N02far

Крыло

Книга 4

«И я тебе скажу в свою чреду:

Иди за мной, и в вечные селенья

Из этих мест тебя я приведу,

И ты услышишь вопли исступленья

И древних духов, бедствующих там,

О новой смерти тщетные моленья;

Потом увидишь тех, кто чужд скорбям

Среди огня, в надежде приобщиться

Когда-нибудь к блаженным племенам.

Но если выше ты захочешь взвиться,

Тебя душа достойнейшая ждет:

С ней ты пойдешь, а мы должны проститься;

Царь горных высей, возбраняя вход

В свой город мне, врагу его устава,

Тех не впускает, кто со мной идет.

Он всюду царь, но там его держава;

Там град его, и там его престол;

Блажен, кому открыта эта слава!»

«Божественная комедия», Ад, Песнь Первая 112–129, Данте Алигьери

Арка 1

«На синем — темно-розовый закат

И женщина, каких поют поэты.

Вечерний ветер раздувает плат:

По синему багряные букеты.

И плавность плеч и острия локтей

Явила ткань узорная, отхлынув.

Прозрачные миндалины ногтей

Торжественней жемчужин и рубинов.

У юных мучениц такие лбы

И волосы — короны неподвижней.

Под взлетом верхней девичьей губы

Уже намеченная нега нижней.

Какой художник вывел эту бровь,

И на виске лазурью тронул вену,

Где Рюриковичей варяжья кровь

Смешалась с кровью славною Комнена?»

София Парнок

Глава 1

Никогда не чувствовал себя настолько паршиво. Разум силился осознать, что происходит. Где я нахожусь. Сколько дней прошло. Хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Но воспоминания были каким-то… Сумбурными. Нереальными. А память о чудовищной боли…

С трудом приоткрыв глаза, я увидел рыжую макушку, лежавшую у моей руки. Соня.

Но вместо радости за девушку, живую, здоровую, целую, мои внутренности защемило тисками осознания. Измученный разум, получив зацепку, безжалостно высыпал на меня всё то, что я бы предпочёл не помнить. Девушка, что полусидела на неудобном больничном стуле, положив голову на мою кровать, не была Соней. Мне оставалось надеяться, что где-то внутри ещё сохранилась та самая, настоящая. Не знаю, что именно с ней сделал синий, но вряд ли что-то хорошее.

«Астарта?» — обратился я к демону.

Ответ пришёл не сразу. Я ощутил своего потустороннего спутника. Демоница заворочалась где-то в глубине, но приходившие от неё ощущения недвусмысленно намекали — ей очень плохо. И тем не менее она нашла в себе силы ответить:

«Я здесь,» — ни шуток, ни насмешек. Короткий ответ.

«Досталось нам обоим по полной программе, да?» — попытался я её немного расшевелить.

Из глубины, наконец-то, пришёл усталый смешок.

«Худший день в моей жизни, так вы, люди, говорите?»

«Ага,» — согласился и задумался. — «Так что это была за тварь?»

Ответ демоницы был мрачен:

«Я не знаю, малыш. Даже предположений нет. Чем бы эта тварь ни была, я ни с чем подобным никогда не сталкивалась,» — она была непривычно серьёзной. — «Не скажу, что так уж много повидала, но о подобном ублюдке, появись он в нашем мире, молва бы разнеслась. Мы, демоны, не самый компанейские ребята. Но когда среди нас появляется нечто чужое… Я бы знала, если бы такие встречались часто. Я бы о таком всё знала!»

Оптимизма ответ не внушает. И тем не менее я зло ответил:

«Знаешь что? Неважно, что это за монстр такой. Неважно, насколько он силён. Давай-ка встанем на ноги, а затем найдём этого ублюдка. И объясним, что он выбрал себе не ту жертву. Так объясним, что он проклянёт тот день, когда с нами связался.»

Из глубины пришла злая радость, усталая, и через боль и слабость, но именно она.

«Я тебя обожаю, малыш! Я с тобой! Дай только раны залижу!»

Я сделал осторожный вдох, который тут же вызвал резкую боль в груди. А затем открыл глаза снова, уже по-другому. Внимательно осматриваясь и прислушиваясь к себе. Руки забинтованы, ноги судя по ощущениям тоже. Тело слегка чешется, но в сравнении с болью, которую я перенёс, пока не отключился, зуд — мелочь. Попробовал пошевелить пальцами, проверяя, слушается ли тело. Ладонь послушно сжалась в кулак.

Соня, видимо, ощутив моё шевеление, проснулась и приподняла голову. Чистые изумрудные глаза, немного заспанные, несколько секунд фокусировались на моём лице. А затем девушка улыбнулась, выражая смесь облегчения, радости и лёгкого смущения. И как же больно осознавать, что всё это в большей степени навязанные синей тварью эмоции, а не её искренние чувства. Я не знаю, что он сделал. Не только разговор, последние двое суток в моей памяти больше напоминают разорванные клочки, никак не собирающиеся в единое полотно.

— Ты очнулся, — мягко и тихо сказала девушка.

А затем не выдержала и заразительно зевнула, едва успев прикрыть рот.

— Сколько я проспал?

Соня выглянула в окно, пытаясь сориентироваться во времени.

— Сутки точно, и ещё несколько часов, — ответила она. — Сейчас день, а в больнице мы оказались рано утром.

Сутки, значит. Терпимо.

— А ты как? — я попытался немного приподнять голову. — Как себя чувствуешь?

Она села, и выпрямляясь на стуле, как бы случайно провела пальцами по моей руке.

— Всё хорошо. Усталость только. У меня не было серьёзных травм.

Она озабоченно оглянулась на дверь, прислушалась и нагнулась ко мне, зашептал.

— Я рассказала, что во всём виноват Момо, как ты и просил. И ничего… Другого.

Я просил? Синий изменил ей память?

— Я очень смутно помню, что произошло, — осторожно отвечаю.

Она кивает:

— Да, я понимаю. Я позже всё расскажу, — она начала отстраняться, но замерла, ещё раз впившись в моё лицо своими изумрудными глазами и, покраснев, тонкими едва заметными полосками, сказала: — Я очень тебе благодарна. За то, что не побоялся. За то, что пришёл за мной.

И прежде чем я успел хоть что-нибудь ответить, подалась вперёд, накрыв мои губы своими. Самую малость неловкий, но нежный поцелуй. Мягкость её губ, едва уловимый запах мёда, всё это дурманило голову.

Соня отстранилась и поспешно села обратно на стул, внимательно следя за моей реакцией. А что я мог ответить? Что она одурманена, и потому я не могу принять её чувств? Не могу представить реакцию.

— Я всегда буду приходить за тобой, — даю обещание, зная, что не смогу его выполнить.

Соня облегчённо улыбается и, смутившись, хотя и пытаясь это скрыть, встаёт.

— Я позову кого-нибудь. Думаю, тебя должны осмотреть и… Опросить.

Киваю:

— Да. Спасибо, Соня. Я рад, что ты была рядом.

Ответом мне была ещё одна открытая улыбка. Одарённая вышла, оставив меня наедине с собой. И с мыслями, что делать. В затылок упёрлось острое чувство, что мне не хватает времени. Времени на развитие, на обучение, на становление. И нужно хоть что-то узнать об этом синем, кем бы или чем бы он ни был.

Но для начала надо встать на ноги и выйти из госпиталя.

«Астарта? Ты, случайно, не знаешь способов ускорить восстановление?»

В ответ пришёл горький, почти злой смешок.

«Насмешил, малыш. Кто бы мне о таких способах рассказал,» — ответила она.

«Я просто спросил,» — я закрыл глаза и расслабился.

Вскоре появился врач с помощницей. Или медсестрой. Ни он, ни она были мне незнакомы.

Начались процедуры, обследования и осмотры. Я не особо стремился разговаривать, ссылаясь на плохое самочувствие, больше отвечая в стиле: вы врачи, вам лучше знать. После первого эскулапа пришли ещё двое, эти уже вопросов не задавали, только обследовали молча. Возились долго, не меньше получаса. Ушли, вернулся первый. Спросил, не хочу ли я есть. Есть я хотел, поэтому вскоре получил немного постный, но вполне приличный больничный обед. Вот только есть самостоятельно я не мог. Руки хоть и двигались, но неловко, грозя в любой момент уронить ложку.

— Всё в порядке, я вас покормлю, — успокоила медсестра.

Однако появившаяся в дверях Соня была против.

— Позвольте мне ему помочь, — несмотря на мягкую форму просьбы, интонации выдавали готовность за право покормить меня с ложечки драться чуть ли не насмерть.

— Но вам самой нужно отдыхать! — тут же возмутилась медсестра.

— Неправда, — парировала Соня. — Мне рекомендовали двигаться, чтобы быстрее восстановиться.

И бросила на меня короткий взгляд, одним лёгким изгибом брови спрашивая, почему я молчу.

— Сестра, пожалуйста, — попросил я сотрудницу. — Это всего лишь принятие пищи.

Девушка вздохнула, будто пытаясь пристыдить нас нарушением всех правил и законов, но согласилась и вышла. Когда она скрылась в коридоре, а Соня закрыла за собой дверь, я позволил себе ироничную улыбку.

— Рекомендовали двигаться, значит?

Соня вздёрнула носик:

— И я ни словом не соврала, между прочим.

Она снова села рядом, критически осматривая больничную кухню. И, будто придя к решению, что она вполне удовлетворительная, взяла тарелку с кашей в одну руку, а ложку в другую, строго взглянув на меня.

— Скажи «А».

Сила воли спасовала, я сдался. Сопротивляться ей не было никаких сил. На пятнадцать минут я выпал из реальности, став просто плюшевой игрушкой в руках девушки.

К сожалению, всё хорошее имеет тенденцию заканчиваться, и в двери палаты вошли юстициарии. Что неприятно — незнакомые мне. С тем же Дэрном я бы сейчас переговорил. То, что ко мне будет масса вопросов, было понятно.

Их было трое, двое мужчин и женщина. Один из мужчин принёс стул, подав его своей спутнице, тут же доставшей блокнот и приготовившейся записывать.

— Сира, просим вас выйти, — обратился к Соне второй мужчина. — У нас к Като есть ряд вопросов, а лечащий медик заверил нас, что его состояние вполне позволяет провести разговор.

Жёстко, но вежливо. Соня бросила на меня вопросительный взгляд и получив мой кивок, поднялась.

— Если вы просите.

Она, не торопясь, собрала тарелки, не обращая внимания на терпеливо-хмурые взгляды служителей закона, и перед уходом обратилась ко мне.

— Я зайду позже.

Я ещё раз кивнул, даже сумев улыбнуться. А затем закрыл глаза и расслабился. Потому что если изнасилования нельзя избежать, то надо расслабиться и получать удовольствие. А эти персонажи насиловать мозг умеют долго и вдумчиво.

— Насколько нам известно, тебе не привыкать общаться с юстициариями, верно? — первый из мужчин улыбнулся, но совершенно без дружелюбия. — Альфред Лок. Мои коллеги, Керри Уайт и Ли Асакура.

Я ответил, продолжая лежать с закрытыми глазами:

— Приятно познакомится. Готов отвечать на все вопросы, но предупрежу сразу: последние события до момента, когда я отключился, помню очень смутно. И события двух дней… В сумбуре. Явно есть пробелы в памяти, и последовательность некоторых воспоминаний… Не знаю, что было раньше, а что позднее.

— Да, у тебя есть травмы головы. Но мы все же постараемся восстановить всю хронологию событий. Начнём за три дня до инцидента.

Я мысленно застонал.

— Начнём. Утром ты пошёл тренировку у своего личного наставника…

Первый день пролетел легко, там не было ничего, что мне стоило скрывать. Я пересказал основные события, юстициарии меня не перебивали. Однако второй день заставил пораскинуть мозгами. В тот день я ждал сигнала от Рэйчел, знал о планируемом походе в трущобы. И до самого вечера не занимался ничем предосудительным. А вот потом начинались проблемы. Ладно, я могу отбрехаться, что до вечера занимался своими делами, гулял, медитировал в парке, ходил подглядывать за девочками. Но в том, что я покидал Верхний Город ночью, придётся признаваться. Если они нашли дежурившего в ту ночь сотрудника, пропускающего за фиксированное пожертвование и без записи, то он запросто мог расколоться от горла до задницы. А оно мне надо, чтобы мне сейчас тыкали носом, что я пытаюсь соврать представителям закона? Лучше я признаюсь в мелких проступках сейчас, чтобы врать потом.

— Вечером вы вернулись домой? — спросил Лок.

— Нет. Я отправился в трущобы. — признаюсь.

Поскольку всё так же лежу с закрытыми глазами, то реакцию юстициариев видеть не могу. Глазами.

«Они не удивились,» — услужливо подсказала Астарта.

Чего и следовало ожидать.

— Зачем? — следующий вопрос.

Я устало вздохнул.

— Если честно — личное дело. Если всерьёз считаете, что это как-то связано с происшествием, я расскажу. Но, вообще-то, рассказывать не хочу.

Хорошо быть аристократом. Говоришь, что не хочешь, и чтобы тебя заставить, нужно слово другого аристократа, не менее крутого и породистого небожителя. Даже не заставить, настойчиво попросить тебя твоё нежелание поумерить.

«Они переглядываются и обмениваются знаками,» — подсказала Астарта.

«Раньше тебе было сложно… Ну, наблюдать окружающий меня мир,» — напомнил я.

«Нет. Читать книги я не могу. А видеть, что делают разумные, тем более одарённые — вполне,» — спокойно ответила демонесса.

— И всё же я прошу прояснить нам события той ночи. В Среднем Городе было неспокойно, — настоял юстициарий.

— Да, я заметил. Взрыв, наверное, во всей округе слышали. Ладно, я расскажу. Но если это знание уйдёт дальше вас, обещаю — не спущу. Касательно дел в Нижнем Городе, то я искал некоторых своих знакомых ещё по той жизни, до того как вернулся в род. Не за каким-то делом, просто… Встретиться со старыми друзьями, скажем так. Были люди, сделавшие для меня много хорошего в мои ранние годы. Я хотел им отплатить. И, в общих чертах зная, что происходит в трущобах, беспокоился за них. Вот и всё.

Снова пауза на гляделки. Вообще-то, то, что я описал, не является преступлением, но… Не вызывает понимания, так сказать. Помогать беднякам из трущоб, это фи… Нет, говорить, что ты даёшь им работу, это да, это условно благородно. А рисковать собой, ради помощи каким-то конкретным простакам… Понятно, что мои друзья и ухом не поведут, если узнают о подобном в моём исполнении, но так на то и друзья. На мнение высокомерных мудаков насрать уже мне. Так что здесь и сейчас я просто отыгрывал роль.

— Не боялся встретиться с бандитами?

Хмыкнул:

— Ага, я пересёкся с парочкой. Одни предлагали какой-то дряни купить, другие девочек снять. Я для них — покупатель, а не жертва. Думай они иначе, и на улицах в ту ночь стало бы на нескольких бандитов меньше.

Тоже ничего удивительного. Дети аристократов делились на прилежных, опекаемых, которых в трущобы никогда бы не пустили, и на плохих мальчиков и девочек, знающих, где можно найти удовольствия. К чести аристократов, вторых было всё же меньше, хотя и ненамного.

— Опиши подробнее, как прошла ночь, — попросил Лок. — И я даю слово, ни я, ни мои помощники ничего не расскажут о том, что ты делал. Это часть не пойдёт в рапорт. Керри?

Девушка подтвердила:

— Я не веду записей.

Пришлось осторожно врать, но, к счастью, имён, явок и паролей от меня не требовали. На самом деле юстициариев куда больше интересовало, что я знаю о взрыве. Я прилежно рассказал всё, что мог видеть издалека, не забывая «забывать» некоторые подробности, имитируя сумбурность воспоминаний.

— Потом я понял, что пересекаться с патрулём и объяснять, что я там делал, мне совсем не хочется, и потому затаился до утра. Жаль, даже подремать не удалось, не нашёл подходящего места, чтобы устроиться на ночлег даже на пару часов, — я хмыкнул. — отвык я от трущоб. Пару лет назад в любом тёмном углу бы уснул. Сейчас не так.

Осталось только скупую слезу пустить.

— Понятно. Продолжим. Что произошло, когда ты вернулся в Верхний город?

— Я узнал, что Соня исчезла. Была похищена из собственного дома.

Дальше история снова пошла легче. Своё знакомство с Анко я не скрывал. Общее содержание нашего с ней и Сержем разговора тоже скрывать не стал. Зачем? Очевидно, что после инцидента с Боярскими мы про них вспомнили. Про ссору с Арией говорить не стал — это личное.

— Я решил пожить отдельно.

— Вот так резко? Без предварительной подготовки, без поиска жилья? — ожидаемо усомнился Лок.

— Я сказал, что решил пожить отдельно, точка, — с нажимом ответил я.

Признаться, надеялся, что про Юлю они вообще не вспомнят. Мол, какое дело до обычной крестьянки. Но нет, вспомнили.

— А твоя служанка? Юля? Ты оставил её с сестрой?

Вздохнул:

— Нет. Я нашёл для неё учителя, чтобы сделать из девушки помощницу. Образованную и разбирающуюся в нашей жизни.

— Кого?

Стоит афишировать знакомство с Юноной? Если они с Шоном уже копают под Бронса, такое знакомство может и навредить мне. А может и не навредить. Хм. Да, вполне могу отбрехаться, что Шон сам меня нашёл. А я не стал уходить в отказ, начав сотрудничество. Ведь как гласит умная поговорка: держи друзей ближе, а врагов ещё ближе. А почему не рассказал Бронсу через того же Дэрна? А идите на хрен, вот почему. Бронс мне тоже не докладывает обо всём.

— Вы её, наверняка, знаете. Юнона Дальцова.

Тут же раздался смех Астарты.

«Они её знают, малыш. Смог ты их удивить. Ещё как смог! Переглядываются так, будто ты из кармана жменьку запрещённых артефактов вынул,» — описала она то, что наблюдала вокруг.

— Эм. Да, мы знаем сиру Дальцову. Продолжим.

Продолжили. Про Грохиров рассказал лишь, что встретил на улице Олимпию и переговорил с ней. Всё. Этого им вполне достаточно. Затем мы перешли к дому Сони, но здесь тоже особых вопросов не было. Меня столько юстициариев видело, что и без меня все в подробностях разузнали. А вот потом…

После некоторых сомнений я всё же рассказал, что ходил в гости к Алексасу.

— Можешь сказать, зачем? — спросил Лок.

Я поморщился.

— Хреново мне было. Близкого человека похитили с очень неприятными перспективами возвращения. Я просто искал друга, чтобы поговорить. Вот и всё. Нечего там рассказывать.

— Понятно, — Лок не стал развивать тему. — Продолжим. Что было дальше?

Я полежал немного, изображая сомнения. Или тяжесть воспоминаний. В общем, сделал многозначительную паузу.

— Я пришёл в общежитие, в комнату Момо. И с этого момента мне особо нечего рассказывать. Нашёл исцарапанный стол. Не помню, что именно там было, но я точно понял, что за похищением стоит он. А потом пришёл он сам. И я… Я спустил демона с поводка.

— Просто спустил? — уточнил Лок.

Я открыл глаза и поднял голову, взглянув в лицо юстициарию.

— Слушай, пошёл ты в задницу, кретин. Я был вымотан, физически и морально. В трущобах я не нашёл и половины тех, кого искал. Умерли. Я поругался с сестрой. Исчезла Соня. И вдруг парень, хороший парень, оказывается, одержимым тварью из Нижнего Города. Так что да. Я потерял контроль.

Лок поднял руки:

— Извини. Пойми правильно, ты произвёл впечатление уравновешенного парня. Хладнокровного.

Закрываю глаза и роняю голову обратно на подушку.

— У любого хладнокровия есть предел. Я почти ничего не помню из того, что произошло после комнаты. Я куда-то бежал. Я потом был оживший ночной кошмар. Более или менее в себя я пришёл… Сегодня. Я непросто не могу вспомнить, что так происходило и в какой последовательности. Я вообще не знаю, что из всего происходившего мне привиделось, а что было реальным.

Юстициарии попробовали ещё задавать вопросы. И я начал отвечать. Рассказал про дракона-многоножку. А затем наплёл про большого макаронного монстра, пытающегося достать до меня своими тентаклями. Пусть сами попробуют спуститься в Нижний Город и проверить. Я уже готовился рассказать им о Азатоте, Хастуре или самом Ктулху. Но не пришлось, интерес Юстициариев был исчерпан. Меня, наконец, оставили в покое.

Глава 2

Моё состояние, учитывая обстоятельства, было неплохим. Врачи не соврали, долгий и местами сложный разговор не вызвал у меня сильной головной боли или каких-то других реакций. Я шёл на поправку. И всё бы отлично, если бы не одно но.

Синий дал мне три дня, и сегодня день номер два.

Я пока не готов проверять, что будет, если я нарушу данные им предписания. Поэтому мысли мои перешли на формирование плана побега.

А меж тем ко мне зачастили новые гости. Первой пришла Серсея, которую я не ждал вообще. Предполагаю, что она шла первая по старшинству. Женщина была вежлива как положено, интересовалась состоянием, здоровьем и настроением. Я почти не замечал фальши. Понятно, что Серсея отрабатывала свою обязанность, но странно всё это. Поинтересовалась, не нужно ли мне что-нибудь.

— Да, нужно. Выписаться из госпиталя завтра, к вечеру, было бы замечательно.

Серсея немного удивилась.

— Это определит твой врач. Но… Зачем?

Я обвёл взглядом комнату.

— Обстановка меня просто убивает.

Старейшина на секунду нахмурилась, но лишь на секунду.

— Это, в целом, возможно. Но куда ты пойдёшь? Насколько я поняла, вы немного не поладили с Арией?

Немного не поладили? И никаких лекций на тебя: «ребята, давайте жить дружно»? Я начинаю сильно переживать по этому поводу. Что заставляет её быть настолько покладистой?

— Да, мы слишком быстро съехались. Оказалось, что наверстать несколько лет сразу не так-то просто. Думаю, нам надо пожить отдельно, остыть. А потом попробовать снова, но без таких резких перемен, — плёл я нечто из женских сериалов моего прошлого мира.

Не спрашивайте, где и почему я смотрел женские сериалы. Мы нередко сидели в каком-нибудь медвежьем углу, ожидая то заказчика, то ещё чего-нибудь. И из всех развлечений алкоголь, карты и старый телевизор, ловящий два канала. Алкоголь на работе мы не пили, в карты бесконечно играть не будешь.

— Понимаю, — кивнула Серсея.

Я даже испытал некоторую неловкость от ситуации. Я несу чушь. Она понимает, что я несу чушь, но делает вид, что всё нормально. Я понимаю, что она понимает и делает вид, что всё нормально. Ужасное чувство.

— Но это возвращает нас к вопросу, а где ты собираешься жить?

Ответ у меня на этот вопрос был. С Соней. И не потому, почему можно подумать. А потому что мы оба связаны синекожей тварью, и за девушкой нужно присматривать. Но как об этом сказать?

— А, я поняла, — Серсея наклонила голову и как-то по-своему интерпретировала мою заминку. — Ты собирался переехать к Соне.

И снова никакого протеста. Как же это всё подозрительно. Если у синего бесконечно длинные руки, и он всё это подготовил заранее, тогда остаётся только застрелиться, потому что с таким противником бороться бесполезно.

— Была такая мысль, — не стал отрицать.

— Я понимаю, этот инцидент вас сблизил, но… Совместная жизнь, это серьёзный шаг. Уверен, что вы оба к этому готовы?

Неважно, что обо мне, о нас будут думать. У меня здесь проблемы куда большего масштаба, и такая мелочь, как общественное мнение, не стоит даже упоминания. Всё зависит только от меня и Сони.

— Да, уверен. Ну… При условии, что её дом привели в порядок, конечно.

Серсея кивнула:

— Да, мы все там починили, — она задумалась. — Но, возможно, Соне будет неприятно возвращаться в место, где случилась такая трагедия. Я поговорю с ней. Если девушка поддержит твоё желание, я дам ей на выбор один из пустующих домов.

Остаток разговора прошёл сумбурно. Я был поражён покладистостью и разговорчивостью Серсеи. Что-то готовилось. Я явно для чего-то очень нужен роду. Понятно, что ресурсов на мои хотелки они почти не тратят, подумаешь, один из пустующих домов выделить, но само попустительство… Пугает.

Серсея ушла, убедившись, что я получил всё, что мне необходимо. А за ней пришёл Серж.

— Чёрт! Друг! Ну и напугал же ты всех! — вот его радость выглядела искренней.

Парень так и порывался меня обнять, но не рискнул поднимать с кровати, поэтому ограничился дружеским похлопыванием по плечу.

— Если спросишь меня, что произошло, дам в нос, — предупредил я строго, но сразу улыбнулся. — Рад тебя видеть.

Я не врал. Серж не давал поводов относиться к себе плохо, так что симпатия к нему была вполне искренней. Дальше шли ожидаемые вопросы про самочувствие, но если Серсея выполняла свои обязанности, то Серж спрашивал искренне, и потому я не стал огрызаться по этому поводу.

— Собираюсь свалить отсюда прямо завтра, — поделился я своими планами.

— Уверен? — он удивился. — Ты хотя бы встать можешь?

Киваю:

— Могу. С матами, через боль, но могу. На ногах простою не больше минуты, но это сегодня. Завтра будет лучше.

Одарённый не был обрадован такой спешкой, но напрямую спорить не стал.

— Куда ты так торопишься? Я тебя знаю, точно в какую-то историю вляпался.

О да, ещё в какую.

— В каком-то смысле да. Да в прямом смысле, если уж откровенно говорить. Покой нам только снится, и то через раз, — я вздохнул, на несколько секунд задумавшись.

Мне нужна опора. Всё, что я построил на данный момент, мне не принадлежит. Несмотря на все связи, знакомства и дружбу, я оказался бездомным и нищим в мгновение ока. И казалось бы, плевать. Смертнику личные вещи ни к чему. Но вот так, без надёжной основы своей деятельности, я запросто могу убиться намного раньше положенного срока. Если опять придётся разгребать всё дерьмо собственными руками, и в одиночку совать голову в пасть дьявола. Нужно что-то менять. И быстро. Создать что-то, что будет работать, и будет работать на меня. Чтобы ни одна мразь не смела даже подумать, чтобы что-то у меня отобрать.

Подняв взгляд на Сержа, я задумался. Очень крепко задумался.

— Что? — напрягся под моим взглядом парень.

— Думаю. Как принести много пользы роду, и хорошо на этом заработать.

Он хмыкнул:

— Легко сказать. Думаешь, что-то подобное так уж просто провернуть?

Киваю:

— Конечно. Предоставить эксклюзивный товар, которого ни у кого, кроме тебя, нет. Но это не сейчас.

Или использовать неизвестные этому миру аферы. Но для этого нужно хорошенько изучить местную экономику. О некоторых перекосах, диктуемых спецификой одарённых, мне уже известно. Да и местный полуфеодализм, полукапитализм тоже накладывает свой отпечаток. Ещё какой. Вот и получается, что пытаться создавать потребительские товары бесполезно. Можно, но для обогащения не подходит. А вот предложить кое-что чисто военное…

Одарённый ухмыльнулся:

— Нда. Ты что-то придумал, — Серж покачал головой. — Куда тебя всё время так тянет? Снова же влезешь в неприятности!

Настала моя очередь хмыкать.

— Проблема в том, что я уже по уши в неприятностях. И мне надо из них выпутываться. Снова. В очередной раз. Поэтому у меня будет к тебе очень важный разговор… Но не здесь, — я обвёл взглядом палату. — Где-нибудь в более располагающей обстановке. Сира Серсея обещала подобрать нам домик, вот там и поговорим.

Серж легко вычленил главное.

— Вам? Домик?

— Да, нам, — кивнул, чуть улыбнувшись. — Мне и Соне.

Одарённый довольно улыбнулся.

— Я знал! А ты всё отнекивался.

Продолжая улыбаться, кивнул, а на душе скребли кошки. Если бы ты знал всю подоплёку, друг.

— Я, когда мы к ней зашли, — продолжил меж тем Серж, помрачнев, — голову потерял. Готов был сразу идти к Боярским и бить всех, кто попадался на пути. Хорошо, рядом Анко была. Убедила не пороть горячку.

— Я не многим тебя лучше, — признался. — Сам без оглядки бросился в погоню, не подумав даже попросить кого-нибудь о помощи.

Не совсем так, но пока будем придерживаться официальной версии.

— Как вышли из Нижнего Города — ума не приложу. Оправдывает меня только сильнейшее эмоциональное напряжение. И усталость. Хотя и то и другое — так себе оправдания. Остались бы мы там вдвоём на растерзание тварям.

— Главное — всё закончилось хорошо. Вы оба живы! — попытался подбодрить меня Серж.

Впрочем, я в этом не нуждался, скорее переводил его фокус внимания. Киваю:

— Да, ты прав. Это главное.

Убедившись, что я в порядке и иду на поправку, Серж меня покинул. Признаюсь, я был бы рад, если бы меня на некоторое время оставили в покое, дав подумать. Работа с оружием была в целом верной идеей, но вот её реализация подкачала. Не мог я предположить, что работа с Грохирами обернётся вот такой подставой. Выход, по сути, был очевиден — перенос производства. К сожалению, оно всё равно должно было кому-то принадлежать, и под кем-то нужно подразумевать только род. Одиночка в этом мире не котируется. Значит, придётся всё организовать под Минакуро, в первую очередь — под Сержем. Да, может показаться, что меняю шило на мыло, и тот же Акихико может забрать у меня производство так же, как это сделал брат Алексаса. Но тут хотя бы будет мой «родственник», который просто так меня лесом послать не сможет…

Мои размышления прервал стук в дверь. В появившуюся щель заглянула головка Тифи.

— Эй! Крутой парень! Ты как? Принимаешь посетителей?

Я вздохнул.

— Да, но… Вы там что, в очереди стоите?

Тифи, успевшая войти в палату, обиженно надулась:

— Это что за приветствие?! Если не хочешь видеть — так и скажи. Чего огрызаться-то?!

За ней вошли Алексас и Олимпия.

— Мы ждали, когда впустят, — пояснила последняя, чуть улыбнувшись. — Переживали.

Я поднял руки:

— Тифи, извини. Я рад вас всех видеть. Просто от меня только что буквально Серж вышел.

— А ты думал, нас всех толпой сюда пустят? — спросила Тифи, всё ещё немного надутая, хотя уже явно отошедшая и уже расположившаяся на гостевом стуле. — Там ещё Анко стоит, она нас пропустила вперёд. От неё мы, кстати, узнали, что ты здесь, так что будь ей благодарен! Мы за тебя, такого смелого и безрассудного, переживали!

Алексас подошёл и пожал мне руку, встав за спиной своей девушки и любовницы. Олимпия подошла с другой стороны кровати, погладив меня по ладони.

— Давай! Рассказывай! Как ты здесь оказался? — не терпя возражений потребовала Тифи.

Блин. Вот как так получается? Они пришли, ждали, пока пустят ко мне. Им было не лень, отложили дела и пришли. Пару дней назад, когда мне нужна была помощь… Впрочем. Я несправедлив. Алексас сам был выбит из колеи. Мог бы помочь — помог. А был бы в нормальном настроении, может, и придумал что-нибудь, например, найти мне укромное место, чтобы отдохнуть. И, в конце концов, не попрись я в комнату Момо, всё могло закончиться куда хуже, чем закончилось. А Олимпия мне помогла насколько могла, к ней претензий нет. Так… Зря я плохо на них думаю.

— Всё не расскажу, только в общих чертах, — предупредил я, начав в очередной раз пересказывать случившееся.

Тифи активно ахала и комментировала мой рассказ. Олимпия в основном стояла со скромной полуулыбкой, иногда поглаживая меня по руке. Алексас тоже иногда вставлял своё мнение, но его вечно опережала Тифи.

— Я не придумал ничего лучше, чем прыгнуть в открывшийся провал, — закончил я, уже зная, что на это ответит Тифи.

— Это был самый тупой поступок в твоей жизни! — оправдала она мои ожидания. — Ты вообще головой не думал? Это же… Чёрт!

Тифи так разнервничалась, что слёзы проступили на глазах. Алексас погладил её по голове, помогая справиться с эмоциями.

— Да, глупый был поступок. В следующий раз я до такой глупости не опущусь, — пообещал я.

— Какой ещё следующий раз! — вновь возмутилась Тифи, обрушившись на меня с новыми упрёками.

Несколько минут ушло на эмоциональную бурю. Алексас защищал меня от Тифи, а я помалкивал, чтобы не ляпнуть ещё чего-нибудь. Когда Тифи поутихла, Олимпия спросила в своём лаконичном стиле:

— Как вернулись?

Я отрицательно покачал головой.

— Не знаю. Эту часть я практически не помню. И хотел бы, не смог ничего рассказать. Меня уже расспрашивали, и я уверен, будут расспрашивать ещё.

— Бли-и-ин! — топнула ножкой Тифи. — Хоть один раз попался парень, говоря с которым не нужно закрываться от чувства панического ужаса, что он к тебе постоянно испытывает. Так он в другую крайность впадает — постоянно пытается свернуть себе голову.

Я принял задумчиво выражение лица.

— Может быть, всё дело в том, что у меня отсутствует инстинкт самосохранения.

— Возможно, — шире улыбнулась Олимпия.

— Это не смешно! — надулась Тифи.

И эта надутая моська была столь умилительной, что заставила широко улыбаться даже Олимпию, не говоря уже о нас с Алексасом. Мы поболтали ещё несколько минут. Всё это время рука девушки поглаживала мою ладонь, заставляя меня рваться меж двух огней.

Олимпия мне симпатизирует. И, положа руку на сердце, это взаимно. Пожалуй, симпатия к ней даже сильнее симпатии к Соне. Наша снежная королева, конечно, великолепна, никто не спорит. Но… Само то, что есть это самое «но», говорит о моих внутренних сомнениях. Я не уверен, что мы сможем сойтись. Соне небезразличны общественные порядки, чужое мнение и многие другие мелочи, которые в конечном счёте нас разделят. А Олимпии плевать на всех, она с бывшим бандитом встречалась.

Вот только говорить Соне и оставлять её одну, пока никак нельзя. Последствия неизвестны. Проклятье!

«В чём проблема, малыш?» — отозвалась на мои мысли Астарта. — «Две великолепные цыпочки лучше, чем одна!»

«Честно, Астарта, вот ты веришь, что они на такое согласятся?» — спросил я без всякой иронии.

Демон почувствовала мой душевный раздрай, хмыкнув:

«Можешь даже не надеяться!»

Вот именно. Гаремники бывают только в фантазиях, страдающих острым пубертатом, мальчишек.

Я пошевелил рукой, взял пальцы Олимпии в свои и чуть сжал. Девушка ответила мне тем же, слегка сжимая мне ладонь. А затем сделала выразительный взгляд, который Тифи просто не могла не заметить.

— Ладно. Тебе, наверное, отдыхать надо, — вообще ни разу неестественно протянула Тифи, хитро улыбнувшись. А затем просительно посмотрела на Алексаса. — Милый. Я устала от госпиталя. Пойдём, погуляем.

Оборотень на секунду опешил от такой резкой перемены, удивлённо заглянув в глаза своей девушки. Та что-то показала ему мимикой. Парень перевёл вопросительный взгляд на Олимпию. Опустил по её руке к нашим ладоням. Удивился ещё больше.

— А… Эм…

Маленький кулачок Тифи врезался ему под рёбра, заставив закашляться.

— Кхем… Да, конечно. Это… Като! Поправляйся!

И Тифи вытолкала парня из палаты, оставив нас одних. Я хотел схохмить по поводу неуклюжести Алексаса, но, встретившись взглядом с Олимпией, подавился совершенно неуместной в текущем моменте шуткой. Тёмные глаза девушки, выражение лица, вздымающаяся грудь. Она чувствует эмоции. Они все трое чувствуют! Всё время забываю! Точнее, не придаю значения. Поэтому, думаю, не так уж сильно она сейчас нуждается в моих словах. Но… Проклятие! Я — мразь. Эталонная сволочь просто.

— Я тебя ждала, — её мягкий голос таит в себе столько двусмысленности.

Киваю.

— Да. Оли. Мне надо с тобой поговорить.

Звучит, как фраза из дешёвого дамского романа. Но Олимпия чуть наклоняет голову, показывая, что внимательно меня слушает. И тем хуже мне от слов, которые нужно сказать.

— Мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться с этой просьбой.

Оли выразила некоторое удивление. Улыбка исчезла с её губ, на лице возникла сосредоточенность. Она кивнула.

— То, что произошло внизу со мной и Соней, — осторожно начал я, подбирая слова. — Мы не обо всём рассказали. Мы встретились с угрозой, о которой я пока не могу рассказать. Не потому, что не доверяю, наоборот. Не могу, потому что эта тайна опасна. Мы оба, я и Соня, в опасности. Угроза таится в нас самих. И, пока я с этой угрозой не разберусь…

Я замолчал, внимательно следя за выражением лица девушки. Опасаясь, что она не поймёт, не захочет помогать. Но Оли внимательно слушала, ожидая продолжения.

— Пока я не разберусь с этим, мне придётся побыть рядом с Соней. За ней нужно приглядывать. Если я расскажу об этом кому-нибудь… Сама можешь представить, что с нами обоими сделают.

Девушка серьёзно кивнула, вкладывая в этот короткий жест понимание всего спектра ожидающих нас неприятностей.

— Я прошу тебя побыть с ней некоторое время. Присмотреть за ней, пока меня не будет рядом. А после, когда я с этим разберусь, мы…

Естественно, прервать нас должны были в самый неподходящий момент. И, естественно, в открывшуюся дверь заглянула именно Соня. Я едва успел отдёрнуть руку из ладони Олимпии. В первую секунду на лице Сони играла счастливая улыбка, но, увидев нас, она немного смешалась.

— О! Олимпия, привет.

Девушка-оборотень, посмотрев на Соню, приподняла бровь. Она же эмпат, и наверняка способна разобрать эмоции Сони. Блеск! Ой, зря я всё это затеял. Тем не менее Оли спокойно кивнула:

— Привет, Соня. Рада, что с тобой всё хорошо.

Такой ответ расслабил девушку.

— Спасибо! — она вошла в палату, подходя к моей кровати с другой стороны.

И взяла меня за руку, что вызвало ОЧЕНЬ многозначительный взгляд Олимпии. Я попытался сосредоточиться на том, что мне стыдно и не комфортно. Ещё хотел как-то выразить просьбу подыграть, но не знал, как это сделать эмоциями.

— Като, — Соня смотрела на меня и выражения лица Оли не заметила. — Сира Серсея сказала, что подберёт для нас дом!

Стала понятна причина её незамутнённой радости. А мне хотелось провалиться сквозь землю. Хочу обратно к огромным драконам-сороконожкам! Но надо держать лицо.

— Да, я знаю. Это по моей просьбе.

Девушка-оборотень, похоже, сделала какие-то выводы. Правильные, судя по всему. Выводы о том, что в отдельном доме мне будет проще присматривать за Соней. И потому она предложила:

— Могу помочь выбрать.

Соня удивилась предложению. И Олимпия пояснила:

— Ты ещё восстанавливаешься и наверняка быстро устаёшь. Я помогу.

Рыжеволосая девушка слегка опешила, а затем счастливо улыбнулась:

— Это правда. Спасибо большое! Эм… Да, Като. Тебе пора обедать.

Олимпия, тайком от Сони, заглянула мне в глаза и чуть улыбнулась. Я облегчённо выдохнул, сосредоточившись на благодарности и симпатии.

— Я пойду. До встречи. — сообщила Оли.

Мы попрощались в ответ, и она ушла. Когда дверь закрылась, Соня нагнулась к моему лицу и поцеловала. Я — сволочь.

— Не ожидала от неё… Такого, — призналась Соня, снова выпрямившись.

— Почему? — сделал вид, что не понимаю, на что она намекает.

Девушка пожала плечами, будто никакого намёка и не было.

— Просто не ожидала. Лежи, я принесу тебе обед.

Боги, дайте мне сил и терпения.

Глава 3

Соня снова кормила меня с ложечки. Я не сопротивлялся, конечно, но и не млел, как в прошлый раз. Постарался отогнать мысли о том, что я её банально обманываю. С другой стороны, если я воспользуюсь ситуацией, разовью наши отношения дальше, доведу до логического завершения, то это будет такой же обман. Рано или поздно я синего урода достану и освобожу Соню от его влияния. Будет ли она рада узнать, что её чувства были обострены чужим влиянием, а я, зная об этом, воспользовался положением? А если влияние не исчезнет? Если внесённые изменения уже необратимы?

«Ерундой занимаешься,» — оценила мои размышления Астарта. — «Если уж возомнил себя безмерно благородным, то не морочь девке голову!»

«Ага. А синий, узнав об этом, придушит нас обоих,» — напомнил я.

«Не придушит, ты ему зачем-то нужен. Так, накажет только. Но хоть останешься честным с ней и с собой,» — возразила демон.

«С каких пор ты стала такой правильной?»

В голове раздался смех.

«Ни с каких. Я бы брала обеих и не ломала голову,» — ответила Астарта. — «И даже двумя не стала бы ограничиваться!»

В чём-то она права.

Анко забегала совсем ненадолго, чисто увидеть меня живым и поправляющимся. Вывалила на меня позитив и радость, сослалась на работу и убежала. Только после этого меня, наконец, оставили в одиночестве. Быстро пройдясь в голове по тем планам, что касались производства оружия, работы с бандами, я не нашёл каких-либо проблем. Ну, кроме необходимости вывести оружейную мануфактуру из-под Грохиров, да сделать её более официальной. Здесь всё было понятно. Юля занимается, Шон набирает репутацию, всё течёт своим чередом.

Передо мной в полный рост встала другая проблема. Я оказался слаб. Непозволительно слаб.

Несмотря на все успехи в подготовке, о которых говорил Синдзи, несмотря на помощь Астарты, ощутимую и, чего уж там, незаменимую, я вчистую проиграл синему. Мне нужно больше сил. Больше личного могущества. Понятное дело, что я далеко не первый одарённый, желающий всего и сразу. И понятно, что мне не стоило идти одному и так далее прочие вполне разумные доводы. Но в следующий раз у меня может банально не оказаться возможности позвать кого бы то ни было на помощь. И всё. Конец истории.

«Какое забавное оправдание стремления к личному могуществу,» — рассмеялась Астарта. — «Мы, демоны, куда проще приходим к осознанию простой истины: наше выживание зависит от нашей силы!»

Я отмахнулся:

«Люди — коллективные существа. Для большинства из нас самая эффективная стратегия: коллективная защита. Просто мой конкретный случай выбивается.»

Так что ждал меня сложный и не гарантирующий успеха путь поиска методов тренировки и обучения. И я даже знаю, к кому, для начала, стоит обратиться.

А вечером меня ждал неожиданный визит. Не то чтобы прямо невероятный, но всё же внезапный. В дверь моей палаты вошёл тот, кого я помнил под именем Белый Змей. Врач, некогда подаривший мне путёвку в среду аристократов. Дружелюбия в его глазах с того времени не прибавилось, а вот любопытства стало заметно больше. И мне это не нравилось.

— Юный Минакуро, — вместо приветствия бросил он.

А я узнал голос. Тот самый голос, что приказал проводить операцию без наркоза. В первый раз я не смог этого понять, слишком давно мы с ним встречались, но теперь узнал. Что же. Надо полагать, он спас мне жизнь. Лечить меня как-то надо было, с наркозом или без. Да, это была пытка. Но я выжил. А всё, что не убивает, делает нас сильнее.

— Сир Белый Змей, — я кивнул в знак приветствия.

Сразу за ним в палату вошла Сигурэ в форме медицинского персонала госпиталя.

— Мою племянницу ты уже знаешь, — он продолжал пристально и с большим интересом меня разглядывать. — Не будем тратить время. Я слышал, что ты уже завтра хочешь покинуть наши гостеприимные стены. Хочу убедиться, что после этого ты не вернёшься к нам обратно через несколько часов.

— Конечно, сир Белый Змей. Я в вашем распоряжении.

Впрочем, мы оба понимали, что даже начни я протестовать, это бы его не остановило. Лекарь подошёл к кровати и убрал одеяло, начав осматривать меня, иногда прикладывая пальцы к забинтованным участкам. Сигурэ встала в ногах кровати, переводя взгляд с рук своего дяди на моё лицо, и обратно. И что-то в её лице было… Неудовольствие. Интересно, с чем это связано?

— У меня для тебя неутешительные новости, — закончив обследование обрадовал меня целитель.

Я почему-то не удивлён. Я в последнее время постоянно слышу неутешительные новости. Да я почти всю жизнь ими наслаждаюсь!

— Я удивился бы, будь иначе.

На миг его губы тронула хитрая улыбка, тут же исчезнувшая.

— Твоё состояние ещё очень далеко от здорового. Да, завтра ты сможешь самостоятельно ходить, физические повреждения были устранены во время операции. Но полученные тобой травмы глубже. Тебе нужен надзор целителя.

Я посмотрел на Сигурэ, а затем снова на Белого Змея.

— Я правильно понимаю, что вы готовы отпустить меня, но только с условием, что ваша племянница будет меня наблюдать ещё какое-то время?

Причём он принял такое решения не во время обследования, а задолго до этого. По сути, он приставляет ко мне наблюдателя. И… Зачем? не говоря плохого слова. Серьёзно, ему-то что от меня надо?

Тем временем Белый Змей снова чуть улыбнулся.

— Проницательно. Рад, что мне не пришлось разжёвывать.

И, не говоря более ни слова, мужчина удалился, оставив нас вдвоём. Вот так запросто. Я просто… глубоко возмущён сложившейся ситуацией. И судя по мрачному лицу девушки, она не просто не рада такому поручению. Сигурэ будто решает, не стоит ли меня просто убить, пока я беззащитен.

— Вижу, ты, как и я, не испытываешь восторга от всего этого, да?

Она прищурилась.

— Очень мягко сказано.

Прямолинейность и откровенность. Отлично. Может зайти дальше?

— Дай угадаю. Это всё туфта, и тебя приставили для наблюдения за мной?

— В точку, — не стала отрицать одарённая.

И столько презрения в голосе.

— И теперь ты будешь большую часть времени проводить в моей компании? — задал я следующий вопрос.

— А также превращу твою жизнь в ад на это время, — обрадовала меня девушка.

Я поморщился.

— А я только хотел предложить упростить друг другу жизнь.

Она криво усмехнулась:

— Не сможешь. Тебе не удастся нивелировать тот факт, что я должна торчать рядом с тобой, всё время, пока ты не спишь.

Киваю, пристально глядя Сигурэ в глаза:

— Вот об этом я и говорю. Раз тебя приставили не для наблюдения за моим здоровьем, то просто скажи, что тебе нужно.

Она высокомерно закатила глаза, презрительно процедив:

— Ты не сможешь. И, предупреждая вопрос «почему», потому что ничего не смыслишь в медицине. Интерес моего дяди лежит на уровнях, недоступных твоему пониманию.

Я скептически изогнул бровь:

— Медицине? А какой интерес я могу представлять…

— Я же говорю, ты не в состоянии понять, — оборвала меня Сигурэ.

Я начал злиться.

— Так, слушай сюда, дура набитая. Стервозный характер можешь демонстрировать своему мальчику. Если не будешь сотрудничать, я просто вернусь в свой квартал, и настойчиво попрошу старейшин сделать тебя нежелательной персоной, наплевав на договорённости с Белым Змеем. Будешь сама объяснять дяде, как ухитрилась за день достать меня так, что теперь не можешь даже к дому моему подойти. Поняла?

На лице Сигурэ отразилась лютая злость.

— Кишка тонка.

— Вижу, что поняла. А можем поступить проще и легче. Ты рассказываешь, что вам надо. Я помогаю тебе, ты освобождаешься от обязанности торчать рядом со мной и валишь куда хочешь.

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами, но у меня было преимущество. Что она сделает? Пойдёт и пожалуется? Так я уже успел понять, что Белый Змей не любит, когда его отвлекают от работы. И Сигурэ, объяснив ситуацию, сама же первая огребёт за то, что легко мне всё выложила.

— Не здесь, — наконец решилась девушка. — Поговорим завтра.

И ушла, взмахнув длинным хвостом. Вот и стоило выкобениваться?

Госпиталь мы покидали целой процессией. Я, счастливый и довольный, ковылял, опираясь одной рукой на трость, а второй на Сигурэ. Одарённая, выполнявшая роль сиделки, своим холодным взглядом отогнала и Соню, и Сержа, также готовых помочь мне идти.

— Я сильнее вас обоих, вместе взятых, — припечатала Сигурэ. — К тому же это моя работа.

Серж составил нам компанию, вроде как в роли официального представителя семьи, что, конечно же, было чисто предлогом. Просто участвовал, к тому же ему было любопытно, как же без этого. С Соней была Олимпия, взявшаяся ответственно выполнять мою просьбу. Зная, как сложно ей даются выходы в людные места… Я её зацепил. И она меня тоже. Пока она была с Заком, понятно, я её не рассматривал всерьёз, но теперь всё изменилось. Тифи тоже была с нами. Она уже успела тихо шепнуть мне, что Алексас продолжает договариваться с братом. Ну, пусть пока договаривается.

— Серж. Синдзи меня не искал ещё? Заставит же отрабатывать все пропущенные дни невзирая на состояние.

Минакуро оторвался от разговора с девушками, повернувшись ко мне.

— Я встречался с ним на тренировочных площадках. Объяснил всё. Он пожал плечами и ответил, что у него выходные дни.

Даже так. Ну, оно и к лучшему. Подозреваю, что он и так даёт мне самую интенсивную программу, какую может. Просить секретные техники развития надо не у него. А пока я ухмыльнулся:

— Ходил на тренировки с Анко? И как? Далеко продвинулись?

Парень на миг смешался. Девушки это заметили, особенно хитрая мордашка была у Сигурэ, сразу угадавшей второй смысл вопроса.

— Она знает несколько каверзных приёмов и часто валяет меня по полигону, — ответил Серж и тут же решил отомстить за такой удар. — А где Ария? Ссора ссорой, но ты же её брат.

Я пожал плечами:

— Помиримся ещё.

С родственниками часто так бывает: чем они дальше, тем больше ты их любишь.

В нашу идиллию решила внести свои пять копеек Сигурэ:

— А когда свадьба? Раз уже живете вместе.

Девушки, Соня, Олимпия и Тифи, шли чуть впереди, показывая дорогу. И на щеках Сони проступил тот самый румянец тонкой полосой. Оли, наоборот, едва заметно побледнела, полуобернувшись ко мне и встретившись со мной взглядом. Лишь бы Сигурэ на эти гляделки внимания не обратила. Мне было стыдно и неловко. Я бы легко придавил эти чувства, но показал их Оли. Кажется, на её лице появился лучик облегчения, но не уверен.

— Мы ещё не обсуждали этот вопрос. И, вообще-то, такие вопросы бестактны.

— Правда? — Сигурэ разыграла искреннее удивление. — Я не знала! Я без всякой задней мысли спросила.

Я тебе ещё спрошу. Так спрошу, что мало не покажется. А вот Тифи удивилась, переводя взгляд между мной, Оли и Соней. Понятно, что она тоже эмоции чувствовала, но сама по себе эмоция ничего не говорит. Не знаю, чувствуют ли они, от кого исходит эмоция. То, что не чувствуют, на кого она направлена, я почти уверен. Эмпаты. Понимаю, почему их стороной обходят. Но для меня эта способность Оли скорее привлекательна. Это же здорово, когда партнёр твои эмоции ощущает!

Так, за болтовнёй, мы дошли до одного из отдельно стоящих домиков. Полутора этажный, это я увидел сразу. На втором этаже максимум небольшая комнатка, но даже так, это — отдельный дом. Хоть и всё ещё не мой, а предоставленный. Но это уже шаг вперёд, да.

— Там ещё кучу всего внутри надо переделать! — принялась рассказывать светящаяся счастьем Соня. — Всё страшно неудобно. Но это со временем сделаем. Только не знаю, куда старое девать.

На крыльце действительно стоял какой-то уродливый табурет и безвкусный столик. Оли, смерив мебель взглядом, безапелляционно выдохнула:

— Сжечь.

Я хмыкнул, оценив идею.

— А это можно. Серж! Как насчёт устроить шашлыки на заднем дворе?

Соня бросила взгляд на родственника и, увидев выражение лица, выразила лицом смирение с неизбежным.

— Пункт номер один — найти мясо! — тут же подхватил идею одарённый.

— Пункт номер два — алкоголь, — хмыкнул я.

— Пункт номер три — позвать друзей! — явно не зная нашей внутренней шутки, попала пальцем в небо Тифи.

Соня, понимая, что безобразия уже не остановить, решила его возглавить.

— Так. Серж, на тебе алкоголь. Еду я тебе точно не доверю. Тифи, собирай всех знакомых. Только ты сможешь убедить людей всё бросить ради этих… — она неопределённо махнула рукой в мою сторону. — А мы с Олимпией подготовим стол. Да?

Последний вопрос был адресован нашей прекрасной волчице. Та кивнула:

— Помогу.

И Соня перевела взгляд на меня, однако здесь вмешалась Сигурэ:

— Ему пока не стоит пить. И, если вы не против, я бы провела поверхностный осмотр, — девушка превратилась в эталон дружелюбия и вежливости. — Мы прошли большой путь, хочу удостовериться, что бинты в порядке.

Соня вместе с Олимпией очень серьёзно на меня посмотрели, и первая высказала их общую мысль:

— Сегодня никакого алкоголя.

Если бы я сам не собирался сегодня воздержаться, потому что действительно не чувствовал себя для этого достаточно здоровым, то по-тихому придушил бы Сигурэ. Не насмерть, слегка, до состояния сговорчивости. А где-то в глубине ржал демон.

— Смиренно соглашаюсь, — кивнул я.

Соня повела нас в дом:

— Давайте покажу вам комнату.

Внутреннее убранство дома действительно требовало замены. Всё выглядело как-то… Старо. Неуютно, неудобно, неправильно. До нас здесь явно жили люди в возрасте. Прямо сильно в возрасте. А кровать в комнате и вовсе заставляла мысленно стонать.

— Глядя на это, я начинаю думать, что буду спать на полу, — тоскливо проворчал я.

Соня согласно кивнула:

— Да, выглядит плохо.

Старая, высокая кровать, заметно продавленная двумя телами. Да так продавленная, что никакие матрасы не спасут.

— На такой кровати никакого интима не получится, — добавила от себя Сигурэ.

Вот не могла она промолчать. У Сони проявились красные полосы на щеках, но удар она стойко выдержала. Целительница решила добить:

— Впрочем, молодости никакие преграды не помеха.

Я хмыкнул:

— Слышу большое знание дела.

— Ещё какое, — согласилась Сигурэ. — Хочешь пригласить для консультации?

Соня нахмурилась, но я её опередил.

— Ты себя даже целителем ещё не зарекомендовала, так что не беги вперёд кареты.

Услышав в моём голосе явное неудовольствие от компании Сигурэ, Соня успокоилась.

— Мы быстро. Ещё до темноты стол будет готов, — пообещала она и, чуть подумав, подошла и потянулась ко мне для поцелуя.

А я ей ответил. И мне ещё долго играть в эту игру. Лишняя мотивация быстрее разобраться с синим.

Девушка, наконец, ушла, оставив нас с Сигурэ наедине.

— Итак? — намекнул я на продолжение разговора.

— Давай руки. Хотя бы сделаю вид, что проверяла.

Минут пять мы сидели в тишине. Было у меня ощущение, что она напряжена и, если я начну давить, не расскажет ничего. Не могу сказать, на чём основанное, просто интуиция.

— То, что с вами случилось в Нижнем Городе, — Сигурэ заглянула в мои глаза. — Вы не рассказали правду.

Интересный заход. Белый Змей что-то нашёл? Следы воздействия Синего? У меня, или у Сони?

— Мы рассказали не всю правду, — поправил я. — Кое в чём я не уверен.

Сигурэ хмыкнула:

— Например, в том, что попали в лапы какой-то могущественной твари, посчитавшей, что выпустить вас лучше, чем убить, да?

Я напрягся. Если эта информация уйдёт…

— Не напрягайся так, — Сигурэ вздохнула. — Дядя не стал никому ничего говорить, и мне запретил. Он нашёл на тебе следы очень сложной целебной магии. Магии, разбудившей его исследовательский интерес.

Вот как. Дальше я понял и сам.

— Он хочет получить эти знания.

Сигурэ кивнула:

— Ага. Это точно не твари Нижнего Города. Среди них есть очень сильные, но не целители. Вы столкнулись с чем-то иным.

Я кивнул:

— Да. И я понятия не имею, что это. — на скептический взгляд Сигурэ, добавил. — Я серьёзно. Чем бы ни была эта тварь, это не демон. Мой собственный демонический спутник не смог разобраться, что это за существо. И не одарённый, вообще мало общего с людьми. Я бы сам хотел знать, что это такое.

Девушка посидела немного, после спокойно спросив:

— Врёшь?

Отрицательно качаю головой.

— Нет, абсолютно серьёзен.

— И как оно выглядело?

Я пожимаю плечами:

— Не могу сказать. Под страхом смерти от этой самой твари. Так что, если твой дядя хочет получить его секреты — добро пожаловать в Нижний Город.

— Нет, Като. К этой твари пойдёшь ты, — она скривилась. — И я.

Я удивился:

— А ты-то с чего?

Она хмыкнула:

— С того, что я — расходный материал. Дяде плевать на всё, кроме его исследований.

Сигурэ поморщилась и откинулась назад, сев на пол и опершись спиной на косяк двери. Повесила голову, будто смирившись со своей судьбой.

— Он пожертвует тобой, мной, да хоть всем городом, если поймёт, что получит взамен нечто столь же ценное.

А вот меня такая трактовка только подстегнула.

— Так, получается, у нас в каком-то смысле схожие цели. Я хочу эту тварь уничтожить, но буду совсем не против, если она попадёт на стол вивисектора. Но твоему дяде придётся кое-что дать мне взамен.

Сигурэ подняла голову, криво ухмыльнувшись.

— Держи карман шире.

— Придётся, придётся, — настоял я. — Против этой твари я был бессилен. Вообще. Ни надежды на самый крохотный шанс. И чтобы эту тварь достать мне нужно усиление. Он же разбирается в медицине. Только не говори, что у него нет методик усиления, способных дать мне преимущество? Пусть поделится, и я принесу ему тварь на блюдечке с голубой каёмочкой.

И судя по глазам девушки, кое-что Белый Змей сделать точно был способен. Что-то пришло даже ей на ум, а уж сам гений, блин, от медицины точно найдёт чем меня порадовать.

Глава 4

Тифи привела с собой Алексаса и смогла где-то отыскать Анко. Меня отстранили от всех подготовительных мероприятий, оставив сидеть на скамейке и наслаждаться прохладой уходящего дня. Оборотни, имевшие большой опыт охоты, а также готовки на природе, взялись за мясо. Алексас обещал сделать что-то убийственно вкусное, так что Соня занималась только овощами и прочими закусками. Серж притащил несколько бутылок, но я в эту сторону даже не смотрел. Всё равно пройдёт мимо меня. Пить нам никто запрещать никто и не думал. Понятия совершеннолетия в этом мире не было, а по возрасту самым младшим был… я. Иронично, знаю.

Развлекательная программа на этот раз была без моего сольного выступления. Соня приволокла из дома нечто странное, семиструнное, дальнего родственника гитары и контрабаса. И как оказалось, она умеет даже очень недурно играть. Как-то само получилось, что этот вечер был наполнен музыкой и песнями, на вдумчивые разговоры никого не тянуло. Идти по стопам прочих путешественников по иным мирам и петь чужие песни я не стал. Даже не буду пытаться переводить известные мне тексты на местный язык, тем более в стихосложении я совершенно не силён. Те, что пела Соня, хорошо звучали здесь, но при попытке в уме перевести на русский терялась всякая рифма и получался поэтичный, но совершенно не звучащий текст.

Алексас не соврал, мясо было великолепным. А Серж тайком угостил меня вином, и тоже не прогадал. Какое-то сухое белое вино, отлично подходящее к приготовленному на огне мясу. Но я послушно пил сок, за которым и пошёл в дом, опустошив графин. Соня было хотела подняться и сходить вместо меня, но я остановил её:

— Всё в порядке, я не совсем беспомощен. К тому же тебе ходить запрещено, — я подмигнул девушке, — Ты на инструменте!

— Принесу овощи, — поднялась Олимпия, собирая с расстеленного на земле покрывала тарелки. — И присмотрю за ним.

На кухне царил страшный бардак. Нам ещё долго обживаться здесь, кажется, завтра Соню ждёт большая уборка. Да, можно вызвать слуг, и они всё сделают, но… Ей хочется быть хозяйкой в доме. А у хозяйки все вещи лежат именно так, как она этого хочет. И, сделай уборку кто-то другой, ей всё равно придётся всё перекладывать. А я мало чем смогу ей помочь. Мне лучше, чем вчера, но всё ещё далеко до понятия «здоров». Вон, хожу с тростью.

Мы зашли на кухню, и я поставил графин на стол, присев на его край и наблюдая, как Оли наполняет тарелки.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Мне будет намного проще действовать, если буду уверен, что Соня под присмотром.

— Она дорога тебе, — ответила Оли не оборачиваясь.

— Не безразлична, — не стал я отрицать. — Как и ты.

Оли замерла. Чувствует, что я не вру? Она обернулась и заглянула мне в глаза. Для неё всё началось с факта: я её не боюсь. А для меня с осознания простой истины. Она — боевая подруга. Та самая, что будет стоять за моей спиной, и, даже если я начну воевать со всем миром, то начнёт подавать патроны. Да ещё и рядом встанет, не постесняется пострелять вместе со мной. Это звучит наивно и глупо, но, чтобы понять весь смысл, всё значение, которое люди, вроде меня, вкладывают в эти слова, надо побывать на грани между жизнью и смертью. А лучше хорошо так за эту грань прогуляться и вернуться. С Олимпией у нас пока только взаимная симпатия, меньше чем с Соней. Вот только Оли я уже понимаю намного лучше и чувствую намного острее. Между нами намного больше общего.

— Как долго…

Завершить вопрос я не дал, шагнув вперёд и поцеловав девушку. Для некоторых вопросов пока не настало время. После этого поцелуя, первого между нами, и потому немного неловкого, я отстранился.

— Подожди, пожалуйста. Мне очень стыдно за обман. Но я не могу просчитать последствий, если расскажу ей правду.

Оли кивнула:

— Хорошо. Подожду. И… — она кивнула куда-то в сторону комнат. — Принесла твои вещи.

— Спасибо, — я коротко поцеловал девушку ещё раз, закрепляя эффект.

После чего мы оба вернулись к компании.

Остаток вечера прошёл спокойно. Серж ухаживал за Анко, но та, насколько я мог понять, не была сражена наповал его чарами. Впрочем, и от ухаживаний не отказывалась. Все наелись, особо много не пили, буду думать, что из солидарности со мной, а когда закончились угощения, стали расходиться. Было это сильно после заката, так что уборку волевым решением оставили на завтра. Вообще, всё оставили на завтра. Последней ушла Олимпия, пообещав прийти утром и помочь с наведением порядка.

Когда дверь за ней закрылась, Соня обернулась ко мне и улыбнулась. По щекам побежали румяные полосы. А у меня засосало под ложечкой, кажется, так называется это ощущение.

— Устала?

— Немного, — улыбнувшись ещё больше ответила девушка.

И выглядела она в этот момент так соблазнительно и одновременно так открыто, уязвимо.

— А я вот устал, — признался.

Ноги действительно начали ныть.

— Ой! Точно. Я помогу тебе лечь… — явление ангела закончилось, и Соня стала заботливой девушкой.

Мы прошли в комнату, скептически осмотрели кровать и вернулись в прихожую, где стоял большой старый диван. Застелили здесь, Соня уложила меня под одеяло, проявляя столько заботы, что… это невыносимо.

— Хочешь чего-нибудь?

— Да, — мрачно кивнул. — Бессмертие и очень большую дубину.

Соня тоже помрачнела, присев на край кровати.

— Да, а я на какой-то миг забыла обо всём. И чувствовала себя такой… Счастливой.

— Понимаю, — кивнул и, не выдержав, взял её ладонь в свою руку, чтобы подбодрить. — Хорошо понимаю. Вот только расслабляться рано. Я помню, что синий требовал покинуть госпиталь за три дня. А вот что было потом…

И стоило об этом подумать, голову прострелило болью. Ускользающие осколки воспоминаний собрались в следующий кусочек, показав мне ещё часть разговора…

«После этой ночи тебя наверняка положат в госпиталь. Но не разлёживайся там долго, юноша. У тебя будет три дня. После чего ты должен… — пелена треснула, виски прострелило короткой болью, — …найти один предмет. Артефакт, как вы говорите. Вот он…»

Голову наполнил образ столь реальный, будто я держал этот предмет в собственных руках и мог его полностью рассмотреть. Нож. Нет. Керамбит. Стальное лезвие и костяная рукоять. Несколько символов покрывали артефакт.

«Найди его. У тебя десять дней. А затем…»

Остальное снова растворилось в тумане.

— Като! — Соня потрясла меня за плечи. — Като!

— Всё нормально, я здесь, — успокоил я девушку, пытаясь проморгаться. — Я вспомнил.

Она нахмурилась.

— Мы не должны ему повиноваться.

Хмыкнул:

— Конечно, не должны. Вот только взять и послать его лесом не выйдет. Есть у меня уверенность, что синий очень быстро нас достанет.

— Но…

Я сильнее сжал её ладонь.

— Соня! Я знаю, что надо делать. Просто доверься мне.

Она кивнула:

— Я верю, но… Ты уверен? Может быть, надо рассказать о том…

— Нет! Если расскажем — со свободой можем попрощаться навсегда. Я достану эту тварь. Не сразу, не прямо сейчас, но достану!

Соня побледнела:

— Ты хочешь снова спуститься в Нижний Город?

— Или заставить его прийти за мной, — пожал плечами. — Может, и получится. Я разузнаю о нём. Поспрашиваю знакомых, тех, кому могу доверять. И кто разбирается в тварях, обитающих в Нижнем Городе.

В голове раздался скептический хмык Астарты.

— Но что ты будешь делать? Это существо. Оно слишком сильно.

— Неуязвимых не бывает. А я найду способы стать сильнее. Намного сильнее. Если потребуется, соберу команду и пойду вниз не один.

— А если оно сейчас наблюдает за нами?

Я улыбнулся:

— Пусть наблюдает. Оно считает себя очень умным и слишком сильным, чтобы я представлял для него угрозу. Вот мы и посмотрим, так ли это.

Соня вздохнула, будто бы смирившись.

— Хорошо, я… Хорошо. Я могу тебе помочь?

Я киваю практически не задумываясь:

— Конечно, можешь! Если будешь делать точно то, что я скажу. Я не могу быть везде и сразу, и… — я задумался. — Не знаю пока. Скоро будет ясно. Мы достанем эту тварь и освободимся.

Соня отвела взгляд.

— Я помогу. Но, думаю, было бы лучше рассказать об этом… синем. Не всё. Сказать, что мы с ним столкнулись и убежали. Как-то так.

Я вздохнул:

— Могли бы. И никто ничего не стал бы делать. Даже расскажи мы правду, безликие не бросятся прочёсывать Нижний Город в поисках синего. Нам придётся справиться своими силами и с помощью наших друзей.

Соня, наконец, кивнула в знак согласия, более не споря.

А я наконец смог расслабится, задумавшись над тем, где найти артефакт. Впрочем… У меня здесь рядом человек, который готов мне помочь.

— И начнём мы с поиска артефакта. Ты знаешь, что такое керамбит?

Соня отрицательно покачала головой.

— Это нож особой формы, напоминающий клык. Завтра, как закончите с домом, разузнай, как он выглядит. А затем тебе нужно найти конкретный нож, по всей видимости — древний. У него ручка из кости, и символ на лезвии… Дай бумагу.

Я нарисовал символику, отпечатавшуюся в моей разуме.

— Вот такой символ. Я не знаю, что это, но лучше никому его не показывай, просто на всякий случай. Мало ли что там этой твари потребовалось. Поняла?

— Да, я всё сделаю, — кивнула Соня.

— Ещё одно. Я напишу записку, принесёшь её в одно место. Никому отдавать не надо, просто повесить на стену объявлений, — с Рэйчел надо встретиться так, чтобы рядом не было Сигурэ.

— Хорошо, — повторила одарённая.

— Молодец, — я одобрительно улыбнулся. — Ты очень мне поможешь. Я смогу действовать свободнее.

Она удивилась:

— А ты что собираешься делать? Уйдёшь куда-то?

Киваю:

— Да. Для этого я и пытался выбраться из госпиталя.

— Но твоё состояние…

Я снова взял Соню за руку.

— Со мной будет Сигурэ, её приставили на период выздоровления. Так что всё будет нормально. И ничего делать я не собираюсь, так, пара прогулок и несколько встреч.

Соня нахмурилась:

— С кем?

— Ну… — я вздохнул и задумался. — Во-первых, с Грохирами, но уже по делам. Во-вторых, с… С Сержем, я думаю. Не знаю пока. Я всё тебе расскажу вечером.

Девушка нагнулась вперёд и поцеловала меня. А затем легла рядом и прижалась. Просто и без всяких слов. Отлично, Като. Ты — просто молодец. Чёрт! Ну почему всё складывается именно так?!

Мрачная Сигурэ позвонила в нашу дверь рано утром. Соня, открывшая дверь, даже удивилась, отступив на полшага под этим тяжёлым взглядом.

— При… вет? — с некоторой неуверенностью поздоровалась Минакуро, рассматривая гостью.

— Ага. Привет, — выдавила из себя целительница. — Не обращай внимания. Просто это поручение испортило все мои планы, я злая, как собака. А так всё отлично!

Наблюдая эту пантомиму из-за спины Сони, я взмахнул свободной рукой:

— Привет.

— Ага, — повторила Сигурэ, достав из кармана какой-то свиток. — Ты был прав. На.

Свиток перекочевал мне в руки. Небольшой, относительно, и ничем не примечательный на вид.

— Хм… — я довольно ухмыльнулся.

Сигурэ закатила глаза, а Соня перевела вопросительный взгляд со свитка на меня.

— И что это? — спросила она.

Но ответила ей целительница.

— Плата за информацию о той твари, с которой у вас проблемы.

Соня удивилась, а я поспешил её успокоить:

— Они сами узнали. Нашли какие-то следы вмешательства синего. А это, — я потряс свитком, — поможет нам с тобой освободиться, а им получить больше информации, в идеале — самого синего для исследования.

Естественно, я не думал даже пытаться захватить этого гада. Только уничтожать. А потом развести руками, мол ой, простите, случайно получилось. И пусть Белый Змей только попробует мне что-нибудь предъявить.

— И что внутри? — Соня даже заинтересовалась. — Заклинание?

Сигурэ хмыкнула:

— Заклинание, как же. Там методика. Первая часть методики, — Сигурэ серьёзно посмотрела на меня. — Изучишь, выучишь и вернёшь, отрабатывать будешь сам. Это, — кивок на свиток. — тайна моего рода. Мне-то плевать, если честно. Но если начнёшь делиться с кем-то ещё…

— Я понял, — ещё раз взвесил свиток в ладони. — План такой, девочки. Ждём Олимпию. Соня вместе с ней ухаживают за домом, а мы с тобой, — мой взгляд упирается в Сигурэ. — отправляемся по делам. Этого, — покачиваю свитком, — будет недостаточно. Да и другие вопросы решить надо.

Возражений не последовало. Олимпия пришла чуть меньше, чем через час. При таком количестве людей в доме я не мог найти предлога остаться с ней наедине, поэтому постарался выразить радость встречи и симпатию к ней эмоциями, когда мы встречались взглядами. Кажется, получилось, на обычно спокойном лице девушки появилась лёгкая улыбка.

Оставив девушек приводить дом в порядок, я и с Сигурэ вышли на улицу.

— Ну что? Куда идём сначала? — беззаботно спросила она, даже не думая изображать, что помогает мне идти.

А я ведь всё ещё пользуюсь тростью.

— Сначала к Грохирам.

Она поморщилась.

— Что? — я не мог не поддеть. — Страшно?

— А тебе как будто нет, — огрызнулась девушка.

Чем вызвала у меня только самодовольную улыбку.

— Вообще нисколько.

— Придурок безбашенный, — проворчала целительница, больше не выказывая желания продолжать разговор.

А вот у меня было что обсудить.

— Ты умеешь хранить чужие секреты?

— Ага, — безразлично отозвалась Сигурэ.

— Я серьёзно.

Она хмыкнула:

— Я тоже предельно серьёзно. К нам постоянно приходят люди со своими секретами. Кто-то подхватил заразу у любовницы, кто-то нагулял ребёнка и так далее. И если хоть одна чужая тайна уйдёт от нас на сторону… В лучшем случае умрёт только тот, кто проболтался.

Я кивнул:

— Ладно, это разумно. Но мои тайны все равно уйдут в вашу семью.

— Ха! Думаешь, кому-то есть дело до тебя? Это второй принцип рода — мы никуда не лезем. Наши услуги оплачивает город, как раз для того, чтобы не было соблазна воспользоваться знаниями. Так что да, я умею хранить секреты.

Я поморщился, но спорить не стал. В другой ситуации, если бы не поджимало время, я бы точно не махнул рукой на лишние глаза и уши в лице девушки, которую не знал от слова совсем. Но сейчас…

— Слушай, — я остановился и оглянулся, нет ли рядом слишком длинных ушей.

Но время было ранее, прохожих на улице почти нет, нормально.

— Что? — нахмурилась Сигурэ, ожидая, похоже, что я продолжу что-нибудь загонять о доверии.

— Ты серьёзно насчёт того, что дядя может тебя вместе со мной загнать в Нижний Город? — спросил я, глядя ей в глаза.

— Кристально серьёзно.

— Понятно. Думаю, ты хочешь жить, так же, как и я. А я собираюсь сделать всё, чтобы прожить как можно дольше.

Она хмыкнула:

— Я не слишком в этом уверена, но… допустим.

— Нравится тебе это или нет, но сейчас мы в одной команде. Я прошу тебя если не помогать, то хотя бы не мешать мне.

Сигурэ сложила руки в замок:

— Не поняла. А где я тебе мешала? И твоё сообщение я, кстати, передала, и даже убедила дядю от тебя не отмахиваться. Не?

— Да, всё верно. Я тебе благодарен и очень рад, что ты адекватная девушка. Надеюсь, и впредь смогу на тебя рассчитывать.

Она отмахнулась:

— Достал уже с этой пустой болтовнёй. Говоришь, как моя бабушка. Пошли быстрее!

Как бы она ни хорохорилась, а мои слова ей понравились. Но есть вещи, которые я ей не расскажу ни в коем случае, например, о том же Минато. Слишком специфичное знакомство.

Мы шли прямо домой к Алексасу. Вчера я предупредил его, что зайду в первой половине дня, и надеялся, что какие-нибудь страшно срочные дела не выгнали его из дома. К счастью — не выгнали. Алексас ждал меня. Встретил лично, прямо в воротах. Однако, увидев Сигурэ, удивился. Соблюсти все ритуалы вежливости ему это не помешало, и вскоре мы сидели в комнате, вчетвером.

— Сок? Чай? Вино? Цнасф? — предложил оборотень.

— Нет, спасибо. Сигурэ?

Девушка отрицательно качнула головой.

— Тогда… — Алексас намекнул, что надо переходить к делу, но у нас здесь посторонний.

— Она теперь в деле, — расставил я точки над «ё». — Слишком часто в последнее время возникает ситуация, когда нам срочно нужен целитель.

Одарённая выглядела так, будто мои слова её нисколько не удивляют.

— Ну… Не поспоришь, целитель лишним точно не будет, — осторожно согласился Алексас.

— К делу, — я заведомо принял максимально спокойную и расслабленную позу, пристально глядя на оборотня. Психологический трюк: я — начальник, ты — подчинённый. Я спокоен, а ты нервничаешь, вынужденный отчитываться. И то, что они с Тифи эмпаты, ещё лучше. — Что с оружейной мастерской?

Алексас, хмуро глядя мне в глаза, выдохнул:

— Я не уговорил брата.

Киваю:

— Я так и понял. Похоже, пришло время менять подход, — оборотень собрался возразить, но я его опередил. — Не к твоему брату, нет. Я не потерплю, чтобы наши дела зависели от посторонних лиц. Через Сержа я организую свой завод по производству оружия. Официально. Свой. Как именно я обговорю этот вопрос с Минакуро — моё дело. Но завод будет наш, и не перед кем ни о чём мы не будем отчитываться. Инструменты перевезём чуть позже, и я не собираюсь спрашивать у кого бы то ни было на это разрешения. Сделай так, чтобы в охране стояли верные тебе люди. Мы тихо придём и тихо заберём. А то, что их потом за это по головке не погладят — не мои проблемы. Твоя семья и так не хило нам подгадила, Алексас. Но тебе я доверяю. Должность… хозяина производства, — слова «директор» в этом языке не было, а «хозяин» — самое близкое по смыслу, — за тобой. Согласен?

И как ни странно, я увидел в глазах оборотня какую-то скрытую радость.

— Свалить из-под надзора семьи? Да с радостью!

Хм. А у меня были опасения, что он встанет в позу. Что ж, так даже лучше.

— Тогда пока сиди тихо. Мне потребуется некоторое время, чтобы подготовить всё со стороны Минакуро.

Ха. Я построю свой луна-парк, с блек-джеком и шлюхами.

Глава 5

Поскольку с Алексасом получилось договориться легко, то я в сопровождении с Сигурэ, не откладывая, пошёл искать Сержа. Начать стоило с полигонов, хотя время утренней тренировки уже закончилось, и парень запросто мог просиживать штаны в родовой академии. Как же хорошо, что от необходимости посещать школу я отбрыкался раз и навсегда.

— Значит, я в деле, да? — с ухмылкой спросила Ойран, когда мы вышли.

— Ты против? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нет. А если предложишь хорошую долю, я даже подумаю над тем, чтобы уйти из госпиталя и перебраться к вам на постоянной основе.

Хмыкнул:

— Кто же тебя отпустит?

Одарённая пожала плечами:

— Почему нет? Если убедить дядю, что так я буду ему полезнее — запросто. А я буду только рада. Работы меньше, ведь нет постоянной рутинной практики. А денег так и побольше наверняка.

Я даже как-то задумался.

Над вопросом, как вообще работают подобные предприятия, и кто идёт на них работать, я задумывался ещё в самом начала нашей оружейной деятельности. Из книг было понятно только то, что в большинстве случаев завод принадлежит одному роду, и работают на нём только члены рода, если вообще работают. Костяк рабочих чаще всего — безродные недомаги. Однако копнув чуть глубже выяснил, что случаи бывают разные. Например, когда член какой-нибудь родовитой и уважаемой семьи, но не имеющей активов и подходящих рабочих мест, чтобы этого самого члена занять делом, уходит трудиться на завод, принадлежащий другому роду. Да, ещё лет сто назад это был бы ужасный удар по репутации, но сейчас… Теперь на это обращают внимание только замшелые старперы, ворча о том, что раньше было лучше, и трава была зеленее. И в принципе собрать под одной крышей представителей разных родов было вполне возможно. Конечно, тот же Грохир в «директорах» завода, принадлежащего Минакуро, это смелый ход. Алексас по этому моменту вообще никакого удивления не выказал. Значит, и такое уже практикуется. Деньги и буржуа постепенно захватывают мир, даже одарённые всё реже смотрят на традиции, и всё чаще на финансовую выгоду.

— Хочешь сказать, что ты с радостью убралась бы подальше из госпиталя? — предположил я.

Сигурэ примерно минуту молчала, а затем всё же призналась:

— Да. Я не против лечить, мне это даже нравится. Но рутина, одинаковые простые травмы, бытовые по большей части… Бэ! — она поморщилась. — А ходить на дежурство к аренам дядя мне запретил. По каким-то своим соображениям.

Я чуть подумал и вспомнил один нюанс:

— Когда мы виделись в первый раз. Ты тогда сама лежала на операционном столе…

Сигурэ напряглась, я хмыкнул.

— Понятно. Расслабься, я не буду спрашивать о том, о чём ты не хочешь говорить.

Она удивилась:

— С чего бы? В смысле откуда такая тактичность?

— Всё просто, — я остановился, заглянув ей в глаза. — Ты бывала в бою?

Она удивилась ещё больше.

— Какое это имеет отношение?

— Значит — нет. Бывает ситуация, когда ты стоишь в ряду одних людей и собираешься драться с другими. Утрировано. Ты можешь не знать и половины тех, кто стоит в одном ряду с тобой. Но либо вы прикрываете друг друга, либо все вместе проигрываете. На улицах я усвоил это правило чётко, — на самом деле, конечно, ещё во время воинской службы в прошлом мире, но это тонкости. — Вот и получается, что нужно как-то друг другу доверять, при этом вы не друзья, не семья, а вообще чужие люди. И лучше всего просто не лезть туда, куда не просят. Все мы разные. У некоторых могут быть такие секреты, что лучше пусть остаются секретами. Некоторыми вещами лучше делится тогда, когда уверен, что тебя поймут и примут. Когда все придерживаются этого правила — личных конфликтов становится меньше, а доверия друг к другу больше. Понимаешь, о чём я?

Она отрицательно покачала головой:

— Не совсем.

— Тогда представь, что мы хотим взять по твоей рекомендации, например, твоего парня. Курта.

Она нахмурилась.

— Гипотетически. А он, гипотетически, склонен к мелкому воровству.

Она сложила руки в замок, вызвав у меня ухмылку.

— И ты, и он знаете, что эту привычку он переборол, а если что-то и свиснет, то всегда возвращает. Но, пока он не вольётся в коллектив, не станет постоянной его частью, о такой склонности лучше никому не знать. Иначе мы его просто не примем, заведомо ожидая чего-то нехорошего.

Она ещё несколько секунд стояла, с прищуром глядя на меня, но потом, кажется, поняла.

— А то, что касается меня?

— А касательно тебя, я сначала хочу узнать тебя саму, без скелетов в шкафу и прочего. А потом, если мы станем друзьями, будь ты хоть демоном, которого силой затолкали в человеческое тело, это уже не будет столь критично.

Сигурэ побледнела, уставившись на меня. А я сначала не поверил. И осторожно попросил:

— Только, пожалуйста, не говори, что я случайно попал пальцем в небо.

Она заторможено качнула головой:

— Нет… Не совсем… То есть…

Она встряхнула головой, поморщилась, отвернулась.

— Дерьмо! — ругнулась приглушённо.

Нда. Бывает же.

— Так. Давай замнём, — предложил. — Я ничего не спрашивал, ты ничего не отвечала. Расскажешь, когда захочешь.

Она снова поморщилась:

— С чего ты решил, что захочу?

А вот это был простой вопрос.

— С того, что тебе не с кем об этом поговорить. Курт не выглядит толерантным к таким вопросам.

— Курт — хороший парень! — возмущение за своего бойфренда наконец достигло пика.

— Я и не отрицаю, — кивнул. — Пойдём.

Мы нашли Сержа на полигоне. Одного, что вызвало у меня облегчение. Анко, конечно, была частично в курсе некоторых наших махинаций, но в том-то и дело, что частично. И всё ещё была лояльна к Дэрнам, так что сейчас она будет лишней. Занимался Серж с наставником, неизвестным мне мужчиной из Минакуро. Требовать прервать занятие мы не стали, тихо пристроившись у стены. Мне в любом случае нужен был отдых после долгой ходьбы.

— А откуда такая уверенность, что у тебя вообще что-то получится с оружием? — спросила Сигурэ, убедившись, что нам придётся подождать.

— Считай, что я уверен в наличии у себя невероятного таланта к созданию смертоносных устройств, — ответил, и, видя скепсис, добавил. — С детства тянулся к оружию. Талант инженера у меня точно есть. И некоторых результатов я уже достиг. Сейчас это вопрос первичных вложений и оформления, не более. Сама всё увидишь.

Глядя, как Серж отрабатывает какую-то магию, сам думал о свитке Белого Змея. Что он там такого мог выдать?

Вскоре тренировка закончилась. Переговорив о чём-то с наставником, Серж подошёл к нам.

— Привет. А я уже думал сам к тебе идти.

— Пойдём, пообедаем, а заодно поговорим, — я кивком показал на выход.

Идея не встретила возражений, разве что местом разговора стало заведение покруче того, в котором я обычно обедал между тренировками. Здесь имели отдельные комнаты, обставленные стильной мебелью, тёмные тона, лоск, услужливая официантка.

— И часто ты здесь обедаешь? — устраиваясь на диванчике, спросил я.

Серж самодовольно улыбнулся:

— У кого-то личная помощница, а у кого-то обеды в престижных заведениях.

Кивнул, продолжая рассматривать убранство.

— Хорошо. Очень хорошо, что ты можешь себе позволить такие обеды.

Серж не понял, а Сигурэ рассмеялась, зная, что я от него хочу. Посмотрев на девушку, одарённый спросил:

— У тебя появилась вторая помощница? Одной было мало?

Девушка соблазнительно потянулась:

— У кого-то обеды в престижных заведениях…

Он кивнул:

— Ага, подловила. Только это не ответ на вопрос.

Нас прервали принесёнными блюдами, но я не слишком-то смотрел в тарелки. Две привлекательные девушки быстро накрыли стол и удалились, одарив нас вежливыми улыбками. В этом мире ещё не научились дрессировать людей так, чтобы они казённо улыбались.

— Она не моя помощница, Серж, — пояснил я, когда дверь закрылась. — А наш будущий партнёр.

Одарённый удивился.

— Партнёр? В чём?

— Мы с тобой организуем предприятие. Заводик по производству оружия.

Он удивился ещё больше.

— Это… Амбициозно, — осторожно ответил. — И ты, насколько я тебя знаю, не с пустыми руками пришёл, да?

Приятно, когда в твою адекватность верят.

— Конечно. Если откровенно: производство уже есть, работает, и уже есть товар. Только производство было организовано нелегально, Алексасом, я выступал ведущим инженером. Внутренние семейные вопросы Грохиров потребовали пересмотра всей организации. Я не хочу ни от кого зависеть, Серж. Поэтому всё организуем сами. Предприятие окупится, расплатимся с семьёй и будем работать сами, так, как сочтём нужным. Ты — владелец. Я — снова главный инженер.

Серж, забывший о еде, откинулся на спинку дивана. Но я не видел на его лице даже намёка на отрицание самой идеи. Аристократия, правящая семья, сама мысль, что у него будет своё производство, ему вполне импонирует. В конце концов, он не наследник. Лучшее, что его может ждать в жизни: стать старейшиной, и то далеко не сразу. А до этого — мотаться по землям рода с различными поручениями. А самый ад: осесть где-нибудь в провинции. Можно стать безликим, наш род многих отдавал в их ряды, но это карьерный тупик. Только пожизненная служба. Мои «родители», например, были людьми уважаемыми, но и только.

— Я не имею опыта.

Кивнул.

— Управлять будет Алексас, он не против.

Серж кивнул.

— Только вы не просто так организовали подпольное производство, верно? — задал следующий вопрос.

— Верно, — не стал отрицать. — У меня очень разнообразные знакомства, Серж.

Он нахмурился:

— А к ситуации с Соней…

— Они не имеют ни малейшего отношения, как ни странно, — я грустно улыбнулся. — Недосмотрели мы за Момо. Он, конечно, был своеобразным парнем, но такого я от него не ожидал.

Серж мрачно вздохнул.

— Ты сказал — как ни странно. Значит, среди твоих разнообразных знакомых есть и опасные?

Киваю, и не думая это скрывать:

— Конечно. Но нет ничего такого, чтобы угрожало мне или моим друзьям. Вот ты, например, мой друг. Если кто-то обидит меня или Соню, как это было с Боярскими…

Я позволил себе не закончить мысль. Он меня и так понял.

— Допустим. Но с производством оружия тоже не всё так просто?

А он проницателен.

— Да, есть такое. В Среднем Городе сейчас сложилась сложная ситуация…

Я в очередной раз пересказал то, что поведал мне Дэрн. И Серж о таких нюансах не был осведомлён совершенно, на его лице было искреннее удивление. Впрочем, Сигурэ явно делами черни тоже не интересовалась, также показав незнание ситуации.

— И вот эту проблему мы, с некоторыми моими знакомыми, сейчас решаем. Знакомыми, которые пока хотят остаться анонимными. Это некоторые юстициарии, желающие навести порядок на улицах, избавив город от всех банд. А также условная банда, хотя бандитов как раз в ней нет, ставящая перед собой ту же задачу. Они, конечно, взаимодействую между собой, но по ряду причин делаю вид, что ничего не знают друг о друге. И я выступаю связующим звеном. Ну и поставляю оружие, при необходимости.

Серж задумался, глядя в пустоту.

— Охренеть, — он поднял взгляд на Сигурэ. — А ты тоже как-то во всём этом замешана?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Нет. Сегодня утром я считала, что случайное путешествие по Нижнему Городу — единственное интересное событие в жизни этого зануды.

Хмыкнул:

— Ха-ха, очень смешно, да, — повернулся к Сержу. — Так что, ты в деле?

Серж поморщился и задумался. Вообще, в данном случае феодальная система играет нам на руку. Член старшей семьи, невзирая на возраст, реально может по своему желанию начать какое-то своё дело, и это ни у кого не вызывает удивления. Понятно, что в случае с производством оружия, все будут думать, что род сам собирается для каких-то своих нужд покупать то немногое, что будет производить такое мини-предприятие. В лучшем случае род имеет какие-то заказы, которые может удовлетворить таким способом. Проблемы в организации такого дела нет.

— Я в деле! Потребуется какое-то время, но родители уже спрашивали меня, не хочу ли я чем-нибудь таким заняться. Производство оружия, это, конечно, далеко не то что они могли бы представить, но какая разница?!

Я удовлетворённо улыбнулся.

— Тогда какую роль будет играть Сигурэ? — спросил Серж. — Просто свой целитель?

Мы с одарённой переглянулись, и я вопросительно посмотрел на Сержа.

— А почему бы нет? Мой опыт подсказывает, что целитель никогда не бывает лишним.

Такой ответ, похоже, не удовлетворил любопытство парня полностью, какие-то свои мысли насчёт меня и Сигурэ он продолжил гонять, но озвучивать их не стал. Поскольку никакого юридического оформления наше мероприятие не требовало, мы перешли к обсуждению общих вопросов. Помещение, персонал, что проще взять напрямую у рода, а на что взять денег в родовой казне с отложенным возвратом и тому подобное. Банков в этом мире, или как минимум в нашей стране, не завезли, не сложились обстоятельства их формирования. Я не знаю историю банковского дела своего родного мира, но здесь одарённые аристократы были одновременно самыми богатыми ребятами, будущими промышленниками, и в кредитах не нуждались. По сути, от правителя потребовалось только установить крепкую монету, а позднее создать бумажные векселя, ставшие «банкнотами». А гарантируют хождение валюты сразу несколько сильных родов, или вроде того, в отдельных финансовых институтах сейчас нет острой необходимости. Возможно, позже, с развитием общества, что-то и измениться, но не в ближайшее время.

С Сержем сошлись на том, что род выделит нам подходящие помещения, несколько складов найдётся, а много нам и не надо, а также даст денег для старта. С остальным разберёмся сами. Он обещал к послезавтра всё подготовить. Вот так всё просто, захотел носитель золотой символики рода завести свой заводик — дел на пару дней. Закрывались такие заводики, как нетрудно догадаться, также лихо, за пару дней. Живого полноценного рынка сбыта продукции не было, максимум торговля между родами в пределах города. Потому что у нас пока феодализм, а золотой век так и не проложил дорогу социальному рывку.

Но я отвлёкся. После разговора мы отправились домой, я рассчитывал начать изучение свитка, переданного Белым Змеем. На нечто из ряда вон выходящее не надеялся, но ведь не отмахнулся же от меня целитель, выдав пустышку?

Дом тем временем начал преобразовываться. За день ничего кардинально не изменилось, но хорошая уборка и выбрасывание всего старого хлама уже преобразили нашу с Соней обитель. Комнаты стали казаться больше, избавившись от лишней мебели, стало чище и свежее. А ещё светлее, хотя до «переклеивания обоев» Соня и Олимпией не дошли.

— Ну как тебе? — спросила Соня, обняв меня, когда мы вернулись.

— Стало очень уютно, — честно признал я, проходя по первому этажу.

Мы немного поболтали ни о чём, и Олимпия попрощавшись и украдкой улыбнувшись мне, ушла. Соня, похоже, хотела о чём-то поговорить, но присутствие Сигурэ её остановило. И я обратился к целительнице:

— Сегодня я уже никуда не пойду. Если хочешь, думаю мы можем поужинать?

Но Ойран отрицательно покачала головой:

— Нет. За предложение, конечно, спасибо, но я вижу, что вы уже хотите поворковать, голубки. До завтра, болезный.

Так мы с Соней остались наедине. Момент, которого я немного опасался. Но он был неизбежен, не буду же я постоянно от неё убегать.

— Это был долгий день, — призналась одарённая. — И если честно, я рада, что не придётся готовить ужин на гостей.

— Да. Прости, что взвалил всё на тебя.

Она подняла руки, останавливая меня:

— Нет, что ты! Просто… Олимпия весь день провела со мной, будто… Я не знаю, — Соня, занятая приготовлением простенького, практически семейного, ужина, на секунду прервалась. — Ты дольше с ней знаком, может, объяснишь?

— Легко, — кивнул. — Я попросил её побыть с тобой.

Соня прервалась и обернулась:

— Попросил?

— Ага. Тебя уже дважды похищали. И я не знаю, чего ждать от синего. Мне будет спокойнее, если рядом с тобой будет кто-то, кому я доверяю.

— То есть ты просто попросил её? И она согласилась? — с подозрением глядя на меня, спросила Соня.

— Ну да, — вновь кивнул. — А что такого?

— Ты попросил девушку проводить всё своё время в компании другой девушки, даже не подруги. Это, так-то, очень серьёзная просьба.

Пожимаю плечами:

— Возможно. Но Олимпия кое-чем мне обязана. К тому же это не навсегда, только на время. Пока не знаю, на какое именно время, в худшем случае, пока я не разберусь с синим.

Соня покачала головой:

— Не думаю, что можно так ей пользоваться. Это ты освобождён от обучения, так как занимаешься с наставником. А я через несколько дней снова начну ходить на занятия. Мне осталось меньше года, но всё равно, что будет делать Олимпия? Ходить за мной? Это невозможно!

Почему она постоянно со мной спорит?

— Соня! Тебя похитили из собственного дома! Она будет тебя защищать, пока я не найду кого-то другого.

— Мне не нужна постоянная защита! Это были два странных случая, больше такого не произойдёт. Я не собираюсь привыкать к тому, что со мной постоянно будет находиться кто-то для моей защиты!

Я вздохнул.

— Хорошо! Не привыкай! Олимпия побудет рядом только пару дней. На это ты готова пойти?

Соня нахмурилась, но кивнула:

— Да.

— Отлично. Я не голоден. Постараюсь изучить свиток. Мне его не на всю жизнь отдали.

Глава 6

Начав изучать содержание свитка, я в первый момент удивился. А затем едва не погрузился в отчаяние.

Я понимал в лучшем случае треть того, что читал. Потребуются дополнительные справочники по разделам, пройденным мной поверхностно. Мне всё ещё чудовищно не хватало нормального глубокого образования, а неспокойная жизнь вообще не способствовала его получению.

И тем не менее поняв общий смысл или направление, в котором нужно двигаться, а также результат, который по итогу я должен получить, я взялся за работу с утроенным энтузиазмом. Казалось бы, что может предложить род, специализирующийся на целительстве? Какие-то приёмы самоисцеления, регенерации или чего-то подобного, так я считал. И как же я ошибся. Белый Змей поделился фокусом, выходящим далеко за пределы обычной медицины. Он, похоже, залез в биологию куда глубже, чем кто-либо в этом мире. В основе это были манипуляции с клетками для быстрого восстановления повреждений на теле. В основе.

Ближе к концу свитка я нашёл такую строку: «эта разработка легла фундаментом в создании способности модификации тела». Я очень хорошо понимаю, что может скрываться под словосочетанием «модификация тела». Правда, судя по сложности того, что лежит в основе, мне полжизни потребуется, чтобы этой способностью овладеть.

Однако начинать предстоит именно с основ. С самых основ. Неприятных основ. Мне нужен нож.

Я вернулся на кухню, где Соня сидела за накрытым ужином. Женщины, блин! Подошёл и сел на своё место.

— Извини.

Она кивнула.

— Конечно. Ты же не по своей прихоти попросил Олимпию об охране.

— Не по прихоти. Я хочу тебя защитить.

— Олимпия не защитит меня от синего, — вполне резонно отметила Соня.

— Нет. Но, возможно, сумеет сбежать и рассказать о том, что случилось. А это уже немало.

Соня вздохнула.

— Как-то у нас не получается.

Я помассировал пальцами, всё ещё неловкими, переносицу.

— Потому что мы резко перешли от взаимной симпатии к совместному дому. Обстоятельства надавили.

Одарённая кивнула. А затем поделилась тем, что её, похоже, грызло.

— Я не хочу быть беспомощной принцессой, которую постоянно надо спасать.

И это меня удивило:

— Серьёзно? Соня, между тобой и беспомощностью пропасть. Ты — отличный организатор, умеющий общаться с людьми. Мне напомнить, как ты помогла мне с тренировками? И ты поможешь ещё. Найдёшь этот чёртов нож, чем бы он ни был. Мне надо очень много сделать, и если я буду бегать по городу, пытаясь найти непонятную реликвию, то ничего не успею.

Я встал, и, немного неуклюже проковыляв к девушке, обнял. Соня охотно ответила на объятия, вызвав у меня ещё один укол совести.

— Наберись терпения, — напутствовал я. — Мы притрёмся друг к другу.

— Ты-то откуда про такие вещи знаешь?

Я отстранился, с удивлением посмотрев на неё.

— Мы жили на улицах, Соня. Ты знаешь, сколько раз нам приходилось разными коллективами в самые разные условия вселяться. Я столько могу рассказать! Как делили комнату старыми простынями на маленькие комнатки, а потом сосед из-за простыни во сне пинал тебя в спину. Или как одна из девочек отказывалась спать у двери, но при этом по десять раз вставала ночью, чтобы сходить в туалет. И ведь без света ходить боялась. А один мальчик вставал раньше всех и безбожно топал! Его несколько раз просто связывали ночью, чтобы он не вскакивал ни свет ни заря.

Девушка чуть улыбнулась, видимо, пытаясь это представить.

— Соня, я не стараюсь казаться тем, кем не являюсь. Чтобы потом не разочаровать. И привык делать сразу, как появляется возможность. Потому что знаю с детства: проблема, которую не решил сегодня, завтра обернётся голодом, отсутствием ночлега или ещё чёрт знает чем, — я наклонился вперёд к самому её лицу. — Вот такой я есть.

А вот сейчас, когда заходящее солнце на её лицо отбрасывает тёплый свет сквозь рыжие пряди… Сейчас, когда этот свет плещется в этих ярких зелёных глазах… Как же она красива. Жажда поцелуя завладевает нами, и губы касаются губ. Сначала робко, прерывисто, но с каждой секундой всё увереннее, всё жарче. Я глажу её по щеке неловкой ладонью, её руки ласкают мою шею…

Нас прерывает тихий, но настойчивый стук в дверь.

Отстраняясь друг от друга, мы оба прислушиваемся. Стук повторяется. Соня вопросительно смотрит на меня:

— Ты кого-нибудь ждёшь?

Отвечать вопросом на вопрос начинает входить у меня в привычку:

— А ты доставила моё сообщение?

— Да.

— Тогда жду, — ответил я и выпрямился. — Я забыл трость, когда спускался. Можешь…?

Она кивнула и ушла на второй этаж, а я поковылял к двери. Открыл и сразу пропустил гостью внутрь. В том, кто это, я не сомневался. Рейчел стянула капюшон, окидывая прихожую взглядом.

— Тебя уже можно поздравить, или ещё преждевременно.

— Преждевременно, — вздохнул я.

Спустилась Соня, передав мне трость.

— Соня, это Рейчел. Рейчел — Соня. Рад, что ты получила послание, проходи.

Да, я умышленно не стал говорить Соне кто такая Рейчел, и наоборот. Это совершенно неважные сейчас подробности.

— Прости, с ужином у нас напряг, можем угостить чаем.

— Чай будет в самый раз, — согласилась наёмница. — У меня мало времени. Если можно — строго по делу.

Соня сама взялась организовать чай, за что я ей кивнул:

— Спасибо, милая, — отметив полосы румянца, в этот раз едва заметные. — Как дела у Химуро?

Спросил я, чтобы потянуть время, пока формулирую главный вопрос.

— Он молодец, хваткий парень, быстро осваивается. Отлично вписался в нашу компанию. Кстати, насчёт компании. Нам нужны новые данные, и не только.

Киваю:

— Вопрос оружия решу в ближайшие пару дней, — Алексас уверил, что партия никуда не делась, его братик не понимает, чем владеет, и не спешит продавать. Так что мы вынесем всё, вместе с товаром.

— Данные запрошу. Я к чему приглашал. Знаю, что наш общий знакомый просил не теребить его лишний раз, но у меня важное дело. Вопрос по одной твари, что водится в Нижнем Городе.

Наёмница хмыкнула:

— Нижний Город полон тварей.

Я чуть нахмурился, намекая Рейчел, что совсем не шучу.

— Я не про обычных мелких демонов, мой личный спутник может о любом из них рассказать едва ли меньше, чем знают безликие. Я говорю об особенной твари. Очень опасной, и очень меня интересующей.

Соня поставила чашки, и Рейчел с удовольствием отпила, чтобы взять паузу на обдумывание.

— Днём устроить встречу не выйдет.

— Аналогично, — киваю. — Потому и пригласил сейчас. О тебе знает только Соня, больше никто из моих друзей.

Наёмница бросила ещё один взгляд на Минакуро, перевела на меня.

— Тогда давай сейчас. Если это реально срочное…

— Предельно. Но тебе придётся отвести меня туда и обратно, — я продемонстрировал трость. — Я тут самую малость калека. Соня, я постараюсь быстро.

В этот раз это была не конспиративная квартира. Наёмница привела меня в какой-то подвал, отчего дальнейшее уже не стало для меня сюрпризом. Мы шли в Нижний Город. Я знал, что на верхних уровнях относительно безопасно, но сам факт спуска изрядно ударил по нервам. Я остро ощутил свою слабость и беспомощность, и дело даже не в ещё незаживших травмах.

В подвале нашёлся люк, за ним лестница. Спуск очень крутой, что вызвало у меня тяжёлый вздох.

— Тебя понести? — не могла не поиздеваться наёмница.

— Трость возьми, шутница.

Никакой охраны не было, что меня немного удивило. Настолько уверены в том, что их не найдут? Мы вышли в коридор, откуда сразу пахнуло больницей. В паре комнат лечили людей. В остальном это место вызвало у меня ассоциацию с бомбоубежищем. Стены из красного кирпича, полукруглый потолок, магические светильники разве что выбивались.

А Рейчел кивнула на группу из трёх парней в одежде горожан.

— Вон твой друг, можешь поздороваться.

Я не сразу признал в одном из трёх парней Химуро. Подстриженный, переодетый, вроде даже с лицом что-то сделали, он узнавался, только если пристально вглядываться. Он меня узнал куда быстрее.

— Като! — обрадованный бывший жрец вышел мне навстречу. — Я рад тебя видеть!

И без лишних предисловий обнял. Да, последние дни явно пошли ему на пользу, исчезла болезненность, он выглядел здоровым.

— А я-то как рад! — ответил я, выдержав первый напор чувств. — Смотрю, ты совсем оправился.

Он кивнул, мигом став очень серьёзным.

— Да. Спасибо тебе. Теперь у меня есть цель. А у моей жизни есть смысл.

Я крепко пожал ему руку.

— Я рад за тебя. Прости, сейчас нет времени нормально поговорить. Я чисто по делу.

— Да, конечно. Надеюсь, увидимся как-нибудь позже.

Рейчел, терпеливо ждавшая рядом, указала, куда хромать дальше. Я не старался много смотреть по сторонам, во избежание ненужных конфликтов, но что это была небольшая база, заметить смог. Человек на двадцать — тридцать. Если так подумать, то раньше с Минато мы встречались днём. Значит ли это, что работает он обычно по ночам?

— Сюда, — наёмница указала рукой на дверь.

И я попал в штаб… Сопротивления? Восстания? Террористической ячейки? Я пока не уверен, как именно их называть. Цели-то у Минато и Ко вполне благородные и в целом направленные в нужную сторону. Можно сколько угодно на каждом углу орать, что одарённые и неодарённые, очевидно, не равны в своих возможностях. И это действительно очевидно. И что? Вот правят одарённые, собравшись в кучки и обозвав себя родами, а затем в ещё большие кучки — города. Всё, так сказать, в естественном состоянии, сильные наверху, слабые внизу. И как? Наступило благорастворение и благолепие? Аристократы не только неодарённых за говно воспринимают, они и своих родственников продать готовы не поморщившись. А ради собственных хотелок, даже не выгоды, просто в угоду своим желаниям, готовы города в крови топить. Бронс тому пример. Или взять Белого Змея. Он, по-хорошему, должен меня или сам убить, или сдать тем, кто меня надёжно изолирует. Потому что я запросто могу быть бомбой, которая устроит Кровавую Ночь версия два, дополненная. Но что он делает? Ради своего интереса позволяет мне свободно ходить по городу и делать, что захочу. Плевать ему на меня, на Сигурэ, приставленную не столько для наблюдения уже, сколько для помощи, на свой род, на весь город. Его интересуют только свои исследования. И в каком месте Минато неправ, когда хочет отобрать у этих зажравшихся и потерявших всякие берега от вседозволенности, культивируемой поколениями, мудаков власть? Неправильно? Надо снять этих мудаков, а вместо них посадить других, правильных, с милыми лицами, но обязательно одарённых и точно аристократов? Ведь это естественный порядок вещей. Ага, смена одних свиных рыл, уже нажравшихся, другими, ещё голодными, точно всё изменит к лучшему.

Войдя в комнату, я остановился, давая Минато и трём его собеседникам меня увидеть и быстро накрыть какие-то бумаги, лежавшие на столе. Друг я или нет, но есть вещи, которые мне знать не стоит. Пусть даже там нет ничего того, что от меня стоило бы скрывать, неважно. Я — чужак. Да, союзник, но ещё не известно, временный или постоянный. Не буду нервировать ребят, им и так, я думаю, живётся непросто.

— Като, — кивнул мне лидер повстанцев. — Знакомься. Николай, Чарльз и Кушина.

Первый — лысеющий седой старик, изрядно прижатый к земле и потому опирающийся на трость. Взгляд выцветших глаз холодный и внимательный. Одежда простая — горожанин и горожанин. Второй — мужчина, худой и жилистый, наёмник, на голени пустые ножны для стилета или чего-то подобного. На лице аккуратная бородка, взгляд внимательный, без эмоционального настроения. Последняя — девушка, или скорее молодая женщина, наёмница, коротко обрезанные рыжие волосы, взгляд карих глаз выражает любопытство, хотя моську состроила суровую. Внутри меня зашевелилась Астарта, но ничего не сказала.

— Рад со всеми познакомиться, — приветствовал я народ взмахом свободной руки. — Я без приглашения, не обессудьте, по крайне важному делу. Срочному. Минато, можно тебя на разговор?

Мужчины, Николай и Чарльз, достаточно красочно выразили своё неудовольствие, похоже, я прервал какое-то важное обсуждение. Но пусть Минато сам определяется, что ему важнее в данную конкретную минуту.

— Подожди немного, мы скоро закончим, — ответил лидер повстанцев, переведя взгляд на Рейчел. — Проводи его в кабинет, пожалуйста.

Ну, раз немного, то подождём.

Мы с наёмницей вышли и, пройдя буквально десяток шагов, вошли в другую дверь. Все те же кирпичные стены, аскетизм, пустой рабочий стол и пара табуретов.

— Думала, они уже закончили, — призналась Рейчел. — Прости, выпивки не предложу.

— Всё нормально, — я устроился на табурете, осторожно покачавшись, чтобы убедиться, что мебель подо мной не развалится. — Я понимаю, что отрываю человека от дел. Как у вас продвигается с Гошей?

— Старт хороший, — наёмница приняла тему для разговора. — И взрыв, устроенный неизвестным доброхотом, расколол союз банд. Теперь они сами по себе, а Гоша, подлечившись, вытянул своих людей из нор. Разве что некоторым идиотам пришлось доходчиво объяснить, что трогать горожан нельзя, так что от Корня уже откололось несколько кусков.

— Туда им и дорога, непонятливым. Не думали начать вербовку среди тех, кто адекватный?

Она усмехнулась:

— Какой ты простой. Каждого человека нужно тщательно проверять. Стоит о нас узнать хоть кому-то постороннему, и мы рискуем потерять всё.

Я задумался:

— Ну, резоны в такой позиции есть. Лучше закрытый круг верных людей, чем балаган, но… Как же принцип необходимого знания? Давать информацию, отслеживать реакцию, потом давать ещё чуть-чуть. Не выводить одного вашего человека в группу потенциальных сторонников, а наоборот? Одного бандита, что высказал лояльность вашим идеям, помещать в группу из ваших людей? Нет?

Она задумалась. Эти ребята совсем не дураки, просто очень осторожны, что вполне логично и понятно. Потому и отработать методы агитации пока не могли. С идеями равноправия большинство известных мне аристократов попытаются уничтожить их перманентно и до последнего человека. Ещё удивительно, что Минато сидел в тюрьме, а не был казнён. Могу лишь предположить, что «политические» преступления были скрыты, и сидел Минато за что-то другое, за побочную свою деятельность. Ну а поскольку никакой «пропаганды против революционеров» пока не ведётся, нам никто не рассказывает, как хорошо мы живём, и как плохо станет, если люди, вроде Минато, что-то изменят… Ребята своего добились, они неизвестны, и потому пока защищены.

— Не знаю, Като. Это может сработать, но мы пока не ставим себе цель расширяться.

Я развёл руками:

— Не настаиваю, просто предложил. Но если не секрет, какие именно цели вы сейчас ставите? не глобальные, а конкретные.

Наёмница улыбнулась:

— Никакого секрета нет. Ты же сам жил на улицах, верно? — дождавшись моего кивка, она продолжила. — И наверняка даже не думал о том, что одарённые совсем необязательно должны быть хозяевами жизни.

Я ухмыльнулся:

— Ты удивишься, но такие мысли мне в голову приходили. Но я понял, о чём ты. Да, никто из простых горожан ни о чём подобном не помышляет.

— Вот и получается, что сейчас ещё не время. А значит, мы должны ждать, пока время придёт. А пока ждём, помогать, как можем, людям, лишённым прав. Очистка улиц от бандитов и восстановление порядка — вполне достойная промежуточная цель.

Я удивился.

— Делай что можешь, тем что имеешь, там, где ты есть. Так, получается?

Она кивнула:

— Да, ты очень точно выразил идею.

Мне импонирует такая позиция. Люди не готовы к переменам? Ну и что? Помогать можно и так. И неважно, что за свои труды ты не получишь ни наград, ни благодарностей. Если переживу синего, плотнее займусь поддержкой Минато.

Дверь открылась, пришёл Минато. Всё тот же внимательный взгляд на застывшем лице, к которому я, кажется, начинаю привыкать.

— Ты сказал, что-то срочное.

— Да, Минато. Ты, как безликий, можешь знать об одной твари из Нижнего Города.

— Нижний Город кишит тварями, самыми разнообразными, — резонно отметил бывший безликий, практически повторяя сказанное Рейчел.

Я поморщился, повторяя ему те же слова, что сказал наёмнице:

— Мой личный потусторонний спутник всех демонов чувствует и, в каком-то смысле, знает в лицо.

Из глубины пришёл смешок.

— Так вот по этой твари мой демон не смог сказать ничего. Выглядит, как человек, в том плане, что две руки, две ноги и голова. Руки четырёхпалые, пальцы длинные. На голове нет растительности, нет рта и носа, нет ушей. Только три глаза, расположенные треугольником, иногда меняющие цвет. Кожа синяя. Слышал что-нибудь о подобном?

Минато замер, глядя мне в глаза, и его лицо не выражало ничего. Примерно минуту он молчал, прежде чем коротко ответить:

— Нет.

— В морок я, если честно, не верю, — продолжил я. — Эта тварь, чем бы она ни была… Она, он сказал, что мы снова встретимся.

— Как ты вообще оказался в Нижнем Городе? — спросила Рейчел, внимательно меня слушая.

Вздохнув, я попытался кратко пересказать события с похищения Сони. Изменив концовку.

— Эту существо убило Момо. Сказало, что игрушка оказалась ненадёжной, сломанной. И что я стану куда лучшим исполнителем. К счастью, в этот момент появился длинный червяк с мордой скорпиона и кучей лапок, и я сумел удрать оттуда. Однако есть у меня ощущение, что я столкнусь с этим существом снова.

— Даю подсказку — держись подальше от Нижнего Города. — ответил Минато. — И тогда не столкнёшься.

Я хмуро посмотрел на вожака восстания, и он решил развернуть мысль.

— Я ничего о подобных существах не слышал. Но мы подумаем над этим. Почему ты не рассказал о нём безликим?

— Я рассказал. Догадаешься, что мне ответили?

Он, кажется, удивился.

— Они фиксируют любые аномалии. Впрочем… — отвернулся задумавшись. — Ты одержимый?

Киваю:

— Ну… Да, — что за вопрос, он же это отлично знает.

— И твоё родители были безликими?

— Всё верно.

— Хм… — задумчиво протянул мужчина, но отрицательно качнул головой. — Нет, быть не может. Сочли галлюцинациями. Наверняка зафиксировали в протоколах, но убрали и забыли. Безликие сейчас… Переживают упадок, так скажем.

Я наклонился вперёд, заглядывая ему в глаза.

— А не мог бы ты поделиться со мной какими-то секретами развития безликих? Не хочу, вновь оказавшись в Нижнем Городе, материть себя за то, что мог подготовиться и не подготовился.

Он отрицательно покачал головой:

— Программы подготовки всегда индивидуальны. У каждого, кто спускается туда, есть своя роль, и он этой роли следует. Ничего универсального нет. По большей части подготовка идёт в самих родах. Твой, к слову, тоже занимается подготовкой безликих.

— Понятно, — я вздохнул. Жаль.

Минато прищурился.

— А зачем тебе? Ты и так получаешь неплохое образование.

— Честно? Задолбало. Я, несмотря на все старания, постоянно не успеваю. Постоянно оказываюсь недостаточно силен. Вон, — поднял трость. — Прогулялся по Нижнему Городу.

— Оттуда обычно не возвращаются, так что тебе очень повезло, — отметил Минато.

— Может, и так, но именно, что повезло. А удача имеет свойство заканчиваться. Считай это обострённой интуицией. Но сейчас я ищу любые способы ускорить своё развитие. Прямо нутром чую, что ждёт меня какая-то эпическая неприятность.

Мой собеседник кивнул.

— Понимаю. Однажды такое предчувствие спасло мне жизнь. — он замолчал, будто задумавшись, а затем всё же сказал: — У меня есть кое-что.

Я обратился во внимание. Как удачно, что подобрал правильные слова, чтобы вызвать отклик в душе безликого.

— Есть одна методика, которой пользуются… Искатели. Неважно, кто это, главное, она требует двух вещей. Ты должен восстанавливать запас сил за ночь, и не боятся боли. Потому что боли будет много.

Киваю:

— С запасом силы проблемы нет. А что до боли, — я показал забинтованные руки. — Я умею терпеть боль.

Он кивнул и, ещё пару секунд стоял, будто сомневался. Или развеивал последние сомнения.

— Я передам тебе бумаги с методикой. Они не должны попасть в третьи руки, так что уничтожишь сразу, как выучишь.

Я серьёзно кивнул:

— Сделаю.

Ещё один кирпичик, ещё одна ступенька. Ещё не знаю, как разовьются события дальше, но теперь у меня появляется надежда, что в следующую нашу встречу синий будет неприятно удивлён.

Глава 7

— Узурпатор и нарушитель законов, Конрад, захвативший власть и стремящийся добиться признания своих разбойничьих претензий на трон, отверг Хартию Вольностей. Верховный Совет, Главы Свободных Семей и все дворяне Эстера отказались лишаться своих законных, закреплённых поколениями предков, прав и привилегий, и изъявили готовность отстаивать своё силой. Это война!

Слова прозвучали. Многие на площади взорвались восклицанием и, чего уж там, улюлюканьем. Но не все. Соня прижалась к моему плечу, взяв меня за руку. На лицах многих одарённых, собравшихся для прослушивания важного объявления, отражалось беспокойство и напряжение.

Война. Отличный подарок на четырнадцатилетние. И мы знаем, что так было всегда, что судьбой больше любим, кто живёт по законам другим…

И кому умирать молодым…

Казалось бы, мне-то беспокоится не о чём. В мобилизационных списках меня нет, и попаду я в них только с шестнадцатилетнем. Но я слишком хорошо понимаю значение слов: «всех под ружьё». Если боевые действия затянутся, если хозяева жизни проявят упорство в отстаивании своих привилегий… В этом случае от солдатской формы или даже офицерской, как-никак одарённый, да ещё и со способностью ставить осадный щит, от крови, дыма и грязи меня отделяет тонкая грань. И грань эта тоньше стенки мыльного пузыря.

«Я хочу взглянуть на то, как люди воюют!» — с энтузиазмом отозвалась Астарта.

«Тебе понравится. Много смертей и разрушений,» — согласился я, вспомнив, что знал о Первой мировой.

Да, здесь до Первой мировой ещё далеко, людей уже хватает, а вот промышленного потенциала, чтобы снабжать сражающиеся армии бесконечными эшелонами с патронами и снарядами ещё нет. Но ничего. Первая же крупная война покажет всем, кто имеет глаза и умеет думать, что необходимо для создания «непобедимой армии». Военные заводы и железные дороги. Снабжение и логистика. Но это будет потом.

Астарта улавливая отражения моих мыслей, образов, что всплывали в памяти из той жизни, но, кажется, не могла их интерпретировать, не была способна разобрать. Будто я начинал говорить на другом языке, мыслить на чужом наречии.

— Пойдём домой. Больше ничего важного не скажут, — подтолкнул я застывшую Соню.

Люди уже начали расходиться. Милитаристы, устроившие это праздничное гуляние, или нечто ему подобное, конечно, были самыми шумными и активными. Но их было меньшинство. Какая-то часть горячей молодёжи шумела. Милитаристы постарше сейчас готовили планы мобилизации и войны. Остаётся надеяться, что они знают, что делают. В ином случае война придёт прямо сюда, а сидеть в многомиллионном городе во время осады у меня нет вообще никакого желания. Здесь не знаешь, что хуже, атакующие войска, или твари из Нижнего Города, способные в любой момент заскочить на вечеринку.

Как будто я до этого был недостаточно мотивирован к развитию.

Насчёт развития. Вчера я шокировал Соню освоением приёма самоизлечения, построенного на манипуляции с собственной биологией. Резал руку и учился правильно закрывать порез. Получалось так себе. Потом пришла Сигурэ, дело пошло бодрее. Между делом она читала мне лекцию по целительству.

Исцеление подразделялось на низшее, высшее и истинное. Низшее — самое примитивное подстёгивание регенерации организма. При этом организм тратит свои ресурсы, пусть и подпитывается целебной магией. Простую рану исцелить можно, также легко поддаются болезни, синяки, и вообще всё то, с чем может справиться сам организм, если в нём поддерживать жизнь и давать ресурсы.

Высшее исцеление — это уже вмешательство в процессы организма, нарушающее естественный ход вещей. Высшая магия исцеления способна вырастить новую руку, если достаточно сил и мастерства. И вообще, практически любые повреждения, за редким исключением, подвластны этому уровню мастерства целителя. С одним маленьким уточнением. Травму исцелить можно, но последствия всё равно останутся, потому что в структуре самих тканей есть следы вмешательства, которые со временем напомнят о себе.

Но есть ещё истинное исцеление. И на этом уровне лечение уже становится скорее прикладным занятием. По словам Сигурэ, высших целителей в стране около двух тысяч одарённых. Истинных — трое. И Белый Змей среди них самый крутой. Однажды он сменил человеку пол. Полностью. С перестройкой всех биологических функций, вплоть до возможности деторождения. Сколько тот человек прожил после этого — не уточнял, но крутизну осознал, да.

— Низшему исцелению может научиться любой одарённый, — продолжала целительница, в очередной раз закрывая рану от ножа. — Высшее требует внесения изменений в твой дар. Некоторые направления для высших целителей закрыты.

— А приём, которому я пытаюсь научиться? — уточнил я.

— Ты работаешь со своим телом, так что этому приёму тоже может научиться любой. Как бы может, — она криво ухмыльнулась. — Если ты пройдёшь хотя бы три этапа из семи — я буду сильно удивлена.

Первого результата я добился. Нанеся очередной порез и воспроизведя заклинание, я увидел, как пузырилась кожа по краям раны. Несколько секунд, и вместо раны остаётся уродливое переплетение свежих тканей. Да, я подстёгиваю регенерацию и деление клеток, но растут они неравномерно, и заживает всё криво и косо. Сигурэ за несколько секунд убирает шрам.

— Что я делаю не так?

Она поморщилась:

— Пытаешься освоить слишком сложное заклинание, не обладая необходимой базой знаний.

— Например? — я занёс лезвия над ладонью. — Чего я такого не знаю, что нужно на этом уровне?

— Строение человеческого тела, например, — ответила целительница.

Отрицательно качаю головой:

— А вот и неправда. Пусть не во всех подробностях и деталях, но в целом я представляю себе, что такое — человеческое тело.

Она выразила скепсис:

— Нда? А то, что тело состоит из очень маленьких… Кирпичиков, живых и существующих по своим законам.

Я закатил глаза:

— Ага, из клеток. Причём клетки бывают разные, создают ткани, из которых уже состоят кости, мышцы и кожа. А есть клетки крови, причём разные, одни несут воздух, другие выполняют функцию естественной защиты.

Сигурэ удивилась. Но куда сильнее удивилась Соня, даже удивлённо подняла свою ладонь и попыталась что-то на ней рассмотреть.

— Они очень маленькие, милая. Нужны специальные оптические приборы, чтобы хоть что-то рассмотреть, — пояснил я, перед тем как снова вернуть внимание Сигурэ. — Заклинание симулирует естественный процесс деления, не принуждает живые клетки делится, а создаёт новые клетки из магической энергии. Эти созданные клетки и становятся материалом для заживления ран. Чего ещё я не знаю?

Сигурэ опешила.

— А… эм… Так. Всё верно. Да. Тогда давай попробуем ещё.

Ощутимого результата мы так и не достигли, разве что заклинание получалось у меня всё быстрее. Благо оно не было сколько-нибудь сложным в плане создания и применения. Сигурэ, делясь своим опытом, рассказала, что долго не могла сформировать в воображении образ клетки, получающей магическую стимуляцию и создающей дубликат, физически оставаясь неизменной. Не могла представить сам процесс, и потому достаточно долго мучилась. В конечном счёте дядя показал ей микроскоп и жизнь маленьких клеток в растворе. У меня же с представлением процесса деления не было вообще никакой проблемы, я это видел на экране монитора в прошлой жизни. Проблема лежала в какой-то другой плоскости.

Всё это было вчера. Иронично. Вчера не было войны, а может, уже и была, но мы о ней просто не знали. С момента оглашения начала военных действий меня не покидает ощущение, что этот момент является какой-то вехой в моей жизни. Будто бы даже большей, чем Кровавая Ночь, хотя, казалось бы, для меня именно восстание отступников стало кульминацией перемен. Но предчувствие говорит другое. Будто Кровавая Ночь не была моей войной. А эта — будет.

— Я поняла, в чём дело! — крикнула Сигурэ, стоявшая у нашей двери.

— И тебе привет, — вздохнул я.

Соня тоже вздохнула, и, подумав, заговорила:

— Привет, Сигурэ. Можно тебя попросить?

Целительница удивилась.

— Ну… Попроси.

— Исчезни, — прямо и в лоб сказала Соня. — Без обид, но мы сейчас услышали, что началась война.

Сигурэ не столько обиженная, сколько удивлённая, кивнула:

— Ага, мне тоже рассказали. Но…

— Мы никуда не пойдём, — продолжила Соня, не обращая внимания на ответ целительницы. — Просто побудем вдвоём. Мы, как вселились, ни одного дня не провели наедине. Понимаешь?

— Оу, — да, она поняла, кивая в подтверждение. — Ага.

Вопросительный взгляд на меня. И, так-то у меня были планы на этот день, но интонации в голосе Сони намекали, что она не отнесётся с пониманием к моему отказу провести этот день с ней. И потому я вынужден кивнуть:

— Да, давай всё отложим на завтра, — попросил я.

— Ну. Как хочешь. Хм, — Сигурэ задумалась. — Так это у меня выходной! И можно делать всё что вздумается! Отлично! Увидимся завтра, зануда!

И, не дожидаясь моего ответа, а тем паче реакции Сони, убежала.

— У тебя очень странные друзья, — констатировала одарённая, прижимаясь к моему плечу.

Я наигранно удивился:

— Разве? А мне они кажутся вполне нормальными.

— Не паясничай.

Мы вернулись домой. Прошли на кухню. Я ещё прихрамывал, но трость уже отложил. Завтракали мы практически в молчании, лишь обмениваясь короткими фразами, но… По-особенному. Я не сразу понял, что именно изменилось. Слишком забытым, слишком старым это ощущение было. Я не испытывал его в этом мире, и очень много лет не испытывал в том.

Уют.

Соня и раньше заботилась обо мне, ухаживала, но тогда я был ранен, ограничен, сейчас же… Её забота приобрела особый оттенок. Бутерброд с беконом, сделанная на скорую руку нарезка овощей, стакан сока. Но как она на меня смотрела, как улыбалась. Как касалась, будто бы случайно, как поглаживала мою руку, как присела рядом и положила голову на плечо.

Я за две жизни себя никогда так не чувствовал. Так спокойно, мирно.

— Это король бутербродов с беконом. Ничего вкуснее в жизни не ел.

Соня засмеялась. Не знаю, с чего. И мне было всё равно. Просто нравилось слушать её смех.

Идиллию прервал стук в дверь.

— Я схожу, — опередила меня девушка. — А ты доедай свой королевский бутерброд.

Я знал, кто там. И потому не стал спорить и остался сидеть за столом. Сейчас у меня не было сил не то что говорить, просто видеть Олимпию. Они вдвоём рвут меня на части. А я обманываю и предаю обеих. Астарта что-то шутила про тройничок, но я её игнорировал. Не хотелось портить момент. Когда в последний раз мне было так хорошо и уютно? В детстве прошлой жизни? Сорок лет назад? Пятьдесят?

— Это была Олимпия, — вернувшись сообщила Соня. — Я заверила её, что мы не выйдем из дома.

— Угу. Чем займёмся? Что-нибудь бесполезное, но интересное?

Девушка посмотрела на меня, и в глазах я увидел совсем недетские желания.

— Что-то интересное и очень приятное, — ответила она, отлично играя голосом. Она же актриса, умеет. — Догадываешься, о чём я?

— Надо быть слепым, чтобы не понять. И глухим.

Я поднялся и подошёл к девушке, обняв её за талию.

— Я не знаю, что будет завтра, Като.

— Забудь о завтрашнем дне, — я бы сказал, что уже не вполне соображал, всё больше подчиняясь захватывавшим меня эмоциям и страсти, но это не совсем так. Хотя бы самому себе врать не буду. И для разнообразия не совру и Соне. — Важно только сейчас. И сейчас я тебя хочу.

Совесть меня замучает. Но это будет потом.

Когда раздался стук в дверь, солнце ещё не спряталось за стеной. Да, я бессовестно пролюбил весь день. И немного взъерошенная голова Сони, поднявшаяся над подушкой и слегка осоловело оглядывающаяся в попытке понять, что происходит, была столь мила, что я едва не забил на настойчивый стук. Но, всё же, просто так к нам никто пока не ходил, так что не стоит обижать гостя.

— Лежи, я спущусь.

— Ты лучший, — сонно ответила Соня.

Через минуту я спустился, ещё на лестнице крикнув:

— Иду!

За дверью стояла незнакомая мне девушка в обычной одежде горожанки без отличительных знаков. Неприметная, такую не заметишь в толпе.

— Като?

— Да, — кивнул.

— Я от Рэйчел.

Посторонился, пропуская её внутрь.

— Проходи.

Она сделала шаг и остановилась.

— В доме ещё кто-то есть?

— Есть, на втором этаже, моя… девушка, — я запнулся, подбирая слово.

Меня осмотрели с ног до головы и шумно втянули носом воздух.

— Понятно, — нейтральным тоном ответила неизвестная. Из-за пазухи был извлечён небольшой пакет. — Я принесла это. Никаких посторонних вопросов. Объясняю, как пользоваться и ухожу. Ты меня никогда не видел и не говорил. Понятно?

С меня мигом слетели все посторонние мысли, осталась лишь сосредоточенность.

— Кристально. Слушаю.

— Это — наркотик и правила его применения. Позволяет погрузиться в транс. Разум отрезает всё лишнее, остаётся лишь сосредоточенность на одной цели, на тренировке. Никак иначе использовать нельзя, потому что нельзя. То, что обычно отрабатываешь месяц, можно отработать за час. Но есть опасность. Отрубает всё, кроме обострённого восприятия дара. Ты не почувствуешь голода, усталости, перелома, истощения, ничего. Даже можешь не понять, что приём отработан. Нужно научиться выходить из транса, ставить какой-то ориентир. Придётся подбирать самостоятельно, здесь помощников нет.

— А как из транса выходят Искатели? — я знал, для кого эта… это… этот способ тренировки создан.

Девушка вздрогнула, повторив:

— Никаких посторонних вопросов! Сам придумаешь! На посторонних не надейся, они могут и не понять, что тебе нужна помощь. Проведёшь в трансе больше трёх часов — можешь сжечь себе мозги. Войдёшь в транс больше трёх раз без перерыва на сон — можешь сжечь себе мозги. Попытаешься через транс изучить заклинание, которое у тебя получается через раз — сожжёшь себе мозги с гарантией. Тебе потребуется хороший целитель, чтобы выводить токсины от распада наркотика. Целитель, которому можно доверять. Иначе через три дня рискуешь стать животным, думающем только о дозе. В пакете хватит на три десятка заходов. Где потом будешь искать вещество — твои проблемы. Искренне надеюсь, что ты сваришь себе мозги. Я всё сказала.

И девушка просто подошла к двери, открыла и вышла. А я, закрыв за внезапной гостьей дверь, прошёл на кухню и достал колбочки с мутной зелёной жижей. И инструкцию.

«Как думаешь, сможешь меня вытащить?» — спросил я у демоницы.

«Не узнаю, пока не проверим,» — отозвалась Астарта.

Блеск.

Я углубился в чтение инструкции. Вскоре ко мне спустилась Соня.

— Кто приходил?

— Друзья, — погруженный в чтение отозвался я. — Принесли подарок на день рождения.

Она с большим скепсисом посмотрела на мутную жижу в колбах.

— Като?

— Эта штука для тренировок. Очень опасная штука. Запрещённая. Но именно благодаря ей у нас будет шанс. Настоящий шанс достать синего ублюдка.

Она села за стол, тяжело вздохнув.

— Милый…

Я оторвался от свитка. Девушка беззвучно плакала. Я поднялся и подошёл к ней, чтобы обнять за плечи.

— Я знаю. Меня самого всё это не радует вообще нисколько. Но синий может просто приказать мне идти открывать огромный прорыв в Нижний Город, как в Кровавую Ночь. А чтобы я был сговорчивее, пригрозит тебе. Я не хочу выбирать между тобой и всем городом. Потому что боюсь, что выберу тебя и погружу Эстер в хаос.

Соня кивнула.

— Я понимаю. Но это неправильно. Я боюсь, что ты станешь одержим силой.

Удивился. Не просто удивился, а до глубины души.

— Не вижу вообще никаких предпосылок. Сила — всего лишь средство. Ресурс…

Я отстранился.

— Мне нужна твоя помощь. Эта дрянь, — кивок на стол, — запрещена. Она погружает в транс. По инструкции запрещено сидеть в трансе больше трёх часов подряд, но я буду уходить максимум на час. И не на три раза с перерывами на сон, как инструктируют, а на два. Но меня потребуется прикрыть в это время.

— Я всё сделаю, — кивнула одарённая. — Главное, чтобы с тобой всё было в порядке.

— Вот над этим я и работаю, Соня, — улыбнулся. — Чтобы со мной всё было в порядке. А не наоборот, как может показаться. А пока давай уберём всё это куда-нибудь.

Пока мы убирали принесённые неизвестной безликой, в принадлежности девушки не сомневался, я размышлял над реализацией. С целительством поможет Сигурэ, использование запрещённых препаратов — мелочь, в сравнении с прочими моими грешками. Сначала отработаю что-нибудь из своего арсенала, в чём и так уверен. Чтобы иметь эталон для сравнения результатов. А затем уже можно будет браться за техники, предоставленные Белым Змеем. Тридцать заходов, значит? За тридцать заходов можно сделать невероятно много!

Глава 8

Я делаю глубокий вдох и едва не падаю. Полная дезориентация, голова кружится, тошнит, я не понимаю, где нахожусь и что вообще происходит. В голове гул, боль, и что-то то ли обжигающе холодное, то ли невыносимо горячее на спине.

Постепенно я смог разобраться, что лежу на полу. Что меня стошнило. Что рядом сидит Соня, помогая мне не захлебнуться. А ещё кто-то за спиной, предполагается, что Сигурэ. Снимает последствия транса и приёма препарата.

— Дыши уже! — крикнула целительница.

И я понял, что забыл дышать. Точнее, забыл выдохнуть. Дезориентация постепенно спадала.

— Он с нами, наконец-то! — язвительно прокомментировала Сигурэ.

Игнорирую её, спрашивая у Сони:

— Сколько времени я провёл в трансе?

— Час и тридцать семь минут, — ответила Соня.

Больше, чем собирался.

Единственный ориентир, который я смог найти — количество исполнений. Входя в транс, я чётко поставил себе задачу — отработать применение замирающего ветра двести раз. Помню, как погружался в медитацию с этой мыслью. Дальше полная пустота. Вообще ничего.

Я слегка сосредоточился, воспроизводя в разуме структуру заклинания…

Изменилось всё. Появилось очень чёткое и ясное понимание всего заклинания в целом и каждой его части в отдельности. Да у меня с огненными стрелами, которые часами отрабатывал, такого нет!

— Как результат? Не зря всё это затеяли? — спросила целительница, закончив… не знаю, что она там делала.

— Не просто результат! Потрясающий результат! — улыбнулся я.

Она хмыкнула:

— Что же, тогда я тебя поздравляю. Ты — болван, — она вздохнула. — Даже два раза в день не советую. Множество внутренних повреждений, наркотик токсичен!

Я вздохнул:

— Ничего не даётся просто так. Значит, изучу только то, что действительно важно. Не так уж много мне нужно.

Сигурэ насмешливо фыркнула:

— Конечно, немного! Только в наших свитках будет…

— Мне не нужно всё, Сигурэ, — оборвал я целительницу. — Всё равно ведь не потяну сложность. Сколько смогу — столько освою.

На этом спор и заглох. Девушки понимали, что навыки мне нужны в любом случае и никуда я от ещё нескольких применений транса не денусь. А умирать и калечится мне не хотелось, как и любому живому существу, это они тоже знали.

Тот факт, что я в случае смерти с большой вероятностью просто начну заново на новом месте… Не успокаивал. Кто знает, может, там будет ещё хуже, чем здесь?

Пока Соня накрывала завтрак, отказавшись от моей навязчивой помощи, я гонял в голове конструкт щита. Всё же прогресс невероятный. Теперь я понимаю, почему заклинание идеально именно в той форме, в которой оно существует. Кто-то явно заморочился отработкой всех тонкостей и нюансов, подобрав оптимальный режим работы. Даже любые модификации теперь я буду делать, уже зная, где искать баланс. Но этот опыт касался не только одного конкретного заклинания. Понимание работы распространялось на все сферы магии, какие замирающий ветер охватывал. Методика преобразования, правила построения стационарных конструктов и конструктов, привязанных к пользователю. Ту же стальную броню я теперь вполне мог попробовать создать не на себе, а рядом. Нормально двигаться она вряд ли будет, в конструкте попросту нет нужных элементов для контроля, но создать ложную мишень, в которую вместо меня прилетит заклинание — запросто! Или построить этого недоголема перед собой, что будет ещё проще. Если бы не особенности транса и всех опасностей, какие он нёс, я бы такого наворотил!

Ага, не я один такой умный. И раз этот транс засекречен и не применяется сколько-нибудь широко — это не просто так.

— Ты сказала, что поняла, в чём проблема с освоением самолечения, — переключился я на Сигурэ.

Целительница, беспардонно развалившись на диванчике, одним из немногих, что пережил выселение старой мебели, щёлкнула пальцами:

— Всё просто! Демоническая энергия! Ты одержимый, сила, приходящая от твоего демона, пусть и не делает целебное заклинание ядовитым, но искажает его.

О, стоило об этом подумать.

— Какие варианты?

Сигурэ развела руками:

— Да всего два. Либо научиться отделять мух от котлет, и на целебную магию пускать только чистую силу твоего личного дара…

«Я бы показала ей мух,» — проворчала Астарта.

— И каждый раз концентрироваться? А если мне надо применять одно заклинание за другим? — спросил я.

Одарённая пожала плечами:

— Ты спросил о вариантах. Второй вариант — перестраивать заклинание так, чтобы оно подходило тебе. И твоему демону в том числе.

Я поморщился:

— Ага. И после этого перестраивать придётся всё то, что твой дядя нагородил на основе этого первого заклинания?

Сигурэ широко улыбнулась:

— В точку!

Блеск!

Завтракали втроём. Семейный завтрак, ничего не скажешь. Как минимум я мысленно сказал Сигурэ спасибо за то, что она не язвила и не портила всем настроение. Вслух я своей благодарности не озвучу никогда, потому что это, наоборот, её раззадорит.

Вскоре пришла Олимпия. Нам не удалось и на секунду остаться наедине, так что всё наше общение свелось к приветствию и паре улыбок. Надо как-то выгадать время и возможность остаться с ней наедине, хотя бы ненадолго. В другой ситуации убили бы меня они. Обе, причём. К счастью, Оли меня понимает и доверяет. А я могу только постараться не злоупотреблять её доверием.

Соня вместе с Олимпией ушли искать керамбит. Вторая об этом ничего не знала, конечно, просто сопровождая девушку. Но достаточно было сказать, что это по моей просьбе, и Оли просто кивнула, не задавая никаких вопросов. Надо поторопить ребят Минато, чтобы добрались до этих двух Локов. Я про них не забывал ни на секунду. Мы ещё поохотимся вдвоём, обязательно поохотимся.

С Сигурэ мы планировали поработать над заклинанием. Несмотря на то что очистить мой дар от демонической силы было проще, чем переработать заклинание, но каждый раз искать укрытие в бою, чтобы очищать дар и лечится, прежде чем продолжить бой… Нет, это работает только в видеоиграх. Идею попробовать пройти через транс с той версией, что есть сейчас, после мозгового штурма тоже отвергли. Присутствовала далёкая от нуля вероятность, что я в порыве исследовательского энтузиазма натворю со своим телом чего-нибудь такого, что не сможет исцелить и сам Белый Змей. Спешка спешкой, но за грань разумного я переступать не собирался.

Однако планы пошли по… эм… накрылись медным тазом, да. К нам в гости заглянул посыльный-курьер, передав приглашение. В центральный особняк Харонов. Грета передала моё сообщение, и теперь меня пригласили на разговор.

Когда дверь закрылась, Сигурэ вопросительно взглянула на меня:

— И что от тебя потребовалось труполюбам? Впрочем, вижу, ты совсем не удивлён. Ждал?

Киваю:

— Ждал. Пересечение интересов. Я столкнулся несколько дней назад с… Кое с кем из них. Идти обязательно.

Целительница вздохнула, проворчав:

— А я уже настроилась поваляться на диване. Ну пошли, коли обязательно.

— Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы не нуждаться в сопровождении. Можешь остаться. Поспать, — ухмыляюсь.

— Не-е-е, — протянула девушка. — Чтобы ты влип в неприятности, а мне потом выслушивать нравоучения от дяди? Не надо, лучше я прогуляюсь.

Вскоре мы уже двигались в квартал Харонов. Некроманты поселились на некотором отдалении от остальных, их квартал был окружён производствами, и я догадываюсь почему. Путь неблизкий, и я решил задать вопрос, что интересовал меня уже второй день.

— А как Курт относится к тому, что ты проводишь весь день в моей компании?

Одарённая пожала плечами:

— Плохо, в целом. Скучает. Мы только поздно вечером встречаемся. Он уже привык к тому, что дядя может дать мне самое странное задание.

Я оценил:

— Молодец он. Не каждый бы так смог.

Сигурэ улыбнулась:

— Откровенность за откровенность. Как далеко вы зашли с Соней?

Я хмыкнул:

— Во-первых, я сам бы, может, и рассказал, но пока не знаю, как на такое отреагировала бы Соня, поэтому промолчу. А то с тебя станется пошутить на тему.

Целительница хмыкнула:

— Как будто твоё молчание может помешать мне пошутить. А во-вторых?

— А во-вторых, я по твоим хитрющим глазам, и по взгляду, которым ты следила за мурлыкающей себе под нос Соней, и так понял, что ты догадалась.

Как ни странно, Соня и Сигурэ, пообщавшись за эти дни, сошлись. Именно как друзья. Сначала нас сблизила необходимость. Одарённая, насколько я за последние дни её узнал, прямо и честно сказала, что за синим ей точно придётся идти вместе со мной, от этой перспективы отвертеться будет крайне сложно. И вот мы уже в одной лодке. А потом выяснилось, что про такт Сигурэ вспоминает редко, комплексами не страдает, за словом в карман не лезет. И главное — не заморачивается по ерунде. Вот так мы нашли друг в друге приятных собеседников.

— Хе-хе! — подтвердила мою догадку одарённая. — Но я всё поняла, ещё когда меня выставили из дома.

Я кивнул:

— Да, по ней можно было догадаться.

Сигурэ придвинулась поближе:

— А ты знаешь, как появляются дети? Может быть старшей сестрёнке стоит тебя просветить?

Я с трудом сдержал морду кирпичом отвечая:

— Ты как просвещать будешь? На себе? Или станешь третьей в нашей с Соней паре?

Сигурэ тут же поскучнела.

— Не ведёшься. Неинтересно.

Так, обмениваясь шутками, мы дошли до квартала Харонов. Сигурэ уже на подходе тихо выразила своё отношение одним словом:

— Склеп.

И в общем-то, была недалека от истины. Квартал Харонов примыкал к стене Верхнего Города. К южной стене. И поэтому солнце заглядывало сюда только в самый разгар дня, да и то только летом и ненадолго. Короче, местечко по определению мрачное. Царство чёрного камня, монолитов и зиккуратов. Жаль, нет правильных эквивалентов в местной речи, чтобы пошутить на тему мрачного патологоанатома, который даже глазами делает так: морг, морг. Нет, понятно, что те же жилые дома были относительно обычными, разве что окна узкие и высокие. А ещё реально много построек, ассоциирующихся у меня с мавзолеями.

— Они здесь армию мертвецов хранят что ли? — окинув взглядом очередной зиккурат, мимо которого мы проходили, тихо спросил я не столько у Сигурэ, сколько просто спросил.

— Раньше так и было. Несовершенная ранняя некромантия была крайне требовательна к трупам. Заклинания, которыми они и груду костей могут поднять и заставить плясать, появились совсем недавно.

Главное здание квартала я увидел сразу. Конечно же, это была пирамида, почему-то я ни секунды не сомневался. Для полного соответствия антуражу не хватало зелёных разрядов электричества, да некрокиборгов, стороживших вход. Но сторожа на входе всё же были. На первый взгляд, просто некие люди в доспехах, но странная поза и полная неподвижность вызывали подсознательный дискомфорт. А, присмотревшись, становилась ясно, что у фигур неестественно худая талия, да и конечности худощавые. Чем бы ни были эти существа, но они точно не были живыми людьми.

Навстречу нам вышла женщина, чьё появление вызвало у меня проигрывание имперского марша в голове. Для косплея Ассаж Вентресс ей не хватало только световых мечей. Бледная кожа, покрытые какими-то татуировками и рисунками. Чёрное одеяние, состоявшее из корсета с длинными рукавами и обширной юбки в пол.

— Минакуро Като, верно? — спросила женщина, лицо её при этом была чуть более выразительно, чем булыжник у дороги.

— Да, это я, — кивнул.

— Рей Харон. Ваша спутница? — всё с тем же полным безразличием уточнила одарённая.

— Это Сигурэ Ойран, целительница. Я нахожусь под наблюдением из-за травм.

— Ясно. Следуйте за мной.

Створки ворот за спиной Рей носили символику рода Харон, но это было единственное украшение на полированном камне, что нас окружал со всех сторон. Чёрный камень, в основном. Мрачненько. У Грохиров мне нравилось больше. Камень не давал эха. Было так странно шагать по каменной трубе коридора и не слышать шагов. Удары каблуков Сигурэ глохли в тоннах камня вокруг нас. Редкие магические светильники комфорта не добавляли.

— Сира Ойран, подождите здесь, — Рей остановилась у очередного бокового тоннеля ожидая.

Целительница, помедлив секунду, шагнула в тёмный боковой коридор. Мы прошли ещё немного, затем свернули на лестницу и начали подниматься. Коридоры были пусты, а учитывая, где мы находимся, я бы добавил — мертвенно пусты. Казалось, мы с Рей оказались единственными живыми в этом некрополе. Нет. В какой-то момент мне начало казаться, что живой я здесь один.

К счастью, мы пришли.

Кабинет. Внезапно контрастный окружающей пирамиде. Тёплый мягкий ковёр на полу, бархатные стены, мягкая мебель, огромное окно во всю стену за спиной хозяина кабинета. Молодой, или выглядящий молодым мужчина. Идеально выбрит, белые, словно снег, волосы собраны в хвост. Дорогой костюм, только вместо символики рода на груди символика города.

Член Верховного Совета Эстера.

За его спиной стояла Грета, без эмоций, спокойно глядя на меня.

— Мессир, — я поклонился, как полагалось, только затем кивнул девушке. — Грета.

— Присаживайся, — мужчина, так и не став представляться, указал на кресло перед столом.

Массивный стол из какого-то непростого дерева выглядел так, будто был способен раздавить и слона. Массивный и тяжёлый, но не лишённый стиля, наоборот. Впрочем, смотрел я больше на хозяина кабинета, запоминая каждую деталь, отмечая всё, что мог увидеть.

— Значит, ты знал Грету в её прошлой жизни? — с налётом любопытства спросил Харон.

— Да, мессир. Она была мне как сестра.

— Ты же не будешь возмущаться её судьбой? Сейчас ей, по всей видимости, куда лучше, чем там, на улицах.

Я нахмурился, но справился поднявшийся внутри злостью.

— Согласен с тем, что сейчас ЕЙ лучше. Но мы были не одни. Мы были семьёй, и большая часть моей, полагаю, не может похвастаться тем же. Но возмущаться я не буду.

Харон чуть улыбнулся, не став комментировать мой ответ.

— Мне доставило удовольствие прочтение твоего досье. Интересная и насыщенная жизнь. А какая изобретательность! Бомба была отличная. Самодельная?

— Да, мессир, — кивнул.

Он кивнул, подтвердив какие-то свои соображения.

— Итак. Ты своим поступком причинил некоторый ущерб моему роду. Счёт предъявлять не буду, и ты, и моя помощница присутствовали там анонимно. Однако ты сказал, что хочешь избежать конфликта интересов, я правильно тебя понял?

— Всё верно, мессир.

Харон кивнул.

— Хорошо. Излагай, я слушаю.

— Мы работаем с одной бандой, вложили в неё ресурсы и силы, — зашёл я несколько издалека. — Она расширяется и занимает своё место среди прочих. Быть может, она сможет удовлетворить ваши интересы? И снимет с вас необходимость вообще заниматься бандитами.

Харон едва заметно кивнул.

— Всё просто, Като. Нас интересуют подопытные. Живые люди, без серьёзных травм.

Блеск! Живой товар. Работорговля. Докатился, чёрт возьми.

— Немного не наш профиль, — вздохнул, обдумывая, смогу ли вообще подобное пообещать.

Минато и его сторонники откажутся. Они идейные. А идея равенства прав подразумевает, что человека нельзя отдавать на опыты. Нет, если бы Хароны работали науки ради, а не выгоды своей для, ещё можно было бы предложить тех же бандитов, или тех, у кого хватало заслуг на заочно вынесенный смертный приговор. Но Хароны-то чисто для себя стараются, и Минато не может этого не понимать.

Что же. Попытка не пытка. Ещё одно сделка с совестью.

— Однако… Это не значит, что от сотрудничества стоит так просто отмахиваться, — продолжил я, не дав Харону что-либо добавить. — О каком количестве мы говорим?

— Минимум десять человек в неделю, — ответил некромант.

Вроде и не мало, но, если учитывать, от какого количества мразей нам надо очистить город, не такое уж и внушительное число.

— Хорошо, — киваю. — Это в пределах разумного. Однако мы говорим о взаимовыгодном сотрудничестве.

Харон чуть пожал плечами:

— Мы привыкли платить за доставку.

— Деньги нам не нужны, — улыбнулся я в ответ. — Меня интересует то, что нельзя купить за деньги.

Мужчина ничуть не удивился.

— Например?

Я улыбнулся, максимально хитро.

— Меня интересует повышение собственных возможностей. Приёмы, техники, что угодно, что даст мне преимущества перед другими.

Харон чуть качнул головой:

— Нет.

Как категорично.

— И всё же я настаиваю. Да, мы разговариваем первый раз, а для того, чтобы делиться секретными знаниями, нужно доверие и опыт совместной работы. Сейчас же… Возможно, у вас есть нечто, что уже прошло испытания на подопытных, но ещё требует дополнительных проверок добровольцами. А я могу быть отличным добровольцем благодаря огромным запасам силы. Ну и мотивации к развитию.

Но он лишь повторил:

— Нет.

С десяток секунд мы играли в гляделки, после чего я чуть наклонился вперёд, придавая своему лицу иное выражение. Агрессивное.

— Тогда я не заинтересован в сотрудничестве, мессир. Более того, подозреваю, что в ближайшее время вам станет крайне тяжело находить тех, кто будет готов заниматься поставками… людей, мессир.

Харон иронично изогнул бровь. Но то, что собирался сделать, я уже сделал, вновь приняв расслабленное выражение.

— Рад был познакомиться, мессир, — перевёл взгляд на Грету. — Заходи в гости. Но если снова встретимся в трущобах — я больше не буду сомневаться, как в первый раз.

Я встал и двинулся к выходу, лишь слегка прихрамывая.

— Като, — остановил меня Харон.

Я повернулся к нему, выразив лицом вопрос.

— Ты ради этого лишил меня моего дорогого времени?

— Я могу лишить вас намного большего, мессир, — ответил я, продолжив идти.

Глава 9

— Это здесь, — Шон кивнул в сторону старого заводика за углом.

Сейчас эти три цеха и пара складов выглядели так, что я бы не решился угадывать, что именно на этом заводе производили и как давно он закрылся. Если опустевшие цеха и использовали, то даже не в качестве склада. В ближайшем к нам здании, пятиэтажном цеху, вывалился кусок стены, позволяя увидеть внутренности третьего и четвёртого этажа. Впрочем, видели мы только высокие потолки и колонны, удерживающие старую конструкцию от разрушения. Помещения пустовали.

— Уверен? — не столько из сомнений в профессиональных навыках молодого юстициария, сколько из желания услышать больше подробностей спросил я.

— Абсолютно. Мы удачно вчера прошлись, сели им на хвост, решили не брать сразу. Проследили до места встречи с поставщиком, как мы поняли. И перед тем, как накрыть всех, внимательно послушали, о чём они будут говорить. А, когда повязали, мы с Цваем оттащили старшего из «друзей», потому что он упоминал схрон и непроданный товар.

Итак, что мы имеем? Схрон «друзей Фаррелла» с большой партией товара. Это хорошо. Сидеть и ждать в засаде, когда появится Феликс, мы не можем, это плохо. Значит, нам нужно сделать так, чтобы он точно пришёл. Эти мысли я и озвучил спутникам.

Оли, замаскировалась под горожанку и больше молчала, доверив организацию мне. Поэтому соображали мы на пару с Шоном. Сидели на третьем этаже углового дома, в котором, как я понимаю, некогда жили рабочие этого самого завода. Сейчас дом почти полностью пустовал, так что можно было не бояться, что нас случайно подслушают.

За два прошедших с нашего разговора с Хароном дня не случилось ничего особо интересного. Серж и Алексас устроили перенос производства, и всё это без моего участия. Совсем. У Сержа проблем не было, когда члены семьи узнали, что он затевает, без подробностей о моём участии и прочих мелочей, едва от восторга не визжали. Ну, по словам самого Сержа. Так что дали и денег, и помещение выделили, и вообще выразили готовность оказывать любую поддержку. Алексас успел где-то правильно подгадить с производством, первым делом умыкнув готовый товар, а два раба-инженера уже давно там не появлялись. Так что злой брат-оборотень был даже рад избавиться от бесполезного, как ему казалось, актива. Свой бар Алексас вернуться пока не смог, но слухи, что Волчий Вой уже не тот, по городу пошли.

— Ну, мы можем зайти, найти самого умного и расспросить его на тему, где искать главаря, — предложил Шон, хотя никакой уверенности в его голосе не было.

Я поморщился:

— Плохой вариант. Во-первых, здесь могут и не знать, где искать Феликса. А во-вторых, если он в Верхнем Городе, то от этой информации нам ни горячо, ни холодно. Он мне нужен именно здесь. Кстати, Оли, ты можешь определить, лжёт человек или нет? Так допрашивать будет намного проще.

Волчица задумалась ненадолго.

— Не всегда. Страх может затмить всё остальное. Или боль. Ложь — не эмоция.

Киваю:

— Понятно, в целом. Спасибо. — и снова переключился на Шона. — Нет, не прокатит.

— Тогда можем…Зайти и предъявить претензии, будто мы конкуренты…

Но я не дал даже развить эту мысль.

— Нет, Шон, мы сделаем проще. Документы у тебя с собой?

Он кивнул:

— Естественно.

— Тогда сыграем в плохих юстициариев.

Он заинтересовался:

— Это как?

— Идём открыто. Мы с тобой ведём себя максимально нагло, Оли просто будет собой, — подмигиваю девушке, получаю лёгкую улыбку. — Ты показываешь документы, но так, чтобы никто не прочитал твоего имени. И говорим, что они не заплатили пошлину за ввоз запрещённого товара. Начнут возмущаться, открыто заявим, что если мы уйдём сейчас, то ночью придут недовольные сотрудники и разнесут там всё так, что вообще ничего не останется. Понял?

— Вполне, — улыбнулся юстициарий, уловив идею. — По таким серьёзным вопросам надо договариваться с главарём. А Феликс тут же обратится к Цусси, чтобы та приструнила наглых подчинённых.

— Похоже на план. За дело!

Через несколько минут мы входили на территорию заброшенного завода. Первый цех мы прошли без препятствий, а уже во втором цеху нам навстречу вышли четверо мужчин неприветливого вида.

— Валите отсюда! — крикнул один из них, взмахом указав нам направление.

— Как бы тебе самому отсюда не свалить вперёд ногами, — огрызнулся я.

А Шон достал свой жетон. Вообще-то, обычно хватало формы юстициариев, никто и не думал спрашивать у тех документы. А крутые неправильные полицейские, одевающиеся в гражданскую одежду, ещё в моду не вошли. Но ничего, мы это допущение скоро исправим.

— Видел? — уточнил Блэк.

Но бандитов это не так уж и сильно впечатлило.

— Видел, — отозвался тот, что ранее кричал. — Только не вижу на вас формы. Неужели уважаемые юстициарии пожаловали к нам в своё свободное время?

Совсем страх потеряли, уроды. И встали перед нами так, будто мы дальше не пройдём. Ага. Но я пёр буром, не собираясь даже притормаживать.

— Слушай сюда, баран. Рабочее время или нет, засунуть голову твоего дружка тебе в задницу мне это не помешает. В сторону!

Олимпия от себя добавила улыбку-оскал. Насколько я знал, оборотни, помимо прочего, имели «ауру страха». Одарённым рядом с ними находиться было просто неприятно, а людей она пробирала до печёнок. Но были аномалии, например: я. Я не чувствовал вообще ничего, и неважно, находились оборотни в человеческой форме или в звериной. Сейчас Оли явно ауру придерживала, надавив лишь в один момент. И вот теперь бандиты разошлись, побледнев, а один и вовсе задрожал.

— А в чём проблема, сиры? — оправившись от перового давления, продолжил мужчина, но уже шёл вслед за нами. — У нас здесь нет ничего такого.

— Вот мы сейчас и посмотрим, — отозвался Шон.

В цеху пяток мужчин грузили какие-то ящики в незапряжённую повозку. Ещё один, до нашего появления стоявший в стороне и куривший, обернулся на нас.

— Майк, кто это такие?

— Законники, — отозвался тот.

— Юстициарии, — поправил Шон. — Покажите-ка нам, что такое интересное в ваших ящиках.

Куривший сплюнул на пол.

— С чего бы вдруг?

— С того, что я подвешу тебя на твоих кишках, если не заткнёшься, — предупредила Оли.

Кажется, ей понравилась наша игра.

— Вы непохожи на юстициариев, — куривший преградил нам путь.

И вот эта поза. Одна рука в кармане, расслабленный, распахнутая куртка, ну такой крутыш-крутыш. Волчице не понравилось, что её угрозу проигнорировали. Она опередила нас и подошла к крутышу, положив руку ему на плечо.

— Бесишь, — коротко выразила своё отношение.

А потом сжала пальцы. Мужчина тихо взвыл от боли, колени его подкосились, руками он пытался вырваться из хватки. Безуспешно. Он осел на пол, и только после этого Оли потеряла к нему интерес.

Я оттолкнул пару мужчин от повозки, позволив Шону запрыгнуть внутрь. Через несколько секунд он вскрыл ящик и зарылся внутрь. Пока он там ковырялся, на сцене появились новые действующие лица.

— Я вижу, у нас здесь не санкционированный начальством рейд, — шедший первым мужчина улыбался.

Я присмотрелся, но нет, это был не Лок. На всякий случай я достал подробное описание наших целей, чтобы не ошибиться случайно. К нам шёл один из его помощников, «друзей», в сопровождении трёх мордоворотов и пары девушек шлюховатого вида.

— Санкционированный или нет, это ещё неизвестно, — ухмыльнулся я. — А вот чем вы здесь таким интересным занимаетесь, это мы в любом случае внимательно посмотрим.

— Детишки, вы ничего не перепутали, — мужчина остановился в паре десятков шагов, вглядываясь в наши лица.

Но мы тоже не идиоты, Оли немного поработала с макияжем и маскировкой перед выходом. Насчёт самой волчицы мы особо не беспокоились, её в лицо знало ограниченное число людей, всё же девушка сторонилась общества. Шон щеголял усами и бородкой эспаньолкой, или чем-то подобным. Мне добавили морщин и шикарные бакенбарды, а также некоторое количество веснушек вокруг носа, и узнать меня можно было, только хорошо зная в лицо.

— В чём дело, мужик? — я наклонил голову, рассматривая его в ответ. — Не знаешь, чем занимаются стражи закона?

Он хмыкнул:

— Я отлично знаю, чем они занимаются. И вижу, что вы здесь делаете что угодно, но не то, что должны. Можем мне вас за уши оттаскать и отправить по домам отсюда? Кто вообще выпустил стажёров за ворота Верхнего Города?

Я прищурился.

— Слышь, ты сейчас ходишь по охеренно тонкому льду. Ещё одно неуважительное слово, — я зажёг в ладони огонёк, небольшой, но яркий, чтобы показать, что силы я могу вложить много, — и я поджарю твою задницу на твоём собственном жирке.

Демонстрация магии несколько охладила бандита.

— Я нашёл кое-что, — Шон поднял в руке небольшой мешочек. — Кое-что запрещённое. Если содержимое каждого ящика такое, то здесь… На безбедную жизнь всем присутствующим. Или на смертную казнь.

Я улыбнулся.

— Какое неожиданное стечение обстоятельств.

«Друг» улыбнулся в ответ.

— Ага. А ведь ничего не предвещало беды. Но я уверен, что мы можем… уладить это неожиданное обстоятельство.

Киваю:

— Да, мы обязательно всё уладим. Только не с тобой. Мы будем говорить с тем, кто у вас главный. Как его зовут? Фаррелл, верно?

Мужчина нахмурился.

— Нет, ребята, так не пойдёт. Вы говорите…

— Слушай сюда! — оборвал я речь мужчины. — Ты не понял. Либо ты сейчас находишь своего босса. Либо мы уйдём, а ночью к вам пожалуют злые ребята, которые ни с кем говорить не будут, просто разнесут всё и всех. И придут они не только сюда. А мы предоставляем вам шанс избежать столь прискорбной судьбы. Если Фарреллу не безразлична судьба товара, он придёт. Усёк?

Мужчина некоторое время мрачно на меня смотрел, а затем улыбнулся. Странно так улыбнулся.

— Хорошо. Очень даже хорошо. Если мы договоримся о… защите от внимания, это будет очень хорошо. Особенно если такой защиты не будут иметь наши конкуренты.

Ну наконец-то. Я немного расслабился.

— Верное решение. Мы подождём, но не испытывайте наше терпение.

— О! Не волнуйтесь! Вам практически не придётся ждать! — заверил бандит, прежде чем приказал своим. — Разойдитесь, пока не позовут.

Через несколько минут здание цеха опустело, остались только мы втроём. Шон поправил свою куртку:

— А мне понравилось. Надо взять за практику.

— Заниматься рэкетом бандитов? — хмыкнул я.

— Да нет! Ходить в цивильном. Неформальное общение.

Я обернулся на него с удивлением.

— А вы и слежку ведёте в своей форме?

— Нет, — Шон сам удивился вопросу. — Нас же видно издалека. Мы переодеваемся. Я про общение с бандитами. Новые возможности открываются.

Он спрыгнул с повозки и огляделся. Очень характерный жест, внимательный взгляд прошёлся по деталям, выискивая, нельзя и ещё к чему-нибудь прицепиться с точки зрения закона, или не является ли вон та куча тряпок уликой и зацепкой. Профессиональная деформация.

— Почему вы думаете, что получилось? — внезапно спросила Оли.

Мы оба обернулись на волчицу.

— Что?

— Почему вы думаете, что получилось? — повторила она и, поняв, что мы не понимаем смысла вопроса, уточнила. — Когда тот мужчина согласился, он испытывал злорадство. Будто придумал что-то.

Мы с Шоном переглянулись. Задумались.

— Что он может предпринять? — спросил юстициарий.

Но я пожал плечами, потому что в принципе вариантов у меня было много, однако все они были маловероятны.

— Мы сидим здесь и ждём, — продолжила мысль одарённая. — Что мешает им напасть?

— На одарённых? — усомнился Шон.

Она пожала плечами:

— Мысли вслух.

— А могут они привести сюда не простых бандитов? — спросил уже я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Может быть, пару членов рода, чтобы прибили наглых детишек, а от тел избавились?

Шон задумался. И, судя по тому, как мрачнело его лицо, аргументов против у него не находилось.

— Блеск! — я вздохнул. — Так. План действий в случае неприятностей такой… Оли — не превращайся. Не надо нам пока себя раскрывать. Попробуем отбиться общедоступными заклинаниями, а уж если не получится — дерёмся в полную силу. И хотя бы одного надо взять живым — для разговора.

Волчица спокойно кивнула, принимая правила игры. И, в общем-то, осталась спокойна, вообще не проявляя внешне какого-либо волнения или беспокойства. А вот Шон занервничал, но держался хорошо. Прислушавшись к себе, я почуял лишь ленивый интерес Астарты. Демон давала понять, что если драка будет ожесточённой, то она, конечно же, с удовольствием присоединится. Но если потасовка будет вялой, то просто посмотрит со зрительской трибуны. Я сам тоже не испытывал даже самого слабого азарта. Только раздражение от несработавшей идеи.

Вид пятёрки молодых одарённых, смело вошедших в цех, нам всё сказал. Будет драка, потому что никто из них на Феликса не тянул.

— Только товар не испортите, — напомнил центральный из них, парень лет двадцати с небольшим, остальным.

По одежде — дети обеспеченных горожан. Вот только у каждого, что у четырёх парней, что у единственной девушки, большими буквами на лице написано, что они аристократы. Я ухмыляюсь:

— Слышали? Товар им портить нельзя.

Бой начался внезапно. Вот мы расслабленно торчим у повозки, Шон присел на край открытого задка, Оли прислонилась к стенке, а я стою рядом. А пять одарённых из, вероятно, Локов, идут прямо к нам.

А вот Оли с Шоном уже уходят за повозку, метая каждый своё заклинание в Локов. А я формирую в руках яркий и горячий огненный шарик, чтобы привлечь к себе внимание. От атаки Шона и Оли Локи уклоняются, рассыпавшись в разные стороны. Три простых собранных на скорую руку заклинания летит в меня, что ожидаемо — в повозку бить опасно. Девушка и центральный парень готовят нечто мощное.

Вместо уклонения или атаки, я поднимаю перед собой каменную преграду. Манипуляции с землёй и различными стенами — второе, что я осваивал с помощью транса. Слабые заклинания блокируются преградой, способной выдержать намного большее. Я спускаю три огненных шара, вслепую, стараясь накрыть сразу большую область. Но два шара сбивают, а третий падает в пустое место.

Шон бьёт по двум Локам, пытающимся зайти с фланга, без особого результата, лишь слегка их замедляя. Оли посылает что-то тёмное и заковыристое, настигающее одного из противников, длинноволосого парня. Результат неясен, но ему поплохело.

Каменная преграда становится бесполезной, противники разошлись широкой дугой, и я касаюсь камня ладонью. Миг, и стена из монолитной становится сложением каменных обломков с мой кулак размером. Импульс дара, и каменная дробь разлетается широким веером. Девушка уходит высоким прыжком, двое парней закрываются какими-то щитами, а длинноволосый получает по полной, улетая на пару метров.

Шон подхватывает какой-то магией пару ящиков с товаром и, прикрываясь ими, идёт на сближение с пытающимся обойти с фланга плотным парнем.

Оли, все те же закрываясь повозкой, продолжает бросать какие-то проклятия.

Я уклоняюсь от молнии, просто смещаюсь в строну. Огненным веером сбиваю подготовку какого-то сложного заклинания одарённой, вынуждая снова прыгать. Хорошая акробатка, двигается уверенно. Поднимаю стенку, защищаясь от заклинания хмурящегося парня, что напоминал остальным не трогать товар. Детишки не чувствуют преимущества несмотря на численное превосходство.

«Какая же скука,» — вяло комментирует Астарта.

Да. Я мог бы закрыться осадным щитом и задавить всех пятерых, но опасаюсь, что за нами кто-нибудь наблюдает.

Длинноволосый вскакивает как-то неожиданно резко, применяя что-то необычное. В меня будто бьёт волна, едва сформированное заклинание рассыпается, выплёскивая силу впустую. Кажется, не только Оли начала бить сложными родовыми техниками.

Краем глаза видя, как Шон пытается навязать ближний бой, я стараюсь переключить внимание остальных. Перекатом ухожу от атаки, ставлю каменную преграду, а затем исполняю фокус: создаю лезвия ветра за стеной и атакую, не покидая укрытия. Много лезвий ветра.

Одарённая Лок вновь пытается перепрыгнуть атаку… Эта ошибка становится фатальной. Вертикальные лезвия поднимались на высоту трёх метров. Девушка теряет правую ногу ниже колена и получает глубокий разрез на груди. Сопротивление не помогло, напитанное демонической энергией заклинание продавило бы и куда большую защиту.

Длинноволосый что-то кричит, собирая мощную атаку, два его товарища спешат его прикрыть. Я выпускаю веером огненные стрелы, чтобы занять защитников. Потому что знаю: Оли достанет длинноволосого. Снова нечто тёмное, невидимое, только ощутимое, медленное и смертоносное настигает его. Одарённый сбивается, а затем начинает кашлять кровью.

Расщепляю стену на куски камня и пускаю их в оставшихся двух Локов, а сам оборачиваюсь на Шона. Но тот, скрутив на полу своего противника, кивает. Понятно, язык у нас есть, остальных можно кончать.

Двое на двое — нет ничего проще. Я заваливаю оставшихся Локов пламенем, а Оли достаёт их своими каверзными проклятиями. Пара минут, и сначала один ошибается, пропуская атаку и вспыхивая, а за ним и второй.

Я гашу заклинания и выпрямляюсь, глядя на поверженных противников. Мы даже не дрались в полную силу, но победили пятерых. Почему? Что обеспечило перевес? Мастерство? Ведь я пользовался всего несколькими заклинаниями, зато отработанными до автоматизма. Или дело в проклятиях волчицы, вообще невидимых? Неважно.

Оли и я подошли к скрученному Блэком Локу. Я присел рядом и улыбнулся той самой улыбкой, которая не обещала парню ничего хорошего.

— Сейчас, толстячок, ты начнёшь колоться от ушей до задницы, — я поднял руку, создавая изменённое целебное заклинание Белого Змея. — Тебе будет больно, но прелесть в том, что это — целебная магия. А значит, повреждения будут исчезать сразу, как появятся. Но ты можешь всё упростить, если начнёшь говорить сразу.

Я не особо рассчитывал на сговорчивость, но мои угрозы, оформленные дружелюбным оскалом и аурой волчицы, сделали своё дело. Лок не заговорил. Он запел соловьём!

Глава 10

Услышанное на полевом допросе нас… озадачило, мягко говоря. Я ощутил себя в ситуации, когда рядом с тобой живёт милейшая старушка, ты случайно сталкиваешься с ней в коридоре, а бабушка, роняет корзину со своим грязным нижним бельём. И больше всего в такой ситуации хочется сделать вид, что ничего не видел.

Лок раскололся, да так, что лучше бы его заткнули ещё на середине излияний.

Начинать стоит с того, что у города нет своей казны. Бюджет на городские расходы формируют участники Верховного Совета из своих карманов. И ничего страшного в этом нет, у одарённой аристократии нет особых проблем с зарабатыванием денег, хотя ещё точнее будет сказать, что многие вопросы вообще решаются без участия денег. Крестьяне на полях за пределами городов просто так батрачат, по сути, а многие вопросы между родами в одном городе нередко решаются бартером. Но местная финансовая система, это вообще ужас, но сейчас не о том.

Казус ситуации в том, что Локи встретили войну со спущенными штанами. Наш язык не знал, на что именно рассчитывало руководство его рода, но они были уверены, что Конрад прогнётся. И потому вместо аккуратных приготовлений к возможной разборке и накапливания жирка, эти умники крупно вложились. Очень крупно, в масштабах целого рода. Они по-прежнему имели широкие активы, кучу ресурсов и живой силы, но не имели именно денег в представительном количестве. А здесь мобилизация и большие вложения в спешно собираемые вооружённые силы Эстера. И казалось бы — объясни союзникам по коалиции, что сидишь с пустым кошельком и готов вложиться чем-нибудь другим. Но нет, Локи слишком гордые, чтобы признавать, что прошляпили всё на свете. И потому сейчас тихонько, из-под полы, всеми правдами и неправдами, пытались достать откуда угодно всё то, что им нужно было купить. И вместо нормального снаряжения Локи тащили весь неликвид, до которого могли дотянуться. Снаряжение войск — штука непростая. На каждого солдата приходится список из сотни позиций. А постоянного воинского контингента, вроде Королевской Армии, у города не было. Да, огромное количество офицеров-ветеранов, служивших как в колониальных, так и в королевских войсках, имели и опыт, и нужные знания. Они знали, что и как нужно делать, только дайте.

И Локи давали. Разношёрстную обувь из отбросов обувного производства. Бракованную одежду, также из отходов. Старые одеяла, бельё, чуть ли не снятое с трупов, ржавые кружки и котелки. И запрещённый наркотик вместо обычного анестезирующего средства, благодаря которому через месяц вместо раненых у нас будет толпа наркоманов.

В голове крутились слова о Великой Генарии, которую мы потеряли. И ведь эти уроды реально готовы тысячи людей уничтожить чисто ради того, чтобы не рассказывать никому о неудачно вложенных деньгах. И что самое мразотное, даже если всё это вскроется и будет открыто широкой общественности, род Лок не потеряет ничего. Так, репутационный ущерб, не более. Как же я в такие моменты понимаю Минато.

Шон с Оли тоже были не в восторге, хотя они в целом были обычными аристократами, считавшими простых людей чем-то чуть большим, чем скот. Но даже их масштаб впечатлил. И когда я одним движением нарисовал пойманному Локу второй рот, от уха до уха прямо через кадык, они выразили молчаливое одобрение.

Надо передать эту информацию Минато. Может у них получится как-то повлиять на ситуацию. Да и Минакуро тоже предупредить не помешает, пусть из желания доставить проблем ближнему и макнуть в гумус конкурентов хоть что-то сделают. А то мы так навоюем, что лучше промолчать.

— Мы знаем, где сидит Феликс, — озвучил итог допроса Шон, застенчиво промолчав о грязном белье рода основателей. — Но нам это ничего не даёт.

Да, Феликса посадили рулить снабжением, и большую часть времени он находится в цирке, называемом «войсковой лагерь армии Эстера». Всё-таки правильно сделали, что сожгли повозку с контрабандой.

— Подумаем над дальнейшими действиями где-нибудь в другом месте, — предложил я.

Шон было предложил зайти куда-нибудь перекусить, но я отказался. Нужно было поговорить без случайных ушей. Добравшись практически до стен Верхнего Города, мы нашли пустой закуток. Первым делом я расспросил нашего юстициария о перспективах расследования смерти Локов.

— Так себе перспективы. В другое время юстициариум и поднапрягся бы, всё же несколько трупов, но сейчас… Если «друзья» — он выделил кавычки пальцами, — оставят тела лежать так, как лежат, то у прибывших следователей возникнут вопросы: что эти ребята вообще делали в таком месте. Да ещё и без родовых символов. Там и в пепле мало ли чего откопают. В общем юстициарии пожмут плечами и спишут на разборки между бандами. А что участвовали одарённые, — он криво улыбнулся. — так не надо свои банды подкармливать, уважаемые.

Отличная ситуация. Да, юстициарии будут даже рады, наглядное доказательство того, что им связали руки и мешают работать, а банды тем временем творят всё, что хотят. Думаю, Бронс с плохо скрываемым счастьем потребует разрешить ему применять крайние меры.

— А если тела уберут?

— На телах следы использовании магии. Всё то же самое, только ещё поиски места боя и подозрение рода Лок в сокрытии преступления. Я думаю, тела уберут, задним числом оформив мобилизацию. А после припишут к боевым потерям.

Нда уж, торжество закона, ничего не скажешь. В общем, Блэк убедил нас, что беспокоиться не о чем.

— Возвращаясь к Феликсу. Узнав от своего человека о трёх наглых вроде как юстициариях, он сделает что? Пожалуется своей сообщнице?

— В первую очередь, — кивнул Шон. — И Цусси будет искать среди патрульных, но ничего не найдёт. Её очень не любят, успела заработать всеобщую любовь своими делами. К тому же парни тихо гордятся тем, что делают по ночам, и подставлять себя не будут. А если она или кто-то другой, сформулирует вопрос так, будто ночные вылазки устраиваются не ради уничтожения преступников и банд, а ради зарабатывания денег… — он хмыкнул. — Надеюсь, именно такую глупость она и сделает.

Киваю:

— Да, это всё замечательно. Но не приближает нас ни к ней, ни к Феликсу. Есть идеи, как его выкурить из убежища? Или на сегодня расходимся?

— А если назначить им встречу? — предложила Оли. — Ей от его лица. Ему от её.

Мы оба посмотрели на девушку, а затем переглянулись.

— Написать Цусси, что он поймал умников, возомнивших себя ночными мстителями. А чтобы ей было интереснее, нужно какую-нибудь пикантную подробность. Сможешь доставить послание?

— Смогу красиво передать, — кивнул Шон, — И даже не сам, чтобы на меня вообще было не выйти. Допустим, ему можно написать, что она поймала идиотов, захвативших его груз. Как мотивировать его явиться лично?

— Пообещать все возможные кары, если её, Цусси, хоть кто-то посторонний увидит с компрометирующим грузом. Что ей и так пришлось изворачиваться, чтобы груз не попал ни в чьи незапланированные руки, — предложил я.

— Может сработать, — кивнул Шон. — Но как доставить сообщение? Лагерь — не проходной двор.

— Я сделаю, — вновь обратила на себя внимание волчица. — Я передам через своих.

— Похоже на план! — удовлетворённо улыбнулся я. — Осталось самое простое — выбрать, куда именно их заманивать.

Оли сурово поджала губы:

— Они умрут там же, где умер Зак.

* * *

Старый заброшенный склад негостеприимно смердел целым сонмом отвратительных запахов. Одарённая в форме юстициария остановилась, окинув брезгливым взглядом вход. Одна из створок ворот держалась на одной петле, вторая вообще лежала в стороне. Рядом, среди мусора, обломков и грязи, лежал догнивающий труп птицы. Цусси вздохнула и шагнула вперёд. Если содержание письма соответствует истине, то все мелкие неудобства окупятся с лихвой.

У неё пока не было никаких доказательств даже самого существования ночных рейдов. Каждую ночь группа неизвестных находила очередную уязвимую точку одной из банд, и наносили туда сокрушительный удар. Быстро, безжалостно и эффективно. А затем исчезали в ночи, просто растворялись на улицах Среднего Города. Всё началось со взрыва, как выяснилось позже, произошедшего во время переговоров нескольких банд. Мощное взрывное устройство, начинённое пулями в качестве поражающего элемента, убило почти всех. Почти. Как минимум один одарённый остался жив, закрывшись от взрыва мощным магическим щитом, что можно было понять по следам на полу. А затем на этом месте сразились два одарённых. На этом информация заканчивалась.

Важные люди приходили и к Цусси в том числе, намекали, что наглеца, вмешивающегося в дела больших людей, надо найти и покарать. Но желания важных людей оставались только желаниями, никаких зацепок для начала поисков не было.

А на второй день после взрыва начались налёты. И виновниками точно были не бандиты. Нападавшие убивались всех, уничтожали товар, если он был, и уходили. На одних местах побоищ находили следы, явно указывающие на работу юстициариев. Характерные удары и заклинания, из комплекса, которому обучали служителей закона. В других случаях подобных однозначных следов не было, но общее исполнение совпадало: всех убить и всё уничтожить.

Молодняк юстициариума, начавший было роптать, жаловаться на необходимость миндальничать с бандитами, затих. Всё чаще на лицах юных парней и девушек мелькали удовлетворённые улыбки. Они наслаждались причастностью к этому делу. И молчали о нём.

Впервые обычные инструменты давления, которыми одарённая из рода Лок привыкла добиваться послушания от подчинённых, подвели. Угрозы, наказания, шантаж. Ничего не работало. Стоило ей почувствовать, как кто-то из молодых патрульных давал слабину, как внезапно что-то менялось, и при следующем разговоре уже не получалось добиться ничего. Что-то поддерживало их. Кто-то поддерживал. Вселял уверенность.

А затем она начала замечать в глазах молодых сотрудников нечто новое. Предвкушение и ожидание. Они смотрели на неё, будто были уверены, что она оступится. Совершит ошибку. Будто ей осталось недолго. Это бесило! Выводило из себя! Угрозы и шантаж начинался заново, но давал ещё меньше результатов.

А потом она поняла, что кто-то в руководстве Юстициариума потворствует этим ночным рейдам. Помогает. Прикрывает. Патрули не только не пересекались с творившими ночной беспредел налётчиками. Кто-то начал вносить изменения в патрули, будто подготавливая место для атаки.

Но сегодня всё изменится! Феликс обещал ей передать участвовавших в погромах патрульных. Не просто так он попросил её прийти в одиночку, хотя на него это не слишком похоже. Но видимо, у него есть ещё что-то нечто действительно важное.

На старых складах царила тишина. Цусси, морщась от тошнотворного запаха, огляделась. Было видно, что ещё недавно это место кишело отбросами, по недосмотру не отправленными в трущобы. И это место ей о чём-то напоминало. Однако одарённая никак не могла вспомнить, где и когда она слышала об этом месте. Ведь это было совсем недавно, но вспомнить никак не удавалось.

Одарённая прошла по коридору, увидев источник света. Ворота одного из складов были открыты, внутри горел огонь, его отблески плясали на полу. Женщина направилась туда, намереваясь многое высказать своему родственнику. Мог бы и встретить её, не заставляя плутать по этой помойке!

Но, пройдя ворота, она увидела не Феликса. Рядом с бочкой, в которой разожгли костёр, стоял юноша неопределённого возраста. Высокий, хорошо сложенный, черноволосый. Он подбросил пару палок в огонь и обернулся. Холодный взгляд. Выражение лица открытое и приветливое, но взгляд холодный. Злой. Как дуло пистолета, приставленное к носу.

— Сира Цусси, — юноша чуть улыбнулся. — Я вас ждал. Сир Феликс ещё не пришёл. Задерживается.

Юстициарий сделала несколько шагов, но периферийное зрение заметило силуэт, стоявший сразу за воротами. Она обернулась, но не сразу узнала второго присутствовавшего.

— Блэк?! Что ты…

Внезапно навалилась слабость. На неё обрушился подсознательный животный страх. Одарённой, хорошо обученной, требовалось лишь пару секунд на возвращение самообладания.

Но этих секунд ей никто не дал. На затылок обрушилось нечто сильное и тяжёлое.

Сколько времени длилось беспамятства, она не знала. Но вряд ли долго. Она сидела на коленях, прямо на полу. Её раздели, оставив штаны и блузку. Явно обыскали, забрав всё снаряжение. А на грудь сжимало подавляющее заклинание. Этому обучали всех юстициариев. Оно не блокировало дар, да и держалось минут десять максимум, даже на средней силы одарённых, если не обновлять. Если обновлять — час, не более, потом дар начнёт сбрасывать давление. Но сейчас она была обезоружена. Руки не связаны, но что она сможет без дара?

— Я тут, знаешь, о чём подумал? — спросил тот, что с холодным взглядом. — А чего мы сразу так не сделали? Могли бы уже давно всё закончить?

— Видимо, нам не хватало изощрённого женского ума, — предложил Блэк.

— Очевидно, — согласился первый.

Цусси подняла голову и огляделась. Да, она была всё там же, только в глубине склада, за кучей мусора, закрывающей от неё бочку с костром. Её пленителей было трое. Помимо двух уже виденных, была ещё девушка, глядящая на неё так, будто готова броситься и разорвать.

— Вы даже не представляете… — начала Лок.

Огненная стрела, небольшая, слабая, но невероятно быстрая слегка обожгла ей лицо, заставив замолчать.

— Вовсе нет, сира, — с улыбкой в голосе ответил первый из парней. — Мы отлично представляем. Правда, Шон?

— О да! Вы вряд ли способны понять, скольких людей порадуете своей смертью, — Блэк подошёл ближе, но был осторожен. — Замечали, может быть, как на вас смотрят в последние дни? Я очень старался вселить в остальных надежду. Надежду на то, что справедливость возможна. Правда порой приходится приложить для её достижения усилия, но каким же приятным будет результат.

Цусси подняла на него глаза полные ярости.

— Ты не представляешь, что я с тобой сделаю!

Но Блэк лишь ухмыльнулся.

— Огрызаетесь? Это хорошо. Верно?

— Ага, — подтвердил его сообщник. — Дичь должна сопротивляться, иначе охота будет неинтересной.

— Он идёт, — впервые заговорила девушка, прислушиваясь к чему-то, что, казалось, слышит только она.

— Отлично! Глуши её, — приказал юноша с холодными глазами.

Через секунду Цусси вновь отключилась.

Феликс был зол. Он и так был загружен делами и проблемами по уши, и вся эта мобилизация окончательно лишила его сна и отдыха. Но когда к нему пришёл подчинённый и доложил, что какие-то наглые подростки, показавшие удостоверение юстициария, одно на троих, пригрозили испортить ему поставки, это едва не стало последней каплей. Очень хотелось отправить пару ветеранов из числа офицеров формирующейся армии, чтобы те надрали зарвавшимся детишкам уши, но делать этого было нельзя. Никак нельзя. Дела его рода сейчас вообще афишировать строго запрещено. Поэтому разбираться с наглецами отправили свой молодняк.

Ему пришлось выбить у главы рода формирование нескольких групп для поддержки, хорошо ещё, что Цусси поддержала его инициативу. Вероятность, что однажды ночью неизвестные доброхоты заглянуть на один из схронов «друзей» была отнюдь не нулевой. Да, пока налёты совершались в основном в другой части города. Но ключевое слово: «пока».

Группа не вернулась. Его подчинённый, отправившийся следом, нашёл трупы и сгоревшую повозку. И Феликс проклял себя за то, что сам приказал подчинённому не спешить и не подглядывать за ходом боя. Подчинённый, всё же, ходил не один, а рядовым членам банды не стоит лишний раз видеть тех, кому они служат. Меньше знаешь — меньше расскажешь на допросе. В этот раз такой подход обернулся против него. Пять трупов. С грузом было неясно, в оставшемся после магического огня пепле невозможно было разобрать, забрали наглые гости товар или сожгли вместе с повозкой.

А потом принесли сообщение от Цусси. Она смогла найти и наглецов, и сам товар. Но и здесь вскрылись какие-то проблемы, которые она в спешке не стала описывать подробно. И, вроде бы, хорошая новость, но необходимость тащиться через весь город приводила его в ярость! Такая потеря времени!

Место он узнал. Периодически пользовался этими складами, когда нужно было что-то спрятать в Верхнем Городе. Помойка, но оно и хорошо, нет лишних людей. Отсутствие привычных бездомных и прочей падали не удивило. Большинство отбросов порождал всё же Средний Город и его трущобы, в Верхнем Городе таких было мало.

Подсевшие на наркотики слабосильные неодарённые, а также их великовозрастные дети, в основном. Слуг за подобные шалости чаще убивали, чем выпинывали на улицу. А когда на наркотики подсаживался член аристократического рода, его лечили. Или изолировали. А иногда и убивали, по-тихому, но такой позор гулять на все четыре стороны не отпускали.

По запахам было понятно, что извечные жители этой помойки ещё недавно были здесь и что-то их спугнуло. Не удивительно, юстициарии при встрече выкидывают их в трущобы, а там бандиты и прочие личности, которые совсем не рады тем, кто ещё недавно смотрел на них свысока. Или, наоборот, рады. Рады появившейся возможности выместить злость на безропотном опустившемся человеке.

А вот тишина напрягала. Если здесь команда юстициариума, то где оцепление? Феликс задавался вопросом, кого там поймала эта стерва, что пришлось всех разогнать?

Увидев свет огня в одном из складов, он двинулся туда. Ворота распахнуты. Феликс сразу заметил девушку, стоявшую сразу у ворот с той стороны. Незнакомую ему девушку, но очень хорошо подходящую под описание, которое дал ему подчинённый. Он остановился на середине шага, но уже видел и второго присутствовавшего на складе. Юношу с холодными, злыми глазами, также отлично подходившего под описание. Юноша улыбнулся:

— Сир Феликс. Кажется, охота начнётся немного преждевременно.

Лок попытался поднять земляную преграду, чтобы прикрыть своё отступление. Вступать в поединок с неизвестным противником, ещё и не с одним, а как минимум с тремя, он не собирался.

Но преграда поднялась лишь на полметра, заблокированная чужой волей. Юноша, вскинувший руку и остановивший заклинание, кажется, сам удивился своему успеху.

А затем от девушки прилетело проклятие. Не слишком сильное, но чудовищно неприятное в скоротечном бою. Выскочивший третий противник показал, что Феликса ждали, заманили в ловушку. И если он не применит всё, что знает и умеет, ничего хорошего его не ждёт.

Вот только Феликс уже много лет не бывал в нормальном бою.

И первое же заклинание, которое он попытался собрать, просто схлопнулось из-за ошибки. Артефакт-блокировщик, именно тот, что ставил блокирующее дар заклинание, слишком сложное для самостоятельного произношения, в руках второго парня, уже почти добравшегося до него, выглядел приговором. Но вырубила Лока одарённая, неведомо как оказавшаяся рядом быстрее своего напарника.

— Что вы чувствовали, когда убивали уважаемых членов Рода Основателей, спросили у меня, — торжественно произнёс парень с холодным взглядом.

Очнувшиеся Цусси и Феликс Локи, понимая, что стоят на коленях, руки и ноги их не связаны, но дар всё ещё блокирован, переглянулись, прежде чем снова уставиться на своего пленителей. А тот выхватил откуда-то небольшой пистолет и, направив на Феликса, дёрнул рукой, имитируя выстрел.

— Отдачу, — завершил несмешную шутку юноша.

В бочке за его спиной был огонь. А за бочкой стояла девушка. Обнажённая. В голове Феликса сложилась головоломка. Он уже и забыл про того неудачника, которого отдал на растерзание наркоманам. Вспомнил лишь раз, когда узнал, что кто-то тех зверски разорвал.

— Сучка… — тихо прошипел он.

— О! Вижу, один из вас уже сообразил, почему оказался здесь, — удовлетворённо кивнул юноша. — Вы убили её парня. Для вас наверняка это мелкое заурядное событие. За которое вам оторвут голову.

Последние слова были произнесены вкрадчивым тихим голосом.

— Да ты… — начал было Феликс.

Но тут же подавился огненной стрелой, разорвавшейся у его лица. Парень либо был чудовищно быстр, либо держал заклинание наготове всё это время. Но даже так доли секунды на напитку, и активацию заклинания — это очень быстро. А также точная выверенность результата. Заклинание не обожгло лицо, лишь обдало жаром. Больно — да. Но никаких ожогов.

— Правила игры очень просты. Вы на охоте. Вы — жертвы. Она — охотник. По моим расчётам, подавление продержится ещё минуту или две. Пока она рвёт на части одного, у второго будет шанс. Удачи желать не буду, я болею за эту красотку. Время пошло.

Цусси замешкалась, а вот Феликс тут же вскочил на ноги и побежал. Женщина же, глядя на медленно обращающуюся Грохир, оцепенела от страха.

— Беги, чтоб тебя! — подбодрил её парень, пустив ещё одну огненную стрелу в лицо.

Лок вскочила, но тут же запнулась и упала. Попыталась быстро встать и снова бежать, но подвернула ногу. Олимпия, проходя мимо, несколько раз взмахнула когтистой лапой, обрезая сухожилия. Ей волчица займётся чуть позже. И сорвалась в бег. Феликс не успел, крик боли раздался чуть больше, чем через минуту. Цусси забыла о магии, визжа от страха, чем заставляла Като морщиться. Но в охоту он не вмешивался. Блэк покинул склады ещё до этого всего, не нужно было ему видеть эту расправу, ни к чему.

Олимпия вернулась не одна. Она тащила за собой обрубок тела, окровавленный, с оторванными конечностями и разодранным брюхом, волоча внутренности по полу. А затем бросила тело прямо к Цусси. Чтобы лицо оказалось напротив лица. Женщине не повезло, в обморок она так и не упала, потому почувствовала на себе когти и клыки.

Кровавая охота, но скучная.

Обратившаяся обратно Олимпия не спешила одеваться, как не спешила и убирать с себя кровь. Она смотрела на парня, прислушивалась к его эмоциям. Като не чувствовал отвращения, брезгливости или страха. Только удовлетворение. А когда волчица сделала несколько шагов к нему, его взгляд прошёлся по её телу. И эмоции окрасились возбуждением. Он любовался ею, наслаждался красотой, даже сейчас. Именно сейчас.

Красотой настоящего хищника. Такого же, как он сам.

Им не нужны слова. Като двинулся навстречу, заключил в объятия, не обращая внимания на кровь, и поцеловал. В следующую секунду с его руки сорвалось пламя, падая на пол. Контролируемый яркий и невероятно горячий огонь очистил часть пола, выжег всё, оставив только разогретый камень. Им было плевать на всё, на свалку вокруг, на трупы, на то, что в любой момент сюда может кто-нибудь пожаловать. Его одежда полетела вниз на тёплую поверхность. А затем мир вокруг перестал существовать для двух захваченных страстью людей.

Арка 2

«Замолкни, Муза мести и печали!

Я сон чужой тревожить не хочу,

Довольно мы с тобою проклинали.

Один я умираю — и молчу.

К чему хандрить, оплакивать потери?

Когда б хоть легче было от того!

Мне самому, как скрип тюремной двери,

Противны стоны сердца моего.

Всему конец. Ненастьем и грозою

Мой тёмный путь недаром омрача,

Не просветлеет небо надо мною,

Не бросит в душу тёплого луча…

Волшебный луч любви и возрожденья!

Я звал тебя — во сне и наяву,

В труде, в борьбе, на рубеже паденья

Я звал тебя, — теперь уж не зову!

Той бездны сам я не хотел бы видеть,

Которую ты можешь осветить…

То сердце не научится любить,

Которое устало ненавидеть.»

«Замолкни, Муза мести и печали!..», Николай Некрасов

Глава 11

И снова тошнота, головокружение и полная потеря ориентации в пространстве.

А самое неприятное — боль.

Боль пришла после третьего захода и теперь преследовала меня по несколько часов после выхода из транса. Сигурэ объяснила это чрезмерной нагрузкой на мозги, причём в трансе я заставлял своё серое вещество работать так, как ему работать не положено по природе. И потому снять боль она не могла. Боль не была обычной, не лежала на уровне физиологии. Это был фантом, она существовала в моём разуме. Такую боль испытывают люди, потерявшие конечность. Когда уже нет ладони, но она продолжает адски болеть. Не физическое ощущение.

— Ну как? — спросила целительница.

— Первая стадия пройдена, — кивнул я, пытаясь удержать равновесие и перетерпеть болевые ощущения, а также вызванную ими тошноту.

— Проверим.

И она без всякого инструмента, использовав магический конструкт в качестве скальпеля, рассекла мне руку чуть ниже плеча до самой кости.

— Эй! — возмущённо крикнула Соня.

Но тут же подавилась возмущением. Рана закрылась, кровь даже не успела выступить. Я понял принцип. Понял, как перестроить собственное подсознание. Нервы, зафиксировавшие повреждения, посылали сигнал в мозг. А мозг, вместо интерпретации сигнала в ощущения, которые и являлись болью, запускал заклинание, ориентируясь на сигнал от нервов ещё до того, как успевал осознавать, что что-то болит.

Почти регенерация. Однако есть три важных условия, которые нужно учитывать. Первое: необходимо быть в сознании и бодрствовать. Погруженный в сон или затуманенный разум неспособен воспроизводить искусственно закреплённые рефлексы. Второе: затраты энергии. Актуально даже для меня. Рана, нанесённая Сигурэ, сожрала энергию, потребную для моего щита, развёрнутого на полный шар, закрывающий площадку в пяток метров. Я успел ощутить болезненное напряжение дара, выплёскивающего такую прорву энергии разом. Проблема в том, что я — и не целитель, и одержимый. Мало того что сила моего дара и так-то не подходит для исцеления, что увеличивает затраты, так она ещё и вовсе демоническая, что увеличивает затраты сразу на порядок. Сигурэ такое же исцеление даётся в несколько раз легче. Ну и третье: специфические раны. Отрезали конечность одним ударом — притормози исцеление, сначала найди обрубок и приладь его к месту отреза, и то имеешь хорошие шансы срастить кости и мускулы криво.

— Хм… — протянула Сигурэ. — Похоже, можешь засчитать сразу и вторую стадию, судя по времени реакции. Ты разобрался, как привязать…

— Заклинание к болевому сигналу, да, — киваю, — оно само напрашивалось.

Да, та часть заклинания, что отвечала за «прицеливание», то есть указывало место, которое нужно лечить, уже наводила меня на мысль о реакции на боль. Но до входа в транс создание заклинания требовало у меня в лучшем случае секунды четыре или пять, а при такой скорости мгновенный отклик на болевое ощущение невозможен. После транса же… Прогресс налицо.

— Хм… — ещё более задумчиво протянула Сигурэ. — Я расскажу дяде о твоих успехах. Начинаю думать, что ты продвинешься дальше третьей стадии. А теперь расслабься, надо вывести токсины.

Мы привели квартиру в порядок, что не заняло много времени, потому что в этот раз меня даже не стошнило. А потом пришла Олимпия. Теперь, когда нас с волчицей связывало намного большее, чем можно описать словами, нам было достаточно взгляда друг на друга. Всё будет иначе, всё изменится, но чуть позже. Сначала — справимся с угрозой синего.

Соня и Оли отправились искать керамбит. Вчера Соня рассказала, что, кажется, поняла, где копать, и надеялась сегодня получить результат.

А тем временем нас с Сигурэ ждал МОЙ завод. И пусть хоть кто-нибудь попытается у меня мой завод отобрать!

Расположилось наше предприятие на краю родового квартала. Серж отдельно интересовался у меня, сколько грязи производит предприятие. К счастью для нас, помимо станков, требовавших механический привод для работы, у нас были двигатели. Несколько паровых, и один «магический». В кавычках, потому что механизм там был… хитрый. Когда увидел первый раз, долго веселился, хотя и отдал должное неизвестному мне изобретателю. В основе станка лежала пластина, выполненная по специальной технологии. Очень длинная пластина, закрученная в спираль. Магия обеспечивала запредельную прочность на разрыв. Таких спиралей было аж десять. Принцип прост: заряжаешь энергией все магические части устройства. Затем заводишь все спирали. Раскручиваясь, они будут передавать обороты маховику. А дальше фокус.

Сначала раскручивается первая спираль, запуская маховик. Когда она полностью раскручивается, срабатывает механизм. Вторая спираль начинает раскручиваться, отдавая потенциальную энергию. А на первой начинают действовать специальные заклинания, снижающие сопротивление металла сжатию почти до нуля. То есть продолжающий вращаться маховик закручивает спираль обратно, при этом тратится меньше энергии, чем спираль выдаёт при раскручивании. Это всё сложная механика, но фокус работает. Пока раскручивается пять спиралей, первая успевает закрутиться полностью, снова готовая к работе. Пока есть энергия и действуют заклинания — всё работает.

Главный плюс конструкции — заряжать её могут даже недомаги, расход энергии относительно мал. А все заклинания простейшие, и потому надёжные и стабильные. Вот такое производство без электричества и сжигания топлива. Почти вечный двигатель, если бы не постоянная подпитка заклинаниями.

Правда, мощность двигателя ограничена, поэтому на всех крупных производствах жгут уголь. У нас паровые машины тоже были, маленькие, и фильтры, исполненные слабенькими одарёнными, делали производство чистым.

Здание было далеко от пышности и торжественности, старый продовольственный склад. Да и чёрт с ним, зато свой.

Серж и Алексас стояли у входа, споря с неизвестным мне мужчиной. Когда мы с Ойран подошли ближе, в спор тут же поспешили втянуть и нас.

— Сир Минакуро здесь! — всплеснул руками мужчина. — Спрашивайте! Вы ссылались на него? Так он здесь!

Какой экспрессивный джентльмен. Я вопросительно посмотрел на Алексаса, к которому было обращено возмущение.

— Знакомься. Сир Густав Мэн. Архитектор.

— Лучший архитектор, я попрошу! — настоял мужчина.

— Да, лучший, — не стал спросить оборотень. — Он осуществляет реконструкцию склада под наши нужды.

Я удивился:

— Ты же сказал, что производство уже готово к запуску?

— Готово, — согласился Алексас.

— Но здание находится в совершенно непотребном состоянии! — тут же вмешался Густав. — Вибрационные нагрузки, создаваемые станками, пагубно влияют на кирпичную кладку!

Киваю:

— Есть такое. Но я упустил момент, когда мы наняли лучшего архитектора для нашего… сарая, — я скептически посмотрел на «заводик».

— Это моя личная инициатива, сир! — отозвался архитектор.

Серж поспешил пояснить.

— Уже несколько лет сир Мэн продвигает идею градостроительства, чтобы все проходящие реконструкцию здания перестраивались не наобум, а в соответствии с единым планом застройки города.

Теперь уже я удивлённо посмотрел на Сержа.

— Подожди! А сейчас такого плана нет?

Серж закатил глаза, а Густав оживился.

— Вот именно, сир! План существует. Когда строился Эстер, его строго придерживались. Даже Нижний Город был построен по единому плану! Но потом пришли новые технологии строительства, потребовавшие серьёзных правок в изначальном плане. Настолько серьёзных, что было принято решение план игнорировать! И сейчас все перестраиваются по своему усмотрению! А это хаос!

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Вот вроде мелочь, к которой я отношусь, как к данности, а нет.

— Так, господа. Чего мы на улице стоим? У нас есть помещение, подходящее для проведения совещаний?

Серж с Алексасом переглянулись, а затем оба посмотрели на меня.

— Это бывший продовольственный склад, — взял на себя удар Алексас. — Там ничего нет.

— Именно поэтому… — снова хотел вставить своё мнение Густав, но я уже понял, к чему он ведёт.

— Подождите, уважаемый. Я вас прекрасно понимаю и, будьте уверены, разделяю вашу позицию. Но сначала мне нужно разобраться с состоянием доставшейся нам постройки…

В итоге место для первого управленческого совещания пришлось искать в ближайшем ресторане. Густав в первую очередь хотел, чтобы внешний вид и общая архитектура завода соответствовала городскому плану. На внешний вид мне было плевать, меня волновало внутреннее устройство и организация рабочего пространства. В этом мире пока ещё было нормой просто показать работникам угол в цеху и сказать — ваше место. Поставить несколько комнат, раздевалку и все удобства — это уже задача самих работников. На том оружейном заводе, где я когда-то очень давно работал, всё это было, но только потому, что завод был одним из престижных, так сказать. В среднем всё было устроено заметно хуже.

Я же, вооружённый пониманием одной простой истины: «чем человеку комфортнее, тем лучше он работает», затребовал себе бумагу и карандаш, положив их перед Густавом.

— Мне нужны размеры и рисунок стен здания, сир. Чтобы планировать внутренние помещения.

Уважение, отразившееся в глазах архитектора, вызвало у меня мысленный смех. К сожалению, в данном случае играла не моя личная крутизна, а знания прошлого мира. Когда у нас был общий план, началось планирование помещений. И опять сыграла роль разница во взглядах. Серж считал, что нужен только цех, ну максимум склад готовой продукции. Алексас показал себя лучшим организатором, предусмотрев разные склады, под материалы, под промежуточные заготовки, и готовой продукции. Также, не пропустив мимо ушей мои оговорки, предусмотрел отдельное помещение для персонала, ну и кабинет. Один кабинет под все задачи. Подумав немного, сделал два кабинета.

А я, зная, сколько реально места занимает само производство, и отлично понимая, что это — мизер, максимум четверть всех площадей того здания, что нам построит Густав, развернулся на полную. К тому, что предусмотрел Алексас, я добавил выставочный зал. Не всех же желающих посмотреть, что мы здесь делаем, вести сразу в гостевой кабинет, он же — переговорная. Да, кабинетов стало много. Директора: маленький, чисто для человек пять максимум. Общий: для совещаний, уже человек на двадцать. Мастеров: им нужен был свой кабинет, да, чисто стол для бумаг, не больше, чтобы видеть, что у них в плане производства. Затем мой кабинет, где я буду творить свои смертоубийственные игрушки. Комната инструктажа, небольшая, для рабочих, чтобы могли сидеть и смотреть на доску, где мастера будут объяснять и показывать. А не на пальцах прямо в цеху, мешая тем, кто работает. Ну и мелочи, раздевалка, туалеты, душ, столовая.

Наслаждаясь произведённым эффектом, закончил.

— И помните, Густав, пока идёт реконструкция — производство не должно останавливаться!

Распрощавшись с архитектором, мы шли обратно на наши склады. Серж и Алексас были озадачены откровением, что я на них вывалил, а я же мысленно стонал. Потому что не предусмотрел очень многих вещей, просто в отсутствие опыта. Моё понимание работы производства строилось только на опыте наблюдения за работой одного завода в Африке. Ввиду сложной обстановки заводу требовалась хорошая охрана, которую мы и обеспечивали. Что там делали — сейчас не имеет значения. Но как там всё устроено я успел в общих чертах посмотреть. И покуда работали там не местные, а привезённые наёмные европейцы, завод имел всё возможное для обеспечения комфорта приглашённых инженеров. Местный эль-президенте готов был хоть табун проституток каждый день привозить, если бы это помогло работе специалистов.

— А это всё действительно нужно? — спросил Серж.

— Ещё спасибо скажешь, — хмыкнул. — Для себя делаем, надо позаботиться обо всех удобствах. Или ты как хочешь, чтобы мы привели гостей, которые у нас могу что-нибудь купить, а их надо через грязный цех вести?

— Прав-то ты прав… — кивнул Минакуро.

— Но как ты всё это… — подхватил оборотень.

— Не о том думаете, — вздохнул я.

Деньги пока проблемой не были, но я слишком хорошо понимал всю уязвимость этого «пока». Нам срочно нужно нечто, что мы сможем быстро сделать, и чтобы это нечто было интересно городу. Вот только станка для изготовления длинного ствола у нас как раз не было. А значит, только пистолеты.

Мысль о револьвере лежала на поверхности. К Кольту Патерсону мир, пожалуй, ещё не готов. Банально из-за отсутствия унитарного патрона, а на коленке его делать в сжатые сроки — увольте. Повторить оружие Ганса Стоплера? Так дорогой и сложный, зараза, нужно максимально упрощать, чтобы наладить нормальное производство. Впрочем, местные винтовки и штуцера тоже далеко не дешёвые.

Нет, делать кремниевый револьверный механизм есть смысл только на длинноствольное оружие. Значит — пистолет. Однозарядный, но максимально удобный. В голове начала выстраиваться схема. Оружие — это всегда компромиссы. Мне нужен был компромисс между скоростью перезарядки и удобством. Решение у меня было. Переломный механизм. В открытом состоянии в ствол выступает язычок, не дающей пуле выкатиться. Держа одной рукой открытый пистолет, кидаешь в ствол пулю, сыплешь порох, не глядя, и закрываешь. Язычок почти полностью убирается, лишь слегка придерживая пулю. Полностью он уйдёт при нажатии на курок. Закрывающийся механизм сам смахнёт лишний порох. А дальше остаётся только сделать достаточно компактный кремниевый механизм. Если всё получится, довести перезарядку до секунд пяти в опытных руках можно будет точно.

На складе, который теперь завод, хаотично стояли станки. Отдельно сложили горку из ящиков с пистолетами.

— Алексас. Всё это, — я махнул в сторону ящиков с пистолетами, — отдать нашим друзьям из Корня. Чтоб глаза не мозолили. Я набросаю несколько схем, нужно будет сделать образцы, по десятку каждой детали.

Я обошёл станки, прикидывая на глаз размеры. А также соображая, как организовать производство одновременно с реконструкцией, что произвести сразу и про запас, чтобы потом просто собирать, а какие станки потребуются, чтобы «доработать напильником».

— И станки надо переставить. Схему я сделаю. Это пока всё.

Вскоре мы снова сидели в ресторане, отмечая первый рабочий день. На самом деле просто ели, я с аппетитом, а парни несколько загруженные новой информацией.

— Откуда ты знаешь… Ну… Все эти нюансы, которые ты на плане раскидывал? — спросил Алексас.

— Опыт, наблюдательность и мозги, — ответил я.

Оборотень усомнился, что я успел где-то получить навыки управления. Пришлось скормить ему примерно те же байки, какие я рассказывал другим, о трудной жизни детей в трущобах. Было видно, что полностью я Грохира не убедил.

— У меня тоже есть опыт, — продолжил мысль оборотень. — Причём управление баром куда ближе к управлению заводом, чем то, о чём ты рассказывал.

— Расслабься, Алексас. Никто не умаляет твоих навыков и умений, — улыбнулся я. — Ты ещё не знаешь, какую свинью я тебе подложил со всеми этими нововведениями. Я же понятия не имею, как обустроить работу, учитывая все эти помещения, этим всем придётся заниматься тебе. Всё организовывать и налаживать. И далеко не факт, что я всё сделал правильно, скорее уж, наоборот, ошибался на каждом шагу.

Грохир криво улыбнулся, но вроде повеселел.

— Тогда зачем вообще всё это было? — спросила Сигурэ. — Не лучше было сделать просто и привычно, а уже потом менять?

— Нет, там не получится, — отрицательно покачал головой оборотень. — Нужно по максимуму всё закладывать изначально. Нам именно в этом здании работать ещё лет пять минимум. И даже если очень захочется что-то переделать — уже не выйдет. Либо сидим и пользуемся тем, что имеем, либо продаём и покупаем новое место, где всё может быть налажено ещё хуже.

Да, вот такая особенность в местном укладе жизни. Заиметь себе дом, будучи носителем золотой символики — легко. Перестроить уже имеющееся здание — устанешь выбивать разрешения. Грохир поделился, что то здание, где раньше располагался наш завод, он выбил чисто чудом, просто невероятное стечение обстоятельств.

— Что ни делается, всё к лучшему, друзья! — чтобы развеять обстановку, я поднял бокал с соком. — Любые проблемы мы сможем решить. Главное, что у нас получилось начать. Дайте мне немного времени разогнаться и расширить парк станков, и наши имена прозвучат на всё королевство, а может, и на весь мир, кто знает. Из нашего оружия будут стрелять все, потому что оно станет лучшим в мире!

На лицах остальных я видел, что, по их мнению, с пафосом я перестарался. Но ничего, это только начало.

Глава 12

Я начал свой день с того, что навестил Юлю. Нельзя безответственно относиться к тем, кого приручил. В смысле… Взял под опеку. Однако саму Юлю я как раз и не застал, Юнона отправила её к своему знакомому, имя которого мне не назвали.

— Не волнуйся, девочка хорошо мотивирована. И не задаёт глупых вопросов, когда я объясняю, что мир не такой, каким кажется на первый взгляд.

— Вы превосходите все мои самые смелые ожидания, сира, — польстил я женщине. — Я не мог бы даже надеяться найти для своей помощницы наставника лучше вас.

Одарённая снисходительно посмотрев на меня, ответила:

— Хватит лить елей мне в уши.

Однако я видел, что она находилась в приподнятом настроении. И причиной её радости практически наверняка был Шон. Юстициарий делал успехи, впечатляющие успехи. Негатив от влезания в авантюру уже забылся, а плодами от неё Блэк наслаждался сейчас. Большее число патрульных начало участвовать в рейдах, пока другие их прикрывали. Авторитет юстициария рос, а уж исчезновение Локов и вовсе вывело его куда-то в стратосферу. Я оказал парню услугу, которую сложно переоценить.

И потому сейчас Юнона была дружелюбна и приветлива. Шон наверняка посвятил её в нашу с Олимпией охоту, пусть не во всех подробностях, но не рассказать он не мог. И одарённая молчала, делая вид, что ничего не произошло.

Как там говорил Джокер? Их принципы и кодекс — всего лишь слова, забываемые при первой опасности.

Или при виде своей выгоды.

Всё бахвальство, настаивание на законности, на необходимости не убивать, а справедливо наказывать… Видимость. Бросание пыли в глаза. Фальшь. На что она действительно надеется? Что, убрав Бронса, сможет вернуть себе пост? Поэтому ей плевать, умрёт мужик или нет, ей нужен не он сам, а его место. Предложи я ей это, и никаких принципов и ограничений не останется. Единственный, кто пока создаёт впечатление принципиального человека — Минато, ну и его люди. Только они действуют не ради собственной выгоды, а ради цели. Только они рискуют жизнью из принципов.

Расстались мы довольные друг другом.

Возвращаясь домой в компании Сигурэ, тактично ожидавшей меня на ближайшей скамейке, чтобы не нервировать Юнону лишний раз, я размышлял над текущими планами.

Во-первых, то, что касалось синего.

Соня вчера рассказала, что они нашли в записях упоминание об артефакте. Он действительно существует и находится где-то в городе. Осталось узнать, где сейчас ножик хранится. Касательно самого керамбита, его предназначение оставалось неясным, хотя и нельзя сказать, что свойства артефакта совсем уж не были изучены. Были.

Нож был способен отбирать энергию. Достаточно воткнуть лезвие в одарённого — как начнётся утечка. Но энергия не передаётся тому, кто держит нож. Она выбрасывается вовне. В теории можно построить заклинание, использующее эту выбрасываемую энергию, но зачем — не совсем понятно. Количество энергии невелико. Даже если убить им жертву, то единовременно будет высвобождено чуть больше десятой части всего объёма, имевшегося у жертвы. Даже если убить десяток сразу, это не даст какой-то особой эффективности. К тому же есть способы приносить одарённых в жертву, чтобы получить большой выброс силы, и без этого ножа, и они куда более результативны. Других свойств у этого ножа обнаружено не было.

Полагаю, следующее видение от синего расскажет мне больше.

Что же касается подготовки к схватке с ним самим, то всё… неоднозначно. Я освоил замирающий ветер на почти интуитивном уровне, но упёрся в какую-то преграду. На создание небольшого щита мне требовалась даже не секунда, мгновение, а полностью себя закрыть я мог уже за секунду-полторы. Для осадного заклинания результат запредельный. Но на этом всё. У меня не получалось создавать два щита сразу, хотя ощущение, что в принципе это возможно, не отпускало. Однако попытка создать второй щит ни к чему не приводила, заклинание схлопывалось и отказывалось работать. Такое чувство, что мне не хватало каких-то важных знаний, связанных с манипулированием потоков. Потому что не получалось ни создать второй поток подпитки, ни разделить первый на два заклинания. Естественно, применять транс в попытке разобраться с проблемой бесполезно. Транс нужен для отработки того, что у тебя уже получается.

А получались у меня каменные доспехи, огненный шар и водяной хлыст. Скоро должны продолжиться тренировки с Синдзи, и я не берусь предсказать его реакцию, когда он увидит, насколько изменился мой уровень владения основными заклинаниями. Новые изучать пока не имело смысла. Сейчас мне нужно привыкнуть использовать эти, быстро и эффективно их тасовать во время боя. Как ни странно, транс для меня на данный момент себя исчерпал, мне нужны занятия и наставник, который поможет разработать что-то вроде боевого стиля на основе имеющихся умений.

Освоение способности регенерировать пока остановилось, Белый Змей ещё не передал новый свиток.

Вторым объектом моего интереса была борьба за трущобы.

По информации, что регулярно приносила Анко, банды уже поняли, что патрули устраивают ночные рейды, где, не размениваясь на мелочи, просто и без затей валят всех, кого встречают. С простым посылом: хочешь спокойно жить — держись подальше от банд. И посыл уже начал работать, разделяя бандитов на две крайности. Одни валили прочь, другие с утроенной силой придумывали способ дать отпор. Ну а главари плакались своей аристократической крыше, как их обижают и притесняют. На руководство юстициариума сыпались требования разобраться. Представляю, с каким удовольствием и наслаждением Бронс читал эти жалобные писульки. И отмечал тех из своих подчинённых, кто пытался помешать рейдам. Мне обо всём этом не сообщали… напрямую. Но Шон пару раз упоминал о снятых с должности старших оперативниках, пытавшихся вычислить участников ночных прогулок. Этого было достаточно, чтобы сделать предположение — Бронс использует ситуацию себе на пользу.

А Корень пока считают просто одной из козырных банд, лидирует мнение, что кто-то решил под шумок урвать свой кусок пирога, и начавшаяся война ничего не изменила, а только обострила желания участников разборок. Не совсем понимаю логику преступников, они думают, что из-за войны на них не будут обращать внимания. Откуда такая уверенность — мне не понять. Осталось только встретиться ещё раз с Рэйчел, нужно предупредить её на счёт Харонов, заодно закинув удочку на предмет готовности Минато захватывать и отдавать на опыты некромантов всяких отбросов. Если от него прозвучит категорическое нет — значит, нет. Взаимоотношения с Минато несоизмеримо более ценны, чем с Харонами. Ну а если он готов идти на некоторые компромиссы, то хорошо, причём даже торговаться не буду, полностью на его условиях.

В остальном успехи Корня радовали. Я не знал, как ко всему этому относится Гоша, как у него идёт взаимодействие с людьми Минато. Как минимум мне на него не жаловались. Если он и гоняет какие-то мысли, то держит их при себе.

Третьим пунктом шёл завод, и с ним мы более или менее разобрались. Проблем он не создавал, что в текущей обстановке просто подарок.

Всё остальное скопом и где-то дальше по списку.

— Что будет делать, начальник? — с улыбкой спросила целительница. — Что там ещё в списке жутко важных и срочных дел?

Я удивлённо на неё посмотрел.

— Ты что, читала мои мысль?

Она хмыкнула:

— Нет, но почти. Когда что-то планируешь, ты гладишь большим пальцем подушечки остальных. А ты по дороге этим занимался, наверняка решал, к чему приступить дальше.

Посмотрел на собственную ладонь, повторив жест, который выполнял неосознанно.

— Не замечал, — признал я, чем вызвал ещё один насмешливый хмык. — Ничего срочного, что нужно бежать и делать прямо сейчас, вроде нет. Или я что-то забыл, что тоже вполне возможно. За всем этим балаганом я мог что-нибудь упустить.

«Могу напомнить,» — отозвалась Астарта.

«Я весь внимание. Но если ты об артефакторике, то я про неё не забывал, а отложил,» — опередил я демоницу. — «Нехорошо, но в последнее время не было времени совершенно».

«Вот и появилось,» — хмыкнула моя спутница, тут же напомнив: — «Это обязательная часть договора между нами.»

Отвлечённый Астартой я пропустил слова Сигурэ.

— Что?

— Вон, — она кивнула в сторону дома, — та, о ком ты забыл.

Проследив взгляд целительницы, я увидел Арию. Одарённая стояла на нашей веранде, облокотившись на перила. Нас она пока не видела, и я остановился, поморщившись. А ведь такое хорошее настроение было с утра. Совсем не хотелось портить его семейными драмами.

— Она нас не видит. Сбежим? — предложила Сигурэ.

Хмыкнул.

— Ага. Ведь это так по-взрослому, — вздохнул. — Пошли.

Сестра, это всё же не бывшая жена. Не потребует платить алименты, как минимум.

Ария была погружена в свои мысли, и не заметила нас, когда я открыл калитку. Услышала только когда я наступил на скрипучую ступеньку веранды, подскочила, тут же обернувшись на звук. У неё явно были заготовлены какие-то слова, и она попыталась собраться с мыслями, прежде чем вывалить на меня запланированные речи. Но я её опередил.

— Привет, — постарался я придать своему голосу и выражению лица вежливое дружелюбие. — Проходи.

Шедшая следом Сигурэ добавила от себя:

— Давай! Не замирай соляным столбом! Эй, Като! Сообрази нам перекусить!

И этим окончательно сбила бедную девушку с настроя.

— Тебе надо, ты и соображай, — отмахнулся я.

— Эй! Гостеприимный хозяин! Нельзя так с гостями!

— В каком месте ты гостья, Си? Мне кажется, ты уже прописалась в моём доме.

— Мне нравится, к чему ты клонишь, — тут же перешла на елейный тон целительница. — Мысли о тр…

— Сигурэ! — оборвал я одарённую. — Здесь дети, так что попридержи язык.

Но вложил столько иронии в голос. В общем, мы на пару издевались над Арией. Сигурэ просто из любви к процессу, а я за нервотрёпку. А заодно и за то, что мне вообще пришлось переселяться. Да, в конце концов, это привело меня к Момо и так далее и тому подобное. Но всё-таки массу негативных эмоций в тот день я получил начиная с Арии.

— Брат. Нам надо поговорить, — всё же нашлась Ария.

Я соображал, что у нас оставалось на перекус со вчера. И нет, я не свалил всю готовку на Соню, хотя она и была совсем не против.

— Я здесь.

— Наедине, — настояла сестра.

Я перевёл взгляд на Сигурэ.

— Оставишь нас?

Он ухмыльнулась:

— На кухне? Ни за что! Валите в комнату и дайте мне поесть спокойно.

Я закатил глаза:

— И почему девушки всегда пытаются мной командовать в собственном доме? — перевёл взгляд на напрягшуюся Арию. — Пошли, поговорим в комнате, пока эта нахалка всеми силами делает вид, что не будет подслушивать.

Чем вызывал лишь очередной смешок целительницы.

Мы перешли в комнату. Я с расслабленным видом развалился в кресле, одном из трёх, что приволок Алексас. Они очень напоминали те, что я видел в игровом клубе. Арии жестом предложил сесть на диван.

Одарённая выглядела не лучшим образом. Точнее, не так. Выглядела она нормально, никаких внешних признаков большого душевного раздрая, вроде синих кругов под зарёванными глазами или чего-то подобного. Но её зажатость, нервность, это не было на неё похоже. Устраиваясь на диване, она выглядела так, будто боится касаться всего вокруг. Бросив на меня короткий взгляд, одарённая уставилась перед собой, вспоминая заготовленную речь.

— Брат. Я должна извиниться. Моё поведение было…

— Прощаю, — оборвал я насквозь казённую фразу. И когда Ария заглянула мне в глаза с написанном на лице большими буквами вопросом, пояснил: — Никаких обид. Я тоже себя не лучшим образом вёл, так что оба хороши. Предлагаю начать с чистого листа.

Ария просветлела. Кажется, ей действительно было это важно. Неужели так боится одиночества?

— Это отлично! Я… У меня буквально камень с души! И, — она обрадованно встала. — Ты вернёшься домой?

Наклонил голову, немного удивлённый вопросом.

— Нет.

А теперь я вижу живую иллюстрацию к фразе: «будто пыльным мешком ударили». Она снова села.

— Но… Почему?

— Я живу не один, Ария.

— Я обещаю больше не… Ничего не говорить Юле! Ничего! — тут же заверила меня девушка. — Ты имеешь полное право иметь служанку, или помощницу, или кого угодно.

Я отрицательно покачал головой.

— Не Юля. Соня. Я живу с девушкой. Вместе.

Несколько секунд Ария переваривает услышанное.

— Но… Как?

Пожимаю плечами:

— Как живут вместе мужчина и женщина, любящие друг друга.

— Но ведь… Когда вы успели?

— Успели что?

— Обручится! — почти выкрикнула Ария.

Снисходительно улыбаюсь:

— Мы не обручены.

— Что?! — бедная девочка подскочила от возмущения. — Но так нельзя!

Причём бедная во многих смыслах. Кто же её воспитывал и обучал? Если родители, то можно только посочувствовать. Формально, очень формально, сожительствовать до обручения запрещено. Ага, формально. Расскажите об этом Алексасу и Тифи. На деле упрекнуть в таком сожительстве может только глава рода, ну или главы, если партнёры из разных семей. А если главы согласны, то никаких вопросов. И на деле всем плевать.

— Нельзя что? — спрашиваю.

— Жить совместно без обручения!

Развожу руками:

— Можно.

Девочка подавилась возмущением, найдя новый аргумент.

— Но кто вам разрешил?!

Попробовали бы мне запретить.

— Старейшина, сира Серсея, — ответил.

Просто потому, что не хочу спорить. А сразу сославшись на авторитет, я подавил в зародыше спор о дозволенном и недозволенном. Ария тем временем смогла взять себя в руки, произведя в голове какие-то логические рассуждения.

— Это значит… Значит, что Соня беременна?

Я едва не рассмеялся. Нда, женщины везде женщины.

— Насколько мне известно — нет.

— Но… Почему тогда?

Не понял вопроса.

— Почему что?

— Почему вы живёте вместе?

Мне начинает наскучивать этот разговор.

— Потому что хотим, Ария. И будем жить дальше. И поэтому я не вернусь. Зачем? У нас есть свой дом, — я обвёл комнату рукой.

— Но вы же обручитесь?

Я устало вздохнул, уже едва скрывая раздражение от бессмысленного разговора. Но взял себя в руки. Девочку и так по жизни обидели, не стоит ещё от себя добавлять из-за банального сиюсекундного раздражения.

— Полагаю, что да. Когда — не знаю.

Ария снова замолчала, вновь проводя в голове какие-то логические построения.

— Но почему вы не можете жить в нашем доме? В… В комнате родителей!

А вот это удивительно. Насколько же её прижало, что она готова на такие «жертвы»? А для неё это действительно жертва. Ария упорно сохраняла обстановку в комнате родителей, будто они там по-прежнему жили. Регулярно меняла постельное бельё, вроде даже лежавшую на полках одежду стирала и складывала снова. Да, моя ошибка, надо было сказать Серсее. Забыл, были свои проблемы, посчитал, что за девочкой и без меня присматривают. Ведь кто-то же за ней присматривал до меня? Но… Похоже — нет, не присматривал. Так что это и моя вина, пусть и косвенная.

— Не выйдет, Ария. Соня — хозяйка в этом доме. Она не станет делить дом с тобой. Не потому, что не любит, нет. Но у рода должен быть один глава рода, а в доме должна быть одна хозяйка.

Я вздохнул. Да, не всё так однозначно. Соня могла бы взять Арию себе в помощницы, руководить, она старше, умеет общаться с людьми, справилась бы. Планируй я действительно жить с ней всю оставшуюся жизнь — так бы и попробовал сделать. Но я не собираюсь.

— Мы будем ходить друг другу в гости, — попробовал я увести тему. — Но я буду жить отдельно. Прости, Ария, твой братик слишком быстро повзрослел. И жить будет, как взрослый. В своём доме, со своей, собственной, семьёй.

Не была бы Ария такой, какая есть, её ещё можно было бы попробовать втянуть в нашу компанию. Но не впишется. Вообще никак. Совершенно иные взгляды на жизнь. Даже с Соней найти общего языка не сможет. Соня хоть и за правила, но розовых очков лишилась давно.

Сестра больше ничего не говорила. Просто ушла. Ушла ни с чем. Надо всё же поговорить с Серсеей. Девочка нужна помощь, нужны друзья, социализация. Цель в жизни. Боюсь только её цель в жизни давно определена — стать женой. Предметом мебели рядом с мужчиной, которого выберут глава и старейшины. Насколько меня не ограничивают в свободе, позволяя творить всё что угодно, лишь бы это не несло роду убытки, настолько Арию лишили выбора во всём. Вообще, во всём. Кукла, с установками на правильное поведение, с установками на правильные мысли. И ведь моих попыток помочь девочка даже не поймёт, потому что её квазимирок единственно правильный в её понимании. Замкнутый круг.

Жаль её. По-человечески жаль. И не в моих силах помочь.

Глава 13

— Да, это оно, — кивнул я, глядя через стекло на керамбит.

Охарактеризовать это место одним словом «музей», было нельзя, хотя по назначению выставка древних артефактов напрашивалась именно на такое название. Вопросом изучения всяких древних предметов неясного назначения уже успели озаботиться на уровне руководства города. Понятно, что в каждом роду хранились древние артефакты, и в качестве реликвий, и в качестве оружия на случай каких-нибудь неприятностей. Однако были и другие либо бесполезные, либо с неясными свойствами и не представляющие ценности. Как-то между собой главы родов договорились отдавать такой хлам сюда. Называлось это место: «научное хранилище артефактов». Да, название на пять баллов, но это уже тонкости. Те немногие одарённые, что решили посвятить свою жизнь науке, могли найти работу и здесь, в изучении всяких странных предметов, в попытках восстановить историю их создания и использования.

Рядом с керамбитом лежала табличка с описанием. «Коготь Юхса». Описание соответствовало тому, что уже успели узнать девушки.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Соня.

— Что дальше? — с деловым интересом спросила волчица.

— Всё просто. Нужно его получить.

— Купим? — деловито уточнила Грохир.

Всё же музей не был в этом мире тем, чем они были в моём. И артефакт, полностью изученный и задокументированный, терял ценность в глазах исследователей. Да, в случае с когтем учёные так и не поняли, что это и зачем нужно. Но возможные варианты, какие можно было проверить экспериментально, исчерпали, а значит, артефакт остался ещё одной неразгаданной тайной.

— Это было бы здорово, — киваю.

Внутренне испытывая облегчение, что не придётся его красть.

И в то же время это напрягало. Как-то всё слишком просто получается. Где трудности? Где проблемы? Подозрительно!

К нам подошёл сотрудник хранилища. Мужчина лет под тридцать, слегка неопрятный, но с умным лицом и внимательным взглядом.

— Вас что-то интересует?

Я кивнул на коготь.

— Это. Раз он лежит здесь, то вы закончили его исследование?

Мужчина, переведя внимание на артефакт, задумчиво улыбнулся.

— Да, коготь полностью изучен уже тридцать лет назад. Его предназначение остаётся для нас загадкой. Да, его можно приобрести. Желаете?

А ещё как желал. Мы прошли в небольшой кабинет, в котором едва смогли разместиться вчетвером. Нам, мне и девушкам, предложили диванчик и кресло, сам же учёный сел за стол.

— Заид Чан к вашим услугам, — он достал несколько листов бумаги, какой-то бланк. — Приобретение артефакта из фонда требует определённых формальностей.

Бланк содержал довольно много вопросов, но в большинстве своём ожидаемых. Имя, род, деятельность, возраст. Несколько вопросов, смысл которых не сразу стал мне ясен, про столкновения или использование других артефактов. Судя по всему, вопросы должны были выявить возможную опасность, или какие-то факторы, предостерегающие покупку того или иного предмета во избежание неприятностей. Были и вопросы о том, не приобретал ли я или кто-то из близких родственников подобные предметы. Наконец мужчина задал самый ожидаемый вопрос:

— С какой целью покупаете?

Я наклонил голову, готовясь врать.

— Для коллекции.

— Почему решили начать именно с этого?

— Понравился. Экзотическое оружие.

Заид поднял на меня взгляд.

— Понравился? — переспросил с, казалось, удивлением.

— Ну да. А что такого?

Заид перевёл взгляд на Олимпию, затем снова на меня.

— Сейчас покажу. Подождите немного, пожалуйста.

Мужчина поднялся и вышел. Я переглянулся с девушками.

— Вы поняли, что это было?

И волчица кивнула:

— Да. Ты, наверное, не заметил, но этот нож… Неприятен.

Перевожу удивлённый вопросительный взгляд на Соню, и получаю кивок.

— Да, у меня от него мурашки по коже. А когда думаю, что ты его домой понесёшь — озноб пробивает.

— Я ничего не почувствовал, — признался я.

И вновь не удивил Олимпию.

— Мы давно это заметили. Ты вообще не замечаешь нашей ауры.

Пока я формулировал, появившиеся у меня в голове вопросы, вернулся Заид, неся в руках свёрток ткани значительно больший, чем коготь. Внутри явно было нечто иное.

— Позвольте один эксперимент, сир, — свёрток лёг передо мной на стол.

Я краем глаза отметил, как напряглись девушки, внимательно глядя на свёрток и пытаясь вжаться в спинку дивана.

— Какой?

— Вы можете открыть свёрток?

Я перевёл вопросительный взгляд с куска ткани на Заида.

— И что в нём?

— А это важно? — улыбнулся учёный. — Могу заверить, что опасности оно не представляет.

Я пожал плечами и спокойно протянул руки к ткани. Она была неприятной на ощупь, будто жирная и шершавая одновременно. Но следов на коже не оставляла. Я осторожно раскрыл ткань.

Внутри лежала статуэтка, полная обнажённая женщина, обвитая каким-то кальмаром. Сама женщина оказалась весьма реалистичной, её кожа по цвету совпадала с настоящей, разве что имела множество серых грязных пятен. Кальмар был практически чёрным. Пара его щупалец, проходивших между ног женщины, выглядели так, будто были покрыты кровью.

— Не знаток я скульптур и фигурок, но эта… натуралистична, однако ужасна, — оценил я.

— Как ты держишь это в руках? — вжимаясь в диван, прошептала Соня.

Я удивился и оглянулся на девушек. Обе они были бледны и загипнотизированно смотрели на предмет в моих руках.

— А теперь объясните мне, в чём состоял эксперимент?

Заид забрал у меня статуэтку и поспешил снова закрыть тканью.

— Сейчас, я уберу это, чтобы не нервировать дам. И по возвращении расскажу.

Много времени это не заняло, вернулся он буквально сразу, как вышел. Будто просто положил свёрток на ближайший стол.

— У вас, сир, высокая ментальная устойчивость. Незаменимое качество в нашей работе. Могу я задать вопрос? — и, не дожидаясь моего подтверждения, спросил: — вы одержимый?

Мне стало любопытно.

— Да.

— Это всё объясняет. Нет, предугадывая ваш вопрос, одержимость не даёт ментальной защиты. Не нужно путать причину и следствие. То, что вы сосуществуете с демоном и вполне себя контролируете, говорит о вашей воле и устойчивости, — продолжая что-то заполнять в бланке, объяснял мужчина. — Многие артефакты пытаются повлиять на разумы людей, находящихся поблизости. Такие предметы требуют особого режима хранения и особого обращения. Высокая устойчивость встречается не так уж и редко, но у вас она ярко выражена. Вот. Бумаги на владение. Сейчас я принесу коготь.

И всё. Я взял и купил древний артефакт, да ещё и на карманные деньги, по сути. Не свои, правда, взял у Сержа, сколько он смог отсыпать. Когда шли сюда, держал в голове вероятность, что игрушку можно будет купить без лишних сложностей.

Заид вернулся с коробкой в руках.

— Итак. Символика на ноже относится к периоду Халанерийской империи, тысяча восемьсот лет до Тёмных веков — тысяча пятьсот лет до Тёмных веков. К сожалению, расшифровка письменности того периода крайне обрывочна, у нас нет полноценной трактовки текста, который нанесён на лезвие. Но само лингвистическое построение…

Нож Заид из коробки не вынимал, только прилагающиеся к артефакту бумаги, которые и раскрыл, показывая мне перерисованные руны.

— …говорит о противопоставлении двух смыслов друг другу. Одна надпись говорит о закрытии, запечатывании, консервации, если позволите, столь вольный термин. Второй об открытии, но! Говоря нашим языком, о расконсервации того, что было закрыто. Однако мы имеем расшифровку лишь малой доли символики.

На следующей странице были выделены элементы, которые удалось расшифровать, и это реально была даже не треть рисунков. Заид, похоже, готов был пуститься в дальнейший рассказ, но я его опередил:

— Это имеет отношение к магии?

— Конечно, имеет! — снисходительно улыбнулся учёный. — Но вопрос в том — какое именно отношение! Магия того времени непросто отличалась от современной. Мы говорим о разных укладах жизни, мышления, традиций. Магия Халанерийской империи отличается от нашей так же, как стебель травы отличается от пистолета. Это явления разных категорий, разных уровней. Неправильно говорить, что до Тёмных веков магии не было, потому что не было одарённых. Колдуны того времени вызывали дождь, меняли русла рек, призывали стада для охоты. Однако мы не знаем, как именно они это делали. Как строили заклинания. Откуда черпали энергию.

Он опустил взгляд на рисунок.

— Или знаем? Есть теория, что заклинания того времени могли использовать не одарённые, потому что заклинания направляли сами силы природы, вмешивались в их естественное течение. Мой коллега, изучая записи древних, расшифровал устойчивое понятие, нередко появлявшееся не только в речи древних халнеров, но и в других языках. Ветра Магии. Вроде как в языках некоторых варварских народов на границах исследованного мира всё ещё встречается это понятие. Но они не владеют магией, поэтому сложно говорить что-то конкретное.

Я терпеливо ждал.

— Касательно когтя, — продолжил Заид. — Он был создан ещё в те далёкие времена, когда одарённых не существовало вовсе. И никто, наверное, и помыслить не мог о магах, наделённых собственным даром, не зависящим от, так сказать, ветров магии. А значит, и использовался для чего угодно, но не для того, чтобы ранить наделённых даром и забирать их силу. Поэтому свойство, выделенное нами, является случайным, побочным. Для чего бы ни был создан этот предмет, тайна эта, с большой вероятностью, так и останется тайной навсегда.

Что же, у меня не было причин убеждать учёного в обратном. Скорее эта информация наводит на новые мысли. Кем бы или чем бы ни был синий, он владеет секретами, которым сотни лет. Не верю, что артефактом совсем не пользовались две тысячи лет. Скорее уж тайна его предназначения затерялась во время Тёмных веков.

Больше ничего интересного мужчина рассказать не мог, и потому мы забрали коготь и покинули музей. Уже по дороге Оли спросила:

— Тебе известно, что делает нож?

Соня меня опередила:

— Почему ты так думаешь?

Волчица озвучила вполне логичный вывод:

— Вы искали именно его.

— Нет, я не знаю, для чего он, — остановил я спор, так как Соня уже хотела что-то возразить. — Но, возможно, узнаю. Но рассказать смогу, когда всё будет кончено.

Соня удивилась, а Олимпия спокойно кивнула, показывая, что вопросов у неё больше нет. Чем вызвала новый взгляд Сони, пристальный и подозрительный. До дома мы дошли в молчании, чтобы встретить там двух дожидавшихся нас гостей.

Я приветливо махнул рукой:

— Приветствую, Карлос!

Старейшина улыбнулся в ответ, проигнорировав панибратство.

— Привет, разбойник!

С девушками он здоровался уже как полагается. Мужчина, что ожидал рядом, с нескрываемым скепсисом рассматривал меня. Ему было за сорок, но не сильно. Невысокий, худой, гладко выбритый. На лице следы от мелких ожогов, будто он работал со сваркой, вот только где он мог взять сварку? Руки, с тонкими и длинными пальцами, но несколько огрубевшей кожей. В левой руке кожаный чемоданчик. Я, кажется, догадывался, кто это.

— Мастер Гарри, этот юноша — Като, — представил меня мужчине старейшина, а затем уже обратился ко мне. — Като, это мастер Гарри, создатель артефактов.

Судя по многозначительному взгляду, брошенному Гарри на Карлоса, последний сморозил какую-то глупость.

— Мастер Гарри согласился посмотреть на тебя и оценить, насколько ты способен…

— Пока ты не наговорил лишнего… — раздался скрипучий недовольный голос Гарри, заткнувшего Карлоса, — я сам поговорю с юношей. Просто не мешай, сэкономишь мне много времени.

Карлос кивнул, отходя в сторону и всем видом показывая, что совсем не мешает. Артефактор же вновь устремил взгляд на меня.

— Зачем тебе артефакторика? — прямо спросил мужчина.

— Две причины, мастер. Очень интересно и выживание, — честно ответил я.

— Я тебе не мастер, — но, подумав, добавил, — Пока ещё не мастер. Мне нужен стол.

Стол ему тут же был предоставлен прямо в гостиной. На стол был водружён чемодан. Из чемодана, что он не выпускал, был извлечён непонятный мне предмет. Стельной, точнее, металлический, металл тёмный, похож на сталь, но не факт. Явно какой-то механический прибор. Гарри протянул устройство мне с вопросом:

— Чего здесь не хватает?

И сел на диван, давая мне время и, вероятно, возможность взаимодействовать с устройством.

Покрутив предмет в руках, я быстро нашёл уровень. То есть чем бы ни был прибор, его требовалось установить ровно. Но ножки отсутствовали, зато в наличии был грузик внутри конструкции. Несколько секунд изучения внутренностей прибора, просматривавшихся, потому что внешние стенки ещё не были установлены… И я нашёл стопорный механизм. Взяв прибор ровно, я осторожно освободил стопор. Оказалось, у механизма есть подставка и внутренняя часть, и внутренняя часть выравнивается через грузик. Ещё немного покрутив устройство в руках, я понял, что только с одной стороны есть мерные шкалы. Соответственно и смотреть в прибор требовалось с этой же стороны. Ещё немного манипуляций с механизмом, и… Угол наклона, шкалы для, вероятно, настройки дистанции. Угол возвышения… Направление…

Я знаю, что это. Догадываюсь, кажется. Артиллерийская буссоль, образец нового времени, магический. Магический! Теперь уже я прислушался к дару, пытаясь нащупать устройство управления. У современных артефактов такие были, заклинание, вложенное в само устройство. Всё ещё редкая и дорогая штука, но ведь придумали же.

— Это устройство для наводчика артиллерии. Не хватает ножек, чтобы установить на землю. Оптических линз. Обшивки. Органов управления…

С дивана раздался хмык:

— Как ты сказал? Органов управления? Где ты такое слышал?

В этот раз хмыкнул я:

— Лучше называть их крутилками и вертелками?

Гарри криво улыбнулся.

— Ручки управления. Органы… Ещё не хватает антибликовой накладки, но это ладно. Называется этот прибор — оптический наводчик. Смотри…

Прибор был убран обратно в сумку, а на свет божий был извлечён талмуд, один вид которого вызвал у меня мысленный стон. Когда? Когда я буду всё это изучать?

— Осваивай основы, — книга была протянута мне в руки. — Без них никуда. Когда закончишь — приходи ко мне. Посмотрим, как ты умеешь работать руками. Подмастерье, ха!

И на этой счастливой ноте мастер нас покинул. Ушёл по-английски, не прощаясь. Но, как специалист редкой профессии, он мог себе позволить некоторые вольности. Пожалуй, даже большие, чем продемонстрировал.

— Он — великолепный специалист, — отрекомендовал мастера Карлос. — И… Единственный, кто согласился хотя бы попробовать.

Я хмыкнул, оценив шутку.

— Это всё отлично, но я не знаю, когда буду это читать, — киваю на книгу.

— Ты сам этого хотел, — напомнил Карлос.

— Да, я знаю. Спасибо, — вполне искренне поблагодарил я старейшину.

Убедившись, что всё срослось, Карлос распрощался с нами и ушёл, сославшись на огромное количество работы. Хотя война была объявлена, но в это время такие вещи не происходили мгновенно. Первые сформированные полки только отошли от города, чтобы начать боевую подготовку. Военные действия в лучшем случае начнутся через несколько месяцев. От солдат требовалось не так уж и много — уметь ходить строем и стрелять по команде. Всё остальное они будут изучать по ходу военной кампании, прямо в поле. Такая война. Воинское сословие, как было в Тёмные века, исчезло, уступив место профессиональной армии. Вот только профессиональная армия всё ещё напоминала ополчение, только лучше обученное и оснащённое. Насколько я понимал. Надеюсь, не придётся в ближайшее время увидеть всё это своими глазами.

— С книгой разберусь позже, а пока…

Я поставил на стол сундучок, полученный в музее, и, выложив всё лишнее, взял в руку коготь. А затем сосредоточился на воспоминаниях разговора с синим. Снова прогнал всё — от начала и до конца…

И ничего не произошло.

— Ну как? — спросила Соня.

Она всё ещё поглядывала на Олимпию, но смирилась с её присутствием. Волчица же сидела и терпеливо ждала, показывая спокойный интерес.

— Никак. Ничего, — я покрутил нож в руке. — Либо я что-то ещё не сделал… Либо это не тот нож…

Глава 14

Дом погрузился в тишину. Я давно отправил Олимпию домой, а Соню спать, сам же сидел перед столом и смотрел на ножик. Девушки утверждали, что ошибки быть не должно. Я это знал лучше них, потому что коготь полностью соответствовал образу, оставленному в моей памяти синим. Точная реплика? Это единственное объяснение, которое у меня было.

Как же я был бы счастлив, если бы синий сдох где-нибудь в Нижнем Городе, забрав вместе с собой и видения. Однако надейся на лучшее, а готовься к худшему.

Бодрствовал я этой ночью не из-за ножа, а потому что ждал гостью. Дверь во двор была открыта, чтобы Рейчел смогла зайти в дом тихо, без необходимости стучаться.

— Привет.

Я кивнул на диван:

— Присаживайся. Надолго не задержу, но разговор будет не простой.

Одарённая удивилась:

— Интересное начало. Что-то случилось?

Занимая место, она не расслабилась, а даже, наоборот, села в напряжённую позу. Можно было бы попробовать выстроить диалог, постепенно подводя к вопросу о торговле людьми. Осторожно вызнать, какие мысли об этом у Рейчел, и что, по её мнению, об этом думает Минато, но… Зачем? Я изначально не собирался скрывать свой интерес. Вводить собеседника в заблуждение, чтобы через десять минут он чувствовал себя идиотом, которого обвели вокруг пальца?

— Можно и так сказать, — кивнул. — Когда-то давно, когда я ещё жил в трущобах, у меня была подруга. Практически сестра. Опуская малозначительные подробности, сейчас она среди Харонов, превращена в какое-то… существо. Явно уже не человек.

Рейчел нахмурилась.

— Это ужасно, но…

— На самом деле сейчас её жизнь стала куда лучше, чем была в те времена, — продолжил я, обрывая наёмницу. — Она вроде и не помнит прошлого, что и к лучшему. Мы с ней пересеклись во время взрыва. Ну… ты знаешь какого.

Одарённая кивнула, ожидая продолжения и не встревая больше в мой рассказ.

— Она не была одарённой, — твёрдо заявил я. — И теперь, наверное, не является. Но способна на некоторые трюки.

Я не подумал об этом в первый раз. Отметил, но не придал значения.

Но Рейчел отрицательно покачала головой:

— Не может быть, Като. Всего скорее у неё был латентный дар. Слабый. А Хароны сумели его вытащить.

— А если нет? Если Хароны смогут создавать таких полуодарённых из обычных людей? Пусть одного из сотни, из тысячи. Если в их склепах сейчас медленно накапливается армия из подобных существ?

Наёмница рассмеялась:

— Като, этого не может быть. Неодарённый не может стать одарённым. Это аксиома. А если бы могли, Хароны бы сейчас правили всем городом, если не всем миром.

Я прищурился.

— Насколько я знаю, ещё сотню лет назад им требовалось долго готовить каждый труп к поднятию. А сейчас достаточно одного брошенного вскользь заклинания. Если этот метод появился недавно, то они только начали подготовку. На их месте я бы тоже на каждом углу не кричал, что создаю армию мертвецов для захвата мира.

Вряд ли Грета полностью соответствует мифологическим вампирам моего мира. В том плане, что превращаться в летучую мышь явно не умеет. Не думаю, что она способна создавать себе подобных через укус, передачу крови или нечто подобное. Предположу, что создание каждого вампира — сложный, долгий и не гарантирующий положительного результата процесс. Но если они бессмертны, то накопление армии — вопрос времени.

— Это невозможно, Като! — со снисходительной улыбкой повторила одарённая.

— Давай на секунду допустим, что возможно. Есть какие-нибудь способы проверить моё предположение?

Девушка устало вздохнула:

— Мы не можем тратить своё время и ресурсы на проверку безумных предположений.

— Я так понимаю, что и Минато ты мои соображения не передашь?

Он хмыкнула:

— И выставить себя дурой, рассказывающий небылицы? — в лоб дала Рейчел оценку моим опасениям.

Я ответил очень недобрым взглядом, заставив одарённую поморщиться.

— Извини, я не должна была так говорить. Но твои опасения реально звучат бредово! Как я должна реагировать?

— Я давал повод считать себя дураком? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Нет! Но многих вещей ты просто не хочешь понимать!

— Тихо, — спокойным голосом оборвал я девушку. — Разбудишь Соню.

Рейчел замолчала, отвернувшись в сторону.

— Проехали, — закрыл я тему с армией мертвецов. — Есть ещё вопрос, касающийся Харонов. В свете моих подозрений я не считаю, что это хорошая идея, но всё же… Тот большой взрыв. Банды, что там собирались, это была инициатива Харонов. Возможно, не только их, но и насчёт интереса некромантов я уверен. Именно там я встретился с Гретой, и чтобы не пытаться друг друга убить, мы решили попробовать договориться. Не с ней, естественно, а с её хозяином.

Наёмница заинтересовалась:

— Вы с ним встретились?

— Именно. Харон озвучил один-единственный свой интерес — поставка людей. Подопытных для их экспериментов.

Одарённая нахмурилась, да и напряглась.

— И нет, я у меня и в мыслях не было торговать горожанами. Не забывай, что мои близкие стали жертвами такой торговли.

— Тогда что? — наёмница ожидала продолжения мысли.

— Однако трущобы полны отбросов, успевших натворить на смертную казнь. Мы всё равно очищаем от них улицы.

Идея Рейчел явно не понравилась.

— Да, но одно дело — наказывать преступников. Другое — самим заниматься торговлей людьми.

Киваю:

— Именно поэтому я не давал однозначного ответа. Не мне решать, заниматься подобным или нет. Не хуже тебя понимаю, что, сделав первый шаг на этом пути, можно зайти очень далеко. Сначала мы готовы продавать самых отъявленных мерзавцев и ублюдков. Потом планка опустится, и на опыты пойдут уже все преступники подряд. А потом кому-нибудь придёт в голову мысль, что всякие калеки, болезные и сумасшедшие тоже только отнимают ресурсы, не принося пользы, — я хмыкнул. — Закончится всё тем, что наши братья, павшие в бою, вместо достойного захоронения будут подняты некромантами и пойдут в первом ряду в следующей битве. Рационально — да. Они сберегут жизни живых — однозначно. Но перспектива служить в таком воинстве…

Рейчел передёрнуло.

— Да уж. Значит, ты против?

Хмыкнул:

— Я предпочитаю осторожно подходить к таким решениям. И не из своей прихоти хочу предложить вам мысль о сотрудничестве с Харонами. Даже если мы сами не будем применять некромантию, не будем создавать работников-зомби, способных круглые сутки пахать на заводах, а также отбрасывая прочие бонусы и возможности, открываемые этой силой, даже если так. Запрещать её, табуировать, охотиться за адептами этого искусства — это глупый шаг. Недальновидный. Мы должны знать, как работает эта магия. Какие у неё сильные стороны, какие слабости. И как ей противодействовать. Моё мнение — нужно сотрудничать. Передавать на опыты только тех, кто этого действительно заслуживает, не расширяя список «допустимых жертв». Сотрудничать и изучать их. А ещё перекрыть им все потоки живого товара, чтобы они были вынуждены работать только с нами. С нами и никак иначе.

Рейчел задумалась. Я не просто так начал со своих подозрений. Вообще, весь этот разговор не был спонтанным. Я надеюсь, что у Минато получится полностью оборвать все контакты Харонов, получится вынудить их сотрудничать. Уверен, некроманты вынуждены заниматься незаконным похищением людей по какой-то причине. Хотя, может быть, им всего лишь не оставили законного способа получить живых подопытных. К слову, обоснованность такого ограничения у меня вопросов не вызывает. Если город позволит им на законных основаниях ставить опыты на людях — вина будет лежать и на властях города. Сейчас же вся ответственность только на Харонах.

Простолюдины знают, что они полностью во власти аристократов. Но при этом есть некая принятая всеми условность, «закон», по которому горожане могут спокойно жить, пока не попадаются на глаза одарённой аристократии. Иллюзия, самообман, необоснованная вера в то, что неприятности случаются у других, у кого-то ещё. Вера в возможность, пусть исчезающую, мизерную, но ведь кому-то везёт! Кто-то находит хорошую работу, или подворачивается удачный случай. Единицы живут вполне хорошо, миллионы мечтают, чтобы им повезло так же, как единицам. Я жил на улицах и мечтал найти работу, которая поможет нам выбраться из нищеты. А потом явились аристократы и напомнили мне, насколько я бесправен. Как всё это знакомо. Знакомо ещё по прошлой жизни.

Но если эту последнюю иллюзию убрать, прекратить соблюдать видимость неких законов, которым должны подчиняться все, в том числе и аристократы. Показать, что закон — всего лишь инструмент в руках тех самых аристократов, которым они угнетают и держат на цепи. Показать каждому жителю, что он раб, просто потому что родился не среди немногих избранных. Людям будет нечего терять.

Ни я, ни Витор с Санни, не боялись идти убивать одарённого. Не боялись умереть от его руки. Не боялись наказания за убийство. Мы не боялись ничего, потому что нам нечего было терять, даже собственные жизни на тот момент нам уже не принадлежали.

А если таких, как мы в тот момент, станет тысяча? Десяток тысяч? Сотня? Одни пойдут в лоб и погибнут под заклинаниями одарённых, но другие, наученные чужим опытом, будут действовать иначе. Хитрее. А ребята, вроде Минато, окажут им всестороннюю поддержку.

Хароны вынуждены действовать незаконно. И когда у них не останется выбора, кроме как действовать через Корень, Минато узнает и о моей договорённости с Хароном. И у него возникнут вопросы. А теперь, когда я сам же выказывал в их сторону серьёзные подозрения, о которых Рейчел всё равно не умолчит, у меня будет аргумент. Я лишь скажу, что не мог рассказать некроманту, что хочу изучить его магию, чтобы выработать против неё защиту и средства противодействия. А значит, нужна другая веская причина. А личная выгода проста, понятна и не подозрительна.

И не нужно Минато знать, что подозрения и резоны, высказанные мной сейчас, это то, что будет веско смотреться именно в его, Минато, глазах. Я сам не знаю, как относиться к некромантам. Я слишком завяз в решении текущих проблем, чтобы думать о высоких материях. Я буду необъективен, потому что во мне будет говорить инстинкт выживания, а не здравый рассудок. Циничный, расчётливый и безжалостный инстинкт выживания. Зная себя, именно я буду первым, кто начнёт опускать планку дозволенного и ставить рациональность выше морали.

— Хорошо, я передам. Всё передам, и твои подозрения, и твои мысли о сотрудничестве. Собирают они армию или нет, но некроманты действительно предельно замкнуты в себе. У нас очень мало информации об их текущих возможностях.

Я кивнул с благодарностью. Поставленная цель была достигнута, моё сообщение передадут, и передадут именно так, как мне это нужно. Дело сделано. Наёмница ушла, оставив меня одного. Дом снова погрузился в тишину. Я взял коготь и покрутил в руке, возвращаясь к воспоминаниям, связывающим меня с синим. Но так ничего нового и не вспомнил.

— Три фигуры слева, атаковать крайние, — звучит команда.

Парные воздушные косы срезают мишени, с ходу прошибая поставленную Синдзи защиту. Поднимаются следующие мишени, но наставник молчит. Тренировка останавливается резко и даже как-то неожиданно.

— Кхм… — неопределённо протянул Синдзи, переведя взгляд с разрезанных мишеней на меня. — интересно ты провёл последние дни, видимо.

Причин для удивления у него было с избытком. Я и раньше формировал заклинания быстро, нередко по два сразу, хотя запускал их, конечно, по очереди. Но быстро, это не мгновенно. К тому же раньше я его защиту так не прошибал.

Для пробития защиты существовало четыре основных способа. Первый — вскрытие. С помощью заклинаний взломщиков сломать действие заклинания-защиты. Всё очевидно.

Второй — перегрузить. Врезать единовременно с такой силой, чтобы защита просто слетела от перегрузки. Одарённые не идиоты, конечно, практически все современные защитные заклинания имели «последний шанс». Если их грубо проламывали, то все остатки энергии вкладывались в последний импульс, если не отбивающий, то уводящий в сторону боевое заклинание, пробившее защиту. Чтобы пробить, требовалось приложить в среднем в два с половиной — три раза больше энергии, чем могла выдержать защита. Чтобы пробить и проигнорировать последний шанс — в пять или шесть раз. С запасом силы у меня проблемы не было, но нужно было ещё создать стабильные заклинания, которые бы вложенную энергию удержали и направили. Раньше я такими объёмами не манипулировал. Качественный скачок.

Третий способ пробития — раскачать. Не единовременный мощный удар, а долгое давление. Например, замирающий ветер рассчитан на то, что его будут пытаться пробивать мощными ударами, и хуже сопротивляется именно давлению, потому что начинает жрать энергию, как не в себя. Тем не менее его так пробить всё равно сложно. А вот обычные щиты, если на них именно давить, начинают терять целостность конструкции, требуя внимания на восстановление.

Ну и четвёртый способ — прокалывание. Это уже более специфичная уловка. Используется заклинание-протыкатель, больше напоминающее взломщик. Но протыкатель не снимает защиту совсем, а создаёт в ней небольшой пробой, через который можно провести другое атакующее заклинание. Трюк эффективный, но достаточно сложный и требующий значительного опыта.

Я, по понятным причинам, пользовался вторым и третьим способом, реализуя преимущество неограниченного источника энергии.

— Да, я продвинулся, — скромно кивнул, намекая, что не буду распространяться о методах продвижения.

— Я заметил, — хмуро кивнул Синдзи. И продолжал с какой-то усталой обречённостью: — Мы с тобой столько времени тебе навыки ставили. Чтобы ты привыкал правильно реагировать… А теперь? Всё заново! Всё сначала! У тебя же теперь совершенно иной потенциал!

Старика проняло. Даже немного стыдно стало перед ним, я же ему всю программу подготовки пустил коту под хвост.

— Да. Неловко получилось. Я, конечно, понимал, что результаты сильно поменяются, но не думал, что настолько.

— Ладно, — он вздохнул и махнул рукой. — Давай смотреть, на что ты теперь способен.

И мы начали смотреть. Естественно, все заклинания, что я успел отработать в трансе, получались без всякого напряжения. Мне хватало мысли, только подумать, что хочу сделать каменную броню, и всё, в голове уже висит готовый контур, либо напитывай, либо меняй под нужды ситуации. Модификация тоже давалась предельно легко, пускай и требовала какого-то времени.

Но всплыли и неприятные моменты. Например: каменная броня. Я изучил базовое заклинание, самое простое. У него были модифицированные, более сложные варианты. При правильном развитии я должен был постепенно перейти от базового заклинания к более сложным формам. Ага, вытеснить простое базовое заклинание более эффективным сложным. Вспоминаем про то самое ограничение, не позволяющее изучить два очень похожих заклинания.

И как несложно догадаться, я сам себя обманул. Базовую версию заклинания я наработал до такого уровня, что модифицированная вообще отказывалась ложиться в память. В моём исполнении, учитывая опыт, «гранитная преграда», модифицированная версия, была хуже «каменной брони». И два раза из трёх я сбивался, используя базовую версию вместо улучшенной, потому что подсознание твердило, что она, базовая, эффективнее. И Синдзи не был уверен, что мне удастся переубедить своё подсознание, что заставляло меня почти взвыть.

Гранитная броня была легче, меньше, не сковывала движения, почти, и больше напоминала доспех из множества маленьких чешуек. При правильном применении она не только не замедляла, но и ускоряла пользователя. Но защищала пока хуже, просто из-за низкой концентрации. Поправка — относительно низкой. Все же навыки применения заклинаний я тоже прокачивал в трансе и осваивал новую магию быстро. Однако всё ещё недостаточно.

А ещё я осознал, что с трансом надо отныне быть осторожнее. Модифицированную защиту через него изучать уже нельзя. Я буду сбиваться на применение другого заклинания, и могу запросто зажарить собственный мозг, заставляя его тренировать то, что он уже тренировал, и что у него получается и так. Мозг, он ленивый, единожды выработав привычку переучиваться не любит.

— Я не знаю, кто и как тебя обучал, — по итогу вздохнул Синдзи, — но он кретин. Да, исполнение изученных заклинаний тебе подтянули, но лучше бы этого не делали, а подождали, пока мы изучим правильные версии, которые уже должны были стать для тебя основными. Теперь мне придётся полностью менять карту заклинаний, чтобы у тебя было больше возможностей для атаки и защиты, и чтобы заклинания не пересекались, с чем раньше проблем не было. Можешь дать этому умнику в морду и передать, что от меня.

Ага, я лбом об стену постучусь, чтобы впредь не торопиться.

— Завтра не приходи, мне не до тренировки будет. А пока всё. Надеюсь, больше ты мне таких подстав не подбросишь.

Вот и продвинулся в собственном развитии.

Глава 15

Когда Соня узнала, что у меня образовался выходной день, восторгу её не было предела. А выходной день действительно образовался. При помощи транса осваивать пока ничего не нужно. Сигурэ не принесла новых свитков с тайными знаниями. Керамбит лежал в своей шкатулке, дожидаясь окончания поставленного мне срока. Завод работал. Даже артефакторика пока стояла, я переваривал те основы, знания которых требовал Гарри, голова откровенно гудела от новой информации, мне нужна была хотя бы небольшая передышка.

Соня не могла этим не воспользоваться.

И потому сейчас мы присутствовали на каком-то не совсем понятном мне мероприятии. Светский раут, так сказать. Или встреча «творческой» богемы, что было ближе к истине.

Я держал нейтрально-дружелюбную улыбку и сопровождал Соню. По возрасту по-настоящему «взрослые» мероприятия мне были пока недоступны, да и наш с Соней статус играл свою роль, но… Мне было откровенно плевать.

Не могу считать себя большим знатоком аристократической жизни, но из общения с Сержем и Алексасом я усвоил несколько базовых вещей. Все аристократы, как и одарённые из безродных, делились на две большие группы: тех, за кем была сила, и на тех, за кем её не было. Под «силой» подразумевалась совокупность личных способностей, происхождения, положения в роду, связей, знакомств и ресурсов. Например, Соня входила в первую группу, за счёт дружбы с Сержем и связи со мной. Да, она могла легко из первой группы вылететь, но конкретно сейчас сила за ней стояла.

И потому все, за кем силы не было, просто и легко оказывались где-то на уровне её изящных ножек. То есть должны были чётко осознавать, что за неправильно сказанное слово или косой взгляд могли огрести охапку проблем. А за серьёзный косяк можно было пострадать уже физически, вызов на дуэль никто не отменял.

Я по большей части общался именно с людьми из первой группы, очень редко пересекаясь с людьми из второй. Вторая группа мне была неинтересна, к тому же её представители меня побаивались, обходя стороной во избежание проблем.

И здесь всплывает интересная закономерность. Те же Серж и Алексас её не замечали, потому что живут внутри среды и не могут посмотреть на всё это со стороны. Наделённые силой и властью плевать хотели на многие условности. За ними уже власть и сила, им не нужно ничего никому доказывать. Держать марку, поддерживать статус — возможно, хотя и не обязательно. Придёт Серж на какую-нибудь церемонию в дорогом костюме или в рванье — какая разница? У него свой завод, нечто несоизмеримое по масштабам с вечерним костюмом. И нет, наделённые силой и властью не пускаются во все тяжкие, нет. В свободное от работы время они наслаждаются жизнью. Одеваются дорого и элегантно, делают красивые жесты, потому что получают от этого удовольствие.

Что же касается одарённых, за которыми силы не было. Здесь свои забавные крайности. Один смирились со своим статусом и вели обычную ничем не примечательную жизнь. Бармены, рядовые юстициарии, музыканты. Все эти слабые одарённые жили, как нормальные люди. Влюблялись, встречались, работали, не зацикливаясь на достижении высоких результатов, званий, положения в обществе.

А были другие. Которые хотели казаться чем-то большим, чем являлись. Пыжились, надували щёки, занимались непонятно чем, делая вид, что это очень важно. Первый раз я их видел во время Большой Охоты. И сегодня столкнулся вновь с данной категорией одарённых на этом забавном мероприятии. Живут в своём выдуманном мирке, плетут друг против друга какие-то свои интриги, гадят по мелочам, развлекаются, в общем, как могут. Это аристократия, которая «не вписалась в рынок». Всё полезное, на что они реально годны — обеспечивать функционирование богемы.

Отношусь я к ним пренебрежительно, не потому, что не люблю культуру и деятелей культуры в целом. Всё проще. Конкретно сейчас все эти пассажиры были нахлебниками, окуклившимися в своём мирке. Они даже о войне не говорили! Соня прямым текстом предупредила: «говорить о войне — дурной тон». Война, это не про них, это где-то в другом мире, с другими людьми. Я даже получал от этого какое-то своё извращённое удовольствие, когда слышал очередной диалог:

— О, сир Ашер, пожалуйста! — капризным голоском обращалась молодая женщина к своему спутнику. — Не хочу ничего слышать об этой глупой войне! У меня от неё совсем пропадает аппетит.

Потрясающий инфантилизм!

— Ты, я смотрю, получаешь наслаждение от происходящего, — заметила Соня мою улыбку обожравшегося сметаной кота.

Мы ждали начала театрального представления. Камерного, маленького, «для своих», так сказать. Без театральной сцены, она была не нужна, всего пара-тройка актёров, большая комната, да несколько стульев — всё, что нужно такому театру. Но богема не может просто собраться, посмотреть представление и разойтись. Не из-за постановки же они все здесь собрались, в конце-то концов! Они здесь ради «общения». Я, правда, вообще никого не знал. Соня, к её чести, знала только тех, с кем пересекалась в театре. Сегодня мы были теми, кто создавал правильный фон всей этой мышиной возне. Люди, наделённые властью, как бы смешно это ни звучало. И теперь все присутствующие, поглядывая на нас, сами себе говорили: «Вот, важные люди пришли, значит, мы здесь не зря присутствуем, тоже чего-то стоим, а серьёзные вещи обсуждаем!».

— Ага, — отвечаю, нагнувшись к ушку девушки. — Слёзы умиления накатывают. Они здесь все наивные, как дети. Меня прямо распирает от желания подойти к кому-нибудь из них и начать разговор на важную тему межродовой политики. Представь, как вон тот усатый пухлячок будет лепетать какую-нибудь откровенную несуразицу.

Моя спутница чуть улыбнулась, держа лицо.

— Этот усатый пухлячок — Николас Россен. Его род входит в Верховный Совет Эстера.

— Отлично! — оскалился я, направившись прямо к мужчине.

Он как раз закончил разговор с какой-то дамой, длинной и сухой, и оглядывался по сторонам. Увидев нас с Соней, идущих прямо к нему, подтянулся, готовый проявить всю галантность, на какую был способен.

— Молодые люди, — покровительственно кивнул нам, похоже, банально не зная нас в лицо.

— Сир Россен, для меня честь познакомиться с вами лично, я слышал о вас только хорошее, — с восторгом в глазах здороваюсь с пухлячком. — Позвольте представить, моя невеста, Соня, восходящая звезда юношеского театра Эстера.

Только опыт работы в театре позволил Соне сохранить лицо. Николас же, внимательно посмотрев на девушку и явно её не узнав, закивал:

— О! Да, да, конечно! Юная леди подаёт самые большие надежды! Буду рад увидеть вас и в нашем маленьком театре.

Соня сделала скромный книксен. А я продолжил:

— Что вы думаете о петиции, что организовал Сир Боярский?

Видел одного из них среди публики, но не подходил. Они делают вид, что меня нет, я отвечаю им взаимностью. Но это вовсе не значит, что я не могу самую малость им подгадить. Видя, что Россен недоумевает, потому что слыхом ни слыхивал ни о какой петиции, тем более что я выдумал её буквально только что, я поспешил развеять неудобное положение, в которое поставил пухлячка.

— Я согласен, что в столь сложные времена всем нам просто необходимо сплотиться вокруг идеалов чести и достоинства, провозглашённых мудрыми руководителями нашего славного города. И внести посильный вклад в победу. Сир Боярский скромно поведал мне, что собирается внести петицию, что разрешила бы лучшим людям художественного мира Эстера, выезжать в действующую армию и давать концерты для поднятия боевого духа. Естественно, за скромную, но справедливую оплату, но какая выдающаяся самоотверженность!

На словах об идеалах чести и достоинства Россен удивился. Мудрые руководители вызвали у него приступ зубной боли, правда, кратковременный. Мысль о посильном вкладе в победу его явно напугала. Идея о концертах в действующей армии удивила ещё больше, чем идеалы чести и достоинства. А слова о справедливой оплате, что неудивительно, вызвали приступ энтузиазма. Как всё знакомо.

— О! Какая великолепная идея! Солдатам на передовой определённо нужно знать, что за спиной их сильный фронт, оказывающий всеобъемлющую моральную поддержку!

Тыл, но не буду же я поправлять уважаемого человека.

— Эту петицию обязательно надо поддержать! — продолжил меж тем пухлячок. — Как хорошо, что я о ней услышал! Ведь актёрским трупам нужно не только добраться до места, им нужна сцена! Помощники! Это очень, очень важный вопрос! Мы не можем оставлять на самотёк состояние боевого духа наших доблестных защитников!

Стоявшие рядом люди, обсуждающие что-то своё, услышали разгорячённого Россена, поинтересовавшись, а что он, собственно, так горячо одобряет. И, услышав объяснение из уст Николаса, слово в слово повторяющие мой экспромт, включая и то, что он сам слышал от Боярского об этой петиции, тут же принялись её поддерживать.

Мы с Соней в этот момент уже убрались подальше, чтобы девушка могла, наконец, засмеяться. А то я чувствовал, что держится она на остатках силы воли.

В этот момент к нам почти незаметно подошла та самая длинная худая дама, которую я про себя обозвал высушенной.

— Спасибо за это представление, сир Минакуро, — обратилась она ко мне. — Уверена, обсуждение этой петиции будет развлекать меня ещё не один день.

Соня поспешила взять себя в руки. А я кивнул:

— Пожалуйста, сира Уайт. Мне, право, это ничего не стоило.

Женщина улыбнулась, кивнув:

— Я заметила. Это болото заслуживает того. Приятного вечера, молодые люди.

— И вам, сира, — пожелал я уже в спину удаляющейся даме.

Когда она удалилась на достаточное расстояние, чтобы не слышать нас, Соня пояснила мне:

— Это Анастасия Уйат. Некогда великолепная актриса, сейчас иногда ставит спектакли. Когда я начинала, она была моим кумиром.

Пожал плечами:

— В чувстве юмора ей не откажешь.

В зале зашумели. Можно было подумать, что спектакль начинается, но нет. Это обсуждение петиции дошло до самого Боярского. И мужчина на голубом глазу заявил, что таки да, готов выступить с таким предложением. Бесплатные клоуны.

— Ты и правда это сделал, — с восхищением выдохнула Соня. — Вот так, без подготовки. Взял и всех взбаламутил.

Она с интересом наблюдала за разгорающимся обсуждением. Обсуждали в первую очередь размер справедливого вознаграждения. Крохоборы. Вот не бедные же люди, а всё равно туда же. Или я чего-то не знаю? Может, этих пустозвонов в семьях финансируют куда скромнее, чем мне представляется?

Пришедшие, наконец, артисты просили всех успокоится и освободить место для спектакля. Однако на них пшикали и настоятельно просили не мешать, когда идёт обсуждение столь важного вопроса, как деньги. И боевой дух армии, конечно.

В общем, творческий вечер принёс массу впечатлений. Не могу сказать, что отдыхал душой, но повеселился, это правда.

Когда средненький, если не сказать скучный, спектакль закончился, мы не стали задерживаться. Может быть, Соня опасалась, что я устрою ещё какой-нибудь переполох на ровном месте, хотя я и заверил девушку, что дважды один трюк не сработает. Не за один вечер точно. И мы прогулочным шагом отправились домой.

— Твои слова о невесте были всерьёз?

Я отвесил себе мысленный подзатыльник. Слишком увлёкся. И что теперь отвечать? Чёрт! Как же всё непросто! Расслабился. Слишком расслабился.

— Извини, я тороплю события, — по-своему интерпретировала моё молчание Соня.

Надо переключить тему.

— Я скорее задумался, как вообще оформить помолвку? У меня есть некоторые сомнения, что твои родители хорошо меня примут.

— Это мягко сказано, — согласилась Соня. — У меня самой очень… сложные взаимоотношения.

— Ты рассказывала про свою старшую сестру, — напомнил я. — А потом про то, что твоих родителей свели специально.

Она кивнула:

— Да, всё верно. Для одних целей нужен первый ребёнок. Для других — второй. А главное… Моё рождение отняло у мамы возможность завести ещё детей. Мои родители точно знали, что у них будет только два ребёнка, девочка и мальчик. Я их разочаровала только своим рождением. Не пойми неправильно, меня любили. Но так и не смогли принять. Мальчик, особенный одарённый, с особенным даром, должен был как-то окупиться. Я не знаю, как именно, но там что-то ценное. А они не получили ничего.

Соня остановилась и взглянула на небо.

— Я много думала об этом. Пыталась представить. И у меня даже получилось. Представь, что тебя готовят для одной-единственной цели, одной задачи. Одно единственное дело, исполнив которое ты будет точно знать, что жил не зря, что сделал нечто важное, внёс свой вклад. Ты живёшь с этой мыслью, с самого детства. Их же готовили сразу, заранее, никаких отношений с посторонними, они сразу были предназначены друг другу. Жили ради одной цели.

Одарённая опустила взгляд.

— А затем в один миг узнают, что всё зря. Всё было напрасно. Поэтому я ни в чём их не виню. Ни в чём не виню.

Я обнял девушку и прижал к себе. Какое-то время мы стояли вот так, обнявшись, пока девушка не отстранилась. Подняв на меня взгляд, она грустно улыбнулась.

— Ты прав насчёт них. Что помолвка не вызовет у них радости.

Мы снова перешли на прогулочный шаг, медленно возвращаясь домой.

Если не брать в расчёт, что ни о какой помолвке речи не идёт, то мне это чужое мнение совершенно неинтересно. Но, формально, Соня тоже может наплевать на родителей и обратиться к старейшинам. Формально. Традиции, однако, настаивают, что при живых родителях разрешение должны давать именно они. Просто потому что это традиция, так положено и так далее и тому подобное. Как ни странно, наши сожительство куда менее «неприлично», чем «не получить разрешение родителей». Не знаю, как это работает, и не думаю, что хочу знать. В конце концов, я не собираюсь на ней жениться.

— Всё так плохо? — спрашиваю больше для поддержания разговора.

— Это непросто объяснить. Они согласятся, в конце концов. Но до этого наговорят гадостей, мне в первую очередь. Знают, что я не отвечу.

Я вздохнул.

— Не думай об этом сейчас. Я всё ещё совершенно неуверен в том, сколько времени проживу. Год? Два? Три? Это куда более насущная проблема, чем помолвка. Или можешь попробовать смотреть на проблему моими глазами. Что такое ворчание пары человек, с которыми ты видишься-то раз в вечность, в сравнении с непонятной синей тварью из Нижнего Города. Несопоставимые масштабы.

Соня кивнула, но мои предложение облегчения не принесло.

— От этой мысли ещё хуже. Ты занимаешься чем-то важным, значимым. Не потому, что родился правильным или неправильным, а потому что умеешь делать оружие и хочешь этим заниматься. А у меня родители, которые не могут смириться с тем, что произошло семнадцать лет назад! Семнадцать лет, Като! Они не хотят понимать, что я ни в чём не виновата! За эти годы они твёрдо пришли к мысли, что я специально сломала им жизнь!

Я снова вздохнул и пожал плечами.

— С этим ты уже ничего не сделаешь. Родителей не выбирают.

Она покосилась на меня.

— А ты? Я понимаю, что твои родители, ну… Но те люди, которые тебя растили? Что с ними?

Я развёл руками:

— Я стал для них обременением и убежал. Потом много лет с ними не встречался. А совсем недавно… Нельзя сказать, что мы виделись. Я проходил мимо и посмотрел, как они, чем живут, что делают.

Я замолчал.

— И как? — спросила Соня, разрывая паузу.

Хмыкнул:

— Ничего не изменилось. Люди не меняются, если на то нет веской причины. Я об этом задумался, когда оказался в Верхнем городе.

— О том, что люди не меняются?

— Нет. О себе, надо ли мне меняться.

Мы помолчали, хотя я знал, что Соня спросит:

— И что ты решил?

— Нет. Не надо. Подстроить поведение, кое-чему научиться, это понятно. Но я остался тем же парнем, что бегал по улицам трущоб, воровал еду, дрался с другими пацанами, перебивался мелкой работой. Характер всё тот же, просто теперь я умнее.

Девушка улыбнулась:

— Я бы поспорила о верности последнего тезиса.

Глава 16

Послеобеденная жара. Полигон. Представительная компания из двух десятков одарённых. Из всей этой толпы я знал только старейшин Минакуро. Остальные — приёмная комиссия. Какой контраст с тем сборищем, на котором мы с Соней были два дня назад. Спокойные, серьёзные люди, красота.

Первая партия предсерийных образцов была закончена. Десять экземпляров, каждый собран практически вручную, с подгонкой всех деталей, что нормально для предсерийной партии, конечно, сделаем последовательную инструкцию, чтобы средней руки слесарь смог собрать наше чудо-оружие.

Алексас не хотел собирать полноценную комиссию сразу, предлагал сначала показать только членам рода, но я настоял. Так и этак покрутив получившуюся игрушку, а если сравнивать массу и габариты, то в сравнении с другими пистолетами получилась именно игрушка, я преисполнился уверенности в результате. Точнее так, я знал, что пистолет забракуют, докопавшись до тех немногих недостатков, что у него есть. Просто чтобы дать по носу наглой молодёжи. Поэтому передо мной стояла задача собрать как можно больше специалистов, в том числе командиров новой армии, которые смогут увидеть и потрогать моё оружие. А уж недостатки мы исправим.

Комиссия проходила предельно просто. Сначала я показывал оружие, рассказывал, как оно работает, в общих чертах, демонстрировал перезарядку. Та часть гостей, что уже носила мундиры, на моменте с перезарядкой выглядела очень заинтересованной. Рассказав и показав, я отошёл в сторону, предоставляя игрушки большим мальчикам.

Несколько минут приёмная комиссия обследовала образцы своими руками, что-то между собой обсуждая. Потом вояки начали заряжать оружие и стрелять. Полигон постепенно заполнялся дымом.

— Зря далеко отошёл, — сказал мне оборотень. — Вдруг вопросы возникнут — надо будет отвечать.

Мы втроём, я, Алексасом и Серж, стояли в стороне и ждали.

— Не возникнет, — покачал я головой. — Пистолет в обращении — проще некуда.

— Это запросто может сыграть за минус, — ответил Серж. — Наверняка не скажу, но офицерам нравится, чтобы оружие выглядело дорого. Для себя они такой могут и не захотеть. А рядовым пистолет ни к чему… Артиллеристам разве что, для самозащиты.

Правда в его словах была, конечно. Да только не вся.

— Офицеры-то, может быть, и не захотят, — пожал я плечами. — Да только им не на свои деньги покупать. Это раз.

Даже издалека было заметно, как все внимательно изучают переломный механизм. Такой в этом мире уже был, я одну подобную винтовку видел… Точнее, не винтовку, а скорее ручную картечницу. Чудовище то ещё, чисто на уток охотиться. Мой максимально простой и надёжный механизм, судя по реакции приёмной комиссии, пришёлся по душе.

Сейчас на вооружении армии стояло несколько пистолетов, довольно старых. Судя по всему, их не заменили чисто из традиции, ну и потому, что производит эти пистолеты семья, вассальная правящему дому. Лоббизм в чистом виде. И пистолеты те… Невероятно устаревший хлам. На своём уровне технологий они выполнены качественно и достойно, и когда-то давно, когда их принимали на вооружение, это было вполне сносное оружие. Когда-то давно. Однако перезаряжать их нужно только с дула, никакого затвора не предусмотрено. Для перезарядки нужен шомпол, чтобы спрессовать порох, нужна зарядная сумка, отмеряющая количество пороха, потому что легко можно недосыпать или пересыпать. Спусковой механизм с пружиной, которую нужно подтягивать каждые десять выстрелов, плюс менять кресало раз в пятьдесят срабатываний. Короче, выстрелить из него можно один раз, а перезаряжать уже после боя.

С моим всё в несколько раз проще. С порохом не ошибёшься. Во-первых — заряжаешь со стороны затвора и видишь, сколько насыпаешь. Во-вторых — лишний всё равно выдавит наружу. Прессуется порох автоматически при запирании, простым поршнем, играющим роль задней стенки. Замок простой и надёжный, пару сотен выстрелов без обслуживания выдержит точно, никаких деформирующихся частей в нём просто нет. И в этот раз мы не старались сделать нечто маленькое и лёгкое, для скрытного ношения. Ствол довольно длинный, почти полметра, но для современных пистолетов это — нормально. Зато стрельба метров на пятьдесят вполне прицельная, и с гарантией, что при попадании пуля сделает очень больно. Пулю, разве что, пришлось брать стандартную, но здесь никуда не денешься: производить патроны для собственного пистолета мы пока не могли.

— А два? — заинтересовался Серж.

— Нам всё равно не вытянуть по-настоящему крупный заказ. Даже если настроим конвейер. Так что пусть вооружают артиллеристов, нам и этого будет достаточно.

Пара явно военных развлекаясь, соревнуясь в скорости перезарядки. Довольно быстро наловчились выполнять это действие за несколько секунд. На остальных это произвело сильное впечатление. Подождите, ребята. Вот унитарный патрон введём, я вам картечницу доктора Гатлинга продемонстрирую.

«Я чувствую твоё предвкушение, хозяин!» — отозвалась на мои эмоции Астарта. — «Что ты задумал?»

Я улыбнулся.

«Пистолет — только начало. У меня есть куда более интересные идеи,» — ответил я.

«Ничто не сравнится с магией!» — возразила демоница. — «Пока перезаряжаешь эту палку, можно выпустить несколько заклинаний!»

«Ну, допустим, не несколько. Что-то действительно мощное и дальнобойное требует подготовки, пусть и минимальной,» — возразил я. — «К тому же фишка оружия не в этом. Мага нужно учить всю жизнь, разве что не с пелёнок, нужны годы подготовки. Научиться обращаться с мушкетом можно за месяц, за два — три, если человек совсем далеко от техники. И можно взять любого крестьянина. К тому же…»

К соревнованию подключился ещё один мужчина, но уже не военный. Не знаю, почему, но уверен — что он не военный. Однако своим оппонентам он не уступал.

«…я могу сделать оружие, которое будет стрелять намного чаще. Не в десять раз, а в сто. В тысячу? Когда из ствола вылетает не пуля, а поток свинца и пламени,» — закончил я мысль.

«Но это невозможно!» — отозвалась демонесса.

Я лишь улыбнулся, не пытаясь её переубедить.

— Видишь мужчину из рода Уайт? — указал Серж на того гражданского, что соревновался в скорострельности.

— Ну?

— Главный инженер и хозяин заводов, поставляющих оружие. Самый крупный оружейник Эстера, — объяснил Серж.

— Как много он сможет понять из образцов? — задался вопросом Алексас.

Авторского права пока не существовало. Если за тобой есть сильный род — твои изобретения поостерегутся нагло копировать. Если рода нет — извиняй, более могущественному аристократу понравилось то, что ты придумал, но платить он тебе за это не станет. В нашей ситуации Уайт мог скопировать хоть всё, Верховный Совет настоит на том, что это для блага города и ради победы. Так это работает.

— Пусть смотрит. Может даже копировать, это ничего не даст.

Оборотень удивился:

— Разве твоя схема не революционна?

Киваю:

— Ещё как. Но для полноразмерного штуцера она не подходит. Нагрузки быстро разболтают механизм перелома, как и язычок, удерживающий патрон. В штуцере пуля дольше находится в стволе, больше заряд пороха, давление, испытываемое деталями, выше. К тому же это пистолет легко перезаряжать таким способом, а ты представь штуцер. Масса, длина ствола. Бесперспективное занятие. А из пистолета мы уже выжали максимум, он разве что его повторит один в один.

Да, переломку с длинным стволом сделать можно, но не тем калибром, каким здесь стреляют.

— Говоришь так, будто у тебя есть ещё идеи, — улыбнулся Серж.

— Ха! Полно! Но всему своё время.

Наконец, дяди наигрались и перешли к обсуждению. Впрочем, много времени оно не заняло, и нас позвали к столу. Как я и думал, никаких вопросов к самому пистолету не нашлось. Даже не из-за его простоты, хотя это тоже сыграло свою роль, а потому что это было частью представления. Руководство города понимало, что мой завод может поставить ограниченное количество единиц оружия. Совсем отказывать не станут, чтобы мы продолжили работы, но и как серьёзного поставщика не рассматривают. Вот такой парадокс.

Обсуждение в основном касалось объёмов поставок и качества, которое мы могли бы гарантировать. Я в этой части разговора участвовал мало. Да, мог бы влезть в производство глубже, но если честно, со своей загруженностью, самоустранился до должности генерального конструктора. Генерального и единственного. И даже это занимало у меня довольно много времени.

Всё же готовых формул для расчёта всего и вся ещё не было. Местная школа оставалась… базовой. Размеры прикидывали на глазок и проверяли тестами. Нет, некоторые вещи уже были рассчитаны, наука не стояла на месте, и бла-бла-бла. Но тот же рычаг перелома мне пришлось делать почти с нуля, лишь ориентируясь на знания прошлого мира. Три бессонные ночи и ворчание Сони — вот цена, которую я заплатил.

— Что же, — когда Алексас ответил на все вопросы, слово взял неизвестный мне мужчина из рода Лок. — Думаю, выскажу общее мнение, что предложенная конструкция смогла нас удивить. Я даже позволю себе сказать, что вы смогли превзойти наши ожидания. Город готов заказать партию ваших пистолетов… Как они, кстати, будут называть?

— Марк Два, — без раздумья ответил я.

— Угу… — протянул Лок. — А есть Марк Один?

Киваю:

— Есть, — и замолкаю.

Лок, видимо, ожидал развёрнутого ответа. Алексас мимикой выразил требование такой ответ дать.

— Тоже пистолет, но иной конструкции, мы экспериментировали, пытаясь создать нечто малогабаритное. Результат вышел спорным, но всё же вышел.

У одного из членов комиссии, мужчины в форме юстициария, удивлённо дёрнулась бровь. Лишь на какой-то момент, но я заметил. Только что юстициариум узнал, кто поставляет те самые пистолеты на улицы. И нет, меня совершенно не беспокоит этот факт. Кстати, да, именно «поставляет». Потому что, во-первых, оба пистолета сделаны по оригинальным схемам, а не повторяют что-то, уже придуманное другими. А во-вторых, Марк Первый явно спроектирован именно для улиц. Но, формально нам ничего не предъявить, потому что Алексас провёл всё так, что все произведённые на «нашем» заводе первые подотчётны. Откуда взялись все остальные — мы не знаем. А попробуют надавить… Ну, удачи им.

— Значит, Марк Два. Двойка, — он ухмыльнулся. — Мы заказываем вам «двойку» в количестве пятисот штук для войсковых испытаний.

Хорошая партия. Явно не только для артиллеристов, часть офицеров или, возможно, кавалерию вооружить собрались. Хотя кавалерия, это же голубая кровь, могут и отказаться, просто потому что у них традиция — пистолет с украшениями. Хотя это я уже иронизирую.

Дальнейшее обсуждали уже без меня, Серж с Алексасом отлично справлялись. А пока они с руководством города улаживали и согласовывали, ко мне подошёл Уайт.

— Сир Минакуро.

— Прошу, просто Като, — попросил я поморщившись.

— В таком случае Илон, — протянул мне руку мужчина. — Рад познакомиться.

Он широко улыбнулся и активно затряс мою ладонь.

— Я хотел сказать, что очень рад встретить молодого изобретателя! Твоя схема меня весьма заинтересовала. Я давно пытаюсь решить вопрос удобства перезарядки, но пока найденные мной механики слишком громоздки! У тебя получилась на удивление простая и изящная схема!

Хм. Маньяк от науки? Или хорошо притворяется?

— Да, меня тоже не отпускает идея сделать оружие, которое не будет требовать столь долгой перезарядки. И…

Я не успел закончить, как подошёл ещё один мужчина, тоже Уайт, но чуть постарше.

— Илон, уже наседаешь на коллегу? Меня зовут Дмитрий, я старший брат Илона.

— Като.

Мы обменялись рукопожатием.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в обсуждение шестерёнок и клинышков, — без перерыва продолжил он, — но я хотел бы решить один важный вопрос. Уладить недопонимание до того, как оно возникнет.

И очень пристально посмотрел на меня. Я лишь выразил терпеливое ожидание.

— Твоя конструкция интересна, Илон не даст соврать, — младший брат тут же закивал, поддакивая старшему. — Но ты не используешь весь её потенциал.

Я уже знаю, к чему он ведёт. И это даже забавно. Я не ответил, но выразил ещё больший интерес и внимание к его словам. Илон смутился, тоже поняв, к чему клонит брат. И видимо, да, маньяк от науки.

— Этот механизм можно использовать не только в пистолетах. Ты представляешь, какие преимущества такая перезарядка может дать, если поставить её в винтовку?

Киваю:

— Да, догадываюсь. Но у нас нет станков для производства длинных стволов. Приходится ограничиваться пистолетами, — строя саму наивность, ответил я.

— Станки есть у нас, — в лоб заявил Дмитрий.

— Да, — киваю. — не сомневаюсь. Но также не сомневаюсь, что вы с братом мне их не одолжите. И даже не согласитесь продать готовые стволы.

— Это правда, — не стал отрицать Уайт. — Но мы можем наладить иное сотрудничество.

Подошли Серж и Алексас, и последнюю фразу они явно услышали.

— Все вопросы о сотрудничестве решает мой друг, Алексас Грохир, — киваю на оборотня. — Но я понимаю, о чём ты. Вы хотите сделать свою винтовку с переломным запором, и поставлять её в армию. Могу обрадовать — я не против самой идеи. Нам в любом случае такое производство не потянуть. А если не ты этим займёшься, то кто-нибудь другой. Остаётся лишь один вопрос цены, верно?

Дмитрий удовлетворённо кивнул. Он правильно понимал, что легко сможет как запустить в производство новое оружие, так и протолкнуть крупный заказ для армии. Флаг ему в руки. Я-то знаю, что получится хрень, но это не значит, что должен отказываться от выгоды.

— Да, вопрос цены.

— Может быть, мы действительно сможем договориться о сотрудничестве? — предложил я. — Не разовом, а более долгосрочном. Я прямо сейчас предложу вам новое оружие. Для этого мне потребуется всего пару слов, ни стола, ни карандашей и бумаги. А ты, убедившись, что с нами, — киваю на Сержа и Алексаса, — выгодно и приятно работать, рассмотришь вопрос на перспективу. Скажем, согласишься отдавать нам скромный процент с доходов от новой винтовки и ещё одного оружия, которое точно будет востребовано.

— Интересно. Я заинтригован, — кивнул Дмитрий. — Если сумеешь меня впечатлить, я даже соглашусь убрать уточнение «скромный» из нашего договора.

— Отлично! — я расплылся в довольной улыбке. — Всего четыре слова. Замени пулю на гранату.

Дмитрий удивился. Дмитрий сообразил. Дмитрий осознал. Рядом все те же стадии проходил Илон, да и Алексас с Сержем.

Ручные бомбарды в этом мире уже были. Редкое оружие, тем не менее способное внести свой вклад в победу. Однако имели ряд недостатков, делавших их дорогим, сложным в производстве и обращении, а также узкоспециализированным оружием. Очень сложная перезарядка, сложная конструкция гранаты, связанная с самим оружием, размеры и масса. Всё это ставило крест на массовом производстве.

Другое дело — американский «М» семьдесят девять. Главное — не повторять ошибку американцев и не пытаться сначала приспособить обычную ручную гранату, а сразу делать специализированную. Но, зная об этой особенности, я такую ошибку точно не повторю.

— Это очень интересная мысль! — воодушевился Дмитрий. — Знаете. Я приглашаю всех вас посетить наш завод! Нам всем точно будет что обсудить! Илон, не хочешь показать свои наработки коллеге? Возможно, Като сможет дать дельный совет. Взгляд со стороны, он всегда полезен. Ты сам мне это говорил.

— О! Это было бы весьма полезно, — кивнул младший Уайт.

Серж, кажется, был несколько ошарашен таким напором, но кивнул:

— Нам тоже будет полезно посмотреть на работу большого завода. Верно? — вопрос был обращён к оборотню.

Тот от восторга не светился, но под нашим давлением кивнул:

— Хорошо, как скажете.

Надо посмотреть, чем живут конкуренты. А в большей степени посмотреть, насколько далеко зашла конструкторская мысль. Да и просто любопытно, чего уж там.

Глава 17

— В молодости я собрал самозарядный арбалет! — хвастался Илон, пока мы шли к выделенному ему цеху.

Завод впечатлял. Конечно, видал я той жизни и больше, не спорю, как-то раз пролетал на вертолёте над АвтоВАЗом. Точнее, облетали по периметру, однако масштаб вполне можно оценить. Но и здешний завод впечатление произвести был вполне способен. Уайты занимались только оружием. Сначала Дмитрий не без гордости продемонстрировал нам линейную винтовку, которая раньше шла колониальным войскам, а сейчас стояла на вооружении армии Эстера. Затем показал карабин, его чаще всего использовали всадники.

Оружие меня не удивило, скорее даже немного разочаровало. Казнозарядная, с неплохими механизмами зажигания пороха, но ствол толстый и слишком длинный, отчего тяжёлый. Прицельные приспособления отсутствуют. Фактически они есть, два целика, по которым можно определить общее направление полёта пули, это не те прицельные приспособления, которые можно назвать практичными. Деревянное ложе тоже перетяжелённое, довольно грубое. Приклад неудобен. Сколько ни пытался, не мог понять, какое положение нужно принять, чтобы и приклад плотно упирался в плечо, и глаз видел оба целика. А ещё у винтовки был штык. Неотъёмный штык. Как в анекдоте — копьё с возможностью стрельнуть.

— Это не охотничье оружие, Като, — объяснил мне Дмитрий. — А строевое. Из этих винтовок стреляют шеренгами.

Я перевёл взгляд на карабины.

— Из них тоже?

Дмитрий растерялся. Да, кавалерия, в теории, шеренгами стрелять тоже могла, но, вообще-то, применялась иначе. Да, карабин был покороче и полегче, за счёт чего несколько удобнее. Но на этом всё. В целом глядя на грубоватые образцы линейного вооружения, я понимал, что они сделаны с расчётом на надёжность, простоту и дешевизну. Вот только это оружие устареет до уровня луков и копий, как только появится унитарный патрон.

Впрочем, критиковать вслух я не стал, даже отметив некоторые «качества» оружия, чтобы польстить Дмитрию. Это явно было его детище, товар, который хорошо подавался. Не буду портить ему настроение.

Затем мы прошли в другие цеха. Туда, где делали пушки.

— Основная пехотная пушка, — представил Дмитрий практически готовое изделие.

Лёгкое, калибра миллиметров в шестьдесят, орудие на колёсном лафете, явно конном. Плюс сундук с боеприпасами, всё в сцепке. Пользуясь разрешением трогать и смотреть, я сначала изучил сам ствол. Орудийная сталь, мы из такой стволы делаем, не знаю, как соотносится с металлами моего прошлого мира, там я металлургией не занимался, но нагрузки держит очень хорошо. Стенки у ствола толстые, однако никаких излишеств уже нет, похоже, облегчали, насколько это возможно без потери прочности. Собственно, сам ствол уже приближается по конструкции к орудиям Первой мировой войны. А вот затвора нет. Ствол открывается у самой казны, но не с днища, а сбоку. Крышка открывает полость в стволе, куда вкладывается снаряд и заряд. А затем жёстко фиксируется стальными жгутами. Ой, не надёжно! Полагаю, сделано ради скорострельности. А надёжность, минимальная для стрельбы, обеспечивается высоким качеством жгутов, которые специально изготавливают одарённые.

Лафет примитивный, откатного механизма нет, пушка при выстреле откатывается вместе с лафетом.

А снаряды унитарные. С фитилём, торчащим через специальное отверстие, но унитарные. Есть картечь, но она только на определённой дистанции. Потому что внутри снаряда фитиль, сгорающий во время полёта, его никак не отрегулировать. А значит, бабахнет ровно через триста шагов после вылета из ствола, не больше, и не меньше. Ещё есть зажигательные. Снаряд горит в полёте, разбивается при ударе, выплёскивая вязкую горючую жижу. И есть просто болванка чугунная. При учёте калибра — почти бесполезная.

Но снаряды-то унитарные! Значит, очень скоро и до пуль додумаются. Если уже где-нибудь не сообразили.

Ещё посмотрели на тяжёлое оружие. Там калибр миллиметров сто тридцать, но могу ошибаться. Это уже чисто осадное, тяжёлое, катается в повозке и собирается на месте. Ужас.

На этом общая программа показа закончилась. Дмитрий забрал Алексаса и Сержа показывать само производство, а я пошёл за Илоном. Ему выделили целый цех, но поскромнее линий сборки. И здесь царил творческий беспорядок. Именно такое складывалось первое впечатление.

Приличных размеров ангар, где было всё, но в каком-то мешанине. Много разных станков, расставленных без особого порядка, и даже не всё, похоже, постоянно использовались. Возможно, даже не половина. Куча разных стендов, полусобранных моделей, недоделок, и вообще всякого не пойми чего. Но пожалуй, примерно так и должно выглядеть рабочее место изобретателя? Или нет? Мне сложно понять, я ничего не изобретаю. Плагиачу то, что работает, адаптируя к этому миру, не более.

— Самозарядный арбалет? В каком смысле?

Илон показал на нечто, прикрытое тканью. По размеру там повозка должна быть. Но Уайт стянул ткань, показав мне деревянную конструкцию, в которой арбалет лишь угадывался. Не было дуги или плеч, скорее конструкция была ближе к… не знаю, скорпионам? Вместо натяжения плеч лука, использовалось натяжение двух вертикальных блоков… Торсионы? Над ложем коробка для, вероятно, арбалетных болтов. Больших болтов, но всё равно далеко не баллиста.

— Получилось, конечно, совсем не то, что я ожидал, — смущённо признался Илон.

— Как работает? — я обошёл конструкцию.

Всё же полтора метра шириной и почти два с половиной в длину, да ещё и полтора в высоту, не считая выпирающих частей. Большая ручка для вращения сбоку намекала на источник усилия.

— Сверху заряжаешь арбалетные стрелы… То есть болты, конечно же. Вращаешь ручку. Механизм сам натягивает тетиву и отправляет болты в полёт.

— Дальность? — деловито интересуюсь.

— Метров двести, двести пятьдесят.

Я кивнул.

— Слишком лёгкие болты. Для увеличения дальности нужно поднимать массу, а это увеличивает нагрузку на конструкцию, — описал общую проблему. — Для таких габаритов слишком маленькая дистанция поражения. Даже как оборонительное оружие где-нибудь на стене не годиться. Но идея интересная.

Илон нисколько не расстроился из-за оценки.

— Да, всё верно. Позже я собрал аналог, уже стальной. Он уже был поменьше, да и болты сделал тяжелее. Дистанция возросла до пятисот шестидесяти метров…

— …но всё равно. Время такого оружия прошло. Теперь царит порох.

Я посмотрел на Илона с интересом.

— Грезишь автоматическим оружием.

Он самодовольно ухмыльнулся.

— Не только грежу! Я его собрал!

Оп-па! Неожиданно.

— Покажешь?

— За тем и идём, — он поманил за собой.

Однако чудо-оружие стояло не в цеху, а на небольшом полигоне, рядом с ним. Причём их здесь было сразу четыре штуки, установленные на стрелковые позиции. Между ними были незначительные отличия, всё же оружие явно было сырым и требовало доработки. Некоторые общие черты уже были хорошо видны.

Эта штука больше всего напоминала раздутый станковой пулемёт. Вероятно, им и являлась в каком-то смысле. Длинный, толстый ствол, причём не круглый, а треугольного сечения, с рёбрами. Такой ствол был на трёх из четырёх образцов. На последнем, самом изношенном, ствол был именно круглым, хотя и также с рёбрами. Видимо, проблема с перегревом… Что даже удивительно, и означает, что орудие действительно автоматическое. Казённик… странный. Рукоятка вращения сбоку. Два стальных ящика сверху. Куча каких-то торчащих деталей.

— Пойдём к крайнему, он не заряжен, — указал Илон на единственное оружие с круглым стволом. — Неудачная модель, скоро её уберут, когда соберём последний прототип. Смотри…

Он указал на ящики сверху.

— В этот насыпаются патроны, а во второй — порох…

А дальше я несколько офигел. Автоматическое оружие с патронами раздельного заряжания? Но да, это было именно оно! В казённике бегало сразу два затвора, верхний и нижний. Сначала открывался верхний, пуля падала на своё место, а порох засыпался в переходную камеру. Верхний затвор закрывался, а нижний толкал отмеренный порох в предназначенную ему ложу за пулей и прессовал. Затем срабатывал зажигательный механизм.

У меня нет слов. Кроме матерных. Это не должно работать! Это не может работать! Там же трение металла! Если подать масло — будет портиться порох. А без масла трение заклинит механизм за пять — десять выстрелов! А если не трение, то нагар из пороховых газов!

— Как ты преодолел трение?

Ответ всё расставил на свои места.

— Магическая обработка поверхностей. Сводит трение к минимуму, — он улыбнулся. — Я бился над этой проблемой пять лет. И даже сейчас результат не идеален. Но как минимум мы избавились от заклинивания.

Киваю на ствол:

— От нагара тоже защитное покрытие сделали?

— Да. На этом ещё нет, здесь требовался самый качественный порох, чтобы сгорал полностью. Но даже так приходилось часто чистить ствол. Мы даже сделали его быстросъёмным, чтобы можно было поменять и чистить, пока работает запасной. А потом сделали новые стволы. Они спаиваются из трёх частей в длину.

Нда. Срочно углубляться в артефакторику, там же всё это должно быть! Ну ведь должно же!

— Продемонстрируешь?

— Конечно! — с радостью согласился Илон. — Давай вон на том…

А потом мы стреляли. Огромная дура, по сути, двадцатого калибра, с полутораметровым стволом или даже длиннее. Автопушка, чтоб её. Но скорострельность не особо впечатлила, выстрелов пятьдесят — семьдесят в минуту, не больше. Прицеливаться неудобно, несмотря на длину ствола о прицельной стрельбе можно не говорить — пули-то круглые, а ствол гладкий. Но летит явно с приличной скоростью. В принципе, как станковый пулемёт, вполне себе может представлять угрозу. Полагаю, проблема с нарезным стволом кроется в обработке металла.

— Почему не сделали нарезной ствол?

Илон отрицательно покачал головой:

— Не получается. Либо покрытие с защитой от нагара, либо нарезы. К тому же нарезы не давали большого увеличения точности. Мы сочли, что благодаря скорострельности этот недостаток компенсируется.

Отчасти он прав, да только лишь отчасти.

После трёх десятков выстрелов полигон заволокло дымом, и мы остановились.

— Какая масса? — продолжаю спрашивать, уже прикидывая, как эту махину использовать.

— Сам автомат — тридцать шесть килограмм. Станок — ещё тринадцать.

Ну, в целом не так уж и плохо. Пятьдесят кило — это, конечно, невероятно много, ни о какой мобильности речь не идёт. Но если учитывать, что здесь ещё тактика стрельбы шеренгой применяется… Парочка таких станков покрошат любые наступающие силы в салат, если осечек не будет. Хотя какие осечки, здесь о заклинивании надо говорить.

— На повозку установить пытались?

Илон кивнул:

— Да. Слишком раскачивается, прицелиться невозможно.

Как будто так из этой дуры можно прицелиться.

— Надо стальное дно, на которое жёстко ставить станок. И лапы выкидные.

— Лапы? — не понял Уайт.

Киваю и показываю на двери цеха.

— Пошли, покажу. Нам потребуется Н-образная рама, на неё ставим стальную площадку, а на концы рамы откидные лапы…

Я хитрил. Были у меня идеи и по улучшению его «автомата», но такого подарка я делать не собирался. Нет, сначала я сделаю свой Гатлинг, а потом посмотрим, чей пулемёт круче. А вот придти на помощь в прикладных вещах — это всегда пожалуйста. Идея с лапами Илону понравилась, к тому же его очень просили придумать, как сделать повозку с пулемётом устойчивой, так как такая мобильная площадка решала большинство проблем с излишней массой оружия.

— С такой опорой можно будет усилить станок, а на сам автомат поставить стальной защитный щиток.

Конструктор-изобретатель поморщился:

— Я уже думал о таком, но идею не оценили. На такой дистанции, на какой предполагается использовать орудие, попасть проблематично. К тому же щиток затруднит обзор.

— Ставь, не сомневайся, — ободрил я Илона. — Они сами тебе потом ещё спасибо скажут. Поверь, неудобная защита всегда лучше отсутствия защиты.

Мы уже собрались рисовать форму щитка и поиграть с прорезью для обзора, когда пришли наши производственники. Явно довольные друг другом, о чём-то точно договорились.

— Като, — под многозначительным взглядом Дмитрия Серж попросил. — Давай вернёмся к твоей идее с метателем гранат.

Пожал плечами:

— А чего к ней возвращаться? У вас уже практически всё есть. Берёте ваши картечные и зажигательные снаряды от полевой пушки, ужимаете раза в полтора по диаметру, и собираете для этого конструкцию — копию «двойки».

— Снаряд? Не ручную гранату?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, с ручной точно не получится, поверь на слово. Снаряды. Только в картечной дробь надо иначе расположить, чтобы летела во все стороны. Потому что гранаты чаще будут взрываться на земле, чем перед строем.

Дмитрий обвёл цех рукой.

— У нас здесь всё необходимое есть. Может быть…

Я ухмыльнулся, игнорируя Дмитрия, и посмотрел на Алексаса:

— Уже сделку заключили?

Серж немного смутился, а вот оборотень, успевший меня немного изучить, ухмыльнулся:

— Конечно! Ты же сам о ней прямо говорил.

Показываю большой палец.

— Правильно. Не продешевили?

Тот ухмыльнулся ещё шире, казалось, ещё немного, и проявиться его волчья морда:

— Обижаешь!

— Тогда пошли мастерить.

Сам бы я эту штуку собирал неделю, наверное. Но помимо станков здесь были и слесаря, умеющие выполнять любую прихоть Илона. Сегодня они трудились на меня, нисколько не удивлённые такой перестановкой. К тому же Илон активно помогал, на ходу дорабатывая конструкцию. Сразу отказались от засыпки пороха. Донце новой гранаты закрывалось тряпкой, пропитанной маслом, что легко воспламенялось. Унитарный патрон. Опасно, конечно, но и здесь решение нашлось. Слоя ткани стало два, один воспламеняющийся, а второй, наоборот, огнеупорный. Огнеупорный срывался перед выстрелом. Морока, но только если сравнивать с гранатой двадцать первого века моего прошлого мира. В сравнении с местными мортирными бомбами — шикарное удобство. Усилили рычаг, на всякий случай на самом деле. Нагрузка на него возросла не так уж и сильно, а в закрытом состоянии ствол дополнительно фиксировался запором сверху. Снаряд сделали холостой, лишь бы проверить работоспособность. Но Уайтам и так уже было понятно, что работать будет, вопрос был в удобстве.

Пара часов возни и заклинаний, взывающих к такой-то матери и прочим богам слесарного пантеона, образец был готов. Прототип, грубый, чисто из железа, потому что деревянное ложе и приклад делать долго, а нам лишь бы поверить.

На полигон вывалились все, кто участвовал. Оказывается — такая у них здесь традиция. Илон проверял сам, тоже традиция. Зарядил, поднял, выстрелил. Граната ушла по дуге в сторону мишеней. Вполне недурно, почти никакого отклонения, да и дистанция хорошая. Перезарядил, выстрелил ещё раз. Ещё перезарядил.

— Это что… Если наловчиться… Можно за минуту строй врага бомбами засыпать? — озвучил один из слесарей.

У Дмитрия горели глаза. Он уже подсчитывал, сколько таких игрушек сможет продать. Впрочем, Серж и Алексас тоже не унывали. Да, такую простую штуку мы бы, по идее, могли собрать и сами, и даже в приличных количествах. Но вот гранаты нам было делать не на чем. Да и по цене парни, похоже, действительно не продешевили.

Илон, наигравшись, отдал оружие и отошёл, погруснев.

— Эй! Что-то не так?

Он с таким энтузиазмом участвовал в разработке этой игрушки, что уныние увидеть я совершенно не ожидал.

— Всё же получилось, в чём проблема? — Дмитрий тоже заметил состояние брата.

— Пять лет, — тихо ответил Илон, присев на пустой лафет, стоявший в стороне.

За нашими спинами гулко ухал гранатомёт, а мы впятером стояли в стороне. Ну, четверо стояли, а Илон сидел.

— Пять лет я разрабатывал свой автомат, — продолжил Уайт. — Семнадцать пробных конструкций казённика. Восемь раз переделывали ствол. Трижды переделывали всё с ноля. Пять лет работы! А ты просто взял пистолет и заменил пулю гранатой. И оно просто работает. Никакой магической обработки! Простейшие материалы! Маленькое, лёгкое, простое оружие! Сколько оно весит? Четыре килограмма?

Я кивнул:

— Да, заряженное — где-то так.

— Четыре! За день! Просто сказал: заменим пулю гранатой. Я бездарность.

Что я мог на это ответить? Упс? Не мог я объяснить, что пользовался опытом сотни лет исследований и применения оружия. Не мог объяснить, что знал наперёд. И потому лишь молчал. Потому что второй моей мыслью было предложить сделать гранатомёт из его автомата. А что? Калибр подходящий, механизм только переделать. Но промолчал. Не буду загонять самооценку парня ещё глубже. Может, сам догадается? По аналогии.

Глава 18

Прогресс в изучении артефакторики сдвинулся с мёртвой точки. Правда, движение это было слабенькое. Но как говорится, не можешь идти к своей цели — ползи. Не можешь ползти — хотя бы лежи в её направлении.

Предоставленные Гарри материалы показали двоякость ситуации. Артефакторика разделилась на два больших… лагеря, если можно так назвать. Первый — это ребята вроде Гарри. Они были учёными и инженерами в одном лице, перед ними ставили вполне конкретные задачи, которые они и решали, используя имеющиеся знания и наработки. Например, один из коллег Гарри работал с Уайтом, исследовал обработку металлической поверхности для сведения трения к минимуму. Сам Гарри заканчивал работу над тем самым оптическим наводчиком. Никаких особых свойств, типа «плюс один к наводке», перед Гарри была другая задача. Наводчик, что очевидно, стоял где-то рядом с самой позицией, максимум — в десятке метров. Ввиду отсутствия радиосвязи такой штуки, как наводчики на передовой, ещё не придумали. Да и смысла в них не было, стреляли в прямой видимости, но сейчас не о том. От перемены давления часто лопались линзы, а обычное магическое укрепление делало стекло мутным или давало искажения. Гарри бился над задачей: создать способ укрепить стекло так, чтобы оно не теряло своих основных свойств.

Был и второй лагерь артефакторов. Те самые, что придумывали и создавали всякие штуковины, от которых у представителей первого лагеря ум заходил за разум. И, в большинстве случаев, чтобы стать вторыми, требовалось сначала побыть первыми. Поэтому я терпеливо взялся за работу.

Мастерская Гарри была чем-то… вроде мастерской. Большое светлое помещение с множеством столов, шкафов, полок, стеллажей для книг и справочников, множество ящичков и коробочек, где покоился инструмент, самый разный. Ну и большой стол в центре, на котором шла основная работа. Под столом лежала целая груда мутных, треснутых, погнутых и прочих стёкол, ушедших в брак.

— Если основы ты освоил, то не будем заниматься ерундой, парень, — после приветствия и короткой экскурсии начал мужчина. — Моя работа, это такая штука, она либо получается сразу, либо не получается совсем. Либо ты умеешь думать так, как должен думать артефактор, либо нет. Поэтому в топку обучение, гору простой и бессмысленной работы и прочую чушь, через которую проходят подмастерья. Вот стекло.

Новенький чистый квадрат качественного прозрачного стекла лежал на столе. На него и указал Гарри.

— Наша задача сделать так, чтобы оно не билось от простых ударов. Даже не трескалось. В идеале даже не царапалось. А теперь давай пройдёмся по основным способам защиты от повреждений, укрепления и тому подобного, что я уже успел попробовать.

А попробовать Гарри успел довольно много. Магическая закалка поверхности, самый очевидный способ, просто сделать поверхность прочнее. Стекло мутнеет. Укрепление структуры через создание дополнительных внутренних связей — появляются искажения. Наложение магической защиты, дорогая и сложная процедура, близкая к рунологии или чему-то подобному. Стекло начинает нещадно бликовать, если наложить на линзу — можно потерять зрение, когда через неё смотреть. Попытка замены свойств — помутнение. Добавление частичек стали для усиления — стекло потемнело, снизилась видимость. Есть ещё трюк — создание линзы, как единого артефакта со свойством целостности. Пока определённый порог прочности не будет преодолён, такой артефакт не получит повреждений. Как будто у предмета появляется невидимая шкала «прочности». Работает, но дорого. Дешевле линзы делать сразу из алмазов.

— Думай, парень, — закончив перечисление вариантов, что он успел передать, Гарри указал рукой на справочники. — Может быть, тебе удастся что-то найти…

А я вспомнил про капли принца Руперта, а через них и про закалённое стекло.

— А что насчёт силы поверхностного натяжения?

Гарри заинтересовался.

— Так. Подробнее, — потребовал он.

Никакого снисходительного отношения к новичку он не демонстрировал. Видимо, действительно считал, что я либо могу, либо не могу. И если могу — то, так или иначе, выдам ему несколько толковых идей, просто из-за эффекта взгляда со стороны. А если не могу — то не могу.

— Это было в разделе с закалкой металла. Если металл нагреть до температуры плавления, а затем резко остудить…

— Наружный остывающий слой уменьшается быстрее, чем внутренний, из-за чего натягивается. В металле образуется сила натяжения… — подхватил он, одобрительно улыбнувшись. — Молодец. Хотя я уже пытался работать с усилением структуры… Но здесь эффект ближе к естественному. Вполне может сработать.

Улыбаюсь:

— Всё гениальное просто.

— Но не всё простое гениально, — тут же вернул мне ответ Гарри. — Только линзы уже проходят закалку при изготовлении.

Но было видно, что саму идею он полностью не отбросил.

— Однако механическая закалка — это механическая закалка. Мы же можем магией ускорить процесс охлаждения. А при правильной настройке вообще охладить только тонкий верхний слой… однако настроить нужно очень точно, если пойдёт вглубь — появятся помутнения или искажение, чего нам нельзя допускать. Так, я займусь сборкой испытательного стенда. А ты попробуй придумать что-нибудь ещё. Есть у меня подозрение, что твоё предложение даст результат, но он не будет достаточным.

— А что именно наносит линзе повреждение? Ударная волна от выстрела? — продолжил я. — Если не сосредотачиваться на укреплении стекла, а посмотреть, что можно сделать с источником повреждений?

Гарри и здесь успел поработать, но наиболее очевидные способы защиты он уже успел обдумать, часть даже попробовал реализовать, но они либо были дороги, либо не подходили по другим причинам.

Я всё равно был отправлен к справочникам. За последние две сотни лет артефакторы накопили множество способов повлиять на материалы, решая массу различных задач и проблем. Через какое-то время я наткнулся на способ просветлить помутневшее стекло. Однако он не работал с линзами, сбивая оптический эффект, но здесь уже можно было взять обычное плоское стекло, укрепить его тем методом, что давал помутнение, и снова очистить. Гарри согласился проверить этот метод следующим.

Между делом мастер рассказал мне, что снижение трения в автомате Уайта было достигнуто поочерёдной обработкой семнадцатью воздействиями. Причём даже очерёдность воздействий приходилось подбирать методом перебора. Поэтому каждый автомат Уайта обходился довольно дорого, но не запредельно. Здесь есть хитрость.

Есть «дешёвые» методы обработки, и «дорогие». В случае с автоматом Уайта были именно «дешёвые», которые легко ставились на конвейер и не требовали квалифицированных специалистов для выполнения. Поэтому оружие, несмотря на кажущуюся сложность, по местным меркам оказался вполне технологичен и относительно «просто». Как бы сам Илон ни убивался о своей бездарности, его автомат собирали простые работяги на обычных станках. При данном уровне технологий они делали вполне подходящее для массового использования оружие. Вот только я знаю, что продержится оно ровно до изобретения унитарного патрона, после чего сразу станет безнадёжно устаревшим. С другой стороны, пытливый ум Илона тут же изобретёт новый «автомат», уже под новый патрон.

Понимаю теперь, почему истинные «Артефакты», это именно единичные произведения искусства. Вручную, аккуратно, осторожно, сотней различных воздействий, обработать каждую ниточку, болтик и прочие детальки, потом ещё всё это собрать, причём так чтобы оно, собранное всё вместе, имело какое-то особое, неповторимое свойство. Я осознаю масштаб такой задачи.

О чём я и высказался Гарри. Но тот хмыкнул:

— Когда мы говорим о подобных предметах, там всё иначе. В какой-то момент в твоей голове собирается критическая масса знаний и том, как, что и где нужно делать. Десятки, сотни и тысячи способов воздействия и обработки соединяются, создавая образ магнум опуса.

Хм, диалектика? Переход количественных изменений в качественное? Магнум опус на этом языке, конечно, звучал иначе, но такое понятие тоже было.

— И твой дар вспыхивает Озарением! С большой буквы! — продолжил Гарри. — Ты не осознаёшь и половины того, что делаешь. Тебя ведёт твой дар, подсказывает каждый следующий шаг. Когда всё закончено, если тебе хватило силы воли вести подробные записи с описанием каждого шага, очень сложно повторить то, что создано под влиянием Озарения. Там ведь имеется не только сам процесс, но и влияние дара. Поэтому такие вещи почти всегда единичны.

Для меня это значило, что надо набираться опыта и ждать, пока меня осенит гениальной идеей.

«Отличный план, Като, если я правильно поняла!» — проворчала Астарта. — «Надёжный, что слов нет!»

«Если найдётся другой — обязательно его рассмотрим» — ответил демонессе, — «Но и этот совсем не так плох, как тебе кажется. Мы можем сколько угодно гадать, что именно нам стоит создавать и в какое именно оружие тебя нужно вложить. Если вообще в оружие. Искать подсказку от магии — не такая уж плохая идея».

Из глубины пришло что-то вроде недовольного вздоха.

Спустя несколько часов совместной работы, во время которых я озвучивал способы использовать те варианты «зачарования», что попадались мне в книгах и казались интересными, а Гарри комментировал их с высоты своего опыта, он закончил собирать установку. Мы провели опыт с магической закалкой, попробовав несколько вариантов. Лучше всего себя показал вариант с закалкой тонкого внешнего слоя, изолированного от остального стекла, но он давал некоторое искажение. Потребуется много опытов, пока мы подберём оптимальный результат, теперь было направление движения. Гарри оценил работу, как вполне успешную, и отпустил меня отдыхать.

По пути домой меня ждала неожиданная встреча. Хотел бы сказать — приятная, но увы. Я оставался персонажем совсем не того произведения, в котором герой только и делает, что попадает из одной неловкой ситуации в другую. И всегда это сопровождается просто удивительными стечениями обстоятельств. Нет, моя жизнь слишком сурова. Хотя можно, конечно, вспомнить Грохиров и их страсть к эксгибиционизму… Но…

К сожалению, сегодня ждала меня не девушка. Я даже не сразу узнал юстициария, принявшего вид просто отдыхающего на скамейке.

— Сир Минакуро, — обратился молодой мужчина ко мне, когда я проходил мимо. — Будьте любезны, присядьте ненадолго.

Присмотревшись к нему, я, покопавшись в памяти, узнал служителя закона, допрашивавшего меня сразу после путешествия в Нижний Город.

— Сир Асакуро. Не ожидал снова вас встретить, — и сел рядом.

Как минимум я могу его выслушать, не просто так же он меня здесь ждал.

— Это взаимно. Дело, обвиняемым в котором фигурировал известный вам Момо Минакуро, давно закрыто. В нём с самого начала не было каких-либо сложностей, прорывы случаются, как и оказавшиеся под влиянием тварей Нижнего Города одарённые.

Юстициарий говорил спокойно, глядя вперёд. Всем видом он изображал дружеский непринуждённый разговор. Случайная встреча, не более. Опасается слежки? Чего-то я не понимаю.

— И?

— Дело закрыто и передано в архив. Было передано. Пару дней назад я проводил подшивку документов, поняв, что забыл внести некоторые детали из дела в общий реестр. Наши внутренние вопросы, но не это важно. Важно другое, сир Като. Когда я вернулся в архив, чтобы проверить записи по материалам дела, его там не было. Кто-то вынес то дело, не оставив записей в контрольной книге.

Я вздохнул:

— И что? Я не в курсе вашей внутренней кухни, что это значит?

— Для всех ниже уровня старшего оперативника вынос материалов из архива без записи в контрольной книге — серьёзное нарушение устава. Я обратился к своему старшему оперативнику, ведь дело было в его поле ответственности, он мог зачем-нибудь его затребовать или забрать. Но нет, он ничего не знал. По правилам в такой ситуации запускается внутреннее расследование, но в связи с военным положением расследование будет отложено до окончания военного положения. И я бы забыл об этом, эта проблема лежит вне моего поля ответственности.

Я вопросительно взгляд на замолчавшего Ли, подталкивая того к продолжению:

— Но?

Он улыбнулся.

— Да, есть одно но. Вы, сир Минакуро, персона из «белого списка». Это неофициальный список, существующий только на словах. Список людей, пользующихся известной долей расположения у начальства юстициариума или других влиятельных людей. Помощь вам может принести некоторые дивиденды в будущем. И потому я решил проявить несколько больше инициативы, чем от меня требовалось. И проверил другие дела, в которых вы ранее фигурировали. Вы привлекаете куда больше внимания юстициариума, чем среднестатистический житель Верхнего Города.

Я промолчал, проигнорировав последнюю реплику и ожидая продолжения.

— Все дела изъяты, и точно так же без внесения записей в контрольную книгу. Кто-то вами заинтересовался, сир Минакуро.

Или подчищает за мной, чего я бы тоже не исключал. Тому же Бронсу это вполне по силам, задайся он такой целью. В конце концов, ему выгодно меня прикрывать, в том числе и от вот таких вот интересующихся.

— Спасибо за информацию, сир Асакура. Но, боюсь, кто бы мной ни интересовался, ничего интересного он найти не сумеет. Да, я иногда встреваю в неприятности, но именно что в неприятности. Незаконной деятельностью не занимаюсь, с преступностью дел не веду с момента, как переселился в Верхний Город. Кто бы ни проявил к моей персоне интерес, его ждёт разочарование.

Ли ничуть не удивился, кивнув:

— Не сомневаюсь в том, что вы чисты перед законом. Проблема в том, что, обладая достаточными ресурсами, можно создать то, чего нет. В том числе компрометирующие связи.

Я нахмурился. Что-то этот Асакура больше похоже на вымогателя, чем на честного полицейского. Пусть даже не на честного, а на того, кто решил заработать баллов, помогая члену «белого списка». Если такой список вообще существует. Что-то этот Ли подозрительно напоминает мошенников из моего прошлого мира, что выдавали себя за работников службы безопасности банков. Какой-то слишком навязчивый.

— Ваши слова начинают напоминать угрозу, сир Асакура.

Юстициарий поспешил меня разубедить:

— Вовсе нет, сир Минакуро. Я здесь только для того, чтобы предупредить…

— Нет, вы здесь, по вашим же словам, чтобы получить свою выгоду от помощи мне, — оборвал я юстициария. — Хотя пока выглядит так, будто вы пытаетесь создать видимость проблемы, которой нет. Чтобы героически эту несуществующую проблему победить. Я, похоже, зря трачу своё время.

— Сир Минакуро, — попытался остановить меня юстициарий, но я уже вставал и собирался уходить. — Вам известна Вероника Боярская?

Хмыкаю:

— Да, мать двух парней, одного из которых я убил, а второго победил на судебной дуэли.

— Она — непростая женщина, вполне способная доставить множество неприятностей.

Отмахиваюсь:

— Флаг ей в руки и барабан на шею. Хорошая попытка, парень. Но тебе следует больше стараться.

Оставив юстициария стоять у скамейки, я продолжил путь к дому. Этот дятел, конечно, провалился по полной программе. Но нельзя оставлять в стороне мысль, что он работает не один. Скорее даже, наоборот, нужно отталкиваться от идеи, что он не может работать один.

Надо поговорить с Шоном, узнать про внутреннюю кухню юстициариума. Как минимум про существование «белого списка». А ещё обратиться к Дэрну. Бронс любит вычёсывать блох из своего ведомства, подкину ему развлечение.

Глава 19

Сигурэ к нам по утрам больше не приходила. Белый Змей был слишком занят, чтобы писать мне следующую методичку, а готовой не существовало. Не распространялся он о своей разработке, даже внутри рода знали о ней только старшие члены.

Олимпию не приходить каждый день уговорила Соня. Обещала не попадать в неприятности и вести себя хорошо. Волчица переадресовала её просьбу ко мне, интересуясь, что делать. Ничего не спрашивала, не требовала объяснений, просто доверяла мне и ждала указаний. У меня возникает ощущение, что я не заслуживаю такой девушки.

— Спасибо, Оли. Ты меня спасла. Проблема с защитой Сони всё ещё актуальна, но мы придумаем что-нибудь другое.

Она нашла меня возле тренировочных полигонов. Синдзи ругался, но систему под меня перестроил. Мне всё равно придётся переучиваться, заново вдалбливать на уровень инстинктов некоторые совершенные версии заклинаний, которые я уже осваивал через транс, но это я буду делать сам. Ветеран натаскивал меня на применение магии, на умение действовать не выбирая, какое заклинание использовать в следующую секунду. В бою у меня этой секунды всё равно не будет.

— Я рада, что помогла, — Оли улыбнулась, широко и очень мило.

Она редко так улыбалась, только наедине со мной, что делало эту улыбку ещё более ценной. Здесь, на небольшой площадке среди залов, мы были одни. Не наедине, в любой момент мог появиться кто-нибудь, кто просто шёл мимо. Но несколько минут в обществе друг друга у нас было. С каждым днём я всё острее ощущал, как сильно мне не хватает времени рядом с ней. В прошлой жизни я всего раз испытывал подобные чувства, но там, к сожалению, любовь была болезненной и безответной. А сейчас, чувствовал и видел, что она тоже тянется ко мне. Чувствовал и видел, что ей тоже меня не хватает.

Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что прямо сейчас вокруг нас никто нет, я быстро притянул девушку к себе. Зарылся носом в её волосы и прошептал на ушко несколько нежных слов. Олимпия, конечно, меня оттолкнула, чтобы соблюдать приличия, но так, слегка. Скорее обозначила просьбу держать дистанцию. Но по лицу я видел, что ей приятно. Волчица улыбалась, как улыбалась только мне.

Через несколько часов я возвращался с тренировок, на ходу размышляя о керамбите, что постоянно таскал с собой. Артефакт молчал, память тоже безмолвствовала. А во мне росло напряжение. Не хочется, чтобы синий всплыл в самый неподходящий момент и потребовал всё бросить и куда-нибудь бежать.

У дома меня ждали. И, увидев паренька, я не сразу поверил в увиденное. Показалось, что глаза меня попросту обманывают. Столь мизерным был шанс увидеть его здесь, посреди Верхнего Города. В том, что он ждал меня, сомнений не было.

Я продолжил идти, и вскоре он меня заметил, повернулся. Выглядел он непривычно. Слишком хорошо одет. Обычный, недорогой, для жителя Верхнего Города, костюм смотрелся на нём, как балетная пачка на тяжелоатлете. И тем не менее он был здесь.

— Като! Как давно мы не виделись! Совсем ты нос задрал, и не вспоминаешь о нас, простых смертных!

Я остановился в нескольких шагах, скептически посмотрев на парня.

— А ты всё такой же идиот, Тоди. Каким демоном тебя сюда занесло?

Да, это был тот недоумок Тоди, что когда-то очень давно спровоцировал благородного, просто потому что идиот.

— А ты хорошо выглядишь, сир, — последнее слово он наполнил желчью и произнёс с сарказмом. — Совсем как настоящий благородный…

— Где ты потерял последние мозги, Тоди? — хмуро спросил я. — Того, что ты уже сказал, достаточно, чтобы я тебя убил и не отвечал за это.

Я его не убью. По двум причинам. Первая — брезгливость, просто не хочется марать руки. Вторая — уважение к Минато. В моей жизни и так хватает лицемерия, не буду плодить его ещё больше. Я согласен с Минато в том, что жизнь любого человека равна, неважно аристократ это или простолюдин. Без реального повода я не буду убивать. Даже бить не стану, хоть и очень хочется.

— Да, ты прав, — гнусненько улыбнулся Тоди. — Но ты этого не сделаешь. А знаешь почему?

— Потому что брезгую трогать такой мусор, как ты, руками, — отмахнулся я. — Проваливай, не трать моё время.

Я сделал шаг к дому, но Тоди преградил мне путь.

— Ты меня выслушаешь! — громким шёпотом зашипел этот идиот. — Потому что я знаю твою тайну!

Хм, забавно. Какую из десятка? Вот только кто-то же пустил этого идиота в Верхний Город? Кто рассказал, где меня искать? Кто дал одежду?

— Да ну? — если связать со вчерашним появлением этого юстициария Ли, ситуация становится подозрительной.

— Именно, Като, — оскалился Тоди, подумав, видимо, что его дешёвые угрозы возымели на меня действие. — Я знаю, что ты никакой ни дворянин. Ты научился носить их одежду. Научился говорить, как они. Но ты всего лишь парень с улицы.

Я даже поморщился от разочарования.

— Идиот ты, Тоди. Как был идиотом, так и остался, — дал я оценку его интеллектуальным способностям.

— Тронешь меня — о твоей тайне узнают все! — продолжил парень, будто не замечая моей реакции.

Я вздохнул и подошёл ближе. Он всегда был трусливой крысой, и, стоит его немного припугнуть, как он тут же всё разболтает. А потом сдам ближайшему патрулю. Одного того, что он присутствует здесь, достаточно для отправки на рудники. А если я ещё выскажусь о его поведении, то лет пять исправительных работ ему гарантированно.

Вот только всё пошло как-то совсем неожиданно. Я успел только протянут руку и схватить Тоди за ворот, чтобы слегка его встряхнуть и привести в чувство. Его лицо в этот момент отразило какое-то странное удовлетворение.

А потом он взорвался.

Тело этого щенка лопнуло, будто от заклинания. Или очень мощного удара. Кровь и ошмётки тела полетели дугой от меня, будто я был источником удара. Секунда, и вместо человека кровавый перформанс на земле. В моей руке остался ворот с повисшей будто в петле головой.

Я почувствовал вспышку магии и даже успел поднять щит, закрывший моё тело, но… В нём не было необходимости. Это заклинание не было направлено на меня.

Я расслабил ладонь, позволив его голове упасть к обрубкам ног, а моя голова уже начинала гонять варианты. Если это подстава, то какая-то странная, слабая. Почему не попытались убить — понятно. Я поставил щит, даже когда заклинание не представляло угрозы. Будь Тоди живой бомбой — мой дар бы взвыл ещё в нескольких метрах от него. Возможно. А может, и не взвыл бы, но щит я в любом случае поставил, поэтому максимум — повредил бы руку. Но что тогда? Обвинение в убийстве? Не смешно. Но какой-то смысл в этом должен быть.

Двигавшийся прямо ко мне юстициарий не вызвал беспокойства. Больше я волновался из-за Сони, вышедшей на шум из дома и замершей на месте.

— Не двигайся! — крикнул мне юстициарий.

Я посмотрел на него, постаравшись выразить лицом, что считаю его идиотом, если не хуже.

— Да я и так не бегу, — вздохнул, ещё раз окидывая взглядом останки. А затем перевёл внимание на девушку, — Соня, всё нормально, не волнуйся. Здесь… человек взорвался.

Подошедший юстициарий оглядел кровавые ошмётки, брезгливо поморщился и поднял на меня взгляд. Его родовой символ был прикрыт накидкой.

— Что здесь произошло?

Вопрос на миллион долларов. Пожимаю плечами:

— Понятия не имею… — и только я хотел продолжить, объяснив то немногое, что я знал, как юстициарий задал следующий вопрос.

— Зачем вы его убили?

Я удивлённо глянул на мужчину.

— Вопрос должен звучать так: сир, это не вы его приложили? И ответ: нет, не я.

Юстициарий нахмурился:

— Хотите сказать, он сам взорвался?

— Вряд ли сам, — отрицательно качаю головой, — Он не был одарённым. А вот кто, как и зачем оставил на нём заклинание, разорвавшее бедолагу на куски, вопрос хороший.

— Я видел, как вы с ним ругались, — будто проигнорировал мои слова мужчина.

Я вновь поднял на него взгляд, внимательно всматриваясь в лицо. Если это подстава, то юстициарий может оказаться одним из действующих лиц.

— Не ругался. Даже не спорил, — издалека не было понятно, протянул я руку, чтобы поправить Тоди ворот, или хотел его придушить, и пусть попробует что-нибудь доказать. — Что бы ни произошло с этим парнем, я к этому не имею никакого отношения.

— Юстициариум всё выяснит, — ответил мне служитель закона, глядя на меня так, будто моя вина для него очевидна, — Пройдёте со мной для выяснения всех обстоятельств.

Ну да, он тоже часть постановки.

— Я подозреваемый? — спросил я в лом.

— Да, подозреваемый, — подтвердил юстициарий.

— Подозреваемый в чём? — ухмыляюсь.

Мужчина нахмурился.

— В убийстве…

— Это — отброс из трущоб, — киваю на остатки Тоби. — Посмевший дерзить мне. Даже если бы я его убил, то был бы в своём праве.

— Он одет, как горожанин из Верхнего Города, — возразил юстициарий.

Пожимаю плечами:

— Он может вырядиться хоть в императора всея и всех, отбросом из трущоб он быть не перестанет.

— Использование боевой магии в не предназначенном для этого месте… — продолжил юстициарий, не став развивать тему.

Я кивнул, прерывая его:

— Всё это тянет, максимум, на штраф, если ещё доказать, что это сделал я. Так что никуда я не пойду.

Рядом обеспокоенная Соня переводила взгляд с меня на юстициария, который недобро улыбнулся.

— По законам военного времени преступления оцениваются по более строгой шкале. Моего подозрения вполне достаточно для санкции на задержание. А сопротивление только усугубляет подозрения.

Но его тирада не особо меня впечатлила.

— Почему ты прикрываешь родовой символ? Назови себя, юстициарий.

Этого требования он не мог не выполнить. И отодвинул накидку, закрывающую родовую символику.

— Боярский, почему я не удивлён? — удовлетворённо кивнул я. — Я подозреваю тебя в предвзятости, и потому не буду подчиняться твоим приказам. Либо ищи старейшину моего рода, либо старшего оперативника из нейтрального или моего рода.

Он нахмурился, но крыть было нечем, я полностью в своём праве. Юстициарию нужно веское основание, чтобы применить силу к аристократу, и у Боярского таких оснований не было. Даже если он участник какой-то подставы, терять карьеру и нести ответственность за неправомерные действия ему не хотелось.

Но к нам уже шли патрульные, и на этот раз один из них был Минакуро. Я отошёл к Соне, пока Боярский вводил в курс дела коллег. Оболгать он меня не должен был, за такое тоже можно карьеры лишиться. Теперь, когда я знаю, что он Боярский, и уже предъявил претензию в предвзятости, он уже обязан сообщить об этом коллегам, иначе его будет ждать взыскание. Да, я кое-что понимал в законах, и потому не поверил Ли, когда тот говорил о «Белом списке».

— Соня, найди, пожалуйста, Серсею, или любого другого старейшину. Опиши, что здесь произошло. Ну, — я обернулся на остатки тела, — Этот парень. Я его знал, до того как вернулся в семью. Придурок тот ещё. Я не знаю, что с ним произошло, сработала какая-то магия, когда я его коснулся. Поняла?

— Да, я всё сделаю, — кивнула Соня, стараясь не смотреть на останки. — А твой разговор с юстициарием…

— Ага, — кивнул, — тоже перескажи. У меня острое ощущение, что меня пытаются подставить. Не будем облегчать неизвестным недоброжелателям задачу.

— Като! — ко мне подошёл Минакуро, и, присмотревшись, я его даже узнал.

— Томми, — я протянул руку для рукопожатия.

— Привет. Давай свою версию событий, а то… Бари, так-то, честный парень, но род, есть род. Ему могли просто приказать.

Названный Бари уже отошёл подальше, чтобы не провоцировать больше проблем, чем уже создал.

— Да, конечно. Но рассказ будет короткий. Этого парня я знал…

Камера временного содержания для аристократов могла похвастаться впечатляющим уровнем удобства и комфорта. Довольно просторная, с широким окном, выходившим в небольшой парк. Кровать, удобная, застеленная чистым шёлковым бельём. Стол, стул, письменные принадлежности, книги. Небольшой бар, даже алкоголь есть, но я пил сок. По моему желанию сюда могли доставить музыкальный инструмент, или ещё какие-нибудь вещи, чтобы я мог украсить себе досуг. Даже дверь без смотровых щелей и подобных устройств, только войти и выйти. В любой момент можно выйти на часовую прогулку, но только пять раз за день. Завтрак, обед и ужин тоже по моему желанию, хоть в столовой, больше напоминавшей ресторан, хоть в камере. Подозреваю, можно даже девушку для досуга организовать. Как я и сказал — комфорт на высшем уровне.

В мирное время я мог выбрать домашний арест и просто посидеть дома пару дней, но сейчас обязали находиться здесь.

Иронично, но вот как-то так получилось, что я снова загремел в тюрьму.

Час назад заходила Серсея.

— Твои подозрения подтвердились, — с входа обрадовала меня женщина.

Я, вставая с кровати, поморщился:

— Ненавижу оказываться правым. Что случилось?

— Этот несчастный был просто поводом, — начала подтверждать мои подозрения одарённая. — Кто-то очень хотел, чтобы ты попал в разработку. Чисто формальная процедура.

Я кивнул:

— Я сейчас угадаю: позволяющая поднять все связанные со мной дела для пересмотра.

Женщина вздохнула.

— Да. Всё верно.

Мне оставалось лишь хмыкнуть:

— Которые они заранее изъяли из архивов и уже излазили вдоль и поперёк в поисках любых зацепок.

А вот теперь она удивилась:

— Да, но…

— Откуда я это знаю? На днях ко мне подходил юстициарий. Ли Асакура, он был одним из тех, кто опрашивал меня после Нижнего города. Сказал, что ему за каким-то надом нужны были материалы дела, но дела он не нашёл. Как и вообще всех дел, связанных со мной. Сказал, что подозревает Боярскую в заговоре против меня.

Я в первый раз увидел, как Серсея ругается. Не слишком искусно, как библиотекарша из страшно интеллигентной семьи. Забавно так, даже по-своему мило.

— Почему не сказал?

— Собирался расспросить знакомых юстициариев. А главное — передать такую интересную подробность Брюсу Дэрну, через его родственницу, Анко. Мы с ней сдружились. Пусть бы через своё ведомство разбирались, а если бы мне что-то угрожало, они бы сообщили. Не думал, что подстава случится так скоро.

Серсея покачала головой, но признала:

— Да, Дэрн из старших оперативников, ему будет очень интересно, кто нарушает внутренний порядок содержания документов.

Она прошла по комнате, остановившись у окна.

— А что они найдут? — спросил я. — Меня, конечно, пай мальчиком не назвать. Но закон я не нарушал.

Точнее, не был в этом уличён.

— Кто-то решил от тебя избавиться, Като, — вздохнула старейшина. — Имена двоих желающих нам известны. Вероника Боярская и Ёта Минакуро.

Я удивился, хотя и не слишком сильно:

— Ёта? Целитель?

Я давно о нём не слышал, и мне казалось, что проблема решена. Видимо, зря я так думал. В такие моменты появляется уверенность что все концы надо рубить самому и с гарантией.

— Да, он, — Серсея обернулась и заглянула мне в глаза.

Не понравился мне этот взгляд, пристальный такой, внимательный.

— Он знает, что ты не Минакуро.

Ой, тайна века прямо! У меня возникает ощущение, что это секрет Полишинеля. Пожимаю плечами:

— Я с самого начала в этом сомневался, а потом привык считать себя членом рода.

Женщина кивнула и… Кажется, выдохнула с облегчением. Мой ответ её успокоил, хотя и не могу понять, в чём именно.

— Боярская, вместе с Ёта, сейчас добиваются признания тебя безродным.

— Чтобы и без того уже чисто формальный запрет вредить мне перестал действовать окончательно? — предположил я.

Старейшина кивнула. Я вздохнул и уселся в кресло, глядя в стену.

— Жить становится лучше, жить становится веселее, — выдохнул, переваривая новую информацию. — Мне как? Отталкиваться от того, что я теперь сам по себе?

Серсея отрицательно покачала головой:

— Нет. Мы будем делать вид, что Ета заблуждается. Даже если тебя формально объявят безродным, мы тут же примем тебя в род снова. С посылом, что для нас ты член семьи, а все эти юридические проволочки — чисто глупости.

Приятно, когда тебя высоко ценят. Хоть я и ощущаю всё более масштабную подставу, но уже от Минакуро, но их готовность нести репутационные потери из-за меня…

— Спасибо, — получилось вполне искренне. — Тогда какой план? Убивать выстроившихся в очередь на дуэль Боярских, это, конечно, забавно, но непродуктивно.

Одарённая хмыкнула:

— Не придётся, не волнуйся. Идёт война. Если не удастся завалить процесс сразу, то мы обратимся в Верховный Совет. Потребует приструнить горячие головы, чтобы не занимались ерундой и не провоцировали кровную месть в сложный для города час. Всё будет хорошо, разве что тебе придётся посидеть здесь несколько дней.

Я вздохнул, но кивнул:

— Хорошо, здесь не так уж и плохо. Но слишком не затягивайте. Не очень комфортно чувствую себя взаперти.

На том диалог и кончился. И вот я лежал в своей камере, страдая бездельем. Следовало бы потренироваться или заняться чем-то полезным, раз появилось время. Хотя бы заклинания отрабатывать, которые мне нужно было переучиваться выполнять. Но я был немного выбит из колеи и отдыхал, возвращая себе душевное спокойствие.

Внезапно моя камера выцвела, став серой. Повеяло холодом. Я вскочил, пытаясь понять, что происходит, откуда ждать атаки. Но последовала не атака. Пришедшее в гости существо было моим ночным кошмаром.

— Вот мы и встретились вновь, мой верный слуга, — заговорил синий, располагаясь в кресле у стола.

Глава 20

Конечно же, эта тварь появилась в самый неподходящий момент. А ведь было у меня нарастающее чувство, что вот-вот случится какая-то подстава. Вот она.

Нахмурившись, я наблюдал за нежеланным гостем, внимательно следя за каждым его движением. От попытки прикончить его прямо здесь и сейчас останавливала только уверенность, что я вижу лишь иллюзию, проекцию, тогда как сам уродец прячется где-то глубоко и далеко отсюда.

— Вижу, ты готов к выполнению следующего шага. Хорошо. Я расскажу тебе тайну оружия, поиски которого ты так легкомысленно перепоручил.

Синий наклонил голову, глаза его стали зелёными. Я остался внешне безучастен к его словам, продолжая подавлять в себе желание вдарить заклинанием ему прямо в морду. Мне бы расслабиться, взять себя в руки. Казалось бы, не убьёт меня он прямо сейчас, я же ему зачем-то нужен. Но может и убить запросто, моя ценность далека от незаменимости. К тому же он вполне способен испортить мне жизнь без всяких причин. А касательно спокойствия… Мне всё ещё неизвестно, читает он мои мысли или нет.

— Коготь Юхса был создан ещё в те времена, когда твои предки не имели ни своего источника силы, ни способов накапливать отобранную у других энергию, — спокойно, будто за семейным обедом, заговорил синий. — Был создан в попытке решить обе эти проблемы. Но секрет его устройства был утрачен сотни лет назад, и сейчас обращаться с ним не умеет никто. Кроме меня.

Синий повёл рукой, создавая марево иллюзии, показывая, видимо, далёкое прошлое. А точнее, худого, хотя скорее предельно поджарого воина, что держал в руке коготь. Это был бледный мужчина в чёрной тунике и тёмном плаще, одеждой он напоминал древнего грека моего мира.

— В то время умели отбирать силу только одним способом, — продолжил синий и огласил то, что я понял и сам. — Убийством. А убивали ради силы…

Возникла пауза. А затем в мареве появился ещё один участник представления. Существо, в котором сложно было не узнать предка синего. Кожа имела чуть иной цвет, странная одежда из каких-то кусков хитина, соединённых лентами, это точно был собрат ублюдка.

— Моих предков, — озвучил синий очевидное.

Марево расширилось, захватывая всю комнату. Я словно видел происходящее глазами скользящего в тенях убийцы. Убийцы, что уже почти настиг свою жертву. Жертв. Их было несколько, сначала я увидел только троих. Двое как-то неуловимо отличались от третьего, чуть меньше ростом, стройнее сложением. Женщины? А затем увидел и двух… детей? Эти были тёмно-синими, почти чёрными, маленькими, почти голыми, только повязки на бёдрах. Я не мог понять, где всё происходит, но это не было похоже на дом или комнату в замке. Слишком чужеродная архитектура.

«Астарта!» — без особой надежды взываю к демону, но не чувствую её присутствия.

Концовка не заставила себя долго ждать. Убийца метнулся вперёд. Он двигался смазанной тенью, чем напоминал тварей Нижнего Города. Напоминал демонов… Подозрительно напоминал демонов. Жертвы не успели среагировать, лишь один развернулся в сторону приближавшейся тени. Пять быстрых выверенных ударов, один за другим. Пять смертельных ударов. Пять мертвецов падает на пол.

А затем убийца вогнал острие клинка в собственную грудь.

И не умер.

Нечто тёмное, едва видимое, почти неуловимое, поднявшееся над телами жертв, устремилось к убийце. Кажется, он стал ещё бледнее, а тело ещё сжалось, подтянулось, налилось силой.

— Чтобы освободить место для энергии чужих жизней, надо всего лишь отдать свою, — с иронией продолжил синий.

Морок пропал, мы вновь вернулись в мою камеру.

— Ты так хочешь найти силу, чтобы бросить мне вызов? Сократить хоть немного ту пропасть, которая нас разделяет? — всё с той же иронией продолжил синий. — Вот он, твой шанс.

Ещё движение рукой, и возникает новая иллюзия. День сегодняшний. Серсея была права, Боярская, Минакуро, они здесь. И ещё двое. Лок и Харон. Мне неизвестные, но причина их присутствия очевидна. Я вытянул выигрышный билет в лотерею неудачников, два рода основателей захотели достать мою шкурку, отделённую от тела. Но я могу собой гордиться. Моим врагам приходится объединяться и плести против меня интриги, чтобы хоть как-то достать. Отличное достижение для моего возраста. Четверо взрослых, дяденьки и тётеньки собрались вместе, чтобы придумать, как свернуть шею такому нехорошему мне.

— Убей их, — закончил синий. — Забери их силу вместе с жизнью. Они станут отличной жертвой. Не самой ценной, какую можно найти в этом городе, но весомой.

Его голос начал звучать так, будто он зло улыбался. Будто его распирало от злой иронии.

— Давай, мой верный слуга! Я дам тебе то, чего ты так жаждешь. Дам тебе источник безграничной силы, могущества, власти! — наклонился вперёд, громко прошептав. — А в обмен заберу у тебя всё! Всё, что ты ценишь в жизни. Всё и всех! Ты справишься! Я знаю, что выкарабкаешься. По трупам, подставляя других, но выкарабкаешься. Выкарабкаешься, но от клейма убийцы не избавишься никогда. Ты мог бы просто выполнить то, что я от тебя хотел. Но тебе нужно больше. Получай!

Я стоял в напряжении, глядя на сошедшего с ума чужака.

— Меня убьют ещё до того, как я дойду до них, — возразил.

И услышал в ответ смех.

— Может быть. А может, и нет. Момент идеален! Сильные бойцы отправились в армию. Да и среди Боярских не так много тех, кто действительно хочет тебе мстить. Этот идиот-доктор там один, и он никакой боец, как и дурочка-мамаша. Лок и Харон, посильнее, конечно. Скажу по секрету, это именно я подсказал Локу, в какую сторону надо разматывать ниточку, чтобы найти убийц его родственников. О мотивации Харона можешь догадаться сам. Они не ждут нападения. В их маленьких головках даже не возникает мысли о том, что ты решишься на превентивный удар. В этом вся прелесть! Никакой охраны! Тебя никто не ждёт! Приходи и бери.

Иллюзия исчезла.

— Действуй! Прямо! Сейчас!

— А если… — собирался я возразить.

— Заткнись и слушай! У тебя нет выбора, — заткнул меня синий, показав новую иллюзию, с Соней. — Подчиняйся. Или она умрёт. Или…

Возникла ещё одна картинка. С Олимпией.

— Они обе, — заключил синий. — Я не оставляю тебе выбора. У тебя его не было с того момента, как ты ступил в Нижний Город вслед за толстым неудачником. Поэтому… Поехали…

Всё ещё серый мир ожил. А я, наоборот, потерял возможность двигаться. Без звука открылась дверь. Мир напоминал сон, всё отдавало ощущением нереальности. В камеру входит сотрудница юстициариума. Девушка. Нет форменного пиджака с гербом, только блузка. Она несёт в руках поднос с ужином, которого я не просил.

Время замирает.

— А это чтобы тебя лучше мотивировать, — приговором прозвучали слова синего.

В его руке появился коготь.

— Для многих смерть — это конец, — сообщает он.

Кажется, девушка ничего не понимает. Не осознаёт. Для неё время не движется. Она смотрит мимо меня, видя то, чего нет. И не видя того, что реально. Сжимающая коготь рука небрежно двигается по спине девушки, обходит плечо, грудь. Лезвие, приближаясь к коже, натягивает ткань, очерчивая грудь.

Секунда, и нож погружается в податливую плоть без всякого сопротивления, безошибочно находя сердце.

— Но для некоторых смерть…

Синий высвобождает нож, однако девушка остаётся стоять. Даже крови почти нет, лишь несколько капель остаётся на острие. Синий подошёл ко мне и, заглянув мне в глаза, медленно всадил клинок в мою грудь.

— Это только начало…

* * *

Когда мир ожил, на пол камеры упали двое. Упали молча. Двое вздрагивали в агонии. Два пятна крови растекались по камню. Два тела затихли.

После чего один встал.

Пошатнувшись, но не от слабости, наоборот, собственное тело стало непривычно лёгким. И сильным. Несколько секунд юноша смотрел на случайную жертву, в смерти которой обвинят его. Обвинений он не боялся, но мысленно извинился перед неизвестной. Затем наклонился, чтобы быстро обыскать, в надежде найти, например, ключи, хоть и не зная от каких замков.

Однако обыск выявил несколько предметов, озадачивших Като. Кинжал скрытого ношения на бедре под юбкой, ещё один под блузкой за спиной, третий в рукаве. Странная экипировка для юстициария. Находки немного озадачили Като, но не остановили и даже не замедлили.

Нашлись и ключи, связка, естественно, без всяких обозначений. Их юноша взял с собой. Кинжалы брать не стал, его ладонь жёг древний артефакт.

Выпрямился и шагнул к двери, но замер, заглянув в зеркало. Побледневшее лицо, тёмные, почти чёрные круги вокруг глаз.

— Красавец, — оценил он голосом, в котором не было и намёка на иронию.

И покинул камеру.

Девушка где-то должна была оставить свой пиджак, юстициарии ходят в форме. Она сняла его, чтобы удобнее пользоваться оружием. Возможно. А может, и нет. Но Като, ведомый наитием, попробовал найти тот укромный уголок. Прошёл по пустующему коридору и свернул в небольшой закуток с парой дверей. Заглянул в обе и нашёл искомое. Куртка юстициария, не пиджак, герб семьи Асакура.

— Почему я не удивлён…

Накинул на себя. Форма имела единый крой, женского варианта не существовало, а Като ещё не успел набрать габаритов взрослого мужчины. Поэтому одежда оказалась ему почти впору. Совсем немного не в размер, но если носить нараспашку, то и незаметно.

Снял, вывернул наизнанку и свернул. Осмотрелся, во второй комнате нашёл пару тряпок. Сложил вместе с курткой так, чтобы фасон был неразборчив, закинул на плечо и открыто пошёл к выходу. Плана у него не было, Като полагался на импровизацию и наглость.

Дежуривший на этаже пост поднял на Като взгляд. Да, это не тюрьма, а скорее гостиница с особым режимом проживания, но минимальный порядок-то здесь был.

— Немного затошнило от ужина, хочу прогуляться, — признался Като, подходя ближе.

— Немного? Да ты весь бледный, — один из дежуривших был шапочным знакомым, из Дэрнов, узнал. — Может, лучше к целителям?

— Если свежий воздух не поможет, то к целителям, — легко согласился Като. — Кто со мной?

Дэрн кивнул на парня, безродного, незнакомого Като.

— Его очередь.

Вдвоём они вышли на улицу и двинулись в парк. Като первые минуты отслеживал всех, кто гуляет вокруг. Затем завязал пустой разговор, заговаривая зубы сопровождающему, свернув в наименее людную часть парка. Впрочем, под вечер прохожих и так было мало.

Остановился, схватившись за живот, будто от боли.

— Чёрт. Кажется, ужин был не слишком свежим…

Юстициарий огляделся к основному корпусу, оценивая расстояние.

— Давай вернёмся в корпус, там помогут.

Но Като мотнул головой:

— Не донесу. Я сейчас, в кустики…

И поспешил в кусты поплотнее. Юстициарий немного растерялся, наблюдая за этим. Като не был заключённым, просто временно задержанным, но всё же сейчас за него отвечала дежурная смена. И когда из кустов донёсся звук, сопровождающий обратное движение еды через рот, юстициарий решился.

— Никуда не уходи! Я сбегаю за лекарем!

И убежал. Через несколько секунд Като, удивлённый и озадаченный, выглянул из кустов, наблюдая за удаляющимся юстициарием.

— Это было слишком просто, — констатировал он, выкидывая захваченную куртку на землю. — Даже маскировка не потребовалась.

После чего беспрепятственно покинул парк.

На подготовку ушло минут десять, из которых половину времени он успокаивал Соню. Бледная кожа и чернота вокруг глаз её изрядно напугали. И рассказ о том, что это лишь действие артефакта девушку совершенно не успокаивал, скорее наоборот. В остальном сборы не заняли много времени. Наученный горьким опытом, Като держал дома «джентльменский набор». Самый минимум, одежда, оружие и самое необходимое, что может потребоваться для ночной вылазки.

— Всё будет хорошо, — поцеловав девушку пообещал он. — Главное — верь в меня. Практика показывает, что живым выхожу из разборок именно я.

— Не успокоил, — вздохнула Соня. — Одной случайной пули достаточно, чтобы… Чтобы всё кончилось.

Като обнял одарённую и прижал к себе крепче.

— Мне есть куда возвращаться, Соня. К кому. Поэтому никто и ничто не сможет меня остановить. Ведь я уверен, что меня здесь ждут.

— Да, ждут, — кивнула Соня, пряча лицо в груди парня. — Ждут. Иди, пока я не передумала.

Куда идти он знал. Синий вместе с иллюзиями вложил ему ориентиры. Погружающийся в ночь город был пуст. Пусть война пока существовала только на словах, боевые столкновения ещё не начались, но слишком многие уже покинули город в составе войск. Обходить патрули не составляло труда, они не были слишком усердны. Като приближался к цели, зная, что найдёт всех четверых на месте. Зная, что они ждут сообщения об удачном или неудачном покушении. Что же, он лично появится на доклад.

Толкнув ворота калитки, Като выбросил все посторонние мысли. Всё потом. Все рефлексии после. Сейчас он — оружие. Пуля, летящая в цель. Исполнитель приговора.

Палач.

Двери особняка были закрыты, но не охранялись, что логично. Какая охрана? От кого? Зачем?

Поток пламени, превращённый в резак, выжигает замок за секунды. Толчок двери и Като ходит в старый особняк.

В прихожую выходит мужчина. Возраст под пятьдесят, морщинистый, седой. Дворецкий? Он удивлён, взгляд блуждает по закрывающей лицо Като маске. Мгновения, за которые Като готовит заклинание, мужчина ищет логическое объяснение неожиданному вторжению. И, возможно, даже находит, но задать вопрос не успевает. Росчерк молнии вгрызается ему в горло, тут же отделяя голову от туловища.

Като знает, как устроен особняк. Знает, в какой комнате собрались те, кого он ищет. Жертвы. Приговорённые к казни.

Но он не тень, неосязаемая и незаметная. Он паровой каток, лавина, скользящая по склону горы.

Он идёт через столовую на кухню. Несколько слуг, ещё не понимая, что происходит, пытаются встать на пути. Первым оказывается мужчина. Он что-то говорит, но это не имеет смысла.

Коготь вскрывает его горло, брызгает кровь. Слуги, обычные люди, неодарённые, бросаются бежать. Один остаётся, силится собрать заклинание. Огненная стрела врезается в лицо молодого парня, кожа вспухает волдырями ожогов. Коготь входит в грудь между рёбер, как крюк. Като тянет рукоять вверх и толкает свою жертву перед собой, прикрываясь им, как щитом.

Потому что забежавшая в столовую девушка выпустила заклинание сразу. Пучок света врезался в спину продолжавшегося кричать от боли слуги, обрывая его жизнь. Като отбросил тело. Его и одарённую разделял десяток метров. Он выхватил пистолет и выстрелил, в живот, сразу убрав оружие. Этого было достаточно, девушка схватилась за рану, потеряв способность сопротивляться. Проходя мимо, палач небрежно резанул когтем по её тонкой шее.

Кухня уже опустела. Его встречали в коридоре сразу за ней. Замирающий ветер принял несколько атакующих заклинаний даже не поколебавшись. Ответный воздушный серп срезал ближайшего противника, рассёк наискосок от плеча до бедра. Ещё несколько заклинаний бессильно ударились о щит. Грохнул выстрел, но и винтовочная пуля лишь срикошетила от стены. Пущенные веером огненные стрелы заставили всех противников сразу перейти в защиту. Пара огненных шаров, отправившихся следом, заполнила пламенем весь зал, раздались крики агонии. Като шёл дальше. Порыв ветра разогнал пламя, но противник оказался слишком близко. Выстрел из второго пистолета оборвал его жизнь. Осталось ещё два выстрела. Второй выживший, закрывающийся щитом, готовил какую-то атаку. Наивно. Водяная плеть скользнула под пол, змеёй прошла под полотном, вырвавшись обратно под ногами неудачника. За секунду она обвила Боярского, как удав. Рывок, хруст костей, щит исчезает, безвольное тело падает на пол.

Опасность сзади, сразу пяток выстрелов от слуг, успевших сбегать за огнестрелом, немного озадачили Като. И ни одного попадания. Секундное замешательство, пока Като раздумывает, не зарезать ли этих идиотов ножом, ведь перезарядиться они точно не успеют. Нет. В ладони Като вспыхивает пламя, улетая огненными стрелами. Они устремлены не в лица слуг, а в небольшие мешочки с порохом, что висят на их ремнях. Палач отворачивается, не глядя, как с приглушёнными хлопками вспыхивает пять тел.

Вот и кабинет. Его цель. Кульминация его пути.

Он не успевает открыть дверь, лишь тянет ладонь к ручке, когда изнутри прилетает молния. Слишком рано, секундой позже она могла бы его достать, а сейчас пролетает мимо. Огненный смерч летит в ответ, пробивая дверь вместе с частью стены, разрываясь пламенем внутри кабинета.

Что-то тёмное, дымчатое, врезается в разрастающаяся пламя. Огонь сжимается, съёживается, исчезая за несколько секунд, но Като уже внутри, закрывается щитом от новой атаки Лока. Какая-то воздушная волна пересекает кабинет, подбрасывая в воздух бумаги и мелкие вещи, бессильно разбивается об волнолом осадного щита.

Боярская бросается к другому выходу. Выстрел бросает её на пол. С дистанции в два десятка метров не убьёт. Нет, её, всех их убьёт коготь и никак иначе.

От Лока приходит новое заклинание. Нечто сложное. Кабинет или даже всё здание содрогается. Като испытывает боль, будто он упал плашмя в воду метров с тридцати. Неприятно, но не способно остановить его сразу. Осадный щит падает, удар молнии улетает в Лока, заставляя защищаться. Харон, не дожидаясь атаки, прячется за массивный стол. Минакуро собирает что-то, плетёт, но слишком долго.

Огненный шар улетает к целителю, спасает старика чёрная дымка странной защиты.

Позади шум.

Усилие воли, магия земли, и каменная перегородка перекрывает вход в кабинет.

Осадный щит снова закрывает Като спереди, но на дистанции от одержимого, позволяя сделать пару шагов вперёд, приблизиться к противникам. Они ждут обмена заклинаниями, противостояния магии, соревнования в хитрости и изощрённости.

Но всё будет иначе.

Щит исчезает и Като бросается вперёд. Лок реагирует сразу, воздушная волна хлёстко бьёт в грудь одержимого. Рана закрывается сразу, даже кровь не успевает выступить. Ответная молния бьёт в плечо Лока. Боль сбивает заклинание, нацеленное на голову.

Минакуро заканчивает своё сложное плетение. По телу Като прокатывается дрожь, внутренности будто начинают сходить с ума, но и этого недостаточно. Магия Белого Змея исправляет повреждения раньше, чем они успевают набрать опасную критическую массу. Като добегает до целителя, прыгает на него, и уже вдвоём они падают на пол. Старик этого не ожидал, он никогда не был хорошим бойцом. Удар когтя, затем второй, третий. Старый целитель не умрёт сразу. Он протянет столько, сколько потребуется, чтобы стать жертвой вместе с остальными.

Земляная преграда падает под напором мёртвых рук. В кабинет врываются живые мертвецы, марионетки, ведомые некромантом.

Като выбирает следующую цель. Водяные плети бегут по полу, стремясь найти труповода. Огненный шар улетает в мертвецов, чтобы замедлить и сбить слаженную атаку. Локу пока не до боя, слишком опасная рана в плече.

Взрывается огненный шар.

Первая плеть находит Харона, но какое-то странное заклинание обрывает её. Однако вторая тут же дёргает его за ногу, дёргает и волочит по полу, ударяя обо всю встреченную мебель.

Лок встаёт, преодолевая боль в разорванном и подпалённом плече, начинает создавать заклинание. Выстрел последнего пистолета отправляет его ещё полежать и подумать о вечном.

Харон сбивает и эту плеть, но уже поздно. Третья выхватывает его руки и стягивает, ломая кости, а в следующую секунду рядом оказывается Като. Всё, пора.

Лезвия клинка отбирает жизнь некроманта, а вместе с ней, как куклы с обрезанными нитями, падает нежить. Отбирает жизнь целителя. Отбирает жизнь стонущей и безумно причитающей одарённой. Лок успевает в последний раз огрызнуться, слабенькая молния обжигает лицо одержимого. Ожог исчезает за пару секунд.

— Невозможно… — шепчет Лок.

— Нет ничего невозможного, — отвечает Като.

Коготь отбирает четвёртую жизнь.

Като, пошатываясь, отходит на пару шагов и падает на колени. Он чувствует разлитую вокруг силу. Силу, готовую в одно мгновение стать его силой. Первый шаг на пути становления настоящего чудовища.

— Эй, синий ублюдок. Я знаю, что ты меня слышишь. В следующий раз коготь перережет твою глотку.

Удар выходит легко и привычно. Острие легко проходит кожу и достигает сердца. Короткий спазм боли, секунды дезориентации, острое ощущение вырывающийся из тела жизни.

А затем на одержимого обрушивается водопад чужой силы, погребая под собой. Сознание сопротивляется несколько секунд и гаснет.

Обессиленное тело падает на пол. Ритуальное оружие исчезает, скрывается от чужих глаз.

Арка 3

«Для здорового человека жизнь, собственно говоря, лишь неосознанное бегство, в котором он сам себе не признается, — бегство от мысли, что рано или поздно придётся умереть»

Франц Кафка

Глава 21

Снова камера. На этот раз настоящая, а не VIP апартаменты. Подавители магии, две стены — решётки, за которыми аж трое надзирателей, не из юстициариев, а это отдельные ребята. В камере только койка и дыра в полу вместо всех удобств. Учитывая обстоятельства, не так уж и плохо.

Очнулся я уже здесь, с ощущением подавителей, в серой тюремной робе на плечах, без всего. Однако стоило подумать о когте, как тот сразу появился в ладони. Хорошо что я лежал, и надзиратели ничего не заметили. Зеркала не предоставили. Я видел, что руки приобрели нормальный здоровый вид, это принесло некоторое облегчение.

А ещё я понял, что могу пересилить подавители. Я и раньше не испытывал недостатка с запасом энергии, когда стал одержимым, но теперь… Коготь сработал. Мой личный резерв раздулся, наверное, раза в три. Всё тело буквально чесалось от переизбытка силы. Первая мысль, которая ко мне пришла при пробуждении: идея сломать подавители и посмотреть, как надзиратели будут пытаться меня остановить. Опьянение силой.

«Если так продолжится, я тебе скоро не потребуюсь,» — поддержала мои мысли Астарта. — «Может, одолжишь мне этот ножичек потом? Я тоже хочу попробовать! Поставить несколько экспериментов.»

«Забирай, с удовольствием отдам,» — вздохнул я.

Артефакт, естественно, оказался с мразотной подлянкой. Астарта подтвердила — меня будто на несколько секунд покидает жизнь, а возвращается уже с прибавкой в виде жизней жертв. Одна лишь проблема, в такие моменты я становлюсь к демонам ближе, чем при прямой одержимости. И это возвращает меня к мыслям о природе демонов. Как-то всё это между собой взаимосвязано, но вряд ли я просто так смогу разгадать эту загадку.

Где-то в коридоре открылась дверь. Раздались тяжёлые, уверенные шаги, приближающиеся к моей камере. Впервые с момента, как я очнулся здесь, ко мне пришли поговорить. Что ж. Синий верит, что я смогу отбрехаться от любых обвинений. Мне предстоит проверить эту уверенность на практике.

Шли двое, это я понял по шагам. За грузными и уверенными, принадлежащими явно крупному мужчине, прятались ещё одни, мягкие и быстрые, но тоже вполне уверенные. Ко мне пришёл Бронс, с какой-то девушкой за спиной.

— Откройте камеру! — скомандовал он.

Глава юстициариума мало изменился с нашей последней встречи. Парадная одежда, вид, преисполненный достоинства. А ещё, несмотря на спокойный тон, Бронс был в ярости. Добавил я ему забот, по всей видимости. Девушка, видимо, также Бронс, молодая, и какая-то маленькая. Секретарь?

Камеру открыли. Бронс зашёл ко мне и, постояв с пару секунд, приказал:

— Всем выйти.

И надзиратели, и секретарша замешкались, но лишь на какие-то жалкие секунды. Секретарша поклонилась и первой направилась обратно к выходу, надзиратели отстали от неё на несколько шагов. Вскоре мы с Розалье остались одни.

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Я всё так же сидел на своей койке, Бронс стоял у решётки. Не знаю, что именно он хотел разглядеть, но, кажется, ему это удалось.

— Вижу, ты сам осознаёшь, какую кашу заварил, — наконец заговорил он.

Гнев сменился чувством усталости. Я вздохнул и опустил взгляд к полу. Пытался придумать, чего бы такого убедительного соврать. Как назло, ничего умного не придумывалось.

— Как только я начинаю думать, что ты — умный и сообразительный парень, попадающий в неприятности не по своей воле, как ты тут же напоминаешь мне, что остаёшься мальчишкой, которому моча может ударить в голову!

Киваю:

— Понимаю.

— Понимает он! — тут же едко отозвался Бронс. — Ты хоть понимаешь, чего мне стоило не дать казнить тебя на месте за твою выходку?! И с каким удивлением на меня смотрели?! Я до последнего пытался скрывать, что оказываю тебе протекцию! А теперь одним махом перечеркнул все свои усилия! Не пройдёт и недели, как умные люди сопоставят твои действия, творящиеся в трущобах разборки, и мой во всём этом интерес! Столько работы насмарку!

Я лишь развёл руками, показывая, что всё понимаю, но что сделано, то сделано.

— Проклятие, Като! Ну какого демона ты полез в особняк? Ничего бы тебе не сделали. Даже мне бы вмешиваться не пришлось, твои родичи неплохо справлялись сами. Никто не может доказать, что ты не Минакуро. Даже если эта стерва, Серсея, говорила иное, то только для того, чтобы тебя слегка припугнуть. Чтобы ты проникся благодарностью к роду, ведь они тебя защитили. Чего тебе не сиделось в камере?

Я вновь поднял взгляд на Бронса.

— Та девушка…

Но он тут же меня оборвал.

— Да, да, понятно. Тебе подослали убийцу, это плохо, — отмахнулся глава юстициариума. — Но это не повод сбегать из-под стражи, врываться в особняк рода основателей и убивать всех встречных вместе с гостями!

В моей голове сложилась мозаика.

— Она не была убийцей, — я отрицательно качнул головой. — Может, и была, но ко мне пришла не за этим.

Мужчина замолчал, внимательно глядя на меня.

— Так. А с этого места подробнее.

Что именно там придумали эти четверо мы теперь уже не узнаём. А значит, придумывать можно всё что угодно.

— Они откровенно не верили, что у убийцы вообще получится. У меня… Есть определённая репутация, — начал я издалека.

Бронс кивнул, не став опровергать мои слова, хотя я сам не был в них уверен, давая возможность продолжать.

— Да и глупо это. Зачем было затевать весь этот балаган с арестом? Послать убийцу можно было и ко мне домой.

— Не всё так просто, — возразил Бронс. — Но в целом да. Именно во времянке тебя убивать было странно. Единственная причина — там ты был легко доступен и был один. Но той же иглой тебя ткнуть можно было и на улице.

Я подхватил:

— А ещё она сняла куртку. То есть пришла ко мне без родовой символики. Так что я должен был остаться живым. А касательно того, что она говорила…

Взял короткую паузу, чтобы ещё раз быстро прокрутить в голове ту версию, что собирался скормить Бронсу.

— Убить меня — слишком просто. Да и моей смерти хотела, наверное, одна только Боярская, и, может быть, Лок.

Бронс хмыкнул:

— Цусси и Феликс? Всё же твоих рук дело?

Пожимаю плечами:

— После тех пикантных подробностей о махинациях Локов этот вывод не напрашивался?

— Нет. Одно дело — достать и расколоть информатора. Учитывая твои действия в Среднем Городе, это понятно. Но казнь этих двоих… Что там произошло?

Чуть подумав, я всё же ответил:

— Грохиры.

Бронс не понял:

— Охота, да, очень похоже… Но они-то причём?

— Был такой парень, Зак. Работал с Гошей Корнем, ну или на Гошу. Доставал контрабанду Грохирам. И очень подружился кое с кем из них. Не думаю, что специально, просто это Грохиры, у них свои проблемы.

Бронс кивнул:

— Мягко сказано. Но, учитывая, что ты сам с ними легко дружишь, полагаю, у тебя устойчивость к их воздействию.

Киваю:

— Полная. Вообще ничего не замечаю.

Мужчина задумчиво потёр подбородок.

— Был бы свободен, пользовался бы большим успехом у волчиц. Ладно, полагаю, Зака убили?

— Жестоко и по заказу Локов. Что там они с Корнем не поделили — я не выяснял. Но тело мы нашли, и жизнь непосредственных убийц закончилась быстро и очень болезненно. Месть заказчикам была логичным завершением.

Бронс вздохнул. Очень многозначительно вздохнул. Вышел из камеры, вернулся со стулом и сел напротив меня.

— Когда Брюс рассказал мне, как ты ему угрожал, я подумал, что ты блефуешь. Но нет. Сейчас понимаю, что не блефовал.

— Я был на взводе, — напомнил я, вызвав насмешливый взгляд.

— Его и его семью это бы не спасло, Като. У тебя удивительная способность убивать людей. Обычно людям нужно… Не знаю, решиться на такой шаг. Далеко не все способны вот так идти и убивать. Нужна накачка, определённое эмоциональное состояние. Патрульные, выходящие ночью на рейды, после столкновений с бандитами, обычно на следующий день как минимум пьют. И их ещё готовят, в том числе морально и психологически к таким вещам. Твой друг Блэк после вашего боя с «друзьями» отходил два дня. Грохиры, как я думаю, тоже себя накачивали, даже они. А ты нет. Только сидел спокойно в камере, а через несколько минут уже двигаешься прямо к своей цели. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы решиться на убийство этих четверых? Сколько времени ты переходил из состояния покоя в состояние хладнокровного убийцы? Ты хотя бы сомневался?

Я молчал, отвернувшись в сторону. У меня не было выбора, не я принимал решение.

— Когда пришёл сюда, я искал в твоих глазах хоть что-то. Хоть какие-то переживания о том, что ты в очередной раз отправил на тот свет десяток человек. Но ты не думал о них. Ты думал о том, какие последствия конкретно для тебя будет иметь это нападение. И для других, близких тебе.

Пожимаю плечами:

— Мёртвые уже мертвы. Им плевать, думаем мы о них или нет.

Бронс кивнул:

— Да, это так. Но обычно к этой истине приходишь на войне.

Неожиданный поворот разговора. Я лишь снова пожал плечами:

— Я всегда такой, мне не с чем сравнивать.

Бронс кивнул:

— Нда, всегда. Кстати, насчёт Блэка. О чём вы там шепчетесь с Юноной?

Я хмыкнул:

— А на что это похоже? Заговор трёх человек с целью свержения тебя с пьедестала главы юстициариума. Разве что заговор кисленький. Одна стареющая дама, которая считает, что можно вынудить тебя уйти с поста, а потом ещё и устроить судебное разбирательство подвигов. Юноша бледный со взором горящим, который на словах согласен с дамой, но сам был бы не против благородно отомстить за смерть отца, как главный герой какого-нибудь дешёвого романа. Ну и скромный хитрый лис, который поддакивает и первой, и второму, разводя обоих, как чай в стакане.

Бронс многозначительно поднял одну бровь:

— А откуда юноша бледный со взором горящим знает, кто именно убил его отца?

— Хитрый лис ему шепнул по секрету, — пожал плечами. — Я знаю только о них, больше меня ни с кем не знакомили. Могу предположить, что Юнона страдает здоровой паранойей. Но у меня есть ученица и помощница, которую готовит Юнона. Очень скоро можем получить информацию из первых рук. Однако, если хочешь моё мнение… — Бронс кивком поощрил меня продолжить. — То ничего у них нет. Так, старые связи и личная дружба. За ними не пойдут, даже сейчас, когда Блэк пытается возглавить движуху с рейдами. А если среди патрульных начнут догадываться, что всё делается с молчаливой санкции высшего руководства…

Бронс поморщился:

— Чтобы они тут же вытрепали в своих домах, что я своими руками душу прикормленные банды?

Я развожу руками:

— Подозрения к делу не пришьёшь, а говорить прямо об этом никто и не будет. Сейчас и так всем очевидно, что патрули специально ставят так, чтобы облегчить рейды.

Бронс не ответил, но я видел, что мысль мужчине понравилась.

— Это всё замечательно, но как так получилось, что там оказался Ты?

— Почему нет? — нисколько не смутился я.

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза.

— Почему не сказал раньше?

Я лишь вновь хмыкнул:

— Как будто это было тебе неизвестно. Я лишь использовал все доступные ресурсы, не более того.

Снова помолчали. Мы оба слишком хорошо понимали, что он не сможет меня ни в чём уличить, а я не признаюсь, что держал Юнону за запасной аэродром на случай, если всерьёз решу достать Бронса. Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь.

Юстициарий сделал для себя какие-то выводы и продолжил.

— Возвращаясь к девушке-убийце и остальным. Ты сказал, что убивать тебя, кроме как Боярской и Локу никому, вероятно, не хотелось. Тогда что там делал Харон?

Я вздохнул:

— Он был там, потому что я перешёл дорого некромантам. Сначала случайно подорвал тех бандюков, которых они пытались собрать для себя. А потом подсказал Корню, к кому надо присмотреться внимательнее. Хароны потеряли канал поставки живых людей для опытов. У меня был разговор с одним из них, какой-то важной шишкой. Я предложил доставлять ему подопытных, но мы не сошлись в цене.

Бронс, кажется, удивился.

— А ты готов был поставлять? Через Корень?

Киваю:

— Да, каких-нибудь отбросов. Трущобы полны тех, кто накопил подвигов на пять лет расстрелов. Ну… — я покачал головой. — Не полны, конечно, но там такие есть.

— И ты ушёл оттуда живым? — с немалым скепсисом уточнил Бронс.

— В тот момент Харон вряд ли всерьёз меня воспринимал, — пожал плечами.

Юстициарий кивнул:

— О да, теперь тебя все воспринимают всерьёз. Хорошо. Ты сказал, что они не собирались тебя убивать.

— Сразу, — уточнил. — Они не собирались убивать меня сразу. Но начала эта деваха не с того, чего они хотят, а с того, почему я должен их слушать. Угрожали они не мне, а тем, кто мне близок и дорог. И уязвим. Дослушивать до конца я не стал. Когда в ход идут такие угрозы, это значит, что по итогу умереть должен и я, и все, до кого они достанут. Я оборвал эту Асакуру на словах о том, что я для них выполню несколько поручений.

— Не Асакура, — Бронс, казалось, задумавшийся о чём-то своём, отвернулся в сторону.

— Но на куртке…

— Куртка не её. Это была не Асакура.

Подождав ещё немного и не дождавшись пояснений, я сам спросил.

— А кто тогда?

— Ночная Стража, — ответил Бронс, будто это что-то должно было мне объяснить. — Убийцы на службе короля, в данный момент на службе Конрада.

Ого.

— Какие-то страшно крутые ребята, от одного упоминания которых должны трястись поджилки?

Юстициарий поморщился:

— Ты дешёвых романов перечитался? Нет. Небольшая группа из пары десятков, может быть полусотни одарённых. Они и в лучшие-то годы не показывали выдающихся результатов, а теперь и вовсе так, одно название осталось.

Но я очень удивился:

— А это точно? Сложно представляю, что от меня могло потребоваться Конраду или его людям.

Бронс хмыкнул:

— А это как раз очень просто, Като. Ночная Стража сами по себе выдающихся навыков не демонстрируют, но у них есть деньги, а также другие интересные вещи, за которые можно купить практически кого угодно. Думаю, девушка хотела использовать тебя в своих целях, как инструмент. Ты удачно подвернулся, не более. А вот для чего она хотела тебя использовать — это важный вопрос.

Я задумался, перебирая очевидные варианты.

— Диверсия в стане врага. Нда… Ха. Смешно.

Крутая убийца, служащая лично королю. И погибла случайно. Неудачно попалась под руку. Хотя не исключаю, что синий как-то повлиял на неё, чтобы она встретилась сначала с этими горе-интриганами, а затем и со мной.

Бронс вопросительно посмотрел на меня.

— Что смешного?

— Да эта девка из Ночной Стражи. Она наверняка была о себе высокого мнения. И такая тупая смерть.

Немного подумав, Розалье согласился:

— Да, очень глупо подставилась. Такова жизнь, убить тебя может случайный крестьянин, что проткнёт тебя вилами во время сна. От этого никто не застрахован, как бы силён и могущественен ты ни был.

Он прав. Если я в сознании, то убить меня уже не так просто. Но во сне — запросто.

— В общем, я не просто так подорвался, — продолжил я прерванный разговор. — Там либо я, либо меня. Меня это не оправдывает, но…

Минуту мы сидели в тишине, пока Бронс о чём-то думал.

«Может, ну их всех?» — зашевелилась Астарта. — «Как ты это терпишь? Сначала не оставляют тебе выбора, заставляя крутиться, а потом сами же обвиняют в том, что ты выкрутился! Может, просто сломаем здесь вы и отправимся в путешествие? Мир большой, на этом гнилом городе мир не заканчивается!»

«Да, всё чаще меня преследуют те же мысли,» — признался демонессе.

— Задал ты мне задачу, Като, — вздохнул юстициарий. — Отсюда я тебя вытащу. Завтра же, так что, пожалуйста, сегодня посиди спокойно под замком.

Я удивился:

— Завтра?

— Конечно, — он кивнул, будто и не придавая моему вопросу значения. — Ты действовал с моей санкции. Мы ловили заговорщиков, хотел собрать больше информации. Ты должен был втереться в доверие, но всё пошло не по плану. Тебя атаковали, пришлось защищаться.

— Кхм… — только и смог промычать я.

Звучало откровенно слабо.

Бронс отмахнулся:

— На любые вопросы ссылайся на меня. Я думал вводить тебя в игру через год максимум, но… Зачем тратить время? Ты отлично справляешься уже сейчас.

В моей голове щёлкнули детали головоломки, собираясь в единую картинку.

— Поручение с организацией Корня. Ты не собирался выкидывать оружие на улицы, хотел посмотреть, как я выкручусь. Проверка.

— Проверка, — и не думал отпираться юстициарий.

— И как результат?

Бронс хмыкнул:

— Не вижу возмущения. Тебя совсем не интересует, что я усомнился в твоих способностях?

Я промолчал, продолжая вопросительно смотреть на Бронса. Мне нужно вытянуть из него больше, в первую очередь — о Минато и его людях. Насколько много ему известно о тех изменениях, что произошли в Корне?

— Привлечение наёмников, как основной ударной силы, которую прикрывал Корень, было неожиданным решением. Но не могу отрицать его эффективности. А за организацию рейдов и вовсе могу поаплодировать, — поощрил моё самолюбие мужчина.

Ладно, пока расслабляем булки. Бронс поднялся и сделал несколько шагов по камере.

— Завтра выйдешь на волю. Сделай одолжение — хотя бы день-два не влипай в неприятности, мне нужно всё утрясти. А потом будем думать, как со всей этой кашей, что ты заварил, жить дальше. Советую отдохнуть, у нас будет много работы, причём, в ближайшее время.

Глава 22

Утром меня освободили. Открыли камеру и указали на выход. Пистолеты, конечно же, не вернули, но я и не рассчитывал.

И всё. Со мной никто не разговаривал, ничего не объяснял. Как будто я и сам с усам, всё знаю, всё так и было задумано, и мы с Бронсом всех перехитрили. В каком-то смысле так оно и было, это становится неприятной традицией.

Если откровенно, то я не верил происходящему. Первый раз я убиваю кучу людей, аристократов, хочу заметить, да ещё и из четырёх родов сразу, а мне за это ничего не грозит. Подумаешь — посидел немного в камере, это не серьёзно. Пусть юстициарий и сказал, что всё обставил таким образом, что я выхожу ли не героем, в одиночку раскрывшим и обезвредившим страшный заговор, но все понимают, чем это является на самом деле. Но… Всё закончилось так, как закончилось. Или это снова та самая ситуация? Когда я веду себя, как чудовище, все воспринимают это нормально. А чем сильнее стараюсь быть человеком и вести себя гуманно, тем хуже для меня это оборачивается.

До дома дошёл без приключений. Может и правду взять выходной?

Открыл дверь и вошёл. В прихожую тут же вышла Соня. Бледная, явно не спавшая ночь, и какая-то замученная.

— Эй! Что случилось?!

Я подошёл и обнял прильнувшую ко мне девушку.

— Соня! Всё хорошо! Всё закончилось!

Но, несмотря на мои слова, девушка расплакалась. Неужели так перенервничала?

Не без труда, продолжая на ходу шептать всякие глупости и нежности, я довёл её до комнаты и уложил на диван, сев рядом. Какое-то время мы сидели так, Соня лежала у меня на коленях, а я гладил её по голове и шептал всякое. Она тихо плакала.

Вот только причина её слёз оказалась для меня неожиданной.

— Ты снова убиваешь, — не спросила, а констатировала факт Соня.

Такого захода я точно не ожидал.

— Да, — не стал отрицать. — Синий не оставил мне выбора. Он угрожал твоей жизни, Соня.

Она кивнула. Даже сейчас, заплаканная, она была привлекательна, мила. Иначе, чем обычно. Мила хрупкой уязвимостью великолепного хрусталя. А я собираюсь всё сломать, разрушить.

— Я знаю, — кивнула Соня. — Но я уже говорила тебе. Дело не в том, что толкает тебя убивать, а в том, что ты убиваешь.

Она отстранилась и встала, вытирая лицо.

— Я очень волновалась за тебя. Но ещё больше я постоянно волнуюсь о другом. О том, что в любой момент ты придёшь домой, а я увижу в твоих глазах то же безумие, что видела у сестры. И когда ты пришёл вечером… Ты был страшен. Напугал меня.

— Действие артефакта…

— Дело не в артефакте! — повысила голос Соня. — Като, как ты не понимаешь?

Она повернулась ко мне и заглянула в глаза.

— Синий меняет тебя! Погружает всё дальше! Тебе мало его и демона? Ещё и артефакт! Что он делает?

— Неважно, — ответил я, уже понимая, какая реакция будет на рассказ о его свойствах.

— Как он действует, Като? Оружие убивает. Артефактное оружие ещё хуже. Ответь мне!

Под её взглядом я вздохнул.

— При правильном использовании он забирает силу у жертв и соединяет с моим даром.

Как же красноречив был её взгляд в этот момент. В нём не было обвинения, упрёка, злости. Только грусть и печаль. И разочарование.

— Он сейчас с тобой?

— Да. Коготь при мне. Теперь он ко мне привязан.

Соня отошла и опустилась в кресло. Самое далёкое от меня.

— Когда это кончится? Успеешь ты избавиться от влияния синего до того, как превратишься в чудовище?

Я, в каком-то смысле, уже чудовище. Прирождённый убийца, чтоб его. А если то, что показывал в своих иллюзиях синий, случится и со мной, то со временем демона я буду напоминать вполне натурально.

— Какой у меня выбор, Соня? Дать умереть тебе и себе?

— Порой мне кажется, что это самое лучшее решение.

Я не нашёлся что ответить.

— Я люблю тебя, Като. Но чем дальше, тем сильнее ты меня пугаешь. Твоя способность преодолевать давление оборотней и артефактов. То, с какой лёгкостью ты пользуешься вещами, от которых у других перехватывает дыхание и мутнеет в голове. Я иногда задаюсь вопросом, не обманываешь ли ты всех нас уже сейчас?

Примерно минуту мы молчали, после чего я спросил:

— И какой ответ приходит тебе в голову?

— Не знаю, Като. Я боюсь отвечать на этот вопрос. Надеюсь, что все мои подозрения…

Её прервал стук в дверь. Соня вздрогнула и отвернулась.

— Открой. Я приведу себя в порядок, — попросила она.

Кивнул и поднялся. К дверям не спешил, дав Соне время спрятаться в ванной.

На пороге стояли оборотни в количестве трёх штук.

— Мы слышали, что ты… ну… — Алексас чуть замешкался.

— Вернулся домой, — подсказала Тифи.

Киваю:

— Да, вернулся. Проходите в гостиную.

Пока девушки ушли вперёд, я придержал Асексаса:

— А Серж где? Полагаю, вы ждёте очередную историю, а пересказывать по два раза…

— Ушёл за Анко, тоже должен скоро появиться. И мы видели нашу целительницу, так что скоро все соберутся, — оборотень вновь слегка смешался. — Ну, кроме Блэка…

Намёк? Если Бронс уже успел сделать какие-нибудь официальные заявления, то да, намёк.

— Он не друг, Алексас. Полезный партнёр — да. Но в наши дела его посвящать нежелательно.

Оборотень понятливо кивнул, проходя к девушкам. Я заглянул в ванную и объяснил Соне обстановку.

— Пункт номер один? — одарённая смогла заставить себя улыбнуться.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет. Пожалуй, не сейчас. Просто поедим.

Она кивнула, как мне показалась, с облегчением. Мог бы мысленно возмутиться, что мы ни разу не превращали пьянку в вакханалию, но нашёл это неуместным.

— Идём, помогу тебе собрать на стол.

— Я сама могу… — попыталась отговориться Соня, но я слишком хорошо видел фальшивость её возражений.

— Можешь, но я помогу, — настоял, приобнимая девушку и толкая её к кухне.

Как-то так получилось, что к гостям мы были практически не готовы, так что соображать пришлось всякие салатики из всего, что не надо готовить. Ну и соки. Так себе праздничный стол, но хоть что-то. Вскоре пришла Сигурэ, вырвав меня из обители черпаков и поварёшек, чтобы вручить сразу три свитка.

— Дядя, наконец, сподобился собрать всё воедино. Вот, здесь третья стадия. Готовься, — целительница криво ухмыльнулась. — Будет больно. И придётся много всего учить. Но больно будет точно.

— Почему я не удивлён, — вздохнул, принимая свитки.

И всё же я был рад, что, наконец, получил их. Того, что я уже получил, хватило, чтобы последний бой перенести без ранений.

Пока мы возились с готовкой, пришли и Серж с Анко. Собрали всех в гостиной комнате. Предложение выбраться на улицу я отмёл, сказав, что разговор будет важный и серьёзный. Потратив целый день на размышления и взвешивание ситуации, я пришёл к выводу, что нужно немного менять подход. Когда я вошёл в комнату, оглядывая своих гостей, парни как раз обсуждали, почему сидим без горячительных. Да, не так часто все вместе собираемся.

— Так, все замолчали, у меня предельно опасная информация, — привлёк я к себе внимание, специально начав резко. — Но сначала должен сообщить одну важную новость. Рядом со мной опасно. Просто сам факт, что вы все — близкие мне люди, создаёт опасность для вашей жизни. Опасность не из тех, что вы способны представить прямо сейчас. Угроза исходит из мест, лежащих за пределами привычного нам мира. И то, что я собираюсь рассказать, подвергнет ваши жизни ещё большей угрозе. Поэтому, если не хотите влезать во всё это — лучше уйти сейчас. Я не стану к вам плохо относиться, просто…

— Като! — оборвал меня Серж. — Никто не уйдёт.

— Почти все здесь присутствующие не слабо тебе обязаны, — подтвердил Алексас.

Ну, так-то не все, но… Сержа я спас, это понятно. Как и Соню. Насчёт Олимпии я не сомневался. Алексас благодарен мне за Тифи. Сигурэ и так уже в курсе и свалить не может, даже если захочет. Остаётся разве что Анко.

— Я с вами! — заявляет Дэрн.

Я мысленно вздыхаю. Молодёжь, юношеский максимализм. Водка, враг студентов, но студенты врагов не боятся. Что же, я предупредил.

— Тогда слушайте сюда. После своего похода в Нижний Город я вернулся с очень большим ошейником на шее. Ошейником, повешенным существом, даже сама природа которого мне всё ещё неясна.

Честно говоря, я опасался, что синий вылезет прямо сейчас и поубивает всех нас. Но в текущем положении он может сделать это в любой момент, и даже если я буду пай мальчиком, его это вряд ли остановит. Пусть лучше у них будет хотя бы призрачный шанс правильно среагировать на угрозу, чем полное непонимание этой угрозы. Вижу, что Соня тоже сильно разнервничалась. Бедная, потрясения её не оставляют в последнее время.

— Эта тварь явно разумна, скорее даже поумнее многих людей…

И я рассказал. Сначала о том, как синий выглядит. А потом о тех силах, что он уже продемонстрировал. Перемещение в пространстве и остановка времени, в основном. Иллюзии. Про влияние на разум говорить не стал, не знал, как объяснить, откуда я об этом знаю.

Ребята сидели пришибленные. В первые секунды на их лицах читалось неверие, но я был не из тех, кто шутит о таких вещах. Поверили. И прониклись.

— Что ему от тебя нужно? — спросил Серж.

Пожимаю плечами:

— Не имею понятия. Пока я для него нашёл это.

В моей руке появился керамбит.

— Синий рассказал мне и сразу показал, как этой штукой пользоваться. Это какой-то предельно древний артефакт, которым отнимали силы через убийство.

— То есть твоё нападение на особняк Боярских… — связал события воедино Алексас.

— Да, было устроено синим. Он принудил меня, угрожая вам. Либо я иду и убиваю Боярскую вместе с остальными, либо он убивает вас одного за другим. Выбор так себе. Не то чтобы я сильно сожалел о Боярской, но остальные просто попали под руку.

— То есть об этом синем мы вообще ничего не знаем? — уточнила Анко.

Я неопределённо повёл рукой.

— Кое-что всё же известно, но только если принимать его слова за правду. А я бы как минимум относился к ним с серьёзным скепсисом. И тем не менее говоря о том, как работает коготь, синий сказал, что с его помощью люди когда-то давно охотились на предков самого синего. Он показывал мне иллюзию, в который человек убивает нескольких его сородичей, — я ещё раз крутанул коготь в ладони, — Когда покупал нож, мне сказали, что артефакту около двух тысяч лет. Но скорее это относится к письменам, что нанесли на него. Само оружие может оказаться куда старше.

— Ты думаешь, когда-то эти синие твари жили открыто, как мы сейчас? — уточнила Сигурэ.

Я кивнул:

— Я бы даже не исключал, что мы были у них рабами. Учитывайте, что у них тогда была магия, а у нас нет.

— Это всё домыслы, — поставила точку Олимпия.

Я кивнул.

— В общем-то, да, всё верно. Это только домыслы. Я опасаюсь говорить о нём открыто, но вы можете попробовать собрать какую-то информацию о подобных созданиях. Может, вам повезёт там, где у меня связаны руки.

Судя по лицу Сигурэ, надежда была исчезающе мала. Полагаю, Белый Змей уже сам попытался найти всё, что только возможно. А может, и не пытался, банально забив. Что ему мешало счесть это создание не настолько важным и опасным, чтобы отвлекаться от своих исследований?

— А что нам делать, если оно нападёт? — спросила Анко. — Как вообще понять, что оно нападает?

Я развёл руками:

— Не знаю. Могу лишь предположить, что он установил со мной лично и, вероятно, с Соней связь, позволяющую ему наблюдать и при необходимости обозначать своё присутствие. Если же нет, и он способен перемещаться без ограничений… То непонятно, зачем ему вообще я.

Анко загрузилась. Осознание своей полной беспомощности вообще не поднимало настроение.

— Так, в общих чертах ситуация понятна, — попытался подытожить Серж. — Это всё нужно хорошенько обдумать, но потом. Что по плану противодействия? Есть идеи?

Киваю:

— Да, что-то вроде плана имеется. Первый пункт — максимальное повышение своих боевых способностей.

Парней, Олимпию, Тифи и Анко очень заинтересовал этот пункт.

— И как успехи? — выразила общее любопытство Тифи.

— Пока скромные, — пожал плечами. — Против синего я всё ещё практически не боец.

— А не против синего? — не отступился Алексас. — Ты уложил двух одарённых. Рыцарей, между прочим.

Кто бы мне пару месяцев сказал, что такая победа не будет вызывать у меня гордости за собственные успехи?

— Я одержимый. Давил их грубой силой, по большей части.

— Или прибедняешься? — прищурился Серж. — А может, не хочешь раскрывать, как именно развивал способности?

Поднимаю руки вверх:

— Уели, сдаюсь. Да, я кое-чему научился, но эти секреты мне не принадлежат. К тому же по большей части я владею всё теми же базовыми заклинаниями, хорошо владею и могу накачать силой до предела, но никаких секретных техник и приёмов.

Сигурэ криво улыбнулась, естественно, промолчав. Ага, и про то, что я сам себе в ногу выстрелил излишним использованием транса, я тоже помолчу. Проблема освоения продвинутых заклинаний стоит на месте. А как скажется на моих способностях коготь пока не ясно.

— Лок и Харон меня не убили только чудом, так что на полноценного рыцаря я могу претендовать с очень большим авансом. А так как первый пункт хоть и двигается, но медленно, то переходить надо ко второму пункту. Поиску слабостей синего. А для этого надо сначала понять — что он такое.

— И здесь уже в дело вступаем мы, — кивнул Серж.

— Да. Любая информация может оказать неоценимую пользу. Но вам я всё это рассказываю из-за третьего пункта. Безопасность, ваша. Чтобы вы хотя бы представляли, с чем может внезапно столкнуться. И понимали, что в случае угрозы вам нужно не пытаться вступать в бой, а бежать туда, где есть сильные маги.

— В идеале безликие, — внёс свою праву Серж. — Манипуляция временем — штука сложная и редкая, но всё же встречается. И защита от неё есть. Сложно, дорого, нет гарантии на хороший результат, но может дать шанс. Не знаю, кто из нас сможет её освоить, но… Ты сможешь точно.

Хм, в меня верят. Хотя после замирающего ветра не удивительно.

— Мы тебе тут мало чем поможем, — подхватил мысль Алексас. — Наши техники и заклинания, по понятным причинам, только для своих. Но твой рассказ о жутко древних существах навёл меня на некоторые мысли. У нас есть родственница, помешанная на изучении истории. Мы переадресуем этот вопрос ей.

— Да, это всё замечательно, — прервала нас целительница. — Но меня больше волнует цель синего. Что он от тебя хотел? Просто убить тех четверых? Зачем?

— Като же сказал, что не знает, — вступилась за меня Анко.

Но Сигурэ не дала сбить себя в мысли:

— Като сказал, что не знает глобальной цели синего. Но что случилось в этот конкретный раз? Он отправил тебя проверить, действует ли ещё коготь? Ты сказал, что древний человек в иллюзии забирал у синих их силы. А ты забрал?

Взгляды собрались на мне, ожидая ответа. Пожимаю плечами:

— Ещё не знаю. Не уверен. В первое время после пробуждения испытывал… Эйфорию от избытка сил. Сейчас не уверен. Никаких особых знаний или умений артефакт не даёт, лишь… По ощущениям мой дар расширил резерв, и энергию выплёскивать намного легче.

Ребята начали переглядываться между собой. И эти гляделки мне не слишком понравились. Не участвовали в них разве что Олимпия и Сигурэ. Первая мне доверяла, а вторая…

— И как работает этот нож? — спросил Серж. — Ты сказал, что есть какой-то секрет, известный сейчас только синему и тебе.

— Да, это так. Но я бы предпочёл, чтобы этот секрет так и остался секретом. Коготь не безобиден. Изменения, которые он приносит…

— А если кому-то из нас потребуется срочно им воспользоваться? — прервал меня Алексас. — Критическая ситуация. Если всё пойдёт прахом, и нам потребуются любые шансы на победу. В той же вон войне.

Мне совсем не нравится, куда свернул разговор.

— Не пойми неправильно, Като! — попыталась снять напряжённую обстановку Анко. — Мы тебе доверяем, но… Ты немного пугаешь. И мало ли что этот синий может потребовать в следующий раз? А если нам придётся действовать против тебя?

Я закрыл глаза и вздохнул. Коготь сам собой очутился в руки. Я знал, что должен сделать, но подсознательно сопротивлялся этому шагу.

«Похоже, он уже начал действовать,» — констатировал я.

Коготь уже запустил когти, так сказать, в мой разум.

«Я помогу,» — отозвалась Астарта.

Не знаю, что она сделала, но стало легче. Я подошёл к столу и воткнул керамбит в столешницу.

— Чтобы он сработал, надо сначала убить тех, кого ты собираешься принести в жертву. А затем убить им себя. Чтобы освободить место для энергии чужих жизней, нужно сначала отдать свою. Так сказал синий. Кому очень хочется попробовать — прошу.

Желающих не было.

Глава 23

— Я от Рэйчел. У нас проблема, — сообщил мне наёмник, появившийся на пороге моего дома.

Приглядевшись, я увидел детали, на которые Рэйчел сказала обращать внимание. Клапан на кармане, заправленный внутрь. Дополнительный хлястик на ремне, вроде как закрепления ножен для ножа. Выцветшее пятно в области живота. Всё верно, это был один из людей Минато.

— Заходи, — кивнул я ему. — Расскажешь, пока одеваюсь.

— Да там всего пара слов, — криво и совсем без радости улыбнулся наёмник. — Николас, получив новые данные и оружие, возвращался в трущобы. В убежище на них напали. Люди Корня. Николас мёртв, спасся твой кореш, Химуро, да пара парней.

Я замер, соображая. Гоша нас предал? Недальновидно с его стороны, очень недальновидно. Но зачем? Гоша не дурак, не стал бы он просто так подставляться.

— Похоже, пришло время сменить главаря, — мрачно заключил я.

И продолжил одеваться. Да, Бронс просил меня сидеть и дёргаться, но здесь ситуация… Не хочу, чтобы всё вышло из-под контроля и пришлось строить всё заново.

— Есть мнение, что Гоша не своим мозгом до такого дошёл, — высказался наёмник.

Это он так обозначает позицию Минато, чтобы не называть имён?

— Это очень правильное мнение, — киваю. — Да только что оно меняет? Мы так и так собирались открутить Гоше голову, рано или поздно, а вот теперь есть отличный повод.

Но наёмник такой инициативы не оценил.

— Ты не понял, мы…

В прихожую вошла Соня, заставив мужчину замолчать.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, сира, — отозвался наёмник.

— Уходишь? — вопрос был адресован мне.

— Да. Постараюсь быстро вернуться. И не влипать в неприятности.

Она кивнула, но как-то… Не знаю. Без радости, без воодушевления. Совершенно похоронное настроение. Что это с ней? Задать вопрос я не успеваю, девушка уходит.

Если бы я собирался сохранить наши взаимоотношения, то остался бы, но… Я не собираюсь.

— Като. Нам нужно идти, — видимо, истолковав мою задержку как сомнения, решил добавить. — У нас нет людей, чтобы сработать быстро.

— Да, идём, — киваю.

На улице мой спутник молчал, не желая обсуждать важные и по уму секретные вещи там, где нас могли легко услышать случайные прохожие. Мы шли явно к одним из ворот, но сразу проходить через них не стали, зайдя в неприметный дом. Здание не пустовало, на первом этаже было кафе и бильярдная, на втором — ресторан. Мы прошли на третий, войдя в одну из свободных квартирок. Мой спутник открыл дверь с ключа.

— Подождём немного, скоро подойдут остальные.

Он не нервничал, как если бы завёл меня в ловушку. Но на всякий случай я всё же сел так, чтобы видеть дверь, когда она откроется.

— Так что там насчёт мнения? — напомнил я.

— Да, есть мнение, что Гошу не стоит убивать. Мы начали осторожную вербовку, и он сначала выказывал пренебрежение. А затем начал интересоваться, спрашивал, выводил на разговор.

— Что спрашивал? — уточнил я.

Нет, я верил, что люди Минато не идиоты, и никаких сведений, что поставили бы их под угрозу, выдавать бы не стали. Меня действительно заинтересовало, что именно хотел узнать Гоша.

— Как мы представляем новый мир. По каким правилам он будет жить. Как мы вообще представляем равноправие между одарёнными и обычными людьми. После таких разговоров он обычно ходил задумчивым пару дней. Сам подсказал, с кем ещё стоит поговорить.

Я хмыкнул.

— Не ожидал от него. Но да, очень похоже, что он всерьёз заинтересовался нашими идеями.

Одарённый ухмыльнулся.

— Я не оговорился, нашими, — понял я его реакцию. — Я уверен, что мы ничего существенного не добьёмся в ближайшие лет пятьдесят, но я с вами. Однако это поднимает новые вопросы. Если он на нашей стороне, то какого демона на нас напали его люди?

— Да, это нам и надо выяснить. Но, возможно, есть какие-нибудь идеи?

Я задумался. Допускаем, что Гоша действительно задумался о социальной справедливости. Возможно это? На самом деле вполне, наизнанку этого мира он насмотрелся, а дураком, по всей видимости, не был. Я даже вполне могу себе это представить. Жил он всё это время с подсознательным ощущением, что аристократы в край обнаглели, людей держат за скот, и вся эта ситуация несправедлива. Но все вокруг считают, что всё нормально, и существующий уклад жизни изменить нельзя, ведь он такой, какой есть, и никакого другого быть не может. А затем появляются люди, которые говорят, что так жить нельзя. Что система несправедлива. Что нужно стремиться к лучшему миру. И эти слова вызывают отклик в его душе. Мысли, что варились в глубине его сознания годами, находят обоснование. Вполне возможная ситуация.

Итак, выводим, что Гоша по своему разумению не стал бы поджигать дерево, на ветке которого сидит.

Значит, его кто-то заставил. Не просто принудил работать на себя, но и заставил пойти против вчерашних союзников. Он бандит, и в принципе представить, что его купили, можно. Или нельзя? Могли ему предложить больше, чем предложили мы? Нет. Никто не предложит ему независимости по окончании войны банд. Если бы его можно было купить дешевле, купили бы тогда, когда он был в полной заднице. Сейчас, когда его люди подминают город, вышибают конкурентов и вообще чувствуют себя отлично… Нет, это надо быть идиотом. Значит, его не купили.

Принудили. Самым жёстким способом взяли за причинное место. Настолько крепко взяли, что он даже не смог предупредить нас об опасности.

— Я не верю, что его купили, — озвучил я свои размышления. — Даже когда мы с ним договаривались, он готов был сдохнуть, но не становится собачкой на коротком поводке. А независимость ему, кроме нас, никто не даст. И в то, что его запугали, верится с трудом. По той же причине.

— Считаешь, что его уже нет, и решает там кто-то другой? — задумчиво ответил наёмник.

— Снова не сходится, — отрицательно покачал головой. — Тогда его люди разбежались бы, да и нас бы предупредили. Но я знаю один способ, который может заставить его делать всё что угодно.

Наёмник вопросительно посмотрел на меня, ожидая продолжения.

— Некромантия. Его убили, подняли нежитью, и теперь рулят бандой, как хотят.

Пару секунд потребовалось человеку Минато на осознание моих слов, а затем я услышал цветастый и многогранный комментарий, смысл которого сводился к негодованию наёмника по поводу самого существования некромантии.

— Учитывая, что Харонам мы уже непросто прищемили хвост, а порядочно по нему потоптались, я готов побиться об заклад, что нас там будет ждать труповод.

И Грета. Вот же гнусная ирония. Ситуация повернулась так, что мы с большой вероятностью станем противниками, всерьёз пытающимися убить друг друга. И самое паршивое — я не знаю, как этого избежать. Мне её не убедить перейти на свою сторону, но и отступить сейчас я не могу.

Дверь открылась, и в квартиру вошли четверо. У одного из них голова была изрядно замотана бинтами, из-за чего я не сразу смог его узнать.

— Химуро?

Парень стянул шляпу и улыбнулся мне, насколько позволяли бинты. Ткань скрывала правый глаз и скулу, частично закрывая щеку и челюсть справа. И судя по всему, это были не единственные повреждения, мимические мышцы работали как-то странно, искажая эмоции, появляющиеся на лице.

— Като! Чёрт, я рад тебя видеть!

— Это взаимно. Кто тебя так уделал?

Одарённый поморщился, что выглядело очень неестественно.

— Если бы я знал. Девушка, судя по комплекции, но нереально быстрая. Она просто исчезала в дыму и…

— И появлялась за спиной, — кивнул, впрочем, без всякого удивления, лишь подтверждая свои предположения.

Химуро, да и не только он, заинтересовались.

— Знакомая? — спросил он.

— Да, доводилось сталкиваться. Мы здесь с этим красноречивым товарищем прикинули и пришли к неутешительным выводам. А ты эти выводы только что подтвердил.

Товарищ поспешил откреститься:

— Не прибедняйся, ты сам всё сообразил. Поделись с остальными, раз уж теперь мы что-то знаем.

Ну я и рассказал. И про то, что Гоша по своей воле такую подставу нам бы не устроил. И про то, что своей воли у него, с большой вероятностью, больше нет.

— Один из тех, кого я пару дней назад прикончил, был Хароном. Я пообещал некромантам, что без нашего разрешения их люди больше шага ступить не смогут по трущобам. За что они попытались меня прибить по-тихому. А теперь зашли с другой стороны. Та, с кем ты встретился — Грета…

Химуро удивился, потому что помнил, что я ему рассказывал о своей жизни.

— Та самая?

— Именно. Как бы то ни было, договориться с ними я уже пробовал. Теперь мы будем друг друга убивать. Касательно её способностей…

Я пересказал всё, что видел, и о чём успел сделать предположения. Слова «вампир» в этом мире не придумали, как и подобного монстрика, приходилось объяснять.

— Но она не одарённая. В том смысле, что не использовала обычных заклинаний. По сути… Если мы с ней столкнёмся, то можете оставить её мне. Я уже знаю, как обращаться с этой…

Договаривать не стал, не подобрал нужного слова.

— Труповод тоже должен быть где-то там, верно? — спросил один из наёмников.

Киваю:

— Да. И помните — некроманту не обязательно видеть тело, чтобы поднять его из мёртвых. Я бы по возможности отрубал всем мертвецам головы и конечности. Во избежание.

Одарённые, чуть подумав, понятливо закивали. Я посмотрел на Химуро.

— Ты как? Глаз живой?

Тот поморщился. Единственный глаз, красный с чёрной точкой зрачка, посмотрел в сторону второго глаза.

— Ты же знаешь, что у меня с ними не всё нормально. Вот и сейчас… Вроде не вижу ничего справа, но в то же время вижу. Я только потому и вызвался, что уверен, — он щёлкнул пальцами у правого уха, — что не стану обузой для остальных. Всё в порядке, я не тыкаюсь носом, как слепой котёнок.

Я удивился.

— Уверен? Что-то я не слышал про слепых, видящих не хуже зрячих.

Он улыбнулся:

— Теперь не только услышишь, но и видишь такого перед собой.

Мне оставалось лишь кивнуть. Подробности можно будет обсудить и потом, при встрече. Надеюсь, мы найдём время пересекаться почаще. Химуро повернулся к остальным и кивнул. Один из наёмников посмотрел на меня.

— На операции я старший. Ты, конечно, инициативный парень, но…

Я поднял руки в жесте капитуляции:

— Я понял. Ты командуешь, я подчиняюсь, нет проблем.

Ещё мне не хватало бороться за лидерство здесь и сейчас. Наёмник кивнул, приказывая:

— Выступаем.

Ворота прошли порознь, вроде как наёмники шли по своим делам, а я по своим. Для полной конспирации надо было через разные идти, но это уже не конспирация, а паранойя.

Солнце ещё не зашло, вечер только наступал, но гарнизонный в воротах всё равно посоветовал не задерживаться в Среднем Городе, потому что там сейчас неспокойно, и даже аристократам следует быть осторожными. Поблагодарил за заботу и пошёл делать этот город чуточку чище.

Соединились с наёмниками и пошли главному схрону Корня. Причём ребята придали себе максимально расслабленный и праздный вид, поэтому внимания не привлекали. Совсем мы не походили на боевой отряд, идущий убивать и разрушать.

— Идём двумя группами. Като и Химуро отдельно, остальные со мной, — начал командовать наёмник, когда до цели оставалась одна улица. — Мы возьмём на себя рядовых. Като, ищите труповода и эту бестию.

Я кивнул.

«Астарта. Знаю, Грету ты не чувствуешь, а как насчёт некроманта?» — тут же обратился я к демонессе.

Пара секунд задумчивости и из глубины приходит отчётливое ощущение гаденькой улыбки.

«Я его нашла. Если, как ты её называешь, вампирша от меня скрывается, то труповода видно издалека,» — обрадовала меня демоница.

В подтверждение её слов пришло ощущение направления.

— Некромант здесь, — обрадовал я коллег по опасному бизнесу. — Целые трупы за спиной не оставляйте.

Не целые хорошо бы тоже.

Схрон Корня прятался в старом здании, напоминавшем человейник. Не знаю, чем оно задумывалось при строительстве, но последние годы своего существования было жильём для бедных, но ещё не нищих людей, трудившихся, насколько я понимал, на ближайшем заводе. А потом что-то пошло не так.

Но сейчас нас интересовало не здание.

Наёмники вошли в общий холл первыми, мы чуть погодя. Насколько мог понять по ощущениям, передаваемым Астартой, до Харона было ещё далеко, но внимания не ослаблял. Грета появится в любой момент.

В холле сидело несколько бездомных, опасливо на нас поглядывавших. Мы их игнорировали, лишь бы под ногами не путались.

Впереди раздались первые крики: наёмники встретили бандитов. После пары возгласов с обеих сторон раздался выстрел. Не думаю, что со стороны наёмников. В ответ в ход пошла магия. Когда мы дошли до места схватки, там лежало лишь три разорванных трупа. К совету не оставлять целых тел люди Минато подошли ответственно.

Узкие коридоры человейника петляли, будто кишка. Пару раз встречали баррикады, отгораживающие разные участки здания друг от друга, но наёмники, двигаясь напрямик к центру, пробивали их, где необходимо, нужен был самый короткий маршрут. Всё чаще впереди раздавалась стрельба, но пока нам преграждали путь только подчинённые Гоши.

А затем наёмники завязли.

«Некромант. Его дар оживился,» — предупредила меня Астарта.

Благодарю демона, параллельно делая в мыслях зарубку сообщить Минато о чувствительности демонов, а через них и одержимых, к магии мёртвых.

— Проклятие! — ругнулся Химуро.

Я, проследив его взгляд, увидел причину его возмущения. Нежить.

Наёмников зажали на площадке у лестницы.

Из глубины коридора на них наступала первая группа. Три зомбаря держали перед собой то ли столешницу, то ли кусок стены, закрываясь им, как щитом. А ещё пяток, прячущихся за этим же щитом, активно кидали камни и прочий мусор в наёмников. Кидали метко и с немалой силой. Прилетевший к нам кирпич выбил кусок стены при ударе. Попадёт в голову — мало не покажется.

Вторая группа держалась на лестничной клетке, сверху, также защищаясь кусками дерева и кидаясь всем, что попадало под руку.

Наёмники сидели в нашем коридоре, закрываясь магическими щитами и бросаясь заклинаниями, но без особого эффекта, будто не хватало мощи просто спалить трупы к чертям. Впрочем, не у всех же резервы, как у меня.

— Дай мне! — крикнул командиру.

Тот разрешающе махнул рукой, пропуская меня вперёд по коридору, где едва могли разойтись трое.

Я собрал воздушную косу, пересчитав её на предельную напитку энергией. Материализуясь, заклинание должно было создать тонкую дугу из концентрированного воздуха, прозрачную и издающую тихий свист.

Появившаяся передо мной чёрная коса трещала от переполнившей её силы. Понятие «максимальной накачки» для меня только что изменилось, расширив предел, за которым заклинание начинало разрушаться, раза в четыре.

Коса с треском улетела в зомбарей. Столешница разлетелась щепкой мгновенно. Тела мертвецов держались ничуть не дольше. Не было ни крови, ни кусков тел. Заклинание расщепило живые трупы в мелкую пыль. И понеслось дальше, вычищая коридор от всего, что попадалось на пути.

Я уже создавал огненное заклинание, мысленно пытаясь понять, что именно произошло. Почему так изменились константы, по которым я собирал заклинания? Я понял, что чужая жизненная энергия раздула мой резерв, но это не объясняет подпрыгнувшей втрое стабильности заклинаний.

Я создал единственную огненную стрелу. Стрелу, вспыхнувшую раскалённым добела пламенем. Стрелу, насколько горячую, что окружающий воздух сгорал и искрился.

Огненное заклинание улетает в оставшихся зомби. Вспышка пламени, ослепляющая и обжигающая даже с десятка метров, заполняет лестничный пролёт. И исчезает. Исчезает вместе с трупами, мусором и деревянной частью поручня, что выгорели за секунду.

Я выругался. Мысленно, но со всей фантазией. Из глубины пришло подтверждение от Астарты, её тоже впечатлило.

— Знаешь… Может тебе впереди идти? — предложил командир наёмников. — А то я смотрю…

Переводя взгляд с опустевшего коридора на расчищенную площадку и обратно, наёмник так и не нашёлся, как передать свои впечатления. Киваю.

— Да, конечно, — кивнул я и, прислушавшись к тому, что передавала Астарта, добавил. — Некромант зашевелился. Ещё ничего не кончено.

Глава 24

Где-то в глубине сознания сидело навязчивое опасение, что сейчас в этих подвалах нас встретит филиал ада в обёртке локального некрополиса. Тишина, темнота, трупы, лезущие отовсюду. И не обычные зомби, даже ловкие и сильные, каких я недавно развеял в пыль, а какие-нибудь экзотические.

Но к счастью, двумя уровнями ниже, где и начиналась база Корня, нас встретили живые люди. Встретили не в смысле стрельбой, а вполне спокойно, подняв руки и показывая, что угрозы не представляют. Их было двенадцать, и большинство, держали наготове ножи и пистолеты, следя за окружающим пространством. Акцентирую — за коридорами, а не за лестницей, с которой мы спускались. Трое из бандитов вышли навстречу нам.

— Не стреляйте! — крикнул один из них.

Люди судя по виду. Угрозу они представляли минимальную, особенно если слишком близко не подходить, и командир коротко мне кивнул. Сами они разделились, двое остались на лестнице, защищать проход, остальные двинулись за мной.

— Не стреляю, — кивнул, подходя немного ближе. — Кто такие?

— Те, кто хочет отсюда свалить, — поморщился один из мужчин.

Центральный, что просил не стрелять, на него зло зыркнул, после чего снова обернулся к нам.

— Гоша как-то внезапно тронулся мозгами. Напал на ваших, — мужчина говорил быстро, чтобы не тратить время. — Я так-то с вами в губы целоваться не готов, но у нас сделка. Я и мои парни условий сделки не нарушали. Дайте нам уйти.

— Мертвецов видели? — спросил я.

Третий, до этого молчавший, выругался. А говоривший с нами поморщился.

— Значит, нам не показалось. Да, видели. Головы закрыты тканью, чтобы оставались только глаза. А глаза мёртвые. Мёртвую рыбу видел? Вот такие. Там.

Он махнул рукой в сторону коридора. Туда, где нас ждал некромант. Не думаю, что в одиночку Харон может понять много мертвецов, скорее нас просто задержали. Но для чего?

Я обернулся на командира, ожидая его ответа. Хочет командовать — пусть командует.

— Можете валить, — махнул тот рукой. — Только на будущее. Наша сделка всё ещё в силе. С Гошей или без, но наши интересы в Среднем Городе никуда не делись.

Бандиты переглянулись и ответили кивками. Мы не препятствовали им уходить, сейчас они бы только под ногами мешались.

— Валите, — коротко приказал я и двинулся вперёд.

«Труповод перестал метаться, замер… Подготовился,» — предупредила меня Астарта.

Пройдя по коридору вперёд и заглянув в чернеющую пустоту, я зажёг в ладони факел.

— Другие выходы есть? — спросил у остальных.

— Мы всё забаррикадировали, — ответил Химуро. — Не то чтобы совсем нельзя пробить, но не за минуту точно.

Киваю и иду вперёд. В голове готовы два заклинания, щит и меч, образно говоря. Оба готовы, остаётся либо наполнить их силой, либо перестроить под ситуацию и наполнить силой. Лишь бы не убить Грету. Обезвредить, ранить, оглушить, но не убивать.

Здесь я не был ни разу, но ни тьма, ни незнание архитектуры меня не останавливает. Я иду прямо к некроманту, потому что вампирша точно будет рядом с ним.

Но первыми нападают мертвецы.

Некромант неглуп, раздаётся всего несколько выстрелов из темноты. Пули срезаются щитом, а через две секунды в ответ летят огненные стрелы, чтобы и тьму разогнать, и мертвецов спалить. Но мертвецы успевают укрыться за мебелью, опорными столбами и ящиками, когда новые мёртвые руки сжимают спусковые крючки. С разных сторон. Некромант думает, что загнал нас в ловушку.

Пули бьются о мои щиты, с каких бы направлений ни летели, но остальные страдают. Тихо рыкает один из наёмников. Мои пистолеты, слишком слабые, на такой дистанции убьют только, если попасть в глаз.

Эта мысль наводит на идею.

Снимаю щиты полностью, сосредотачиваясь на заклинании. Мне нужно нечто, что накроет всю область, легко обходя препятствия. Мне нужна молния.

По телу бьют пули, но даже не пробивают кожу. Синяки исчезают раньше, чем пули падают на пол. Заклинание вспыхивает в голове. А затем два пучка молний срываются с моих рук, заполняя почти всю комнату. Несколько секунд грохочет слитный рёв электрических разрядов. И всё затихает.

Заклинание далось мне без особых проблем, несмотря на то что это сейчас предел моих способностей.

— Охре… — выдыхает Химуро и замолкает.

— Ага, — разделяет оценку произошедшему другой наёмник.

Я оборачиваюсь.

— Раненые?

Те отмахиваются:

— Так, царапины.

Мы двинулись дальше. Жилые комнаты, пустые. Их проходим с лёгкостью. И попадаем в… Как бы правильно обозвать это место. Большой общий бар, он же казино, он же танцпол, в общем, культурный центр банды Корня. Перевёрнутая мебель, превращающая немаленький зал с низким потолком в полосу препятствий. Препятствий, за которыми можно роту спрятать.

И поэтому я не стал ждать, пока некромант сделает первый шаг.

Переполненная магией воздушная коса унеслась вперёд, оставляя за собой полосу чистого ничего, голый пол и немного пыли.

Вторую мне сделать не дали. Руки пронзило болью от усталости невероятно острой, последний раз я такую испытывал ещё до присоединения к Минакуро, когда урабатывал себя в ноль. Сосредоточился, преодолевая чужое влияние, это точно было какое-то проклятие.

И из тьмы выскочила Грета, держа в руке короткий меч. Я не успевал отбить удар или защититься, поэтому позволил себя проткнуть, лишь сдвинулся, защищая сердце. Злость демоницы тут же вылилась вспышкой пламени, обжигающий лицо вампирши, сразу исчезнувшей в сполохах дыма. И меч исчез вместе с ней, позволив мне вылечить рану.

Из-за баррикад поднялись мертвецы, держа в руках мои пистолеты, но в этот раз наёмники среагировали быстрее, чем началась стрельба. Заклинания, точные и эффективные, посыпались во все стороны из-за моей спины. Они били не так, как я, накрывая целые площади и не думая о затрачиваемых силах. Наёмники атаковали скупо, но эффективно, выбив не меньше половины мертвецов ещё до того, как те прицелились и сделали залп.

Пули вновь бессильно растворились в осадном щите.

Вторая воздушная коса ушла вперёд, расчищая ещё одну полосу.

Резко начало тошнить, в глазах помутнело. Однако после первого проклятия второе меня уже не удивило. Жаль, универсального и надёжного средства противодействия пока не существовало, а имеющиеся действовали слишком медленно.

Я ждал атаки Греты, приготовив заклинание. Хотел шарахнуть молнией вокруг себя.

Вампирша атаковала не меня.

Я не видел, что там происходило сзади, но знал, что последует дальше. И потому быстро переключился на огненные стрелы. Сжигать всё вокруг поостерёгся, задохнёмся ещё, но вылить на все ближайшие баррикады огненный дождь, это я мог.

Наконец сработало рассеивание проклятия. Следующую воздушную косу я бросил не глядя, лишь бы обозначить атаку. Мне только нужно было поймать момент удара Греты.

Проклятие я встретил со злой радостью, пуская водяной хлыст по полу и ожидая атаки.

Грета не подвела. Слишком предсказуемо. Неужели они действительно считают, что после двух атак мы не успеем придумать контрмеры?

Не обращая внимания на фантомную боль переворачивающихся внутренностей, я следил за тем, как прямо из воздуха появляется дым, как сгущается до состояния материального объекта. И как водяной хлыст скользит в этой дымке, уже обвивая ещё не появившуюся ногу и часть торса.

Грета материализуется между Химуро и командиром.

И мгновенно оказывается в захвате.

Хлыст отшвыривает её на меня. Отшвыривает прямо в выпущенную мной огненную стрелу. Вампирша не успевает исчезнуть в дыму. Пламя врезается в плечо, отрывая руку и обжигая грудь. Исчезает Грета уже не полностью, левая рука так и падает к моим ногам.

Надеюсь, это убавит ей прыти.

Остатки нежити встречают уже наёмники. Не столь слитно, как в первый раз, но и зомби осталось от силы десяток. Они появляются у нас на виду, чтобы тут же исчезнуть под атакующими заклинаниями.

Я знаю, почему Харон атакует нас группами. Ограничение на применение силы. Он просто не может бросить на нас сразу всё, что у него здесь есть, так же как я не могу применить сразу два замирающих ветра.

«Он всё ещё сидит на месте,» — подсказывает Астарта. — «Припас ещё несколько козырей, не иначе.»

«Вот сейчас и посмотрим, что у него за козыри» — отозвался я, двинувшись дальше.

— Като? — позвал меня Химуро.

— Я справлюсь, у него мало что осталось, а бестия тяжело ранена.

И не будете путаться под ногами.

Чёрт, в какой момент я начал превращаться в человека-армию, которому напарники больше мешают, чем помогают?

Обратился к своему дару, проверяя, как далеко мне до предела. Всё же я здесь довольно энергоёмкими заклинаниями бросаюсь…

И споткнулся на ровном месте. С моим даром творилось что-то непонятное. Говоря прямо, он давно опустел и рвался на части, пропуская демоническую энергию Астарты. Но это, чёрт подери, невозможно! Да я должен уже от боли корчиться на полу, неспособный вообще ни к каким манипуляциям. Что, демоны их задери, происходит?

«Астарта!»

От демоницы пришло ощущение, вызывающее ассоциацию с дрессированной собакой, подорвавшейся на зов хозяина и замершей в ожидании команды.

«Да? Я слежу за некромантом,» — отозвалась она.

«Что с моим даром?» — спросил я.

И чтобы не вызывать у наёмников вопросов, двинулся дальше, стараясь не ослаблять внимания.

«А что…» — начала было демоница.

А закончила смесью самых разнообразных эмоций, собирающихся в нечто вроде молчаливого грубого мата.

«Да это невозможно!» — наконец родила она связную мысль.

Я промолчал. Чего бы там со мной ни сделал коготь, выяснять я это буду завтра. И чем быстрее я здесь со всем разберусь, тем быстрее это самое завтра настанет.

«Но я не замечаю никаких изменений!» — продолжила Астарта. — «Заклинания проходят без искажения, всё будто бы нормально!»

«Это то, что бывает, когда связываешься с древними неведомыми артефактами непонятного назначения,» — проворчал я.

Раздражение внутри медленно нарастало. Харон имел сейчас все шансы умереть, просто попавшись мне на глаза. Более того, я уже готов был запускать какие-нибудь пробивные заклинания прямо в него, ориентируясь на чувство направления, даруемое демонессой. Тем более оставалось до него всего ничего.

Но в следующей зале, оборудованной под склад, меня встретил Гоша. Причём узнал я его только по лицу, и то с большим трудом. Полное отсутствие растительности, бледная с чёрными пятнами кожа, мутные глаза, ввалившиеся щёки и нос. Плечи раздались в разные стороны, а живот, наоборот, сжался, будто кишечник вообще удалили. Кто-то успел неплохо с ним поработать. Голый торс выглядел… Болезненно. Не вздымалась от дыхания грудь, и вместо мускулов из-под кожи выпирали какие-то конструкции.

— Като… — прохрипел Гоша. — Ты вс…

Воздушная коса врезалась ему в грудь. Но вместо расщепления отбросила назад до самой стены. Я не собирался тратить время на болтовню, однако убить… Впрочем «убить» для мертвеца не совсем правильное слово. Обезвредить его одной атакой не получилось.

Ожидаемо навалилась слабость. Некромант продолжал использовать проклятия, пусть и со сравнительно невысокой эффективностью. Гоша поднялся. В его движениях не было жизни, он не встряхнулся, встав на ноги, а двигался, как манекен. На лице не было эмоций. Мёртвая марионетка. Кукла.

Кукла, с выдвинувшимися из ладоней лезвиями.

Он прыгнул на меня, разом сокращая разделяющее нас расстояние на треть. Вторая воздушная коса ушла мимо, мертвец перекатился в сторону. Я сменил подход, по широкой дуге направив в него молнии. Но голубые разряды будто и не замечали мёртвого тела. Внутри него не было ни мышц, ни нервов, а если и были, двигался он исключительно благодаря магии.

Ну что же. Тогда поступим иначе.

Новый прыжок, и мертвец налетает на осадный щит, лезвия бессильно скользят по тёмной густоте барьера. Щит исчезает, но под ним уже пряталась новая воздушная коса. С рёвом заклинание уносится вперёд, толкая до самой стены и мертвеца.

Смотрю я на него и понимаю, насколько же он для меня безобиден. Да, защита от магии и прочность тела — это сильно. Да, он быстр, хорошо маневрирует, явно силен. Ну и что? Если у него нет фокусов для преодоления замирающего ветра, он несёт для меня не больше угрозы, чем ребёнок с палкой в руке.

На всякий случай швыряю в тело ещё и огненную стрелу, чисто для острастки. И, ожидаемо, пламя обугливает плоть, но не наносит серьёзных повреждений. Гоша снова бежит на меня. Сосредотачиваюсь и создаю гранитную броню вместо каменной. Это сложнее, чем использование натренированных заклинаний. Подпускаю его к себе и позволяю лезвию врезаться в мою грудь. Чтобы оно тут же соскользнуло и ушло в сторону без заметного ущерба. А я хватаю его за шею, и продолжение брони смыкается неразрушимым ошейником, не оставляя ему шанса на отступление.

«Поджарим тварь!» — приглашаю Астарту присоединиться.

И в моё огненное заклинание обильно вливается разрушительная сила демона. Защита мертвеца, какой бы стойкой она ни была, такого уже не выдерживает. Прилетевшее от некроманта проклятие игнорирую, помешать мне колдовать он не может, а физические ощущения меня сейчас не волнуют. Гоша вспыхивает, как промасленная тряпка. Он ещё дёргается в попытках меня достать, поцарапать, добраться до глаз, но гранитная защита скрывает меня полностью.

С десяток долгих секунд он горит сопротивляясь. Затем отваливаются конечности, выгорая до основания. Потом отваливается нижняя половина туловища. И наконец тело отделяется от головы, которую я просто отбрасываю в сторону.

Не так уж и опасно. Пожалуй, для одарённого с меньшими способностями этот мертвец и представлял бы угрозу хотя бы из-за чудовищного сопротивления, но для рыцаря в поединке один на один он не особо опасен. И не похоже, чтобы некромант мог управлять сразу многими подобными тварями одновременно. В перспективе, если креативно подойти к вооружению подобных уродцев — опасный и сложный противник. Но с двумя зубочистками в роли основного оружия и атакуя в лоб — почти бесполезен. Наёмники, вероятно, нашли бы способ его замедлить теми же каменными преградами, а затем взломали и разрушили бы заклинания, на которых он держался.

Я двинулся дальше. Дистанция до некроманта оставалась совсем смешная, впереди, как я понимал, остались только покои Гоши. Ну, может, ещё зал для совещаний, но не факт. Всё же Корень — банда, а не организация.

Броню не убирал и, открывая последнюю дверь, ожидал последней отчаянной атаки Греты.

Не угадал.

В большой комнате пахло… кровью. Свет был приглушён, но магические светильники всё же не оставляли совсем тёмных уголков. Большое кровавое пятно в центре комнаты, а также ошмётки тел, намекали на то, где именно некромант собирал своё последнее, но не слишком удачное творение. Сам Харон спокойно присел на край Гошиного стола и смотрел мне прямо в глаза. Молодой, лет двадцать семь. Просторная одежда как будто бы обычного горожанина, но под ней какой-то лёгкий… бронежилет? Или нечто подобное. Поза расслабленная, на лице насмешливое выражение. Неужели всерьёз думает, что сможет уйти отсюда живым?

— Прежде чем я добавлю твои останки к общей куче, — кивнул на пол, — Два вопроса.

— Спрашивай, — разрешающий жест, очень уж напоминающий пасс, облегчающий наведение заклинания.

Но я не повёлся, слишком хорошо чувствую его дар.

— Где Грета?

— Ты её серьёзно ранил. Отступила, — пожал плечами некромант.

Врёт. Прямо всем нутром чую, что врёт.

— А почему ты всё ещё здесь?

— Я выполняю поручение, что имел честь получить, — улыбка стала шире. — И отлично с ним справляюсь.

Я создал конструкт и уже был готов пустить его в ход, но… Руку жёг артефакт.

— Ты провёл… Полевые испытания ваших мёртвых кукол. Но почему ты думаешь, что сможешь отсюда уйти?

— Ты меня не убьёшь, — Харон ухитрился улыбнуться ещё шире, и я уже начал всерьёз задумываться, а не треснет ли у него морда. — Потому что мы признаём поражение. Ты победил. Мы готовы сотрудничать. Но свой бонус ты получишь только, если приведёшь меня в Верхний Город. Живым. Поэтому ты сам обеспечишь мою безопасность.

Я понимающе улыбнулся, сжав пальцами коготь. Подошёл ближе, практически на расстояние удара.

— Хитро. И ты был бы прав, труповод, если бы не одно маленькое «но». Мне уже не нужен ваш бонус. А значит, и твоя жизнь.

Харон удивился и хотел что-то сказать.

Но керамбит перечеркнул ему горло. Для гарантии я дополнительно вогнал лезвие ему в сердце, чтобы наверняка. И только потом отпустил, чтобы тут же зарезать когтем себя. По телу пробежала дрожь, но в этот раз сознания я не потерял.

Около минуты длились слабость и помутнение, а затем начали исчезать, уступая место подъёму сил и пьянящей бодрости. Встряхнулся и побрёл обратно к наёмникам. Но взвинченный Химуро, выбежавший мне навстречу, резко поменял все планы.

— Като! Там ночной рейд патруля! Через пару минут будут здесь!

Глава 25

— Твою мать… — протянул я.

Химуро присмотрелся ко мне:

— Ты в порядке? Весь бледный, и…

Я жестом его остановил:

— Да, попал под проклятие. Неприятно, но не более того. Надо выбираться, и я, если честно, не горю желанием убивать патрульных. Сможем доказать им, что мы чисто наёмники и мимо проходили?

Впрочем, я сам в это не верил.

— Нет, сомневаюсь. Всех, кого они находят на базах бандитов, приравнивают к преступникам и не особо разбираются, ну кроме взятых в заложники и подобных. На беспомощных горожан мы непохожи совершенно.

Я кивнул. Мы как раз успели подойти к остальным.

— Так… Вношу предложение. Вы идёте пробивать запасной выход, а я пока задерживаю незваных гостей.

Командир вопросительно посмотрел на Химуро.

— Что там с баррикадами на путях отхода?

Данзо поморщился:

— Если очень шуметь — минут за десять управимся.

Хмыкнул:

— Ага, и привлечёте их к себе. А если не шумно?

— В два раза больше, — признался бывший жрец.

Я закрыл лицо повязкой и повернулся к выходу.

— Тогда не теряете времени.

И, отойдя на десяток шагов, применил магию земли, поднимая за спиной стену, разделившую коридор. К сожалению, замаскировать её под естественную не смогу, да и времени нет, но хотя бы так. Ввести в заблуждение и слегка замедлить.

Вообще, удивляюсь мышлению местных. И сам тоже дурак. Я же мог точно так же просто потолок опустить и проделать проход! Да, бетон не земля, поддаётся тяжело, но я такое сопротивление продавлю на раз. А вот наёмники уже не факт, хотя коллективно тоже вполне способны сделать несанкционированный люк. Надеюсь, догадаются. А вообще…

Патрульные же не знают, что я здесь не один!

Додумать мысль мне не позволили. В комнату, через которую я шёл, влетели сразу трое патрульных. Привыкли они действовать напором, встречая минимум сопротивления.

— Лежать! Мордой в пол!

На смену конфигурации воздушной косы для превращения её в ударный порыв ветра ушла секунда. А затем этот самый порыв откинул всех троих в стену.

Грохнул выстрел, и удар в грудь бросил меня на пол. С перепугу даже замешкался, не зная, тормозить лечение или позволить, ведь пуля могла застрять внутри. Поэтому волевым усилием остановил процесс заживления и закрылся щитом. Вывернулся и дотронулся до спины. Есть выходное отверстие. Убедился и с облегчением продолжил залечивать рану. Но из чего в меня, чёрт возьми, выстрелили?!

Ещё два выстрела, щит слегка подрагивает. Стрельба прекращается, начинается взлом, причём коллективный. Вот же слаженно работают, профессионалы доморощенные.

Регенерация, наконец, снимает боль и основные последствия от ранения, позволяя мне подняться. Мысленно молюсь не перестараться, создавая в разуме магию молнии. Щит исчезает, и волна электрических разрядов уносится к патрульным.

Чтобы разбиться о поднятые щиты.

Нет, так дело не пойдёт.

Новое заклинание, волевой посыл, и передо мной вырастает каменная преграда в половину моего роста. Перестройка заклинания, и вперёд улетает уже не волна молний, а один концентрированный удар, сносящий щиты.

Сносящий ровно так, чтобы защитный эффект последнего шанса сработал. Я ведь не хотел никого из ребят поджарить ненароком.

В мою защиту тут же прилетает пара пуль, ещё пара пролетает выше. Несколько патрульных забегают в комнату, поднимая щиты, чтобы прикрыть остальных своих товарищей, двигающихся следом. Плохо. Мне больше нравилось, когда они все толпились в одном узком коридоре.

Усилие воли, и за моей спиной появляется пустой каменный доспех. Всё, на что хватает моего контроля, это изобразить, как он встаёт в полный рост. В следующий миг раздаётся уже шесть выстрелов, две пули пробивают броню насквозь.

А затем встаю я.

Двойная ударная воздушная волна заполняет комнату. Первая сносит щиты, вторая разбрасывает патрульных.

Сразу поднимаю щит, потому что из коридора уже летит ещё две пули. Да сколько их? Два десятка? Три?

Снова волна молний от меня, и на этот раз она достигает цели. В один момент у десятка оглушённых патрульных вспыхивают сумки с порохом. Жаль, не у всех.

Из коридора вылетает полноценный огненный шар.

— Да я же шутил… — прошипел, уже поднимая осадный щит.

Он тут же начинает дрожать от набросившихся на него взламывающих заклинаний. Но на огненный шар хватает, пламя заливает всё вокруг, не касаясь меня.

Усилие воли, смена на магию земли, и передо мной поднимается уже полноценная стена, толщиной почти в метр. А сразу за ней в потолке открывается отверстие, потому что пора валить, а то рейдеры какие-то злые.

Толчок пола в ноги, и я достаю до отверстия. Легко подтягиваю себя и оказываюсь этажом выше. Ещё одно заклинание, и дыра закрывается. Теперь бы удостовериться, что Химуро с остальными отступили…

Мои планы сбила дыра в полу, образовавшаяся в стороне от того места, где прошёл я. Мысленно восхитившись сообразительности и настырности патрульных. Вот что бывает, когда молодые люди наконец-то избавляются от менторского ворчания начальства и ограничений, и действуют настолько свободно, насколько позволяют сообразительность и энтузиазм. Я бросил в проход огненную стрелу. Так, чисто поубавить им пыл.

А сам побежал к выходу, на прощание подняв за спиной ещё одну стеночку.

В теории мог бы свернуть перпендикулярно, пробивая себе путь, выбраться наружу там, где меня сложно ожидать. Но я хочу дать парням больше времени, чтобы убраться как можно дальше. Поэтому пока буду двигаться предсказуемо, чтобы патрульным было проще меня найти.

И они меня находят. Шестёрка юстициариев выскакивает мне навстречу, реагируя резко и слаженно. Пока двое поднимают щиты, а ещё двое запускают атакующие заклинания, огненную стрелу и, неожиданно, нечто вроде каменного кулака, ещё двое начинают колдовать что-то хитрое и сложное.

Осадный щит закрывает меня от атак, а пара водяных хлыстов скользят по полу змеями, способными легко обойти защиту патрульных.

Шум со спины, патрульные пробивают оставленные мной преграды, пытаясь настичь и зажать в клешни. И это реально опасно. Потому что, во-первых, они действуют слаженно. А во-вторых, я не хочу никого убивать.

Замирающий ветер дрожит, показывая попытку взлома. По мне же проходится какое-то проклятие, но… Слабое. На фоне того, что творил Харон, вовсе жалкое.

Зато хлысты достигают цель. Пара мгновений, захват, и моя магия швыряет двух патрульных в остальных, устраивая из них кучу. Снимаю щит, тут же поднимаю за спиной стену, заодно пробивая проход в сторону. Пожалуй, всё же играть слишком долго с ними не стоит, пора сваливать.

Ныряю в образовавшийся проход и тут же его закрываю. Затем таким же способом прохожу ещё стену…

Внезапно оказываясь в жилой комнате. Комнате совершенно нищенского вида, но жилой, и удивлённая родительница, едва видимая в свете единственной лучины, держащая в руках ребёнка лет пяти это подтверждает. Но это и хорошо — до выхода осталось немного.

Выбегаю в общий коридор и несусь туда, где, по идее, должен быть выход. Патрульные отстают лишь едва, оставляя мне какую-то неприятно маленькую фору.

— Работает юстициариум! Всем разойтись по своим жилищам! — раздаётся громкий крик.

Я сворачиваю в узкий коридор, оказываясь лицом к лицу с тремя патрульными. Реагирую незамедлительно.

Первый, ближайший ко мне, получает удар по лицу раньше, чем успевает меня опознать. Второй готовит что-то, заклинание. Зря, слишком долго. Удар ногой в пах его парализует на пару секунд, давая мне время создать своё. У меня это получается быстрее. Воздушный таран врезается в грудь юстициария. Но третий успевает вскинуть пистолет и выстрелить. Боль пробивает плечо и тут же исчезает. Заклинание выходит смазанным, но второго и третьего противника всё равно отбрасывает вглубь коридора.

Подскакивает первый, касаясь меня. Заклинание. Что-то из арсенала юстициариума. Дар дрожит, преодолевая наложенные оковы. Я слишком силён, чтобы меня можно было обезвредить чем-то подобным, лишь на какие-то секунды ослабить. А пока юстициарий получает дополнительный удар в нос, падая на колени. Быстро добавляю ему удар коленом в голову. Не смертельно, но без помощи целителя в ближайшее время он не встанет.

На шум уже среагировали прочие патрульные, и я снова бегу, виляя по узким коридорам, сбивая людей, ослушавшихся приказа сидеть по комнатам, и попадающийся на пути хлам.

Наконец я вбегаю в комнату, где есть окно. Слишком маленькое, чтобы в него пролезть, но главное, что эта стена разделяет меня и улицу. Одно заклинание, и я выпрыгиваю наружу.

И оказываюсь в каком-то кривом проулке. Невероятно узком, здесь вдвоём разойтись непросто! И надо этим пользоваться, пока есть фора. Трюк: «Взберись повыше по двум близким стенам» занял меньше минуты. Оказавшись на крыше, я смог перевести дух и попробовать решить, куда бежать дальше.

Резкий и сильный удар в спину едва не сбросил меня снова вниз. Спас вовремя поднятый щит, остановивший падение. Отскочив от края и приготовившись к бою, я огляделся. И никого не увидел. Грета.

— Он наверху! — донёсся до меня крик.

Так, это заходит слишком далеко.

Я развернулся к стене Верхнего Города и побежал прямо к ней. По крышам. На ближайшую перепрыгнуть было легко, всё равно что перешагнуть. Следующая вызвала небольшую заминку из-за разницы в высотах — мне нужно было прыгать вниз. Немного извращения с магией, и вот уже замирающий ветер становится для меня тропинкой на следующую крышу. Забивание гвоздей микроскопом, в каком-то смысле, но какая, к чёрту, разница? Магия — инструмент, я её использую для достижения своих целей, так, как мне удобно.

А вот то, что юстициарии продолжили погоню, хоть и по улицам, напрягло.

Перемахнув на очередную крышу, на этот раз проблемой было только расстояние, я остановился прислушиваясь. Шаги внизу от меня не отставали, ждать не пришлось. А затем один голос сообщил остальным:

— Он остановился.

Поисковая магия? Маячок? Да когда они… Я идиот! Тот юстициарий, что меня коснулся! Я думал, что он поставил только что-то парализующее, а там было что-то ещё!

Начать поиск маяка я не успел, на крышу взбежали сразу четверо патрульных. Как — без понятия, но складывалось впечатление, будто они забрались прямо по отвесной стене. Пара боевых заклинаний летит в меня сразу, молнии. Я поднимаю щит…

Но он тут же исчезает, мгновенно взломанный. Тело встряхивает парным несинхронизированным разрядом, обжигая кожу и, кажется, даже какие-то внутренности. Исцеление глушит боль, но несколько непередаваемых секунд я испытал. К счастью, в сравнении с тем, что я испытал на столе Белого Змея, сейчас вполне терпимо.

— Хватит шуток, — прорычал.

«Астарта, они не понимают юмора,» — послал я свои мысли демонессе, ответившей мне возбуждением и злым нетерпением.

Передо мной вырастает каменная броня, принимая на себя ещё одну атаку, пока я складывал броню обсидиановую. А поднявшись бросил сразу два воздушных кулака.

Мои постоянные переделки воздушной косы в ударную технику в какой-то момент оформились в завершённой и цельной форме. Форме нового заклинания на тех же базовых конструктах. Или нет?

Первый воздушный кулак врезался в вовремя поставленную защиту. И разнёс её, пусть и рассеялся сам. Второй кулак влетел в грудь юстициария, сбивая его с крыши. Высота небольшая, не умрёт. Не должен, я думаю.

Потеря одного бойца ненадолго замедлила остальных, но мне и короткой паузы было достаточно. Веер огненных стрел заставил их уйти в защиту, дав мне время для чуть более сложного заклинания. Прыгаю, толкая себя в спину порывом ветра, и приземляюсь в нескольких шагах от юстициариев, прикладывая ладонь к крыше.

Запоздало понимаю, что этот жест на самом деле не нужен. Физический контакт с каменной поверхностью для использования заклинания — костыль, облегчение контроля. Но неважно. Под двумя противниками открываются дыры, сквозь весь дом, прямо в подвал. Счастливого полёта.

Последний замирает, не решаясь действовать, но следит за мной.

— Прыгнешь сам или сбросить? — киваю на край крыши.

Его взгляд вздрагивает. Рефлекторно, зафиксировав движение где-то рядом. Где-то за моей спиной.

Гранитная броня ещё со мной, висит в пассивном режиме, мне нужно мгновение, чтобы развернуть её в полную силу. Удар Греты врезается в броню, лишь слегка меня толкая.

Юстициарий пытается что-то сделать, атаковать, но огненная стрела в лицо займёт его в ближайшее время.

Грета отскакивает назад. Она цела, даже рука на месте, разве что без одежды, рукав так и остался оторванным у плеча. Быстро она, однако, восстановилась.

Сказать что-либо я не успеваю, на крышу запрыгивает ещё пятёрка патрульных. И это начинает бесить.

Грета исчезает, юстициарии атакуют. Я начинаю создавать щит, но не довожу до конца, бросаю недоделанный конструкт на середине, тут же начав создавать второй. Потому что знаю — они снова будут применять взлом. И они применяют, на первом незаконченном щите. И второй закрывает меня, защищая от атаки. А в ответ я создаю огненный шар. Банальный, практически самый стандартный.

Только заполненный силой сверх всех пределов. И выпускаю его прямо в центр строя противников. Будут они защищаться или попытаются его взломать — неважно. Когда он переполнен силой, то какая разница врежется он в щит или потеряет плетение на середине пути?

Он всё равно взорвётся.

И он взрывается в пяти метрах от закрывшихся щитами юстициариев. И он взрывается, разнося участок крыши вместе с патрульными. Дрожит крыша, трясётся здание, бежит сеть трещин по стенам, чей-то истошный крик сжигаемого заживо человека…

Какого чёрта я творю?

Я же не собирался никого убивать!

Ну, может быть кроме Греты.

Стоп, её я тоже убивать не собирался!

Так уж?

Наплевав на всё, я снова побежал к стенам Верхнего Города. Побежал, на ходу пытаясь найти маяк. Это оказалось не так уж сложно, хотя заклинание уже едва дышало, истратив почти всю вложенную силу. Я всё равно его выжег окончательно и, на бегу прощупав самого себя ещё раз и не найдя иных маяков, продолжил бегство, виляя и стараясь запутать маршрут. Но погони не было, рейд отстал от меня.

Хорошо кто-то выдрессировал ребят, нервов они мне попортили изрядно, сражались хорошо. Или это оттого что я не пытался их убить? Вначале не пытался. А как только перестал сдерживаться…

Убедившись, что оторвался от погони, спрыгнул в неприметный уголок и забрался в тёмное место. Греты я не опасался, на всякий случай держа под рукой и броню, и щит, и заклинание пламени, способное сжечь всё вокруг сразу. Не убьёт её, даже не сильно покалечит, но атаке помешает.

Остановившись и постояв так немного, прислушиваясь, я обратился к своему дару. С прошлого раза лучше не стало, всё та же мешанина, которая вообще не должна никак работать. Но, разорви меня демоны, работает!

«Астарта. А у тебя есть дар?» — спросил я.

Догадка, что пришла на ум, вызвала холодный пот на спине. Но к сожалению, она очень многое объясняла. Слишком многие вещи разом сходились в понятную картину.

«Естественно, он у меня есть! Что за вопрос?» — отозвалась демоница даже с какой-то обидой в интонациях. — «Как бы я без него существовала, Като?»

— Ты можешь мне его показать? — от волнения я заговорил.

Она удивилась.

«Задачки у тебя. Сейчас попробую,» — пообещала и замолчала.

Какое-то время ничего не происходило, кроме смутного ощущения возни где-то в глубине. Затем пришло нечто сумбурное и непонятное, что я не смог интерпретировать. Под тихую ругать демона ощущение исчезло. Затем другое, но снова не то. Затем третье. Четвёртое. Кажется, задачка увлекла демоницу, и она пробовала разные подходы для её выполнения.

Пока наконец я не увидел то, что просил.

И это был конец. Всё, Като, допрыгался ты. Теперь уже точно допрыгался.

Очевидного сходства пока не было, естественно. Полагаю, что для завершения процесса потребуется намного больше жертв. Точно десятки, может сотня. Вот только в странном хаотичном сплетении силы, что показала мне Астарта, я видел некоторую внутреннюю логику. Странную, извращённую, противоречивую. Но в то же время узнаваемую. Сопоставляя то, что показывала Астарта, с тем, что ощущал у себя, я начал понимать, откуда берутся демоны. А также понял, что я сам вступил на этот же путь.

Мало мне было одержимости, как гарантированной вероятности не дожить до двадцати, решил и ещё сверху нагрузить. Впрочем, теперь, я полагаю, проблема одержимости снимается сама собой. Теперь вообще все проблемы, похоже, снимаются сами собой. Мне нужно демоново чудо, чтобы что-то сделать и как-то всё это изменить.

Грета так и не появилась. Я спокойно выбрался на улицу и двинулся домой.

Глава 26

Пока дошёл до ворот и вернулся в Верхний Город, успел немного проветрить голову и ещё раз всё обдумать. Результатом такого обдумывания стала мысль, что я, пожалуй, всё же погорячился. Всё же я тот ещё эксперт по аурам, дару, магии и всему теоретическому и фундаментальному. По сути, я очень узкий практик, максимально заточенный на боевые навыки. Очень велика вероятность, что я чего-то ещё не понимаю.

И вот передо мной встаёт выбор. Стоит ли идти к Эрику, что подселил мне Астарту, например? Обследовать меня он, с большой вероятностью, сможет. Может быть, сумеет даже что-нибудь починить, если это возможно, конечно. Откатить сделанные когтем перемены, чем чёрт не шутит? Проблема в том, что он может и что-нибудь нехорошее для меня сделать. А если сочтёт, что я гарантированно и очень скоро превращусь в то, что у нас здесь называется демонами? И попробует просто придушить, пока я ещё чайник, не успевший стать броненосцем? Или передаст своё видение ситуации Серсее?

Почему-то мне кажется, что вопрос о моём членстве в роду Минакуро вновь будет под вопросом. Снова. В который уже раз. Нет, понятно, что я для чего-то им очень нужен, но у любой нужды есть свои разумные пределы. Не посчитают ли Минакуро, что будет лучшим решением посадить меня в клетку и выпустить только тогда, когда придёт время исполнить свою роль?

Можно попробовать обратиться к самой Серсее. Ход неожиданный, но по-своему разумный. Кто знает, может, получится сыграть с открытыми картами. Она расскажет мне, зачем я им нужен. А я на всё соглашусь, лишь бы в конце остаться живым. Пусть даже лишённым всех регалий и отправленным куда-нибудь в местную Тьмутаракань, я и там выкручусь.

В принципе, если мне осталось не слишком много, можно и на что-нибудь самоубийственное согласиться. Но только если я с гарантией превращусь в какую-нибудь безмозглую тварь. Надеюсь, что выходы ещё есть.

Есть ещё один вполне разумный вариант. Белый Змей. Ему плевать, какой бы результат ни дало обследование моей многострадальной тушки. Хотя нет, не плевать. Если он сочтёт, что я являюсь интересным для его научных изысканий образцом, то меня ждёт будущее яркое, но короткое. И куда менее перспективное, чем в вышеописанных вариантах.

К сожалению, других компетентных специалистов не знал. А идти к Минато…

Можно, на самом деле. И пожалуй, именно к нему и надо идти. Если у них есть способ помочь — они помогут. Если я в перспективе стану злобной тварью, то честно мне об этом скажут и предупредят о том, сколько осталось времени. Заодно обсудим Харонов, в свете последних открытий отношение к ним у революционеров могло и поменяться.

Но всё это надо будет делать утром. А пока, вернувшись домой, я сел за свиток, принесённый Сигурэ. Я и раньше был предельно мотивирован заниматься саморазвитием, а сейчас чувствую прямо подъём сил, несмотря на самую позднюю ночь.

А если честно, то хотелось переключить мозги на совершенно иную задачу. Я снова начал скатываться в попытки понять, является ли то, что происходит с моим даром, превращением в демона, или это нечто совершенно иное. Ведь как минимум дар продолжает мне служить, причём лучше, чем раньше. Значит, он вполне в рабочем состоянии, здоров, в общем и целом. А значит, то, что я вижу, неправильно. У Астарты-то дар нормальный, целый. Вот и выходит, либо я вижу не то, либо интерпретируется оно не так, как надо. И даже сходство между тем, что есть у меня, и тем, что показала мне Астарта, могло мне просто показаться.

На какое-то время я погрузился в свиток. Следующий шаг в системе, придуманной Белым Змеем, всё ещё касался регенерации, но на этот раз позволял легко работать с разными тканями организма. Точнее, понимать, какую ткань сейчас исцеляешь, а какую нет. Отрабатывать последовательности, уметь быстро раскидывать приоритеты. Например, моё недавнее пулевое ранение. Мне пришлось терпеть, пока не убедился, что пуля прошла навылет. А если освою новый уровень, то смогу сначала быстро восстановить нервные окончания… Да, это будет больно, но позволит быстро определить, какое лечение следует использовать дальше. Ну а дальше мышечная ткань, костная, а после всё остальное. Но в данном случае способность точно определять отдельно друг от друга различные системы организма, это небольшой шажок перед действительно большим прорывом, полным контролем всей биологии и биохимии тела.

Сначала этот контроль достигается использованием целого комплекса заклинаний, но на следующем уровне, на четвёртом. А на пятом начинается перестройка организма уже усилием воли, просто забив на ограничения биологии. Честно говоря, читая всё это, становится немного не по себе. Это же насколько далеко можно зайти? И ведь эмоции человека — это биохимия мозга. А если отрезать эту биохимию — не останется никаких эмоций. Перспектива превращения в бесчувственную машину меня не прельщала.

Однако те задачи, что ставились на новом уровне, следующем от достигнутого мною, были весьма симпатичны. Прямое исцеление выбранных тканей. Очень интересное умение. И безумно сложное. Научить собственное подсознание воспринимать своё тело не единым организмом, а конструктором из множества систем… Потребует времени.

Медитация и всё те же заклинания, что мне уже известны. Только теперь себя травмировать не надо, другая задача. С помощью диагностических заклинаний научиться чувствовать разные ткани своего тела, выделять их. Судя по методичке Белого Змея, процесс долгий, скучный и муторный.

Работал я до самого утра, пока не проснулась Соня.

— Давно ты вернулся?

— Ещё ночью, — кивнул. — Не хотел тебя будить.

Она критически меня осмотрела.

— И мыться тоже не хотел? Ты весь в грязи! — она вздохнула. — Иди помойся, я приготовлю завтрак.

— Спасибо, милая, — кивнул я, начиная подниматься.

Принять душ действительно следовало. Хорошо ещё крови в том месте, где пуля пробила моё тело, не натекло. Соня, конечно, в курсе моих способностей в самоисцелении, но зачем лишний раз её нервировать. Пуля может и просто убить, не оставив мне возможности исцелиться.

Когда спустился, застал Соню за чтением оставленного на столе свитка. Причём я точно помню, что свиток был свёрнут, положен в тубус, и прикрыт сверху другими бумагами.

— Не помню за тобой интереса к тайным знаниям.

Соня вовсе не была смущена тем, что я её застукал.

— Новые техники от Сигурэ? — хотя интонации и были вопросительными, ответ она знала сама.

Киваю:

— Ага, они самые. Ещё один небольшой шажок к нашей свободе.

Соня свернула свиток и подняла на меня взгляд:

— И сколько ещё будет этих шагов?

— Очень надеюсь, не слишком много, — я наклонил голову. — А что?

Она отрицательно покачала головой и отвернулась. То есть всеми силами показывала, что её «ничего» на самом деле очень даже большое «чего». Ей есть что сказать, но говорить она не хочет. Я вздохнул.

— То, что в этом свитке, ещё относительно безобидно. Но то, что идёт дальше… Думаю, я остановлюсь здесь. С каждым следующим шагом остаётся всё меньше человечности.

Соня грустно улыбнулась.

— Да, нечто подобное уже слышала. Я знаю, для чего ты это делаешь. Но…

— Но?

Мне хотелось услышать продолжение, но девушка не сразу на это решилась.

— Но я не вижу во всём этом смысла. Все эти трюки не сделают тебя равным синему. А если сделают… В кого ты превратишься? — она села, не в силах смотреть мне в глаза. — В кого ты уже превратился, Като? Я… Я не знаю, что делать. Мне начинает казаться, что синий уже победил. Мы уже в его власти. Уже делаем всё, что он захочет. А всё твоё сопротивление… Он предвидел это и пользуется. Манипулирует нами. Но я не знаю, как бы я сама поступила, окажись на твоём месте.

Одарённая подняла на меня взгляд.

— И мне страшно. Страшно за наше будущее. И я боюсь тебя, — она взяла короткую паузу, давая мне ответить, но я молчал. — Ты снова убивал. Я не поверю, что это ночь прошла без крови.

Кивнул:

— Да, кровь была.

Отошёл и сел в кресло, вздохнув.

— Не потому, что я этого хотел, наоборот.

— Если ты желаешь избегать смерти, но всегда оказываешься вынужден её приносить… Может быть, ты что-то делаешь не так? — спросила Соня.

Я хмыкнул. Грустно, без всякой радости.

— Кто бы мне показал и рассказал, как поступать правильно. Куда пойти и что сделать, чтобы мои руки больше никогда не проливали крови. Кто бы мне рассказал?

— Неужели нет выхода?

Я развёл руками:

— Ну… Есть. Ты либо становишься настолько могущественным, что никто и ничто не смеет тебе приказывать. Либо наоборот, никем, никому не интересным и никому не нужным. А вместо противостояния проблемам подстраиваешься под них и тихо ворчишь на кухне под бутылочку чего-то горячительного, срывая злость на жене и детях.

Я подошёл к столу и взял свиток Белого Змея.

— Это крайности, — резонно отметила Соня. — Люди где-то посредине.

— Да, — не стал спорить. — Но я, как ни сложно догадаться, намного ближе к первым.

— Я знаю, Като. Я знаю. Только от этого знания не легче. Ты идёшь по головам. Отнимаешь жизни. Сколько крови ты прольёшь, пока окажешься достаточно высоко? И что от тебя к тому времени останется?

Я заглянул ей в глаза.

— А как же Серж? Серсея? Все члены Верховного Совета? Они тоже все поголовно убийцы, поднявшиеся по головам и по ноздри, вымазавшиеся в крови? По твоей логике они могли там оказаться только так.

Соня отрицательно покачала головой:

— Нет. Они родились с правом находится там. Им не нужно было проливать кровь, чтобы занять своё место, оно было им предназначено по праву рождения. Именно это и называется порядком. Ты льёшь кровь, потому что несогласен с существующим порядком. Когда ты защищаешь себя или меня, я это понимаю и благодарна тебе за это. Но когда ты пытаешься сломать устои… Это неправильно.

Я хмыкнул:

— Эти устои являются причиной. Какой смысл бороться с последствиями и не трогать причину?

— Это демагогия, — покачала головой Соня.

— Нет, Соня. Что я делаю не так? Закручиваю в бараний рог всех встречных Боярских, Локов и всех им подобных, когда они пытаются вытирать об меня ноги? Не отбиваюсь от одного ублюдка, считающего себя пупом земли, а хватаю за причинное место весь род, чтобы все они писаться начинали от одной мысли о косом взгляде в мою сторону? Я неправ? Я должен позволять им мстить мне? Чтобы у третьего, пятого, десятого доморощенного мстителя получилось меня или тебя достать? В этом я неправ? В том, что устраняю причину проблемы до того, как появится проблема?

— Я говорила не об этом.

— Нет, мы говорим именно об этом, — настоял я. — Я убиваю людей именно потому, что это решает проблему. Решает раз и навсегда. И буду продолжать это делать, пока до каждого разумного в этом мире не дойдёт мысль, что я опасен. Могу быть опасен, когда являюсь врагом. И заметь, для тех, кто хочет быть мне другом, я становлюсь другом. Или партнёром, как с братьями Уайтами. Они хотели получить свою выгоду с нас, но и были готовы делиться. И мы договорились, без угроз и споров. И если я узнаю, что им угрожает опасность, я не поленюсь им помочь.

— Ты всё делаешь через кровь. Совсем необязательно быть таким…

— Жестоким? — подсказал.

Соня осеклась, но продолжила:

— Ты не уступаешь, не отступаешься. Ты прёшь вперёд, продолжаешь… Атаковать. Так не делают. Не так поддерживается порядок. Ты вообще должен быть обычным парнем, одним из многих Минакуро… А ты требуешь относиться к тебе так, будто ты единственный наследник рода.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, Соня. Я не должен быть одним из Минакуро. Я должен быть нищим безымянным беспризорником с улицы, обречённым сдохнуть ещё до десяти лет. Я не Минакуро, никогда не был и никогда не буду.

Соня удивилась, мягко говоря. Хотя куда больше на её лице отобразилось неверия.

— Этого не может быть! — прозвучал ответ.

На что я лишь хмыкнул:

— Может. Простая ошибка. А сейчас я слишком силён, чтобы род мог выбросить меня на улицу. Я стал слишком ценным. Не будь я тем упёртым бараном, способным убивать, был бы уже давно мёртв. Поэтому не надо рассказывать мне о том, что мне положено или не положено по праву рождения.

Соня смутилась. Мы уже много друг другу наговорили, и оба сильно увлеклись.

— Като, я…

— Ты не знала, — опережаю её. — И не могла знать. Дело не в том, что я пытаюсь тебя переубедить. И не в том, что я ищу оправдания своей жестокости. Для меня всё проще. Либо я доказываю всем свою силу, либо я труп.

Она отвернулась:

— Я тебя поняла.

Мы замолчали. Да, не просто так я бодаюсь с системой. Знаю, что Минато прав. Что только он и его сторонники смогут построить мир, в котором твоя судьба не предопределена по рождению. Мир лучший, чем есть сейчас.

Паузу затягивать я не стал.

— Злишься?

— Нет, — ответила Соня, всем видом демонстрируя, как она не злится.

Подошёл и сел рядом. Одарённая попыталась встать и уйти, но я её удержал.

— Ну и куда ты уходишь, если не злишься?

Она промолчала.

— Серьёзно, Соня. Вспомни Арию. Вот она живёт так, как ей суждено от рождения. И как? Сделало это её счастливой?

И здесь до меня дошло.

— Так вот, в чём дело! Ты говорила о себе! О том, что именно ты не смогла исполнить предназначенную тебе ещё до рождения судьбу.

Одарённая сжалась и повесила голову.

— Соня, Соня, — я покачал головой. — Нет судьбы, кроме той, что мы сами себе выбираем. Ты не получила любви родителей не потому, что не смогла исполнить свою судьбу, а потому что некоторые люди повели себя, как мудаки. Твои родители в том числе, местами. Тебе не повезло. Ты ни в чём не виновата, тебе просто не повезло.

— Тебе легко говорить! — огрызнулась одарённая.

Хмыкнул:

— Ой ли? Мне не повезло куда сильнее, чем тебе. Ну и что? Ты так и собираешься жить с оглядкой на планы, которые двадцать лет назад делали какие-то маразматики?

Она всё же вырвалась и встала, но не ушла.

— Если бы я не родилась девочкой…

— Нет никакого «если бы»! Нет. Бесполезно думать: если бы я родился в королевской семье, если бы я родился с третьим глазом или если бы я родился морской черепашкой. Никаких если бы. Ты та, кто ты есть, и никак иначе быть не может. Если это кого-то не устраивает, это их проблемы! Не твои, Соня!

Она вздохнула, нервно заламывая руки.

— Почему всё не может быть проще?

Пожимаю плечами, уже открыто улыбаясь:

— А всё просто. Не вижу вообще никаких сложностей. Хочешь, научу?

Она вопросительно посмотрела на меня. Я встал и подошёл к девушке.

— Смотри и повторяй за мной. Подними правую руку вверх.

Мы оба подняли правую руку, будто замахиваясь для того, чтобы бросить что-то в землю.

— А теперь резко опускаешь, говоря: ну и хер с ним, с чужим мнением!

Рукой она махнула, и даже начала повторять фразу, но резко одёрнула себя и тут же отвернулась.

— Дурак!

Вот только я слышал в её голосе улыбку.

— Вот, ты уже встаёшь на правильный путь! Главное — прояви стойкость и выдержку. Помни, самые сложные первые дни. Особенно второй и третий. Смерть, как хочется услышать, что о тебе думают окружающие. Но потом наступает освобождение. А через месяц приходит катарсис. Тебе не только станет плевать на то, что о тебе думают, ты не будешь даже задумывать о том, думают ли о тебе вообще.

Соня покачала головой, всё же повернувшись ко мне:

— Прекращай! Ты сам слышишь, как это звучит?

Приняв максимально дурашливое выражение, киваю:

— Ага.

А затем становлюсь серьёзным.

— Я знаю, что перестроить себя за один разговор нельзя. Но здесь важно само осознание проблемы. И постановка цели на изменение. Ты удивишься, но я люблю своих родителей.

Она действительно удивилась. Явно не ожидала услышать нечто подобное от меня.

— Я серьёзно. Они далеки от идеала, и выставили меня на улицу в самом нежном возрасте. Но! Всё могло быть намного хуже. Вариантов масса. И за то, чего они не сделали, я им благодарен вполне искреннее. А ты не задумывалась о том, что твои родители, преодолевая предписание, вбитое им молотками в голову, пытались тебя любить и дать детство? Пытались же?

Соня кивнула. Не слишком уверенно, серьёзно задумавшись, но кивнула.

— Вот и скажи им за это спасибо. Они тебя вполне прилично воспитали. А касательно предназначения. Наплевать. Просто наплевать.

— Хорошо, — согласилась Соня. — Наплевать на предназначение. Мы живём не для того, чтобы исполнять чужие мечты.

— Молодец! Сама придумала?

— Нет, прочитала где-то, — пожала она плечами.

— Найти книгу и дочитай до конца. Может быть, ещё что полезное запомнишь. А теперь давай всё же позавтракаем.

Глава 27

Я передал Минато просьбу о встрече, теперь мне оставалось только ждать.

А пока я занимался с Синдзи, продолжая отрабатывать новые заклинания. И даже не без результата, гранитная броня уже вполне получалась, медленнее, чем каменная, но я хотя бы не сбивался в процессе создания заклинания. Разум в своей лени продолжал попытки соскочить на более привычную и отработанную каменную защиту, но это как с почерком. Если упереться и не расслабляться, то вполне можно переучиться. К тому же мне не нужно было помнить два очень похожих заклинания, наоборот, необходимо было заменить одно заклинание другим. И здесь тоже уместна аналогия с почерком, переучиться на новый проще, чем в равной степени освоить два очень похожих, но разных. Только с заклинаниями ещё сложнее, чем с почерком.

После тренировки мы не пошли обедать, а остались в зале. Синдзи протянул мне стеклянную бутыль с водой, мы оба сели на скамью у стены.

— Значит, я ошибся, — глядя на меня, начал Синдзи. — Дело не в каком-то учителе.

Я поднял на рыцаря вопросительный взгляд.

— Я не слепой, Като. И уж точно не идиот. Но, чёрт подери, должен был догадаться раньше.

Всё ещё не понимая, к чему он ведёт, уточнил:

— Что не так?

— Не понимаешь? — ответил вопросом на вопрос он.

— Нет.

Мужчина шумно выдохнул.

— Всё ты понимаешь, просто молчишь. Я про твои успехи в освоении заклинаний. Это во-первых. А во-вторых, про то, что происходит с твоим телом.

Я глянул на свои руки, но они были в порядке.

— Когда начинаешь часто колдовать, — пояснил он. — Мистический свет в глазах. Выцветание кожи. Пока только это, но мне достаточно. Тебя не просто сделали одержимым, а очень спешно натаскивают. Искатель. Ты знаешь, что это значит?

Я заинтересовался.

— Нет. Но очень много слышал. И теперь мне очень интересно, как всё это связано.

— Ты осваивал заклинания с помощью транса? — задал следующий вопрос Синдзи.

Он знает. А это из секретов безликих. Смогу ли я сослаться на родителей? Или род?

— Не отвечай, я и так это вижу, — он вздохнул. — Серсея сказала, что мне не стоит влезать не в своё дело. И мне платят достаточно, чтобы я этого не делал. Но, скажем так… У меня есть причина тебе рассказать. Она не относится ни к тебе, ни к кому-то из тех, кого ты знаешь. Моё личное обещание. Насколько я тебя знаю, ты никому не расскажешь, от кого узнал всё то, что я хочу тебе поведать.

Киваю, ожидая продолжения. Синди ещё раз окинул полигон взглядом, о чём-то думая. Наконец, он заговорил:

— Если тебе уже дают проходить транс, то проблема серьёзная. Им нужен не просто Искатель, а очень сильный Искатель. Ты знаешь, что находится в Нижнем Городе?

Я поморщился от воспоминания о синем.

— Там очень много чего есть. По большей части крайне опасного и неприятного.

Старик кивнул:

— Именно так. Но главное — там внизу, на самом дне, спрятан Исток. Искатели прошлого описывали его, как врата. Если кто и пытался через них пройти, то не возвращался. Исток даёт нам силу. Нам, одарённым. Именно поэтому мы все сидим в этих городах, поэтому набиваем сюда ещё людей, поэтому строим стены, что концентрируют силу Истока. Но сейчас врата открыты.

Я вспомнил о Момо.

— И потому происходят прорывы.

Синдзи согласился:

— Именно. Их надо закрыть. Но безликие не могут спуститься туда, не для того их создавали. Туда, на самое дно, спускаются Искатели. Раньше это были целые команды. А сейчас достаточно одного одарённого.

Старик сидел молча некоторое время. Сделал драматическую паузу, прежде чем объяснить простую истину:

— Все древние рода были основаны Искателями. Они были самыми могущественными из нас. Команды лучших воинов, что видел свет. Мужчины и женщины, каждый из которых стоил армии.

Следующий мой вопрос так и крутился на языке:

— Что-то я не слышал о прославленных Искателях. Вообще ничего не слышал.

Одарённый кивнул:

— Да. Только первые Искатели сумели спуститься бездну и вернуться. После них все, кто спускался, не возвращались. Выполняли своё задание, закрывали врата, останавливали прорывы. Но не возвращались.

Всё встало на свои места. Ну, может быть не всё, но отношение ко мне со стороны рода точно. Если мне в ближайшее время предстоит пасть смертью храбрых во благо города, многое становится понятным. И одержимость в ту же копилку. Меня не просто ждёт смерть, если не буду брыкаться и очень быстро искать способы вывернуться. Меня ждёт смерть в любом случае. И чем быстрее растут мои способности, тем быстрее я буду готов исполнить свой долг.

— Никакого шанса вернуться? — спросил я.

— Я не безликий, Като, и никогда им не был. Я последние три десятка лет был их инструктором. Поэтому я не имею ни малейшего представления о том, есть там хоть какой-то шанс или нет.

Я поднялся, сделав два шага от скамейки, но остановился.

— Ты понимаешь, Синдзи, что после такого я, вполне вероятно, постараюсь покинуть Эстер и оказаться как можно дальше отсюда?

Как же мне осточертело это постоянное присутствие угрозы. Опасность. Чувство очень прочного каната, надёжно сжимающего шею. Как же я всё это ненавижу, демоны их разорви!

Старик кивнул:

— Ещё как. Более того, я искренне надеюсь, что у тебя получится.

Странная позиция для хорошо оплачиваемого специалиста. Его же подбирали, проверяли наверняка. Что-то не сходится.

— Почему ты мне всё это рассказал?

Синдзи неопределённо взмахнул рукой.

— Почему? Как и сказал, я долгое время тренировал безликих. Никогда не был одним из них, но не потому, что меня туда не приглашали. Я знаю, что твои родители оба были безликими, но такие семьи очень редки. Прогулки в Нижний Город оставляют свой глубокий отпечаток на тебе. Немногие могут с этим справиться, оставить призраков безумия на нижних уровнях и вернуться сюда, в мир смертных, нормальными людьми. Я не смог.

Синдзи закатал рукав и показал мне левую руку, покрытую шрамами. Очень старыми шрамами.

— Талантливый и достаточно сильный одарённый, но я боялся Нижнего Города. Все его боятся, я свой страх так и не преодолел. Сходил всего один раз и более не желал туда возвращаться. Некоторое время числился в их составе, но не спускался на нижние уровни. А потом встретил женщину, которую полюбил, и не захотел больше даже вспоминать об ужасах Нижнего Города. Я стал инструктором. У безликих база на верхних уровнях, где они тренируются и работают. Долгое время я прослужил там, пока у меня не родилась дочь.

Он замолчал, раскатав рукав обратно.

— От подготовки рядового состава я перешёл на тренировку офицеров. Там уже требовался индивидуальный подход, с каждым работали отдельно. А старый безликий — это несмешная шутка. Тренировать и передавать опыт порой бывает некому, даже в вашем роду, не говоря уже о других. Поэтому я не удивился, когда мне предложили заниматься этим. Не удивился даже когда ты начал показывать результаты, выходящие за рамки нормы. Это тоже привычно, командирам отрядов нередко приходится совершать невозможное, чтобы выбраться или вытащить своих людей.

Он поднял глаза от пола и заглянул в мои.

— Моя дочь подросла и показала впечатляющие таланты. Она захотела стать безликой. Потому что её друг погиб во время прорыва. Она не была одержима этой идеей, но твёрдо решила драться с демонами. И я её тренировал. Лично.

Я догадался, что было дальше.

— Её сделали Искателем?

Синдзи кивнул, вновь опустив взгляд.

— Без предупреждения. Не рассказав заранее. Просто не оставили выбора. Есть некий ритуал, после которого уже ничего не изменить. Но она не хотела так жертвовать своей жизнью. Да, она готова была драться с демонами, но ценой свой жизни закрывать проход, который всё равно вновь будет открыт, нет. Её звали Миина. У неё получилось, она закрыла Врата. Так мне сказали.

Трагичная история, только совсем неудивительная.

— Но ты продолжаешь тренировать безликих, — напомнил я.

Он кивнул:

— Это была одна из двух её просьб. Продолжать тренировать других. Она верила, что у меня отлично это получается. А ещё, когда я встречу человека с такой же судьбой, как у неё… Чтобы я рассказал и предупредил. И вот я тебя предупреждаю. Не обещаю помощи, сверх наших с тобой занятий, ничего более. Просто предупреждаю. Что ты будешь делать с этим предупреждением — дело твоё. Своё обещание, данное дочери, я выполнил.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

— Мне надо подумать. Но… Спасибо, Синдзи.

Он отмахнулся:

— Не благодари. Порой счастье в неведении. Если окажется, что ты не сможешь избежать своей судьбы, лишь измучаешь себя осознанием собственного бессилия, то благодарить меня не за что.

Чуть подумав, я ответил:

— Теперь у меня есть выбор. За него точно спасибо. А уж получится у меня им воспользоваться или нет — зависит только от меня.

Я покинул тренировочный полигон, однако пока не определился, куда мне податься. Куда идти.

Вообще, могу ли я покинуть город? В теории — могу. Правда, в этой теории есть одна неизвестная переменная — синий. Я могу только надеяться, что его реальные возможности меньше. Надеяться, что мне хватит сил если не победить, то бежать. Надеяться, что его власть ограничивается стенами Эстера.

Все остальные проблемы, связанные с побегом, теряются на фоне самого побега. Уж что-что, а найти в мире место, где я смогу относительно спокойно жить, будет куда проще, чем убраться из этого гадюшника. Да, всегда можно сказать, что люди везде одинаковы, и там меня будут ждать такие же проблемы. Но нет. Где-то там, далеко отсюда, я буду никем. Человеком без прошлого, без рода, без груза связей. Никто не сделает меня жертвой. Никто не заставит меня пойти и умереть ради не пойми чего.

Оставаться? Ради чего? Ради кого? Друзей? Либо я уйду, либо останусь и скоро умру. Что меня здесь держит?

Олимпия. Только она.

И я пошёл именно к ней. К единственной, кто был для меня так важен. Единственной, кого я хотел позвать с собой. Не просто позвать, я хотел её убедить. Странная штука — любовь. Я в самом деле готов сломать жизнь той, которую люблю, чтобы она всё бросила и ушла со мной в неизвестность. И почему-то уверен, что она согласится.

Домой заходить не стал. Нет у меня ничего такого, что хотелось бы взять с собой. Если Олимпия согласиться — пойдём сразу. Ей-то какие-то вещи взять наверняка надо, всё же девушка, хоть и оборотень. А вообще, налегке уходить проще. Мы — одарённые. Не пропадём, мягко говоря.

Ворота не были закрыты. Я прошёл к дверям и постучал, соображая, как вести разговор. Ничего фантастического сейчас не требовалось, если я достаточно знаю Олимпию. Единственное, что могло стать проблемой — какие-то обстоятельства, удерживающие её здесь. Но не узнаю, пока не попробую. В ней я сомневался меньше всего, куда больше меня сейчас занимали мысли о самом побеге. О том, как это провернуть.

Дверь открылась. На пороге стояла женщина, мне незнакомая. В ней угадывались некоторые черты Олимпии, но я не решился бы предположить, является она тётей, матерью или бабушкой. На теле нечто алое, среднее между плащом и халатом. И я заставил себя не раздумывать о том, есть ли под этой одеждой ещё хоть что-нибудь.

— Доброго вам дня, сира. Я могу увидеть Олимпию?

Взгляд её стал пристальнее. Пауза длилась секунд десять, прежде чем женщина кивнула:

— Да, можешь. Проходи. Я давно хотела познакомиться с тобой поближе.

Я мысленно закатил глаза. Грохиры. Среди них вообще есть нормальные?

— Чем же вызван такой интерес, если не секрет? — поддерживаю беседу, но больше надеясь побыстрее увидеть Оли и остаться с ней наедине.

— Юноша, которым пахнет от моей дочки, не может быть мне неинтересен, — в лоб ответила волчица, тут же добавив. — Я сказала это вслух? Простите, не хотела.

Вот же тёща. Нюх, как у добротной ищейки, да ещё и чтение эмоций. Но хотя бы с чувством юмора. В другой ситуации я бы забеспокоился о том, насколько секрет наших с Оли взаимоотношений уже не является секретом, но сейчас это не имело значения.

— Тогда я зайду позже ещё раз, чтобы полностью удовлетворить ваше любопытство.

Женщина улыбнулась, показав рукой на коридор.

— Я запомнила твоё обещание. Она у себя, дорогу найдёшь.

В особняке сориентировался без особых проблем. Стучать в дверь, после короткого размышления, не стал. Она же эмпат, наверняка уже ощутила мои эмоции. И действительно, когда я открыл дверь, Оли, чем бы она ни занималась, уже шла ко мне. Судя по обтягивающему костюму, она тренировалась, да и была разгорячённой.

— Като? — в один короткий вопрос она вложила целый спектр эмоциональных оттенков, от радости встречи до беспокойства из-за моего внезапного появления.

А я, закрыв за собой дверь, шагнул навстречу, обнял за талию одной рукой, лаская шею другой, прижал её к себе, накрыв её губы своими. Оли смешалась лишь на мгновение, тут же страстно ответив мне, и на пару минут мы выпали из реальности. Так, пора кончать со всеми играми и обманом. Чем бы сегодняшний день ни закончился, завтра мы будем вместе. Так или иначе.

— Первое, что мне очень хочется сказать, — сумев прервать поцелуй ненадолго сказал я. — Я тебя люблю.

Оли улыбнулась, как улыбалась только мне.

— Взаимно.

— Отлично! Но дальше пойдут нерадостные новости. Я узнал, почему Минакуро так меня обхаживают со всех сторон и так много позволяют…

Сжатый пересказ не занял много времени, тем более историю жизни Синдзи я опустил за ненадобностью. Оли узнав об уготованной мне судьбе, нахмурилась.

— Что будешь делать?

Я вздохнул, как это обычно говорят, набираясь смелости.

— Я собираюсь покинуть Эстер. Да и вообще страну, чего уж там. Хочу убраться куда-нибудь, как можно дальше отсюда.

— Я с тобой.

Её слова, несмотря на то что я был в ней уверен, сняли груз с души.

— Какая же ты прелесть! Тебе что-нибудь нужно, чтобы сдерживать зверя?

Снова её улыбка, только теперь ещё более тёплая и нежная.

— Нет. Рядом с тобой — нет. Я соберу вещи и немного денег. Заедем в наш особняк за городом. Он пустует, нас не задержат. Там возьмём денег и одежду для путешествия.

Я удивился:

— Ого. Ты что, тоже побег готовила?

— Место, куда бежишь, когда зверь одолевает, — пояснила волчица.

А, ну да.

Тем временем одарённая вытащила откуда-то сумку, больше напоминающую охотничий рюкзак. И начала быстро собирать вещи, самый минимум. Чувствуется большой опыт путешествий налегке.

— А что с опасностью синего? — продолжая сборы, спросила девушка.

Я поморщился:

— Придётся рискнуть. Эта тварь… Не может быть такой всесильной, какой хочет казаться…

Оли внезапно замерла, повернувшись к двери. Кого-то почувствовала. Я обернулся вслед за ней. Через пару секунд в комнату вошла её мама, теперь статус женщины не вызывал вопросов. Она многозначительно посмотрела на меня, на дочь, на вещи в её руках, а затем на сумку.

— Собрались в путешествие, детки?

— Да, — кивнула Оли. — Хочу показать Като наш охотничий дом.

Я очень благодарен Олимпии за то, что она готова ради меня расстаться с роднёй. И не устану её за это благодарить.

— Ох, в другое время я бы только пустила счастливую материнскую слезу и пожелала вернуться вместе с выводком внучат… — Олимпия смутилась. Впервые видел такое смущение на её лице. А женщина тем временем продолжила. — Но сейчас война. Вы уверены, что никак нельзя отложить?

Мы с Оли переглянулись, и я твёрдо кивнул:

— Да, сира. Мы уверены, что ехать надо именно сейчас.

Женщина посмотрела мне в глаза. Пристально.

— Позаботься о моей доченьке, юноша. Как следует позаботься.

Я немного опешил, но кивнул:

— Я буду хранить её, как не храню себя, сира.

И этот ответ вызвал у неё удивление. Олимпия пояснила:

— Мама, он ничего не почувствовал.

— Как? Совсем? — ещё больше удивилась волчица. — Я, конечно, слышала с твоих слов, но… Эх, как же я тебе завидую, дочка.

Наконец она улыбнулась и подмигнула нам:

— Пошалите как следует, детки!

Ну что же. В дорогу нас благословили.

Глава 28

Всё, что у нас с собой было — две походные сумки. Зато мы совершенно не привлекали внимание, что в нашей ситуации куда важнее.

— Ты будешь заходить домой? — спросила Оли, когда мы покинули её квартал.

— Нет, — отрицательно покачал я головой.

— И прощаться с Соней?

Вздохнул.

— Нет, не буду. Соня, это Соня. Она попытается убедить меня остаться. Попытается убедить, что я неправильно всё понял, что род не будет мной жертвовать. Лучше просто исчезнуть.

Я обернулся на волчицу. И та просто кивнула:

— Хорошо.

Как же с ней легко.

На всякий случай я заготовил легенду. Если встретим кого-нибудь знакомого — смогу отбрехаться, выложив правдоподобную причину нашей прогулки. Однако надеюсь, что никаких встреч не будет.

Мы без проблем доходим до ворот Верхнего Города, а здесь происходит небольшая задержка. Большой караван гужевых повозок что-то ввозит в город, и нам приходится ждать.

— Нам лучше отойти от города, а только потом искать лошадей, — негромко объясняет Оли, — Возьмём любых. Доедем до поместья, там пересядем на наших жеребцов.

Да, здесь я должен полагаться на Олимпию, она за пределами города бывала значительно чаще меня.

— Хорошо. Я рад, что ты со мной.

Меня одарили короткой тёплой улыбкой.

Бегство. Немного не типичный поступок для меня, но что поделать. Немного жаль Юлю, но она не пропадёт. Юнона не выставит свою ученицу за дверь. Соню жаль. Однако мы оба заложники синего. Если я уйду, она ему будет уже не нужна. А может, и нужна. Но убивать её только из-за злости на меня… Надеюсь, этого не произойдёт. Мне остаётся только надеяться. Серж справится. Завод, правда, развалится, именно я был ключевым его элементом. Ни Сержа, ни Алексаса это не заденет в значительной мере. Сигурэ вернётся к той жизни, что была до меня. Вот и всё.

Как это всё осточертело.

Идти на поклон к Бронсу, чтобы тот не дал сделать из меня смертника? О! Он будет благодарить небеса за такой чудесный подарок. Если ему, конечно, под силу что-то изменить. А если нет? Да и перспектива становится ему по жизни обязанным… Достало! Пусть все вместе идут к чёрту, меня это достало. Достало крутиться ужом на сковороде, чтобы спасти свою задницу.

Уберусь подальше, и не будет необходимости пользоваться когтем. Никаких трансов и изматывающих тренировок. Никакой гонки со временем. Меня поставили перед выбором, сдохнуть так или сдохнуть этак.

Можно было ещё попробовать пойти к Минато. Пожалуй, это был бы даже лучший вариант. Они бы вывели меня из города. Дали бы отдохнуть, отойти немного от этого напряжения. Может быть, удалось бы даже уйти вместе с Оли. Но оставаться здесь, становится частью безнадёжной в перспективе моей жизни борьбы… Я не готов. Не готов отдавать жизнь за идеалы. Это было бы правильно, единственное правильное решение, если быть честным. Но не сейчас. Сейчас я хочу либо поубивать всех тех, кто довёл мою жизнь до этой крайней точки, либо оказаться как можно дальше от всего этого.

Караван прошёл. Мы двинулись дальше. Пройти ворота не составило труда, разгар дня, мы аристократы, даже спрашивать ничего не стали, только зафиксировали факт выхода.

Я задумался над тем, как пройти внешние ворота. Есть совсем немаленькая вероятность, что меня попросту не выпустят без какого-нибудь заверенного письменного разрешения. А значит, нужно хитрить. Мне спрятаться, а Оли проходить самой, её не остановят. Какие у нас варианты? Прицепиться снизу к какой-нибудь повозке? Слишком просто, чтобы сработало.

— За нами следят, — внезапно сообщила волчица.

Я удивился. Сдержался и глазеть по сторонам не стал, но удивился. Оли я доверял, если уверена, что следят, то это так.

— С каким намерением?

Она нахмурилась сосредотачиваясь.

— Злым.

Слежка от Минакуро, если она есть, не должна быть злой. Чего им на меня злиться? Значит — кто-то другой. Кто? Кому я перебегал дорогу? Даже гадать не надо, Хароны, в лице Греты. Тогда это не проблема.

— Некроманты сели на хвост, — я чуть поморщился. — Не страшно. Остановить нас они не смогут, силёнок не хватит. Все наши стычки прошли в мою пользу.

Волчица кивнула, сохраняя сосредоточенное выражение лица. И через минуту добавила:

— Их было трое. Затем один ушёл.

— Пошёл за подкреплением? — предположил я.

— Вероятно, — согласилась девушка.

Поморщился.

— Приятно, когда тебя уважают, но вообще не вовремя, — я глянул на напряжённую Оли. — Не нужно следить за ними постоянно. Особенно если это тяжело.

Волчица вопросительно заглянула мне в глаза.

— В людном месте они не нападут в любом случае, — объяснил я. — Выждут. Давай лучше мы сами выберем, где произойдёт встреча.

Оли кивнула и вздохнула с облегчением. Я правильно понял, что вычленение пары источников эмоций в такой толпе было для неё утомительно.

Пока продвигались к внешним вратам, я решал, стоит дать некромантам бой или попытаться как можно быстрее покинуть город. Здравый смысл подсказывал второе, и я был склонен с этим согласиться. Единственным аргументом против был тот факт, что место схватки за пределами города будет легко найти. А по нему и выследить нас. Если же схватки не будет, то отыскать среди многих следы пары путников практически невозможно. Разве что какая поисковая магия, о которой я не знаю.

Выбирать не пришлось.

Нас как-то неожиданно нагнал Шон.

— Като!

Мрачный и серьёзный, в гражданской одежде, юстициарий напоминал сейчас одного из наёмников Минато. Не знаешь, что одарённый, так и глаз не зацепится в толпе.

— Шон. Ты чего такой мрачный?

Он огляделся по сторонам и кивнул на пустой участок улицы, чтобы поговорить без лишних ушей. Разговоры в наши с Оли планы не входили, но торопиться сейчас тоже не следует. Отошли.

— Цвай умер.

Я удивился. А ещё не шуточно напрягся глубоко внутри.

— Что? Как?

— Ночью был рейд, — тихо ответил Блэк, глядя мне в глаза. — Мы недавно захватили одного бандита из банды Корня. Ты о них точно слышал.

Киваю:

— Да, даже лично знаком Гошей Корнем был.

— Да, с ним. Облава была этой ночью, — продолжил юстициарий. — У Корня были свои одарённые. Мы к этому уже привыкли, у других козырных в последнее время всё чаще встречаются одарённые. Но у Корня был кто-то… Сильный.

Кто бы это мог быть, чёрт подери. Олимпия почувствовала не Харонов.

— Есть пострадавшие?

Блэк кивнул:

— Есть. Четверо убиты, много раненых. Цвай получил несильный удар, но неудачно упал с крыши. Головой вниз. Умер, похоже, мгновенно.

Клятый закон подлости. Я ведь знаю, что до этого патрульные отделывались ранениями. Какая, демоны, злая ирония. Ведь именно я открыл счёт смертей.

— Сочувствую.

Шон мрачно кивнул.

— Спасибо. — отвернулся в сторону и заговорил с преувеличенным безразличием. — Знаешь, у меня такое чувство, что он не слишком-то пытался нас убить. Будто и не бил в полную силу. И заклинания-то всё знакомые.

Да, он понял. Осталось узнать, что он по этому поводу собирается делать.

— Вот как, — я обернулся к Олимпии.

Девушка очень выразительно на меня посмотрела, а затем указала взглядом на Блэка. Я моргнул, показывая, что тоже понял, кого она чуяла.

— Да, всё так, — он снова перевёл на меня взгляд и уставился прямо в глаза. — Где ты был этой ночью, Като?

Я ждал этого вопроса и нисколько не удивился.

— Дома, спал.

— Знаешь, Като, — продолжил Шон, но маска спокойствия с его лица сползала. — Мы уже обратили внимание, что Корень тоже весьма осведомлён. Мы с ними почти не пересекались, разве что случайно. Они на нас тоже не лезли. Пока мы работали в одном месте, они в другом. Отличная осведомлённость, не находишь?

Пожал плечами:

— Не знаю, может быть. Думаешь, Дэрн решил всё же исполнить свой начальный план, но уже без меня?

Блэк отрицательно покачал головой:

— Нет, Като. Я думаю, что ты решил не класть все яйца в одну корзину.

Я вздохнул:

— Есть доказательства?

— Нет, — признал Шон. — А они нужны?

Наклоняю голову, как бы с укором.

— А как же соблюдение закона?

— Как показали рейды, порой нужно действовать не по закону, а по справедливости. Так оно бывает надёжнее. Особенно когда самые худшие твари этим самым законом вертят как хотят.

К нам подошли ещё пятеро, но пока держались спокойно, будто просто случайно здесь остановились.

— Я знаю, что Бронс тебя прикрывает, Като. Ты с самого начала меня использовал. В свои целях или, — он бросил презрительный взгляд на волчицу. — Для своих друзей. Но теперь всё кончено. Все должны получить по заслугам. И ты получишь.

Жаль.

— Почему ты так уверен, что там был именно я? Узнал заклинания? Какие?

— Замирающий ветер, Като. С такой лёгкостью его используешь только ты.

Да, это я не подумавши. Серьёзная приметная черта, не поспоришь.

— Пожалуй. Что будешь делать дальше, Шон? Устроишь бойню прямо на улице?

Он отрицательно качнул головой:

— Нет. И ты, я думаю, тоже не хочешь. Давай найдём лучшее место. Где-нибудь, где нас не потревожат, — Шон перевёл взгляд на Олимпию. — Твои преступления пока забудем. Можешь уйти.

Олимпия ощерилась, как настоящая волчица.

— Обойдусь без твоих приказов.

Блэк слегка отодвинулся. Было видно, что аура Олимпии его достаёт, но взгляд остался твёрдым.

— Как пожелаешь, — вновь перевёл внимание на меня. — Идём?

Я нахмурился.

— А если я откажусь? Попробуешь меня задержать? Без формы? И на каком основании, кстати?

Парень скривился.

— Да, я знаю, ты умеешь выворачиваться, но не в этот раз. Мы тоже умеем пользоваться законом. О твоём участии в защите банды Корня рассказали мертвецы, перед тем как умерли. В рейде участвовали только те, кто погиб. Этого вполне хватит.

Я кивнул:

— Пусть даже так. Что дальше? Арест? Так я тебе скажу, что я там делал. Там был Харон. Там, внизу, в самом глубоком месте сидел Харон. Я приходил именно за ним. И к Корню не имею никакого отношения. А то, что задел нескольких ваших… Ну так без формы принял за бандитов. А те, кто якобы меня видели, как ты сам сказал, уже мертвы.

По мере моего ответа Шон всё больше хмурился. Он правильно отметил, выворачиваться я вполне могу. Жаль лишь, редко меня это спасает.

И в этот раз мне это ни черта не поможет. Он меня не отпустит, пойдёт следом. Вместе с нами пойдёт к вратам. Вот взбредёт ему в голову, что бой со мной можно устроить и снаружи, и необходимость покинуть город юстициария не остановит. А у врат поймёт, что я не могу просто так уйти. Помешает. Точно помешает. И ещё непонятно, как именно будет мешать, может быть, что-то наплетёт страже, а также запросто может кого-нибудь и в Верхний Город послать. Короче, создаст нам дополнительных трудностей именно там, где они нам категорически не нужны.

Значит… решать надо сейчас.

— Но… Давай действительно отойдём куда-нибудь. В менее людное место.

Шон, уже уверившись, что я откажусь, насторожился.

— С чего вдруг поменял мнение?

— Хочу тебя переубедить, — пожал плечами. — Наш с тобой конфликт — ошибка. Недоразумение.

Он презрительно скривился:

— Я больше не верю в твою ложь.

— Неважно. Я всё же попытаюсь.

Секунда сомнений, и Блэк кивком показывает следовать за собой. Остальные патрульные пристраиваются сзади нас. Наивные. Пока Олимпия рядом, я могу атаковать хоть вперёд, хоть назад. Как, впрочем, и любой достаточно обученный рыцарь, тот же Серж на такие трюки вполне способен. Но у меня есть ещё преимущество — я могу ударить по очень большой площади. И ударить очень больно.

И потому пока мы шли, большую часть моего внимания я сосредоточил на создании заклинания. Если переговоры зайдут в тупик, а, положа руку на сердце, я почти уверен, что именно туда они и зайдут, мне нужно нечто, чтобы ошеломить и вывести из строя как можно больше противников. Сразу. Первой же атакой. Нечто такое я и собирал, взяв за основу преобразование воздуха и привычную косу ветра. Только теперь мне потребуется атака на триста шестьдесят градусов. Осталось решить, готов ли я всех убить? Потому что, если не готов, и вложу мало силы — могу не пробить щиты, которые ребята, уверен, успеют выставить. А вложу много — их будет ждать участь тех зомби, от которых не осталось и пепла.

Вскоре мы пришли. И у меня дежавю, потому что Шон привёл нас к одной из старых водонапорных башен. Или это ностальгия? Скорее дежавю. Я снова собираюсь устроить кровавую вакханалию рядом с водонапорной башней, разве что в этот раз не буду её сжигать. По пути к нам присоединились ещё патрульные, но их всё ещё было маловато, чтобы представлять серьёзную угрозу. На что Шон надеется? Они не остановили меня всей толпой, а здесь их даже не двадцать.

— Ну как? Ты готов слушать? Или будешь упираться, как баран? — спросил я, когда мы остановились.

Да, может показаться, что это не очень удачное начало переговоров, но мне нужно немного раскачать Блэка. Он упёрся в одну мысль, и с неё не сойдёт. В общем-то, переубедить его я уже не надеюсь. А вот убедить остальных, может быть, и выйдет.

— Я уже сказал, что больше не верю в твою ложь! — всё так же презрительно ответил юстициарий.

Вздохнул, вложив в свой вздох вселенскую печаль.

— Значит, будешь упираться. Ладно. В чём я тебе соврал, Шон? В том, что не хочу устраивать войну на улицах?

— Ты начал работать с бандой Корня, — напомнил Блэк.

Делаю удивлённое лицо:

— И что? Ты знаешь, что делает Корень?

— Это не имеет значения!

— Как раз имеет. Корень изображает банду, на деле ей не являясь. Если вы допрашивали пойманного якобы бандита, то наверняка слышали от него много интересного. О том, что в банде появились какие-то мутные наёмники, которые чуть ли не командуют даже самим Гошей. И что им запретили трогать горожан, — есть контакт, зацепил.

Сам Шон продолжал корчить Рыцаря Света, выводящего на чистую воду попавшегося злодея, но не остальные. У одних появилось удивление, у других — сомнения. Надо давить дальше.

— А если вам попался один из адекватных, отобранных в отдельные команды, то он бы вам ещё больше интересного рассказал. О том, как они пытаются тихо и незаметно помогать горожанам.

— Не неси чушь!

Улыбаюсь, снисходительно.

— Главная база Корня пряталась под квартирами для бедняков, Шон. Вы там осматривались? Много видели наркоманов? Может, измордованных женщин встречали? Девочек, характерно одетых и предлагавших свои услуги? Нет?

Несколько патрульных бросили вопросительные взгляды на Блэка, ожидая объяснений.

— Это ни о чём не говорит! — продолжил артачиться Шон.

— Кроме того, что Корень очистил подконтрольную территорию, — я снова устало вздохнул. — Именно поэтому я тебе ни о чём не рассказывал. Ты вечно упрёшься, как баран! Идею организовать парней, — я обвёл патрульных рукой, затормозив на одной и трёх девушек. — И дам, простите. Идею организовать их ты принял.

Блэк сморщился. Ну и понятно, что названные парни и девушки не знали, кто подал идею о рейдах.

— Замолчи!

— Да я здесь пытаюсь вопрос миром решить, между прочим.

Блэк встряхнулся, подавив эмоции и начав, похоже, соображать, как теперь ему вывернуться.

— Ты использовал нас в своих целях!

— Окстись, в каких таких своих? Что я со всего этого получил, кроме кучи беготни и вороха проблем?

— Я не знаю. Пока не знаю. Но это был ваш с Бронсом план!

Пожимаю плечами:

— Даже если бы это было так, что с того? Улицы стали чище? Стали. Бандам укоротили руки? Укоротили. Теперь никто не ходит по улицам, хвалясь тем, что является членом банды. Никто не смеет тыкать вам в лица своей неприкосновенностью.

О да, эту разницу патрульные ощутили отлично.

— И даже юстициариум от всяких продажных ублюдков почистили. Так что давай, Шон, скажи, где я был неправ?

Блэк огляделся, понимая, что поддержки у него больше нет. Патрульные, конечно, всё ещё за него, их многое связывает, но вот бить толпой такого плохого меня никто из них уже не считает хорошей идеей.

— Ты убил наших друзей!

Я опустил взгляд.

— И я об этом сожалею, Шон. Но, кто там был, скажите мне в лицо, что я намеренно пытался причинить вам вред. Нет, я защищался и старался уйти, причиняя как можно меньше вреда.

И снова согласие на лицах патрульных.

— Ты работаешь на Бронса!

Пора. Пришло время повернуть этот разговор окончательно.

— Не всё ли равно?

— Он повинен в смерти моего отца!

Вот оно! Пришло время вытащить из рукава фальшивого туза и перебить расклад.

— Нет, Шон. В этом повинен я, — лгу, глядя в глаза Блэку, стараясь изобразить скорбь. — Смерть твоего отца — это моя ошибка. Я ошибся при сотворении заклинания. Я убил твоего отца.

Олимпия удивлена. Чувствует, что я не раскаиваюсь, что я так же спокоен, как и в начале разговора. Удивлены патрульные, просто не ожидали такого поворота разговора. Блэк не удивлён.

Он в ярости.

И он атакует.

Я поднимаю щит, отбивая что-то почти невидимое, из магии воздуха. Затем молнию, довольно приличную. Последним летит огненный шар. Патрульные, что после молнии бросились к Блэку, чтобы его утихомирить, остановить, но были вынуждены защищаться от огня. Это их замедляет. Я сосредоточенно жду, внимательно следя за Шоном.

Он создаёт ещё заклинание, снова молнию, не то. Закрываюсь щитом. А затем начинает ещё одного огненное, на этот раз куда более мощное.

То, что надо.

Моё заклинание, режущая коса, как нечто не слишком заметное, особенно сейчас, из-за поднятой пыли и догорающего пламени, улетает в юстициария. Срезая ему пальцы. Боль сбивает его концентрацию, заклинание идёт вразнос. А обычные страховочные контуры рассчитаны как раз на жесты пальцами. Шон хорошо тренирован, инстинкт срабатывает. Он машинально встряхивает ладонями, пытаясь отменить заклинание.

Как бы смешно это ни звучало, без пальцев не срабатывает. Обрывать напитку заклинания уже поздно, большинство боевых заклинаний накачиваются энергией ещё в момент формирования, чтобы сэкономить время.

Огненный шар взрывается, поглощая Блэка.

Наверное, нечто подобное называют сжиганием мостов.

Глава 29

Мы покинули город относительно легко. Олимпия выпустила свою ауру, привлекая общее внимание, а я в этот момент банально прицепился снизу к одной из выезжавших повозок. Да, предварительно я посмотрел, насколько тщательно проверяют повозки на воротах. Практически не проверяют, лишь заглядывают внутрь. Волчица спокойно вышла сама. Уже за городом Олимпия нашла пару лошадей, купила за дёшево. Как ей удалось, я не выяснял, неважно это.

Путь до поместья занял три дня. Прибыли мы глубокой ночью, когда особняк уже спал. Впрочем, здесь постоянно жили лишь слуги, семья, состоящая из немолодого мужчины, его жены, сестры, да семи детей, трёх парнишек и четвёрки девочек. Слуг будить не стали, отец семейства открыл нам двери и зажёг лампы, после чего вернулся в свой домик.

Здесь было прохладно, как в замке, в котором мы останавливались с сестрой и прочими Минакуро. Разожжённый камин не сильно спасал. Меня больше позабавила бадья для мытья, стоявшая на огне. Стальное корыто изнутри было покрыто деревом, для удобства.

Мы забрались в неё вдвоём, желая смыть пыль и грязь дороги. Бедных лошадок мы загнали, завтра отдадим их слугам, на забой. И рано утром, позавтракав, снова тронемся в путь. К счастью, это будет завтра.

Я зарылся в волосы разомлевшей лежавшей на моей груди девушки, прижимавшейся ко мне спиной, пытаясь отыскать её ушко. Оли вяло сопротивлялась, поворачивая голову, чтобы усложнить мне задачу. Чтобы отвлечь её внимание, я подключил руки, изучая нежными касаниями подтянутый животик волчицы, порой опускаясь ниже. Наконец девушка сдалась, отреагировав на касание глубоким вздохом, расслабилась в моих руках и позволила дотянуться до ушка и спуститься к шее.

За окном сверкнула молния.

— Вовремя мы, — сказала Оли.

Меня же куда больше молнии интересовало её сбившееся глубокое дыхание.

— Да, — согласился я, прерываясь от поцелуев и уже целенаправленно разогревая девушку.

Три дня мы были наедине друг с другом, но только неспешная езда на лошади располагает к беседам на коне и у костра на привале. Когда скачешь на пределе выносливости лошади, весь день с минимальными остановками на попить и напоить лошадей, сильно не до бесед. Да и ночной лес, несмотря на относительную безопасность, не располагал к разговорам, а уж тем более чему-то большему. Поэтому, как ни странно, не только наедине, но и в обстановке, располагающей к общению и близости, мы оказались только сейчас.

Да, молодые возлюбленные готовы на всё на свете наплевать, когда ими овладевает страсть. И я с Оли этому наглядное доказательство. Тот старый склад был последним местом, подходящим для любви и страсти. Однако, в пути мы с полным взаимопониманием все свои силы бросили на дорогу. Лишь вечерами, перед сном, прижимаясь друг к другу не столько словами, сколько чем-то большим, показывали друг другу желание быть рядом, во всех смыслах.

И то, что близости волчица ждала ничуть не меньше, чем я, прямо сейчас я ощущал всем своим телом. Все больше вздохи напоминали стон. Её руки просочились между нашими телами, чтобы не было обидно, и чтобы я тоже испытал сладостные муки ласки.

— Кровать… — всё, что она смогла сказать между уже не вздохами, а стонами.

Я поднял Олимпию, не обращая внимания на стекающую с наших тел воду и прохладу комнаты, и отнёс на ложе.

Через какой-то время мы всё же вернулись в бадью, временно утолив жажду друг в друге. Но шевелиться ни ей, ни мне не хотелось, и мы просто сидели так, наслаждаясь присутствием любимого.

— Куда отправимся?

Я не без сожаления отвлёкся от изучения каждого изгиба спины волчицы.

— Не к соседям точно. Жаска, Ондерон, Хильберстрейл… Язык сломаешь… Всё не то. Не думаю, что нас будут там преследовать, но… Соблазн вернуться, ощущения близкого присутствия вроде как родного дома. Я бы отправился куда-нибудь подальше.

Олимпия кивнула:

— Хорошо. Я в детстве читала о востоке. О стране Муря на самом краю мира.

— Муря, это не страна, а народ, — поправил я. — А страна называется Империя Басукимо. На восток, так на восток. Разве что полгода на кораблях плыть придётся.

— Ну и что? — спросила Оли.

И правда. Какая разница?

— Нет, ничего. Хотя, подозреваю, в конце пути от кораблей нас будет изрядно тошнить.

— Шесть месяцев не сходить с корабля? — задумалась Оли.

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Корабли встают на стоянку, пополняют запас воды, еды. Парусины, наверное. Что там ещё нужно кораблям?

— Зачем вода в плавании?

Я улыбнулся объясняя:

— Морская вода солёная. Непригодна для питья. Приходится брать с собой запас пресной воды.

— М-м-м, — протянула волчица. — А сделать пригодной?

— Не знаю. Но, вроде как, возить с собой пресную проще.

— Ясно… Я не знала.

Улыбнулся ещё шире:

— А ещё на корабле укачивает. И нужно есть лимоны. Или капусту.

— Почему? — обняв мою руку, спросила волчица.

Я в общих чертах рассказал, что знал о путешествиях на парусных судах. Оли слушала меня внимательно. Или просто любовалась. Не уверен, оба варианта подходили в равной степени.

— Поэтому на кораблях возят коз.

Волчица кивнула:

— Да, молоко я люблю.

Я задумался.

— Кстати, насчёт молока. Тебе для твоего женского здоровья нужен знающий целитель?

Девушка немного удивилась:

— Нет, — и, подумав, добавила. — Не больше, чем любой девушке.

Кажется, она не поняла намёка.

— Хм. Можно неприличный вопрос?

Неприличный вопрос от голого мужчины, который тебя обнимает, да?

— Да, — в привычном лаконичном стиле ответила Оли.

— Твои способности оборотня как-то влияют на рождение детей?

Волчица смутилась. Редкое, но очень милое зрелище.

— Да. Почему ты спросил?

Ухмыляюсь.

— Если мы будем проводить наши ночи так, как эту, появление щенят станет только вопросом времени.

Оли опустила и отвела взгляд, будто то, что она хотела сказать, ей не нравилось. Или вызывало ещё какие-то неприятные чувства.

— Не станет. Чтобы появились дети… У всех, кто способен оборачиваться зверем, первый ребёнок всегда…

Она замолчала, опустив голову. Я притянул одарённую к себе.

— Оли. Всё хорошо, расслабься.

— Нет, я… Я закончу. Первый ребёнок должен быть зачат в форме зверя.

Оу. Ого.

— Хм. А это физиологически выполнимо?

Они кивнула:

— Да. Там, — это слово она выделила, явно подразумевая промежность, — всё так же.

— Необычно, — дал я оценку такому нюансу. — Хотя и не критично. С другой стороны, мы точно сможем контролировать этот вопрос, что по-своему хорошо.

Оли обернулась на меня со смесью странных чувств на лице.

— Ты не хочешь… щенков?

Улыбаюсь.

— Хочу. Только не прямо сейчас. Путешествовать с маленькими детьми возможно, но проблем с этим будет, я чувствую…

Своих детей в прошлой жизни у меня не было, но однажды, уже после встречи со Странником, был у меня контракт на охрану. Охранял я молодую маму двух детей, боявшуюся летать. И потому отправившуюся из Сиднея в Рио-де-Жанейро кораблём, точнее, на личной яхте её мужа, оплатившего мои услуги, маршрутом через Японию, Гавайи, Сан-Франциско, панамский пролив и так далее. И даже несмотря на ещё двух охранников и три няньки молодой маме, желающей по максимуму освоить туристическую программу каждого города, где происходила остановка, приходилось серьёзно себя ограничивать. Где-то детки плохо спали из-за жары, где-то проявлялась аллергия, а где-то они банально болели от местного климата. И то, что одна из нянек была педиатром, положение не спасало. Каким адом может обернуться плавание здесь… Впрочем, магическая медицина как раз имеет преимущества перед медициной моего прошлого мира.

— Да и не только в самом путешествии дело, — продолжил я мысль. — Сначала надо осмотреться там, в Басукимо. Может, мы там через месяц взвоем на пару и убежим куда-нибудь. А если не убежим, то минимально освоиться, занять устойчивое положение. Воспитание детей — ответственное…

Не дожидаясь конца моей речи, Оли пересела ближе и положила голову мне на плечо, приобняв.

— Спасибо.

Я запустил ладонь в её волосы.

— Не за что пока. Мы ещё не знаем, что нас там может ждать. Может у них женщинам дворянского происхождения работать вообще нельзя, а положено только в доме сидеть да по саду гулять. Или, наоборот, откажут нам в статусе аристократов. Не смертельная проблема, на самом деле, просто временные мелкие неудобства. Но тогда и тебе придётся поработать.

— Я готова, — тут же отозвалась волчица.

Хмыкнул:

— В тебе я нисколько не сомневаюсь. А ещё у них там война какая-нибудь может идти. Так что сначала доберёмся, потом освоимся, а потом дети. Только в такой последовательности.

— Хорошо, — согласилась Оли, и я слышал улыбку.

По тому, что я смог прочитать об этой империи, сложно было составить предварительное мнение. Скудная информация, больше походившая на какие-то байки. Путешественники, добиравшиеся до Басукимо, и оставившие об этом записки, мягко говоря, демонстрировали некоторую некомпетентность. А те два единственных настоящих исследователя мира, что давали непредвзятое описание увиденного, услышанного и понятого… Успели осмотреть только порт да столицу. Не знаю, почему так совпало, но обоим путешественникам, побывавшим в Басукимо с разрывом в сорок лет, пришлось вскоре после приезда спешно покидать империю. Поэтому никаких данных ни о размерах Басукимо, ни о численности населения, просто нет. Да, менее грамотным в этом деле гостям империи, большую часть своего времени проводившим в столице, удалось собрать некоторые представления о жителях этой страны. Напоминавшей мне Японию моего мира. Однако их заметки имели неизвестную долю недостоверности. И даже корреляцию не провести, очень уж разные получились описания.

Жили там нелюди или не совсем люди. Муря напоминали людей, но по описаниям их лица всё же отличались другими пропорциями. Принять одного из них за обычного человека невозможно, на этом сходились все. Но всё прочее, культура, быт, устои, всё это было описано слишком противоречиво. Отличный повод увидеть всё своими глазами.

— Ты первый на моей памяти, кто так легко воспринимает нашу звериную форму, — призналась Оли.

Непривычно длинная фраза.

— Ну как-то же вы семьи заводите?

Она кивнула:

— Нет, на самом деле. Мужчины могут. У них нет ограничений. А женщины нет. Редко попадаются даже такие, что могут преодолеть страх.

Она замолчала, но я ощущал, что ей хочется сказать что-то ещё. Не ошибся.

— Я знаю от мамы. У неё был мужчина, что вроде преодолел страх. Но, когда они остались наедине и она обратилась… Он не смог. Это ущемило его гордость, и они расстались. Когда я рассказала о тебе, она не поверила. Помнишь тот день? Ты уходил из моего дома, когда там стояли мы с мамой. В других обликах.

Я хмыкнул:

— Так она хотела проверить мою реакцию?

Олимпия кивнула.

— Забавно. И как?

Волчица улыбнулась.

— Она была поражена. И посоветовала сделать всё, чтобы… ну…

— Понимаю, — кивнул. — Но всё же надеюсь, что ты со мной не только из-за моей непрошибаемости.

Одарённая заглянула мне в глаза. Улыбаюсь:

— Я понимаю, наверное, насколько для тебя, и в целом для вас, значит сама возможность свободно находится рядом с человеком. Хотя… — я задумался, вспомнив нашу первую встречу. — Вначале я тебе не очень нравился.

Оли, кажется, смутилась.

— Я не знала, как реагировать. Привыкла чувствовать страх. А когда встретила тебя… Проще поверить, что это какой-то трюк. Обман. Тифи сомневалась больше всех. Но у неё приглушённая чувствительность. Она подавляет зверя больше нас. Усыпляет его.

— А ты?

Волчица отвлеклась от воспоминаний.

— Стараюсь не пользоваться сывороткой, когда нет острой необходимости.

— Вы этот наркотик называете сывороткой?

Она кивнула:

— Да, и это не наркотик. Не совсем. Им нельзя пользоваться, как наркотиком.

— А как ты справляешься со зверем?

Мне действительно было интересно.

— Мне не нужно. Вспышки бывают очень редко. И я могу себя контролировать, привыкла. Когда ты рядом — легче. Зверь реагирует на то, что вокруг. Когда вокруг только страх, накапливается злость, ярость. А когда только нежность, любовь… Мне не нужна сыворотка, когда ты рядом.

Я обнял девушку и прижал к себе.

— А Зак действительно поспорил с Алексасом? — вспомнил я.

— Да, — Оли улыбнулась. — Он тебя уважал. По-своему, но уважал. И поспорил, что ты справишься со страхом за несколько минут. Я тогда обиделась. Когда ты пришёл, и не было никакого страха. Я посчитала, что вы сговорились, и ты принял какое-то вещество, чтобы подавить страх. На тебя обиделась и на него. Объясняла потом, что для нас это не шутки.

Кивнул.

— Понятно. Ну, как видишь, никаких шуток. Мне, правда, интересно, с чем связан мой иммунитет. Но это не более, чем любопытство.

Оли вывернулась из моих объятий и посмотрела в лицо.

— Ты говорил что-то про…Что мои чувства должны быть не только из-за твоей защиты.

— А, ты об этом. Я понимаю, насколько вообще может понять один человек чувства другого, как для вас важно не ощущать страха от близкого. Но всё же… — я задумался. — Впрочем, нет. Не думаю, что взаимопонимание между нами основывается только на этом. Одно дело, что я не боюсь.

— Я поняла, о чём ты, — улыбнулась волчица. — Нет, не только в этом. Я нравлюсь тебе. Всегда. Я чувствую. И когда я зверь, и когда охочусь, и когда стою в крови с головы до ног. Мне не нужно быть той, кем я не являюсь. С Заком было совсем не так. Он не понимал. Не понимал, зачем мне нужна охота. Не понимал, почему я хочу побыть одна или только с ним, чтобы больше никого не было рядом. Много не понимал.

Я поморщился.

— Вот в этом я полностью разделяю твои чувства. У нас с Соней тоже… Не получилось. Сначала всё было неплохо, но она слишком паинька. Слишком правильная. Да, в определённые моменты она принимала мои действия, как-то для себя их оправдывая, видимо. Но… Это не то. С тобой мне проще. Не нужно думать, что сказать, как сказать. Что можно делать, о чём можно рассказывать. Счастье, оно именно такое.

Олимпия улыбнулась, разделяя мои чувства.

— А что ещё сказала твоя мама? — напомнил я. — Там ведь наверняка было что-то ещё.

Волчица не стала отрицать:

— Было. Но тебе я не скажу. Это наше, женское.

Я удивился, потому что впервые, вроде как, видел у Олимпии такое кокетство.

— Неужели что-то такое, что ты не готова мне доверить?

Одарённая улыбнулась. Хитро и самодовольно.

— Может, и так.

И замолчала. Может быть, хотела, чтобы я спросил настойчивее. А может, и не хотела вовсе. Поразмыслив немного, я решил всё же не настаивать. Что-то важное расскажет сама, а остальное. Ну, со временем, так или иначе.

Вечно разлёживаться в бадье с водой невозможно, так что мы приняли волевое решение помыться, и наконец, убрать купальню. Сказано — сделано. И пусть за этими двумя словами скрываются тридцать три удовольствия, полученные мною в процессе натирания спинки Олимпии и созерцания её в неглиже. Жизнь, чёрт возьми, хороша.

— Значит, завтра мы отправляемся в путь? — спросила волчица, накинув на голое тело нечто вроде халата.

Киваю:

— Да. Портами нашей славной страны я бы предпочёл не пользоваться, просто на всякий случай. Да, на корабле путешествовать быстрее, да и комфортнее намного. Но границу перейдём сами. Предлагаю отправиться в Ондерон, а дальше смотреть по месту.

Временем мы, по сути, не были ограничены. Куда нам спешить? Обычное путешествие двух молодых влюблённых. А если выпадут нам какие-нибудь приключения… Что же, нас это только развлечёт. В опасные неприятности мы сами постараемся не соваться, а всякие там пираты, бандиты и прочая ерунда не представляет серьёзной угрозы. Для меня — точно. Главное: не терять Олимпию из вида.

— В Ондероне есть Собор Артура Андраса, я хочу его увидеть.

Ухмыляюсь:

— Легко! Для тебя всё что угодно.

Глава 30

Мы встали до рассвета. Пришлось будить слуг, чтобы те подготовили лошадей и припасы в дорогу. Утро выдалось пасмурным и холодным, серое небо, мелкая морось, налетающий промёрзлый ветер. Благо, ни я, ни Олимпия в дурные приметы не верили. А вот слуги причитали, что в такую погоду выходить на дорогу — дурной знак.

— Хотя бы позавтракайте, сира! — причитал мужчина. — Может, и распогодится позже.

Но волчица отмахнулась от назойливого слуги.

Нам предстоял долгий путь, и чем больше времени мы проведём в седле, тем лучше. Но даже так, только на достижение границы государства уйдёт от пары недель до пары месяцев. Зависит от того, куда мы поедем и каким маршрутом. К счастью, современная война всё ещё не была войной фронтов, а значит, никаких проблем с перемещением быть не должно, если не приближаться к действующим армиям. Где именно они находятся — неизвестно, сводок нам никто не предоставлял, а как узнавать такую информацию в современных реалиях, я, признаться, не знал. Слухи в каком-нибудь большом селе узнать, вот и всё доступное нам. Гарантированной, относительно, защитой от встречи с солдатами было перемещение по мелким дорогам. Войско — штука большая, идёт по дороге долго, да ещё и не по каждой. По узкой лесной тропе может разве что какой патрульный разъезд проехать, а таким не до установления личностей каждого встречного.

Слуга привёл коня. Большого, сильного, чёрного. Таких, кажется, называли «вороной масти». Я испытал некоторое сомнения в своей способности справиться с такой зверюгой. Но хороших коняшек было всего две штуки, и второй боевой жеребец, кроме масти, мало чем отличался от первого. На него Олимпия запрыгнула легко и привычно, устроившись в седле и вопросительно посмотрев на меня.

— Если он выбросит меня из седла — обещай не смеяться, — потребовал я.

Она улыбнулась, той самой улыбкой.

— Обещаю.

Я подошёл к коню, заводившему ушами, будто чувствуя неуверенность наездника. Поставил ногу в стремя, подтянулся и закинул себя в седло. Лошадка, кажется, даже не заметила моего веса, но тем не менее переступила копытами, будто примеривалась. Секунда, вторая, третья. Вроде нормально. Кажется, коня больше волновал моросящий дождь и порывы ветра, чем неопытный наездник на спине.

— Булат только кажется грозным, — продолжая улыбаться, сообщила мне волчица. — А на самом деле смирный и спокойный.

Я нахмурился.

— А сказать сразу?

Улыбка девушки стала шире.

— Но ты так смешно боялся.

В этой шутке было скрыто нечто большее. Вроде как больших реально опасных оборотней я не боюсь, а какую-то смирную лошадку — пожалуйста. Её это очень забавляло. Обижаться не стал. Если это подняло ей настроение — я не против, пусть посмеётся.

— Готова?

Оли облачилась в дорожную одежду: костюм и плащ. Символика Грохиров пока скрывалась под плащом. И ничего вызывающего в одежде, эпатировали публику оборотни только в стенах родного города, где все уже привычны. Мне достался примерно такой же серый костюм, без символики. Если что, я буду представляться её слугой.

— Да, — кивнула волчица.

Сегодня утром, после пробуждения, она сказала мне, что счастлива. Что покидать семью немного грустно, но не более того. Потому что со мной ей всё равно будет лучше, чем без меня, а с остальным мы разберёмся.

Всё это даже мне придало определённой уверенности. Забыть всё, всё оставить позади. Чертовски привлекательно звучит.

— Тогда в путь.

Олимпия тронула своего коня и поехала первой. Я, как полагается слуге, пристроился следом, двигаясь сбоку и чуть позади. Большую часть времени мы ехали именно так, стараясь держаться подальше от широких трактов. Лишь изредка, когда дорога становилась узкой, нам приходилось ехать друг за другом.

Так, в пути, прошёл весь день. На ночь снова остановились в лесу. Ни для меня, в прошлой жизни ночевавшего под открытым небом сотни раз, ни для Олимпии, что не раз ходила на охоту одна, вообще без всего, по её рассказам, это не было проблемой.

К тому же хоть здесь и идёт война, но это всё же не в средневековье. А значит, никаких бандитов на дорогах, дезертиров, хаоса, разрухи и прочих прелестей. Нет, понятно, что во время большой войны те же дезертиры появятся, и разруха будет, оставляемая по большей части именно войсками, но не в конфликте, вроде текущего. Пропаганда не называет всех врагов исчадьями ада, никакого расчеловечивания противника. Только внутренние разборки. И грабить население никто не будет, это же всё кому-то принадлежит. А война скоро закончится, и придётся отвечать перед хозяевами. Зачем эти проблемы? Так что войска будут с радостью резаться друг с другом, но не более.

Мы разожгли костёр, перекусили и, поболтав немного, заснули, прижавшись друг к другу.

В таком темпе прошла ещё неделя. Мы не заходили в деревни, не собирали слухи, вообще старались как можно реже пересекаться с людьми. И в целом, у нас это неплохо получалось до определённого момента. Пока мы не вышли из земель, которые Олимпия хоть как-то знала. Дальше приходилось двигаться по картам, а это не всегда надёжно, лесные тропы заросли, а то и появлялись новые. В любом случае до границы оставалась ещё неделя, и с каждым днём мы всё сильнее верили, что сможем спокойно уйти. У меня большее облегчение вызывало молчание синего.

В очередную ночь мы, как обычно, устроились на привал. Даже костёр разводить не стали, ночь была звёздной и светлой, да к тому же тёплой. Но не успели уснуть, как над лесом пронёсся громкий выкрик какой-то… твари?

Оли поднялась. Не выскочила, а именно встала, всматриваясь в ночное небо.

— Что это было? — тихо спросил я.

— Не уверена. Но похоже на грифона.

Очень редкие создания. Когда-то их было больше, намного больше. До того, как их начали использовать в качестве ездовых зверей во время Тёмных Времён. В войнах погибла большая часть популяции. В Эстере, вроде как, был загон, где жили аж восемь взрослых грифонов, плюс выводок мелких. И, хочу заметить, большинство жителей даже Верхнего Города ни разу их в глаза не видели.

То есть это точно были всадники. В естественной среде грифоны если и водились, то только в горах. Оставалось понять, имеют эти всадники к нам какое-нибудь отношение или нет.

Раздался повторный клёкот, ближе и отчётливее. И ему тут же вторил второй, немного иной. Грифонов было больше одного.

Над нами пронеслась тень. Затем другая. Третья. Сильно сомневаюсь, что это — случайные путники, обратившие внимание на таких же случайных путников. Таких совпадений не бывает.

Ещё один клёкот. А затем к нам, пробивая тяжёлыми крыльями мелкие ветви, прямо на лесную дорогу, начали спускаться эти создания. Тяжёлые крылья метров шести или даже восьми в размахе поднимали ветер, что едва не сбивал с ног, и ломали ветви деревьев, расчищая себе место. Голова, птичья, но в то же время хищная, угрожающая. Мощное тело. Четыре кошачьи лапы. Хотя скорее тигриные, учитывая размер. Грязно рыжая окраска. И сразу три всадника на спине.

Второй такой же, разве что тёмного окраса спустился на дорогу с другой стороны.

С первого грифона спрыгивают двое. Очень мягко спрыгивают с полутораметровой высоты спины. Тёмные костюмы, закрытые лица, и непонятные артефакты в руках. Ещё двое таких же ребят спрыгивают со второго грифона.

Ко мне жмётся Олимпия, ожидая моих действий. Биться или сдаться? Понятно, что за нами. И в этот раз какие-то серьёзные ребята. Как минимум очень серьёзно экипированные. В костюмах людей в чёрном я вижу отдалённо знакомые артефакты. Да, один на один, мне бы хватило дури пробить или продавить такую защиту, но… Не четыре сразу.

Чуть позади первого существа приземляется третье. С него спрыгивает ещё один в чёрном, и мужчина в дорогом походном костюме. Он выходит вперёд, со спокойным безразличием окидывает нас с волчицей взглядом, и приказывает:

— Сдавайтесь! — ещё раз посмотрев на Олимпию, всё же решил уточнить. — Минакуро Като. Властью Верховного Совета Эстера, вы арестованы и будете возвращены в Эстер. Советую вам не пытаться оказывать сопротивление, моих сил более чем достаточно для вашего задержания.

Я ещё раз окинул столь почётный отряд преследователей. Что я, пусть даже мы, сможем им противопоставить? Осадный щит? Взломают, как пить дать, взломают, причём предельно быстро. Да, мои трюки заставят их изрядно призадуматься, но не более того. Атаки? Ой, чувствую, перспектив мало. Одного, возможно, смогу достать, но точно не всех. Они артефактами увешаны, как новогодняя ёлка игрушками. Короче, бесперспективняк. Недолго наше путешествие длилось, недалеко смогли уйти.

— Назовись! — отозвался я, скорее из природной вредности, чем всерьёз.

— Франсуа Бронс, командир Стражи Верховного Совета Эстера, — отозвался мужчина после короткой заминки.

Стража Совета, СС, чтоб их. Я о таких даже не слышал. Но не показатель, я ещё много, о чём не слышал. В любом случае…

Вздохнул и поднял руки.

— Я сдаюсь.

Ещё заставлю этот самый Верховный Совет пожалеть, что занялись моей поимкой. Не знаю как, но заставлю.

* * *

Серсея возвращалась с представления, который официально именовался «военным советом». На деле такое наименование было дано с изрядной натяжкой. Это скорее надо было называть собранием штаба или вообще как-то иначе. От старейшин, представленных на совете, не требовалось никаких решений, касавшихся военных действий, нет. Сугубо логистические вопросы, снабжение армий и попытка наладить торговлю в обход блокады.

Блокады, да.

Мятеж проиграл политическую борьбу.

Расчёт на оппозицию в столице не оправдался. Принц Конрад подавил сопротивление сразу и без каких-либо сомнений. Мясником его никто не называл, но десяток казнённых аристократов заставили остальных призадуматься. А дальше, где подкупом, где угрозами, он вполне успешно окончательно разбил поддержку мятежа, что развязало ему руки, позволив пользоваться всей королевской армией в своих целях.

А без поддержки в столице Янтау развернули какие-то свои переговоры с наследником. Янтау всегда был городом… Отдельным. Жившим по каким-то своим законам. Даже в поддержку Хартии Вольностей они выступили по каким-то своим внутренним соображениям, желая сохранить именно свои узкие привилегии. Так, по крайней мере, говорили дипломатические послы, вернувшиеся с переговоров из Янтау. В лучшем случае они снова установят нейтралитет, не вмешиваясь в конфликт между Конрадом и Эстером.

Ублюдки из Дирая просто струсили. Когда Конрад отказался подписывать Хартию, их представитель со скорбным лицом развёл руками, мол: «не получилось». Больше всех визжали о том, как будут до последней капли крови отстаивать свои вольности, и первыми же сдались.

Так Эстер остался один на один против королевской армии. Одно хорошо, Конрад всё же доверял только своим офицерам, и потому те части войска, что формировались из «неблагонадёжных» городов, были временно расформированы, чтобы не давать соблазн ударить в спину. И даже так войска лоялистов серьёзно превосходили в численности войска Хартии.

Хорошо ещё, не Серсее ломать голову над тактикой и стратегией. У неё хватало и своей головной боли.

Побег Като был ударом. Внезапным. Настолько внезапным, что в него даже не сразу поверили. Не было никаких предпосылок, ничего. В какой-то момент он просто взял и вышел через ворота.

Серсея не лишилась места старейшины только потому, что её некем было заменить. И, отрабатывая своё помилование, приложила все имеющиеся силы, чтобы провести расследование. Чтобы понять, что заставило щенка бежать из города.

Сначала всё это казалось предельно странным. Соня была шокирована и ничего не смогла рассказать. Для неё исчезновение Като было ударом едва ли не большим. Синдзи безразлично разводил руками, но также ничего не знал. А на вопросы об успехах Като спокойно и скупо похвалил парня, упомянув, что учиться ему оставалось совсем недолго. Основными навыками парень овладел, дальше требовались опыт и тренировки. Серж был удивлён лишь немногим меньше Сони, как и Алексас Грохир. Втроём эти парни уже запустили завод, получив государственный контракт. Это должно было ещё крепче держать Като в городе!

Попытались найти юстициариев, с которыми он общался. Но оба числились погибшими, и юстициариум не спешил делиться подробностями об их смерти. Тогда Серсея нашла девчонку Ойран, Сигурэ. И она что-то знала! Знала, но не собиралась говорить! На прямой вопрос она сказала: «значит, он сумел уйти». И это не был вопрос, она констатировала факт. Вот только заставить её говорить было невозможно. После попытки надавить на род Ойран, всё, что удалось узнать: Сигурэ не удивлена, что Като попытался уйти. Но понятия не имеет, куда тот мог отправиться, этого они никогда не обсуждали.

А потом стало известно, что исчезла и Олимпия Грохир. И Серсея, лично присутствовавшая в момент оглашения этой информации, видела лица Грохиров, Алексаса и Тифи. Они не удивились. Като ушёл вместе с девушкой-оборотнем.

Чего стоило выпросить у совета поисковую команду, состоявшую из Стражи и грифонов, Серсея не знала. Акихито упрашивал Совет сам. Потому что Серсея, продолжавшая раскручивать расследование, начала получать всё больше информации. И когда всё это постепенно сложилось в единую картину, женщина готова была сама убить наглого мальчишку. И на все вопросы Акихито отвечала одинаково.

Она с самого начала настаивала на постоянном наблюдении за объектом, но глава рода решил иначе. Решил, что лояльности парня достаточно, и из-под надзора он никуда не денется.

Като успел натворить много. Не критически, но достаточно. Сотрудничество с какими-то наёмниками и бандитами, поставки им оружия. Зачистка Среднего Города от банд. Там вообще всё было запутано и странно. Рейды простых патрульных, организованные Блэком. Като с ними как-то взаимодействовал. И всё это с одобрения командиров юстициариума, а также с курированием через них. Но одновременно организовал и какую-то банду, с той же целью, но уже лично и без влияния юстициариума. Причём сливал банде ту же информацию, которую давал патрульным, да ещё и оружие поставлял, хотя это дело тоже тёмное, и доказать ничего не выходит. Плюс несколько раз лично устраивал какие-то акции в Среднем городе. В общем, жил насыщенной жизнью.

И всё потому, что Серсее не позволили поставить наблюдение.

К счастью, поисковый отряд Совет всё же выделил. Проблема Нижнего Города стояла костью поперёк горла. И кандидатов в искатели лучших, чем Като, попросту не было. Поэтому отправили четвёрку грифонов. Обычно их использовали только для передачи важных сообщений, ночью, когда маскировка полностью скрывала этих исполинов. Сейчас же отправили целый отряд, который точно скрутит парня и вернёт его в Эстер. После чего, хочет он этого или нет, он станет искателем.

Но, как это всегда бывает, в последний момент всегда может возникнуть непредвиденная проблема.

— Мессир! — Серсея без стука вошла в кабинет главы. — Есть доклад о нашем беглеце.

После того, как стало ясно, что побег парня в большей степени ошибка Акихито, чем Серсеи, старик уже не грозился лишить её всего при любой возможности. И о любой новой информации по мальчишке требовал сообщать ему сразу.

— Говори, — кивнул он, откладывая какую-то книгу.

— Бронс нашёл его! То есть их. Уже почти у самой границы. Захват прошёл спокойно, парень сдался без боя.

Мужчина выдохнул с облегчением.

— Хорошо. Когда они будут в городе?

Серсея поморщилась:

— С этим проблема. Группа грифоньих всадников лоялистов выследила Бронса с его людьми. Ему пришлось отступить в наш форт Ржавый Пик. Неудачно. Форт отрезан войсками лоялистов. С большой вероятностью Ржавый Пик будет взят в осаду.

Старик вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Значит, узнали…

Серсея удивилась:

— Что узнали?

— Ржавый Пик. Довольно старый, но добротный форт, — начал объяснять Акихико. — Использовался нами, как тренировочная база. Когда молодых рыцарей надо было учить жизни в войсках.

Глава рода снова нагнулся вперёд и, подумав о чём-то, продолжил:

— Ты помнишь, что наш пострел уже столкнулся с Ночной Стражей?

Серсея напряглась.

— Да, помню.

— Он, естественно, не был целью. Его, полагаю, хотел сделать исполнителем, но это не важно. Главное, что цель Ночной Стражи была установлена. Старшие наследники.

Серсея поморщилась. Неприятно, но ожидаемо.

— Ты правильно поняла. Конрад хотел запугать нас. Надавать. Заставить сдаться под страхом смерти наших наследников.

— Я сомневаюсь в их способности такое провернуть, — выразила одарённая своё отношение.

Когда-то Ночная Стража пугала, вызывала уважение, подавляла. Сейчас разве что не была посмешищем.

— Ты не одна такая, — подтвердил Акихико. — Но это вовсе не значит, что им не может повезти. Поэтому был разработан план. Наследников Родов Основателей, и некоторых других семей, тайно разбросали по нашим фортам и крепостям. Спрятали. А в городе оставили двойников, чтобы ловить на них этих ночников. Двух даже поймали.

Остальное Серсея поняла сама.

— Форт Ржавый Пик. Кто в нём?

Глава рода вздохнул.

— Да, Серсея. Чарльз и Афина сейчас там. А ещё Итиль.

Наследник Харонов. И оба наследника Минакуро.

— Уверены, что лоялисты знают? — встревоженно спросила Серсея.

— А зачем им ещё этот форт? — ответил Акихико. — Теперь они никого оттуда не выпустят. Один хорошо защищённый форт с гарнизонов в три сотни штыков против целой армии. Наши войска не смогут их достаточно быстро деблокировать. Просто не успеют. Ты веришь в богов, Серсея?

Одарённая вздрогнула. В голосе главы рода звучала обречённость. И, прежде чем женщина смогла ответить, он закончил:

— Если веришь, то начинай им молиться. Спасти их теперь может только чудо.

Конец четвертой книги.

Январь 2022 — Февраль 2022

Content

N02far
Крыло
Книга 4

Арка 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Арка 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Арка 3

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30