в панике. Их одежда сгорает, постепенно, не сразу, но сгорает.

Я оборачиваюсь, рассматривая Минакуро, что были вокруг. Кроме Момо, баюкающего разбитый цветок, все смотрят на меня.

— Почему вы не веселитесь?! — крикнул я. — Почему вам не смешно?! Почему вы не смеётесь, так только что смеялись над ним?! Моя шутка вас не радует?!

Повинуясь моему дару уже обе мои руки вспыхивают пламенем.

— Может быть, я подшучу над всеми вами?! И тогда мы все вместе посмеёмся?!

Ужас. Я наконец-то увидел ужас. Я их пугал. Одарённые отшатнулись в разные стороны, не смея вмешиваться в экзекуцию. А голозадые придурки, поняв, что пламя их не обжигает, но уничтожает одежду, побежали к общежитию. Напуганные и униженные. Но почему-то никто так и не начал смеяться.

Усилием воли гашу дар. Пламя исчезает, но кожа на руках остаётся пепельно-серой. Нет ни боли, ни какого-либо ещё дискомфорта, просто серая кожа. Плевать.

Я поспешил убраться подальше, пока взрослые Минакуро не пришли на разборки. Меня всё равно ждёт разбор полётов, но это будет позже, а сейчас есть другое дело.

«Не ожидал от тебя поддержки» — обратился я к демону.

«Ничтожество, вроде тех, вызывают у меня презрение и злость» — призналась демон. — «Жаль, они легко отделались. Но если захочешь проучить ещё таких — обращайся. И в следующий раз не сдерживайся, я заставлю их плоть гнить заживо!»

Я промолчал.

В Верхнем Городе было не так уж много мест, подходящих под определение: «конченая дыра», и тем не менее Пьер ухитрился найти одно из них. Если в гостях у Грохиров я мог своими глазами увидеть заведения, предлагающие особые услуги обеспеченным и уважаемым клиентам, то Пьер, помойный дятел, свил себе гнёздышко в заведении самого низкого, в Верхнем Городе, уровня. Нет, это место не походило на откровенный наркоманский притон, на первый взгляд, как минимум. Чёрт! Почему нельзя назначить встречу в библиотеке? В театре? Да банально в парке, на худой конец? Окружающие задались целью убедить меня в полной порочности и низости этого города?

Не знаю, кому именно принадлежало здание, и даже не берусь предполагать, для каких целей оно было построено, но сейчас это был банальнейший бордель. Замаскированный, разве что, но не особо старательно. Сутенёры, разодетые, как попугаи, на входе не стояли, и на том спасибо.

— Тебе не рано по таким местам ходить? — спросил меня на входе мужчина невзрачного вида.

Судя по интонации, он готов был меня пропустить, наплевав на мой возраст. Жесть. К Серсее меня, понимаешь, не пропускали, а в бордель — пожалуйста. Приоритеты, ага.

— Я не за услугами. У меня назначена встреча.

Что с этим миром не так? Приходит тринадцатилетний шкет в бордель и говорит, что у него здесь встреча назначена. И его пропускают! Вот просто так.

— Желаю хорошо провести время, — пожелал мужчина, потеряв ко мне интерес.

Я понимаю, что у них здесь четырнадцать — первый порог взрослости, а шестнадцать так и вовсе официально кончается детство, но даже так…

Мысленно плюнув на все заморочки, я пошёл искать Пьера. Провожатого мне не полагалось, пришлось сначала искать бар, затем бармена. Не обращая внимания на полуголых девиц, запах алкоголя и табака, а также общую атмосферу готовящейся оргии, расспросил холеного худого парня. Он указал на охранника, подпирающего закрытую дверь.

Охранник для разнообразия выглядел, как обычный горожанин, и если бы бармен сам не назвал его охранником, я бы не догадался. Услышав моё желание пройти, он криво улыбнулся и открыл дверь. Тёмный проём, неосвещённый коридор, тонкие полоски света из неплотно закрытых дверей.

Дар задрожал.

Предчувствие опасности, ловушки, агрессии, направленной на меня, заставило притормозить и с сомнением посмотреть на «охранника».

— Проходи, — кивнул он. — Пьер тебя ждёт.

В голове раздался смех, насмешливый и злой. Но вместе с ним пришло и ощущение клокочущей за гранью потустороннего мира силы.

«Не на того они ставят ловушку» — прокомментировала демон.

Кто — они? Вопрос был адресован не демону, конечно, откуда ей знать. И насколько серьёзно эти неизвестные «они» настроены. Я, всё же, далеко не бессмертный. Но раздражение и злость требовали выхода, так почему бы и не таким способом?

Я шагнул в темноту, применяя доспехи духа. В учебных поединках эта магия применялась постоянно, но взрослыми рыцарями почти не использовалась. Она мешала творить сложные заклинания, а рукопашный бой для рыцарей оставался третьестепенным средством в арсенале. Исключения — рыцари, заточенные только на рукопашный бой.

Я рыцарем не был. И пожалуй, переоценил свои силы.

Дар вспыхнул, предупреждая об опасности, и я начал двигаться. Вот только за спиной раздался хлопок. Выстрел. Тело пробила боль, сразу во множестве мест. Дробь? Меня собрались просто пристрелить?

Удар чего-то тяжёлого по голове оборвал мои размышления.

Глава 15

Очнувшись, несколько секунд не мог сообразить, что произошло.

Сообразил.

Стало смешно. Считал себя крутым перцем, которому море по колено. И закономерно нарвался на неприятности. Пока не знаю на какие, но уже с нетерпением жду того, кто мне всё разъяснит.

На голове пыльный мешок, руки и ноги связаны за спиной, а вот сама спина уже даже не болит. Почти. По десятибалльной шкале, где десять — потеря сознания от болевого шока, на двоечку. Неужели стреляли не сталью? Соль зарядили? Резина здесь адски дорогая, в связи чем травматические пули должны делать из чего-то другого.

Рядом пыхтение двух человек, куда-то меня несущих. Уже одно это позволяет в известной степени расслабиться. Если бы хотели убивать — волокли по полу, заставляя считать головой все углы. А раз бережно несут, значит, будем говорить. Точнее, меня будут в чём-то настойчиво убеждать, применяя угрозы и даже, вполне возможно, рукоприкладство. Одарённые крепкие, одарённых можно бить почти не боясь непоправимо покалечить.

— Сюда его! — распорядился незнакомый голос.

Меня начали развязывать. Попробовать сбежать? Вряд ли получится, если меня без разговоров приложили травматическим выстрелом, то вполне понимают, насколько я могу быть опасен, но попытаться-то можно, просто чтобы не расслаблялись. Чьи-то сильные ладони держали мои руки стальной хваткой, пока кто-то третий сзади развязывал узлы за спиной, освобождая мои конечности.

— Он ещё не очухался? — спросил всё тот же голос.

В голове раздаётся смех демона.

— Да, висит мешком, — подтвердил кто-то справа.

Ещё пара секунд. Путы спадают. Отталкиваюсь, насколько хватает свободы, и пинаю человека за моей спиной. Того, что снимал путы. Не обращая внимания на результат, запускаю доспехи духа, одновременно пинаю того, что стоит справа. Целюсь наудачу или по ощущениям от пульсирующего дара. Попадаю, не знаю, в колено или чуть выше, но хватка на руке ослабевает. Не полностью, мне для рывка хватит. Дар подсказывает, теперь уже точно, я будто третьим глазом вижу бугая, стоящего справа. Рывок руки и мой локоть врезается ему в висок, отправляя подремать.

Спереди раздаётся выстрел. Грудь орошает уколами жгучей боли, на секунду выбивая воздух из лёгких. Я падаю на спину вместе с тем, кто держит меня слева. Свободная рука уже тянется к голове, чтобы скинуть мешок.

Хватка на левой руке слабее, и я вырываюсь на свободу, уходя перекатом и сбрасывая ткань с головы. Грудь горит болью, но терпимой.

И что я вижу?

— Гоша, чтоб тебя проносило с алкоголя до конца жизни, — морщусь. — Что за шутки?

Я, замерший и готовый к рывку, сидел в углу какого-то склада или подвала. А вокруг, помимо трёх отключившихся верзил, Гоши и Пьера, стояло ещё человек двадцать, таких же верзил. И как минимум половина из них была вооружена хоть и дерьмовеньким, но огнестрелом.

— Какие уж тут шутки, Като, — криво улыбнулся мне Корень, показывая нечто очень похожее на то, с чем я шёл убивать Дэвида. — Узнаешь?

Я разочарованно закатил глаза, вставая на ноги:

— Вашу мать! Вы из какой-то помойки достали этот хлам? И даже ухитрились перезарядить?

— Мы повторили конструкцию. Очень удобная… — заговорил Гоша.

Но я ударил ладонью по лицу:

— Гоша, блин. Не заставляй меня в себе разочаровываться. Это — хлам, сделанный от безысходности. И то, что вы тратили время на его повторение, заставляет меня сомневаться в твоей адекватности.

Да, у конструкции были некоторые преимущества. Компактность и простота, как самые очевидные. Но на этом они заканчивались. И теперь я понимаю Дэвида, с расстояния пяти шагов дробь даже кожу не оцарапала, судя по отсутствию на мне кровавых пятен.

Гоша тем временем отдал разряженную… штуку одному из своих.

— Като. У тебя есть пять минут объяснить мне — какого чёрта ты творишь?

Я же, будто потеряв к ним интерес, отряхнул одежду от несуществующей пыли, ну и существующей заодно, просто чтобы позлить ребят.

— Уточни, что именно за последние пару месяцев тебя интересует? — спокойно переспрашиваю.

— Всё! — отрезал Гоша. — И не надо тут строить оскорблённую невинность. Это я помог тебе выбраться из тюрьмы…

— Стоп! — поднимаю руку. — Не звезди, вся помощь, которую мне Зак оказал, тянет максимум на «спасибо». Я дрался сам. И из тюрьмы уходил сам.

Гоша сложил руки на груди:

— Ты не понял, Като. А Зак тебе говорил. Просто то, что он с тобой разговаривал, уже делало тебя…

— На хер пошёл, Гоша, — прерываю бандита. — Всю вот эту байду можешь рассказывать маленьким наивным девочкам. Я на такие разводы не ведусь.

Гоша медленно вздохнул, подавляя злость.

— А я уже подзабыл, что ты не в меру охреневший мудак. Тебе не кажется, что в текущей ситуации куда-то меня посылать в твоём положении опрометчиво?

Я удивлённо приподнял бровь:

— Нет, Гоша. Не кажется. Потому что угрожать тебе нечем.

Мужчины плотнее сжали оружие.

— Ты так уверен? — нахмурился бандит.

— Слушай сюда. Я прикончил двух рыцарей, когда был простым человеком. А сейчас я не просто человек.

Мы стояли, молча глядя друг другу в глаза. Пугать меня чем-либо, кроме угрозы моей собственной жизни, он не мог. Не было у меня больше слабых мест, до которых он мог бы дотянуться. Не было физически. А убивать меня ему невыгодно.

— Ты считаешь себя таким уж важным и незаменимым, да? — Гоша криво ухмыльнулся. — Думаешь, без тебя Грохиры не будет с нами работать?

Пожимаю плечами:

— Гоша, мне плевать. Если хочешь нормально поговорить, засунь все свои претензии куда поглубже и начнём сначала.

Ни Гоша, ни его люди с места не сдвинулись.

— Хорошая попытка, но ты не врубился, Като, — он кивнул своим людям. — Ты здесь, чтобы получить хорошую взбучку. Потому что попутал берега. И главное, если мы тебя случайно убьём — никто об этом даже не узнает.

Те из его людей, что не были вооружены огнестрелом, вышли немного вперёд, держа в руках разные дубинки или нечто похожее. Я не сдержал довольной улыбки, чувствую, как пульсирует в предвкушении дар.

— О! Это именно то, что мне нужно! Тренировка в настоящих условиях! Ты же не расстроишься, если я отправлю половину этих ребят на тот свет?

Доспехи духа здесь не подходили, они лишали меня моего пусть не великого, но всё же арсенала атакующих заклинаний. Хотя называть то, чем я владел, полноценными заклинаниями всё же не стоило. Просто посылы, почти что голые удары сырой энергией. Но даже волна пламени, какую я вполне мог сформировать, особенно если демон захочет повеселиться, была в разы эффективнее моих собственных кулаков, пусть и под усилением доспехами.

— Он прав, Гоша, — раздался приятный женский голос.

Корень обернулся, но я не видел, на кого он смотрит.

— У тебя есть предложения? — спросил он.

— А не очевидно? — язвительно отозвалась девушка.

Она поднялась, и из-за голов бандитов Корня я увидел пышную блондинистую шевелюру. Когда она поравнялась с Гошей, я начал тихо нервничать. Очень тихо и не позволяя никому узнать о моих душевных терзаниях.

Одарённая в потрёпанной и переделанной форме безликой окинула меня задумчивым взглядом. Лицо ниже глаз прикрывала тканевая маска, кусок ткани на груди, где должен был находиться герб рода, выдран, весь костюм, помимо множества заплат, был улучшен и доработан… По крайней мере, мне так казалось. Сам костюм я видел всего пару раз и изучил его разве что глазами. Да и кто сказал, что костюмы моих «родителей» были типовыми.

— Хотя я бы посмотрела, как он гоняет твоих хлопцев. Вот была бы потеха, — в её интонациях явно прослеживалась скука.

Гоша улыбнулся:

— А я вот с удовольствием посмотрю, как ты сбиваешь с него спесь.

— Двойной гонорар, — тут же обозначила одарённая.

Корень раздосадовано сплюнул на пол, но кивнул:

— Действуй только не убей его. Парни, дайте им место, если не хотите попадать под руку.

Гоша со своими отступил, а блондинка, подняв руки и похрустев пальцами, сжатыми в кулаки, двинулась на меня.

Ну… Идея с огненной волной всё ещё актуальна.

Усилие воли и передо мной поднимается стена пламени. Я знаю, что одарённую она не остановит, даже не слишком задержит, и лишь гадаю, что именно сделает моя противница — уберёт стену или пройдёт сквозь неё?

Второе. Блондинка просто прыгнула вперёд, не обращая внимания на пламя, способное лишь слегка опалить её костюм. И налетела прямо на мои кулаки, врезавшиеся ей в живот. Вот только комплекцией я сильно уступал, всё же возраст, и усиления доспехами не делал, не успел. Поэтому удар хоть и вышел сильным и смог её ошеломить, девушка полетела на меня, грозя повалить на пол.

А впрочем, меня это устраивало. Хватаюсь за какие-то ремни и тяну на себя, одновременно падая на спину и упирая ноги ей в живот, чтобы перевернуть через себя. Однако ошеломление первой секунды быстро кончилось. Остановить инерцию падения она уже не могла, но перехватила мои руки, чтобы не разрывать контакт. Красивого приёма не получилось, мы кубарем покатились по полу.

Резкий и сильный пинок в грудь отбросил меня от противницы. А следом с её ладоней сорвались молнии. Эта доморощенная адептка тёмной стороны шарахнула меня электричеством, сбив концентрацию на стихии и, чего уж, доставив изрядное количество боли.

Благо, атака молнией длилась всего пару секунд, позволив мне откатиться ещё дальше, шаря глазами вокруг. Мне нужны подручные средства, в чистом бою меня ушатают.

«Я подыграю» — раздалось в голове.

Не могу сказать, что испытываю восторг от такой помощи, но не отказываюсь. Готовая основа для магического пламени вспыхнула в голове, оставалось только направить. Огненная стрела сорвалась с моей руки и улетела во вставшую на ноги противницу. У меня есть пара секунд, пока она гасит магическое пламя.

Склад не пустует, какие-то коробки, ящики, хлам. Я хватаю с кучи ящиков большую доску, а-ля дрын, и убираю за спину.

Одарённая рвётся ко мне, вскидываю руки. Нежная кожа на пальцах покрывается россыпью маленьких искорок, чтобы через секунду на меня обрушились разряды молнии. Терплю, а демон подсказывает. Не словами, интуитивно, показывая мне, что делать. Волна сырой силы ломает стихийное преобразование, я вскидываю свободную руку и зажигаю пламя. Просто облачко огня между мной и одарённой. Она вновь игнорирует огонь, бросаясь на меня.

И налетает на дрын, которым я с размаха бью, попадая ей по подбородку. Палка ломается, вокруг ржут люди Гоши.

— Эй! А если я ей наваляю — её гонорар перейдёт мне? — адресую вопрос лидеру Корня.

Но как-то он слишком спокоен. Девушка тем временем встаёт, на лице нет и следа от удара.

— Всё, парень, ты нарвался.

Она резко поднимает руку. Удар в грудь вышибает из меня воздух ошеломляя. От демона приходит подсказка о постановке защиты, но я не успеваю ей воспользоваться. Всё тело наливается свинцом, будто я пробежал марафонскую дистанцию. Трижды.

Подсказка демона меняется, заставляя концентрироваться и защищаться. Судорожно делаю глубокий вдох, но тут же кашляю. Ощущения такие, будто вдохнул мелкого песка, рот и горло режет. А одарённая, тоже оторвав где-то большую палку, подходит ко мне и, размахнувшись, улыбается.

«Ну что за ничтожество?» — раздаётся в голосе голос, полный разочарования.

На секунду буквально заставляю себя отрешиться от всего остального и концентрируюсь на стихийном преобразовании. Палка в руках девушки вспыхивает. Она наносит удар, её в ладонях остаётся огарок.

Она удивляется на миг, но тут же наносит удар ногой, опрокидывая меня на пол. А затем поднимает руку, сплетая заклинание.

Через секунду на меня будто обрушивается град. Никакого визуального отображения заклинание не имеет, но всё моё тело начинает сотрясаться от острой боли, будто на меня падают невидимые камни, тут же исчезающие, чтобы дать место следующим. И я не могу даже пальцем пошевелить, придавленный нематериальной скалой.

— Ты что-то там говорил, малец? — самодовольно спрашивает одарённая.

Но ответить я не могу, тело парализовано.

«Выпусти меня!» — запела в голове демон. — «И я покажу им, что такое страдания!»

Несмотря на боль, я и не думал отпускать тварь погулять. Речь сейчас не идёт о моей жизни и смерти, и даже если проиграю, всё, что меня ждёт — лёгкое унижение. И то не факт. А потому…

«Заткнись. Помоги или не мешай» — огрызнулся я.

В ответ пришёл насмешливый смех.

«Я серьёзно, у меня есть идея»

С той стороны пришла заинтересованность.

— Достаточно, — приказал Гоша. — Теперь, я думаю, он готов слушать.

Боль исчезла мгновенно. Впрочем, я сейчас не был готов прыгать на ноги и куда-нибудь нестись или что-нибудь делать. Наоборот, хотелось полежать вот так подольше, пока тело не успокоится.

— Возвращаясь к нашему разговору, — надо мной появился Гоша, всем видом демонстрируя своё превосходство. — Что за херню ты устроил, Като? Ты должен был встретить Пьера и помочь ему освоиться на новом месте. Я специально выбрал человека, которого ты уже знаешь, чтобы вам проще было наладить контакт. А ты взял и закатил безобразную истерику! Так вот я тебя спрашиваю, — меня пнули в бок, но после заклинания это было не больнее комариного укуса. — Какого чёрта?!

Я поморщился, говорить не хотелось.

— Пьер — шпана уличная. Не знает он, как себя вести в Верхнем Городе. Пусть катится туда, откуда вылез.

Гоша пнул меня ещё раз:

— Като! Это! Не! Тебе! Решать! — сопровождая каждое слово пинками, ответил он.

— Гоша, ему пофиг на твои пинки, — пояснила одарённая.

— Зато мне приятно, — отмахнулся Корень. — Слушай сюда, мелкий засранец. Твоего мнения не спрашивали. Я назначил Пьера, а значит, ты должен сделать всё, чтобы он хорошо выполнял свои обязанности! Ты, Като! После такого залёта спрашивать я буду с тебя! Тебе ясно?

Приоткрываю один глаз и смотрю на Гошу. До этого я отчётливо всё ощущал благодаря дару.

— Гоша… — я заставил себя улыбнуться. Очень нагло улыбнуться. — Да не вопрос. Сделаю всё в лучшем виде. Позабочусь о Пьере, как о брате родном!

Одарённая всем своим видом выразила скепсис относительно моих слов.

— Гоша, этот парень только что заверил тебя, что прикопает твоего человека, причём сделает это так, чтобы ты не смог подкопаться. Ты понял?

Судя по лицу мужчины, он отлично это понимал.

— Като, ты понимаешь, что я тебе оторву яйца, если Пьер исчезнет? — попробовал пригрозить он.

Я перевёл взгляд на одарённую:

— А их можно отрастить обратно? А то я вопросом не интересовался.

Девушка улыбнулась:

— Да, конечно.

Я удовлетворённо кивнул:

— Приемлемо.

Гоша бросил злой взгляд на девушку:

— Ты на чьей стороне вообще?

— Я, так-то, наёмник, — сложив руки на груди, напомнила она.

— Никто тебя не любит, Гоша, смирись, — поддакнул я.

Он устало потёр бровь.

— Так, давай ещё подержи его под тем заклинанием.

Моя ладонь вспыхнула, очень-очень горячим пламенем. Как только магия спала, я начал накапливать для него силу.

— Только попробуй, и отсюда выйдем только я и эта красотка. И то подпалёнными. А от вас останется пепел. В лучшем случае.

Одарённая, уставившись на мою руку, нервно отошла на пару шагов. Эрик не врал, с демоном мой дар позволял мне некоторые фокусы, недоступные другим. Сам бы я, конечно, такую прорву энергии под контролем не удержал, да и не вытащил её в наш мир. Но здесь демон согласилась помочь.

— Он блефует? — Гоша не поверил.

— Нет, — твёрдо ответила одарённая. — Не знаю, как он это сделал, но шарахнет сильно.

Корень, к его чести, лицо сохранил, хотя и сбледнул. Я крякнул и, поморщившись, начал подниматься на ноги.

— Ты, Гоша, никак не хочешь понять одну простую вещь. Я — не твой мальчик на побегушках. Я вообще с большим трудом тебя переношу, и только потому, что пока что мы можем быть друг другу полезны, — я вздохнул, переводя дыхание. — Но заруби себе на носу, Гоша — я тебе ничего не должен. И Пьер — просто шестёрка для передачи сообщений. Тебе может это нравиться или не нравиться, но это так.

Я убрал пламя, устал. Скопленная демоном сила всё ещё была где-то рядом, и при напряжении я смог бы снова её вытащить, но напрягаться не хотелось.

— Если ты думаешь, — заговорил Корень, — что вот так отделаешься, то ты не хрена не понимаешь в жизни. Но ничего. Поймёшь. Я жду первую партию.

Хмыкаю:

— А я жду заказанную информацию, Гоша, не разочаровывай меня.

Бандит зло блеснул глазами, но махнул рукой своим людям. Бандиты покидали здание, оставив нас вдвоём. Я ещё раз вздохнул, тело ныло.

— А долго будет болеть? — спросил у одарённой.

— Дня два, — ответила девушка. — Если к врачу не сходишь.

— Спасибо. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более приятных обстоятельствах, — махнул я рукой на прощание, потопав наружу.

Глава 16

— Где тебя так? — дежурно спросила целительница после того, как провела диагностику.

Впрочем, по интонации я понял, что ответа немолодая женщина не ждёт. Всевозможные травмы были для обучающихся одарённых нормой жизни, и медикам хватало практики. Мои травмы слегка выходили за рамки обычных для учебных поединков, но вполне вписывались в последствия дуэли. Поэтому я не опасался слишком назойливых вопросов.

— Практиковались. Я должен был защищаться, но получилось… не получилось, в общем.

Женщина сочувственно и одновременно ободряюще улыбнулась, сосредоточившись на исцелении.

— Сейчас всё вылечим и будешь, как новенький, — по привычке пообещала она.

На возвращение в квартал ушло добрых два часа, плюс сколько-то времени меня тащили в бандитскую берлогу, плюс время, пока я валялся в отключке. Ария будет дуться. И по правде говоря, я был бы счастлив, если она просто помолчит, но я уверен, что сестрёнка будет нудить.

— Нужно быть аккуратнее, молодой человек, — дежурно посоветовала целительница.

Не было похоже, что с лечением есть хоть какие-то осложнения. Женщина выглядела так, будто выполняет привычную рутинную процедуру. Как ни странно, именно это её безразличие вселило в меня спокойствие. Я волновался куда больше, если бы она начала слишком много болтать.

— Конечно, мы всегда применяем все меры предосторожности. Просто в этот раз я совершил ошибку во время защиты.

Целительница снисходительно на меня посмотрела. Ей, наверняка, понятно, что под заклинанием я находился далеко не пару секунд, да и другие травмы, пусть и куда меньшие, на теле также были. Но мы дружно притворились. Одарённая притворилась, что поверила моим словам, а я притворился, что не заметил её скепсиса. И пусть кто-то попробует мне рассказать, что везде и всегда нужно говорить только правду. Жизнь становится намного проще, когда люди не лезут в чужие проблемы, если их не просят.

— Можешь идти, но сегодня никакой магии! — настояла целительница, отправляя меня на все четыре стороны.

Поблагодарив, вполне искренне, её за заботу, я пошёл домой, мысленно готовя свою позицию в разговоре с сестрой. Всё же мне жить с ней под одной крышей, не хочется портить отношения… Ещё сильнее.

В голове раздался саркастичный смех.

Да, конечно, её я мнения я забыл спросить.

До дома дошёл спокойно, но квартал как-то… Оживился? Движения на улицах было несколько больше, чем обычно, и вид у людей был более сосредоточенный или даже озабоченный. Возникает закономерный вопрос: что вообще происходит? Но задать его некому.

Дом… когда-нибудь я привыкну спокойно называть так это место… встретил меня мягким сладковато-пряным запахом. Незнакомым мне запахом.

— Вот и он, я думаю, — донёсся до меня голос старейшины.

Мысленно поморщился. Первое предположение, конечно же, ей уже успели доложить… Но это как-то слишком фантастично. Я едва вернулся в квартал и успел только к докторам зайти. Есть у меня основания считать, что она здесь не из-за моего поведения.

В коридор выглянула Ария. Увидев меня, она сначала удовлетворённо ухмыльнулась, а только потом натянула на лицо высокомерную моську обиженной сестрёнки.

— Да, это он, — подтвердила девочка.

— У нас гостья? — с улыбкой спрашиваю, не замечая её показного неудовольствия, и прохожу в столовую. — Мессира Серсея.

Чёткий поклон получился с минимальным напряжением. Ещё несколько недель — и окончательно привыкну.

— Като, твоя сестра угощает меня великолепным чаем, присоединяйся, — улыбнулась мне женщина.

Подтверждаю свои предположения — ругать не будут.

— Спасибо. И… Это аромат чая? Никогда ничего подобного не пробовал, — признаюсь, косясь на чашку в руках одарённой.

Ария дисциплинированно приносит небольшой разнос с кухни, на котором, помимо чашки чая, есть ещё и какое-то лакомство, опять же мне незнакомое. Серсея позволила мне попробовать чай. Вкус… странный, непривычный. Не знаю, с чем сравнить, ближе всего, наверное, к каркаде, но с очень большой натяжкой. Необычно, но пить можно.

— Ария рассказала мне, что проявила инициативу, и сама решила познакомиться с тобой, — начала Серсея.

Девочка изобразила скромно потупленный взор.

— Да, мы быстро нашли общий язык. Ария обещала помогать мне здесь освоиться, — улыбнулся я.

Чувствую себя неловко. Могу собой гордиться, отлично играю роль мальчишки. Умненького и уже лишённого наивности, но все ещё мальчишки.

— Я очень рада, — благосклонно кивнула Серсея. — К Геральту и Айне я иногда заглядывала на чашечку чая. Мне этого не хватало последние дни. Особенно чая, — она отсалютовала мне кружкой. — У Арии он получается ничуть не хуже, чем у Айны.

— Вы слишком добры, мессира, — уже вполне искренне залилась краской от похвалы девочка.

У женщины в глазах заиграли хитринки:

— Я хотела ещё тебя похвалить, но не буду слишком смущать. Да и истинная леди должна быть скромна, верно?

У этой фразы есть какой-то контекст, который от меня ускользает. Но Ария благодарно поклонилась, встревать я не стал.

— Ты тоже делаешь успехи, Като, — дошла и до меня очередь на раздачу пряников. — Наставники тебя хвалят. И ты к тому же смело вступаешься за слабых.

Какой прелестный тонкий намёк.

— Делаю всё, что в моих силах, на благо рода.

И поджаривание задниц всяких нерадивых придурков определённо входит в понятие «благо рода». Особенно поджаривание задниц.

Одобрительный смех в голове показывает, что демон со мной согласна.

Самому бы только не свихнуться с этим смехом, тоже начну ржать к месту и не к месту.

Впрочем, взгляд старейшины скрывал что-то ещё. Неодобрение. Подозреваю, не будь здесь Арии, мне бы высказали за самодеятельность.

— Ты твёрдо решил стать рыцарем, да, — не столько спрашивала, сколько констатировала Серсея. — Тогда ты должен кое-что понимать. Жизнь рыцаря более ему не принадлежит. Всё твоё существо должно быть подчинено служению, подчинено верности своему роду. Рыцарь должен быть готов пожертвовать собой, если потребуется.

Я серьёзно кивнул. И при этом был уверен, что всё это лишь слова. Слова, за которыми ничего не стоит. Может быть, это имело смысл когда-то, но, глядя на одарённых сегодня, я в это не верю. И было ещё что-то. Что-то, что я не мог уловить. Что-то во внимательном взгляде Серсеи, будто отслеживающем каждое моё движение.

— Я вижу, ты достаточно самостоятелен, чтобы нести ответственность. В таком случае я могу поручить тебе нашу Арию. Девочку ждёт большая судьба, и твоей задачей будет сопровождать её на этом непростом пути. Если пройдёшь испытание — станешь рыцарем.

Почему у меня стойкое ощущение, что в её словах есть какой-то грандиозный подвох. Просто-таки эпический. Прямо выходящий из слов о самопожертвовании.

— Это честь для меня, мессира.

Она благосклонно приняла мой ответ, вновь устремив внимание на Арию.

— В таком случае, юная леди, вам самое время познакомиться со своей судьбой.

На лице сестры промелькнуло озадаченное удивление. Но женщина не оставила нам времени для вопросов:

— Начинайте сборы. Завтра утром вы отправляетесь на Большую Охоту. Ария встретится со своим женихом. А ты, Като, будешь её сопровождающим.

На лице Арии смешались удивление, восторг, неверие и ещё десяток менее выраженных эмоций. Я же всё же решился на вопрос:

— А что такое — Большая Охота?

Мессира улыбнулась:

— Не волнуйся, ты всё увидишь своими глазами. Если кратко, то это, — она на секунду задумалась. — Возможность познакомиться с миром вокруг нашего города. Познакомиться с одарёнными из других городов королевства.

Почему так резко? А если не резко, если всё готовилось уже некоторое время, то почему нам сообщают в последний момент? И вообще…

Пока у меня в голове роились вопросы, Ария прыгала от восторга. В душе. Внешне это оживление отражалось в оживлённой мимике и поспешности движений, но если бы не присутствие меня и Серсеи она точно пустилась в пляс.

— Скоро подойдёт Василий, он поможет со сборами и расскажет всё необходимое, — обрадовала нас мессира.

Ощущение подставы стало острее.

— Мне пора идти, — поднялась Серсея.

— Я провожу вас, мессира, — тут же среагировала Ария.

— До свидания, мессира Серсея, — попрощался я.

Очень хотелось спросить — а долго ли вообще продлится эта охота, но нормального обоснования для такого вопроса у меня не было, а вызывать даже мимолётные подозрения из-за праздного интереса не стоит. Вообще-то, поездки куда-либо в мои планы вообще никак не вписывались, но стоит относиться к этому, как к неизбежному злу.

Ария быстро вернулась и, подтверждая мои предположения, с радостью завизжала:

— Вьи-и-и-и!!!

Визг восторга сопровождался сжатыми кулачками и умильным выражением лица. Я постарался спрятать неудовольствие и улыбнуться:

— Это было неожиданно. Ты что-нибудь знаешь о Большой Охоте?

О, Ария знала! Ария очень много о ней знала.

Охота проводилась в Лесу Трёх Драгоценных Гор. Насколько я помню карту королевства, есть такая долина между тремя горными хребтами. Именно охота, конечно, касалась только мужчин и частично женщин, кому такие развлечения были интересны. Самым же важным, по мнению Арии, была деревушка Суонбург, полностью состоявшая из особняков аристократии. Иметь там свой особняк — показатель статуса. При этом, естественно, все более ли менее сильные аристократические семьи свой особняк имели. В чём статус — от меня ускользало. Заморочки аристократов, в очередной раз выпендриться тем, что они аристократы. Большая Охота сопровождалась турниром и различными увеселительными мероприятиями, проводившимся в Суонбурге.

— И много будет народа? — уточняю, прикидывая масштаб мероприятия.

— Ну… Я не знаю, — призналась девушка. — Я там никогда не бывала раньше. А попасть на Большую Охоту — это событие! Иногда там бывают представители Правящей Семьи.

Понятно, что ничего не понятно. Я присмотрелся к ней. О моём грубом уходе с утра Ария и думать забыла. Все её мысли уже витали где-то там.

— А твой жених. Что ты о нём знаешь?

Ария вздрогнула, при этом выглядела так, будто сделала маленькую пакость и была поймана на горячем.

— Нас знакомили четыре года назад, — с некоторым смущением ответила Ария. — Его зовут Иерих. Иерих из рода Манилка, из Янтау. Он… Он очень красив и великолепно воспитан. И я очень жду дня, когда смогу быть рядом с ним! Мы будем самой лучшей парой!

Понятно, розовые фантазии девочки о принце на белом коне. Всё это очень странно и вызывает у меня подозрения. Однако всё, что мне прямо сейчас остаётся — собрать вещи и подготовиться. И надеяться, что Большая Охота пройдёт максимально быстро и безболезненно.

— Я поднимусь наверх, соберу вещи.

Ария замешкалась, не сразу переключившись со своих грёз на суровую реальность.

— Но… Но Василий ещё не пришёл. Мы же ещё не знаем…

— Расслабься. Что конкретно мне собрать для поездки, я примерно представляю. Тебя начнём собирать, когда он придёт.

Оставил сестру, отлично понимая, что она будет лезть на стены от нетерпения, но с этим ничего нельзя сделать, вернулся в свою комнату. С моим сборами проблем действительно не было никаких. Все вещи поместились в одной сумке, плюс несколько книг сверху, чтобы почитать в дороге и, если получиться, на месте. Зависит от интенсивности мероприятий.

Единственный момент, который меня беспокоил прямо сейчас — нужно как-то сообщить Грохирам о своём отъезде. Надеюсь, успею сбегать отправить послание.

Вот только Василий проявил пунктуальность и появился, едва я спустился на первый этаж.

— Предполагаю, что у вас много вопросов, — улыбнулся нам мужчина после обмена приветствиями, — Я постараюсь на все ответить, но будем делать это параллельно сборам в дорогу.

Я мысленно застонал, но молча смирился с судьбой.

Сборы Арии заняли куда больше сил и времени, чем мне хотелось бы. Как оказалось, у девочки достаточно много различной одежды, большую часть которой она собиралась взять с собой. И то, что часть одежды была совершенно не по сезону, её не останавливало. Я пытался взывать к Василию, но одарённый лишь пожимал плечами, сказав, что проблем с нехваткой места на повозках нет.

— И зачем тебе тёплый шерстяной тулуп? Там снега не бывает даже в самые холодные дни. — взывал я к разуму.

— А если мы соберёмся сходить в горы? — возмутилась девушка.

Я закатил глаза:

— Там снега не бывает тоже.

— Тебе так мешает тулуп? — насупилась Ария.

— Пять! Пять, Ария! Зачем брать пять, если точно не потребуется даже один?

— Я должна быть готова к любой ситуации! — вскинула голову сестра, притопнув ножкой для подтверждения основательности своего суждения.

Вздохнул, прикрыв глаза ладонью. Чему её, блин, всю жизнь обучали? Как быть избалованной девицей?

— Что тебя не нравится, братик? — искренне не понимала Ария. — Зачем нужны эти вещи, если я не буду их носить?

Ага. Отличный вопрос. Прямо животрепещущий. Я повернулся к Василию:

— Где нас там разместят?

— У нашего рода есть небольшой гостевой особняк, — ответил мужчина. — Всё необходимое вы там найдёте.

— А слуги?

Вопрос был важный. Не слишком часто, но слуг на территории квартала и Верхнего Города я встречал. Намного реже, чем ожидал бы увидеть, но встречал. То ли слуги полагались не всем, то ли я не видел, как живут в других домах, но, на мой взгляд, их было мало. Насколько я представлял себе жизнь благородных аристократов, на их обслуживание требовалась целая прорва людей. Прачки, повара, уборщики, конюхи, и ещё очень длинный список.

— Да, вам выделят трёх человек, — легко кивнул Василий.

Успокоил, ага. Арию информация о слугах, похоже, тоже озадачила. Не я, ни она к слугам не привыкли, и не факт, что их присутствие так уж облегчит нам жизнь. Впрочем, если слуги обучены достойно, то всё будет хорошо.

— Сколько времени займёт поездка?

Одарённый задумался:

— Там вы проведёте не меньше недели. А скорее больше, но здесь зависит от… множества вещей. Если ваше присутствие будет уместно, то вы можете провести там и пару месяцев.

Это в мои планы не вписывалось совершенно, но возмущаться бессмысленно.

— Кто ещё из Минакуро едет?

Этого Василий не знал… почему-то. Если он участвует в организации поездки, то не может не знать — сколько человек едет. Не получается у меня представить ситуацию, в которой ему поручают позаботиться только о нас двоих, а остальных поручить кому-то другому. Если нас приписали к поездке в последний момент, то проще всего поручить организацию тому, кто и так этой поездкой занимается. Если от Минакуро едем только мы, а организацией занимаются не от конкретного рода, а от всего города, то так бы и сказал, что мы одни. Или каждый занимается только самим собой, и никто заранее не знает — сколько человек всего поедет. Ну… Это легко выяснить.

— Что с питанием? Нам нужно готовить на поездку для себя? — спросил я.

— Зачем? — удивился Василий. — Вас накормят, об этом не беспокойся.

То есть централизованное питание налажено. А раз так — заранее известно число ртов. Либо Василий нам врёт. Либо мужику действительно поручили просто проинформировать нас, а сам он к организации не имеет никакого отношения. Но зачем такие сложности?

На Василия насела Ария, задавая пустые вопросы, продиктованные её неопытностью. А затем мы втроём пытались впихнуть невпихуемое. И тут я получил минутку торжества, во время которой девочке всё же пришлось выбрасывать то, что ей точно не потребуется в предстоящей поездке. Меня прямо подмывало начать комментировать каждую вещицу, которую она откидывала, но я сдержался. Всё же у нас ещё не настолько близкие отношения, чтобы легко переносить безобидные шутки.

В конце концов, нам удалось упаковать вещи Арии и получить инструкции на завтрашнее утро, моя скромная сумка стояла в сторонке.

— Желаю приятно провести время, — улыбнулся на прощание Василий.

Мы попрощались, оставшись, наконец, вдвоём. Я рассчитывал подождать несколько минут и тоже ускользнуть, но у Арии были на меня другие планы.

— Так где ты попадал половину дня? — приняв грозный вид, спросила она.

— Это уже неважно, — пожимаю плечами. — А вот поездка меня беспокоит.

— Не меняй тему! — возмутилась Ария.

— Уже поменял, — парирую. — Меня не покидает чувство, что решение отправить нас на эту охоту было принято в последний момент.

Девочка загрузилась. Да, для неё это было, пожалуй, слишком сложно.

— Не забивай себе голову, — я взъерошил ей волосы. — Скоро сами всё узнаем.

Кое-как всё же отправив девочку спать, хотя и уверен, что она половину ночи будет измываться фантазиями на тему предстоящей встречи, я сумел, наконец, вырваться. Написание записки заняло добрых полчаса. Проблема в том, что я был уверен — переписка вскрывается и перечитывается. Приходилось использовать заготовленный нами заранее шифр, так как открыто я мог написать только о наших играх в каренбэк. В идеале бы ещё наметить план работ для Биба и Боба… В смысле для Харта и Брюса, но это уже на уровне фантастики. Пришлось довольствоваться малым, так меня хотя бы не потеряют.

Глава 17

Я всё же несколько недооценил масштаб мероприятия. И да, почти наверняка нас с Арией добавили в последний момент.

С самого утра мы попали в натуральный людской водоворот. Целый караван карет с родовой символикой на бортах и грузовых повозок выстраивался на широкой улице. Степенные аристократы болтали между собой, пока слуги и молодые члены родов носили и укладывали вещи.

— Ария, Като, — встретила нас Серсея, и, дождавшись наших приветствий, кивнула на одну из карет с символикой Минакуро. — Ария поедет здесь. Като, пока я поговорю с твоей сестрой, перенеси вещи в возок.

Ну, я не удивлён. Идти с тюком на плече мне, мягко говоря, не пять шагов, сумки пришлось переносить по одной. Всё ещё не понимаю, почему нет армии слуг? Почему повозки и кареты банально не подогнали к домам? Становление привилегированного сословия в этом мире где-то забуксовало? В среде одарённых я уже видел разных людей, но обленившихся, разжиревших и погрязших в гедонизме… Не было. Да, порой одарённые устраивали себе день отрыва, как в заведениях Грохиров, например, но именно что отдельные дни. Во время наших игр в каренбек темы разговоров касались в основном работы и обязанностей. Что-то подстёгивало местную аристократию, держало её в тонусе, не давало расслабиться, почивая на лаврах. Что-то, чего я пока не замечал.

Забросив третью сумку в дорожный каретный сундук, я прикидывал, а влезут ли сюда все сумки. В этот момент меня окликнули.

— Като? Тебя просто запрягли за компанию, или ты едешь? — спросил Серж.

Я узнал его по голосу и, обернувшись, приветственно махнул рукой:

— Привет. Да, только вчера определили в участники столь знаменательного мероприятия. Сопровождаю сестру. А ты?

Не скажу, что мы с Сержем стали лучшими друзьями. Всё же он большую часть времени оставался засранцем. Но он был Минакуро, и на виду у других одарённых показывал ровные отношения. Серж и с Момо спокойно и ровно станет разговаривать, если рядом будут чужаки.

— А я член правящей семьи, — напомнил парень, сложив руки на груди. — О чём тебе не стоит забывать.

— Я и не забывал, — улыбаюсь. — Но ты всегда можешь дополнительно мне рассказать об этом. На тренировочной площадке.

И, пока Серж забавно играл бровями, пытаясь состроить угрожающее выражение, я пошёл за следующей сумкой. Когда вернулся, его уже не было, естественно.

Я успел сносить все вещи и даже немного заскучать, присматриваясь к окружающим. Несмотря на общие традиции и культуру, нередко отдельные рода выделялись необычной одеждой, как те же Грохиры. Например, дальше по колонне несколько карет принадлежали неизвестному мне роду, не самому большому, похоже. Их одежда состояла из кожаной куртки с кольчужной защитой без рукавов и свободных штанов, также местами укреплённых кольчугой. Причём такая одежда была и у мужчин, и у женщин. А вот кареты, как и лошади, любопытства у меня практически не вызвали. Вблизи лошадок я видел не особо часто, никакого особого трепета перед животными не испытывал. Видимо, адреналина и приключений в жизни хватало, чтобы не делать событие из встречи с очередным тигром, носорогом, бегемотом, и тому подобным. Вот на кучеров обратил внимание. Гербов они не носили, но имели строго одинаковую форму, и одинаковые эмблемы на плече.

— Эй! Ты что здесь делаешь! — раздался рядом со мной возмущённый смутно знакомый голос.

Обернувшись, я увидел девушку, опять же смутно знакомую, в сопровождении двух взрослых. А затем я увидел символ её рода: три цветка на фоне незамкнутого круга. Вспомнил! Как же, млять, тесен мир!

— Сира Бао, — я улыбнулся.

Но под этой улыбкой дрожала натянутая струна злости. С них всё началось. С порядков, установленных этой семьёй. Возможно, не купи они тогда тот заводик, всё бы изменилось. Возможно, Санни и Витор не погибли бы. Да, у нас всё равно был конфликт с Дэвидом и многое другое, но я не могу просто выбросить из головы тот факт, что началось всё с их рода.

— Я тебя запомнила! Подозрительный парень! Что ты здесь делаешь? — тыкая в меня указательным пальцем, спросила девчонка.

Я выпрямился, показывая родовой символ.

— Минакуро? Так ты был шпионом! — ещё громче закричала девчонка.

Сопровождавший её мужчина беспокойно огляделся, видя, что его подопечная начинает привлекать нездоровое внимание.

— Госпожа Бао, не нужно так беспокоиться.

— Что значит — не нужно?! — возмутилась она. — Я помню его! Он работал на нашем заводе! Он точно шпионил!

А я, посмотрев на эту девицу с некоторым удивлением, внезапно расслабился. Не было в её действиях никакого злого контекста тогда. Она просто… такая. Простая. Слишком слабая, чтобы воспринимать её, как врага. Так, случайная помеха на пути.

— Минакуро Като, к вашим услугам, сира, — поклонился я несколько менее глубоко, чем требовал этикет. Могут попробовать мне что-нибудь высказать, посмеюсь хоть. — Вы тоже едете на Большую Охоту?

Девушка высокомерно выпрямилась, чтобы казаться выше, но всё равно была ниже меня чуть ли не на голову.

— Естественно! И ты всё ещё не ответил на мой вопрос!

Я наклонил голову улыбнувшись:

— Разве не ответил?

Она нахмурилась:

— Нет! Не ответил!

Моя улыбка стала шире.

— Я задал вопрос. Вы тоже едете на Большую Охоту? Ключевое слово: тоже. Я еду на Большую Охоту и спрашиваю вас: вы тоже туда едете?

Девушка топнула ножкой:

— Не смей надо мной издеваться! Я не это спросила!

— Госпожа Бао, — вновь попытался урезонить её мужчина. — Пожалуйста, успокойтесь.

Странно, её клановый символ не золотой, значит, она не из правящей семьи. Тогда отчего они над ней так трясутся?

— Как я могу быть спокойна! Он смеет надо мной издеваться! — продолжала кипятиться Бао.

Ко мне подошли Серсея и Ария.

— Всё в порядке, Като? — спросила женщина.

— Да, мессира, — кивнул старейшине. — Просто встретил старую знакомую. Вот хочу узнать, можем ли мы ехать вместе? Поболтали бы в дороге! Мы столько интересного можем друг другу рассказать!

Бао подавилась воздухом от возмущения:

— Да как ты смеешь! Ты что себе позволяешь! Да чтобы я!

Серсея, ещё не понимая, что происходит, не стала ничего говорить, ожидая продолжения. Ария молчала ввиду воспитания.

— Ну ты же сама спросила, что я здесь делаю, — напомнил девушке. — Для нормального рассказа мне нужно как минимум пару часов. Так почему бы тебе не составить мне компанию? Как раз успею всё рассказать. А ты расскажешь, как у тебя дела, а то мы так давно не виделись.

Несколько секунд Бао осознавала посыл сказанного, продолжая попытки прожечь во мне дырки взглядом, после чего топнула ножкой:

— Хам!

И была такова. В смысле удалилась вместе с членами своего рода. А я испытал удовлетворение от маленькой пакости. Совершенно незначительной, но всё же приятной.

— Вы знакомы? — уточнила Серсея.

— Да. Это они купили завод, на котором я работал. Они уволили всех детей, оставив меня с друзьями без работы, а мою семью без средств существования, один на один с голодом, — объяснил я.

— Но сама эта девочка ни в чём не виновата.

Эх, если бы. Дети не несут ответственности за деяния родителей, вроде как. Вот только что делать с детьми зажравшихся воров, годами наживавшихся на бедах других людей? Посадить вороватого папашу, оставив чаду всё награбленное?

— Поэтому я просто безобидно пошутил, — кивнув, пояснил я старейшине. — Почти дружески.

На лице Серсеи отразилось лёгкое осуждение, и тем не менее она снисходительно улыбнулась.

— Вам пора рассаживаться, выезд уже скоро.

Нам с Арией расщедрились на отдельную карету. Чем-то особо выдающимся она не являлась, два диванчика и, собственно, всё. Я попробовал устроиться как можно удобнее, потому что представлял скорость этого транспорта, как и расстояние до цели нашего путешествия. Доберёмся мы, если всё пойдёт хорошо, завтра к поздней ночи.

Ария нетерпеливо ёрзала, постоянно посматривая в окно. А я, ощутив лёгкое снисхождение к девушке, достал заготовленную на дорогу книгу.

— Ты собираешься просто читать? — удивилась сестра.

— Да. И тебе советую чем-нибудь себя занять. Дорога займёт два или три дня.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. — Мессира Серсея ничего такого не говорила.

Я вздохнул:

— Разделил расстояние на примерную скорость движения экипажа.

Я знал, что с математикой Ария вполне знакома, но… Почему-то у девочки не было привычки применять её, математику, в повседневной жизни. Сестра, к слову, нахохлилась и, достав книгу, тоже погрузилась в чтение. Или только сделала вид.

Вскоре, судя по крикам, колонна пришла в движение. До нас доносились хлёсткие удары хлыстов, с каждым разом всё ближе и ближе, пока и наш возница, или всё же кучер, не взялся за кнут. Карета неловко дёрнулась, трогая с места, и слегка покачиваясь, пришла в движение.

Двигались весь день без остановок. Почти. И если оценивать комфорт, то здесь: всё, тушите свет, спускайте масло. Карета хоть и подпружиненная, но через несколько часов мне эта тряска осточертела знатно. И, во время одной-единственной остановки на обед, я с трудом вышел из этой адской колесницы. Как это издевательства перенесли женщины и девушки — для меня тайна, покрытая мраком.

Ария большую часть пути пялилась в окно, при этом вид имея счастливый и любопытный. Я тоже через окошко поглядывал, но бесконечные поля и леса, да ещё и двигающиеся со скоростью двадцати пяти, максимум, километров в час, меня не вдохновляли совершенно. Местность равнинная, поля бескрайние, а от романтики сельского жителя я далёк бесконечно. Теперь я понимаю, почему князь Андрей успел столь внимательно рассмотреть злосчастный дуб и построить целую философскую концепцию, пока ехал мимо дерева. При таких скоростях можно не только рассмотреть, но и все листочки пересчитать, дважды.

Низкий уровень комфорта, тряска, постоянные скрипы и непередаваемое амбре от лошадей, уронили моё настроение на впечатляющую глубину, так что на разговоры я был не настроен, стараясь сосредоточиться на содержании книги.

Короткий обед проходил прямо в поле, потому что такое количество карет и повозок неспособен вместить ни один постоялый двор. Поэтому мы вышли, побродили немного, чтобы отдохнуть от кареты, быстро поели, попили, сходили в кустики и тронулись дальше. Авторитетно заявляю, путешествия в эпоху до изобретения хотя бы железной дороги — ад и ужас.

С ночной остановкой всё было несколько получше. Как минимум я увидел огни в окнах, что вселяло надежду на комнату и кровать. Мы точно не проезжали больших городских стен, поэтому городок, в котором огромный караван делал остановку, был масштабом явно сильно меньше Великих Полисов, но я сейчас был бы счастлив залезть и на печку в деревенской избе.

Однако же наша карета въехала в какой-то… хм… двор, пристроившись к другим. Кучер спрыгнул на землю и открыл нам дверь.

— Сиры, мы приехали на ночлег.

Я выбрался первым и, помогая Арии, оглядывал наше пристанище. Замок. Не цитадель, а небольшой замок, какие в моём мире могли быть загородными резиденциями аристократов Европы. По соседству разминали ноги после долгой дороги Серж с парой друзей и, внезапно, Соня.

— Лучше бы ехали верхом, — посетовал один из товарищей нашего мажорчика.

— Ага, — согласился разминающий ноги Серж, но, заметив меня, тут же вытянулся во фрунт и принял максимально независимый вид.

Клоун.

— Захвати мои сумки, — устало попросила Ария.

— Ага. Одну. Любую, — отрезал я.

— Но! — не успела возмутиться сестра.

— Одну! У тебя не будет времени на переодевания. Уверен, после ужина ты тут же отправишься спать. А утром, после короткого завтрака, мы тут же продолжим путь. Так что завтракать ты будешь в дорожном.

— Ни за что! — возмутилась Ария. — Как ты мог только подумать…

Но рядом оказалась Соня:

— Он прав. Успеешь только умыться сейчас и с утра. Так что бери только один комплект чистого.

Я благодарно и одновременно приветственно кивнул снежной королеве, получив приветствие в ответ. На меня всё ещё косились, но Соня не забыла, что мы с Момо встали на её защиту. Да и тот подарок, роза, наверняка тронул девушку.

— Одну сумку! — надулась Ария.

В воротах нас встретил лакей.

— Прошу за мной, сиры, — обратился он к нам с сестрой. — Я покажу вам вашу комнату.

Одну на двоих? Но Ария никак на это не отреагировала. Ладно, посмотрим.

Замок изнутри замком не казался, скорее особняк, зачем-то имеющий толстые каменные стены и башни с бойницами. Деревянная лестница поскрипывала, перила были обшарпаны, гобелены на стенах настолько запылились, что я с трудом мог различить рисунок.

Стоило подняться на второй этаж и зайти в короткий коридор с несколькими комнатами, как нам навстречу прошмыгнула девушка-служанка. Комнаты готовили в последний момент?

— Вам сюда, сиры.

Нам показали нашу комнату. Большую, каменную, холодную, разделённую тканевыми ширмами на две части. И пустую. Помимо большой кровати и столика с одной стороны ширмы, и ещё одной такой же кровати с другой стороны, ничего больше здесь не было. Да в карете было уютнее.

— Ужин вашей семье подадут в малом зале, — сообщил лакей и удалился.

Ария немного растерянно огляделась.

— А где хотя бы умыться? — спросила она, обходя всю комнату.

В общем, если бы не жуткая усталость после дороги, быть нам злыми и раздражёнными. А так мы едва нашли силы на путь до столовой. Здесь уже собрались остальные Минакуро, сидя за монументальным деревянным столом.

— Ну как вам комната? — спросил с понимающей улыбкой один из парней, плохо мне знакомых.

— Лишь бы блох в кровати не было, — я отмахнулся.

Серж хмыкнул:

— Блохи повымерли от холода.

Появились слуги в количестве двух, разнося едва тёплый ужин и слабенькое вино. Потыкав вилкой в тушёную картошку и кусок печени, я негромко спросил:

— Я, конечно, едал и хуже, но вы-то как на такое соглашаетесь?

— Издержки путешествия, — философски ответил Серж, уже приступив к ужину.

Как ни странно, наших бывалых путешественников ничего не смущало.

— Не, здесь банально огонь негде развести? Дайте мне полчаса, я вам на огне сделаю в сто раз лучше. Как минимум оно будет горячее!

— Мы не одни, — ответила Соня. — В замке размещается до десяти родов. И все излишества запрещены, это какая-то древняя традиция.

— Для участников турнира, — подхватил эстафету ещё один парень. — А после стало традицией для всех участников Большой Охоты. Вроде как праздник живота будет там, а сейчас нужно потерпеть.

Разгрузочный день, да? Иронично. Здесь действительно было прохладно, поэтому с едой никто, кроме Арии, не медлил. Все спешили побыстрее оказаться в тёплой, как предполагалось, постели и побыстрее заснуть.

— Всем спокойной ночи, — попрощалась Соня поднимаясь.

А не настолько она снежная королева. Иногда. Остальные тоже начали расходиться, и только Серж посмотрел на меня.

— Като, не торопись. На пару слов.

Я потрепал Арию по голове:

— Беги, я скоро приду.

И подошёл к мажорчику. Тот указал на кресло рядом с собой, приглашая сесть. Сел, но от вина уже отказался. Эта кислятина мне не понравилась совершенно.

— Ты сказал, что сопровождаешь сестру. Это всё? Больше тебе ничего не говорили? — спросил парень, поигрывая бокалом в руке.

— Да, всё так, — и, подумав, добавил. — Она должна встретиться с женихом. Я, насколько понял, чисто в качестве мебели. Потому что не может девушка одна, без брата или отца.

Серж кивнул:

— Понятно. Но в этот раз всё как-то… странно, — он поставил стакан. — После Кровавой Ночи вообще никто не собирался на Охоту. Ходили разговоры, что в этот раз её пропустят, проблем много. Заметь, взрослых одарённых почти нет, мы там практически сами себе будем предоставлены.

Я удивился:

— Так уж и сами себе?

Кивок.

— Как минимум от Эстера именно так. Несколько взрослых магов поехали, но они точно будут участвовать в охоте. Вас прицепили в последний момент. И Соню. Она и раньше ездила, играла в театре, ты знаешь, как она умеет.

Я, несколько ошарашенный, переваривал информацию, но согласился:

— Да, у неё талант.

— Но она одна. Что она там одна будет делать?

Я поморщился и всё же отхлебнул вина из ближайшего фужера.

— Короче, предлагаешь готовиться к неприятностям?

— Да. С парнями я поговорил, Соню тоже предупредил. Просто на всякий случай.

— Хорошо, — поднимаюсь. — Надеемся на лучшее, но готовимся к худшему. Спокойной ночи, рыцарь.

Серж промолчал.

За время ужина в комнате теплее не стало. И, как назло, не было даже камина, чтобы его растопить и немного прогреть помещение. Пришлось ложиться прямо так. В холодную кровать. В холодной комнате. И тёплое одеяло спасало, если честно, слабо. Устроившись поудобнее, я постарался выкинуть все лишние мысли из головы, чтобы побыстрее заснуть. Все проблемы будут завтра.

И уже провалился в дрёму, переходящую в крепкий сон, когда услышал голос Арии.

— Като! — громким шёпотом позвала она.

— М? Что?

— Мне холодно.

Поморщился:

— Мне тоже нежарко. Был бы камин, я бы разжёг.

Некоторое время стояла тишина. Затем Ария снова позвала:

— Като?

— Что?

— Ты можешь лечь со мной? — совсем тихо попросила сестра, которая мне, так-то, вообще не сестра. — Вместе будет теплее.

В другой ситуации я мог бы заподозрить пошлый намёк, но в комнате реально было холодно. И потому я, плюнув на всё, поднялся с кровати и прошёл за ширму. Вещи Арии лежали на столике.

— Зачем разделась? Было бы теплее.

— Ты сам разделся, — парировала девушка.

— Тогда двигайся.

Я устроился рядом, и мы прижались друг к другу спинами. Кажется, кроме трусиков, на ней ничего не было. А так реально теплее. Ещё лучше было бы совсем обняться…

И Ария, будто прочитав мои мысли, повернулась и потыкала меня в спину.

— Всё ещё холодно. Обними меня.

Как минимум ладони у неё были прохладными, так что я развернулся и обнял девушку, прижав к себе. Как хорошо, что гормоны в теле начнут играть только через годик другой. Так мы и уснули.

Глава 18

В Суонбург мы въезжали ночью, в этот раз зрелище было куда как приятнее. Когда наша карета поднялась на очередной холм, впереди открылась долина, полная светлячков. Не мегаполис двадцать первого века, но россыпь огней радовала глаз.

Правда, я всё равно успел проклясть кареты, как вид транспорта, поэтому больше всего хотел, наконец, закончить это путешествие. Второй день в дороге вымотал окончательно и бесповоротно, поэтому особняк Минакуро пролетел мимо меня. Отметил лишь, что это не холодный каменный замок, а уютный деревянный домище, и это приводило меня в настоящий экстаз. До кровати я добирался уже на автопилоте.

Утром я впервые за последние месяцы проспал подъём. Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Подняв голову над подушкой, я огляделся. Комнатка, небольшая, но уютная и тёплая, была погружена в полумрак.

— Да? — сказал я, ещё не соображая спросонья.

Дверь казалась массивной, так что меня могли и не услышать, но услышали.

— Сир, сейчас будут подавать завтрак.

В голове возникло желание положить на завтрак и ещё поспать, но желудок был против. Вчерашний завтрак получился скомканным, мы с Арией на него опоздали. Всё же после пробуждения между нами возникла некоторая неловкость. Я успел рассмотреть девушку практически в неглиже, трусики… Эта тряпочка ничего не скрывала. И пожалуй, через несколько лет девушка раскроется и сможет соперничать с Соней, если говорить чисто про внешность. Конечно, у Сони ещё были грация и артистизм, но сейчас я говорил только о внешних данных. Короче, завтрак в нас обоих лез с трудом. Про обед в дороге лучше не вспоминать. На ужин я не пошёл.

— Да, спасибо.

Я оделся и даже зашёл в ванную комнату, здесь блага цивилизации, пусть и не в полной мере, но присутствовали. И вот, наконец, столовая. Горячая пища!

— Доброе утро, господа и дамы, — бросил я, впрочем, не ожидая ответа.

По местным меркам такое обращение было старомодным, насколько я знал. Его использовали до Тёмных веков, а сейчас применяли только в некоторых родах и отдельных городах. А слово «сир» изначально по значению совпадало со словом «волшебник» или «маг» моего мира, но позднее поменяло смысл. Получалось сложное обращение: «господин сир такой-то такой-то», где словом «сир» отделяли одарённых от простой аристократии. А когда неодарённой аристократии не осталось, из пары «господин сир» исчезло именно слово «господин», а его значение перешло слову «сир». Всё это я почерпнул из книги, которую читал вчера в дороге. И что самое грустное, полезность этой информации где-то на уровне нуля.

Мне ответили нестройным хором приветствий. К слову, некоторые Минакуро решили все же завтрак проспать, в том числе и Ария. Надо будет её проведать, надеюсь, девочка не приболела в дороге. С остальными я разговаривать был не настроен, более заинтересованный составом блюд. Присутствующие негромко переговаривались, обсуждая общих знакомых, которых они ожидали увидеть в ближайшие дни, и собственно культурную программу мероприятия. По обрывкам фраз я понял, что Серж и ещё трое парней, как достаточно взрослые, отправятся на охоту, но не сегодня, а через два или три дня. Соня, закончив завтрак, молча покинула столовую.

Закончив с завтраком, я, если откровенно, хотел уже отправиться на осмотр достопримечательностей, но требовалось сначала исполнить долг старшего брата. Меня немного напрягала вероятность, что Ария увяжется за мной, но я подавил в себе малодушие и отправился искать её комнату. Однако вместо сестры мне встретилась молодая женщина с золотой символикой рода.

— Като, верно? — узнала меня одарённая.

Когда тебя в лицо знают члены правящей семьи, которых ты сам никогда не видел, это уже повод волноваться, или ещё нет?

— Да, мессира, — выполнил я положенный поклон.

Женщина несколько выделялась из прочих Минакуро. Невысокая и вся такая миниатюрная, в цветном платье необычного фасона, вроде бы и закрытого, но оставляющего очень уж много участков открытой кожи. Всё в рамках приличия, я бы сказал, что её вид отлично подходил для похода в ресторан или ночной клуб, но не для официального мероприятия. Слишком вызывающе сексуальный. Сюда же и пшеничного цвета волосы, уложенную в оригинальную причёску, и макияж и, главное, пластика тела. Вот вроде бы любуйся на привлекательную женщину, но… Меня не покидает ощущение, что есть какой-то обман, уловка.

В голове раздался хитрый смех.

«Это морок» — для разнообразия демон пояснила свою реакцию.

Впрочем, пояснение это объяснило мне далеко не всё, оставив множество вопросов, но хотя бы так.

— Рада с тобой познакомиться, — улыбнулась мне женщина. — Меня зовут Ино. Я — управляющая поместьем. Ты уже позавтракал? Понравились блюда?

Я кивнул, рассматривая её в попытке понять, что именно демон подразумевал, говоря о мороке.

— Да, всё было великолепно. Я ищу свою сестру, она пропустила завтрак.

Ино кивнула:

— Всё верно. Сейчас она готовится к приёму у Манилка.

Встречается с женихом, да? Ино тем временем подошла ближе, осматривая меня с ног до головы.

— И тебе тоже нужно подготовиться. Ты выглядишь совершенно неподобающе!

Ой, кто бы говорил.

— У меня нет других костюмов.

— И не нужно, здесь есть всё необходимое. Идём.

Что-то мне это не нравится. И ехидные смешки в голове не поднимают настроения совершенно.

Прогулка по особняку закончилась в… Швейной мастерской? Небольшая комнатка напоминала именно мастерскую, обрезы ткани, примитивные, но достаточно точные манекены, облачённые в различные костюмы, большой стол, какой-то механизм, в которой, пусть с трудом, но можно было узнать дальнюю родственницу механических швейных машинок. И очень колоритный паренёк. Худой, кудрявый, усатый, в очках, в двубортном клетчатом жилете, на шее висит мягкий метр, в карман воткнуты ножницы.

— Тамир, нужен ещё один костюм, сделай из заготовок.

Парень оторвался от своей работы, посмотрев на меня так, будто я ограбил его дом и обесчестил его сестру, причём сестру он ещё мог простить, но дом-то за что?

— Встаньте сюда, сир, вытяните руки.

Процесс обмера занял минут пять от силы, после чего Тамир вернулся к своему рабочему месту.

— Всё будет готово через час, сир, а пока прошу меня не отвлекать.

Ино вышла вместе со мной, и, закрыв дверь, обратилась ко мне:

— Никуда не уходи.

Довольно странное указание.

— Хорошо, мессира, я не покину особняк.

Она подняла указательный палец в жесте, которого я не понял. Вроде как приказала молчать.

— Ты не понял. Жди. Прямо. Здесь.

Я оглянулся и вновь посмотрел на одарённую:

— Прямо в коридоре? — спросил, вложив в голос столько сарказма и скепсиса, сколько смог.

Она поморщилась, указав рукой дальше по коридору:

— Там зал охотничьих трофеев. Можешь подождать там. Но чтобы я не искала тебя по всему особняку, когда ты потребуешься.

Ну, приехали.

— Я могу вернуться в свою комнату и…

Ино нахмурилась.

— Видимо, тебя недостаточно воспитали, Като. Когда старшие приказывают, ты должен выполнять и не перечить.

Какую же глубокую и многогранную любовь я испытываю ко всем, кто говорит мне: «делай и не задавай вопросов». Не передать. Ладно, пока проглотим. Допустим, у них здесь аврал, и Ино загружена выше головы. Посмотрим, что будет дальше.

— Как скажете, мессира, — поклонился я ровно так, как обязывал этикет.

И, тут же развернулся на месте, двинувшись в этот зал трофеев.

Уже через десять минут я понял, что ничего интересного я здесь не увижу. Головы на стенах и чучела животных, это, конечно, любопытно, но не настолько. К тому же по большей части местная фауна мало отличалась от фауны моего мира, хотя несколько странных экземпляров мне попалось. Например, какая-то тигриная рысь или карликовый тигр — кошка, напоминающая помесь тигра и рыси, внешность первого и габариты второй. Или странный цветастый пингвин, с более выраженными лапами, напоминающими лапы какого-нибудь ястреба. Было несколько копытных, разных размеров и с разными рогами, но здесь я не мог с уверенностью сказать, есть у этих существ аналоги или нет. Так как это не музей, никаких табличек с пояснениями и экскурсовода, который бы мог что-либо пояснить, как назло, здесь не было.

Не найдя для себя лучшего занятия, я разлёгся на диванчике и задремал.

— Сир Като! — разбудил меня голос портного.

Открыв один глаз и идентифицировав Тамира, я вздохнул и поднялся. Костюм был готов. Ничего особенного, стандартный для местных аристократов строгий костюм с родовой символикой. После первой примерки Тамир что-то там ещё подправил и доделал, отпустив меня на все четыре стороны. Я отправился искать сестру повторно и был перехвачен один из слуг, который попросил меня пройти с ним в холл.

Арию принарядили. Свободное голубое платье, макияж с причёской сразу сделали её старше, и ещё привлекательнее, не без этого. Девушка светилась счастьем. Здесь я, наверное, должен испытать некий трепет от ситуации, что я, как отец, веду девушку на встречу с суженным. Может, даже пустить скупую мужскую слезу по дочерям и сёстрам, которые так быстро взрослеют. К счастью, я был толстокожим мизантропом и оставался глух ко всем этим возвышенно-духовным переживаниям.

Спустившись к сестре и окружавшим её людям, я улыбнулся:

— Отлично выглядишь, сестрёнка.

Может мне всё это и было безразлично, но это не повод портить настроение всем окружающим, особенно виновнице события.

— Ты тоже совсем неплох, братик, — ответила девушка, хитро улыбнувшись.

Но тут же вновь засветилась счастливой улыбкой не в состоянии сдерживать переполняющие её чувства.

— Так, вы оба здесь! — вмешалась в размеренное течение времени Ино, — Нам пора на выход, а вы ещё не готовы!

И эта энергичная женщина взяла нас в оборот. Арию развернули лицом к выходу и проинструктировали, где стоять и как идти. Какой-то не представившийся молодой Минакуро набросился на меня, поставив справа и чуть позади Арии и начал вдалбливать, что я не могу ни на сантиметр отойти с этой позиции. Ино толкнула дверь, и вся процессия двинулась наружу. Нас проводили до дороги и только там отпустили. По деревушке с неожиданно хорошими дорожками и дорогами мы двигались уже втроём. И мы такие красивые и нарядные были вовсе не одни. Где-то по одному, где-то небольшими группами, как наша, а где и целыми делегациями, люди двигались в том же направлении, что и мы. Намечалась какая-то большая вечеринка?

— Это какой-то очень важный приём, да? — спросил, мысленно пересчитывая окружающих.

— Никаких вопросов, — отрезала Ино. — То, что нужно знать, тебе скажут.

Блеск!

Ручейки почтенной публики стягивались к одному из самых больших домов среди виденных мной здесь. Большому во всех смыслах: площадь, на которую он раскинулся, впечатляла. Сначала мы прошли через ворота, попав во внутренний двор этого исполина, в некий сад с небольшим озером. Причём от ворот через сад к главному входу вела отдельная дорожка, отделённая заборчиком от остального участка. И за этим заборчиком через каждые пять метров стояли истуканы — воины в немного архаичных доспехах. Это были живые люди, я заглядывал в открытые шлемы, поставленные, не иначе как для внушения всем приходящим почтения к роду, способному три десятка солдат держать чисто для украшения сада.

Мы же через этот сад шли степенно и нарочито неторопливо, точно соблюдая скорость потока приходящих. При всём этом лицо Арии приобрело выражение одухотворённо восхищённое, и, кажется, она была искренна.

Наконец, спустя вечность, мы дошли до непосредственного входа. Ворота, через которые можно было проехать на слоне, повеселили. Они вывели нас в некий зал, где тусовались порядка трёх или четырёх десятков одарённых. Ино принялась со всеми здороваться и обмениваться какими-то короткими фразами, заодно представляя им Арию. Меня игнорировали, причём, все. Что важно, пёстрая публика в двух случаях из трёх имела родовую символику, выполненную из золота. Здесь прямо цвет нации собрался, лучшие люди королевства.

У меня, правда, возникал вопрос: а если мы так спешили, то какого хрена сейчас тратим время на эти расшаркивания? Но задавать я его не торопился, потому что знал ответ.

Наконец, наверное, когда поздоровались персонально со всей собравшейся толпой, мы подошли к ещё одним слонячим дверям. Два истукана у входа потянули створки, чтобы мы могли пройти. Переход между залами, короткий широкий коридор, где, кто бы мог подумать, нам снова встретились одарённые. Правда, здесь их было всего с десяток, поэтому процедура приветствий не затянулась.

«Я тоже мечтаю намотать кишки этих уродов на их толстые шеи и повязать бантиками» — внезапно раздался голос демона. Ну что же, иногда мы с ней были солидарны, разве что шеи одарённых не были толстыми.

Наконец мы дошли до стоявшего у следующих дверей нахохлившегося павлина. Мужчина, имел такой вид, будто делает нам великое одолжение только тем, что вообще обращает на нас внимание, при этом родовой герб на его одежде отсутствовал вовсе.

— Минакуро Ария с братом, — произнесла Ино, также имея максимально гордый вид.

Павлин приоткрыл дверь, благодаря чему мы услышали гомон множества голосов, и просунул туда голову на несколько секунд. Вскоре шум голосов прервался. Не скажу, что стало совсем тихо, но разговоры замолкли.

— Прошу, — павлин приоткрыл дверь, пропуская нас внутрь.

Я вошёл в самый огромный и торжественный зал, какой видел за две жизни. Вживую. На картинках видел и побольше, но вживую — этот самый большой. И от этого ситуация становится ещё ироничнее, потому что чаще всего торжественные залы я видел в банановых республиках, где самопровозглашённые царьки и корольки пыжились придать торжественности и светлости своему лику. Можно считать это профессиональной деформацией, но чем пышнее и помпезнее церемониал, устроенный правителем, тем меньше уважения он вызывает в моих глазах.

Пол в этом зале не был ровным. Прямо посередине в длину его прорезала красная дорожка, упиравшаяся в пьедестал с троном. Справа и слева от дорожки словно каскад амфитеатра, откуда сейчас на нас смотрели никак не меньше тысячи одарённых. Мужчины и женщины, взрослые и молодые, но все поголовно с надменными мордами. Не лицами, нет, мордами, потому что только морда может так просить кирпича.

Мы двинулись вперёд, прямо к трону. Кстати, насчёт трона, возникал вопрос, а не в загородной ли мы резиденции монарха? Вроде как собирались на приём к Манилкам, а я этой фамилии раньше не слышал, тогда как фамилии правящей семьи мне известны. Чёрт! В списке людей, который очень хочется придушить, появилось ещё одно имя, за умалчивание информации. Вот иду теперь, как идиот, и не знаю, что вообще происходит.

Шаг за шагом мы приближались к трону. На стене прямо перед нами висели два штандарта с символикой родов. Не слишком большие, в первый момент оказавшись здесь, я их даже не заметил. И символ на правом… Ну что же, это символика Королевской семьи. Символ рода Вирстарнов. Или рода Фениксов, если на старый манер, впрочем, так их и называли. Короли-Фениксы. Их символ, как несложно догадаться — Феникс, с лентой, обвивающей лапы, на которой написано: «Верность, Долг, Слава». А за спиной птички алебарда, двуручный меч и молот. И всё это на фоне восходящего солнца.

А символика на втором штандарте — всё то же самое, только без восходящего солнца, молота и алебарды. И на ленте надпись другая: «Храним преданность». Младший род. Манилка — младший род Фениксов?

На троне сидел мужчина почтенных лет. Взгляд его был острым, тяжёлым, но тело уже предавало своего хозяина, обрюзгшее, болезненное, слабое. Слева от трона стояла молодая женщина, огненно-рыжие волосы в тугом хвосте, лицо строгое. Справа юноша, взгляд заинтересованный, внешность… Не знаю, что-то было в этом молодом парне, ещё безусом. Сила. За ним стояла сила.

Ино остановилась, начав что-то говорить, но я не слушал.

Мой взгляд, скользнувший по многочисленным аристократам, зацепился за что-то. Что-то, вызвавшее в груди болезненный спазм узнавания. Не обращая внимания на болтовню и расшаркивания, я двигался взглядом от одного лица к другому, но не находил того, кого искал. Только чья-то тень. Кто-то двигался между всей этой аристократической пеной.

Кто-то, кого я узнал.

Наконец тень замерла. Девушка, что терялась среди прочих. Она повернула голову, скрытую капюшоном, в мою сторону. Я не мог видеть её лицо, оно было спрятано тенью. Не мог видеть обычным человеческим зрением. Волна потусторонней силы прокатилась по моему телу, сосредотачиваясь в глазах. На какие-то мгновения, которых было достаточно. Я рассмотрел лицо.

Это была Джейн.

Глава 19

Я стоял в стороне от суеты, невидящим взглядом бродя по представительной публике. Ино и Ария с кем-то там болтали, но, к счастью, от меня ничего не требовалось. Я мог спокойно подпирать стену, разве что свалить по-тихому, наверное, не получилось бы.

Я видел Джейн. Сейчас, отойдя от первоначального шока, восстанавливая в памяти те секунды, которые у меня были, чтобы рассмотреть её лицо, я отмечаю некоторые важные детали. Очень странная бледность кожи, серые глаза, несколько седых локонов. И мимика, точнее, её отсутствие. Лицо её словно было мертво. Я, к сожалению, догадываюсь, как вполне логично объяснить её появление здесь.

Некроманты.

Например, те же Хароны. Я не знал точно, какими именно практиками занимаются эти ребята, но там точно было нечто, напрямую связанное с поднятием мёртвых. Да, всё ещё оставалось два вопроса. Первый: как тело Джейн попало к некромантам. Второй: зачем использовали именно её, ведь девушку разорвало на части. Почему не подняли кого-нибудь целого? Из-за способностей? Так там рядом валялось одних Посвящённых полсотни, ну, может, чуть меньше. Можно ещё предположить, что виденная мной девушка была монстром Франкенштейна, собранным из разных частей, и от Джейн ей досталось именно лицо или голова.

Мои мысли прервал молодой одарённый, отделившийся от остальных и двигающийся прямо ко мне. На груди символика рода Манилка, одежда несколько отличается от сегодняшней одежды аристократии, не такая торжественная, проще. И практичнее, судя по всему. Выражение лица спокойное. От всех прочих больше он ничем не отличался, поэтому я не утруждал себя запоминанием деталей.

— Тебя я знаю, — с ходу начал он. — Так что укоротим процесс вежливых реверансов и прочего дерьма. Меня зовут Кейн, к какому роду я принадлежу, — он коснулся символа, — и так понятно. О тебе мне рассказала Ария.

Судя по формулировке, он пришёл по делу, а не ради пустопорожнего разговора. Я надеюсь.

— Зачем она обо мне рассказала?

— По моей просьбе. Дело в том, что мы с тобой очень похожи.

В этот момент в моей голове раздался смех, но в этот раз я не смог определить его эмоционального окраса.

— Так уж и очень? — я криво ухмыльнулся.

— Поверь, — спокойно кивнул Кейн. — Смех в голове, прорва магической силы и самый компанейский характер.

Вот даже так? Я вопросительно изогнул бровь:

— Допустим. Как определил?

Он сделал неопределённый жест:

— Ты тоже научишься со временем. Это сложно описать.

— Поверю на слово. Чем ещё удивишь? Ты тоже был похищен из семьи и десяток лет прожил в трущобах?

Настало его очередь выдавать кривые ухмылки:

— Почти. Пять лет в темнице из-за слабого дара, постыдного для моей семьи.

Киваю:

— Понятно. Чем обязан интересу?

Если я правильно понимаю, мы с ним действительно похожи. Следовательно, ему потребовалась бы такая же веская причина, как мне, чтобы подойти и заговорить с кем-то.

— Тебе рассказали обо всех прелестях и бонусах, идущих в комплекте с демоном?

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы не начать материться. Есть, конечно, вероятность, что он врёт, но… Зачем?

— Вижу, что нет, — правильно понял мою реакцию Кейн.

— Ага. Мне сказали только о том, что потусторонняя тварь может сожрать мою душу и занять тело. Но я уже понял, что это далеко не единственная моя проблема. Давай, не щади меня, говори всё как есть.

Но парень выглядел серьёзным, даже мрачным.

— Не люблю приносить плохие новости, но раз уж сам подошёл… — он протянул мне руку для рукопожатия. — Добро пожаловать в клуб смертников, Като.

Я не без скепсиса ответил на рукопожатие.

— А поподробнее?

— Всё просто. Энергия эфира медленно, но верно разрушает тела всех одарённых. А в нашем случае энергии эфира проходит в несколько раз больше, чем способно переносить тело. И чтобы было совсем интересно: если обычный эфир чужд нашему миру, то сила демонов так и вообще разрушительна.

Подстава. Список уродов, которым я желаю смерти, пополнился двумя именами. Мне скоро придётся заводить Великую Книгу Обид. Нет, я понимаю, что каждый человек вокруг меня желает получить немного своей выгоды. Но разорви их демоны! Почему чужая выгода постоянно оплачивается моей кровью и жизнью?!

На всякий случай эту информацию надо проверить, но вообще звучит весьма убедительно. Конечно, мой конкретный случай может и выбиваться из общей практики, но боюсь, что выбивается он не в лучшую сторону. Потому что моя связь как раз рассчитана совсем не на демонов. Может именно поэтому мой личный Джокер в голове была такой покладистой при контакте.

Насмешливый смех совсем не успокоил.

— И сколько у меня времени?

— Зависит от того, как давно совершён ритуал.

— Недавно, меньше года, — не стал я говорить точных цифр.

— О! — Кейн улыбнулся. — тогда поздравляю. Лет пять у тебя есть точно.

— Понятно. Но мне сказали, что от связи можно избавиться, как раз через несколько лет. Соврали?

Парень криво улыбнулся:

— Нет. Почему? Всё верно. Но к тому времени тебе это уже не поможет.

— И никаких шансов? Всё, можно ставить на себе крест? — на всякий случай всё же спросил я. — Как-то совсем не позитивно знать, что гарантированно не доживёшь даже до двадцати.

Он пожал плечами:

— Ну почему, способы есть. Чаще всего запредельно сложные, дорогие и запрещённые. Так что планы всё равно строить бесполезно.

Кивнул.

— Понятно. Спасибо за информацию, Кейн.

Он отрицательно покачал головой:

— Не благодари. Две трети тех, кто узнает об этом вот так, проживают пару месяцев, иногда полгода. Сгорают, потому что лезут на рожон, желая побыстрее убиться. Поэтому не благодари. Порой легче жить в неведении.

Он уже собирался уходить, но я решил его задержать:

— Слушай, а ещё на один вопрос не ответишь?

Кейн кивнул:

— Почему бы и нет. Спрашивай.

— Я здесь видел человека, который должен быть мёртв. Непросто должен быть, а когда я видел его последний раз, тот представлял собой россыпь небольших кусочков. Его могли поднять с помощью некромантии?

Манилка кивнул:

— Запросто. Кадавр. Если это не одарённый, конечно. Насколько я знаю, с одарённым есть куча подводных камней и поднятие там другое.

— Понятно, это не суть важно. Последний вопрос — как много остаётся от личности того, кто был при жизни?

Кейн чуть задумался:

— Зависит от метода воскрешения. Я небольшой в этом специалист, но одно могу сказать точно — чаще всего никакой личности не остаётся, только маленькие кусочки.

Просто шикарно. День отличных новостей прямо.

— Спасибо.

Распрощавшись с членом клуба смертников, я задумался. Ино с Арией продолжали великосветские беседы, предполагая, что я дальше буду изображать мебель. Вот только моя благодарность Минакуро резко сократилась, и желания оставаться здесь не наблюдалось. Если бы Ино не относилась ко мне так, как относилась, я бы перетерпел и подождал завершения мероприятия, а так… Я ушёл.

Последствий я не опасался. Причём совсем. Что мне могут сделать? Отправят обратно в Эстер? Да я с радостью, у меня там есть дела, а я теряю время здесь. Была мысль попробовать отыскать Джейн, но я не увидел на её лице узнавания. Вполне возможно, что Кейн прав, и там уже нет личности. А если и есть, то совершенно иная. Проклятый мир. Только начинаю думать, что он не удивит меня очередной чудовищной дрянью, как натыкаюсь на ещё большую мерзость.

День медленно клонился к закату. Я неторопливо шёл к особняку глядя в сторону опускающегося за горизонт солнца и думал о том, как здорово было бы послать всё это ко всем чертям и демонам и просто свалить куда-нибудь. Мир большой, наверняка найдётся место, где я смогу жить спокойно. К сожалению, это был самообман. Да, медвежьи углы в этом мире точно есть, но так ли там спокойно и безопасно? Да и бегство, это как-то… Не по мне.

— Като! — крикнул мне в спину Серж, если я правильно узнал голос.

До особняка оставалось пройти буквально шагов пятьдесят, но я обернулся. Я угадал, это был наш мажорчик. Несколько напряжённый и озабоченный.

— Что?

Серж даже споткнулся. Всё же я находился в столь приподнятом настроении, что выдал голосом целую тонну радости и человеколюбия. Сарказм.

— Не обращай внимания, встал не стой ноги. Что случилось?

Одарённый поравнялся со мной:

— Ты не видел Соню?

— С завтрака нет, — честно ответил я.

Кивнув мне, парень побежал дальше, в особняк. Я спокойно шёл следом. В холле меня встретила служанка, немного удивлённая.

— Сир Серж интересовался о сире Соне? — угадал я.

Девушка кивнула.

— Д-да. Но я сказала, что сира покинула особняк больше часа назад.

Потерялась наша снежная королева. Я уже собирался вернуться в свою комнату, когда в холл вернулся Серж.

— Как давно она ушла?

— Чуть больше часа назад, — повторила служанка.

— Что случилось? — спросил я у нашего мажора.

Тот всё ещё был озадачен, поэтому отвечал на автомате:

— Она обещала провести небольшое выступление, но не пришла. На неё это непохоже.

Я вопросительно поднял бровь:

— Насколько непохоже?

Серж посмотрел на меня, и выражение его лица была очень серьёзным.

— Она бы в лепёшку разбилась, но предупредила бы, что не сможет прийти.

Я снова делаю долгий глубокий вдох. Матов не хватает. Перевожу внимание на служанку:

— В какой одежде сира покидала особняк?

Девушка задумалась и, слегка запинаясь как смогла описала одежду Сони. Я перевёл вопросительный взгляд на Сержа:

— Выступление предполагало такой внешний вид?

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, это повседневная одежда. На приём Соня бы оделась получше.

Служанка вздрогнула и сжалась. Этот жест не ускользнул от нас обоих, но среагировать на него мы не успели. Дверь открылась и в холл зашёл Боярский, тот самый кубический мажорчик, наткнувшись на наши удивительно похожие неприязненные взгляды. Узнав меня, Боярский сморщился, будто проглотил коктейль из незрелых яблок, клюквы и лимона, запив всё это гранатовым соком, но от высказываний воздержался.

— Я узнал, что сира Соня не пришла и забеспокоился. С ней всё в порядке?

Этого гуся только нам в курятнике не хватало, но тратить время на споры с ним я не хотел. Серж, тоже не испытывающий восторга из-за появления Боярского, также не нашёл формального повода гнать его ссаной тряпкой, поэтому мы переключились на служанку.

— Мы это как раз выясняем. — ответил Серж, не вдаваясь в подробности.

А я насел на девушку.

— Что ты знаешь? — спросил я.

Служанка ещё больше сжалась, побледнев от испуга.

— Я не уверена…

Я навис над девушкой, приблизившись к её лицу.

— Просто говори. Что бы ни случилось, будет намного хуже, если ты не заговоришь.

— К сире приходили. Девушка. Я не подумала…

— Как она выглядела?! — рявкнул Боярский.

Я ткнул в него пальцем:

— Ты. Молчать. Ты здесь гость и не вправе кричать на наших слуг. Ещё одно слово и будешь ждать за дверью.

По его лицу было понятно, что ему есть, что ответить, и его прямо распирает от возмущения, но он промолчал. Мажор. Промолчал.

А служанка, наконец, заговорила. Она описывала какую-то молодую женщину, но это описание мало что давало. Хотя у меня и были некоторые ассоциации и догадки, но недостаточные, чтобы даже озвучивать их, не то что использовать, как версию. Судя по лицу Сержа ему описание тоже ничего не дало.

— Милую Соню похитили! — пафосно заявил павлин.

Мы оба вопросительно уставились на кубического мажорчика.

— С чего ты взял? — спросил я.

— Разве это не очевидно? — удивился Боярский, но… была в этом удивлении доля фальши.

— Вообще ни сколько, — поддержал мою позицию Серж. — Нам ясно лишь, что она ушла с какой-то молодой женщиной.

Боярский гордо задрал нос и отмахнулся от нас:

— Я не намерен тратить на вас время и сам всё сделаю.

И с этими словами удалился, оставив за собой материально ощутимый вопрос: «а на кой хер ты вообще приходил?».

— Серж. Это ж-ж-ж неспроста.

— Чего? — не понял Минакуро.

Я шикнул на служанку:

— Свободна, кыш отсюда! — и, проводив её взглядом, пояснил: — Подозрительно, говорю. Поведение Боярского. Актёр из него, как из осла бабочка.

Серж хмуро глянул на дверь:

— Неспособность сыграть бабочку за аргумент не примут. Я его знаю, давно уже…

Киваю:

— Тоже уже успел познакомиться, — и, подумав немного, спросил. — Если представить, что один недоощипанный павлин похитит одну хорошую девочку. Что он может с ней сделать? Чтобы потом его не ощипали окончательно?

Лицо нашего мажорчика перекосило злостью.

— Многое. Ему ничего не будет, а вот Соне…

— Понял, — и постарался переключиться на анализ ситуации. — Искать ту непонятную девицу бесполезно. Пойдём от обратного, куда могли привести Соню? В особняк этих?

Серж чуть подумал, но отрицательно покачал головой:

— Вряд ли. Соня — девочка с норовом. Может и сигнал подать, чего-нибудь подорвав.

— Так… А если у нас здесь классическое спасение принцессы?

— Като! Не до шуток!

Я поднял руки, стараясь успокоить парня:

— Да подожди ты! Если этот хмырь подговорил кого-то похитить девушку, чтобы он весь такой красивый пришёл и её спас. Если он Соню просто похитит — она ему может и оторвать что-нибудь, чем он думает вместо мозгов. А так хоть реабилитируется.

— И кого он подговорит? — вполне резонно спросил Серж.

Пожимаю плечами:

— Тех, кого не жалко и прирезать или как минимум подставить.

Минакуро немного постоял, переваривая мою идею, и наконец кивнул:

— Возможно. Тогда нужно место… Сцена… — начал он думать вслух.

В чём я его поддержал:

— И время, чтобы Соня успела испугаться. И чтобы благодарности спасителю было побольше.

— Не в пределах Суонбурга, — сразу отрезал одарённый. — Здесь сложно спрятаться. Где-то за пределами…

— Охотничьи угодья? — предположил я, потому что это было единственное место за пределами городка, о котором мне вообще было известно.

Серж, посмотрев на меня, кивнул:

— Да. Там есть небольшие сторожки, чтобы укрыться от дождя или отдохнуть. Исключим те, что расположены в местах, где сейчас идёт охота. Сузим круг… Идём.

Я вспомнил про карту угодий, висевшую в зале трофеев. Однако Серж повёл меня не туда. На первом этаже была ещё одна интересная комнатка, но уже совершенно иного назначения. Здесь хранилась амуниция, оружие и всё прочее, необходимое для культурного лесного отдыха. Была здесь и карта с нанесёнными на неё отметками. В том числе с маленькими фигурками домиков.

— Вот. Загонная будет вот здесь, — Серж на карте ориентировался лучше меня, мне местные карты были непривычны и непонятны. — Весь этот район исключаем. Вот эти тоже, слишком далеко. Оптимально… Этот, этот и этот. И пожалуй, этот.

Он указал на четыре домика, расположенных в стороне. Не слишком далеко от Суонбурга, но и не близко. Все одной группой. И стоят так, что даже начнись в одном из них стрельба с использованием магии, если я правильно понимаю карту, никто этого не услышит. А и услышат — не поймут, где источник звука.

— Кого ставим в известность? — задаю важный вопрос.

Серж смотрит на меня вопросительно.

— Ну не нам же самим за ней идти.

Он криво улыбается:

— Не нам. Мне. Времени у меня пара часов, это максимум, больше они тянуть не будут. Через пару часов весь род уже будет знать о похищении и начнёт поиски. Даже если представление не сработает, и Соня пошлёт Даниэла пасти зайчиков, — О! Я узнал, как зовут кубического мажорчика! — это ничего не изменит. Он просто начнёт требовать награду за спасение. Если бы это был не он, не Боярский, то коровье вымя ему вместо родовой эмблемы носить, а не награды за спасение получать. В общем — надо вмешаться. Достаточно мне просто оказаться рядом с Соней.

Теперь уже я решил внести ясность:

— Во-первых, Серж, я иду тоже, — меньше часа назад Кейн мне говорил, что носители демона сами голову в пасть львам суют, и вот именно это я и собираюсь сделать.

Он хмыкнул:

— А потянешь?

В голове раздался насмешливый смех.

— Серж, ты сколько одарённых в своей жизни убил?

Он опешил от вопроса. А я продолжил:

— А я пришил целых двух рыцарей, с десяток обычных одарённых и ещё чёрт знает сколько простых людей. Так что это я тебя должен спрашивать, потянешь ты или нет.

Парень порядком завис, если не сказать: «охренел».

— Так что проехали. А во-вторых, они и тебя запросто прикончить могут, и свалить на похитителей. Но всё равно, неужели мы никого взять не можем в помощь?

— Кого? — одарённый развёл руками. — Народ либо на приёме, либо в гостях. Сначала идти искать, потом объяснять, что происходит и так далее. Нам достаточно оказаться рядом с Соней и всё, проблема исчерпана. Так что, если ты со мной, то берём лошадей и в путь.

Я улыбнулся. Кровожадно. Очень кровожадно.

— Серж, оглянись. Что из всей этой развешанной по стенам красоты лучше всего подходит для стрельбы по людям?

Глава 20

— Ненавижу лошадей, — тихо проворчал я.

Опыта управления непарнокопытным транспортным средством в прошлой жизни у меня было относительно немного. В этой не было совсем. А сейчас мне, помимо необходимости удерживаться на лошади ещё требовалось ехать через довольно плотный лес. И та тропа, что называлась дорогой, не слишком облегчала ситуацию.

— Для того, кто сел на лошадь сегодня, ты делаешь успехи, — подбодрил меня Серж тоже не поднимая громкости голоса.

Две ближайшие стоянки мы уже проехали, никого там не встретив, оставалось ещё две. Лошадки, а мне, по словам Сержа, досталась самая смирная и спокойная из всех, что были у Минакуро, усталыми не выглядели, бодро переставляя копытами. Серж ехал впереди, иногда нервно поглаживая приклад охотничьей винтовки. К своему стыду, именно в охотничьем оружии я разбирался посредственно, а уж в тех образцах, что нашлись у Минакуро… Но мы общими усилиями пришли к выводу, что брать нужно нечто достаточно убойное, чтобы проняло и рыцаря, просто на всякий случай. Так что у меня в чехле ждала своего часа винтовка для охоты на крупных рогатых ребят, борзов. Судя по картине, на которую ткнул Серж, нечто вроде лесного буйвола, тонны на полторы весом.

— Скажи это моей заднице, — продолжал ворчать я.

— Я с твоей задницей говорить не буду, но могу познакомить мою ногу.

Это он от нервов. Вообще-то, болтать в такой ситуации противопоказано. Но к счастью, мы не на вражеской территории, скорее наоборот. По уму нам обоим следует молчать и очень внимательно смотреть по сторонам, но я опасаюсь, что Серж с непривычки перенервничает и истощит себя до того, как мы доедем.

— Очень надеюсь, что мы найдём Соню в следующей избушке. Ещё один переход я не перенесу.

Одарённый хмыкнул:

— А кто-то так распинался о своей крутости. В чём дело, крутой парень? Тебя сумела победить обычная лошадка?

Я потрепал пятнистого зверя по гриве, чтобы меньше фыркала. Оружие, кстати, тоже стоит держать в руках и готовым к бою. Но, во-первых, у нас есть магия. А во-вторых, похитители не будут стрелять во всех подряд, даже если оставили дежурного на дороге, в чём я сомневаюсь. Им как раз наоборот нужно сидеть максимально тихо и избегать контактов с кем бы то ни было. Поэтому мы с Сержем по легенде просто заблудившиеся охотники. Хреновые такие, но сойдёт.

— За этим поворотом будет развилка, — сообщил Серж. — остановимся сразу за ней и дальше пешком.

Возражать и вносить свои предложения не стал, он знает эти места хоть как-то, я не знаю вообще никак. Благодаря немалому опыту путешествий по многочисленным лесам, я вполне ориентировался на местности, представляя, где мы находимся, но этот лес мне не нравился. Уж не знаю, чем конкретно, но он вызывал у меня беспокойство. Незнакомые деревья, похожие на флору моего прошлого мира, но немного иные. Насекомые, вот кто отличался кардинально, так насекомые. Здешние кусачие мухи могли стать большой проблемой, если бы ни способность сжигать их ещё на подлёте. Отличная тренировка магических навыков и контроля. Даже демон подключилась к этой игре, хотя и предложила заодно сжечь и Сержа вместе с лошадью, и весь этот лес заодно ко всем демонам. Порой начинает казаться, что эта тварь умеет шутить, но нет.

Развилка осталась позади и Серж первый ловко спрыгнул на землю, вытаскивая из чехла винтовку. Я сполз совсем не так ловко, потратив несколько секунд, чтобы размять задницу и привыкнуть снова стоять на своих ногах. Увидев, как я мучаюсь, Серж ехидно улыбнулся, но хоть промолчал. Я тоже достал винтовку, тут же заряжая и взводя к бою.

— Пошли.

А вот теперь красовался я, вступая по лесному мху почти бесшумно. Серж тоже не особо был слышен, но всё же был не так крут, как я. И через десяток минут мы вышли к поляне у домика, всё ещё продолжая прятаться за деревьями. И, что важно, на этот раз в окнах горел свет. Серж, осмотрев дом, нервно облизал губы.

— Остался последний вопрос. Что делаем с похитителями?

Я удивился:

— В смысле? А разве не очевидно?

Серж нахмурился:

— Мне — нет.

— Так всё просто, — я ухмыльнулся, наверняка не удержав кровожадности, но это от демона передаётся. — Вариант первый: там всамделишные похитители. Тогда кончаем их и не мучаемся угрызениями совести, потому что для общества они уже потеряны. Вариант второй: там идиоты, которые считают, что они всамделишные похитители, но Боярский их просто использует. Кончаем и их тоже и не мучаемся угрызениями совести, потому что для общества они уже потеряны.

Одарённый весело хмыкнул, оценив шутку.

— Вариант третий: там наёмники. Вот здесь сложнее. Если они адекватные, то есть возможность разойтись мирно. Раз мы уже пришли, то план Боярского уже провалился. Чтобы спасти план Боярского, им нужно убить нас, а это уже преступление несколько иного порядка.

Серж кивнул, подтверждая мои выводы.

— Убеждаем их, что игра не стоит свеч, и они свалят. Проблема решена, — закончил я.

— А если они не адекватные? — спросил Минакуро, но уже знал ответ сам. — То кончаем их и не мучаемся угрызениями совести, я понял.

— Схватываешь на лету, — похвалил я.

— Тогда я иду вон к тому правому окну, через него просматривается весь дом, а ты к двери.

Я грустно вздохнул, помечтав о свето-шумовой гранате, и кивнул, надеясь, что в этот раз всё обойдётся без кровавой резни. Чисто для разнообразия.

— Звучит, как план. За дело.

Мы ещё раз осмотрели дом из своего укрытия, но не заметили никого, кто торчал бы у окон. Но всё равно пошли аккуратно, а не в лоб. Деревянная избушка была небольшой и состояла всего из одной комнаты, и в сумраке позднего вечера подобраться к ней незаметно было несложно. Кроме крыльца, доски которого могли выдать наши шаги. Но здесь помог Серж, создав и бросив какое-то заклинание и махнув рукой, разрешая мне идти. Я осторожно наступил на половицу, убедившись в отсутствии скрипа, и уже уверенно подошёл к двери.

Серж тем временем подобрался к окну и осторожно заглянул внутрь. Через несколько секунд он показал мне пальцами: «двое». Я кивнул, показывая, что понял, и ответил: «я — первый, ты — второй». И, дождавшись кивка, резко дёрнул дверь.

Первой в комнату должна заходить граната, но в нашем случае был ствол винтовки. И я сразу же направил оружие на оказавшуюся прямо напротив двери женщину.

— Руки вверх и замри. Дёрнешься — стреляю.

Девушка стала очень медленно поднимать руки вверх, глядя прямо на меня, а внутри раздался звон стекла.

— Тебя тоже касается! Быстро встань рядом с этой! И без глупостей! — продолжил отдавать команды я.

Через секунду к молодой женщине присоединился мужчина, тоже молодой. И здесь я понял, о чём мне тихонько нашёптывала моя интуиция.

— Какая встреча! — улыбнулся я, осторожно входя в дом и оглядываясь.

Немного обалдевшая Соня, привязанная к стулу и с кляпом во рту, сидела в углу. Горел камин. На столе был разложен скромный походный ужин. Всё чисто.

Девушка на мои слова кисло улыбнулась.

— Как тесен мир, — подтвердила она.

— Серж! Я их держу, заходи.

Ствол пропал из окна и через пару секунд одарённый зашёл в дом, удерживая наёмников на прицеле. Оба они были облачены в те модифицированные костюмы безликих, рядом лежали дорожные плащи.

— Знакомые?

— Не. Нас не представили, но вот эта красотка назвалась наёмницей во время нашей прошлой встречи.

Серж не стоял просто так, закрыв дверь и подперев её засовом. А затем обошёл окна и прикрыл их, чтобы какой-нибудь умник не сделал то же самое, что и мы. С каждой секундой наёмники становились все грустнее и грустнее.

— Так, милая. Скажи-ка мне, как так получилось, что судьба свела нас снова.

Её лицо выразило скепсис.

— Серьёзно?

— Слушай, — я улыбнулся, — Не порти мне настроение. Иначе я сейчас достану монетку, чтобы решить. Буду я пытать тебя и задавать вопросы твоему другу, или наоборот. Давай смотреть на ситуацию объективно. Вы похитили вот эту прекрасную особу, — я кивнул на Соню, к которой уже подошёл Серж, чтобы развязать, — за что мы имеем полное право пристрелить вас обоих на месте. Согласна?

Девушка вяло кивнула:

— Да. Но если начнём закладывать заказчиков…

— Ой, да брось! — оборвал я её. — Просто скажи, Гоша и то, что происходит сейчас, связаны?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет. Гоша, это так, халтурка.

— Я так и думал.

Серж и Соня переглянулись, и парень задал резонный вопрос:

— Что за Гоша?

— Потом, — отмахнулся. — Теперь главный вопрос. Вас наняли, чтобы изобразить героическое спасение принцессы? — повторно киваю на Соню.

— Что?! — тут же вскакивает названная девушка, — Так этот засранец…

Сержу удаётся её успокоить, а наёмница ухмыляется:

— Да, всё верно. Молодец, угадал.

Я ухмыляюсь:

— Никаких гаданий. Только железная логика и невероятная дедукция. А теперь вопрос — что нам делать с вами?

Девушка развела руками:

— Понять и простить? Теперь, когда понятно, что план заказчика провалился, мне и моему другу лучше всего оказаться как можно дальше отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Но, по моему хитрому выражению лица поняла, что так просто не отвертится.

— Всё не так просто, милая, — подтвердил я её опасения. — Вы уже совершили проступок. И что куда хуже, вы попались на месте преступления!

Девушка быстро сообразила, куда я клоню:

— Чего ты хочешь?

— Правильный вопрос! — похвалил. — Найдёте меня в Эстере. Выполните для меня одно поручение, и мы все вместе забудем о вашем существовании. Ну а до того момента…

Меня сложно было назвать большим экспертом в области магии, но кое-что я всё же знал. В том числе и некоторые весьма полезные штуки.

— Нацеди мне немного своей крови. На память.

Она побледнела. О да, через кровь можно сделать и весьма неприятные штуки. Не смертельно опасные, конечно, но всё равно.

— Это уже слишком, — возразила девушка.

— Это гарантия, что ты не исчезнешь насовсем. И не тяни, у нас нет целой ночи на болтовню.

Серж с Соней, конечно, были, если не выражаться некрасивыми словами, весьма впечатлены, возможно, с негативным окрасом, содержанием нашего разговора. Однако же наёмница решилась. Подходящая ёмкость нашлась быстро, и девушка, порезав ладонь, нацедила достаточное количество красной жидкости.

— Это всё? — зло спросила она.

— Не волнуйся так, — улыбнулся я. — Обещаю не злоупотреблять. И да, это всё. Вы можете идти. Повторюсь, надеюсь, что в следующий раз мы встретимся в более приятных обстоятельствах.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, после чего девушка всё же нашла в себе силы улыбнуться.

— Меня зовут Рейчел. И я тоже надеюсь, что в следующий раз мы встретимся в лучших обстоятельствах.

Я поднял ствол винтовки вверх, кивнув Сержу. Тот тоже поднял оружие к потолку. Договорённость была достигнута, расставались мы, можно считать, почти друзьями.

— Ура! — искренне обрадовался я. — Пусть кровь всё же пролилась, но удалось обойтись без убийств!

Глупая шутка немного разрядила обстановку. Серж открыл дверь, а я, забрав ёмкость с кровью, первым вышел наружу. Но мы втроём успели только спуститься с крыльца. К сожалению, ночь ещё не закончилась.

— Нарисовались, хрен сотрёшь, — проворчал я.

Боярские в количестве трёх представителей уже успели спешиться и сейчас стояли, глядя на нас. В центре, естественно, Даниэл. Все трое, как и мы, были вооружены. И все трое явно совершенно не рады нас видеть.

— Не получилось, Даниэл, — заговорил я, надеясь всё же разрешить конфликт устно. — План был хороший, но не сработал.

Их трое, вооружены все. У нас только два ствола. К тому же у нас за спиной наёмники. Нельзя доводить до конфликта.

— Мне надоело, — сказал Даниэл. — Соня будет моей, и я больше не намерен тратить время и деньги на всякую чепуху, — он поднял взгляд, заглядывая нам за спины, в открытую дверь дома. — Эй! Как там тебя! Рейчел!

Нельзя давать ему даже шанс перекупить наёмников. Нельзя!

Я вскидываю винтовку и стреляю от бедра. Нас разделяет каких-то шагов двадцать — двадцать пять. Оружие незнакомое, но моего опыта должно быть достаточно, чтобы попасть с такого расстояния. И, лишь срабатывает механизм и раздаётся хлёсткий хлопок выстрела, тут же запускаю перед собой пламя, вкладывая столько силы, сколько успеваю выжать за доли мгновения. Одновременно с этим хватаю Соню и тяну её в сторону, сам падая туда же. А ещё надеюсь, что Серж сообразит и повалиться в другую сторону, чтобы уйти с линии огня. Всё это происходит мгновенно.

Вижу удивление на лицах Боярских, но одновременно с этим и мгновенную реакцию двух сопровождающих мажорчика. Оба начинают поднимать оружие, но один вздрагивает от сильнейшего удара и роняет винтовку. Я не промахнулся. Второй успевает поднять оружие. Успевает и Серж. Они стреляют одновременно, пока пламя не разделяет нас и Боярских.

Серж валится набок, лёжа перезаряжая оружие. Раздаётся ещё один выстрел, запоздалый, но точный — Минакуро вздрагивает, роняя оружие. Порыв ветра разгоняет огонь, открывая нам Боярских. На ногах был только Даниэл, два других лежат. Мажорчик идёт вперёд, вскидывая руки. Порыв ветра бросает меня с Соней на спину.

В голове раздаётся заливистый смех. Демон ликует. Демон наслаждается смертью.

Боярский собирает заклинание, способное разорвать меня на части. Из-за грани приходит понимание защиты. Магия, которую я едва успеваю выполнить. Порыв ветра, десятки воздушных лезвий вспарывают землю вокруг меня, но не причиняют ущерба.

Вспышка магии рядом, Серж выполняет какое-то заклинание. Я не знаю, какое, но оно на пару секунд задерживает Боярского. Успеваю вскочить и, выхватив порох, швырнуть его в противника, одновременно поджигая.

В этот раз трюк не срабатывает. Боярский сбивает пламя в сторону походя, используя против меня удушающее. Шею сжимают тиски. Весь воздух мгновенно вылетает из лёгких. Я падаю на колени, теряя ориентацию в пространстве.

«Зачем тебе дышать?» — приходит голос демона.

Потусторонняя энергия вскипает в теле, наполняет лёгкие и преобразуется в воздух. Мозги пробивает импульсом, очищающим от дезориентации. Тело бросает вперёд, и я заторможено осознаю, что действую быстрее, чем успеваю осознать действие.

Боярский удивлён, прекрасно ощущая, что его проклятие продолжает меня душить, но не видит результата. И потому пропускает первые два удара по лицу, лишь после этого переключая внимание на поединок со мной. Ещё два удара блокирует, а третий перехватывает, ловко ловя мою руку в захват. Ещё секунда, и он переломает мне кости.

Я накладываю доспехи духа так быстро, как не делал этого никогда. Не на всё тело, а только на руку. Боярский завершает движение, раздаётся тихий треск костей, но перелома нет. Больно, однако мозг, стимулируемый магией, игнорирует боль.

Боярский дёргается. Раздаётся выстрел, но мажорчик то ли предчувствовал, то ли заметил, что Серж перезарядил винтовку. Пуля лишь слегка царапает ему плечо. Мой удар под колено он блокировать не успевает, падая на колени. Я обхватываю его шею и посылаю пламя.

Сопротивление одарённого не позволяет просто зажарить ему мозги. Он создаёт воздушную волну буквально своей спиной, и магия бьёт меня в живот. Вторая волна ослабляет хватку на шее. Третья отбрасывает меня назад. Четвёртая выбивает у Сержа оружие из рук.

Выхватываю нож левой рукой, правой зачерпывая пригоршню пороха. Боярский точно чувствует опасность, предвидит её. Но не всю. И потому я бросаюсь на него с ножом. Даниэл вскидывает руку. Мою ладонь обжигает лезвием ветра, нож летит на землю.

Правая рука толкает порох ему в лицо. Пламя. Вспышка. И истошный крик боли. Очередная воздушная волна едва не разрезает меня пополам, как минимум ощущения от вложенной в неё силы именно такие. Но Серж успевает что-то сделать, и заклинание уходит в сторону.

А я подхватываю нож правой рукой и вгоняю его между рёбер, а затем обильно вливаю свою силу в пламя, пожирающее голову Боярского. Пара секунд сопротивления, и магия подводит его. Одарённый вспыхивает. Несколько секунд и в голове раздаётся сладкий смех демона, наслаждающегося смертью.

Я падаю на спину, делая, наконец, жадный глубокий вдох. Несколько секунд мы просто лежим, но удовлетворения победа не приносит. Эту смерть нам не простят, и это хорошо понимаем и я, и Серж.

— Эй! Ты там живой? — спрашиваю у соучастника убийства.

— Да, — вяло отзывается он.

— Если будут спрашивать — вали всё на меня, — предлагаю я. — Мне не в первый раз.

Несколько секунд лежим в тишине. Я даже всерьёз подумываю над тем, чтобы сейчас свалить вместе с наёмниками. Потому что какого чёрта? Почему я шага не могу вступить, чтобы не вляпаться в очередное дерьмо?

— Нет. Это была моя инициатива. И мне нести ответственность.

Я даже поднимаю голову от неожиданности.

— Что за неуместное благородство? Вали всё на меня и расслабься.

— Но это же его вина? — подала голос Соня. — Это же он всё затеял.

Мы Сержем почти синхронно вздохнули.

— Потому что хорошие дела всегда наказываются, Сонечка, — ответил я. — Такова жизнь.

Покосившись на дом, я убедился, что наёмники благополучно свалили. Правильно и сделали.

— Всё, встаём и собираемся. Раненые есть?

— Я… Слегка, — зашевелился Серж.

— Сейчас тебя перевяжем и поедем. И все говорим только правду, за исключением двух моментов. Я ни о чём с наёмниками не договаривался. Мы просто послали их на все четыре стороны, потому что хотели решить все миром и без жертв. И Боярские выстрелили первыми. Все запомнили? — дождавшись двух подтверждений, кивнул. — Отлично!

* * *

Работа юстициария в таком месте, как Суонбург, имела определённые требования. Хранитель закона и порядка в таком месте регулярно сталкивается с угрозами и попытками подкупа со стороны самих влиятельных родов королевства, и обязан иметь защиту от подобного. Поэтому Честер Манилка помимо принадлежности к одну из самых влиятельных родов, мог похвастаться изрядным пиететом перед всеми остальными аристократами, кем бы они там ни были. К сожалению, от необходимости выслушивать стенания его это не освобождало.

— Я не понимаю! Почему эти убийцы всего лишь посажены под домашний арест?! — крикнула Боярская.

Красивая женщина с золотым символом рода на дорогом платье сейчас напоминала настоящую фурию. Представительница Минакуро выгодно отличалась спокойствием и сдержанностью.

— Ограничение свободы применено на время выяснения обстоятельств дела, — спокойно ответил Честер. — Степень вины двоих представителей рода Минакуро ещё не установлена.

— Что там устанавливать?! — новый виток крика. — Они жестоко убили трёх членов рода Боярских! Что ты ещё собрался устанавливать?!

Крик не произвёл на Честера никакого впечатления. Да и Ино стояла и спокойно смотрела на Боярскую, не торопясь как-либо возражать.

— Например: обстоятельства исчезновения Минакуро Сони, — ответил юстициарий.

Он оставался спокоен, потому что Боярская была просто досадной помехой в работе. Не повезло, что старшая Боярская оказалась здесь, не более того. Вот завтра к вечеру, когда соберутся все заинтересованные стороны и начнётся настоящий разбор ситуации, это станет проблемой.

— А какое это имеет значение?! — чуть менее уверенно крикнула Боярская.

— Факт похищения Минакуро Сони подтверждён. Есть обоснованные подозрения, что спланировано оно было Боярским Даниэлем. Если мы найдём достаточно подтверждений…

— Мой сын не мог такого совершить! — снова закричала женщина.

— …то действия Минакуро будут рассматриваться, как защита интересов рода, — пропустил крик мимо ушей Честер.

— Этого не может быть! Даниэл проявлял знаки внимания к этой девочке, это правда. И отправился её искать, когда узнал о похищении.

Честер, уже опросивший всех трёх Минакуро, а также служанку, составил предварительное мнение по делу. И, хотя ему и следовало удерживать нейтральную позицию, склонялся к версии Минакуро. Потому что их версия была простой и логичной.

Если представить, что Боярский ни при чём. Вопрос первый: зачем похищать эту девчонку? Объективно, кроме красоты и артистичности, никакой ценности особой она не представляет. Если похитители сумели проникнуть в Суонбург и имели возможность кого-то похитить, у них было множество куда более подходящих возможных целей. Им бы следовало искать девочку моложе, неспособную к нормальному сопротивлению. Отсюда вывод, нужна она была в первую очередь именно Боярскому.

Вопрос второй: что они делали в хижине? Покинуть долину обычной дорогой они бы не смогли, обычные патрули и заставы не позволили им это сделать. А уж если бы подняли тревогу — вообще без шансов. Единственный путь — через горные перевалы. И здесь возникает множество проблем. Пройти перевалы вдвоём с враждебно настроенной одарённой невозможно. Похитителей было больше? Нет, тогда два пацана не смогли бы их разогнать. Похитители ждали усиления? Зачем ждать в избушке, если лучше как можно быстрее добраться до перевалов? Нормального логичного объяснения не было. Кроме одного — «похитители» ждали, пока появиться героический Боярский.

Самое простое объяснение обычно является самым верным. В другой ситуации Честер бы уже закрыл дело. Если бы не смерть трёх одарённых. Минакуро настаивали, что Боярские открыли огонь первыми. Но один из трёх убитых так и не выстрелил, не успел. А не успеть он мог только в том случае, если Минакуро начали первыми. По сути, Честеру предстояло установить не факт вины Боярского в похищении, здесь уже всё было понятно. От юстициария требовалось ответить на вопрос — были действия Минакуро самозащитой или нападением.

— Мы все выясним, мессира Боярская. А пока я настойчиво прошу вас не мешать мне работать.

Арка 3

«Пока над мёртвыми людьми

Один ты не уснул, дотоле

Цепями ржавыми греми

Из башни каменной о воле.

Да покрывается чело, —

Твое чело, кровавым потом.

Глаза сквозь мутное стекло —

Глаза — воздетые к высотам.

Нальется в окна бирюза,

Воздушное нальется злато.

День — жемчуг матовый — слеза —

Течет с восхода до заката.

То серый сеется там дождь,

То — небо голубеет степью.

Но здесь ты, заключенный вождь,

Греми заржавленною цепью.

Пусть утро, вечер, день и ночь —

Сойдут — лучи в окно протянут:

Сойдут — глядят: несутся прочь.

Прильнут к окну — и в вечность канут.»

Андрей Белый

Глава 21

Магия в том виде, в каком я практикую её сейчас, существует в этом мире всего несколько сотен лет. Причём первые пару сотен магам приходилось скрываться и прятать свою силу, отчего с развитием магии, как науки, существовал ряд проблем. И тем не менее несколько приёмов, с помощью которых можно было упростить себе задачу и ускорить обучение, маги придумали. Один из таких «костылей» — жесты. Поскольку любое заклинание можно отработать до интуитивного выполнения, чтобы не путать заклинания между собой каждое привязывали к определённому жесту: складывали пальцы определённым образом. Такой фокус имел ограничение на сложность заклинания, но вполне помогал.

Боярский применял режущие лезвия с помощью одного лишь жеста. К нашему счастью, это было единственное заклинание, которое кубический мажорчик отработал на таком уровне. Порывы ветра Боярский тоже применял интуитивно, но те не были столь опасны.

Перед тем как прыгнуть на лошадей и отправиться спасать нашу снежную королеву, Серж всё же послал слугу сообщить о похищении. Поэтому уже на дороге в особняк нас встретил отряд юстициариев. И этот напыщенный кретин с обострённым чувством справедливости, откликающийся на имя Серж, не придумал ничего лучше, как тут же признаться, что Боярских убил именно он, а я так, просто мимо проходил. Я, конечно, сказал то же самое, но это уже выглядело жалко и неубедительно.

Огнём я по-прежнему владел весьма посредственно. Сейчас, на тренировочной площадке особняка, я не мог повторить ничего из того, что применял против Боярского. Все эти приёмы и заклинания выполнял за меня демон. И если честно, я не знал, как к этому относиться. Понятно, что в идеале всё это должен делать я сам, а не опираться на чьи-либо подсказки и помощь. И, осознавая свою неподготовленность, я был крайне мотивирован тренироваться ещё больше. При этом была у помощи демона и положительная сторона. Каждый раз, когда тварь помогала мне с заклинаниями, моё понимание магии обострялось и развивалось. Не так давно я был способен только вызывать пламя, даже банальное направление его на определённую цель вызывало трудности. Сейчас я, без помощи и костылей, легко манипулировал огоньком, расширял, сжимал, и держал на дистанции в десять метров, плюс минус шаг. А конкретно сейчас осваивал огненную стрелу, чтобы довести её применение до интуитивного. Потому что огненный шар — это огненная стрела, в которую влили прорву энергии. А вот что-то более сложное, дальше растягивая базовое заклинание стрелы, уже не получить.

Старший юстициарий, Честер, вернулся достаточно быстро. По моим прикидкам он только доехал до места вместе с подчинёнными, осмотрелся, оставил остальных собирать улики и всё обнюхивать, а сам тут же поскакал обратно, допрашивать нас. И я был ему счастлив, как родному отцу, потому что к тому моменту Ино успела самыми извращёнными способами изнасиловать наши с Сержем мозги. Конкретно меня отчитали за то, что я самовольно покинул приём. Это было страшным преступлением против всего рода Минакуро, за которое мне не было прощения, но никакого наказания не грозило. Затем нас с Сержем отчитывали уже оптом за то, что отправились на спасение снежной королевы сами, а не поставили в известность взрослых. Здесь уже Серж активно защищался, напирая на отсутствие этих самых взрослых, нехватку времени и недостаточность доказательной базы. Но, поскольку у сиры Минакуро кодекс чести, похоже, заменял мозги, никакие аргументы она не слушала, продолжая ругаться. Соне, кстати, тоже досталось, но уже несильно, скорее по касательной.

Огненная стрела улетает в деревянную мишень. Затем ещё раз. И ещё. И снова. На формирование заклинания уходит не меньше пары секунд. При идеальном исполнении я должен такие стрелы пускать веером десятками, да ещё и в разные цели, поэтому точно знаю — есть куда расти. Совершенно случайно отметил пассивное улучшение органов чувств. Зрение точно стало острее, вижу острее, чем видел раньше, слух тоже стал тоньше. К сожалению, радоваться нечему. Через какое-то время при интенсивном использовании магии начнётся постепенная деградация.

Честер вцепился в нас клещами. Первой под раздачу попала Соня, как единственная потерпевшая, а не подозреваемая. Потом дело дошло до меня. Не могу похвастаться внушительным опытом общения с подобными ребятами, но юстициарий произвёл на меня положительное впечатление. Начал он издалека:

— Давно знаком с Минакуро Соней? — задал он вопрос, а я понял, что времени всё это займёт немало.

Затем он спросил про наши взаимоотношения. Узнав, что мы с ней буквально перекинулись несколькими фразами за всё время знакомства отдельно начал допытываться, почему приложил столько усилий для её защиты.

— А не должен был? — удивился я вполне искренне.

— Это не ответ, — отрезал Честер.

— Хорошо. Первое: она, как и я, Минакуро. Уже этого мне вполне достаточно. Второе: она хорошая девушка…

— Уточни, — вставил юстициарий.

Я вздохнул:

— Мне нравится её характер. Она добрая, как мне кажется.

Честер выразил скепсис:

— Ты сам называл её снежной королевой, объясняя это тем, что она холодна в общении и держится высокомерно.

Киваю:

— Да, всё верно. Но она очень красива и привлекает больше внимания, чем хочет. Защитная реакция. Я понимаю, почему она такая, и я с ней полностью согласен. При её внешности Соня могла быть той ещё дрянью, но она такая, какая есть. И именно такой она мне нравится.

— Испытываешь к ней романтические чувства? — тут же спросил юстициарий, но этот вопрос был ожидаем.

— Нет, — пожимаю плечами. — Она очень привлекательна, и я ей симпатизирую. Может быть, если бы мы больше общались, тогда мой ответ был бы — да, но мы с ней практически не общаемся. А я просто не склонен влюбляться в картинку.

— Понятно, — Честер сделал записи в огромном блокноте, который носил с собой. — Перейдём к Боярскому.

Не знаю, почему его настолько сильно волновали наши личные взаимоотношения, но мне скрывать в этих вопросах было нечего. О Серже Честер тоже расспрашивал долго. Особенно когда узнал, что мы с ним далеко не друзья.

— То есть вы соперники, я правильно понял? — спросил юстициарий, когда я объяснил все нюансы наших взаимоотношений.

— Я полагаю, это наиболее точное слово, да, — кивнул я.

— Но вы вместе отправились на спасение вашей снежной королевы?

Киваю:

— Ну, да. Соперники, но не враги же. Я против Сержа ничего не имею. Почти. Пару раз хотелось ему по лицу дать, в целях исключительно благих и воспитательных. Но долг перед семьёй для нас обоих — не пустой звук. И когда поняли, какая опасность угрожает Соне, все личные противоречия я задвинул глубоко на задний план. Он, я полагаю, тоже.

Честер сделал очередную пометку.

— Теперь давай с того места, как ты узнал об исчезновении Сони…

Очередное заклинание схлопнулось, так и не сформировавшись. Всё, я выдохся. Глянул на то, что осталось от мишени, и улыбнулся. Сильно обугленный пенёк, вот и всё, что осталось. Глядя на этот результат, я отлично понимаю, почему одарённые уже полсотни лет, если мои предположения верны, ставят опыты с подчинением демонов. Отбросим на время такой жирный минус, как короткая продолжительность жизни «одержимого». Я тренировался с самого утра, почти пять часов. С небольшими перерывами, но практически без остановки. Бросая заклинание раз в пару секунд. Хорошо, двадцать заклинаний в минуту, тысячу двести в час, без малого пять тысяч применений. Ещё пару дней в таком ритме, и это заклинание я отработаю. По сути, я всё ещё не кидаю стрелы веером только потому, что не ставлю себе такую задачу. Начну завтра.

Честера очень заинтересовала наша цепочка рассуждений. Свою оценку нашим умственным способностям он давать не стал, но записывал много. А затем я рассказал об обнаруженных наёмниках.

— Одежда напоминает форму безликих?

Я кивнул:

— Да. Мои родители были безликими, я видел их форму. Не скажу, что один в один, но сходство определённо есть.

— Опиши их внешность.

Мысленно морщусь. Этот отдельный момент мы с остальными не обговаривали, а расхождение в показаниях будет подозрительным. Пришлось описывать правду, но без всех подробностей. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы Рэйчел не нашли. Девушка ещё может быть мне полезной. О крови, естественно, не сказал и, надеюсь, что остальные тоже не скажут. Все же определённые личные тайны для аристократов, как я понимаю, норма, так что Серж с Соней должны меня понять. Надеюсь. Очень надеюсь.

— И вы их отпустили? — задал следующий вопрос Честер.

Киваю:

— Ну да. Убивать всех подряд я, если честно, не готов. Да и остальные тоже, как мне кажется. А связать их… Не уверен, что у нас бы получилось. Вообще, не уверен, что мы смогли бы победить в случае потасовки. А, поскольку задача перед нами стояла: спасти Соню, то я посчитал за лучшее избежать конфликта.

Юстициарий принял такой ответ. А затем началось самое сложное. Появление Боярских.

— Кто выстрелил первым?

Вот мы и подошли к ключевому моменту.

— Боярский. Тот, что стоял справа.

Левого я пристрелил до того, как он успел выстрелить. Можно было сделать вид, что я «ошибся», или хотя бы изобразить сомнение. Но я собирался играть от другого.

— Уверен?

Киваю, держа на лице максимально серьёзное выражение:

— Да. Я очень хорошо этот момент запомнил, потому что едва не обделался от страха. Целился-то он в меня. Не знаю, почему не попал, но выстрел был точно.

Затем был долгий и нудный опрос. Честер составлял максимально полную и подробную картину произошедшего. Сочувствую Соне и Сержу, но за хорошие дела надо отвечать.

На выходе с полигона меня встретила Соня. Девушка молча протянула мне стакан с соком, вызвав у меня искреннюю улыбку, потому что пить хотелось неимоверно.

— Соня! Ты просто богиня! — всё, что успел я выпалить, прежде чем присосался к стакану.

Она, наклонив голову, внимательно меня рассматривая:

— Хотела сказать «спасибо».

Допив в меру сладких прохладный сок, я довольно выдохнул:

— Кайф! И — всегда пожалуйста.

Одарённая забрала стакан, продолжая внимательно на меня смотреть.

— Ты не слишком-то переживаешь из-за смерти Боярских.

Пожимаю плечами:

— Нет, наверное. А должен? Они это заслужили.

Кивок.

— Да, заслужили. Но тебя это совсем не трогает. Слишком легкомысленно.

Она развернулась и пошла, видимо, в сторону кухни, оставив меня в недоумении. Поэтому я нагнал девушку, спросив:

— Что ты имеешь в виду? Боярский заслужил пулю в голову, но я должен переживать из-за того, что спустил курок?

Она кивнула:

— Да.

Я чего-то не понимаю.

— Почему?

Мы остановились, и Соня вновь присмотрелась ко мне.

— Ты не понимаешь. А ведь для тебя это ещё более опасно, чем для других.

— Дело ведь не в моральных терзаниях, я так понимаю? — начал я задавать наводящие вопросы.

Она отвела взгляд задумавшись.

— Не совсем. В этом тоже, но я не говорю, что ты должен сейчас страдать и каяться из-за того, что поджарил этого засранца.

Девушка пошла дальше, заставляя меня идти за собой. Мне стало интересно, что она хочет донести.

— Тогда что именно я делаю не так?

— Какая разница? — Соня поморщилась. — Никто не хочет прислушиваться к моим словам.

— Эй! — я даже какую-то обиду испытал, — Я открыл дар пару месяцев назад. И с каждой неделей всё узнаю обо всё больших проблемах, которые идут вместе со способностями одарённого. Так что не надо приравнивать меня ко всем. Рассказывай!

Девушка обернулась, с сомнением посмотрев на меня. Но всё же пришла к какому-то выводу и махнула рукой:

— Не здесь. Идём со мной.

— Я-то не против, но мне запрещено покидать особняк, — напомнил я.

Но Соня отмахнулась. Уже через несколько секунд я узнал, что в особняке существует ещё такое интересное место, как сад. Или правильно называть — теплица? Закрытый сад? В общем, стены и потолок были стеклянными, чтобы пропускать свет и сохранять правильную температуру внутри. И, покуда росли здесь не помидоры с огурцами, а какие-то цветы, предположу, что это всё же сад. Две женщины занимались цветами, не обращая на нас внимания, пока Соня вела меня куда-то вглубь.

Наконец мы оказались рядом с круглой грядкой метра полтора в диаметре, в центре которой росло какое-то странное болезненное дерево. Сухой ствол метра два с небольшим высотой, неровные, местами откровенно кривые ветви, редкие сухие листья. Не эксперт в ботанике, но выглядело деревце так, будто оно умирает, если уже не умерло.

Соня подошла к нему и приложила руку. Несколько секунд ничего не происходило, а затем дерево начало расцветать на глазах. Старая сухая кора исчезла под свежей. Ветви выпрямились, покрывшись множеством сочных зелёных листьев. Даже цветочки появились, забавные такие бутоны из маленьких фиолетовых лепестков. Девушка сорвала одно зелёную ветвь с парочкой цветущих букетов и протянула мне.

— На. Подай энергию.

Уже догадываясь, что результат будет совсем не такой, как у неё, я осторожно взял ветку в руку и осторожно начал влиять на неё своим даром, старательно изолируя от этого процесса демона. В первые секунды ветвь расцвела ещё обильнее и гуще, появилось ещё три новых бутона.

А затем палка начала гнить у меня в руке, и я бросил её на землю.

— Всё не так плохо, — глядя на гниющую ветвь, оценила Соня. — Сейчас, во всяком случае.

— А теперь объясни нормально. Что это значит?

— Это дар. Одарённые привыкли считать, что сила, которую мы проводим в этот мир, чужда ему. Что она по умолчанию враждебна, разрушительна, деструктивна. Но это не совсем так. Мы в своём высокомерии игнорируем тех, кто день за днём использует эту силу для созидания, а не для разрушения. Тех, кто строит наши дома, делает нашу одежду, готовит нам пищу. Тех, кто созидает с помощью этой же силы, — Соня обвела рукой сад. — В своём высокомерии мы вообще не признаём их пользователями дара.

Ну конечно! Большая часть одарённых, неспособных даже на самые слабые заклинания.

— И дар работает как-то иначе? — предположил я.

— И да, — кивнула девушка, — и нет.

Я вздрогнул от острого чувства дежавю, но не смог понять, чем оно вызвано.

— Никто не изучал этот вопрос специально, я могу лишь предполагать, — продолжила она. — Могу лишь рассказать то, что понимаю сама. Я думаю, что дар не статичен, что он меняется вместе с нами, подстраивается под нас.

Она немного помолчала, поглаживая дерево, ожившее благодаря её силе. Вот только дерево медленно, но заметно возвращалось в то состояние, в каком мы его застали. Очень медленно, только начали сохнуть листья.

— У меня была старшая сестра. Это она показала мне, что можно использовать свой дар иначе, не для разрушения. Она была лекарем. Отправилась в экспедиционный корпус, не знаю зачем. Мне кажется, она влюбилась и отправилась за своим возлюбленным. Там, в колониях, с ней что-то произошло. Она вернулась с перегоревшим даром, подавленная, разбитая. Она ничего мне не рассказала, но я думаю… думаю, её возлюбленный умер у неё на руках. Её дар изменился.

Соня заглянула мне прямо в глаза.

— Она тоже связала себя с демоном. Ей нужна была сила, так она это объясняла. Она потеряла способность исцелять, став губителем. Её сила причиняла невыносимые страдания. Она несла отсроченную гибель всем, кого касалась своим даром.

Она взяла меня за руку и подняла ладонь вверх. У неё тёплые пальцы, очень нежные.

— Она сошла с ума, Като. Спятила. Превратилась в неконтролируемого монстра.

Соня отпустила мою руку и снова заглянула в глаза.

— Бойся убивать, если боишься потерять себя. Если отдашь всего себя смерти и разрушению, превратишься в чудовище, в котором не будет ничего человеческого. Твой дар, повинуясь твоим желаниям, превратится в инструмент разрушения. Поэтому да, Като, Боярский был свиньёй, заслуживающей смерти, но готов ли ты платить своей душой, своей жизнью и свободой воли за то, чтобы наказание настигло таких уродов, каким был он?

Не дожидаясь моего ответа, Соня ушла. И правильно, у меня не было ответа на её вопрос. Я стоял, глядя на медленно увядающее дерево. Стоял, подавленный осознанием правды. Не думаю, что она врала. Её слова не противоречат тому, что я уже знаю, наоборот, отлично вписываются в общую картину. По улицам не бегают маньяки, которым дар перекроил мозги? Ха! Я сам был в тюрьме для подобных тварей. Тогда я просто не понял, куда попал. К кому попал. И, боги и демоны, кого я тогда освободил из камеры? Может ли оказаться, что тот одарённый был просто очень хитрым, что он лишь не показывал весь тот ад, что творился в его мозгах? Может быть, он был там самым опасным и злобным, именно потому, что умел скрываться, притворяться нормальным?

Какими ещё чудовищными откровениями порадует меня этот мир?

Глава 22

— Я тебя везде искала.

Сестра подошла и просто села рядом.

После разговора с Соней я постарался найти безлюдное место, и чердак особняка для этого отлично подходил. Сюда лишь изредка доносились громкие голоса откуда-то снизу, и те терялись на фоне свиста ветра, проникающего через слуховые окна.

Я пришёл сюда, чтобы подумать. Нет, я не страдал от раздрая в эмоциях, не изнывал от желания напиться и забыть все проблемы. Я просто хотел подумать. Конечно, информация, полученная от Сони, изрядно пошатнула мою картину мира. И опять же, она сама не уверена в том, что говорит, на все сто. Как-то же живут одарённые, семьи заводят, становятся бабушками и дедушками. Вон, у самого «дедушка» есть, военный, и на спятившего никак не тянет. В общем, не исключено, что Соня несколько сгущает краски.

И в то же время меня не оставляют сомнения. Я не забывал жрецов, которые были готовы спалить дотла весь город только чтобы насолить своим врагам. И не забыл реакции одарённых, которым было плевать на случайные жертвы. В конце концов, чтобы быть чудовищем, совсем необязательно выглядеть, как брызжущий слюной маньяк. Перед моими глазами пример Бронса. Выглядит он, как вполне адекватный, спокойный мужчина, умный и расчётливый. Что не мешает ему быть чудовищем, каких поискать.

Да только мне-то что со всей этой информацией делать? Записываться в пацифисты и всеми силами дистанцироваться от любых конфликтов? Кто же мне даст. Просто отмахнуться? И в какой-то момент осознать, что победивший дракона сам стал драконом? Смириться с тем, что кто-то должен выполнять злую, грязную, кровавую работу? И постоянно смотреть на себя со стороны, стараясь избегать простых путей?

— Хотел немного посидеть в тишине, — признался и я, улыбнувшись, добавил, — А ещё не хотел выслушивать нотации Ино.

— Сиры Ино! — возмущённо поправила меня Ария.

Я не мучаюсь моральными терзаниями, это не высосанные из пальца интеллигентные переживания по пролитой слезинке ребёнка. У моих размышлений совершенно приземлённые причины. Кровь начала литься до меня, продолжит и после. Я хочу быть уверенным, что делаю всё правильно. Что после меня не останется тысяч таких, как Ария. Девочка, ставшая сиротой просто из прихоти одного ублюдка. Бронс при его власти должен думать другими категориями, другими масштабами. Так какого чёрта он спускает всю свою власть, все ресурсы и влияние на месть за юношескую обиду?

— А ещё не хотел выслушивать нотации сиры Ино, — прилежно повторил я.

Девочка насупилась ещё больше:

— Сира воспитывает в нас прилежание и прививает нормы поведения. Ты не можешь просто сбежать по своей прихоти! Такое поведение недостойно!

Я потрепал Арию по голове, вызвав у девочки удивление.

— Эй! Не подлизывайся тут ко мне!

Но руку мою убирать и не пыталась.

— Не волнуйся, я знаю всё, что хочет сказать сира Ино.

— Тогда почему ты самовольно ушёл с приёма?

— Потому что я был там лишним, — ответил правду.

Ария нахохлилась:

— Это всё ерунда! Если тебя взяли на приём, значит, ты должен был там находиться!

Киваю:

— Да. В качестве тумбочки или вешалки. Чтобы на меня можно было посмотреть и при необходимости повесить вещи.

— Като!

— Что?

Девочка вскочила, чтобы казаться выше меня.

— Своим недостойным поведением ты мог уронить честь рода Минакуро!

Это даже забавно.

— Каким образом? — спрашиваю, и мне искренне любопытно, как она ответит.

— Недостойным поведением! — повторила девочка.

— Недостойным кого? Каким образом? Что ты понимаешь под достоинством?

Она замешкалась, но лишь на секунду:

— Под достоинством я понимаю правильное поведение, с которым ты несёшь честь своих предком и рода!

Я грустно вздохнул:

— Да? А я под достоинством понимаю защиту своей семьи от угроз. Ты не считаешь это достойным?

Ария стушевалась.

— К-конечно! Это тоже достойный поступок! Но…

— Ты видела, что я делал на этом твоём приёме?

— Н… Ну… Ты…

— Я подпирал стену, сестрёнка. Я просто стоял там, чтобы в меня могли потыкать пальцем. Чтобы у этих достойных людишек появилась новая тема для разговора. Знаешь, что я видел? Я видел болото с жабами. Жабами, мечущими бисер и важно надувающими щёки. И квакающими, квакающими, квакающими. Что я мог полезного для рода Минакуро там сделать? Что полезное я мог сказать? Я незнаком с проблемами нашей семьи, за этим надо идти к мессире Серсее. Вот кто полезен для рода Минакуро. А я сделал то, что мог. Принёс пользу там, где мог принести. И потому выслушивать очередную лекцию о том, как важно ходить и важно надувать щёки, чтобы другие жабы на тебя посмотрели, я слушать не хочу. И я там был такой не один. Сидел там такой мужик на троне. Старый и уставший. Смотрел на всё это болото, на этот гадюшник, и хотел убраться оттуда подальше. Но он не мог, потому что слишком важен. Без него жабы не поверят, что они такие важные и не просто так раздувают щёки.

Ария снова села. А я проклял себя за длинный язык.

— Извини. Что-то я разошёлся.

— Папа говорил что-то похожее. Не при мне. Когда ругался, думая, что я не слышу, — поделилась Ария.

Выговорился блин.

— Всё не так плохо на самом деле. Я думаю, какая-то польза от всего этого есть. Просто не хочу быть декорацией. Не знаю насчёт остального, но я точно трачу там время напрасно, без пользы для себя, и без пользы для рода. Ладно бы я был страшно крутым и могущественным одарённым, тогда да, моё присутствие имело бы смысл. А так…

Ария улыбнулась:

— Ты спас Соню! Так что ты страшно крутой одарённый! Не сомневайся!

Её заявление было столь неожиданным, что я невольно рассмеялся, и Ария мой смех поддержала.

— Значит, самый крутой?

Она кивнула:

— Ага! И даже сира Ино сказала, что каждой девушке хочется побыть принцессой, ради которой будут совершать подвиги! Вот так!

— Да, пожалуй, что так, — согласился я. — Наша снежная королева снизошла до благодарности, а это много значит.

Сестра не поняла:

— А почему снежная королева?

Я удивился:

— Ты не читала эту сказку?

История о снежной королеве в этом мире была, хотя и совершенно отличная от сказки из моего прошлого мира. Но точно была.

— Нет. Расскажешь?

— Эм… Почему бы и нет…

В конце концов, я всё равно под домашним арестом. Так почему бы и не рассказать.

Сказки этого мира имели, естественно, свой колорит. Старые сказки, придуманные ещё до Тёмных веков, были пожёстче и в то же время попроще. А для сказок нового времени стали нормой одарённые. Да и мир этот ещё не был полностью изучен, позволяя фантазировать о неоткрытых землях. Сказка о Снежной Королеве была как раз из таких. Далёкая суровая снежная страна, в которой жили суровые люди, оседлавшие, здесь я в первый раз долго хихикал, медведей и лосей. Хотя встречал я версию, где вместо медведей были северные варги. В общем, правил там суровый король, у которого была дочка. Кто был мамой — история умалчивает, не иначе какая-нибудь медведица. И однажды во время охоты король погиб, и девочка стала королевой. И владела она суровыми способностями обращения со льдом, но была неописуемо красива, однако же, холодна со всеми. Но всё же нашёлся суровый герой, сумевший покорить холодное сердце. В одной версии. В другой снежная королева стала взрослой, родился у неё сын или дочь. Опять неизвестно от кого, подразумеваем медведя. И вот этот сын или дочь отправились в южные земли, чтобы посмотреть мир. А снежная королева захотела всё вернуть на свои места. Для Арии я использовал вариант с героем и любовью, потому что другая версия была слишком перегружена и с невнятной моралью, на мой взгляд.

— И что? Кто из вас тот герой, что растопил сердце королевы? — с улыбкой спросила сестра.

Пожимаю плечами:

— Понятия не имею, но вряд ли я.

— Почему?

— А какой из меня герой? Я хитрый плут, который помогает герою. А такому королевы не положены.

Личико девочки стало ещё более хитрым:

— А вот в тех сказках, которые я читала, принцесса оставалась именно с хитрым плутом!

— Так значит всё же читала!

Ещё какое-то время мы спорили о героях сказок, и о том, кем бы мы были, если бы стали героями сказок. Я настаивал на роли хитрого плута, но готов был согласиться на мудрого волшебника. Ария видела себя только принцессой, но проявляла любопытство и к другим «ролям».

И я почувствовал себя лучше. Подсознание грыз червячок вины, будто я пользуюсь семейным теплом, на которое не имею права. Приходилось мириться с этим, как с необходимым злом. И к сожалению, всё хорошее имеет тенденцию заканчиваться.

— Нам пора спускаться, — я поднялся, отряхивая несуществующую пыль.

Всё же здесь было убрано и чисто.

— Угу, — Ария встала и, сделав пару шагов к выходу, остановилась. — Сира Ино сказала, что расследование будет устанавливать степень вины.

Голос девочки был тих и напряжён. Я её не торопил, согласившись лишь:

— Да. Хотя мы и защищали Соню, юстициарии могут счесть, что убивать Боярских всё же было чрезмерно.

— Я понимаю, — кивнула девочка. — И всё же. Я не хочу потерять тебя сейчас, когда только нашла. Не хочу снова остаться одна.

Я понимал девочку. Отлично понимал. Вот только ни от меня, ни от нас вообще ничего не зависело сейчас.

— Тогда будем надеяться, что всё обойдётся. Идём, — я взъерошил ей волосы. — Твоего крутого братика не так-то просто остановить. Поверь, многие пытались!

Она натянуто улыбнулась, и мы вместе спустились.

Остаток дня девочка от меня не отходила. И появившаяся Ино, как ни странно, не стала читать нотации, а лишь похвалила. Удивительно, я бы даже сказал, что в лесу кто-то большой сдох. На ужине столкнулись с Сержем, но он не был настроен на разговоры, и я не стал его тревожить. Соня где-то пропадала. Минакуро выражали молчаливую поддержку и одобрение нашим действиям, но… Какую-то слишком молчаливую. Скорее безучастную. Готовности встать грудью на нашу защиту я не видел, а одобрительный взгляд — это ничто, что он есть, что его нет.

В выделенную мне комнату я возвращался с твёрдым желанием почитать что-нибудь перед сном и вырубится, желательно без сновидений. Однако, стоило открыть дверь, как по чувствам ударила острая неправильность.

Загорается дар, магия разбегается по телу. Первыми меняются глаза, начиная куда острее различать силуэты объектов в темноте. Не ночное зрение, но и не полная слепота из-за темноты. Затем подтягивается слух, фиксируя чьё-то дыхание. А затем я улавливаю едва заметные нотки запаха, одновременно знакомого и незнакомого. Вот и выходит, что дар вроде как помогает, но не настолько, чтобы сразу среагировать на опасность.

Пару секунд постояв в дверях, я их всё же закрыл. Начал одну за другой зажигать магические свечи, наполняя комнату неровным светом.

— Извини, что без приглашения, — улыбнулась мне Рейчел.

Девушка протирала глаза после сна, сидя, или точнее, полулёжа в кресле. Для разнообразия на ней была обычная одежда: походная плотная юбка, высокие сапоги, переходящие в кожаные… чулки? Куртка поверх… чего-то там, не пытался разглядывать в деталях. В общем — аристократка на вечерней прогулке. Если оружие и есть, то скрытное и небольшое.

— И тебе добрый вечер. Не то чтобы я был против красивых посетительниц в поздний час, но думается мне, что ты сейчас должна быть очень далеко отсюда, — я прошёл до кровати, сбросив захваченную в библиотеке книгу на прикроватную тумбочку.

— В другой ситуации да, но по моей внешности никого не ищут, к счастью, — она улыбнулась. — За что вам отдельное «спасибо».

Цвет волос был изменён, став светло-каштановым, появилась родинка под глазом, и ещё одна на шее. Вроде даже нос чуть изменился.

— Грим?

Она кивнула:

— Да.

— И не боялась спать здесь? А если бы зашёл не я?

Ответом мне была хитрая улыбка:

— Я пришла к любовнику. Бывает и такое.

Я хмыкнул:

— А я не маловат?

Всё же до любовных похождений мне, минимум, нужны ещё года два. На что получил ещё более хитрую и насмешливую улыбку:

— А я и не к тебе. — она развела руками. — Окном ошиблась. Упс!

Кивнул, подходя к бару.

— Легенда отличная. Хочешь чего-нибудь? Здесь не сказать, что прям много, но кое-что найдётся.

Рейчел с грустью вздохнула:

— Если бы я могла остаться на ночь, то с удовольствием. Однако я здесь только для разговора, а затем придётся убегать.

Я порылся в бутылках, ожидаемо не найдя ничего для себя. Придётся пить воду.

— Тогда я весь внимание, — присаживаясь поудобнее приготовился я слушать.

— Как проходит расследование? К вам есть претензии?

Я вопросительно поднял бровь.

— Ты проникла сюда, чтобы спрашивать об этом?

— Ага, — кивнула Рейчел. — Если всё будет грустно, два наёмника, выполнявших поручение Боярского, попадут в руки юстициариям.

Я напрягся.

— С чего такая щедрость?

Девушка рассмеялась.

— Не дёргайся ты так. Ладно, расскажу нормально. Моему командиру ты сильно помог не так давно, и он считает, что задолжал тебе ответную услугу. Вот я и суечусь.

— Понятнее не стало, — признался. — Ты извини и не принимай на свой счёт, но я слишком часто встречаю мудаков, желающих мною воспользоваться, так что у меня обострённое недоверие. Дай больше конкретики.

— Обострённое недоверие — очень полезное в жизни чувство, — одобрила одарённая. — Не так давно ты искал в подвале парня, по имени Химуро, верно? Мой командир помог тебе найти своего друга, а ты помог ему бежать.

Теперь уже хмыкнул я:

— Так я непросто заключённому бежать помог. Он прямо какой-то вожак восстания?

Глаза Рейчел опасно блеснули:

— Не задавай вопросы, на которые пока не готов узнать ответы.

Блеск! Я не выдержал и начал нервно смеяться. Рейчел напряглась, но я жестом попросил её подождать, пока у меня пройдёт нервная истерика.

— Не обращай внимания, — подавив смех, попросил я, делая глубокий вдох. — Просто какая вероятность найти среди сотни заключённых не просто очередного преступника, а командира какого-то подпольного движения? Я или невероятно везучий, или наоборот, чудовищно невезучий.

Девушка немного расслабилась, но всё равно смотрела на меня очень внимательно.

— Согласна, совпадение интересное. Но он сам тебя позвал. И, насколько я знаю ту тюрьму, нормальных людей в специальном блоке буквально один или два.

Я ещё раз глубоко вздохнул, чтобы не рассмеяться снова.

— Нда. Как тесен, всё-таки, мир. И что? Давно ты узнала, что я помог твоему командиру? Когда работала с Гошей…

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, тогда ещё не знала. И в хижине ещё не знала. Только сегодня мы сообразили, что ты — это ты.

Хмыкнул:

— Мило. Хорошо, передавай привет своему командиру. Я, наверное, всё же рад, что он выжил. А предложение о двух наёмниках… Оно вообще реально?

Одарённая, или правильно называть её молодой революционеркой? В общем, она уверенно кивнула:

— Конечно! Нет ничего проще. Два человека делают вид, что прорываются через линию патрулей, попадаются, и сдают заказчика. Естественно, пойдут чистые, на которых минимальные преступления, так что ничего им грозить не будет. Отправка в шахты, но оттуда мы их вытащим. А тебе и твоему другу их показания могут очень даже помочь.

И правда, всё просто.

— Это было бы здорово. Наверное.

Она нахмурилась:

— Что-то не нравится?

Я поднял руки в примирительном жесте:

— Нет, вовсе нет. Просто хочу понять, а с кем вообще имею честь общаться? Точнее, не так. Хочу понять, за какие цели вы, ребята, боретесь. Я благодарен за помощь. Просто не хочу платить за помощь кровью, ни своей, ни чужой. Если ваши цели и идеалы мне близки и понятны — это одно. А если нет?

На комнату опустилась тишина. Где-то за окном угукала сова. Шелестела на ветру листва. Только сверчков не хватало для полноты картины.

— Я понимаю тебя. Хорошо, ты узнаешь о наших целях и идеалах. Но не сейчас, позже. А помощь… Цена не так уж и велика. Моя кровь.

Я кивнул, поднимаясь и доставая ёмкость. Красная жидкость перекочевала обратно хозяйке.

— Ну вот и всё, — удовлетворённо улыбнулась Рейчел, окончательно расслабившись. — Надеюсь, всё закончится благополучно, и мы снова встретимся в Эстере.

Распрощавшись, революционерка покинула мои покои. Вот только я, если честно, не горел желанием пересекаться с ними вновь. На одну революцию здорового человека приходится девять революций курильщика, правильно именуемых государственным переворотом, бессмысленным и беспощадным. И, если откровенно, сомневаюсь, что здесь первый вариант. Буду рад ошибаться, но теоретиков, пропагандирующих свободу, равенство и гуманизм, я не слышал, а без этого никакой революции быть не может. Банально нет здравой идеи, за которую стоило бы драться.

Время покажет.

Глава 23

Делегация из Эстера приехала к вечеру следующего дня.

Но до этого знаменательного момента я не тратил зря время, продолжая тренировки и осваивая огненную стихию. Правда, первая же попытка пойти по сложному пути показала, что даже моя чудовищная выносливость, дарованная демоном, не является залогом успеха.

Сложный путь заключался в осознанном применении каждого заклинания. В том числе имении несколько изменять заклинание под каждую конкретную ситуацию, что увеличивало время освоения в несколько раз, в зависимости от базовой сложности.

С одной стороны такой подход ограничивал арсенал. Заклинаний, или, точнее, «конструктов» я смогу изучить и освоить меньше, чем тот, кто разучивает карту заклинаний. С другой та же огненная стрела уже в моих руках могла стать как «огненным шаром», пусть не самым эффективным, так как имеется более сложный конструкт именно под такое действие, также и с «веером стрел», бьющим точно в цели. А можно и вовсе использовать что-то экзотическое. Одна стрела, но управляемая в полёте.

Проблема только в том, что такой контроль над магией — это извращённое насилование собственного мозга. Если привычное использование заклинания можно сравнить с игрой на двух музыкальных инструментах одновременно, но одной-единственной хорошо заученной мелодии, то в моём случае играть надо малознакомую тебе мелодию, с нотной тетрадки. Или даже одновременно разные мелодии для разных инструментов.

На практике вместо того, чтобы бросать одно и то же заклинание раз за разом, я чередовал различные варианты заклинания. Пять раз разные огненные стрелы, затем огненную стену, снова стрелы, огненный поток, снова стрелы и так далее. Через пару часов такой чехарды чувствовал себя так, будто мозги готовы самостоятельно покинуть череп, лишь бы не испытывать больше этого чудовищного перенапряжения. И если вчера прогресс был налицо, то сегодня его не было вовсе. Как страдал я с самого утра, так и продолжал страдать, и никакого облегчения не наблюдалось. Только смех демона в голове, да ехидные предложения помочь. Очень ехидные.

Были предательские мысли, что у меня и так далеко не вечность на освоение магии, а я и это ограниченное время трачу далеко на самый эффективный способ. В моём положении было бы лучше быстро разучить десяток другой заклинаний и использовать их… Но я так не хотел.

Поднимаю руку, снова формируя заклинание. И ничего не происходит. Разум отказывается строить конструкт, и вызванная из-за грани сила просто расходится во все стороны. Конец тренировки, на сегодня всё.

В раздевалке стоит крупное ростовое зеркало. Оно мне не нравится. Потому что при активном использовании дара из зеркала на меня смотрит не моё отражение. Как, например, сейчас. Остановившись, я всмотрелся в черты существа, стоявшего за зеркальной гранью. Будто я сам, только женского пола, с серой кожей, заострёнными чертами лица и кислотно зелёными глазами. Ну и острыми зубами. Демон улыбалась и скалилась. И в движениях её было нечто нечеловеческое, отталкивающее. Феномен Зловещей Долины. Существо, что смотрело на меня из зеркала, натянуло на себя человеческую кожу, как перчатку на руку. И вызывало подсознательный, животный страх.

«Зачем тратить время, милый? Ты можешь получить всё и сразу» — сказало мне тёмное отражение.

Здесь никого не было, и я мог говорить спокойно.

— Мне-то это зачем? Если я всё равно не смогу воспользоваться силой, даруемой полной одержимостью?

Улыбка стала шире, злее.

«Ну почему не сможешь? Ты думаешь, мне так уж сильно хочется занять твоё смертное тело?»

Я наклонился вперёд, приближаясь к отражению.

— А чего тебе хочется?

Демон рассмеялась. Громко, в голос, заливисто, словно до глубины души обрадованная какой-то счастливой новостью.

«Наконец-то он соизволил спросить! Только посмотрите на это! Он задал самый важный вопрос!»

Спокойно пережидаю эмоциональную вспышку.

— Хватит паясничать. Хочешь что-то сказать — говори.

Демон резко замерла, застыла, подобно восковой фигуре, только глаза внимательно следили за мной.

«Мне нужна форма» — ответ был неожиданно кротким.

— Отлично. А теперь более подробно.

Демон обернулась в сторону, на шаги в коридоре. Снова улыбнулась.

«Не будем давать окружающим повод считать тебя сумасшедшим. Идём. Я расскажу»

Я начал одеваться. Не верю, что дело только в заданном мною вопросе. Если всё было так просто, то одарённые уже давно бы знали, чего так хотят твари потустороннего мира. Что-то сподвигло конкретно моего демона начать со мной говорить. Хорошо быть понять — что именно.

«Причина очень проста, милый» — продолжая смотреть на меня с любых зеркальных поверхностей, продолжила тварь. — «И, пожалуйста, давай перейдём на ты. У нас нет имён, но специально для тебя я готова обзавестись этим забавным атрибутом».

— Астарта, — тихо произнёс я.

Я ждал смеха, но вместо него пришло ощущение трепета.

«Как мило» — голос стал ещё более женственным, выраженным. — «Причина, по которой мы вообще интересуемся тварным миром — изменения. Мир за гранью статичен, монолитен. Я всегда была такой, какая есть. И, не повстречайся с тобой, навсегда осталась бы такой же».

Одевшись, я двинулся к столовой. Как всегда, дико хотелось пить.

«Я могу принять любую форму, любой вид, любой облик, это не имеет значения. Сутью я остаюсь тем, чем являюсь. Оставаясь за гранью, измениться нельзя. Но в тварном мире всё иначе!»

Убедившись, что меня никто не слышит, спросил:

— Ты хочешь измениться?

Раздался смех, но одобрительный.

«Не совсем. Я хочу развиваться. Нашего взаимодействия для этого уже достаточно. Каждый раз, касаясь тварного мира, я могу сделать маленький шажок вперёд к изменению. К развитию»

Что-то мне подсказывает, что это ещё далеко не всё. Точнее, суть её хотелок не в самом по себе развитии.

На кухне трудились слуги, но я жестом показал им не отвлекаться. Где можно найти свежих фруктов и чистой воды, чтобы сделать себе воду со вкусом, я знал и сам.

«Но само по себе развитие — это мелочь. Слишком медленно. За всё время нашего сотрудничества я продвинусь ничтожно мало в масштабе моего существования. Поэтому я хочу предложить тебе радикальный способ изменения».

Покинув столовую, двинулся в свою комнату.

— Какой? — спросил, убедившись, что никого нет рядом.

Ответ заставил споткнуться.

«Перерождение»

По спине пробежал табун мурашек.

— Объясни! — потребовал я, уже не обращая внимания на то, слышат меня или нет.

В ответ раздался смех, многогранный.

«Рада, что смогла себя заинтересовать»

Поморщился:

— Астарта! Говори!

Снова эта дрожь.

«Называй меня по имени почаще» — попросила она.

— Если будешь себя хорошо вести, — пообещал я.

«О! Милый! Я буду очень послушной девочкой!» — пришёл ответ вместе со смехом.

Я начинаю злиться.

«Хорошо, хорошо. Самый надёжный способ развития — перерождение. Этим прекрасен ваш мир. Переменами. Рождение, развитие, увядание, смерть. И всё заново!»

Я резко развернулся на месте и двинулся в библиотеку.

— Ты ничего не объяснила. Как его провести?

С той стороны пришёл насмешливый хмык.

«Я не знаю, милый. Не имею ни малейшего понятия. Если бы знала — всё было намного проще. Даже не стала бы к тебе обращаться в форме просьбы, а вывела на нужную идею манипуляцией. Я тебе доверяю. Цени!»

Поморщился. Рядом были люди, пришлось сосредотачиваться, а голова и так гудела после тренировок.

«Я польщён. Правильно понимаю, что ты предлагаешь мне провести тебя через цикл перерождения? Убить и возродить в новой форме?»

Какое-то время Астарта молчала, может быть, обдумывая мой вопрос, а может, охренев от его постановки.

«Я… Думаю, да. У тебя есть какая-то идея?»

О да, ещё как. У меня были идеи. Культурное наследие моего первого мира. Особенно позднее, но и в ранних религиозных варварских мифах кое-что было. И если с древними мифами я знаком весьма посредственно, то с культурой, современной мне, уже достаточно хорошо.

«Артефакт. Некий предмет. Как самое очевидное — оружие. Как насчёт того, чтобы ты стала оружием, материальной частью тварного мира. А отслужив свой срок, вернулась в форму демона?»

Я ощутил заинтересованное удивление.

«Такое возможно? Ты знаешь, как это сделать?»

«Не имею понятия. Но если ты говоришь о перерождении, то это пришло мне в голову во вторую очередь» — признался я.

«А что в первую?» — любопытство и азарт.

Я ухмыльнулся:

«Оплодотворение смертной женщины и перерождение в её ребёнке»

На этот раз Астарта вылила на меня восхищённое удивление, изрядно разбавленное предвкушающим интересом.

«Мой господин знает толк в извращениях»

Ну кто бы сомневался.

«Но если к созданию предмета я, хотя бы представляю, как подступиться, то с оплодотворением нет идей вообще»

И я не врал. Потому что производство руками одарённых существовало и было широко представлено и хорошо развито. Было и отдельное направление, в котором работали не недомаги, одарённые с номинальными способностями, а колдуны полноценные, создающие в каком-то смысле настоящие произведения искусства, в том числе и при активном применении магии. Были написаны заклинания, которым я мог научиться.

«Я могу научиться созданию магического оружия, например. И мы вместе, активно вкладывая в первую очередь твою силу в создаваемый нами артефакт, можем попробовать выковать тебе новую форму. Новую суть»

Эмоции, доносившиеся до меня, бурлили, метались, и выделял из общего вала я только смятение. В ней уже что-то изменилось. Спектр выдаваемых демоном эмоций сильно расширился, скачкообразно. Переход количественных изменений в качественные? Она через меня испытала множество различных эмоций и применила их на себя? Научилась им? Неясно. И сама Астарта вряд ли скажет, отшутится.

«Я согласна!»

Я и не сомневался.

В библиотеке удалось сделать подборку книг по «артефакторике», которая так не называлась. Были разрозненные сочинения на тему применения магии при работе руками. И масштаб предстоящей работы, если честно, пугал. Там было очень много всего, и мне потребуется обильная практика. Где бы на всё это взять время? К счастью, кажется, в Астарте я нашёл союзника. Хотя и оставалось сомнение, ведь это может быть и хитрым планом.

Однако вечером прибыла делегация из Эстера. Из библиотеки мне вырвала Серсея, облачённая в дорожный костюм, уставшая и очень напряжённая. И злая.

— Вы всё-таки не удержались от применения своих уличных методов, молодой человек?

Я даже слегка растерялся.

— О чём идёт речь, мессира?

— О сожжённой одежде и предложении посмеяться всем вместе.

Ах, это. Я думал, она уже высказалась на эту тему перед нашим отъездом. Смех демона вторил моим мыслям. Я, возможно, перегнул палку, но всё же сделал всё правильно.

— Я защищал Момо.

Серсея дёрнула скулой:

— Защищал? Это больше походило на месть.

— Внушение.

Мессира остановилась:

— Что?

— Это было внушение. Те парни даже не понимали, что делают нечто неправильное. Когда я спросил, что они творят…

— Я говорю не о том, что они сделали, а о том, что сделал ты!

— Я их напугал! — огрызнулся. — Если они не понимают, что издеваться над членом своего рода нельзя, пусть в следующий раз боятся!

Пощёчина заставила меня замолчать. Глубоко внутри вспыхнул дар. По венам прокатилась злоба демона, Астарта была в ярости.

— Молчать! — зашипела Серсея. — Тебе не позволено воспитывать других! Сам ещё мал! Кем ты себя возомнил?

Настырно и зло смотрю в ответ.

— Я защищал парня.

— Это не твоя забота!

— Тогда чья? — спрашиваю, потому что знаю, кто никто его не защищает.

— Не твоя! — повторила старейшина. — Похоже, у тебя слишком много свободы. Думаю, стоит её серьёзно ограничить, когда мы вернёмся в Эстер.

Этого мне ещё не хватало для полного счастья.

— С чего бы мне подчиняться? — спросил я в лоб.

Такая постановка вопроса её удивила, даже на миг это удивление промелькнуло на лице.

— Да как ты смеешь?!

— После того как меня обрекли на смерть, не сказав о том, чем заканчивается связь с демоном, смею.

Да, она знала. Хотя я совершенно не понимаю, на что рассчитывала? Что я не узнаю? Не поверю?

— Мы поговорим об этом позже.

Не сомневаюсь.

Двигаясь дальше, куда бы мы там ни шли, натолкнулись на Соню. Девушка сначала обрадовалась, увидев Серсею, но рассмотрев злость на лице старейшины, забеспокоилась, бросив на меня вопросительный взгляд.

— Вернись к себе! — бросила ей Сесрея чуть более жёстко, кажется, чем того хотела.

Я, проходя мимо, ободряюще подмигнул молодой одарённой.

А затем я увидел первый признак того, что возникшая проблема имеет в глазах Минакуро очень большое значение. И что к её решению отнеслись самым серьёзным образом. Потому что нам навстречу вышел Серж, сопровождаемый не кем-нибудь, а своим дедушкой, самим Акихико, главой рода Минакуро.

Мужчина лет пятидесяти, уже тронутый старостью, худощавый, мрачный и, если бы я не видел его лица на картинах, не признал бы в нём главу одного из родов. Дорогой, но не выделяющийся костюм, и даже символика рода просто золотая, без гербового поля, как должно быть на одежде Главы Рода. Акихико окинул меня ничего не выражающим взглядом, сосредоточившись на Серсее:

— Вот все и в сборе, — проскрипел он грубым голосом. — Пошли, герои, послушаем вас.

Серж явно был подавлен присутствием деда. Я же сделал вид, что проникся, и особо не дёргался, спокойно выполняя то, что от меня требовалось.

Собрались мы в небольшой комнате. Акихико занял удобное кресло у камина, Серсея вместе с ещё одним старейшиной, кажется, Карлосом, расселась на диванчике, Ино заняла второе кресло у камина, ещё в одном кресле сидела неизвестная мне женщина с золотым символом, рядом с ней стоял мужчина, также из старшей ветви Минакуро. Нас с Сержем, как нашкодивших щенят, поставили в центре комнаты.

«Старик могущественен. Я вижу его даже со своей стороны реальности» — уведомила меня Астарта. — «Второй мужчина, ты назвал его Карлосом, тоже силён. Незнакомая женщина странно ощущается. Заимствованная сила, не могу сказать точнее. Остальные — просто ничтожества, посредственности, но стоящие внимания».

Любопытно. Если это цвет рода, то я как-то не впечатлён. Хотя скорее это, конечно, комитет по экстренному решению возникшей проблемы.

«Я вот не знаю. Демон в союзниках, это повод обрадоваться или ужаснуться?» — отправил я ответ Астарте.

От неё, естественно, пришёл смех.

— Что же… — вздохнул Акихико. — Все и так в общих чертах понимают, что произошло. Но я хочу услышать ещё раз, не через третьи руки. Серж, приступай.

Незнакомые мне мужчина и женщина одобрительно ему улыбнулись. Родители?

— Да, мессир, — склонился парень.

Я едва сдержал зевок. Ещё раз слушать пересказ событий, в которых я сам же принял участие, не особо хотелось. Понятно, что им хочется всё знать от непосредственных действующих лиц, но всё же. Серж сначала рассказывал достаточно подробно, но дед его прервал, проинформировав, что если у них будут какие-то вопросы — уважаемые слушатели их озвучат. Сокращённый пересказ много времени не занял.

— Серж, ну кто так делает? — устало покачал головой Акихико, дослушав до конца. — Ладно этот… — я был удостоен небрежного жеста, — но ты-то! Ты должен был понимать, чем обернётся ваша выходка!

Мне не понравилось, какую мысль вкладывал старик в свои слова. А Серж склонился повинившись:

— Это моя ошибка, мессир.

— Ещё как твоя, — согласился Акихико, сделав пасс рукой, вспыхнувшей магией.

Я почувствовал, как кто-то резко вставил мне пробки в уши.

«Они хотят лишить тебя слуха. Наивные. Я этого так просто не допущу» — тут же вклинивается голос Астарты.

— …вообще рассчитывают? — продолжил Акихико фразу, начало которой я пропустил.

— Что мы побоимся в такой момент проводить эскалацию конфликта, — ответил Карлос.

— А мы побоимся? — спросил Серсея.

— К сожалению — да, — снова Карлос.

— Боярские в своём репертуаре, конечно, — задумчиво произнёс Акихико. — И лучше бы девчонка просто досталась им.

Ну кто бы сомневался.

— Жаль её, — внезапно заступилась Ино.

— Она не настолько ценна для рода, чтобы из-за неё устраивать скандалы. Дар слабый, только милое личико и есть, — вставила свою оценку Серсея. — Могла бы быть неплохая партия с Боярским, а теперь это…

— Насколько серьёзно настроены Боярские? — спросил неизвестный мне мужчина.

— Требуют виру, — ответила Ино. — И не собираются публично признавать, что вчерашний простолюдин сумел убить их наследника. Они требуют казни Сержа.

Незнакомые мне мужчина и женщина явно обеспокоились сильнее. Я видел их краем взгляда, ведь глаза мои были направлены практически в пол, но этого было достаточно.

— Подождите, — остановил разговор Карлос. — Кажется, у нас здесь кто-то нагло греет уши.

Сначала непонимающие взгляды скрестились на нём, а затем на мне.

Глава 24

— Ой, как неловко получилось, — с наигранным смущением улыбнулся я.

Серж посмотрел на меня недоумённо. Слышать он меня не мог, но видел, что я заговорил. Остальные моего шутливого настроя не оценили.

— Как ты снял заклинание? — в лоб спросил Акихико.

Пожимаю плечами:

— Формально я его не снимал.

— Демон, — тут же угадала Серсея. — Ты смог его подчинить.

Вторая догадка была неверна, но я не стал никого переубеждать. И самодовольный смех Астарты показал, как она относится к догадкам всяких «посредственностей».

— Так ты тот самый найдёныш, — Акихико по-новому на меня взглянул. — прошедший посвящение.

— Может, стоит их удалить и всё обсудить нормально? — спросил Карлос.

Глава рода несколько секунд смотрел на меня, размышляя над ответом. После чего, наконец, решил:

— Порой неведение — благо. Но порой оно ослепляет, заставляя плутать в темноте и совершать глупые ошибки. Пожалуй, в нашем случае оставлять молодых людей в неведении будет ошибкой.

Взмах руки, и заклинание глухоты освобождает и Сержа.

— И понять, какая ответственность на вас лежит вам тоже будет полезно, — закончил Акихико.

Какое невероятное доверие с его стороны.

— Ну а раз вы у нас такие взрослые, то слушайте сюда, — взял слово Карлос. — Смерть наследника — инцидент. Причины второстепенны, совершал он нечто преступное или нет — не имеет значения. Имеет значение, что вы лишили его жизни в отсутствие независимого свидетеля, подтвердившего, что имел место относительно честный поединок и так далее. К каким бы там результатам ни пришло расследование, права на убийство у вас не было. Неважно, защищались вы или атаковали сами, даже если была прямая угроза вашей жизни — вы могли защищаться и ранить члена правящей семьи Рода Основателей, но не убивать его.

Перед законом все равны, но некоторые ровнее.

— Теперь Боярские требуют виру, требуют крови, — взяла слово Ино. — В другое время мы бы с ними поспорили на этот счёт. Но сейчас ситуация такова, что у нас нет возможности затягивать конфликт, его необходимо решить как можно быстрее.

Следующей слово взяла Серсея:

— Если бы решение вопроса зависело от нас, мы бы свалили всю вину за инцидент на тебя, Като. И пришлось бы тебе отдать жизнь ради благополучия нашего рода.

Я машинально сжал кулаки.

— Вот только есть одна проблема, — снова Карлос. — Боярские не хотят признавать, что ты мог победить их наследника. Для них это вопрос принципа, чтобы их драгоценный сынок был побеждён вчерашним простолюдином, едва научившимся магии — на такой позор они не пойдут ни за что. Они требуют признать виновным Сержа.

Акихико кивнул:

— Всё так. Но и мы не можем просто позволить казнить члена старшей семьи. Что будут требовать в качестве виры Боярские — понятно. Нам сейчас нужно придумать, как это требование отвергнуть. Вам, молодые люди, всё ясно?

Мы дружно кивнули.

В общем-то, ничего иного ожидать и не стоило. Я для них — проблемный пацанёнок. Родителей у меня, чтобы заступились, нет, можно делать со мной всё что угодно. Ситуация с Боярскими… странная. Ладно, этот кубический мажорчик, охреневший от вседозволенности. Но сейчас-то Минакуро чего боятся? Что у них за ситуация такая, что можно своих родственников менять просто для гашения конфликта? Ладно, был бы я один, со мной ещё сами Минакуро не уверены, тварь я дрожащая или честь имею. Но Соня-то с Сержем? Они-то чистокровные всамделишные аристократы. Что такого есть в Боярских? Ну, род основателей, и что теперь? Что-то от меня ускользает часть подоплёки событий.

Так, подождите секунду… Я бросил быстрый взгляд на Сержа. Он же сам предупреждал меня, там в пути, что ситуация какая-то странная. Неужели эти ублюдки послали Соню именно для этого…

— А может в этом и суть? — спросила Ино, причём явно не у нас. — Боярские не хотят замять конфликт, чтобы показать, кому следует, что у нас конфликты бывают? А если мы слишком резко и быстро всё замнём, это будет подозрительно?

— Я бы в это поверил, если бы не трупы, — ответил незнакомый мне мужчина. — Для них это личное. Это неразумно, но такие уж они есть.

— Хотя саму версию я бы не снимал, — поддержал Ино Карлос. — Только эту идею Боярские не сами придумали, им могли её и подкинуть, чтобы воспользоваться ситуацией и ослабить нас.

— Это все лишь наши домыслы, — оборвал размышления Акихико. — Мы будем работать с фактами.

— Если говорить о фактах, то есть один, который мы умолчали, — вставил я, вновь привлекая к себе внимание.

Серсея обречённо вздохнула.

— Что за факт? — спросила она.

Я нахмурился, обводя Минакуро взглядом, за которым едва удерживал злобу. Очень хотелось бросить им в лицо всё, что я думаю по поводу этой подставы, но… Это ничего не даст. Сейчас ничего не даст. Но ничего. Я подожду. Всё равно список долгов к аристократии Эстера у меня длинный.

— Первый выстрел сделал я, — признался, пока есть такая возможность.

Зачем мне это? В основном из-за Сержа. Может быть, если у Минакуро будет больше возможностей отмазать его от ответственности, ему удастся отвертеться? Насколько я понимаю, он знал, что лучше не вступать в конфликт с Боярским, но всё равно пошёл защищать Соню. Не верю, что он забыл о такой незначительной детали. И пусть за Момо ему, вместе с половиной Минакуро, нужно набить морду, но здесь он поступил правильно.

А я что-нибудь придумаю. Немного самоуверенно, и очевидно, что после вынесения приговора меня вероятно посадят под стражу. Однако шанс у меня будет, Астарта не даст соврать. Пришедшее ощущение одобрительной улыбки подтвердило мои предположения.

«Мы сожжём всех, кто встанет на нашем пути, если захочешь»

Со мной явно что-то не то. Демон предлагает мне поучаствовать в массовой резне, а я и рад.

В голове раздался одобрительный смех.

— Объяснись, — потребовал глава рода.

С этим проблем не было, моя мотивация была проста и прозрачна. Я постарался максимально ёмко изложить свои соображения в тот момент, когда решил, что нужно стрелять.

— Если бы я этого не сделал, мы оказались бы между Боярскими с одной стороны, и наёмниками с другой. Притом что Боярских и так было больше.

— Почему не рассказали сразу? — спросила Ино.

— Не владел всей полнотой информации и считал, что сокрытие этого момента сыграет нам на пользу.

— Разумно, — одобрил Карлос. — Логично предположить, что самооборона предпочтительнее хладнокровного нападения.

— Это мало что меняет, — отмахнулся Акихико. — Боярские упёрлись в позицию, что убить их наследника мог только будущий рыцарь. Все наши заявления будут восприниматься, как попытки защитить Сержа. Но мы попробуем вложить такую версию в мысли Честера. Сможем поиграть на отсутствии формальной вины на Серже.

Местная уголовная система, я чувствую, приведёт меня в окончательное уныние. Не горю желанием разбираться, как у них здесь всё налажено. А ведь придётся, со временем, ой придётся. Если переживу и эту историю, то отмазываться мне предстоит много раз и по многим обвинениям.

— У кого ещё есть идеи? За что ещё мы можем зацепиться? — спросил Акихико, продолжая «совещание».

За следующий час ничего особо интересного я не услышал. Апелляции к каким-то там законам, уложениям, поправкам и прочему, в чём я не разбирался, и что звучало для меня полнейшей тарабарщиной. Серж если и слушал, то всё сказанное пролетало мимо его головы. Парень, похоже, постепенно осознавал, что в ближайшее время может лишиться жизни. И это не тот риск, что в поединке. Осознание простого и неизбежного факта. В течение нескольких дней решат жить тебе, или умереть. И если решат умереть, то ты просто придёшь на эшафот и тебе отпилят голову ржавым ножом или сделают что-то иное, не представляю даже, как тут принято казнить аристократов.

— Выше нос. Ещё ничего не решено, — подбодрил я Сержа, когда мы покинули высокое собрание и остались вдвоём.

Он поморщился и попытался встряхнуться, но получилось вяло.

— Не знаю, странно это. Не как азарт в бою… — заговорил он, полностью подтверждая мои предположения на свой счёт.

— Я понял, не продолжай, — поморщился. — Пока мы под домашним арестом предлагаю сходить и размяться. Набьём друг другу морды и успокоимся.

Он с подозрением посмотрел на меня.

— Ты тоже напряжён?

— Нет, — пожимаю плечами. — Не волнуюсь о том, что от меня не зависит.

Он хмыкнул, задумался и отрицательно покачал головой:

— Не, драться не хочу. Не то настроение.

В таком случае можно попробовать другой способ:

— Тогда пошли искать по паре бутылок вина на брата и Соню.

— А Соню зачем? — не понял Серж.

Улыбаюсь:

— Я рад, что первая часть предложения не вызвала у тебя вопросов!

Серж не сдержался и улыбнулся, но настоял:

— Так что с Соней?

— Да всё просто. Во-первых, из-за неё мы в неприятности попали. Это не повод её обвинять, но на банальную поддержку-то мы можем рассчитывать. Во-вторых, она — девочка правильная, не даст нам сотворить какую-нибудь откровенную дичь. И, в-третьих, если мы таки окажемся достаточно убедительными, чтобы она согласилась на откровенную дичь, то девочка послужит голосом разума и здравого смысла. Я надеюсь.

Серж одобрительно хмыкнул:

— Что? Большой опыт?

Выражаю лицом искреннее недоумение и возмущение:

— Откуда бы?! Просто я очень умный и предусмотрительный!

В голове раздался одобрительный смех.

— И скромный, — добавил Серж.

— Это — само собой разумеющееся. Ну так, где здесь погреба с многолетним алкоголем?

Лицо парня выразило крайнее сомнение в моей идее.

— А может, сначала всё же Соню найдём?

Я возмутился:

— Тьфу ты! Ты ничего не понял. Если мы сначала найдём Соню — она нас отговорит! А оно нам надо? Нет, мы сначала наберём вина, а потому найдём её. И Соня уже не сможет отказаться! Потому что оставить нас одних с вином — это безответственно, а она у нас девочка ответственная!

Серж медленно кивнул:

— Ага. Я как раз всё правильно понял. Просто я тебя отговорить не могу, а у неё, возможно, получится. Или у нас вдвоём.

Я хмыкнул:

— Совсем ты не ценишь моей заботы. Я же помочь, между прочим, хочу!

Серж сделал глубокий вдох, будто собираясь прыгать в холодную воду.

— Ладно. Пойдём, вино хранят в погребах. Думаю, я знаю, как туда проникнуть.

Одарённый не соврал, уже через пятнадцать минут мы аккуратно обследовали винное хранилище. Никто, естественно, не додумался ставить сюда охрану, а заклинания защиты или хотя бы сигнализации, если они и были, не работали на живших в поместье. Детей, ну ещё больших детей, чем мы, в поместье нет. Никто же не будет перенастраивать сигнализацию на каждого приезжающего и уезжающего. А выставлять адаптивные настройки — ну так магия не компьютерная программа, даже на то, чтобы заклинание определяло возраст человека, не одарённого, нужно потратить прорву сил и времени, а про одарённого и говорить не стоит — там сложность вообще будет за гранью добра и зла. Это всё мне объяснял Серж, хотя сравнение с программами, конечно, моё.

— В теории такое заклинание поставить можно, и оно даже будет стабильно работать. Но кому-то придётся каждую неделю обновлять чары и напитывать их энергией.

— Как скажешь, специалист по винным погребам. Что брать будем?

Серж указал на отдалённые стеллажи:

— Вон там самое дорогое и древнее.

— Хм… — у меня возникли сомнения. — А на фига оно нам? Ни ты, ни я в вине всё равно не разбираемся, вкуса оценить не сможем.

— Один из нас имеет все шансы прожить меньше недели, — вполне резонно отметил Серж. — И мы просто обязаны воспользоваться единственной возможностью попробовать самое дорогое вино в нашей семье.

— Наш человек! — всецело одобрил я такую инициативу.

Бутылки из тёмного стекла, покрытые пылью и чем-то маслянистым, были аккуратно спрятаны под одеждой. Понятия не имею, чего мы там набрали, но уходили из погреба довольные от совершенной пакости.

— Пункт плана второй — найти Соню.

Мой сообщник кивнул:

— Отлично. Только где её искать, это раз. И её вообще может не быть в особняке, это два.

Но я уверенно двинулся вперёд, с самыми твёрдыми намерениями:

— Учись, пока я жив. Если два человека уже собрались и сообразили, что выпить, то третьего они всегда найдут.

Мне показалось, или у смеха в голове прорезались истерические нотки.

— Это что? Уличная философия?

— Обижаешь! — возмутился я. — Нет ничего более аристократичного, чем философия древнего, как сами люди, ритуала: сообразить на троих.

Серж вздохнул.

— Древние боги, с кем я связался? — проворчал он, но как-то неубедительно.

Нам предстояла забавная игра. Пройти через особняк, не натыкаясь на всяких там представителей правящей семьи и иже с ними, не бренчать бутылками проходя рядом с кем угодно, и найти Соню, как цель этого похода. Выглядели мы со стороны наверняка комично. Как слегка укуренные наркоманы на измене, пытающиеся незаметно куда-то пробраться, и именно этой неуклюжей незаметностью привлекающие ещё больше внимания. Ну, я-то скорее прикалывался, подражая напряжению Сержа, заодно развлекая Астарту, что хихикала над нашей клоунадой.

Девушка нашлась в музыкальной комнате. Я бы ни за что не догадался, вообще не подозревал, что такая есть в поместье. Она музицировала, так это, вроде бы называется. Без конкретной цели наигрывала что-то на пианино, возможно, пыталась отвлечься от мрачных мыслей, а может это был привычный способ проводить время. В любом случае мы, убедившись в отсутствии посторонних, вломились к ней.

— Соня! А мы тебя искали! — с порога обрадовал я одарённую.

Она вздрогнула обернувшись. И, посмотрев на наши хитрые морды, почувствовала какой-то подвох.

— Что вы затеяли?

Я аккуратно вытащил одну из бутылок, продемонстрировав девушке.

— Выпить! — громким шёпотом обозначил и так уже очевидное.

Дальше была вполне ожидаемая реакция из возмущения, интенсивного выражения экспрессии, оценка наших интеллектуальных способностей самыми низкими баллами, и обещания самых страшных кар. Выслушав первый залп обвинений и дождавшись, когда девушке потребуется перевести дух, я начал ответную словесную атаку с обходного манёвра.

— Соня, пойми! Один из нас двоих с очень большой вероятностью в ближайшее время отъедет на встречу с предками. И мы всего лишь хотим немного развлечься. Я же не предлагаю закатить вечеринку на пятьсот персон и устроить разнузданную оргию! — на этом месте на щеках девушки проступили едва заметные алые полосы. — Затихаримся где-нибудь. Продегустируем лучшее вино нашей большой семьи. И мирно разойдёмся по комнатам. Ну?

Второй массированный залп из обвинений и призывов одуматься имел уже половину мощности от первого. Наконец девушка сама задала ключевой вопрос, на который я хотел её вывести какой-нибудь хитростью.

— А я-то вам зачем, алкоголики малолетние?

— Чтобы мы ничего не учудили! — честно признался Серж.

Третья атака здравого смысла на позиции озорства, задора и пофигизма была уже совсем вялой. Соня спорила уже из любви к искусству и чувства противоречия. Бессовестно проигнорировав все её возмущение, я спросил:

— Ну так ты с нами?

— Уши бы вам обоим отодрать! — возмутилась девушка.

Что характерно, у неё пропали остатки пиетета перед Сержем, на секунду, стоящим выше её в иерархии.

— Я знал, что на тебя можно положиться! — искренне обрадовался я.

— Я тебе сейчас так положусь, извращенец мелкий! — тут же вспыхнула Соня.

Эти алые полосы очень милы.

— Итак, первый пункт нашего плана: достать выпивку, мы выполнили. Второй пункт нашего плана: достать Соню…

В этот момент пришлось уклоняться от кулака одарённой.

— …выполнен. Третий пункт плана: достать закуску! Соня! Как самому молодому участнику нашего трио… — скептический и обещающей мне всяческие кары взгляд вновь бессовестно игнорирую. — …сею наиважнейшую задачу поручаю именно тебе!

Соня сложила руки на груди. Точнее, под грудью, но это уже нюансы.

— Ты совсем в край обнаглел?

— Соня, милая, — проникновенно заглядываю в глаза девушки, отчего она закатывает глаза. — Ты действительно хочешь, чтобы за закуской сходили мы? Ты осознаёшь, что мы можем принести? И каким оно будет?

Если честно, я не слишком рассчитывал, что такая угроза возымеет эффект, но случилось чудо. Девушка кивнула:

— Ты прав, вам такое доверять нельзя. Собираемся-то где?

— А это четвёртый пункт нашего безупречного плана: найти укромное место! — пафосно заявил я.

— Идеи есть? — игнорируя пафос и мои артистические ужимки перешла сразу к делу одарённая.

— Я не думал, что мы первый пункт пройдём, — признался я. — И так далеко не заглядывал.

— Всё с тобой ясно. Серж, знаешь комнату отдыха слуг в южном крыле? — и, дождавшись кивка, объяснила. — Она вечно пустует. Всё южное крыло вечно пустует, так что нам там не помешают.

И, пока никто не передумал, я толкнул Сержа к выходу:

— Давай показывай. Соня, мы ждём тебя там!

Глава 25

Вино было отличным. Я, конечно, тот ещё деревенский сомелье, но отличный напиток заценить смог. Очень боялся, что вкус будет невыносим. Например, сам рецепт может предполагать, что вино должно быть кислым, какими вроде как были вина из далёкого прошлого моего первого мира. Или коллекционные вина из глубокого погреба могли иметь какой-нибудь экзотический вкус. Но нет, в меру сладкий, не слишком крепкий напиток, к распитию которого присоединилась и Соня, великолепно скрашивал наш вечер.

— Мы перевернули всю мебель в доме, построив из кресел и подушек Великую Крепость Дракона. Как брат уговорил слуг нам помогать — ума не приложу, — рассказывал Серж историю из своего детства. — Половину особняка перетащили в главный зал. Я сел на Клыка, нашего домашнего пса, волкодав уже тогда был под сто килограммов веса, и мог не только меня, а ещё пятерых таких же мальчишек на спине увезти. Как я заставил его разбежаться и побежать прямо на крепость — одним демонам известно. И как раз в момент, когда мы вдвоём со всей скоростью летели на стену из подушек, в двери входят родители. Папа кричит что-то. Клык пугается и замирает на месте. А я перелетаю через его голову и влетаю прямо в стену нашей мебельной крепости. Вся крепость начинает ходить ходуном и разваливаться, и мы с братом оказываемся погребёнными под всем этим безобразием.

Соня тихо смеётся, похоже, представляя эту картину. Я тоже улыбаюсь.

— Отлично понимая, что за такие художества нам надерут уши, мы с братом вместо того, чтобы вылезать из-под завала, пытаемся протиснуться к выходу и улизнуть. Но здесь меня за ногу хватает Клык и вытягивает прямо перед светлы очи отца. Преданный пёс, сам того не понимая, подставил меня по полной программе. И если кто-нибудь когда-нибудь будет рассказывать вам, что под доспехами духа ремень по заднице, это почти не больно — не верьте ни единому слову. Это просто неописуемо больно!

Рассказ Серж сопровождал экспрессией, жестикуляцией, выразительными паузами и забавными гримасами. Публика в нашем лице была в восторге.

— А я-то всерьёз полагал, что ты родился с палкой в заднице, заставляющей тебя вечно держать осанку и делать недовольно-высокомерную морду, — тут же вставил я. — А ты, оказывается, и ребёнком когда-то был.

Ответить Серж не успел, за него вступилась Соня:

— Что плохого в отличной осанке и умении держать лицо? Или ты хочешь сказать, что я тоже хожу, как ты выразился, с палкой в заднице?

Но я ничуть не смутился:

— Ага, регулярно. Ну, могу выразиться более корректно — будто шпагу проглотила. Но такое определение не передаёт того вашего мучительного выражения лица, когда вам как будто хочется почесать попу, а нельзя! Неприлично, да и смотрят. Но чешется невыносимо!

Соня покачала головой, а вот Серж задумался.

— Знаешь… — протянул одарённый, — а он в чём-то прав, я пару раз такое испытывал.

Девушка закатила глаза:

— И с кем я общаюсь?

Я подмигнул Сержу:

— Как думаешь, уже можно заводить разговор о том, что вот мы алкоголь попробовали, хотя хорошее вино ни разу не пили. А ведь мы ещё ни разу в жизни не целовались!

Парень ухмыльнулся, выпил он уже достаточно, чтобы рамки приличия перестали его волновать, вопросительно посмотрев на девушку.

— Даже не мечтай! — отрезала Соня, гордо вскинув носик.

Но Серж и не думал отступать:

— Это была провокация, и ты на неё повелась. Наоборот, надо было выразить готовность помочь ему в таком важном деле. Это бы его смутило.

Соня с очень большим сомнением посмотрела на меня:

— Его? Смутило? Нет, этого смутить категорически невозможно.

Улыбаюсь в ответ максимально нагло и самоуверенно.

— Да, ты права, — подтвердил Серж. — Совершенно невозмутимая морда. Предлагаю его игнорировать. Твоя очередь. Расскажи свою историю с наказанием.

Соня, улыбнувшись мне, откинулась на спинку кресла и задумалась. Комната отдыха слуг не выделялась размерами и тем более комфортом, но много ли надо трём подросткам? Пара кресел, диванчик и небольшой столик — уже вполне достаточно. И нескромный ужин, добытый Соней, как вишенка на торте.

— Таких, чтобы прямо историй, у меня нет. Но один забавный случай был всего три года назад где-то. Я как раз освоилась с шитьём. Моя старшая сестра нашла где-то сумасшедшее платье. Почти идеальное, только слишком длинное. Длинная юбка вообще не смотрелась. Сестра говорила, что его надо укоротить. У неё как раз приближался день рождения. И я не придумала ничего лучше, чем спереть это платье и переделать своими руками.

— Старшая сестра? — уточнил я, помня историю, которую она мне рассказала.

Соня кивнула:

— Да, другая. Нас три в семье, я — младшая. А сейчас говорю про среднюю.

Кивнул, показывая, что понял и больше не будут перебивать.

— Так вот платье я забрала, и всю ночь с ним провозилась, примерив на себя, чтобы оно мне было чуть выше колена. И знаете, это я сейчас девочка высокая и длинноногая, а в тот момент была совсем другой.

Мы начали догадываться, какой получился результат, и заулыбались.

— Я могу собой гордиться, само исполнение у меня получалось хорошее, даже отличное. И когда я прибежала с утра хвастаться результатом работы, мы с сёстрами и мамой все вместе собрались в комнате. И сестрёнка сразу же примерила его на себя. И знаете что? Ничего более пошлого я в своей жизни не видела. Полы едва прикрывали задницу и оставляли вырез спереди, в самом неприличном месте. И ведь никто не поверил, что я сделала это не специально! Ой и наказали же меня тогда. И, самое обидное, отобрали швейные принадлежности! — пожаловалась одарённая под наше хихиканье.

— Да, швейные принадлежности — это жестоко! — поддержал я.

— Это самое суровое наказание, о котором я слышал! — принял эстафету Серж.

Ещё несколько минут мы шутили на эту тему, пока она себя не исчерпала. И Соня ожидаемо спросила:

— А твоё самое суровое наказание? — глядя мне в глаза, задала она вопрос.

По лицу Сержа я понял, что он лихорадочно придумывает, как бы замять тему, довольно скользкую и сложную, если бы я был нормальным человеком. А я старался спешно сообразить, чтобы такого придумать и соврать, творчески переосмыслив какую-нибудь из ситуаций, случившихся со мной недавно, уже в качестве члена рода Минакуро.

Однако не суждено мне было рассказывать свою историю. Громкие шаги по коридору, причём сразу человек четырёх, оповестили нас, что посиделки окончены. Ребята, конечно, подорвались, пытаясь спрятать компромат, но это было лишено смысла. Всё равно в комнате стоял стойкий запах вина, и выветрить его, даже магией, вряд ли получится. Не за пару секунд. Я бы вообще развалился в кресле, ведь ничего катастрофического не произошло, но на всякий случай всё же принял смущённый вид. Ну или как там должен выглядеть подросток, пойманный на распитии алкоголя?

Естественно, дверь открылась в «самый неподходящий момент», но здесь, по сути, само появление взрослых Минакуро создаёт «неподходящий момент», так что я просто иронизирую. Серж закупоривал бутылку, а Соня собирала остатки закусок. Вошедшие, в лице Серсеи, Ино и Карлоса, на секунду замешкались. Я не думаю, что их удивил сам факт того, что подростки могут спереть алкоголь и сесть его распивать. Здесь скорее сыграл свою роль состав нашего трио.

— Жессадорское красное? — с возмущённым восхищением воскликнул Карлос. — А губа-то у вас не дура!

— Карлос! — с осуждением посмотрела на него Серсея. — Вижу, молодые люди хорошо проводят время. Но Соня! Ты-то как на это согласилась?

Девушка удивилась:

— А почему я не могу провести время с друзьями? Которые меня спасли между прочим!

— Провести вы его можете, безусловно, — согласилась старейшина. — Почему вы согласились с ними пить? Это меня возмущает.

Соня приняла независимый и уверенный вид, хотя на щеках появились едва заметные розовые линии.

— Не вижу ничего возмутительного. Мы просто тихо посидели. Никто же не устраивал разнузданных оргий на пятьсот персон.

Ха! Наша девочка! Карлос, пользуясь тем, что стоит позади женщин, улыбнулась и показал большой палец. Серсея, поняв видимо, что взывать к нашему стыду и призывать к порядку смысла не имеет, перешла к делу.

— Серж, Като. У юстициариума возникли к вам дополнительные вопросы. Вы готовы говорить, или вам требуется время, чтобы протрезветь?

Мы с парнем переглянулись, и он ответил за нас обоих:

— Через десять минут будем готовы к любым вопросам.

— Чудесно. Юстициары ждут вас в холле, — кивнула старейшина. — И Соня. Раз уж твоим друзьям нужно идти, то ты должна позаботиться о том, чтобы после вас остался порядок.

— Конечно, мессира, — кивнула девушка.

Прозвучало так, будто старейшина хочет настроить девушку против нас, пусть и достаточно странным способом. Вот только я подмигнул девушке, выражая поддержку, и у неё дёрнулись от сдерживаемой улыбки уголки губ. Полагая, инцидент с Боярским обеспечил нам с Сержем изрядный запас симпатии в её глазах. Нет, пользоваться этим я не собираюсь, наша снежная королева мне нравится, и как человек, и как девушка, и я был бы рад видеть в ней друга. И быть другом в её глазах.

— Десять минут пошли, — подогнала нас Серсея.

Выпили мы, на самом деле, совсем немного, вторую бутылку не закончили. Да, мы подростки, но одарённые. Дар даёт некоторое сопротивление к ядам в том числе, а алкоголь — это яд. Поэтому достаточно было умыться и попить чего-нибудь вроде горячего чая. Хотя местный чай… Да, лучше сока.

— Не понимаю, чего ты нос воротишь от чая, — увидев, как я в очередной раз поморщился при виде чайничка с чаем, выразил своё мнение Серж. — Наш поставщик продаёт один из самых лучших сортов.

Пожимаю плечами:

— Не знаю, но вкусовые ощущения такие, будто вы с чаем делаете что-то категорически неверное.

Женщина из слуг, как раз занимавшаяся напитками, аж надулась от возмущения.

— Не обижайся, я не на твой счёт, — тут же успокаиваю я. — Согласен, из всего чая, что я пробовал, здесь был самый вкусный. Но я не знаю, может с самим рецептом что-то не то?

Хотя, где можно ошибиться в рецепте чая? Там всего два пункта — засыпать и залить кипятком. Может быть, дело в заготовлении листьев? Чёрт его знает, в моём прошлом мире дешёвый листовой чай тоже был несравним с дорогим.

Серж же махнул рукой, выражая мнения о моих заморочках. А Астарта иронично посмеялась, похоже, приняв мой трёп за шутку. Она способна слышать только те мысли, которые я к ней обращаю? Или неспособна услышать те, которые я умышленно от неё закрываю?

Спускаясь в холл, я ожидал увидеть Честера, или кого-то из его местных коллег. Но вместо них на гостевых диванчиках попивали… чай… два других хорошо знакомых мне персонажа. Дэрн и Клоф, подручные Бронса. Свершилось! Большой начальник, наконец, соизволил обратить на меня толику своего внимания.

Заметив нас, юстициарии вежливо поднялись, ничем себя не выдавая. Просто сотрудники на работе. После вежливых взаимных приветствий Дэрн объяснил причину их визита. Официальную причину.

— Обследование всех уже имеющихся улик завершено, — говорил Брюс в первую очередь с Сержем, как с золотоносным. — Сир Честер желает провести последний опрос, прежде чем дело будет передано в суд.

Суд — это очень громко сказано. Судебной системы как таковой ещё не существовало. Судом называлось заседание уполномоченных представителей родов. Каких именно — зависело от содержания дела. Если что-то мелкое — мог присутствовать вообще один род, в нашем случае не исключаю, что толпа будет представительная.

— Конечно, — кивнул Серж. — Мы готовы выходить.

Покидал особняк я с некоторой даже радостью, не думал, что так быстро устану сидеть в четырёх стенах. Денёк выдался прохладный, зато свежий. Оно и к лучшему — пока дошли до местного юстициариума из нас выветрились остатки алкоголя.

Местное отделение занимало особняк, внешне мало отличавшийся от остальных, разве что поскромнее, менее помпезный. Подходя к нему, я размышлял о том, под каким соусом сюда пролезли шестёрки Бронса. Пошли, как усиление? Или у них здесь вахтовый метод? Сотрудники из крупных городов отрабатывают здесь по паре недель, для дополнительного опыта, и чтобы не успеть обрасти коррупционными связями? Или начальник выписал им командировку?

Изнутри особняк всё же был несколько перестроен под нужды служителей порядка, и нас сразу разделили, отводя в разные допросные комнаты.

— Сир Честер пока отдельно поговорит с сиром Сержем, — Брюс такой милашка, когда соблюдает формальности, аж в морду ему дать хочется.

Пока уводили нашего уже не мажорчика, надо придумать новое прозвище Сержу, если оба выживем, конечно, меня привели в другую камеру. Братья-акробаты разделились, Клоф остался снаружи, а Дэрн зашёл вместе со мной.

— Какого демона ты творишь? — тут же зашипел громким шёпотом Брюс.

Но меня его шипение не впечатлило. Я спокойно прошёл до стола и сел на стул. Немного подумав, ноги на столешницу закидывать всё же не стал.

— И тебе привет, Дэрн. Как там поживает старик Бронс? Геморрой ещё не заел?

Брюс нахмурился, но, поняв, что угрозы на меня не подействуют, сменил тактику, и расслабился.

— Всё умничаешь? Вижу, распробовал на вкус новую жизнь. Понравилась?

Хмыкнул:

— Ем вкуснее и сплю на мягкой постели. В остальном — вдвое больше проблем и втрое больше опасностей для жизни.

Вызвав у юстициария улыбку.

— Да, так всё и есть. Вот только, как я погляжу, ты сам проблемы себе создаёшь и в неприятности лезешь.

Поморщился:

— Спорно. Я, как правило, реагирую на ситуацию.

— Вот как? Сдалась тебе эта девчонка? Зачем лез на Боярских?

Я выразил лицом самое лютое презрение, на какое был способен:

— Если ты, тварь, настолько потерял человеческий облик, что готов смотреть, как калечат жизни симпатичных тебе людей, то это исключительно твоя собственная жизненная позиция.

Он отмахнулся:

— Ничего бы с ней не случилось. Была бы певчей птичкой в золотой клетке.

— Жить в окружении конченых мудаков, считающих тебя красивым предметом мебели — просто мечта.

Брюс криво улыбнулся.

— Ты думаешь, что она сейчас живёт лучше? Или что её ждёт счастливое будущее с любящим мужем и маленькими детьми? Сказок перечитался?

Я отмахнулся:

— Бесполезный спор, Брюс. У нас, я так думаю, время не бесконечное, так что давай ближе к делу.

Дэрн прошёл к столу и сел напротив меня.

— Предполагалось, парень, что ты будешь сидеть тихо, не привлекая к себе всеобщего внимания.

Киваю:

— Ага. А ещё предполагалось, что вы расскажите мне, где моя подруга, да и судьба Химуро меня интересует неописуемо. А то я всё больше начинаю думать, что вы просто придушили его, а меня собираетесь кормить обещаниями.

Брюс расплылся в улыбке:

— Насчёт парня — нет ничего проще. Переживёшь всю эту разборку с Борским — сможем устроить вам свидание. Будь уверен, слепой будет бесконечно счастлив тебя видеть, — выделил он ключевое слово.

Я остался безучастным, ожидая продолжения.

— А касательно твоей маленькой Грэты всё ещё проще, малыш. Ты уже сам все нужные знакомства завёл, — улыбка юстициария стала предельно насмешливой.

Я вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения.

— Заказ на твоих друзей оформили некроманты из рода Харон. Ты регулярно режешься в каренбек с одним из них. Не знаю, насчёт остальных, но Грэту точно видели целой. Не могу сказать, насколько живой. С этим ты уже сам к ним обращайся.

Вот это, черти меня дери, поворот. Блеск.

— Кстати, ещё одна твоя подружка тоже успела к ним попасть. Но та уже в однозначно мёртвом состоянии, поэтому её наверняка подняли в качестве кадавра.

— Джейн, я знаю, — кивнул. — Видел недавно.

— Тогда ты, я надеюсь, поймёшь наконец, — продолжил Брюс, — что вероятная судьба твоей ненаглядной Сони была завидной и прекрасной. А вот теперь ничего хорошего в грядущем её не ожидает.

Я прикрыл глаза, переваривая новую информацию. Но юстициарий не дал мне времени на размышления.

— А теперь послушай. Мы по-прежнему можем быть полезны друг другу. Например, сейчас я могу повлиять на ход расследования и, если повезёт, даже уберечь и тебя, и твоего нового друга от проблем. Но и ты должен делать то, что нужно нам. Да, мы не учли, что ты окажешься таким бойким и прытким, оставили тебя без надлежащего присмотра на слишком долгое время. Теперь такого не будет. По возвращении в Эстер мы снова с тобой пересечёмся. И найдём для тебя постоянного связного. А пока расслабься, — Брюс улыбнулся. — Не мешай нам работать, и твой друг останется живым и здоровым.

Я нахмурился:

— Пока это пустые обещания, Брюс. Выполните, и тогда мы поговорим предметно о нашем взаимодействии.

Хотел он сказать что-то ещё или нет, я не знаю. Но его напарник открыл дверь и, заглянув к нам, сказал:

— Пора.

Ничего более не говоря, юстициарии меня покинули, чтобы уже через десяток секунд их место занял Честер.

— Итак, Като из рода Минакуро. Скажи мне, ты стрелял в Боярских первым?

Глава 26

В особняк вернулся я один.

Когда Честер начал задавать свои вопросы я, признаться, слушал его вполуха. О некромантии я на данный момент знал очень мало. Магия смерти была родовой, к ней необходимо иметь предрасположенность, передающуюся по наследству. Родов некромантов на весь известный мир всего десяток. Известно точно, что некроманты могут поднимать мёртвых. Ну, и как мне недавно сообщил Манилка, поднимать одарённых сложнее, чем обычных смертных.

К сожалению, фантазии на тему, в большом числе созданные творчеством фантастов всех мастей из моего прошлого мира, меня только пугают и нисколько не успокаивают. За редким исключением, когда существование в форме «нежити» даровалось какими-нибудь божественными сущностями и могло тянуть на относительно комфортную «не жизнь», превращение в живой труп являлось проклятием. Проклятием, ломающим всю твою жизнь, превращающим в монстра, в чудовище неспособное нормально сосуществовать с живыми людьми.

Пожалуй, можно откинуть банальное превращение в скелета-марионетку или зомби. Гниющее, воняющее и неуклюжее существо в повседневной жизни вряд ли будет полезным. Я всё же склоняюсь к тому, что ту же Джейн подняли, как некое тело с остановленными жизненными функциями. Идеальный послушный верный слуга. В этом смысл есть. Да, инициатива страдает, но в остальном отличный инструмент. Возможно, и экзотические варианты, вроде вампиров, но здесь я сомневаюсь. В любом случае Грэте, если с ней поработали некроманты, не позавидуешь. Здесь поневоле начнёшь задумываться, что лучше — окончательная смерть или вот такое извращённое существование.

Не уверен, что я готов просить Харона организовать нашу встречу.

— Да, это я сделал первый выстрел.

Признание юстициария нисколько не удивило. И, выслушав причины, мотивировавшие меня принять такое решение, он лишь кивнул:

— Понимаю. Решение логичное.

Этого парня ничем не проймёшь, похоже. Затем меня попросили ещё раз описать наёмников. Это значит, что Рэйчел свою часть договорённости выполнила. Два шута, изображающие наёмников, рассказали юстициариям удобную мне и Минакуро версию.

— Мы поймали этих наёмников, — оправдал мои ожидания Честер. — Допрос подтвердил вашу версию. Даниэл Боярский спланировал и заказал похищение Сони Минакуро. У нас достаточно фактов, чтобы это доказать.

Вот только мимика и взгляд юстициария как бы намекал мне, что радоваться этому не стоит.

— Однако? — задал я вопрос, прося продолжения.

— Однако даже так убийство члена правящей семьи рода основателей будет считаться превышением допустимой защиты. Боярские потребуют виру с рода Минакуро. Кровь за кровь. И платить это виру обяжут твоего друга.

Да, что-то такое мы и предполагали.

— И вы мне, непонятному парню, вчера пришедшему с улицы, всё это рассказываете, потому что?

Честер достал сложенный конверт и положил передо мной.

— Потому что я за справедливость. И я ищу самый лучший способ справедливость воплотить. Прочти дома и сожги. Твой друг останется здесь, в камере временного содержания. С тебя снимается ограничение в виде домашнего ареста. Открытое следствие состоится завтра. Можешь идти.

Я взял конверт, но и не подумал вставать.

— Если вы знаете, что я сделал первый выстрел. Если знаете, что именно я нанёс смертельный удар. Почему Серж, а не я?

— Потому что Боярские не признают, что ты мог убить одного из них. Такое заявление они сочтут оскорблением.

— И что теперь?

Юстициарий кивнул на конверт в моих руках и ушёл.

Конверт я на всякий случай спрятал. И когда вернулся в особняк, на крыльце ждала Соня. Ждала она, естественно, нас обоих, и потому обеспокоенно поднялась. Держала лицо, но беспокойство всё равно просачивалось из-под маски.

— Что… — красивый голос её предательски сорвался. — Почему ты один?

Я сказал ей то же самое, что мне сказал Честер. Соня побледнела, больше ничем не показав своих чувств.

— Мы можем что-нибудь сделать?

— Пока не знаю. Нужно подумать…

Хотя какого чёрта? Ей я могу доверять в этом деле.

— Давай поднимемся ко мне. Есть разговор.

Она не удивилась, лишь кивнув.

Однако сразу пройти в комнату нам не дали. В холле меня встретила Ино, потащив на следующее импровизированное совещание.

— Подожди меня, пожалуйста, — попросил я Соню.

Состав был чуть сокращённый с прошлого раза, не было родителей Сержа. После положенных расшаркиваний и приветствий Акихико кивнул мне:

— Рассказывай.

Как много смыслов в одном слове. Сидели присутствующие всё так же. Я покосился на свободное кресло, одновременно задаваясь вопросом — где родители Сержа, и раздумывая над тем, можно ли мне внаглую присесть.

А ещё думал о письме Честера. Не просто так он хотел, что я прочитал его записку в одиночестве, а затем вообще сжёг. Или не хочет афишировать своё участие? А может, вообще вынашивает какие-то собственные планы, имея свои мотивы и цели? С аристократами никогда не угадаешь. В стремление к справедливости верю слабо. Сначала хотел повторить тоже, что мне сказал юстициарий, но потом подумал, что у Минакуро может возникнуть тот же вопрос, который возник у меня.

— Повторю, что мне сказал сир Честер. Серж остался в камере временного содержания, с меня снят домашний арест, — и замолчал.

— Всё именно так, как мы предполагали, — озвучил общие, похоже, мысли Карлос.

Не нужно озвучивать то, что скажут и без вас.

— Это всё? — спросил глава рода.

— Ну… Юстициариум сам установил, что первый выстрел сделал я. Как и то, что последний, смертельный удар Боярскому нанёс тоже я. Но, похоже, это ничего не меняет.

Акихико кивнул, тут же потеряв ко мне интерес и повернувшись к Ино:

— Мне нужно приглашение от Боярских на сегодняшний вечер. Попробуем договориться напрямую.

— Нужно предложить им нечто большее, — задумчиво произнёс Карлос, будто меня здесь нет. — чем слабосильную девицу и жизнь нашего прыткого парня.

Я взглянул на старейшину, и наши глаза встретились. Он всерьёз вот так в лоб говорит, что торгуется моей жизнью?

— Что-то не так, Като? — улыбнувшись, спросил он.

— Прикидываю, сколько стоит моя жизнь, — ответил нейтрально.

— Если для блага рода тебе необходимо умереть, принимай свой долг с честью, — вставила Серсея.

Акихико думал о чём-то своём, вообще не обращая внимания на диалог. И только Ино бросила на старейшин негодующий взгляд:

— Я против пустого размена жизней. Наш долг защищать род, а не разбазаривать его членов.

Неожиданно. Не думаю, что она прониклась ко мне большой любовью, но если эти слова искренни — я уважаю её больше, чем Серсею и Карлоса, вместе взятых.

— Если кому-то предстоит умереть, то наш долг решить — чья смерть причинит роду меньше вреда, — цинично ответил Карлос.

— Наш долг — не допустить смертей, — настояла Ино. — Притязания Боярских — капризы мамаши, потерявшей непутёвого сыночка. Они не стоят жизней нашей семьи!

Но её осадил Акихико:

— Конфликт с Боярскими исключён. Смирись.

— Я согласна, что мы обязаны защищать род, — подхватила Серсея. — Но сейчас ситуация такова, что у нас нет…

— Достаточно! — оборвала её Ино и повернулась ко мне. — Иди. Дальнейший разговор не для тебя.

Сборище мразей. От Астарты пришло согласие и презрение. Что же у них там такого важного, что они из-за этого готовы на такое? Не снимаю с повестки дня то, что они — мрази, но действовать так, как сейчас, постоянно они не могут. Минакуро бы уже давно вымерли, если бы собственные старейшины и глава рода разбазаривал своих же людей по любому поводу. О чём я не знаю?

Соня ждала меня рядом с лестницей. Мимоходом подумал, что сосредоточенное выражение её не портит. Зря они насчёт её бесполезности для рода. Красивая девушка и добрая. По-своему, но добрая. Насколько вообще может быть доброй одарённая в наших условиях.

— Ничего нового, — ответил я на невысказанный вопрос, встретившись с ней взглядом. — Меня преследует странное чувство, что всё приходится делать самому.

— Думаешь, у тебя получиться то, что не получается у старейшин?

Мы поднимались по лестнице, и я остановился, убедившись, что нас никто не слышит, приблизился к Соне и прошептал ей на ухо.

— Их что-то останавливает от решительных мер. Что-то очень важное, за что они готовы жертвовать и мной, и тобой, и ещё чем-нибудь сверху.

Одарённая вздрогнула.

— Но, возможно, у нас есть способ выкрутиться. Я всё объясню.

В этот раз до комнаты мы дошли без задержек и препятствий.

— Присаживайся… Куда-нибудь.

Не то чтобы мне выделили совсем нищую на обстановку комнату, но изобилием удобств она не могла похвастаться. У Сони был выбор между кроватью, старым и даже на вид неудобным креслом и стулом у письменного стола. Девушка, не раздумывая, присела на край кровати, а я вытащил на свет письмо Честера.

— Это мне передал юстициарий, Честер. Объяснил эту записку тем, что требования Боярских несправедливы, а вот это, — я потряс конвертом, — лучший способ справедливость восстановить. И попросил письмо уничтожить после прочтения.

Соня чуть наклонила голову в сторону:

— Но ты рассказываешь о нём мне?

Кивнул:

— Да.

— А кому ещё?

— Никому. Только тебе и Сержу я доверяю.

Одарённая помолчала, но жест, кажется, запомнила. Я открыл конверт. Записка была совсем не коротенькой, несколько абзацев текста. Впрочем, первое предложение сразу ставило все точки над i, Честер предлагал мне вызвать на дуэль старшего брата убитого мной Даниэла, Коуэла. С уточнением, если я вообще готов бросать вызов молодому одарённому, в этом году ставшему рыцарем. А дальше объяснялось, как и на основании чего я могу это провернуть, чтобы вывести из-под удара Сержа, вне зависимости от победы или поражения.

— Что там? — зелёные глаза терпеливо, но с постепенно нарастающим любопытством следили за мной.

Вместо ответа, я передал бумагу ей, развалившись в неудобном кресле. Взгляд одарённой бегал по строкам, но ни её лицо, ни тело не выражали никаких эмоций.

— Ты сумеешь победить?

Мне показалось, или в её голосе проскользнула надежда.

— Ты знаешь, это приятно, что ты вместо предположения, что этот Коуэл меня на сотню маленьких кусочков разорвёт, спрашиваешь, смогу ли я с ним справиться. Приятно, чёрт побери, когда в тебя начинают верить.

Соня нахмурилась:

— Я серьёзно, Като. Ты способен победить?

Я прикрыл глаза.

«Эй! Астарта. Как думаешь, мы способны в честном бою одолеть рыцаря?»

Демон не раздумывала и секунды.

«У нас есть время на подготовку. Подобрать нечто убойное, чтобы нанести один сокрушительный удар. Недостатком силы, милый, ты не страдаешь» — предложила Астарта. — «Или выбрать защитную тактику, также опираясь на превосходство в голой силе».

Я открыл глаза и поднял взгляд на ожидающую моего ответа Соню.

— Вполне, но нужно подготовиться. Как у тебя со свободным временем и боевыми заклинаниями?

Девушка на миг растерялась.

— Эм… Со временем никаких проблем, а вот заклинания… — она чуть смутилась, что выразилось лишь в тех милых полосах на щеках. — Я не очень сильный маг. А что тебе нужно?

Я улыбнулся.

— Универсальное защитное заклинание, зависящее только от вкладываемых сил. И чтобы кто-нибудь несколько часов кряду забрасывал меня атакующими заклинаниями.

По мере того как я озвучивал свои требования, в глазах девушки вся ярче загоралась идея.

— Сейчас! — она вскочила, дёрнулась к двери, но остановилась, вновь повернувшись ко мне и протянув конверт. — Тебе же нужно его уничтожить.

Забрав бумагу и выпустив немного стихийной энергии, проследил, как записка сгорает прямо в моих руках.

— У меня в комнате есть книга. Там есть подходящее заклинание! — улыбнулась Соня. — И я знаю, кто тебя потренирует.

Вопросительно приподнимаю бровь.

— И кто же этот доброхот?

Соня гордо вздёрнула носик.

— Род Минакуро!

Моему скепсису не было предела.

— Я всё устрою! Доверься мне. Но сначала забираем книгу. Ты же совсем немного заклинаний пока знаешь?

Хмыкаю:

— Я сам знаю вообще только одно. Ну ладно, два вместе с доспехами духа. И если не считать всякой учебной дребедени. Так что да, проблем с освоением нового заклинания быть не должно, — и тут же поморщился. — Ну, как не должно. У меня буквально пару дней, а в остальном не должно.

— Тогда за мной!

Соня развила самую бурную деятельность. И что меня умиляло, делала она это в максимальной тайне от всяких взрослых и высокопоставленных членов рода. Сначала она вручила мне книжку и показала заклинание. То, что это будет непросто, стало ясно сразу же. Во-первых, стихия воздуха. Если с огнём я освоился, то воздух… Это будет непросто. Во-вторых, добрую треть книжки, что шла до этого заклинания, занимала теория и всякие разные учебные практики, которые должны были меня подготовить к применению новой магии. На что у меня не было времени. Соня, конечно, заверила, что объяснит самое важное, но у меня закрались некоторые сомнения.

— Соня, милая, скажи мне, пожалуйста.

Девушка прищурилась, подозрительно на меня посмотрев. То, что тон моего голоса подразумевал какой-то подвох, услышал бы и глухой.

— Ты сама это заклинание освоила?

Вопрос я задал не просто так. Девушка не демонстрировала выдающиеся таланты в магии, а заклинание было, всё же, достаточно сложным.

— Нет. И не собираюсь. Оно для меня слишком сложное.

Блеск.

— Но уверена, что у тебя получится. Идём.

Меня притащили на полигон и оставили осваиваться. Называлось заклинание поэтично: «Замирающий ветер». Базировалось оно на какой-то особенности воздушной стихии, мне не совсем понятной, потому что нет теории. Заглядывал на другие страницы книги, выискивая описание. Понял только, что при придании воздуху определённых свойств можно добиться особого эффекта, названного эффект Мантона. Возникает смутная ассоциация, но ускользающая. Если когда-то и слышал где-то, то не вспомню — где. И вот этот замирающий ветер очень плохо поддаётся любым воздействиям, и магия, и физические объекты через него проходят очень неохотно. Было бы идеальное защитное заклинание, да. Было бы! Потому что за всё надо платить. Преобразование воздуха требует не просто много энергии, а чудовищно много энергии. И это само по себе ещё не является проблемой, в этой же книге описывалось пять способов, любым из которых средней руки рыцарь мог сконцентрировать достаточное количество энергии. Собственно, «Замирающий ветер», как я понял, был противоартиллерийским щитом, то есть вполне практикуемым заклинанием. Но проблемы на этом не заканчивались. Щит был двухсторонним, не пускал ничего внутрь и не выпускал ничего вовне. А ещё в стандартной своей версии был стационарным. Поставил и стоишь — держишь. Потому что ставится и снимается он оперативно, как щит на поле боя, но непозволительно долго, в качестве дуэльного заклинания. А когда речь заходила про модификации, позволяющие двигаться и хоть как-то огрызаться через создаваемые в щите прорехи, то там всё, тушите свет, спускайте воду. Схема модифицированной огненной стрелы, что вариант с веером, что управляемый, занимал разворот приблизительно формата А3. Для непосвящённого — непонятная тарабарщина, для одарённого — лёгкий уровень сложности. То, что помещалось на А4, считалось учебными заклинаниями. Всё, что меньше, вообще не считали заклинаниями, так, стихийные выбросы. Схема модифицированного щита состояла из трёх разворотов формата А2. То есть мне предстояло держать в уме тройное заклинание, превосходящее сложностью то, что я способен был запустить сейчас.

«Она зациклена блоками» — пришла подсказка от Астарты. — «Воспроизводишь блок и зацикливаешь его в трёх плоскостях»

Я ещё раз осмотрел схему.

— Мне должно было стать понятнее?

От демона пришло нетерпение.

«Расслабься. Дай мне показать тебе мир своими глазами» — потребовала она.

Поморщился:

«Не терпится перевести наши отношения в новую плоскость?»

«Ещё как. А теперь будь хорошим мальчиком и прекращай капризничать. Сейчас всё покажу»

Обычно соблазняющих силой и знаниями демонов надо как минимум опасаться. Но этот мир всё выворачивает наизнанку. К Астарте у меня доверия больше, чем к половине окружающих меня людей. И это вовсе не потому, что я сильно доверяю демону, отношусь я к ней с положенным недоверием. Но она пока не пыталась меня убить, завладеть моим телом или укоротить мою жизнь.

Я уже был не совсем профаном в магии и почувствовал чуждую этому миру силу, рождающуюся где-то в глубине моего тела и бегущую прямо к глазам. Не самое полезное для организма действие, но как-нибудь переживу. Резь в глазах, чувство головокружения, и мир меняется, обращаясь в негатив.

— Лучше не стало.

«Ошибочка, сейчас всё исправлю»

Снова резь в глазах, в этот раз без головокружения. Зрение возвращается в норму. Однако стоит мне взглянуть на схему… Отдельные блоки вспыхнули знакомыми законченными элементами. Знакомыми, но непонятными. Астарта могла показать мне то, что видела сама, но не могла делиться своими знаниями вот так, напрямую. Однако главное у нас получилось. Блоки выстроились, я примерно понял, что она подразумевала под зацикленностью. Это всё ещё очень сложно, но… Теоретически возможно. Наверное. Нужна практика. Очень много практики.

«Мы сможем разделить обязанности. Ты будешь держать щит, у тебя получится лучше. А я займусь атакой»

«Если я смогу научиться его использовать» — вставил я.

Но в целом походило на план.

А затем на полигон пришла Соня в сопровождении десятка молодых Минакуро, в основном парней, причём заметно постарше нас. Парни смотрели на меня без приязни, кстати, девушки безразлично.

— Я же сказала — род Минакуро, — с гордостью за проделанную работу сообщила одарённая. — Они обеспечат тебе практику. Десяток магов смогут забрасывать тебя атакующими заклинаниями часами.

И вот смотрю я на их ухмыляющиеся лица и думаю, радоваться мне или грустить.

Глава 27

Непосредственно к практике перешли далеко не сразу.

Начинали с освоения преобразования воздуха для использования эффекта Мантона. Уже это считалось заданием со звёздочкой, и два одарённых, лучше других освоившие эту стихию, сразу предупредили, что это преобразование даётся не всем. У кого-то получается, причём через несколько часов тренировок, а у кого-то не получается, сколько бы времени ни было потрачено на тренировки. Но это они нагоняли мрака, потому что в книге чётко написано, что большинство рыцарей, за редким исключением, это преобразование осваивают. Здесь скорее речь идёт вообще о разнице между тем, кто способен стать рыцарем, и теми, кто на это неспособен.

Эффект применялся не только для барьерных заклинаний, но и наоборот, для магии, пробивающей защиту. Вот только я, глядя на формулы преобразования, чувствовал себя неандертальцем, которому в руки вложили логарифмическую линейку. Я и сейчас не сразу бы вспомнил, как её использовать.

Потом парни внезапно сообразили спросить, а как у меня вообще со стихией воздуха. И уже я с запозданием вспомнил, что так до вменяемого уровня воздух не освоил. Матерились все вместе, но тихо. К увлекательной игре — научить меня использовать воздух, присоединились все. Однако здесь сложностей не возникло, после манипуляции огнём я уже хорошо представлял, что делать и куда двигаться. Вторая стихия всегда самая простая в освоении, сложности начнутся на третьей.

Затем вернулись к преобразованию. Первое преобразование получилось спустя минут двадцать.

— Мы тратим время! — в сердцах бросила одна из девушек, мне неизвестных. — Не осваивают третий уровень сложности за одну ночь!

— Вообще-то, — задумчиво наблюдая за моими манипуляциями, возразил один из парней, как я вспомнил — кореш Сержа, Жан. — Он хорошо справляется. Я больше часа возился. Может, и получится.

— Он всё равно не выдержит многочасовой тренировки, — возразил другой парень.

— Выдержит, — уверенно припечатала Соня. — Он одержимый, так что выдержит.

Вот вроде и приятно, что в меня верят, но всё равно я будто слышу в этой фразе нотки скрытого садизма. Всё ещё ощущая катастрофическую нехватку теоретических знаний, продолжал механически отрабатывать и заучивать приём. Никогда не думал, что стану главным действующим лицом шутки: необязательно учить обезьяну собирать Автомат Калашникова, чтобы научить её из автомата стрелять.

Тем временем подростки приходили и уходили, и смысл этих передвижений от меня ускользал. И, после получаса повторений, когда преобразование уже выходило почти инстинктивно, я сделал паузу, подойдя к Соне.

— А что происходит? — спросил, кивая в сторону двух девушек, пришедших и сменивших двух парней.

— Маскируемся, — улыбнулась Соня. — Чтобы никто не заметил, что мы здесь всей толпой с тобой занимаемся. Ребята меняются.

Неожиданно.

— А как ты их убедила нам помочь?

— Это было очень легко. Я сказала, что мы можем помочь Сержу, и попросила мне доверять и не задавать вопросов.

Хмыкнул. Восхищённо.

— Я впечатлён. Меня бы послали… Далеко и витиевато.

Одарённая лукаво улыбнулась, сверкнув зелёными глазами.

— Вот так умеем. А теперь возвращайся к тренировке. Готов к применению заклинания?

— Не всё сразу, — я поморщился, ощущая нависший надо мной объём работы. — Начнём блоками, потом будет расширять.

Молодёжи предстояло скучать ещё почти час, пока я осваивал само заклинание. Соединение преобразование с созданием схемы отнимало всё моё внимание, приходилось даже садиться на пол и закрывать глаза. И Астарта здесь была не помощница. Демон призналась, кажется, слегка смутившись, что стихии, кроме огня, даются ей с большим трудом. И, в отличие от одарённых, учиться она не может. Она такая, какая есть, и без преображения новые навыки освоить не в состоянии, обречённая пользоваться тем, что ей дано. Если всё это правда, я понимаю её стремление к сотрудничеству.

Когда получилось создать частичный щит, едва закрывавший мою ладонь, чуть от радости не подпрыгнул. Заклинание было невидимым, пока меня не атаковали. Ощущалось только лёгким холодком на коже. Затем пошло повторение за повторением, с постепенным расширением. Минакуро, видевшие схему и расчёты затрат энергии, глядя на то, как я раз за разом вбухиваю в каждое повторение заклинания всё больше и больше силы, медленно погружались в смесь восхищения и зависти. Да, каждый из них примерно представлял, что такое одержимость. И между делом в один из перерывов я рассказал всем желающим всё, что знал, об этом. Они понимали, что жить мне недолго, если не найду способа соскочить. Они понимали, что я почти неограничен в запасе силы, вытягиваемой с той стороны. Но понимать и видеть своими глазами — не одно и то же.

Наконец щит приобрёл минимально завершённый вид.

— Ну, что? Готов? — первая партия из двух парней и одной девушки заняли свои позиции напротив.

— Да. Но давайте с чего-нибудь простого и безопасного. Готовьтесь.

Я поднял щит. Это всё ещё занимало у меня секунд десять, но ничего. Целая ночь впереди, натренируем.

— Поехали!

Одна огненная стрела, один ледяной шип и какой-то водный плевок почти одновременно врезались в ставшую осязаемой преграду. В местах касания проявлялся спрессованный до твёрдости стали воздух, не только останавливающий, но и одновременно выталкивающий враждебную магию за пределы невидимой границы.

И в следующий миг я свалился от боли.

— Като!

Ко мне подбежали, но не нависли все разом, а встали рядом. Склонились надо мной только Соня и Жан, остальные были готовы собрать носилки и срочно куда-нибудь нести, если потребуется.

— Като?! — это уже точно Соня.

— Я живой, дайте минуту…

Продолжил лежать с закрытыми глазами, пытаясь понять — что произошло.

«Резко подскочили затраты энергии» — подсказала Астарта.

Поморщился.

«И это три слабеньких заклинания. Что будет, когда меня начнут бить всерьёз?»

«Твоё исполнение неэффективно. Продолжая тренироваться, развивай контроль, расход снизится и не будет по тебе так бить» — охотно пояснила демон.

Ну да, сразу стало легче.

— Като? — Соня явно наблюдала за гримасами на моём лице, да и все остальные тоже.

— Во время непосредственного отражения атаки сильно подскакивает расход энергии на преобразование. Очень сильно. Со временем будет лучше, но как представлю, что мне ещё раз двести придётся потерпеть эту боль…

— А что ты хотел, перескакивая сразу несколько уровней подготовки? — вполне резонно спросил Жан.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на нашу снежную королеву. Хотя она рыжая, так что королева всё же огненная, наверное.

— Да, Соня. Чего ты хотела добиться, давай мне настолько сложное заклинание?

Держала лицо она всё так же хорошо, но линии на щеках всё же проступили.

— Ты сам сказал, что расход не важен, я и вспомнила про это…

— Это для чего же вам щит от осадных орудий потребовался? — с подозрением спросил Жан.

— Скоро узнаете, а пока секрет, — отрезала одарённая. — Пошутили и хватит. Продолжаем тренировку!

Я свалился от боли и на второй раз. И на третий. И на четвёртый. На пятый упал только на колени и оклемался быстрее. Примерно на двадцатый просто согнулся, уперев руки в колени. Это всё ещё было очень больно — слишком быстро проходила сквозь меня энергия. Об использовании в бою не шло и речи. Но да, щит останавливал слабое заклинание полностью.

Мы продолжали тренировку. Я ставил и снимал щит. Ставил, принимал атаку и снимал. Снова и снова. Менялись мои партнёры по тренировкам. Они все уже успели сходить перекусить, передохнуть и снова вернуться. Не уходила только Соня. Мне тоже приносили попить и даже чего-то пожевать, но пища пролетела мимо сознания.

Кто-то предлагал принести еду прямо сюда и устроить несанкционированный пикник, но от этой идеи отказались, чтобы не нарушать конспирацию.

Через какое-то время поймал себя на мысли, что от боли теперь только морщусь. И понял, что бросают в меня далеко не «учебные» заклинания. Жан выдал настоящий фаербол, сиречь огненный шар. Что слону дробина. Да, расход снова подскочил, но к этому я уже был готов.

Ещё через некоторое время понял, что заклинаниями меня забрасывают уже впятером. Причём помимо стихийных вход идёт вообще всё, что были способны выдать подростки, кроме, разве что, каверзных проклятий, проходящих сквозь подобную защиту.

Щит. Снова щит. Ещё. Ещё и ещё.

— Като!

Обеспокоенный голос Сони ворвался в сознание. Я, сосредоточенный на своих ощущениях, оглянулся. Меня не атаковали, подростки, вымотанные и уже не стоящие на ногах, кто ещё остался, сидели у стены рядом с входом.

— Ты всех загонял, — улыбнулась одарённая.

Ей очень идёт этот необычный румянец.

— Ага. И себя в первую очередь, — устало опустился на пол прямо там, где стоял. — Сколько времени?

— Три часа за полночь, — крикнул мне Жан. — Да, парень, ты просто монстр.

Кивнул:

— Если успеем — продолжим завтра. Я начну огрызаться атаками из-под щита… Если получится. А пока всем «спасибо».

Кроме Жана, остальные потянулись к выходу. Одарённый же подошёл к нам, точнее, устало дотащился, но это уже детали.

— Я так понял, ты собираешься кого-то вызвать на дуэль, да?

Мы с Соней переглянулись, но сил придумывать правдоподобные отмазки не было ни у одного из нас.

— Да. Таков план.

— Я догадался. В принципе «Замирающий Ветер», если ты его действительно освоишь, заставит вспотеть даже взрослого рыцаря. Осадный щит, он и есть осадный щит. Если я что-то понимаю в одержимых — вы всегда идёте в крайности. Для вас это лучшая тактика — делать ставку на энергозатратные заклинания, давя противника грубой силой. Но не считай, что этот щит непробиваем. Даже я, имея достаточно времени, смогу взломать построение заклинания, разбив схему. У тебя нет опыта противодействия взлому защиты. А опытный дуэлянт, едва поймёт, что пытаться пробивать тебя прямыми атаками бесполезно, начнёт искать другие подходы.

— Например? Помимо взлома?

Жан пожал плечами:

— Есть несколько заклинаний, способных пройти сквозь «Замирающий Ветер». Они сложны и их мало кто разучивает до машинального выполнения, но вдруг именно у твоего противника окажется такой туз в рукаве? Есть проклятия, но такое практикуют не все рода. Если мы говорим о Боярских, — Жан сделал паузу, я махнул рукой, чтобы он продолжал, — то ничего смертельного они обычно не практикуют. Есть иллюзии. Это достаточно молодое направление, в дуэлях его никто пока не практикует, в Эстере, во всяком случае. Но всё бывает в первый раз.

Я хмыкнул:

— Короче, ко всему не подготовишься. Так к чему ты клонишь?

Жан вздохнул:

— К тому, что в первые секунды боя ты ошеломишь противника своим щитом. Выиграешь инициативу. Но если бой затянется, любой опытный дуэлянт найдёт способ обойти «Замирающий Ветер». Поэтому у тебя будет буквально несколько атак, чтобы победить. У тебя прорва силы, Като, и это здорово, конечно. Но сразись мы с тобой сейчас, когда я увидел, на что ты способен, и тебе не победить. Да, мне придётся изрядно постараться, почти наверняка это будет один из сложнейших поединков в моей жизни. Но это будет не поединок мастерства, а вопрос выбранной тактики. Успею ли я взломать твою защиту, одновременно бросая лёгкие атакующие заклинания, чтобы заставлять тебя держать щит, или нет.

Я невесело ухмыльнулся:

— Поэтому я не выхожу на бой с теми, кто меня хорошо знает. Но за совет «спасибо».

Если учесть, что за атаку вообще будет отвечать Астарта, неизвестно что из всей этой затеи вообще получится. Значит — будем соображать. И завтра тренироваться атаковать.

— До встречи завтра, Жан?

— Да, до встречи и уже сегодня.

Жан удалился. Мне тоже пора возвращаться в свою комнату и постараться поспать, но сил пока нет, и пол здесь такой комфортный.

— Тебе нужно отдохнуть, — озвучила логичную, и в то же время очевидную мысль Соня.

— Я отдыхаю.

Одарённая протянула мне руку:

— Давай, вставай, не ленись. Ты устал далеко не так сильно, как показываешь.

Вздохнул, принимая руку, и начал подниматься на ноги.

— Знаешь. Если когда-нибудь стану большим начальником, обязательно возьму тебя своим заместителем или первым помощником.

Одарённая одним взглядом выразила вопрос, требуя продолжения мысли.

— Ты смогла их организовать. Я, конечно, тоже талантами не обделён, но так бы не смог. Меня бы просто не послушали.

Соня помогла мне подняться и, немного поддерживая, повела к выходу.

— Тогда это в равной степени заслуга нас обоих. Когда я сказала Жану, что у нас есть реальный шанс спасти Сержа, он спросил: у кого «нас». И ты бы видел его взгляд, когда я сказала про тебя. Что-то вроде «ну кто бы это ещё мог быть». У тебя не такая уж плохая репутация.

Я хмыкнул с очень большим скепсисом.

— У меня? Репутация? После той неудачной шутки с сожжённой одеждой?

— Ты никого не покалечил, — ответила Соня. — Ты никак не можешь понять, что такое род. Слишком мало прожил среди нас. Мы — большая семья.

Мы вышли с полигона и медленно двинулись по тёмным коридорам к комнатам. Шли, стараясь говорить тихо.

— Внутри семьи, особенно большой, всегда бывают мелкие проблемы. То, как относятся к Момо неправильно, я согласна. Но он странный, такое отношение появилось не на ровном месте. И все же все признали потом, что с цветком те парни перегнули палку. Ты, по общему мнению, тоже, кстати, — она улыбнулась. — А потом вы с Сержем защитили меня.

А я вот, наоборот, помрачнел.

— Не знаю насчёт семьи, Соня. Сегодня мне в лицо сказали, что ты ради Сержа должна продать себя, я — преданно подохнуть, и Минакуро заплатят Боярским что-нибудь ещё сверху. Я себе семью представляю по-другому.

Мы замолчали. Комната Сони была первой, но она прошла мимо, помогая мне добраться до моей.

— Эй. Я уже вполне в состоянии дойти самостоятельно.

Но одарённая не ответила, сохраняя сосредоточенное лицо. Будто решилась на что-то.

Мы зашли в мою комнату вдвоём. Я походя зажёг пару ламп и доковылял до кресла. Соня осталась стоять у двери.

— У этого есть причины. Не пойми неправильно, я не оправдываю и не поддерживаю… Такое, — девушка нахмурилась. — И всё же у этого есть причины. Ты — одержимый. Лучше меня знаешь, что это значит. Твоя жизнь точно не будет долгой. Старейшины это понимают. Как и то, что подобрать тебе пару будет практически невозможно.

В голове раздался смех, сочащийся злой насмешкой.

«Насчёт долгой жизни мы ещё посмотрим. Ты, милый, ещё спляшешь на могилах всех, кто тебя заранее хоронил».

Всё же хорошо, что Астарту не слышит никто, кроме меня.

— А что касается меня, здесь тоже есть причина. Селекция, выведение одарённых с развитым даром. Твоя сестра такая же, только с её даром всё в порядке. Моих родителей специально подбирали друг другу так, чтобы создать определённый дар, чтобы получить меня. Только ждали мальчика. Со мной ошиблись. И теперь я не подхожу на роль хорошей матери, мой дар для этого не подходит. И сильного мага из меня не получится, по той же причине.

Я вздохнул:

— Это всё — чушь собачья. Задача лидера не в том, чтобы выбросить слабых, как расходный материал, оставив вокруг себя только сильных. А в том, чтобы всем найти то занятие, с которым они могут справиться. Поэтому плевать мне и на то, что одержимые живут недолго, и на то, что у тебя какой-то там неправильный дар. И даже то, что мы члены одного рода, для меня второстепенно. Ты мне как человек симпатична, и я хочу, чтобы ты была мне другом. И Серж тоже, потому что он хоть иногда и придурок невыносимый, но в целом парень нормальный. Вон даже Жан оказался нормальным парнем, когда вытащил палку из задницы и перестал строить из себя напыщенного индюка.

Соня грустно улыбнулась.

— Если бы всё было так просто.

— Всё именно так, Соня. Ты либо принимаешь чужие правила, либо живёшь по своим.

— И как? У тебя получалось жить по своим?

Я промолчал. События последних месяцев показывали, что по своим правилам жить действительно не так-то просто.

— Вот и ответ. Спокойной ночи, Като.

— Да, спокойной ночи.

Глава 28

— Вам запрещено говорить, пока вас не спросят. Сидите на месте и слушайте, ожидая, когда к вам обратятся, — инструктировала нас Ино.

Женщина была несколько удивлена, когда нашла нас сегодня на тренировочном полигоне. Нас, это два десятка подростков, практически весь молодняк Минакуро, что сейчас находился в Суонбурге. Не знаю, насколько она разбирается в магии и смогла ли с первого взгляда определить «Замирающий Ветер», но факт, что меня атаковали впятером одновременно, а я успевал, помимо защиты ещё и огрызаться огненными атаками, зафиксировала. Но ни слова не сказала, отправив нас с Соней переодеваться.

Жан несколько раз продемонстрировал мне взлом заклинания. И я вообще ничего не мог сделать, только снимать и строить заклинание заново. И это плохо, потому что взлом с каждым разом будет даваться проще, я же не защищаюсь, просто не умею, и прорехи в защите остаются на своих местах. И на третьей попытке взлома Жан просто подловил меня в момент, когда я уже снял взломанный щит, но не успел поставить новый. Он оказался полностью прав, опытный дуэлянт в сражении на магии меня разберёт, если бой затянется. Прорва грубой силы вовсе не такое большое преимущество, как мне казалось.

С атаками тоже всё было непросто. Да, Астарта чувствовала, где я оставляю для неё прорехи в щите. С синхронизацией проблемы не было, что очень впечатлило Минакуро. Молодёжь искренне считала, что я просто не справлюсь с одновременной защитой и атакой. Но нет, с этим «мы» справились. Но первая же сильная атака Астарты свалила меня от боли из-за перегрузки. И здесь простым повторением проблему было не решить, Астарта как раз била экономно и эффективно, мы упёрлись в мой текущий предел. И расширить его быстро практически невозможно. А слабые заклинания не были эффективны. Мы так ничего и не придумали, просто не успели.

Последний вариант — спускать её с поводка, как мы это сделали в парке, защищая Момо. Но этот вариант даже самой демонице не нравился.

— Вы меня слушаете?

— Да, сира, — кивнул я за обоих.

— Тогда почему молчите?

— Вы сказали молчать, пока нас не спросят, сира, — ответил я.

Издеваюсь. И по скрытому в глазах Ино желанию отвесить мне подзатыльник понимаю — она осознаёт, что я издеваюсь. Но в этом вся прелесть, и тихий смех Астарты это подтверждает.

— Надеюсь, вас не спросят на протяжении всего суда.

Знаменательное мероприятие проходило снова в особняке Манилка, но уже в другом зале. Если какие-то аналогии с судом моего прошлого мира здесь и были, то очень отдалённые. Был длинный стол, за которым, я так понимаю, сидели судьи, в лице представителей знатных родов. Было два тоже широких, но всё же более скромных стола, для нас, Минакуро, и для Боярских. И были трибуны для зрителей. Не было отдельного места для «подсудимого». Серж просто сел за стол Минакуро, рядом с Ино, но по другую сторону от нас. Род Минакуро представляли Серсея и Карлос. Боярских я не знал ни одного, но все пятеро имели золотую символику рода. Один, сидевший с краю, самый младший, щеголеватый молодой человек, подходил под описание Коуэла. За столом судей публика подобралась почтенная, но без позёрства, шесть мужчин в возрасте и две женщины. Я узнал только Манилка, он же сидел на троне во время большого приёма. В центре между столами со скучающим стоял Честер, безразличный к окружающим.

Манилка, который из судей, ударил маленьким молоточком по висящей тарелочке, привлекая к себе внимание.

— Тишины, — голос его был хриплый и усталый, как у заядлого курильщика.

Дальше пошла церемония открытия. Сидевший справа от Манилка мужчина, представившийся представителем рода Лок, одним из родов основателей Эстера, поднялся и загнал телегу о правосудии, справедливости, дворянской чести и прочей дребедени, благополучно пропущенной мной мимо ушей. Представил своих коллег судей, фамилии были мне незнакомы, они не из Эстера. Ещё раз церемониально призвал всех не посрамить честь и достоинство предков и, наконец, заткнулся.

— Слово юстициариуму, — произнёс Манилка.

Честер прилежно вытянулся, как пятиклассник на контрольной, и заговорил.

— Речь идёт об инциденте, произошедшем, — он назвал дату. — В промежутке между тремя часами дня и десятью часами вечера. В промежутке между тремя и четырьмя часами парой наёмников по заказу Даниэла Боярского была похищена Соня Минакуро.

— Возражаю! — вскочила одна из Боярских. — Это невозможно!

— Были задержаны наёмники, производившие похищение, — спокойно возразил Честер. — Их показания тщательно проверены, нет оснований предполагать, что они могли солгать.

— Возражение отклонено, — постановил Манилка и кивнул юстициарию: — Продолжай.

Честер кивнул.

— Во второй половине пятого часа Серж Минакуро и Като Минакуро обнаружили исчезновение Сони Минакуро. В это время вместе с ними находился и Даниэл Боярский. Минакуро опрашивали свою служанку, последнюю, кто видел Соню Минакуро. Из опроса служанки было ясно лишь, что Соня Минакуро ушла с неизвестной женщиной, наёмницей, как выяснилось позже. Совершенно неочевидно было, что это похищение. Однако Даниэл Боярский выдвинул именно эту версию и тут же покинул Минакуро, якобы из-за их бездействия.

— Возражаю! — снова вскочила женщина, но в этот раз её усадили собственные родственники.

— Возражение отозвано, — пояснил другой Боярский.

Это даже забавно. Кубический мажорчик подставился по полной программе. Наследил везде, где только мог. Да, если бы не вмешались мы, не случилось и разбирательства. Никакого расследования, никакой публичной порки. И, мимоходом слушая дальнейший рассказ Честера, я задумался о другом. Это же аристократы. Причём совсем неглупые, если говорить о тех, кто здесь собрался. Честеру совсем необязательно было описывать всё в таких подробностях, провоцируя недовольство Боярских. А то, что они недовольны, я вижу отчётливо, вон какие морды кислые.

И это письмо.

Я внутренне похолодел. Честер намеренно заводит Боярских, доводит до нужной кондиции. Чтобы, когда я брошу вызов, никто из них неспособен был мыслить здраво. Это лишь догадки, но… В честность, благородство и стремление к справедливости у аристократов поверить ещё сложнее.

Я новым взглядом посмотрел на разыгрывающий процесс. Честер уже подходил к концу, успев вызвать ещё одну вспышку возражений у Боярской. На моменте, когда Даниэл собрался договориться с наёмниками. И её возражения вообще никого не волнуют, судьи скучают, едва ли не зевают, практически демонстративно не слушая выступления юстициария. Ведь дело не в похищении. Дело в убийстве Боярского. Трёх Боярских, и главное — наследника.

— Экспертиза показала, что смертельный удар был нанесён Като Минакуро, — закончил Честер.

— Это возмутительно! — подскочил уже мужчина. — Вчерашний простолюдин не мог одолеть нашего наследника, подходившего подготовку в рыцари! Минакуро выгораживают своего наследника! Боярские — древний…

Здесь я чуть не заржал. Древний, блин.

— … род воинов и рыцарей! Мы не позволим унижать себя такими оскорблениями!

В этот раз возражение не было отвергнуто сразу. Манилка посмотрел на юстициария.

— Насколько тверды улики в этом вопросе?

Честер, до этого бывший воплощением твёрдости и уверенности в своих словах, замешкался.

— Тело Даниэла Боярского было сожжено. Мы предположили, что имело место обильное вливание силы одержимого. Но не исключено, что Серж Минауро сумел пробить защиту раненого противника и атаковал именно он. Предположение сделано больше по допросам Минакуро.

Получите, распишитесь. Честер подводит ситуацию к какому-то нужному именно ему результату. Я снова пешка в чужой игре. Блеск! Заметка на будущее — посылать в пешее эротическое путешествие всех, кто предлагает бескорыстную помощь из якобы высоких моральных побуждений. Вот просто сразу и с места, с низкого старта и подогнав пинком под зад. Меня тихим злым шипением поддержала Астарта.

Нет, я всё понимаю, преследуешь ты какие-то свои интересы. Но в тёмную-то зачем? Мир пополам треснет, если ты расскажешь, что не из благородных побуждений действуешь, а в меркантильных интересах?

А если цель стоит не помочь, а навредить? Но чем? Как?

— Мы не принимаем иную версию, кроме убийства нашего наследника Сержем Минакуро! — выпалил Боярский. — Этот слабак не смог бы одолеть нашего наследника!

Честер покосился на меня, ожидая моей реакции. И да, сейчас было бы самое подходящее время, наилучший момент.

Но я промолчал, ожидая продолжения. Мне не нравится, что старшие Минакуро относятся к нам, ко мне и Соне, как к расходному материалу. Но они, задери их демоны, с нами честны. А играть собой втёмную я не позволю.

Возникает короткая пауза. Честер, не дождавшись моей реакции, быстро переглядывается с судьёй. Чёрт! А ведь не знал бы, что он ждёт моей реакции, мог подумать, что он ожидает дальнейшего решения Манилка.

— У Минакуро есть возражения? — не подвёл мои ожидания старик.

И ведь не подкопаешься, всё как так и надо!

Особых возражений конкретно в этом вопросе у Минакуро не было. Насколько я понял, давить мои родственники собирались именно на то, что мы с Сержем защищали интересы рода и потому были в своём праве.

— Мессир судья, — церемониально обратился к Манилка Боярский, самый спокойный из всех. — Я не понимаю, почему мы обсуждаем похищение этой никому не интересной девочки? Претензии рода Боярских касаются совершенно иного вопроса.

Здесь уже встрял и Карлос:

— Претензия рода Боярских несостоятельна как раз из-за этой никому не интересной девочки, как вы выразились.

— Отнюдь. Похищение — всего лишь невинная шалость. Как установил сир Честер, ни Даниэл, ни нанятые им наёмники не собирались причинять вреда юной особе. Ей ничего не угрожало. А значит, в высшей степени преступная реакция Минакуро была неоправданной.

— Они реагировали на угрозу, — ответил Карлос.

Но Боярский отрицательно покачал головой:

— На мнимую угрозу. Не существующую в реальности. Сир Честер, воспроизведите, пожалуйста, ещё раз последние слова Даниэла.

Юстициарий, получив разрешающий кивок от Манилка, зачитал:

— Мне надоело. Соня будет моей, и я больше не намерен тратить время и деньги на всякую чепуху. Эй. Как там тебя. Рейчел.

Боярский кивнул:

— Вот видите. Здесь ни слова про применение насилия. Мы не можем знать, чем Даниэл хотел покорить сердце девушки. Как не можем знать, о чём он хотел поговорить с наёмниками. Угроза — лишь домыслы Минакуро.

— Три вооружённых одарённых — домыслы? — усомнился Карлос.

— Просто маскарад, — отмёл Боярский.

— С боевыми патронами, — выразил недоверие Минакуро. — Если всё должно было пройти без жертв, то зачем боевые патроны? Не собирался ли юный ловелас попросту пристрелить наёмников? Для нагнетания драматизма?

— Домыслы, — вновь отмёл Боярский. — Как мы видим, всё, что есть у Минакуро, это домыслы.

Честер вновь бросил на меня выжидающий взгляд, но я остался безучастен. А вот Соня рядом со мной забеспокоилась, тоже бросая на меня короткие ожидающие взгляды. А я не уверен. Не обернётся ли всё это ещё большими проблемами?

— Тишины, — потребовал судья. — Суд признаёт, что похищение — порочная практика. И род Боярских неоднократно был в ней уличён. И тем не менее убийство не является адекватным ответом в такой ситуации. Суд признаёт претензии рода Боярских к роду Минакуро. Какую виру требует род Боярских?

Женщина зло, хищно улыбнулась:

— Кровь за кровь! Три жизни за три смерти!

Вот кровожадная бабища.

«Хороший принцип!» — передала мне своё мнение Астарта. — «Но не слабому ничтожеству, прячущемуся между лап сильного хищника о таком требовать!»

— Бред! — вскочила Ино. — Боярские сами пошли на преступление! И поплатились за это! Минакуро не будут платить такую виру за чужие преступления!

И вновь взгляд Честера в мою сторону.

— Тишина. Род Боярских признаёт, что одарённый Като Минакуро мог убить их наследника?

— Нет! — тут же повелась женщина вперёд своих родственников.

— В таком случае суд признаёт право на виру, но платить её будет только убийца, или тот, кого признают убийцей.

Соня протянула под столом руку и схватила меня за ладонь. Она была напугана. Проклятье!

— У Минакуро есть что возразить? — обратился судья к нам.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ненавижу, когда меня лишают выбора.

Я поднял руку.

— У меня есть что сказать, мессир.

Судья посмотрел на меня, и на какой-то миг в глазах его промелькнуло удовлетворение. Они в сговоре с Честером? Стоп. А ведь Честер тоже Манилка! Я идиот!

— Молодой Минакуро, — прохрипел судья. — Даёт ли род Минакуро слово своему отпрыску?

Серсея вскочила первой:

— Нет. Он молод и не знает, что делает.

Подстава. Или нет? Если судья вместе с юстициарием разыгрывают свой спектакль, то должны были предусмотреть такой оборот.

— В таком случае… — Манилка потянулся молоточком к тарелке.

— Мессир! — вскочил один из зрителей.

Молодой человек, тоже Манилка, чтоб им всем спать только на ёлочных иголках три поколения, поднял гордое лицо. Символика на груди золотая, сам щегольски одет, но без вычурности. Блондин, голубоглазый, как положено. И рядом с ним сидит Ария. Так, я начинаю догадываться…

— Говори, — милостиво позволил судья.

— Этот молодой человек — брат моей невесты. Сегодня слишком часто звучали слова о том, как он недостоин, как слаб. Слова о том, что он способен победить благородного наследника рода Боярских.

От чего-то представители названного рода разом побледнели.

— Не значит ли это, что Боярские отказывают юному Минакуро в том, что он унаследовал от своих родителей безликих силу и талант? Не значит ли это, что они отказывают в этом и моей невесте, дочери этих же людей?

— Мессир! — попытался вскочить самый спокойный из Боярских.

— Молчать! — очень хорошо поставленным приказным тоном опустил Боярского на место Манилка. — Не значит ли это, что Боярские отказывают мне в способности выбрать себе достойную невесту? Я вижу личное оскорбление и предоставляю право молодому Минакуро говорить. Если не в защиту чести своего рода, то в защиту моей чести.

Подстава. Эпическая подстава. Ох, полюбят меня после этого Минакуро. Впрочем, после всей этой разборки, по заветам одного гнома-кузнеца, любись они все в жопу. Сами виноваты.

— Като Минакуро. Тебе дозволено говорить.

Я поднялся, прямо физически чувствую ниточки, за которые дёргают кукловоды.

— Мессир судья. Сегодня действительно много было сказано о том, чего я недостоин, на что я неспособен и как я жалок. Что же, пришло время ответить за себя самого. Ты, — я ткнул пальцем в Коуэла. — Ты старший брат Даниэла, верно?

Тот медленно кивнул.

— Так вот слушай меня. Я считаю, что у твоего братика вместо рук были крабьи клешни, и росли они не из плеч, как у всех нормальных людей, а из места пониже спины. Этому кретину я не доверил бы ни то, чтобы ухаживать за нашей снежной королевой Соней, он своими кривыми клешнями не смог бы убрать и дерьмо за собакой. И это я воткнул нож под рёбра этому ублюдку, и я спалил его к демонам. А ещё я думаю, что у вас это семейная тенденция, и что у тебя такие же крабьи клешни вместо рук, — я изобразил эти самые клешни, сделав «клац-клац». — А поскольку ты сидишь здесь и молчишь, вместо того чтобы заткнуть вашу истеричную бабу, то ты ещё и баран. В другой ситуации я не хотел бы марать о таких ущербных ублюдков свои руки, но ситуация вынуждает. Я вызываю тебя на смертельную дуэль. Проиграешь — и род Боярских отказывается от всех претензий. Победишь — сможешь доказать, что ты не импотент, и что способен по-настоящему отомстить за смерть брата его убийце, а не ныть на суде, пытаясь прикрыть косяки своего долбодятла-брата.

Это было совсем не по тому сценарию, что выдал мне Честер. Моя импровизация. И произнести я всё это сумел только потому, что жених сестры дал мне слово и выразил готовность под моими словами подписаться. Так что формально я выражал не мнение Минакуро, а мнение конкретно своё плюс этого Манилка.

Коуэл поднялся. Боярская готова была взорваться фонтанами фекалий, удерживало её только изумление. Самый спокойный из них, и, похоже, самый умный, пытался шёпотом заставить Коуэла промолчать. Победа уже в их руках, и они могут все просрать, если пойдут у меня на поводу. Если этот баран пойдёт у меня на поводу. А он пойдёт.

— Я принимаю вызов. Ты умрёшь медленно!

Глава 29

Я знал, что Минакуро будут в ярости. Это было мне понятно ровно с того момента, когда я осознал план Честера и ко.

Но менее болезненным удар по лицу в исполнении Карлоса от этого не стал. Многоэтажные матерные конструкции, на девяносто процентов состоящие из обсценной лексики, и на десять процентов из местоимений, предлогов и междометий, я пропустил мимо ушей. Никакого смыслового содержания в его речи не было, только экспрессия. И даже поучиться особенно нечему, я так тоже умею.

Сплюнул кровь и проверил языком зубы. Трёх не хватало, ещё пять имели разной степени сколы. Силён Карлос, детей по морде бить. Не, я понимаю, что за дело, в общем-то. Но смысл?

— Ты сам понял, что сделал?! — наконец выдал конструктивную мысль старейшина.

— Полноштью, — прошепелявил я. — Манилка в лише Чештера меня подштавил по полной программе. И вешь род Минакуро жаодно.

— Я приведу врача, — сообщила Серсея.

— Врач ему не потребуется, — пообещал Карлос. — Только гробовщик.

— Карлос! — возмутилась Ино. — Перестань!

Но одарённый и не думал успокаиваться.

— Я где-то неправ? Этот сосунок сам до конца не понимает, что натворил!

— А выглядит так, будто вполне понимает, — на сцене появилось не новое, но неожиданное лицо.

Глава рода решил почтить нас своими внимание, и меня в первую очередь. Ну как минимум его появление успокоило всех собравшихся в гостевом зале особняка.

— Сейчас, врач поправит нашему герою зубы, Карлос сможет ещё раз сбросить напряжение, если ему это так нужно, мы снова вернём зубы Като, а затем выслушаем, когда и как он успел договориться с Манилка.

Криво ухмыльнулся. Криво, потому что половину лица начало сводить от нарождающегося синяка.

— Отлишный план, — тихо высказался я.

Меня высокомерно проигнорировали. Врачом оказалась молодая приятная женщина. Ни Сержа, ни Сони, естественно, сюда не пустили, поэтому моральной поддержки я не получал. Наоборот, все присутствовавшие, кроме целительницы, испепеляли меня взглядом. Ну, а что я? Ноль эмоций, килограмм презрения.

На процедуру восстановления улыбки ушло минут двадцать, после чего целительница поднялась и вопросительно посмотрела на Акихико.

— Карлос, кулаки ещё чешутся? — спросил глава дома у старейшины.

— Нет. Но Бьянка, не уходи далеко, на всякий случай.

— Как скажете, сир.

И вот посторонние покинули помещение, а я сел в свободное кресло, поглаживая челюсть. Как приятно, когда ничего не болит,

— Рассказывай, — коротко приказал старик.

Много времени не потребовалось. Я рассказал о письме, о том, что Соня в курсе, и о том, как мы усердно готовились к вероятной дуэли.

— Ты не знал, что сир Честер принадлежит роду Манилка? — удивилась Серсея.

Я поморщился:

— Сначала не обратил внимания. Больше думал о том, с какой целью он мне всё это рассказал. А когда понял, было уже поздно.

— Видимо, понял ты всё же неправильно, — вновь вскипел Карлос, — раз не остался сидеть молча.

Я нахмурился:

— Я как раз всё понял правильно, сир старейшина. Понял по обмену взглядами между уважаемым юстициарием и ещё более уважаемым судьёй. Понял главное: Манилка всё равно доведут свою игру до конца, со мной или без меня. Весь этот суд был для них просто представлением, нужным лишь для того, чтобы подготовить Боярских к провокации, и Боярские на неё повелись. Ставлю золотой слиток против ржавого гвоздя, что даже не сыграй я свою роль в спектакле, это сделал бы кто-то другой. Например: моя сестра, сидевшая рядом со своим женихом. Уверен, молодой Манилка с удовольствием бы защитил честь своей невесты.

— Да что ты можешь знать о… — вспыхнула Серсея.

— Молчать! — тут же заткнул всех Акихико. — Ты уверен насчёт сговора и обмена взглядами?

Киваю:

— Абсолютно. Честер мог сотней способов подать результаты расследования, но он специально давил на Боярских, выставляя их в определённом свете до самого конца. Но в финале, именно там, где можно было легко доказать, что Серж точно не наносил последнего удара, что всё это сделал я, юстициарий начал мямлить, как девственница перед первой брачной ночью.

Глава рода вопросительно посмотрел на остальных:

— Это так?

И, внезапно, у них не было ответа. Лишь Ино неуверенно кивнула:

— Да, я тоже заметила, но…

Лицо Акихико изменилось. Из старичка он неожиданно превратился в палача с занесённой секирой. Очень холодные, промораживающие до аппендикса, глаза впились в старейшин и Ино.

— То есть вы признаёте, что пропустили вещи, замеченные мальчиком?

Здесь даже я на них удивлённо посмотрел. А чем они, вообще, занимались?

— Я отслеживала реакции Боярских, — призналась, а скорее выгородила себя Серсея. — Пыталась понять…

Но замолчала, осознав, что оправдывается.

— Стыдно, — подвёл итог глава рода. — Запомните это чувство. И вспоминайте каждый раз, когда будете думать, что всех обхитрили.

— Я предупреждала, что дело не в Боярских, — позволила себе высказаться Ино.

— Предупреждала и ничего не сделала, — отмахнулся Акихико, переводя внимание на меня. — Дальше. Что ещё заметил?

— Пару раз Манилка устраивали драматический момент, даже паузу делали, чтобы я успел начать говорить.

— Но ты медлил?

Киваю:

— Конечно. Поняв, что меня используют, пытался сообразить, есть ли шанс спасти Сержа без вызова на дуэль. Но его не было. Они бы просто не дали. Манилка хотели получить конфликт, и они его получили.

Старик кивнул:

— И ты всё же сыграл свою роль.

На что тут же огрызаюсь:

— Я не бросаю друзей!

Акихико вздохнул.

— Благородно. И ты даже не представляешь, сколько проблем нам создал. Но что сделано, то сделано. Ты что-то говорил про подготовку к дуэли?

Киваю:

— Да.

— В чём она заключается?

Ой, а не всё ли вам равно?

— Я выучил «Замирающий Ветер» и осваиваю его применение одновременно с атакой.

Ино и Серсея были удивлены, если не выражаться всякими нехорошими словами. А вот Карлос кивнул:

— Для одержимого разумная тактика. При условии, что ты вытянешь и атаку, и защиту одновременно.

— Тренировки в процессе, — обтекаемо ответил я. — У меня ещё есть сегодняшний вечер.

— Тебе что-нибудь нужно для тренировок? — задал решающий вопрос Акихико, по сути, давая мне разрешение действовать.

На первый взгляд, надо мне только время и партнёров по тренировке. Но что мешает мне попросить что-нибудь нужное? Пусть даже нужно не вот прямо сейчас, а в некой обозримой перспективе? Так не дадут. Здесь не тот случай, когда: «проси, а дадут или не дадут, это дело второе». Здесь надо просить что-то такое, что точно дадут, нечто гарантированно способное помочь конкретно в завтрашней дуэли.

— Наставника или книгу, что помогут мне в короткий срок снизить затраты энергии на преобразование воздуха. Очень надо.

Акихико перевёл взгляд на Карлоса.

— Организуй, — и снова посмотрел на меня. — Ты поставил Минакуро в сложную ситуацию. И победа в дуэли никак её не решит, чтобы ты сам об этом не думал. Но спасёт жизнь Сержу, а это хорошо. Поэтому род не будет тебя наказывать, хотя и стоило бы. А теперь иди тренируйся.

Выполнив положенный поклон, я в сопровождении Карлоса покинул высокое собрание. Серж остался у юстициариев, а вот Соня ждала нас в холле, причём не одна, а компании молодёжи. Какая молодец. Правда, когда я появился в компании старейшины, все они порядком напряглись.

— Ребята. Тренировки продолжаются. До завтра я должен уметь атаковать из-под щита. И, боюсь, никто не ляжет спать, пока мы поставленной цели не достигнем, — и, повернувшись к старейшине и изобразив на лице карикатурно заискивающее выражение, спросил. — Начальник, я всё правильно сказал?

Судя по лицу Карлоса, он прямо очень сильно хочет съездить мне по лицу ещё раз. И, отлично зная, что он этого не сделает, я получаю бесконечное удовольствие тем, что его раздражаю. Потому что они мне не нравятся. Все. Мне вообще всё меньше людей в последнее время нравится.

— Пошли, посмотрим, как у тебя получается осадный щит. Как давно ты начал его тренировать?

— Вчера.

Ну мы пошли. И посмотрели. Старейшина смотрел на всё это мероприятие с некоторым скепсисом. Его можно понять, за пару дней такие заклинания не осваиваются. Впрочем, скепсис был достаточно сдержанный, будто одарённый сомневался не в самой моей способности освоить заклинание, сколько в том, что я успел освоить его на достаточном уровне за столь короткий срок. Оказавшись на тренировочной площадке, естественно, вдвоём, потому что молодёжь не смела отходить далеко от входа, он кивнул:

— Ставь.

Ну я и поставил, ушло секунды четыре, может, почти пять. Карлос удовлетворённо кивнул:

— Хорошо. В гарнизонную команду тебя возьмут хоть завтра. А должность постановщика щитов пользуется уважением, так что можешь собой гордиться.

Ага, только я и сам всё это знал. И мне очень хотелось перейти к делу, что явно отразилось на моём лице.

— Сейчас посмотрим, как ты держишь удар и подумаем, как сделать лучше. Поехали!

Серия из двух ударов молнии и одного прилетевшего следом куска камня, причём каждое заклинание по отдельности от меня бы мокрого места не оставило, показало насколько Карлос хотел случайно прибить меня на тренировке. Молнии заставили напрячься, но на них барьера хватило с запасом, а вот последняя атака вызвала терпимую, но всё же боль от прорвы вливаемой в заклинание энергии.

— Неплохо для новичка. А теперь слушай сюда, недоучка, и смотри очень внимательно. Если я сочту, что ты недостаточно внимателен, ты будешь слушать, одновременно выполняя физические упражнения.

О, я очень внимателен. Я очень жаден до знаний, в этом не сомневайся.

И Карлос начал. Начал практически с нуля, не с самых основ, конечно же, но всё равно с базовых вещей, которые я проскочил по верхам. А ведь именно они нужны для эффективного манипулирования силами, приходящими с той стороны. Он рассказывал, а если нужно и показывал, отправив нескольких парней за столом и письменными принадлежностями, теорию, а затем сразу переходил к практике. Сжато, вырвано из общего материала, отрывочно, обрывочно. Только то, что мне было необходимо.

— Если перестаёшь понимать, что я объясняю — говори сразу. Не хочу тратить время зря.

— Нет, мне всё понятно, продолжаем.

Белые пятна постепенно закрывались, я уже изнывал от нетерпения, от желания применить новые знания для выполнения сложного заклинания.

— Не торопись. Не хочу, чтобы ты запоминал неправильное исполнение заклинания. Когда научишься делать всё правильно — тогда и начнём тренировку, — настоял старейшина.

Мне потребовался час в режиме мозгового штурма, чтобы закончить с теорией. После чего заколебавшийся старейшина выгнал на площадку молодняк и в приказном порядке заставил атаковать меня всем и в полную силу.

Времени на постановку барьера ушло столько же, но стало заметно легче. И полетевший в меня шквал разнообразной атакующей магии, бессильно разбивающейся о возведённый барьер… Не причинял даже беспокойства. Щит голубовато-серой плёнкой, тонкой, но непреодолимой, мерцал в метре от меня. А за этой плёнкой мерцали стихии, вспыхивало пламя, трещали молнии, свистел ветер, хлестали водяные плети, крошился камень. И я понял. Понял, что стремился мне показать Карлос. Не столько правильно и чистое исполнение самого заклинания, это я со временем отработаю, сколько правильное выполнение всего базиса, на который заклинание опирается. Его я научился выполнять правильно.

«Астарта, отпугни-ка их»

«О! С удовольствием, милый!» — с воодушевлением отозвалась демон.

Сквозь щит полетели стаи огненных стрел, равномерно распределившихся на всех атакующих меня одарённых. Стрелы взрывались, не долетая какого-то метра, лишь обдавая молодёжь жаром, пугая. И этого было достаточно, атака прекратилась.

— Это и есть одержимые, — одобрительно отозвался Карлос. — Грубая сила, совершенно лишённая изящества, но оттого не менее эффективная, если уметь её применять.

Лишённая изящества, да? Гашу щит, готовясь повторять тренировку.

«Слышишь, Астарта? Наша сила лишена изящности. Что ты об этом думаешь?»

Демон шипит радостной злостью.

«Смертный много о себе мнит! Ему надо преподать урок!»

Предложение вызывает у меня лишь насмешливый хмык. Чего ещё ожидать от демона? Да, сейчас она заинтересована в том, чтобы меня поддерживать. Но это не значит, что демону можно безоговорочно доверять.

— На исходную, друзья, — улыбнулся я своим партнёрам по тренировке. — И предлагаю поставить мишени, в которые я буду метить, чтобы не нервировать вас.

Идея была поддержана с энтузиазмом, Соня тут же взялась за реализацию. Точно возьму девушку своим заместителем. Карлос сначала порывался поучаствовать в организации тренировочного процесса, но не стал. Лишь наблюдал за тем, как мы работаем самостоятельно. Молодёжь, конечно, косилась на старейшину какое-то время, но, в конце концов, перестала обращать на него внимание, сосредоточившись на мне.

Основные сложности исчезли. Я поднимал барьер, спокойно удерживал защиту, позволяя Астарте развернуться в атаке. После чего мы меняли мишени и повторяли тренировку. Интенсивное использование защиты и нападения больше не отдавалось болью во всём теле. Главное — не обольщаться, считая, что у меня теперь абсолютная защита.

На очередном круге смены мишеней я заметил, что в зале появились новые действующие лица. На тренировку пришла моя сестра в сопровождении своего жениха. Судя по хмурому лицу Карлоса, старейшина был совсем не рад появлению такого гостя, и в этом вопросе я был с ним солидарен. Тем не менее правила хорошего тона требовалось соблюдать. Становлюсь настоящим аристократом, тренирую умение улыбаться тому, кому хочу плюнуть в лицо.

— Сестрёнка, — улыбнулся я Арии, прежде чем повернуться к парню. — Сир Манилка. Не имею чести быть представленным.

Блондин безупречно вежливо улыбается, не демонстрируя ни намёка на какую-либо эмоцию, кроме благожелательности.

— Иерих, для друзей просто по имени, Като. Ария отзывалась о тебе исключительно в восторженных тонах, рекомендуя, как человека своенравного, но исключительно положительного.

Сестра смущённо улыбнулась, но я лишь вежливо кивнул.

— Рад знакомству, Иерих. И раз уж мы сразу обозначили дружеское общение, разреши столь же дружеский жест.

Во взгляде парня промелькнуло мимолётное удивление, но не более того.

— Да, конечно.

Делаю шаг вперёд и без всякой магии, но от души бью ему в челюсть. Манилка успел понять, что я собираюсь делать, но не поверил, что я собираюсь делать именно это. И потому не защищался, ожидаемо свалившись на задницу от удара.

— Като! — возмущённо и ошеломлённо воскликнула Ария.

— Всё в порядке, милая, — потирая челюсть, успокоил девочку Иерих. — Я заслужил. Верно, Като? Думаю, это за не совсем честную игру моей семьи на суде?

Киваю:

— Именно. С друзьями так не поступают, Иерих.

— Согласен, — не стал отрицать одарённый. — В своё оправдание скажу, что мной тоже воспользовались без моего ведома. Именно об этом я и хотел сказать, приходя сюда.

Подошедший Карлос пока не вмешивался, но тень одобрения на его лице я отметил. И даже дал Иериху шанс, протягиваю руку и помогая ему подняться.

— Да? Тогда ты, может быть, даже знаешь, ради чего этот спектакль был проведён?

Он развёл руками:

— Сожалею, но нет. — демонстрировал он искреннее раскаяние, но, боюсь, в плане актёрского мастерства этот скользкий гад сможет соперничать с Соней. — Могу лишь предполагать, вполне возможно, что целей стоит сразу несколько. А в некоторых далекоидущих интригах этот суд — лишь маленький шажок в череде множества действий.

— Но так нельзя! — возмутилась сестрёнка.

Иерих доброжелательно взял её ладонь и погладил, успокаивая.

— Всё хорошо. Поверь, грубоватая прямолинейность твоего брата мне куда милее сотен фальшивых улыбок, — он вновь перевёл внимание на меня. — Попробую отплатить тем же, хотя для меня это и непривычно. Передам то, что рассказали мне. В моей семье посчитали, что тебя, Като, как одержимого, в роду Минакуро не оценивают по достоинству, и что мне стоит начать делать шаги в, скажем так, налаживании отношений. Чтобы в будущем ты рассматривал род Манилка, как запасной вариант.

— Как-то слишком топорно, сир Иерих, — всё же встрял в разговор Карлос, — Ведь наш бойкий одержимый сам увидел подвох, даже без посторонней помощи в лице старших членов рода.

Он бросил на меня короткий взгляд, намекая, что не стоит озвучивать некоторые щекотливые моменты, в частности, о том, что сами старшие члены рода подвох позорно прошляпили. Но я же не клинический идиот, в конце-то концов.

— Да, я уже заметил, — кивнул Иерих. — И лично от себя приношу извинения.

Киваю:

— Принимается. Я тоже не испытываю восторга, когда мной пытаются манипулировать или вовсе использовать втёмную. Без обид.

— Без обид, — выразил радость Иерих. — И я готов принять посильное участие в тренировке. Думаю, тебе будет нелишним попробовать себя против противника, схожего с Коуэлом в арсенале.

Ладно, парень заработал несколько баллов в моих глазах.

— Отлично! — ухмыляюсь. — Это именно то, что мне нужно. На ринг!

Глава 30

В голове крутился мотивчик из какого-то вестерна. Хороший стрелок выходит на улицу, клацая шпорами. Злодей стоит в самоуверенной позе, крутит в зубах сигару, ожидая противника. А вокруг прихвостни злодея в товарном количестве в зависимости от бюджета.

Хотя больше, наверное, подходила случаю аналогия с рыцарским турниром. Площадка для дуэли была прямоугольником, где-то два к трём, и позволяла некоторый манёвр, но всё же намекала, что наша задача не прыгать друг от друга, а демонстрировать магию.

С трибунами тоже всё было нормально, почтенная публика собралась, так сказать. Не футбольные фанаты, шумные и неспокойные, а родовитые аристократы, занимающие места в театре. Они не зрелищный бой, якобы пришли смотреть, а на разборку, кто прав, а кто виноват. А это другое, не какое-нибудь развлекалово для плебеев, понимать надо. Именно поэтому для себя я сравнивал происходящее с вестерном. Стояла тишина, никто не делал ставки, не разносил подносы с напитками и попкорном, не попивал алкоголя из тайком пронесённых бутылок. Впрочем, подошла бы, в каком-то смысле, и эстетика дуэлей моей родной страны, лес, тишина, дуэлянты и секунданты, ничего лишнего.

На все эти посторонние мысли у меня было время, потому что официальная дуэль, да ещё и напрямую связанная с судом, требовала определённых ритуалов. К счастью, не от меня. Все ритуалы взяли на себя Серсея и Карлос.

Тренировка с Манилка меня воодушевила. Иерих так и не смог победить.

Я отлично понимал, что он вполне в состоянии взломать мою защиту, раз уж с этим справлялся Жан. А ещё я отлично знал, что он не станет даже пытаться пробить мою защиту грубой силой, своими глазами видевший, как я спокойно держу атаки сразу десятка одарённых.

А я и не стал возводить защиту. Просто атаковал, лишь исполнив жест, соответствующий заклинанию. И Манилка не понял подвоха. Он не стал бросать в меня обычные атакующие заклинания, сосредоточившись на поиске защиты. Защиты, которой не было. Зато была атака, по полной программе, и от меня, и от Астарты. Иерих продержался сорок секунд, после чего пропустил удар и был вынужден признать поражение. Естественно, сразу спросив:

— Как тебе удалось скрыть от меня защиту?

На что получил мою самую наглую улыбку и короткий ответ:

— Легко. Я её не создавал.

Карлос самым наглым образом ржал с минуту, да и я сам хихикал до самой ночи, таким обиженно обманутым было лицо Манилки.

Мы сходились в учебном поединке ещё четырежды, но молодой рыцарь так и не смог меня достать. Я снимал и ставил защиту по своему желанию, выбирая для этого удобные мне моменты. А обучение Карлоса позволило кое-что понять в защите от взлома. Я в этом деле всё так же оставался полным профаном, придумав лишь один костыль. Я намеренно выполнял несколько неправильную постановку, и каждый раз ошибку я совершал в другом месте. Это эффективно сбивало попытки Иериха подобрать универсальный ключ. Опытного взрослого рыцаря не обманет, но мне сейчас и не надо. А то, что заклинание ждёт больше силы… Ой, да и плевать.

Наконец, ко мне подошёл Честер, чтобы выполнить оставшуюся часть формальностей.

— Минакуро Като.

Я выпрямился.

— Находишься ты в здоровом уме, осознаёшь всё происходящее?

Я мысленно застонал. Но с максимально серьёзной мордой начал важно дакать на все вопросы. В нескольких десятках метрах от меня ту же процедуру проходил Боярский.

— Бой на смерть или до признания поражения. Это значит, что ты можешь не сдерживаться, и твой противник сдерживаться не будет. Никаких правил и ограничений.

Киваю.

На мне обычный костюм, просто элегантная одежда без какой-либо дополнительной защиты. И без неприятных тайников. Только то, что можешь сотворить сам, своими ручками.

— С тобой хотят поговорить, — внезапно сообщил Честер и отошёл в сторону.

Кто это так? Неужели сестрёнка? Но обернувшись я увидел Соню. Наша снежная королева имела вид уверенный и спокойный, будто всё происходящее было ниже её достоинства. Даже так понравившегося мне румянца на щеках не заметил. Может, слишком светло?

— Мы все за тебя болеем, Като, — она чуть улыбнулась, краешками губ. — Кто бы там что ни говорил, ты — лучший из нас. И навсегда останешься лучшим, что бы ни произошло.

Нахожу взглядом молодёжь Минакуро. Молодёжь моего рода. Надолго ли? Не вернётся ли всё на свои места, когда мы снова будем в Эстере? Я снова стану изгоем, странным и опасным. Или не стану? Неважно. Я здесь не из-за их отношения.

— Сегодня вечером отпразднуем победу, — подмигнул я девушке.

Она улыбнулась шире. Затем резко стала серьёзной. Несколько секунд колебалась, будто собираясь что-то сказать, но не решаясь. И, наконец, снова улыбнулась:

— Обязательно. Сделай его.

Я знаю, что она хотела сказать. Одарённая отходит, возвращается Честер, кивая на площадку.

— Выходи на позицию.

Я разворачиваюсь и иду на стартовую позицию. Обувь разве что не самая удобная. Туфли какие-то слишком деревянные. Может, для того чтобы не бегал слишком много туда-сюда? Сама площадка каменная, отполированная, но ровная. С обеих сторон встают юстициарии и представители как Минакуро, так и Боярских. Вроде как для того, чтобы не дать нарушить правила. И то, что правил нет, никого не волнует.

Всё тот же Честер на правах судьи открывает поединок.

— Вы готовы? Коуэл?

Боярский, держа на лице надменное выражение, кивает.

— Като?

— Готов, — киваю.

— Пусть поединок начнётся!

Я ставлю «Замирающий ветер», успевая в последнее мгновение. О щит разбивается не слишком сильная, но очень быстрая молния. И с минимальным разрывом её догоняют несколько атакующих заклинаний магии воздуха. Не знаю, что именно, но глубокие борозды в камне, остающиеся вокруг моего барьера, намекают на их разрушительную силу.

Я намеренно не атакую сам, давая возможность Боярскому увидеть, что его атаки не заставили меня даже напрячься. И, заметив мелькнувшее недоумение, даю отмашку Астарте:

«Поджарь его!»

Голову заполняет торжествующий смех. Я открываю в щите окна для атаки, и в них тут же устремляется срывающееся с моих ладоней пламя. Сонмы огненных стрел сливаются в одну огромную волну, грозящую затопить Боярского.

Мощный порыв ветра развеял моё пламя, один махом снёс, переломил. Коуэл ухмыляется, демонстрирует превосходство. Показывает, что его защиту тоже не пройти с наскока. Смех Астарты становится азартным.

Новые сгустки пламени проходят через мою защиту, пока об неё бьются молнии, пытаясь найти слабое место. В этот раз моё пламя больше похоже на пятёрку огненных змеев, переливающимися жгутами, стремящимися к Боярскому. Повторный порыв ветра лишь слегка их замедляет, не более того.

Боярский тут же прекращает атаку, выстраивая перед собой ледяную стену. Три огненных змея врезаются в неё, вгрызаются в окаменевший лёд. Два змея обходят преграду с разных сторон, но их перехватывают водяные жгуты.

А затем что-то происходит, и огненные змеи исчезают.

«Рассеивание» — приходит подсказка от Астарты, — «Сейчас атакует»

Ледяная стена рассыпается снегом, и Коуэл вскидывает руки, применяя какое-то заклинание. Никакого визуального отображения заклинание не имеет, но мой щит идёт рябью. Базовое рассеивание. Если бросить раз десять — щит рассыплется, проверено Иерихом.

«Дави его» — приказываю.

С изящностью, как сказал Карлос, у меня всё сложно. Остаётся только грубая сила.

Демон не заставляет себя ждать, посылая новые потоки огненных стрел, а уже под их прикрытием сотканного из пламени пса.

Но Боярский решил не зацикливаться на стихийной магии. В меня прилетает нечто, проигнорировавшее щит. Спазм боли заставляет поморщиться, но не более того. В сравнении с тем, что я ощущал на тренировке — вовсе лёгкая щекотка. Да, «Замирающий ветер» держит далеко не всю магию. Но то, что пройдёт сквозь щит, столкнётся с естественным сопротивлением одарённого. А у меня, благодаря одержимости, сопротивление только повышено.

Боярский одним пасом создаёт что-то вроде полусферы из молний и отправляет вперёд. Расширяющаяся сфера сносит всю огненную магию, лишь десятка метров не доставая до меня. А затем в щит снова врезается заклинание рассеивания. Проблема в том, что рассеивание значительно менее затратно, чем атакующая стихийная магия.

Вокруг меня снова и снова загорается пламя, и новые его сгустки продолжают лететь в Боярского. А под шумок я снимаю и заново ставлю барьер, слегка меняя конфигурацию на случай, если Коуэл уже начал подбирать к моей защите ключик.

Бой затягивается, это плохо.

Порыв ветра сносит всё созданное Астартой пламя. Я больше не слышу смеха, демон сосредоточена, напряжена. На грани моего сознания мелькают все более изощрённые структуры и плетения.

«Есть что-нибудь крайне убойное?» — спросил я.

Новое рассеивание врезалось в щит. А Боярский что-то сосредоточенно делал. От моих атак он отмахивался, как от надоедливых мух. Либо взламывал защиту, либо готовил нечто мощное.

«Ещё бы. Но со щитом несовместимо» — отозвалась Астарта.

«А если снять щит?»

Я почувствовал всплеск энтузиазма, но сразу же исчезнувший.

«Не успеем, потребуется время на подготовку».

В очередной раз открыв брешь для огня Астарты, я едва успел отдёрнуть руку, уклоняясь от влетевшего сквозь появившееся окошко разряда молнии. Чужая магия всё равно облизала кожу, обожгла, неприятно, но терпимо. И это было близко.

Он вскинул руки, и на миг в его ладонях вспыхнули конструкты. Что-то сложное, хитроумное. С земли поднялся чёрный туман. Или скорее грозовые тучи в миниатюре. Грозовые тучи, сверкающие разрядами молнии. И эта тучка тут же потянулась ко мне.

Если я окажусь внутри — просто не смогу даже на миг снять щит. А значит, Коуэл просто найдёт брешь в защите и мне конец.

«Астарта, атакуй его!»

«А что я делаю?» — проворчала демон, продолжив формировать атакующие заклинания.

Я же сделал страшное. Снял защиту, бросившись на сближение. Боярский, естественно, на столь варварский ход с моей стороны, лишь насмешливо ухмыльнулся, принимая это за жест отчаяния. Это и был жест отчаяния!

«Сбивай его заклинания!» — приказал я.

Получив в ответ нечто на неизвестном языке, но судя по интонациям и отголосками эмоций, Астарта весьма экспрессивно материлась, ругая меня на все лады.

Всё остальное произошло в какие-то секунды.

Огненные стрелы начали разрываться, заливая всё вокруг пламенем, частично прерывая заклинания Боярского.

От того, что прорывалось сквозь пламя, я уклонялся сам, с переменным успехом, кожу с каждой секундой всё чаще обжигало молнией или резало воздухом.

Чёрная туча преследовала меня, но была нетороплива, медлительна, оставляя мне совсем немного времени на действия.

Я уже понял, что магия Коуэла тем мощнее, чем меньше расстояние. А также понял, что он попросту приложит меня чем-нибудь мощным, подпустив поближе. Нужно было лишь угадать момент.

Боярский делает замах.

Я формирую щит.

Он успевает первым, мощный порыв ветра бьёт меня в грудь, отбрасывая назад.

Прямо на созданный мной же «Замирающий ветер».

Я не успеваю сформировать мысль, лишь задумываюсь о том, что сейчас самое время. Вижу это по краткому удивлению Боярского. И ослабляю контроль.

Астарта понимает меня, на короткий миг захватывая контроль над телом. У неё мгновения, прежде чем Коуэл сделает что-то ещё. Нет времени на магию.

Демон просто отталкивается от щита всей доступной силой, бросая моё тело прямо в одарённого.

Никакого изящества, грубо и прямолинейно.

Врезаюсь в Боярского уже я сам. Падаем, а скорее валимся на камень арены. Нас нагоняет его заклинание, и я возвожу барьер над нами обоими сразу. В барьер начинают колотиться молнии, а мы ввязываемся в рукопашный бой.

Боги и демоны! Почему всё всегда сводится к рукопашной схватке?

Первый мой удар едва не отправляет его отдохнуть, но одарённый тут же защищается доспехом духа. Наивный. Моя ладонь вспыхивает пламенем, которое я тут же сую ему в лицо. От его удара в грудь трещат мои рёбра, заставляя отшатнуться.

Он вскидывает руку, создавая порыв ветра. Похоже, неосознанно, на инстинкте. И я убираю защитное заклинание.

Магия воздуха выбрасывает меня из грозовой тучи, несколько разрядов щедро облизали моё многострадальное тело, вырезая глубокие ожоги, оставляя внутри Боярского. Крик боли едва пробивается через стрёкот молний.

Заклинание гаснет.

Я с трудом приподнимаюсь на одной руке. Боярский просто лежит на камне, сжавшись в позу эмбриона.

«Я могу убить его прямо сейчас! Утопить в пламени! Никто и ничто не сможет нам помешать!»

Убить? Я поднимаю вторую руку, и в ней разгорается пламя. Боярский неспособен сопротивляется, он вообще не двигается, едва живой после электрошока. Я поворачиваю голову, находя глазами Соню. И принимаю решение.

— Нет, — тихо шепчут мои губы.

«Не убивай. Просто подпали ему задницу. Заставь сдаться»

Астарта негодует, но подчиняется. Стрела пламени улетает в Коуэла, вспыхивая и обжигая.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — задёргавшись от боли, кричит одарённый.

Гашу всю магию и расслабляюсь. Ко мне тут же подбегают, но я не вижу лиц. Меня начинают лечить, снимают боль, отчего я едва не отключаюсь совсем. На какое-то время я выпадаю из реальности, отдыхая после боя.

К сожалению, какое-то время длится, максимум, десяток минут.

— Като. Давай принимай лавры, победитель, — подбадривает меня Карлос.

Отвечаю, не открывая глаз.

— Старейшина. Передаю все лавры тебе, как своему учителю. Без тебя я бы не справился.

Слышны смешки.

— Что за фамильярность, пацан? — с наигранным негодованием отвечает одарённый.

Я горестно вздыхаю, открывая глаза.

— Не дают раненому герою покоя.

Но если честно, я почти счастлив. Позитивная тенденция. Разборка с наркоманами — все сделали без меня. Поединок с Боярским младшим — вышли даже без ранений. И сейчас всё неплохо закончилось. Никто не умер даже. А жизнь-то налаживается.

— Вставай, герой! — подтолкнул меня Карлос.

Прямо на площадке никто остаток церемонии не проводил, всех потащили обратно в суд. Это, на мой взгляд, было странно. Разве что Манилка хотят ещё какую-нибудь пакость напоследок устроить. Я вот сейчас радуюсь, а через десяток минут придётся соображать, как вывернутся из очередной эпической задницы.

Но судя по довольным лицам Минакуро, всё, вроде как, должно закончиться хорошо.

Зал суда почти не изменился, разве что лишние столы убрали, оставив только места судей. Мы, Минакуро, выстроились на своей стороне. Соня, оказавшаяся рядом, улыбнулась мне. Искренне и без попыток держать невозмутимое лицо. Серж вообще улыбался во все тридцать два и, кажется, готов был меня обнять прямо здесь и сейчас, наплевав на все нормы приличия. Боярские, естественно, выглядели… по-разному. Та визгливая баба была в ярости. Остальные от хмурости до безразличия к происходящему. Только Коуэл был подавлен.

— Заканчиваем рассмотрение дела… — начал церемониальную часть заместитель Манилки.

Я благополучно пропускал пустопорожнее мимо ушей, наслаждаясь ощущением здорового, почти, тела. Сдерживался только чтобы не начать лыбиться вместе с Сержем. И мне тоже было плевать на толпу родовитых аристократов, заполнивших зал. Я сегодня победитель, мне можно. Просто лень улыбаться.

— Коуэл Боярский признал себя проигравшим, — наконец заговорил судья. — Победитель — Като Минакуро. Все претензии Боярских к Минакуро аннулируются. Минакуро остаются при своём.

— Мы ещё посмотрим, кто кого, — вырвалось злое у неизвестной мне Боярской.

Манилка бросил на неё недовольный взгляд.

— Мне не послышалось? Боярские открыто объявляют о том, что нарушают собственное слово? Боярский сказал, что у его семьи не будет никаких претензий к роду Минакуро.

Женщина хотела ляпнуть что-то ещё, но стоявший рядом мужчина одёрнул её. А другой кивнул:

— Боярские держат слово. Никаких претензий к роду Минакуро у нас нет.

Манилка хотел добавить что-то ещё, но открывшаяся дверь… Точнее, едва не вынесенная ударом дверь заставила всех отвлечься. В зал зашёл высокий мужчина в красной парадной форме с неизвестной мне символикой. И, похоже, неизвестна эта символика только мне, все остальные к его появлению отнеслись спокойно. Одарённый прошёл до самых трибун судей, обернувшись и окинув взглядом зал.

— Как удобно, практически все здесь. — он вскинул голову и тон его стал торжественным. — Важное объявление из королевского двора.

На зал опустилась тишина, близкая к абсолютной.

— Король мёртв.

* * *

Он был уже стар. Объективно стар. Он быстро уставал, и вынужден был делать частые перерывы во время работы. Всё ещё острый и ясный ум всё чаще подводил, он начал пропускать важные детали, начал забывать какие-то моменты. Порой — важные моменты. А это значит, что ему пора на покой.

Но прямо сейчас уходить нельзя. Только не сейчас, в самый важный момент, когда решается: возвысится род Минакуро или падёт.

И тем неприятнее стало произошедшее. Акихико, складывая свои вещи, ведь в Суонбурге его ничего более не задерживало, вновь прокручивал в голове детали случившегося. Старый одарённый считал, что у любой проблемы всегда есть имя, а иногда и несколько имён. Первым именем было имя Сержа.

Юноша понял, что между Минакуро и Боярскими был договор, касавшийся Сони. Догадался, что договор этот существовал уже давно. И только бездарные попытки ухаживаний мешали Даниэлу сделать Соню своей женой. А также нежелание принуждать девушку к браку. Акихико прямо предложил просто приказать девушке ответить на ухаживания, но у молодого Боярского взыграла гордость, парень был уверен, что завоюет девушку сам. Чего у него так и не получилось.

Серж всё это понял. Но пошёл против воли рода, потому что взыграла гордость. Не хотел он отдавать девушку против её воли. На всякий случай старый одарённый даже проверил, не были ли там замешаны чувства. Но нет, не более, чем дружеская симпатия. Серж был виноват в произошедшем.

Но он был молод. А Акихико уже давно установил для себя одну простую истину: за молодыми нужен надзор. Какими бы умными ни были порой детишки, они совершают ошибки. Ошибка Сержа была лишь в излишнем благородстве.

Вторым виновником была, естественно, Соня. Но её вина и вовсе была косвенной, и сама девушка вообще не предполагала, какими последствиями обернётся её нежелание принимать ухаживания Боярского. Вина Сони была минимальна.

Третьим виновником был Като. Но и его полностью оправдывало незнание ситуации. В остальном он действовал вполне здраво. Соню они нашли, спасли, с наёмниками разошлись без конфликта. Это важно, это значит, что и с Боярскими вполне возможен был мирный финал. И инстинкты Като его не подвели, Даниэл убил бы всех свидетелей. Имелись прецеденты. В случае с дуэлью Като снова действовал здраво в рамках известных ему обстоятельств. Он просто не мог знать о тайных договорённостях с Боярскими. Нельзя винить сторожевую собаку в том, что она облаяла незнакомца, даже будь он твоим гостем.

А значит, реальная вина лежала на старших членах рода. И Акихико ещё разберётся с этим. Виновные должны понести наказание, чтобы осознать свою ошибку. Без этого ошибки будут повторяться.

И всё это случилось в такой важный момент. В момент, когда ошибки недопустимы.

Стук в дверь оторвал одарённого от сборов.

— Да, войдите.

В кабинет вошла Серсея, напряжённая и чем-то обеспокоенная.

— Мессир.

Акихико кивнул:

— Входи. Полагаю, ты хочешь решить вопрос с Като? Ему пока не стоит возвращаться в Эстер…

— Мессир! — перебила женщина. — Есть кое-что важное, касающееся Като!

Глава рода удивился, вопросительно посмотрев на старейшину.

— Он не Минакуро.

Мужчина отложил сборы, сев на своё кресло.

— Говори.

И Серсея поведала то, что не так давно узнала от Ёты. В том числе и о том, как Геральт убил новорождённого сына будущей жены, чтобы скрыть её связь с Барнсом. А также рассказала, что Геральт и Айна в Кровавую Ночь отправились убить Като. Закончив сбивчивый рассказ, она замолчала.

Акихико вздохнул, задумчиво посмотрев в окно.

— Ёта, несчастный трус. И дважды предатель, ставивший дружбу выше долга роду, что привело к трагичным последствиям. Нужно убрать его подальше.

— Но… — попыталась возразить женщина.

— Я сказал — убрать. — жёстко отрезал мужчина. — Я бы его убил за такие промахи, но лишь отсылаю. Найди самую глубокую нору, самый дальний гарнизон, в который его можно выслать. Пусть сидит там и не возвращается, пока не получит разрешение. Теперь о мальчике.

Он немного помолчал, размышляя.

— Как считаешь, сам парень в курсе?

— Непонятно. Когда его спрашивали до Кровавой ночи, он настаивал, что вся эта история неправдоподобна, сомнительна. Сейчас… Мальчик скрытен. Разобраться, что именно творится у него в голове…

— Ты не знаешь, я понял, — оборвал Акихико, сделав упрёк старейшине, не знающей, что именно происходит у неё под носом. — Мы сделаем вид, что всё хорошо.

Серсея едва не вскочила.

— Что? Но…

— Молчать, — спокойный голос главы рода опустил её обратно на стул. — Мальчик показывает хорошие результаты. Местами отличные. От Минакуро не убудет, если он побудет в наших рядах несколько лет. К тому же он одержимый, так что долго его терпеть тебе не придётся.

Однако старейшина не хотела отступать просто так.

— Но мессир. Нам так и не удалось выяснить, что заставило тех двух юстициариев прилагать такие усилия, чтобы Като попал к нам. Мы не смогли установить ни заказчика, ни возможного покровителя Дэрна и Клофа. Мальчик может оказаться засланным.

Акихико кивнул:

— Может. И почти наверняка таким и является. Именно этим нам и ценен. Его можно перевербовать на нашу сторону. Можно и нужно! — настоял глава рода, заметив протест, поднимающийся у Серсеи. — И если это не можешь сделать ты, то я найду другого.

Она смиренно опустила голову:

— Я всё сделаю, мессир.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул мужчина. — Но не сейчас. У нас есть более важные дела, срочные. А пока пусть думает, что род расположен к нему. Поняла? Мальчику должно быть комфортно у нас. Он сам дозреет до мысли, что служить нам лучше, чем быть предателем. А затем он сыграет свою роль, и все это уже не будет иметь никакого значения. Но сейчас его тоже следует отослать…

Акихико задумался, прокручивая в голове возможные места временной ссылки.

— Какое-нибудь спокойное, тихое место, где он побудет в приятной компании и расслабится.

— Думаю, у меня есть подходящее место, — предложила Серсея. — Как насчёт Герата?

Глава рода кивнул:

— Да, это будет хорошо. Действуй. И чтобы больше ни одна живая душа не знала о происхождении мальчика. Для всех он Минакуро. Ясно?

— Да, мессир, — склонилась старейшина.

Конец второй книги.

Сентябрь 2021 — Ноябрь 2021

Content

N02far
Крыло
Книга 2

Арка 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Арка 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Арка 3

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30