Широков Алексей, Александр Шапочкин

Богоборцы 3

Глава 1

— Вить, может, я поведу? — Дара поймала меня за рукав, заглядывая в глаза. — Ты ведь ранен…

— Девочки, милые, ну сколько можно! — взвыл я. — Месяц уже прошёл! Я бодр и здоров, как десять быков и двенадцать коров!

— У тебя были сломаны рёбра, распорота брюшина, почти оторвана рука, осколками костей пробиты лёгкие, а один из них прошёл в полутора сантиметрах от сердца, — спокойным тоном перечислила Таня. — Как ты думаешь, имеем мы право волноваться?

— Ну серьёзно, — я без сил плюхнулся на скамейку. — Вы же видели, что уже всё нормально. Всё зажило быстрее, чем на собаке. Регенерация просто зверская. Ха, каламбур получился!

— Бестолочь ты, Тор, — вздохнула Тарасова. — Одна радость, что удачливая. Но даже так, слишком мало времени прошло, чтобы мы не переживали. На мой взгляд тебе бы ещё с недельку отлежаться, но ты же всех задолбал своим нытьём.

— Мне скучно было, — я надулся, — сами попробуйте целыми днями валяться на кровати и пялиться в телек. Да я думал, что с ума сойду. Вы вообще видели, что там показывают?! Это же оружие массового поражения! Бьёт прямо в мозг!!!

— Книжки бы читал, — ввернула Катерина, выходящая с базы и слышавшая наш разговор. — Заодно бы и поумнел. Может быть…

— Куда ещё-то, — привычно огрызнулся я, но без прежней агрессии, а чисто для порядка. — Да и чего читать? На порталах я все достойные ещё до этого употребил, а русскую классику — увольте. Как говорится, она построена на страдании. Страдает либо герой, либо автор, либо читатель. А скорее всего, все вместе. Девчонки, я правда в порядке. Вы же видели на тренировке.

— Как ты морщился при широких замахах? — Милорадович была моим постоянным спарринг-партнёром и, естественно, разглядела всё в подробностях. — Да, прекрасно видели. Тор, мы уже поняли, что у тебя героизм аж из задницы прёт, но, может, стоит немного придержать коней?

— Действительно, — поддержала красноволосую Таня. — Ты на больничном, вот и болей. Тебя всё равно раньше, чем через месяц, до работы не допустят. А то и через два.

— Да блин! — я слегка психанул. — Какой в эту самую героизм?! Я просто устал сидеть в четырех стенах. Хочу развеяться. Торжественно обещаю, лезть никуда не буду, похожу, подышу воздухом. Хватит меня опекать, ну правда, девчонки. Я очень это ценю и всё такое, но мне что, теперь из-под ваших юбок не вылезать. Блин, я не в этом смысле, а… да блин!

— Бабник, — припечатала Мико, как обычно, молча стоявшая рядом во время перебранки.

— Потаскун, — согласилась Дара.

— И с нами он хочет ехать, только чтобы баб снимать, — хором припечатали остальные.

— Простите за задержку, — прогудел Матвей, выходя из здания Базы. — У нас доспехи были другие, я пока ещё не привык… а чего это вы вокруг Тора столпились? Ему плохо?! Я сейчас машину подгоню!

— Матвеич, хоть ты не начинай, — взвыл я. — В порядке я, в порядке! Хочу просто прогуляться с вами! Нет, девок снимать не буду! Если уж на то пошло, мне проще Алёнке звякнуть, она звала День победы отмечать.

— Вот и позвони, — совершенно нелогично предложила Дара. — Алёна — девушка ответственная, присмотрит за тобой. И нефиг по разным шлёндрам таскаться.

— Заканчивайте балаган, — наконец-то появился наставник и одной фразой угомонил разошедшихся девиц. — Виктор вас уже боится. А ты, Тор, всё же не перенапрягайся. Если что — сразу говори. Таня или Катя тебя в общагу отвезут. У нас сейчас недостатка в людях нет, так что не геройствуй. Так, время! Пора выдвигаться!

— А где мелкая? — покрутила головой Катерина. — Она же вроде выходила первой.

— Это не я мелкая, это ты дылда, — сварливо отозвалась Изабелла, выходя из-за машины. — Я вас уже полчаса жду, пока вы тут брачные игры устраиваете. Матвей, иди сюда, а то этот бабник тебя плохому научит.

— Ага, — здоровяк под нашими поражёнными взглядами послушно подошёл к малявке. — Ну что, едем?

— Ещё раз по задачам, — надавил голосом наставник, мгновенно успокаивая команду. — Таня?

— Патрулирование площадки перед ДК «Юность», а также прилегающей парковой зоны, — мгновенно отрапортовала Тарасова. — Контролируем народные гуляния, выискиваем возможных духов, позарившихся на скопление людей. При обнаружении по возможности ликвидируем сами, если это не поднимет паники, иначе вызываем подкрепление. Основной упор на наблюдение.

— Всё верно, — кивнул Олег Евгеньевич. — Не забывайте, что работать в толпе очень тяжело. Даже если заметили кого, не спешите кидаться с оружием наперевес. Да, я повторяю это каждый раз, но, думаю, вы понимаете, что это необходимо. Давка, вызванная испугом, нанесёт больше вреда, чем любая нечисть. Вспомните происшествие в Минске, когда погибло более пятидесяти человек. Люди просто дождя испугались. Представьте, что будет при чём-то более серьёзном?

— Мы поняли, Олег Евгеньевич, — за всех ответила Таня. — Будем внимательны и аккуратны.

— И Тора не обижайте, — ухмыльнулся наставник. — Пусть прогуляется. Быстрее вернётся в строй.

— Да мы… — вскинулись было девчонки, но под насмешливым взглядом мужчины тут же сникли. — Так точно.

— Дара! — позвал я, а когда лучника повернулась, кинул ей ключи. — Лови! Вверяю Буцефала в твои надёжные руки.

— Ю-ху-у-у! — бурятка подпрыгнула. — Сасно! Го в отрыв!

— Блин, завязывай, — Мико дала разошедшейся лучнице подзатыльник. — От твоего сленга уши болят. Я же не някаю через слово и «Датабаё» не кричу.

— Извини, — легко признала вину Дара, — привычка. Я знаешь, сколько репетировала перед зеркалом и учила все эти кринжи и краши? Самой вспомнить страшно. Ладно, кто с нами?

В итоге распределились по двум машинам. Со мной на Буцефале поехала Мико и, как ни странно, Катерина, а Матвей с Беллой и Таней загрузились в микроавтобус. Пумба пока ещё был на переделке, но оно и понятно, модернизировать броневик куда сложнее, чем обычное авто. К тому же, когда мы в последний раз говорили с Булатом, тот намекнул, что меня ждёт что-то особое. Мол, раз я теперь не чужой человек для клана, обслуживание будет по высшему разряду.

Не чужой, да… я грустно вздохнул и тайком покосился на Дару. Лучница со счастливым видом крутила баранку, подпевая популярному рок певцу. Честно говоря, я не ожидал, что в итоге всё так повернётся. Нет, тут и дурак может догадаться, что, когда парень попадает в чисто женский коллектив, это чревато служебным романом, а то и не одним. Но я дал себе слово и видел в девчонках только боевых товарищей, пусть и весьма симпатичных. А тут, считай, открытым текстом, мол, женись! И самое страшное, у меня было подозрение, что, предложи я это Даре, она бы не отказалась. Я же не слепой и вижу её изменившееся отношение. Я снова тяжело вздохнул.

Да, замутить с ней было бы прикольно, но это слишком незначительная причина, чтобы рушить всё, чего мне удалось достичь на сегодняшний момент. А это будет неизбежно, слишком много факторов против. Начиная с того, что тогда я фактически попаду в зависимость от Айдара Намжаловича, а точнее, от клана Доржиевых, заканчивая разладом в команде. Нет, я был достаточно самокритичен, чтобы ждать, что девчонки за меня передерутся. Но дело было не в чувствах.

Я не знал, какие настроения ходят в семьях девушек, но по оговоркам и обрывкам информации догадывался, что команда создавалась на основе равноправия. Да, Таня считалась старшей, но на ней было лишь тактическое командование. В остальном все были равны. Но если я сойдусь с Дарой, равновесие нарушится. Так что главная проблема даже не в том, как отреагируют на это сами девушки, а что сделают их Дома. Ведь они и так уже напряглись, когда Обрескова завербовала к нам Матвея и Изабеллу.

Если с итальянкой мейд ин раша проблем не было, то вот Кузнецов однозначно заявил, что согласен лишь потому, что там буду я. Отчего его считали моим человеком. Чуть ли не вассалом. Бред, конечно, но всех переубедить я не мог. Вот в итоге и получалось, что, стоит мне объявить об отношениях с Дарой, команда де факто будет моей. Что может весьма не понравиться родителям остальных девочек. О том, что боевые группы прежде всего были инструментами социальной и политической жизни сообщества одарённых, я уже догадывался. Потому как ту работу, что мы делаем, можно было выполнять гораздо более эффективно без всех эти телодвижений.

Но, если честно, на политическую составляющую и проблемы, с ней связанные, мне было плевать. Самым главным камнем преткновения для меня было то, что я не чувствовал к Даре чего-то особого. Да, она мне нравилась как подруга, но любовь… однозначно нет. Я был готов защищать её, как и любую другую из девчонок. Заботиться и оберегать — ровно в той же мере. Но ни бабочек в животе, ни тараканов в голове при этом не возникало.

И можно было бы обойтись без них, но тут возникала другая проблема — я ещё тупо не нагулялся. Да мне восемнадцать лет всего, куда мне жениться?! За что?! Мне и так хорошо! Я даже с той же Алёнкой на серьёзные отношения не готов, хотя, положа руку на сердце, формами она у лучницы выигрывает со значительным отрывом. Дара более стройная и спортивная, из-за большого количества физических нагрузок, а соседка по парте фигуристая, есть, за что подержаться. Но даже этого мало! Я, может, исследования провожу. Сравнительный анализ объёмов молочных желёз девушек западной Сибири в возрасте от восемнадцати до двадцати… ну, пусть будет пяти лет. Докторскую писать буду, только материала побольше соберу эмпирическим путём. А тут жениться. Вся научная работа насмарку.

— Чего притих? — Дара тихонько толкнула меня в плечо. — Уснул, что ли?

— Да нет, думаю над тем, что твой дед сказал, — врать не хотелось, так что я честно признался, что меня гложет. — Точнее, предложил. И что будет из-за того, что я ему отказал и даже обсуждать возможность не стал. Извини, что затронул эту тему.

— Да всё нормально, — отмахнулась лучница, но тон её мне показался слишком наигранным, да и глаза стали серьёзными. — Я тоже с тобой хотела поговорить на эту тему. И сказать спасибо, что отказался. Нет, ты не подумай, ты классный парень, и, честно говоря, среди всех моих знакомых, ты единственный, с кем бы я могла начать встречаться, и я даже тебя люблю, но исключительно как друга. Вон девчонок я тоже люблю. Не обижайся только, ладно?

— Да какие обиды? — я даже удивился. — Или ты думаешь, я считаю, что все девчонки вокруг себе коленки паром шпарят, когда меня видят? Так я же не Гончаров и не Голенищев, чтобы в такое верить.

— Это да, — подала голос Катерина с заднего сиденья. — Адриан — самовлюблённое мудло, считающее, что все бабы мира только и мечтают, чтобы прыгнуть к нему в постель. Он и на меня-то запал не потому, что влюбился или что-то такое, а потому, что я первая, кто его послал в пешее эротическое путешествие.

— Импринтинг чистой воды, — вынесла вердикт Мико. — Никакой любви там и быть не могло. Правильно ты его динамишь. Получив желаемое, он очень быстро бы переобулся, скатившись до банального насилия. Морального, а может, и физического, для такого самовлюблённого нарцисса не проблема поднять руку на женщину. Но мне другое интересно, Тор, почему ты всё-таки отказался жениться на Даре? Ладно Одинцова, там реально с головой проблемы, да и папа такой, что лучше не лезть, но Дара тебе чем не угодила? Остался бы в Новосибирске, основал Дом, жили бы припеваючи.

— Мико! — грозно зарычала лучница, посылая через зеркало в японку лучи добра.

— Да ладно, интересно же, — проигнорировала подругу та. — Прям до жути хочется узнать, что за тараканы водятся у Витьки в голове.

— Так ведь я люблю только тебя, — я подмигнул Мико. — А серьёзно, на мой взгляд, брак — слишком ответственная штука, чтобы вот так с кондачка решать. Тут дело в чём — я собственник, жуткий причём. Что моё, не отдам. А если в семье лада не будет, то и жить будет невозможно, и отпустить не смогу. Дара — классная девчонка, но мы просто друзья, уж извини, — я вернул лучнице её слова. — Да и вообще, рано мне жениться. Я ещё не нагулялся.

— Вот так бы сразу и сказал, что ещё не всех баб перетрахал, — удовлетворённо откинулась на спинку кресла японка. — А то развёл, друзья, мол, разлад в семье. Просто думаешь яйцами, а не головой!

— Может, мы закроем тему? — повысила голос Дара. — Хватит уже, ну серьёзно. Понятное дело, дед хочет найти мне жениха получше, и Тор отличный кандидат. Подождите, ваши родители тоже к нему придут. Ми-тян, извини. Ляпнула, не подумав.

— Да забей, — отмахнулась та, — была бы жива мама, она первая бы сватов прислала. А отец… да пошёл он. Мудак. Ладно, не буду портить вам настроение. Вон место есть, паркуйся. Пора работать.

— Всё бы вам, японцам, работать, — проворчала бурятка, пытаясь скрыть неловкость после слов подруги, умело паркуя тяжёлый грузовик. — Трудоголики, блин.

— Куда прёшь?! — тут же подскочил к машине молоденький сержант, на год старше нас от силы. — На видишь, проезд закрыт?! Права купят, а ездить не умеют!

— Остынь, боец, — осадил его лейтенант, тоже довольно молодой. — Не видишь, это коллеги из бюро. Да ещё такие красавицы! Добрый день, дамы!

— Слюни подбери, — буркнул я, выпрыгивая из авто. — На службе, или где?

— А вы, гражданин, что-то против имеете? — мгновенно набычился лейтёха. — Какие-то проблемы?!

— Отставить!!! — полицейский с полковничьими погонами появился очень кстати, а то быть бы дамскому угоднику в форме битым. — Богоборцы? Отлично, давайте на инструктаж. Расскажу, что здесь и как, и где у нас посты. А ты, Воробьёв, на территорию, быстро. Чего застыл?! Шагом марш!

— Есть, — лейтенант одарил меня многообещающим взглядом и отправился, куда велено.

Ребята потянулись вслед за полковником. Я им помахал рукой, но сам не пошёл. Ладно, раз сказали отдыхать, буду отдыхать. А то нервы ни к чёрту. Вот чего на этого лейтёху вызверился? Девчонки у меня действительно красивые, и им постоянно делают комплименты. Это же не повод кидаться на всех подряд.

Однако последний месяц, с того момента, как пришёл в себя после схватки со зверобогом, я начал замечать, что у меня частенько случаются резкие перепады настроения. Любая мелочь может разозлить, да так, что хочется взять и разорвать обидчика в клочья. Но при этом ощущалась эта ярость так, словно была не моя. Это было как слышать звук через толстое стёганое одеяло. Вроде бы он есть, но при этом сильно приглушён. Так и тут. Потому-то я до сих пор ни на кого и не напал.

А ещё потому, что подобного ждали. Я был далеко не первым, кто убил зверобога, и симптомы усвоения его силы уже были давно изучены вдоль и поперёк. Да, могло быть отличие в нюансах, но основа оставалась прежней — раздражительность, агрессия, изменение характера в более эгоистичную сторону. Некоторые не выдерживали давления на психику, и получался хищный монстр. Недаром появилась пословица, что убивший дракона сам становится драконом.

Собственно, меня ещё и поэтому не выпустили с больничного. Богоборец, теряющий в бою голову от ярости, — мёртвый богоборец. Так что моё ворчание и бравада ничего, по сути, не решали. Это все понимали, но всё равно возились со мной, словно с маленьким, за что я был благодарен и ребятам, и наставнику. И Юлии. Она тоже сдержала своё слово, и я первым обзавёлся амулетом из клыков медведя и костяным ножом, покрытым затейливой резьбой в виде головы медведя.

Форма клинка была простой и древней, как сама жизнь. Расколотая берцовая кость служила оружием нашим предкам, ещё когда они не вышли из пещер и не знали ничего, сложнее камня и палки. Но при этом любой, кто взглянул бы на этот нож, сразу сказал бы, что это оружие настоящего охотника и воина. Его не хотелось выпускать из рук, он дарил ощущение мощи, а иногда мне казалось, что вокруг лезвия воздух дрожит, будто над перегретой землёй в жаркий день. И нож будто светится изнутри. Бред, конечно, но мне нравилось.

Сейчас клинок был надёжно спрятан в поясных ножнах на ремне за спиной. Амулет из клыков покоился на груди, под худи, иногда касаясь свежего шрама, и с виду я ничем не отличался от сотен и тысяч людей, гуляющих по парку возле ДК. На сцене пели и выступали артисты разных жанров. Солнышко грело совсем не по-майски, и постепенно я начал расслабляться, позволив увлечь себя человеческому потоку. Девятое мая было всеобщим праздником. Люди всей страны радовались победе над жутким противником и тому, что остались живы, вспоминали павших и их подвиги. И среди них богоборцы занимали далеко не последнее место.

Поддавшись всеобщей эйфории, я бесцельно слонялся по парку, иногда присаживаясь отдохнуть. То и дело мне встречались девчонки из команды и Матвей. Всё-таки парк был не таким уж и большим. Мико ходила с Катериной, и это было правильно, всё-таки печатница была нашим ценным активом, и оставлять её без присмотра не следовало. За Беллой приглядывал Кузнецов, хотя с виду могло казаться, что как раз наоборот. На удивление, из этих двух получился слаженный дуэт, и русская итальянка даже стала меньше дёргаться и психовать, хоть всё ещё предпочитала образ готической лоли. Но исключительно в нерабочее время. Наставник строго-настрого запретил превращать дежурства в балаган и правильно сделал. В бронекомбинезоне Бенедетти смотрелась не хуже, несмотря на свою миниатюрность, а может, и благодаря ей.

Дара с Таней могли и сами о себе позаботиться, но всё же старались быть на виду. Плюс гарнитуры, поддерживающие связь в реальном времени, помощь полиции и остальных служб, и в итоге я за своих ребят почти не переживал. Но при этом нет-нет да и поглядывал, как они там. И по сторонам вертеть головой не забывал. Может, именно поэтому я и заметил ту странную парочку.

С виду в них не было ничего необычного. Просто бабушка с внуком, таких в стране даже не тысячи, а миллионы. Вышли в парк вместе со всеми отпраздновать День победы, вон мальцу купили шарик и сладкую вату. Но меня заинтересовал тот факт, что над старухой висела тонкая чёрная пелена. Создавалось впечатление, словно от её тела шёл дым. И, кроме меня, его больше никто не видел. Я даже проверил, сделав фото на смартфон, и там всё с ней было в порядке.

Объяснений этому было всего два. Хотя вру, три, но мысль с новой грани таланта я пока отмёл. А вот то, что так могло проявиться наследие зверобога, казалось мне гораздо более реальным. Ну и последнюю версию, что просто поехал крышей, я рассматривать не стал, ибо нефиг. А вот проснувшейся способности, полученной от медведя, было косвенное подтверждение в том, что, со слов девчонок, когда я по-настоящему злился, мои глаза начали светиться, как и у зверобога. Не так ярко, но вполне заметным жёлтым цветом. Словно у зверя. Так что, вполне возможно, это был дополнительный бонус, видеть… нечто. Ибо источником этого дыма могло быть всё что угодно. Начиная от проклятия, заканчивая… тут моя фантазия пасовала.

Но, что бы там ни было, я не мог оставить это просто так. Как назло, поблизости не оказалось никого из ребят, потому что как раз началось выступление популярной группы, и возле сцены собралась большая толпа народу. Естественно, всё внимание было обращено к ней, так как именно такие любят духи. А бабка с внуком, наоборот, направились из парка через проспект Строителей и дальше в лес, по одной из многочисленных тропинок, пронизывающих сосновые боры Академгородка. Я, собственно, и заметил-то их на пешеходном переходе.

Не став отвлекать ребят, я кинулся вдогонку за странной старухой. Да и чего лишний раз их дёргать, драться я ни с кем не собирался, а только хотел пригласить бабку в бюро на обследование. Если дымка — результат воздействия духа или каких-то потусторонних сил, наши спецы это обязательно найдут. И помогут, ведь наш долг охранять человечество. И, к своему удивлению, не смог сразу её догнать, хотя, казалось бы, с виду бабка древняя, вот-вот развалится, а пацан, наоборот, малой.

— Бабушка, подождите! — устав гнаться, я крикнул странной старухе вслед, привлекая её внимание: — Остановитесь на секунду! Я просто хочу вам пару слов сказать!

Того, что произошло дальше, я, честное слово, не ожидал. Бабка вроде бы притормозила, позволив мне её нагнать, но, когда я уже почти с ней поравнялся, вдруг отшвырнула мальца в кусты и, стремительно развернувшись ко мне, кинулась, метя в лицо костлявыми пальцами, увенчанными жуткими когтями. При этом лицо у неё изменилось. Рот растянулся, став громадной пастью, полной острых зубов в два ряда. А вместо глаз образовались чёрные провалы.

От неожиданности я позорно шлёпнулся на задницу, но при этом автоматически поставил перед собой щит. Это меня и спасло. Тварь увязла и замедлилась, а я всё так же на автомате двинул ей ногой в морду. Бабку унесло на пару метров, прокатив по земле, а я за это время пришёл в себя и подскочил на ноги, принимая боксёрскую стойку и жалея, что не взял с собой молот.

— Ну, иди сюда, мразь, — теперь пришла моя очередь скалиться. — Ребёнка захотела украсть? Так я тебя мехом внутрь выверну за это!

— Мо-о-ой! — завыла в ответ бабка. — Не да-а-ам!!!

Старуха менялась на глазах. Руки и ноги вытянулись, и на них появилось несколько дополнительных суставов. Сама бабка вдруг упала на четыре конечности, став похожей на омерзительного паука, и принялась скакать по дорожке, выискивая возможность напасть.

Мне это очень не понравилось. Судя по всему, я наткнулся на сильную нечисть, духа, способного мимикрировать под человека и при этом не палиться. На такое были способны только самые старые и сильные чудовища. Сражаться с таким безоружным было невероятно тяжело… и в этот момент я едва не хлопнул себя по лбу. А кто сказал, что я безоружный? И одним движением выхватил из чехла новый нож из бедра зверобога.

Бабка в этот момент словно наткнулась на стену. Её провалы в глазницах неотрывно следили за белой костью у меня в руке, и как только я сделал шаг навстречу, старуха, или, точнее, дух, маскирующийся под неё, отпрыгнула назад. А затем развернулась ко мне задом и задала такого стрекача, что я при всём желании не смог бы её догнать.

От досады я сплюнул на землю. Отдохнул, называется. Приказ никуда не встревать нарушил, духа упустил… хорошо ещё, пацанёнка спас. Впрочем, плевать. Мы должны защищать людей, неважно, больные или здоровые. Вот я это и сделал. Я вздохнул и полез в кусты доставать возившегося там мальчишку, одновременно вынимая телефон и набирая номер наставника. Впереди меня ждала ещё одна головомойка.

Глава 2

— Значит, вы утверждаете, что женщина просто сбежала, бросив внука? — молодой дознаватель сделал многозначительную, как ему казалось, паузу. — Тогда почему мы не можем её найти? Дома она не появлялась, телефон выключен, причём, скорее всего, удалена батарйка, поскольку отклик не идёт. А последний, кто её видел…

— Ага, вы ещё скажите, что я её убил. И съел, чтобы улики скрыть, — я даже не пытался скрыть сарказма. — А потом вызвал полицию и скорую, чтобы меня быстрее поймали. Ещё раз повторяю, это происшествие подведомственности антитеологического бюро. Мои документы вы видели.

— И там нам сказали, что Орехов Виктор Романович, одарённый ранга F, номер жетона 2438651 находится на больничном, — с хитрой усмешкой потряс бумагой полицейский. — И не на службе. Значит, мы имеем или произвол, или попытку завести следствие в тупик, прикрываясь должностью.

— О волосатые ляжки Афродиты, — я хлопнул себя ладонью по лицу. — За что мне это! Какое следствие?! Что вы мне предъявить можете?

— Вы сами признались, что напали на жертву, якобы потому, что она вызывала подозрение, — победно улыбнулся дознаватель. — Но вызванный инспектор бюро не зафиксировал никаких следов потустороннего вмешательства! И поэтому вам лучше всего будет сознаться в совершённом преступлении. Мы всё понимаем, посттравматический синдром, ненависть ко всему потустороннему. Это бывает. Вам просто нужна помощь. А чистосердечное признание, оно смягчает вину…

— И увеличивает срок, — закончил я за полицейского. — Ага в курсе. Короче, ничего у вас нет, кроме моих же слов. Которые к вашему ведомству не относятся. И не надо выставлять меня психом. Это как минимум не в вашей компетенции, а медицинскую комиссию я прошёл. Так что давайте вы засун…

— Довольно! — холодно оборвала меня Обрескова, стремительно врываясь в кабинет. — Виктор, помолчи. Обрескова Юлия Алексеевна, куратор боевой группы политехнического колледжа. Вот мои документы. Я забираю Орехова.

— Но позвольте! — взвился дознаватель, которому казалось, что он практически дожал меня.

— Не позволю! — оборвал его полковник, вошедший в кабинет следом за Юлией. — Ивашов, сядь уже и успокойся! Вот ведь прислали на нашу голову! Недаром говорят, молодой энтузиаст хуже трёх старых раздолбаев.

— У меня вот такой же, — чуть улыбнулась одними губами Обрескова. — Ни дня без приключений. На каникулы в деревню поехал — с ведьмой связался. На сборы отправили — вздумал со зверобогом биться. Хорошо ещё, победил.

— О как! — крякнул полковник, а в глазах вспыхнул огонёк уважения. — Силён боец! Разреши от всего сердца тебе руку пожать! Учись, Ивашов, как надо родине служить!

— Благодарю, — мне было немного неудобно, что меня выставляют одновременно и героем, и раздолбаем, постоянно влипающим в неприятности, но возмущаться я не стал. — Служу Российской Федерации!

— Молодец! — полковник хлопнул меня по плечу. — Ты, если что, давай к нам! Нам такие парни во как нужны! Мы тебе и квартиру служебную выбьем, и должность получишь! И невесту найдём. Знаешь, какие девчонки у нас в главке работают?!

— Нам тоже такие нужны, — тут же пресекла попытку вербовки Юлия. — А девок у него и так хватает, целых пять штук в команде. И все как на подбор красавицы. Катя Милорадович, например.

— Это младшая дочка Всеслава Владимировича? — удивился полковник. — Видел её как-то. Да, с такой невестой нам тягаться будет тяжело, но у нас девчонки не хуже!

— Ничуть не сомневаюсь, — я кривовато улыбнулся, пребывая в некотором шоке от того, что меня в женихи Катьки записали, когда я ещё от предложения деда Дары не отошёл. — Но я всё же вынужден отказаться. Моя судьба — быть богоборцем.

— Эх, жаль, — вздохнул полковник, но как-то не слишком натурально. — Но если что — милости проси!

— Обязательно! — я ещё раз пожал мужчине руку, и мы с Юлией покинули здание РОВД.

— Ну, рассказывай, — придавила меня тяжёлым взглядом куратор, стоило нам сесть в её машину. — Я хочу знать всю правду «от» и «до».

— Всё, что в рапорте указано, — правда, — честно говоря, я уже устал повторять одно и то же. — Гулял, развлекался. Заметил старуху с внуком. От бабки шёл какой-то чёрный дымок, типа тумана. На смартфоне ничего не отобразилось, я даже сфотографировал для проверки. Пошёл за ними, хотел поговорить и пригласить в бюро для проверки. На всякий случай. Бабка вдруг мальца отшвырнула и преобразилась. Конечности удлинились, появились дополнительные суставы. На пальцах возникли когти. Пасть стала размером больше головы и полной зубов, в два ряда, как у акулы. А, ну и глаза. Вместо глазных яблок — провалы с чернотой. Тварь напала на меня, я прикрылся энергетическим щитом и пинком её отшвырнул. Потом достал новый нож из бедра зверобога, другого оружия у меня не было. Бабка, как его увидала, сразу задала стрекача.

— Это всё? — Юлия слушала меня внимательно, не перебивая. — Какие-нибудь ещё детали, мелочи? Вспоминай всё, это очень важно.

— Мелочи… — я задумался. — Ну… а! Я их еле догнал, а когда позвал, чтобы остановились, бабка заорала, мол, мой, не отдам. И когда преобразилась, предпочитала передвигаться на четырёх конечностях, причём кверху пузом. Мерзкое зрелище, должен сказать.

— Хм… пальцы длинные, костистые? Когти кажутся продолжениями костей фаланги? — продолжила пытать меня куратор, но уже специфическими вопросами. — На ногах такие же? Сумел рассмотреть? Вспоминай.

— На руках точно такие, да! — я наморщил лоб, стараясь максимально воспроизведи сцену в уме. — А вот на ногах… поначалу-то она в каких-то тапках была, калоши не калоши, что-то такое. Вот потом… не помню.

— Когда только увидел старуху, как она шла? — продолжила допрос Юлия. — Прямо или сгорбившись?

— Горбатилась сильно, — припомнил я, — но без клюки шла. И в тряпки была прям замотана, но я внимания на это не обратил. У нас в деревне бабки часто так ходят. Старики сильно мёрзнут, поэтому решил, что нормально.

— По виду выходит кикимора, лихо или Яга, но последняя вряд ли, — сделала вывод по услышанному Юлия. — Она бы к людям не пошла, постаралась бы пацана сразу в лес утащить и сожрать. Но, блин, ничего не сходится!!! Не схо-ди-тся!!! Млять!!!

Девушка в истерике принялась лупить по рулю, а я даже немного испугался, не зная, что делать. Почти впервые я видел у всегда хладнокровной и даже какой-то равнодушной Обресковой такую вспышку. Причём на ровном, казалось бы, месте, в бытовой ситуации. Хотя на неё порой накатывали вспышки эмоциональности, но ничего похожего на сегодняшнюю не было. Так что я предпочёл не трогать Юлию, пока та сама не успокоится. К счастью, это случилось довольно быстро.

— Извини, — в ней как будто что-то переключилось, и куратор снова стала привычной мне ледышкой. — У меня бывает такое, особенно когда дело касается детей. Старая психологическая травма.

— Ты из-за этого с оперативной работы ушла? — осторожно поинтересовался я.

— В том числе, — кивнула девушка. — Ладно, не забивай себе голову. Под твои показания попадают несколько видов нечисти. Прежде всего это кикимора и лихо. Яга не любит толпы людей. Могут отдельные особи болотниц и лешачих попадать, но очень вряд ли. Те совсем дикие, кинулись бы прямо в толпе. Но при этом факты не сходятся! Совершенно!

— А поподробнее можно? — я решил не трогать прошлое Обресковой и сосредоточится на текущем деле. Захочет — сама потом расскажет. — Вроде же все улики есть. Надо ловить эту тварь.

— В том и дело, что по сути улик нет, — грустно ухмыльнулась Юлия. — Только твои слова. Пацан молчит, как рыба об лёд, ни слова не вытянешь. Пробили его по базе — родителей нет. Усыновлён родной бабкой пять лет назад. По документам выходит, той самой, которая на тебя кинулась. Краткий опрос соседей показал, что изменений в поведении никто не заметил. Сегодня, когда пошла с внуком на праздник, разговаривала со многими, ничего необычного никто не заметил. Подмену, конечно, отметать нельзя, но мой опыт говорит, что она если и была, то очень давно.

— И пять лет дух жил с ребёнком и даже не попытался его сожрать? — я недоверчиво уставился на куратора. — Да и при усыновлении проверка должна же быть обязательно. И социальные службы тоже. У нас же там отделение есть.

— Вот и я про то же, — кивнула девушка. — А ещё на месте вашей драки маятник не показывает никаких эманаций. На пацане что-то есть, но очень слабым фоном. А главное, что направленность установить не получается. Это вполне может быть случайное воздействие духа, тем более что живут они в частном секторе, а там, сам знаешь, и домовые, и дворовые, короче, каждой твари по паре на квадратный метр.

— И чем это грозит? — я уже понял, что дело оказалось далеко не такое простое. — Я же видел эту бабку. Надо её просто найти и поймать, и все вопросы сами собой отпадут.

— А кто это будет делать? — вздохнула Юлия. — У бюро нет причин открывать дело. Тут скорее тебя будут пытаться привлечь к ответственности за нападение. Ничего, конечно, не получится, нет тела — нет дела, как говорится, но нервы помотать могут.

— И что теперь, всё бросить и забыть? — в душе поднялась волна злости. — Там жеребёнок был! И неизвестно, что она эти пять лет с ним делала! Нет эманаций! Как будто маятник — панацея! Вон у нас тоже эманаций не было, а потом целый патриарх вылез!

— К сожалению, бюро — это государственная структура и, как любая другая, подвержена бюрократии, — тяжело вздохнула Обрескова. — Но ещё хуже, что она создана не только помогать людям, но и контролировать одарённых. Нас боятся не меньше, чем потусторонних тварей, как бы ни было обидно это слышать. И именно поэтому в бюро такой вес имеет фракция неодарённых. Они считают, что технический прогресс в итоге может заменить нас. И больше полагаются на результаты разных экспертиз, чем на слово одарённого.

— Боятся, — я горько усмехнулся. — Мы их защищаем, рискуем жизнью, а они нас боятся.

— Справедливости ради должна заметить, — успокаивающе похлопала меня по плечу Юлия, — есть за что. Дары богов опасны для носителя. Всегда есть шанс стать ренегатом, особенно если гнаться за силой. А в твоём случае вообще превратиться в монстра, такие случаи бывали. Мы постоянно общаемся с потусторонним, и оно влияет на нас.

— Как у Ницше? Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. — я всё-таки пытался учиться и даже что-то помнил. — А если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя?

— Самое забавное, что писал он это для обычных людей, — чуть улыбнулась Обресокова. — Мы же всегда идём по краю. И должны помнить об этом каждую секунду. Поэтому и существует бюро, которое постоянно контролирует нас. Это уступка обществу, попытка развеять страх.

— Я понял. Но тогда что будем делать? Просто забыть об этой странной бабке я не могу. Что кикимора, что лихо — опасные твари. И если они научились мимикрировать под человека, да ещё так, что их невозможно засечь штатными средствами — мы в большой заднице.

— Согласна, — кивнула куратор. — Но и задействовать возможности бюро мы не можем. Значит, придётся работать самим.

— Ну, я как раз свободен, — я оскалился во все тридцать два зуба. — И даже не до пятницы, а на целый месяц. Так что могу заняться.

— Тор, ты меня в могилу свести хочешь? — Юлия окатила меня нечитаемым взглядом. — С твоим-то умением вляпываться во всякое дерьмо, ты собираешься гоняться за неуловимой тварью? Ну уж нет! Сидишь дома и никуда не лезешь, понял?! Или договорюсь и закрою тебя в стационаре до полного излечения.

— Воу, воу, полегше! — я выставил вперёд ладони. — Нормально же общались, чё ты начинаешь. Я уже в полном порядке… ну ладно, почти. Но ведь и не собираюсь бегать и драться со всеми подряд. Нам для начала надо вообще найти эту бабку или хоть какие-то зацепки, чтобы бюро начало расследование. Разве нет?

— Да, верно, — Обрескова прищурилась, с подозрением глядя на меня. — Кто ты и что сделал с Тором? Не мог наш пустоголовый молотобоец сам до такого додуматься.

— Вот сейчас было обидно, — я отвернулся. — Можно подумать, я прям такой тупой. Да, бывает, ляпну чего, но всегда извиняюсь.

— А пора бы уже не ляпать, — зло одёрнула меня Юлия. — И думать, что делаешь. Ты сфотографировал старуху — молодец, а почему видеозапись не запустил, когда за ней пошёл? Я вам тысячу раз говорила, видеофиксация каждого шага. Каждого, понимаешь? Сделай ты это, сейчас было бы основание завести дело. И тебя не таскали бы ни полиция, ни бюро. Бестолочь.

— Блин, ну мой косяк, но чего драться-то? — я почесал голову, звенящую после подзатыльника. — К тому же бить больного…

— Так ты только что мне затирал, что здоров, — Обрескова подозрительно прищурилась. — Выходит, врал?

— Не, не не, — я быстро замотал головой, — так и есть. Здоровее всех живых. Или как там правильно.

— Ладно, хватит юродствовать, давай серьёзно, — вернулась на деловой стиль куратор. — Ты уверен, что хочешь ввязаться в это дело? Судя по всему, тут можно ничего не найти, зато огрести по полной программе. За тобой и так повышенный надзор из-за непонятного таланта и убийства зверобога, и любой косяк раздуют до неимоверных размеров.

— Да, я уверен, — я твёрдо посмотрел в глаза девушке. — Если бы эта тварь была одна — плюнул бы. Написал рапорт, и пусть дальше инспекторы ищут. Но ребёнок — это уже серьёзно. Неизвестно, что она с ним делала. Я пока полицию ждал, присмотрелся к нему — пацан какой-то малахольный совсем. И зашуганный по самое не балуйся.

— Дети — это аргумент, — кивнула Юлия. — Я тебя понимаю. Хорошо. Я даю тебе добро на личное расследование и прикрою, если что, но с одним условием. Ты именно ищешь улики, а не геройствуешь. Если что — сразу вызываешь боевиков. Если они задерживаются — сидишь и ждёшь. Не прёшься напролом, не таранишь машиной, как патриарха, а тихонько дожидаешься помощи и наблюдаешь, как работают профессионалы. Ферштейн?

— То есть, если я пообещаю, ты мне поверишь? — я скептически скривился. — Кто ты и куда дела нашего куратора? Юлия бы никогда не повелась на такой откровенный бред.

— Один — один, — кивнула Обрескова. — Но я серьёзно.

— Я тоже, — отступать я не собирался. — Торжественно обещаю не лезть на рожон и, если что, звать подмогу. Но, если будет стоять вопрос жизни и смерти, тогда извини. Мне плевать на статус героя, и с голой жопой на саблю я кидаться не собираюсь, но в случае чего буду драться насмерть.

— Думаю, большего мне от тебя не добиться, — куратор вернулась к своему привычному хладнокровному виду. — И то хлеб. Давай отвезу тебя в общагу. Девочки дежурство уже закончили и тоже вернулись. Кстати, давно хотела спросить, ты действительно хочешь из своих машин сделать рейдовые? Идея отличная, броневик группе будет очень кстати, да и круизёр твой тоже шикарно модернизировали, но не жалко?

— Так для себя же стараюсь, — я улыбнулся. — Чем лучше оснащена команда, тем надёжнее. А сейчас с приходом Матвея и Беллы так и вовсе без второй машины не обойтись. Кстати, благодарю, что смогла их к нам затащить. Я уже тебе это говорил, но скажу ещё не раз.

— И снова не за что, — отмахнулась Юлия. — Я и сама считаю, что нам с ними действительно повезло. Такие таланты на дороге не валяются. Голеенищевы, правда, подали на нас жалобу, но это мелочи. Ничего им не обломится. Эта хитрая скотина захотела оформить уход Бенедетти как обмен. Мол, поменяли её на Катю. Но та сразу им дулю скрутила. Кстати, случись это раньше, Милорадовичи вполне могли бы пойти на такой ход, но сейчас без вариантов.

— Из-за зверобога? — догадался я.

— Именно, — кивнула Обрескова. — На данный момент в мире всего два живых убийцы зверобогов: ты и Жан-Франсуа Горден из Канады. Так что быть с тобой в команде как минимум престижно. Гордись.

— Да было б чем, — я скривился. — Чувствую себя чучелом в музее. Все ходят, смотрят, хорошо ещё руками не трогают. Надоело.

— Привыкнешь, — отрезала куратор. — Слава, она такая. Главное, звездную болезнь не подхвати. А то это первый шаг в пропасть.

— Алкоголь, секс, наркотики, — поддержал идею я, — хотя наркотики нафиг. Ненавижу наркоманов. Так что только алкоголь и секс. Кстати… надо бы позвонить Алёне. Сёмы как раз сегодня дома не будет…

— Иди уже, герой любовник, — машина остановилась возле колледжа. — И ещё раз говорю, не лезь куда попало. Твоё дело — найти доказательства. Остальное пусть делают спецы.

— Так точно, моя госпожа, — я шутливо отдал честь и выскочил из авто. — Так всё и будет. Или я не профессионал?

Глава 3

Я довольно потянулся и нащупал под одеялом нежное девичье тело. Провёл ладонью по манящим выпуклостям и впадинкам, но был безжалостно изгнан, а Алёнка, сердито бурча, замоталась в одеяло с головой. Я ухмыльнулся, но продолжать не стал. Ночь выдалась бурной, оно и неудивительно, после месяца вынужденного воздержания. Так что оторвались мы по полной, вот только у девушки не было моей выносливости, которая, кстати, выросла после убийства зверобога, а точнее, получения его наследия. Ещё бы в груди иногда болью не стреляло, было бы вообще супер. Но боюсь, тогда бы я соседку по парте вовсе замучил.

Оставив подругу по сексу отсыпаться, я поднялся и, быстренько приняв освежающий душ, направился на кухню. Да, у меня теперь была кухня. Пока я валялся битой тушкой по больницам, директор колледжа волевым решением переселила меня в комнату, где и должны были жить одарённые из команды. Правда, я настоял, чтобы Семёна поселили вместе со мной, благо размеры квартиры позволяли. Иначе назвать эти апартаменты я не мог. Ну какое, блин, койко-место в общаге, когда у меня здесь гостиная, кухня, спальня и кабинет. Причём квадратура побольше, чем у нас дома в деревне. Я к таким просторам не привык, вот и позвал соседа, тем более что я к нему привык.

Можно было, правда, Матвея взять, но я не стал навязываться. Здоровяк сильно переживал выход из Дома и, как любой мужчина, предпочитал горевать в одиночестве. Хорошо ещё, не забухал, а с головой ушёл в работу, буквально за пару дней превратив свою новую квартиру в филиал мастерской. Правда, мера эта была немного вынужденная, потому как на базе полноценной мастерской и кузни не оказалось. Не было нужды. Сейчас оперативно достраивали, с учётом пожеланий мастер, но пока он предпочитал работать дома, чтобы никто не отвлекал.

Достав из холодильника кефир, масло и яйца, я быстренько замесил тесто на оладушки. А что, дёшево и сердито. У меня вон с недавнего визита мамы варенья разного банок двадцать стоит, и молоко домашнее. Про сметану вообще молчу, это тебе не покупная гадость. Родители пару коз завели, а что, денег я им дал, дело хорошее. Так у тех даже сливки были как масло. Такие жирные, что имели не белый, а желтоватый цвет. И на вкус просто потрясающие. А уж готовить я умел, да и оладьи — это тебе не кружевные блины. Вот там надо повозиться, а тут чего? Замешал, плюхнул на сковороду, как пришлось, перевернул да вынул. Плёвое дело. Разве что долгое, но пока Алёнка отсыпается, как раз должен успеть.

Процесс шёл бойко, я включил негромко музыку и пританцовывал возле плиты в такт мелодии, когда в дверь постучали. На часах ещё не было и десяти, выходной день. Кто мог припереться в такую рань, я не знал, но догадывался. Поэтому и пошёл открывать как был. И оказался прав, потому что за дверью обнаружилась Мико, позёвывавшая в кулак.

— Приветствую тебя, дочь берёзы и сакуры. — Я с усмешкой пропустил девушку в квартиру. — Оладушки будешь?

— Конечно, сыр пня, — японка не обиделась, такие подколки были давно у нас в ходу. — И это… ты бы накинул что-нибудь на себя.

— А что не так? — я недоумённо оглядел свой наряд. — Штаны на месте, и даже не рваные.

— Приличные люди ещё и футболки носят, а не встречают гостей а-ля натюрель, — отрезала Мико, усаживаясь за стол. — Между прочим, я девушка, и сверкать в моём присутствии телесами — моветон.

— Ок, понял, принял. — Я пожал печами и пошёл одеваться, хотя меня устраивал и прошлый наряд, то бишь амулет из клыков медведя на голое тело и домашние штаны. — Чего поднялась в такую рань? Вы до скольки вчера дежурили?

— До двенадцати почти, — зевнула Мико, опуская голову на ладонь. — Устали как собаки. Но ты тоже не скучал и не только днём. Чего опять учудил? Хотя погоди, сейчас все соберутся, тогда расскажешь, чтобы два раза не вставать.

— Всё с вами ясно. — Я догадывался, что девчонки завтра нагрянут, но не ожидал, что прямо с утра. — И когда они будут?

— Скоро должны, — пожала плечами японка. — Договаривались встретиться, как проснёмся. Обычно в это время все и поднимаются.

— Понятно, — я выложил очередную партию готовых оладий на тарелку и поставил на стол. — Слушай, Ми-тян, ты не обижайся, но давно хотел спросить. Ты по Японии скучаешь?

— Я по маме скучаю, — тут же откликнулась девушка, не поднимая лица и не открывая глаз. — А Япония… ты думаешь, я как в аниме жила? Ходила по узким улочкам с подружками, ела пряники в виде рыб и разную уличную еду? Ездила на экскурсии по историческим местам и на горячие источники? Извини, но ни хрена этого не было.

— Ты не училась в школе? — Я действительно удивился. Раньше поговорить по душам с Мико у нас как-то не получалось. — А как же друзья?

— Училась, — грустно усмехнулась японка, — это было единственной отдушиной, но, скажем так, не слишком широкой. Меня привозили и увозили на машине в сопровождении десятка бойцов охраны. Клубы и любая внешкольная деятельность были запрещены. А дома… дома я либо тренировалась, либо занималась каллиграфией. Всё остальное считалось пустой тратой времени. В пять утра подъём, в одиннадцать отбой. Никакого телевизора или там телефона. Занятия, тренировки и ещё раз занятия. Какие уж тут друзья. Меня считали дикой русской, с которой нельзя даже поговорить. Это к вопросу о японке в целом.

— Понятно, — я кивнул. — Извини, если заставил вспомнить неприятное.

— Забей, — отмахнулась Мико. — Я никогда и не считала себя одной из них. Думаешь, охрана нужна была, чтобы меня не украли? Ха! Да как бы не так! Они следили, чтобы я не сбежала. Восемнадцать попыток побега! Жаль, не удались. Грёбаные острова. О, стучат! Пойду открою, девчонки, поди, пришли.

Так и оказалось. В течение следующих десяти минут в гостиной вокруг стола собралась почти вся команда. Старички в полном составе, плюс Матвей. Не было только Беллы, но я думал, что она просто задерживается. Оладьи были почти готовы, так что не прошло и пяти минут, как все дружно накинулись на пушащую жаром гору, макая горячее кушанье в варенье по вкусу или сметану. С чёрным чаем так лучше любой амброзии выходит.

— Чего Беллу-то не разбудили? — я покосился на Катю, с которой русская итальянка делила комнату. — Сейчас остынет всё, будет не так вкусно.

— Потом ещё нажаришь, — отрезала Таня. — Свою любовницу кормить ведь будешь. А Алла попозже подойдёт. Мы ей специально так сказали, чтобы было время обсудить один вопрос.

— Это вы про меня, что ли? — Я очень удивился. — А в чём секрет? Мы с Алёной просто друзья, ну, с привилегиями, так сказать.

— Да при чём тут она, — отмахнулась Тарасова. — Трахайся, с кем хочешь. Кобель! Я про другое. У Беллы скоро день рождения. Девятнадцать лет. Надо как-то отметить и заодно сделаем ребятам приветственную вечеринку. Раз мы теперь команда, надо как-то объединяться.

— А мне почему никто вечеринку не делал? — я изобразил обиду на лице. — Канешна, у вас-то вона чо…

— Тор, давай ты потом покапризничаешь? — Дара смерила меня сердитым взглядом. — Тем более что ты прокосячился. Опять. Вот какого ты полез к этой бабке?!

— Так, закрыли этот вопрос, — я не собирался оправдываться. — Полез, потому что надо было. Теперь с этим что-то надо делать. Но давайте сперва по Белле, раз собрались.

— Предлагаю самый простой вариант, затусить в клубе, — Катерина проглотила очередной кусок оладьи, на которые налегала, пока мы спорили. — Возле меня есть неплохой. «Айсберг» называется. Я была там пару раз с подружками, вполне приличный.

— Ну, я не сказала бы, что лучший вариант, — оценила предложение наш эксперт по клубам, то бишь Дара, — но вполне реальный. Да, там можно затусить. Снять столик, там большие есть, причём не слишком далеко от танцпола. Да, это неплохо будет. Давайте я сгоняю туда, договорюсь. Тор, поедешь со мной?

— Нет, сорь, Дар. — Я жалобно глянул на девушку. — Не могу. Дело появилось очень важное. Так что возьми Матвея вон.

— Нам ты рассказать о своём суперважном деле не хочешь? — обожгла меня подозрительным взглядом Таня. — Или опять придётся тебе спасать из жопы мира?

— Будто я этого хотел, — буркнул я и, видя вытянувшиеся лица ребят, поправился: — Я о зверобоге вообще, а не о том, что вы за мной пришли. За это по гроб благодарен буду. Но здесь вроде ничего такого быть не должно, хотя хрен его знает. Расскажу, когда Белла придёт, чтобы не повторяться. Это насчёт вчерашней бабки.

— Ок, подождём, — Тарасова посверлила меня взглядом, но в итоге согласилась. — Тогда так и решим. Матвей, Дара, берите машину и езжайте в этот «Айсберг». Договоритесь обо всём, ну, ты, Дар, в курсе, что там надо. Только без фанатизма. Ты её сдерживай, что ли. Хотя… Ми-тян, съездишь с ними? Что-то я этим двоим не доверяю.

— Только хотела предложить, — кивнула японка. — А то знаю я Дару. Ей дай волю, окажемся на пенной вечеринке по пояс в шампанском. А Матвей по врождённой скромности промолчит. Лучше я проконтролирую.

— Злые вы. — Лучница надулась, но долго изображать обиду не смогла. — А как насчёт торта?! Чтобы из него стриптизёр вылез?!

— Вот про это я и говорю, — Мико кивнула на бурятку и изобразила фейсплам.

— Да ну вас, — снова обиделась Дара, — стриптизёр — это прикольно!

— А ты будешь с него крем слизывать, — из комнаты показалась заспанная Алёна, кутавшаяся в мою рубашку. — Привет всем. Чего орёте с утра пораньше? Праздники же, спали бы.

— Зависть — плохое чувство, — надменно полоснула соседку взглядом лучница.

— Было бы чему, — рассмеялась та, ловко подхватывая оладушек и макая его в малиновое варенье. — Надо будет, я вон Витю взбитыми сливками намажу и оближу. М-м-м-м, очень вкусно! Я в душ!

Алёна ушла, а на мне скрестились пять взглядов. Причём четыре из них были укоризненными, а один — одобряющим.

— Чего? — под прицелом горящих глаз я немного поёжился. — Не было у нас такого. Пока. Но мысль интересная…

— Бабник, — припечатала Катя.

— Кобель, — добавила Таня.

— Потаскун, — не осталась в стороне Дара.

— Короче, обычный холостой мужик, — подытожила Мико и, когда подруги на неё оглянулись, добавила: — Чего? Ну ладно, не обычный. Но мужик. Они все такие. Думаешь, кто многожёнство законодательно продавил? Многомужества-то нет!

— Ну, почалося, — я обречённо вздохнул. — Давайте без митинга, а? Мне, блин, восемнадцать лет! В аскеты я не записывался. И по шлюхам не шастаю. Так что извините.

— Да мы шутим, — улыбнулась Таня, но глаза остались серьёзными. — Спи с кем хочешь. Ладно, давайте Белле позвоним, раз всё решили. Вить, сделаешь ещё оладий?

— Не вопрос, — я обрадовался, что смогу сбежать от неудобного разговора. — Кому добавки?

— Мне! — никогда раньше не видел у них такого единодушия. — И побольше!

— Понятно, — я вздохнул и принялся за готовку.

Пока я занят был второй партией, появилась заспанная Белла. Кивнув всем, лоля молча плюхнулась на заботливо пододвинутый Матвеем стул и уткнувшись здоровяку под мышку, засопела, похоже, снова вырубившись. Зато Алёна выскочила из душа бодра и весела, правда, всё в той же моей рубашке. Попыталась сунуться на кухню, якобы помочь, но была изгнана шлепком полотенца по аппетитной заднице, но не обиделась, а уселась на моё место, тут же принявшись трепаться с девчонками, будто это не они пять минут назад друг на друга скалились.

Да, никогда я не пойму женщин. Поэтому решил не забивать голову, а сосредоточился на оладушках. Даже поставил дополнительные сковороды, чтобы быстрее было. Двадцать минут, и гора пышущих жаром вкусняшек была готова. На запах даже Белла проснулась, чуть не закапав слюной пол. Я хотел предложить ей слюнявчик подвязать, но решил не нарываться, тем более что у девушки скоро день рождения. Наверно, хреново, когда тебя принимают за малолетку, хотя тебе уже восемнадцать. Может, поэтому у неё и был такой дерьмовый характер.

Мы же общались с Аллой как с равной, поэтому она при нас практически не истерила. Ну так, пару раз, но по мелочи, и в целом после короткого разговора быстро угомонилась. Да и в целом стала гораздо приятнее в общении. Хотя, может, тут сыграла свою роль битва с медведем. Опасность, она сближает, а уж если вместе кровь проливали, то тем более. Но в целом меня мало волновало, какие тараканы бегали в голове у русской итальянки. Лишь бы дело своё делала, а так пусть живёт как хочет.

— Налетайте! — я выставил на стол большое блюдо с горячим оладьями и согнал со своего места Алёну, усадив её себе на колени. — С пылу с жару. Приятного аппетита.

Ответом мне были чавкающие звуки и мычание. Впрочем, я другого и не ждал. И даже сам оскоромился, хотя, казалось бы, только что съел столько, что думал, лопну. Ан нет, умял ещё полдюжины и не зажужжал. Остальные не отставали.

— Виктор, должна сказать со всей ответственностью, ты чудесный повар, — Таня со стоном отвалилась от стола. — Но я больше не могу. В меня не лезет.

— Ага, потрясающе вкусно, — поддержала подругу Мико. — У меня бабушка такие пекла. Прям детство вспомнила. Благодарю, Вить.

— Нема за шо, — я картинно поклонился. — Обращайтесь.

— Обязательно, — пообещали все хором, а потом уставились на меня. — Ну что, давай колись, какие приключения ты опять нашёл на свою задницу. А то Юлия только сообщила, что тебя полиция забрала, но всё нормально. Офигеть, нормально, да?

— Короче, пока гулял, заметил бабку с ребёнком. От неё поднимался какой-то дымок, чёрный, типа тумана или чего-то такого, — начал я в который раз рассказывать вчерашнюю историю. — Подумал, может, проклятие какое или ещё что. Пошёл за ней. Догнал на тропинке в лесу, а бабка обернулась монстром, реально, блин, чуть не обоссался, ребёнка отшвырнула, а когда я за нож схватился, тут же свалила в лес. Да шустро так, хрен догонишь.

— Фото, видео? — Таня тут же задала вопрос по существу. — Ты же не забыл их сделать? Подтверждение твоих слов ведь существует… хотя, судя по виноватой морде лица, это было бы слишком просто.

— Я сделал фотку, когда только их увидел, — покаянно опустив голову, признался я. — А после просто сунул телефон в карман. Я просто поговорить хотел, кто ж знал, что она кинется.

— Ну, вообще-то, нам Олег Евгеньевич полгода лекции читал с правилами взаимодействия с подозрительными лицами, — дожевав оладью, прокомментировала Катерина. — Но у некоторых слишком маленький мозг, чтобы это запомнить.

— Ладно, — пресекла зарождающуюся перепалку Мико, — что на фотке? Ты же сделал одну?

— Ничего, — я пожал плечами. — Бабка со спины, пацан и больше ничего необычного.

— Как так? — вот сейчас все удивились. — Ты же на служебный фотал?

— Конечно, — я даже оскорбился. — Я не совсем дурак, что бы там ни считали некоторые. Но нифига нет, понимаете. Ни-фи-га. А раз нет фактов — нет дела. И бабки тоже нет. Сбежала. Менты пытаются на меня повесить её убийство, или чего им там в голову взбрело, но это без мазы. Нет тела, нет дела. А самое хреновое, что непонятно, зачем этой старухе был нужен ребёнок.

— Сожрать, — авторитетно заявила Дара и закинула в рот оладушек со сметаной, правда, чуть не подавившись, когда на неё уставились все, кто сидел за столом. — Фево?! Я фе фафду гофофю!

— Прожуй, правдорубка ты наша, — Таня криво усмехнулась. — Нашли, чей пацан?

— А вот тут самое интересное, — я вернул усмешку. — Её. Усыновлён пять лет назад. И вроде как биологический внук.

— Да блин! — возмущение Катерины было понятно. — Это что получается… а может, она ведьма? Ну как та, что ты в деревне поймал? У неё ведь и дети были, и муж.

— Да хрен его знает, — я устало вздохнул. — На ведьму и маятник, и смарт реагировали. А тут глухо. И главное, почему я её заметил?

— Может, из-за наследия зверобога? — осторожно предположила Мико. — Ты же, кроме регенерации, должен был что-то ещё получить. Вот какое-нибудь чутьё и сработало.

— Кстати, — влезла в разговор Алёна, — Вить, а ты знаешь, что у тебя глаза жёлтым светятся в темноте? Не всегда, но вот когда ты уже почти это… ну…

— Кончаешь, — подсказала беспардонная Дара. — Ты уверена?

— Конечно, — немного обиделась соседка. — Я ещё поначалу думала, показалось. А потом стала специально наблюдать. И да, каждый раз словно вспыхивают, сначала тускло, а при самой кульминации гораздо ярче, как огоньки.

— Это ж сколько вы за ночь трахались, что даже эксперименты успели провести? — Дара вовсю веселилась.

— Много, — резко обрубил я обсуждение. — Надо будет понаблюдать. Возможно, эмоции влияют.

— Ладно, с этим разберёмся, теперь знаем, куда копать, — кивнула Таня. — Что с бабкой-то делать? Как я понимаю, при отсутствии тела и улик бюро расследования проводить не будет. Так?

— Да, — не стал я отрицать очевидное. — Но я договорился с Юлией, что сам займусь. Пока на больничном. Только расследование, никаких драк и погонь. С силовой поддержкой, если надо, она обещала помочь.

— Это и было твоё важное дело? — Дара стала серьёзной.

— Ага, — я кивнул. — Хотел сгонять на адрес к старухе, посмотреть, что там и как. Если её заметил только я, то и заниматься этим мне. Но и помощь не помешала бы. Катя, ты не могла бы со мной сгонять?

— Я?! — от неожиданности Милорадович чуть чаем не подавилась, но на футболку всё же пролила, едва удержав кружку. — Я… ну, хорошо… если надо, я согласна.

— Ок, — я улыбнулся, не понимая, чего это она вдруг покраснела. — Тогда после обеда выдвинемся. Блин, а на чём? Тачку же Матвей с Дарой заберут.

— Мы можем и на автобусе, — прогудел Кузнецов, всё утро молчавший, зато исправно подкладывавший самые вкусные кусочки Белле. — Ну, или я, а Дара на байке.

— Нет, нифига. — Я отмахнулся. — Так дело не пойдёт. Так! Всё равно мне ещё одна машина нужна была. Юзать микроавтобус или рейдовые тачки не вариант. Кто знает, сегодня автосалоны открыты? Проще будет сейчас сгонять и взять, тем более деньги есть. Кто со мной?

Глава 4

В итоге оказалось, что у Тани с Катериной тоже были машины на стоянке колледжа, но от поездки в автоцентр мы не отказались. Точнее я. За последнее время как-то привык, что тачка под задницей всегда, но на Буцефале колесить по городу не слишком удобно. Грузовик, он грузовик и есть, как ты его ни тюнингуй. Про броневик я вообще молчу. Чего уж тогда не на танке по улицам кататься. А что, зато дорогу будут уступать. А если нет, то это их проблемы.

На удивление, большинство автосалонов сегодня работало, другой вопрос, что появилась новая проблема, а в какой, собственно, ехать? Как назло, официальные дилеры оказались рассыпаны по всему городу, и терять время, объезжая каждого, не хотелось. Ладно бы я ещё понимал, что именно мне надо, но, к сожалению, идея купить машину пришла мне спонтанно, и я не мог с ходу определиться. Требовалось авто для города, которое комфортно будет себя чувствовать в плотном потоке, легко парковаться на пятачке, но при этом, как потомственному крестьянину, мне хотелось, чтобы машина была и вместительной, и проходимой. Короче, эдакая смесь бульдога с носорогом. В итоге решили сгонять в ближайший автоцентр, где можно будет посмотреть все марки, а там уже, как определимся, двинуть дальше, к дилеру. Подержанную я брать не хотел.

К счастью, на трассе, ведущей к городу, недалеко от нас как раз был такой салон. Без специализации, каждой твари по паре, включая подержанные машины и вообще всё что угодно. Туда мы и направились. Правда, девчонкам понадобилось ещё полчаса, чтобы собраться, но я считаю, что это подвиг, уложиться за столь короткое время.

Ключи у меня снова отобрали, но я особо не сопротивлялся, загрузившись на заднее сиденье вместе с Алёной. За руль Буцефала сел Матвей, а рядом с ним Белла. Я всё чаще замечал эту парочку вместе, но выводы делать пока ещё было рано. Ведь я всего неделю как вернулся из госпиталя, так что, может, это просто совпадение.

А вот машины девчонок меня удивили, точнее, выбор модели. Ладно ещё Таня владела белой как снег БМВ шестой серии. Двухдверное купе, довольно агрессивное с виду, выглядело и достаточно солидно, и опасно. Насколько это подходило молодой девушке… ну, учитывая нашу профессию, вполне. А вот по характеру я считал, что ей бы всё-таки подошло что-то более спокойное. Но, возможно, и ошибался, я много думал после разговора с Юлией по поводу командования в группе и понял, что не так уж и много знаю о девчонках. А точнее, почти ничего. И это следовало исправлять, если я действительно хотел стать главным.

Но это потом, а пока я пытался прийти в себя, глядя, как Катерина садится за руль маленького красного «Мини-купера». Вот уж от кого не ожидал, так от неё. Как по мне, Милорадович должна гонять на байке, как Дара, или водить либо суперкар, либо тяжёлый внедорожник. Короче, нечто, отражающее её взрывной характер. Но «Мини-купер»?! Это глазастая милота?! Да ещё с мягкими игрушками под задним стеклом?! Что это вообще такое?! Короче, я сделал себе зарубку, срочно узнать больше о девушках. А то мало ли какие там ещё тараканы бродят.

Салон с довольно банальным названием «Авто Сибири» располагался в здании торгового центра. Ну, это называлось так красиво, по сути же это был старый, ещё советской постройки магазин, где сделали небольшой ремонт, и то кусками. Ну, типа снесли все перегородки на первом этаже, под автосалон, зато фасад так и остался словно из восьмидесятых. Разве что стал ещё уродливее из-за обилия аляповатых вывесок.

Выбор здесь был под стать. Нет, кроме подержанных авто, встречались и новые. Они как раз и находились в здании салона, оставив бэушным стоянки вокруг. Но выбор моделей не то чтобы потрясал. Особенно с учётом того, что представленные марки были или отечественные, или китайские, ну, на худой конец корейские. Остальные собранные по лицензии в странах ближнего зарубежья я даже не считал. Не надо мне такого счастья.

— Ну чего, внутрь пойдём? — Дара, как главная любительница всего, что ездит, аж подпрыгивала от возбуждения. — Пошли возьмём тебе «Ниву»!

— Нафига она мне? — я даже удивился. — Хотя… может, бате взять? В деревню самое то будет.

— А ты разве родителей не собираешься в город перевозить? — удивилась Таня. — Я думала, что с деньгами, полученными за зверобога, займёшься обустройством.

— Честно говоря, я пока не думал об этом, — я смущённо почесал в затылке. — Нет, мысли-то были, но пока учебный год, они точно не поедут. Так что рассчитывал в начале лета поговорить на этот счёт с матерью.

— Ну, вот видишь, собирался же, — кивнула Тарасова. — До лета не так далеко. А начинать искать варианты надо прямо сейчас. И зачем тогда ему Нива? Если уж хочешь что-то подарить — купи нормальную машину.

— У нас большой выбор моделей, обязательно что-то подберём! — словно по мановению волшебной палочки возле нас возник классический менеджер — в рубашке с бейджиком и счастливой улыбкой на лице. — И зря вы так про «Ниву». Новые модели весьма достойно показывать себя и в городе, и на бездорожье, и это всё за весьма приемлемые деньги. Кроме того, при заказе авто в нашем салоне мы готовы предоставить скидку в размере…

— Воу, воу, палегше… — тормознул я разошедшегося продавана. — Давай насчёт «Нивы» я ещё подумаю, а сейчас покажи, что вообще есть в наличии. Хочу подобрать себе авто для города, но не понимаю, что именно нужно.

— Самокат! — раздался возглас со стороны нескольких пластиковых столиков, приткнувшихся возле входа, а следом за ним взрыв пьяного смеха. — Слышал, Дан, авто ему надо.

— Да ладно, не видишь, студенты развлекаются, — собутыльник остроумного пренебрежительно махнул рукой. — Колян, да брось ты их. Тухляк, я тебе говорю. Ловить там нечего.

— Прошу прощения, — менеджер скривился, но тут же опять растянул рот в улыбке. — Так какую модель вы хотели бы посмотреть?

— Давай купе глянем, — я примерно прикинул, что именно бы мне хотелось, и теперь желал увидеть это в реале. — Есть у вас что-нибудь такое? Только не китайское.

— Колян, да мля! — первый юморист никак не мог угомониться. — Чего ты уши развесил?! Откуда у них бабло? Пацанчики решили перед тёлочками рисануться. Посылай их на… пошли с нами накатим! И тёлочек бери. Покажем им, что значит настоящие мужчины.

— Я ещё раз прошу прощения, — менеджер скривился словно от зубной боли. — Праздники, сами понимаете.

— Ага понимаю, — я кивнул, — только вы своих ребят угомонили бы. А то неровен час обидят кого, а этот кто-то им ноги сломает.

— Это ты про себя, что ли, урод?! — так как голос я и не думал понижать, естественно, бухарики всё слышали и тут же возбудились. — Э, я с кем разговариваю?! Ты сюда иди!

— Да остынь, Вов, — второй из похмеляющихся или скорее уже продолжавших гулять со вчерашнего оказался более разумным. — Не видишь, пацанчик на измене. Тронь его, за ментами побежит.

— Что, примусарёный, что ли? — первый презрительно сплюнул. — По-мужски не можешь, да? Ссыкло!

Я тяжело вздохнул. Оказывается, я переоценил разумность обоих бухариков. Меня просто пытались развести. И главное, я не понимал, что, кроме пьяной доблести, движет этими алкашами. Просто так, на ровном месте доколупаться до компании, в которой находятся два парня не самых маленьких габаритов, это надо быть или на всю голову отбитым, или иметь поддержку. Я внимательно посмотрел по сторонам. Вроде ничего такого, но небольшая стоянка, не занятая продающимися авто, забита несколькими чёрными джипами. Двухсотый «Круизер», «Фортранер», «Паджеро». Пацанские тачки. И, скорее всего, их хозяева находились в здании торгового центра и были знакомы с бухариками. Что, в принципе, не могло спасти тех от получения своей доли звездюлей.

— Тор, не лезь! — стоило мне только направиться к дерзким выпивохам, как на моём пути тут же появилась Таня. — Ты обещал сидеть тихо и не ввязываться в неприятности.

— Да какие тут могут быть проблемы?! — искренне удивился я, глядя честными глазами на девушку. — Я быстренько туда и обратно. Никто даже не заметит!

— Витя, не беси меня, — прорычала блондинка. — Мы приехали с определённой целью, и нечего на всякую алкашню внимание обращать. Будь выше этого.

— Эй, соска! — поднялся из-за стола первый гуляка, оказавшийся невысокого роста, да ещё и лопаухим. — Ты кого алкашом назвала?! А ну иди сюда, сучк…

Никто не заметил, когда Катя успела оказаться рядом, но двух коротких ударов хватило, чтобы оба синяка рухнули без движения. При этом было видно, что эспер ни капли не напряглась, у неё даже искры не появились, не говоря уже о пламени. Просто подошла и вырубила, собственно, это то, что я и хотел сделать. Даже калечить дураков бы не стал, положил бы отдохнуть, и всё. Им явно требовалось проспаться. Жаль только, что не все оценили столь своевременную помощь.

Как назло, в салоне кто-то заметил, как Катя вырубила алкашей, и истошно завизжал. На крик из здания выскочили человек семь мужиков, тут же кинувшихся к отдыхающим бухарикам. Мы тоже двинулись вперёд, встав возле Милорадович. На секунду повисла тишина, пока все друг друга разглядывали. Думаю, мужиков смутил тот факт, что напавшей оказалась девушка. Был бы мужчина, они не задумываясь кинулись бы в драку, судя по злым рожам, но бить морду юной красавице как-то некрасиво. И это как минимум.

— Что тут происходит?! — последним из салона показался мужчина лет сорока пяти, тут же взявший быка за рога. — Вы кто такие?

— Собирались стать клиентами, — я слегка слукавил, потому как покупать здесь ничего не хотел, но говорить об этом тоже не стал. — Но встретили парочку неадекватов. И как я понимаю, они у вас работали?

— Да, я владелец салона, — мужик бросил взгляд на приводимых в чувство гуляк и поморщился. — Приношу свои извинения. Мой косяк. Готов сделать скидку в двадцать процентов на любую машину.

— Э, Петрович, что за дела?! — возмутился один из парней, возившихся с бухариками. — Юрца рубанули…

— Сам виноват, — жёстко отрезал владелец. — Опять нажрался и за базаром не следил. А вы ведь из политехнического колледжа?

— Как узнали? — вот тут мы довольно сильно удивились. Не то чтобы сложно было понять, что мы студенты, но здесь их было огромное количество, и точно угадать, где именно учится та или иная молодёжь, было непросто, если они не носили символики колледжа или вуза. А мы не носили.

— Папоротник, — кивнул мужчина, указывая на брошки и кольца девушек, на которые я давно не обращал внимания. — Символ одарённых. А здесь у нас только две команды, одна в политехе, другая в НГУ. Но те и постарше будут, и у них нет дочери дома Милорадович.

— А вы быстро соображаете, — то ли сделала комплимент, то ли усмехнулась Таня. — Всё верно. Меня зовут Татьяна Тарасова.

— Владимир Яковлевич Ботов, — представился мужчина. — Для меня честь с вами познакомиться. Без шуток. Богоборцы однажды спасли моего отца, так что мы вам по гроб жизни обязаны. И прошу прощения за этих дебилов. Они как вчера начали, так остановиться не могут. Мы с ребятами хотели сейчас на природу рвануть и их забрать, чтобы на свежем воздухе отошли, но не успели.

— Бывает, — я философски пожал плечами.

— Благодарю за понимание, — улыбнулся Ботов, оглядываясь на притихших друзей. — Тащите их ко мне в кабинет. Пусть проспятся. Потом будем решать, что с ними делать. — А затем опять повернулся к нам: — Позвольте, я побуду вашим консультантом. Хотя не представляю, что именно может вас здесь заинтересовать. Ассортимент у меня всё же рассчитан на простых людей. Не в плане одарённости, а по социальному статусу.

— Ну, честно говоря, я просто хотел немного… так сказать, пощупать машины в натуре, — я немного смутился. — Тачка нужна, для города, но я не фанат, потому до этого особого внимания не обращал, и что там почём, не в курсе. Вот и появилась идея съездить посмотреть.

— Не вопрос, — даже немного обрадовался Ботов. — Давайте пройдёмся, покажу разные модели, подскажу аналоги. Если есть вопросы — спрашивайте, не стесняйтесь.

Получилось гораздо удачнее, чем если бы мы сами бродили, оценивая авто лишь по внешнему виду. Владимир оказался настоящим спецом, хотя оно и неудивительно. Всё-таки заниматься продажей машин и не разбираться в них — это особый вид извращения. В итоге я даже определился с тем, что хочу. Выбор пал на купе, как у Тарасовой. От большого тяжёлого внедорожника меня отговорили, хоть и не без труда. Но в итоге я согласился, что, если надо, проще Буцефала взять. А вот по городу нужно двигаться быстро и комфортно. Седаны же и хечбеки я забраковал. Пусть на них старики ездят.

К сожалению, ничего достойного у Ботова не нашлось. Подержанную машину я не хотел, а брать китайца или отечественную… ну такое себе. Нет, я не против наших производителей, просто, как мне правильно сказали девчонки, если хочешь играть в высшей лиге — будь добр соблюдай правила. Не хочешь, чтобы тебя воспринимали как деревенского увальня, — выгляди соответственно. В том числе и води машину, соответствующую уровню. БМВ, «Мерседес», «Ауди» и так далее. То есть не слишком понтовую, типа «Бентли», но чтобы сразу было понятно, что за рулём человек состоятельный.

Мы уже заканчивали, когда мне на глаза попалось авто, стоящее в дальнем углу стоянки. Пятидверный хечбек «Рено», довольно новый с виду. На лобовике висели данные, год выпуска, пробег и ценник. Довольно небольшой, как по мне, но я плохо в этом разбирался. Однако, судя по году, цена явно могла быть на пару сотен тысяч выше. Но заинтересовала машина меня не этим. Я достал служебный смарт и сделал фото, надеясь, что на этот раз не окажусь дураком.

— «Рено-Сандеро», — тут же подсказал Ботов. — В этом кузове они до восемнадцатого года выпускались. Честно говорю, это утопленик, поэтому ценник такой низкий.

— Точно? — я внимательно посмотрел на сделанное фото и облегчённо выдохнул. Теперь я точно знал, что у меня не глюки, а прорезалось наследие зверобога. — Тань! Иди глянь.

— Что это? — Тарасова подошла и, взглянув на снимок на смартфоне, тут же сообразила. — Ты это сначала заметил, потом фото сделал?

— Именно. — Я кивнул, показывая смартфон остальным. — Владимир, не хочу вас расстраивать, но эта тачка, если и была утоплена, то с людьми внутри. Видите?

На экране смартфона было запечатлено «Рено-Сандеро», от которого шёл лёгкий белый дымок. А я видел его и без гаджетов. Кроме того, маятник с первого раза дал отклик на потустороннюю активность. Случиться это могло лишь по одной причине — в машине жестоко убили одно или нескольких человек. Такие события оставляли следы и могли привести к появлению духа. И мы имели полное право вызвать полицию и инициировать расследование. Вот сейчас у нас для этого были все основания.

— Я сам документы проверял, — потемнел лицом Ботов. — Лично… ну Юрец, сука… извините. Я сейчас!

Мы с удивлением наблюдали, как хозяин салона сначала кинулся внутрь здания, а через пять минут показался оттуда, таща одного из бухариков. Того самого мелкого и лопоухого, который начал нарываться первым. Остановившись возле «Рено», Владимир ткнул мордой в него Юрца и заорал.

— Ты, сука, лично мне клялся, что с тачкой всё в порядке! — было видно, что Ботов в ярости, оно и понятно, такая подстава. — Ты откуда её взял?! Только честно! Убью сука!

— Г-возь и Толян подогнали, — Юрец явно боялся начальника и тут же раскололся до самой задницы. — Но они отвечали, что тачка чистая. Никто искать не будет.

— Ты, кретина кусок! — Ботов встряхнул лопоухого и, бросив его, повернулся к нам. — Извините. Это брат мой троюродный. Тётка попросила к себе взять, а он косячит через два дня на третий. Машину он выкупал, но я проверял, документы на неё в порядке. А оказалось вон как. И что теперь делать?

— Номера перебиты, — авторитетно заявила Дара. — Надо Булату набрать, он точно скажет. Хотя, по идее, это уже не наши проблемы. Надо ментам звонить.

— Зато мы теперь знаем, что у Тора не глюки, а он реально видит проявления потустороннего. — кивнула Таня. — Значит, и бабка была реальной.

— И за расследование надо браться всерьёз. — Я задумался. — Надо Юлии позвонить. Пусть она решает, что с этой тачкой делать. А нам пора на адрес к бабке ехать. И так полдня потеряли.

Глава 5

К месту обитания странной старухи мы приехали уже к вечеру и на такси. Всё-таки покупку машины пришлось отложить, потому что Дара таки позвонила Булату, и тот страшно обиделся, что я, собравшись брать тачку, не взял его с собой. Никаких аргументов про салон он и слышать не хотел, пообещав в первом же найти минимум три машины, которые продаются как новые, хотя сами или битые, или просто подержанные. В принципе, кому ещё верить, как не лучшему автомеханику в городе, ну, или одному из лучших, так что я клятвенно заверил его, что больше ни ногой один. Договорились на послезавтра прошвырнуться и подобрать что-то нормальное с учётом моих потребностей.

Алёну я отправил домой с остальными. Точнее, в общагу, соседка рвалась приготовить шикарный ужин и обещала нечто особенное ночью, так что я не нашёл в себе сил отказаться. Ни от первого, ни от второго, хотя после наших вчерашних акробатических экзерсисов у меня ещё побаливали недавно сросшиеся рёбра. Но я подумал, что такие мелочи не должны останавливать мужчину.

Жёлтое такси, высадив нас, тут же укатило, а мы с Катериной принялись осматриваться. Да, это особое ощущение, когда посреди мегаполиса ты вдруг попадаешь в настоящую деревню. Да, встречалось у нас такое местами. Современные жилые комплексы, новая трасса через половину города и тут же пятна частного сектора с огородами, ветхими сараюшками и прочей прелестью. Хорошо ещё скотину держать запрещали, а то и коровы со свиньями бы по улицам гуляли.

— Никогда здесь раньше не была, — в голосе Кати сквозил детский восторг. — Даже не знала, что у нас есть такое.

— Тепличная ты роза, — я усмехнулся. — Ну да, кто отпустит прынцессу Дома в трущобы.

А по сути так и было. Тот, кто при словосочетании «частный сектор» представлял себе ухоженный коттеджный посёлок с чистыми и красивыми домиками из кирпича или калиброванного бруса, аккуратными заборами и ухоженными приусадебными участками, засаженными газонной травой, сильно ошибался. Нет, таких тоже хватало, но это были в основном новые районы. А вот те, что остались ещё чуть ли не со времён основания, выглядели совсем по-другому.

Чёрные от времени срубы, зачастую на пару венцов ушедшие в землю. Почти сгнившие ограды, которые латались всем, что подвернётся под руку. Огороды, где росла картоха и прочие овощи да корнеплоды. И колонка в каждом квартале, потому как водопровода в этих домах не было. Равно как и канализации, поэтому в каждом дворе можно было заметить легендарный дощатый домик с окошком в виде сердца в двери. Впрочем, тут фантазию никто не ограничивал, и оно могло быть и в форме квадрата, и в форме ромба. К чему больше душа лежит и на что хватает мастерства, то и лепи. У нас свободная страна.

И как бы власти ни боролись за благоустройство города, подобные места встречались даже в самом центре, стоило лишь уйти подальше от основных магистралей. Собственно, бабка и жила в одном из таких. Недалеко от её дома находился региональный волейбольный центр, крупная спортивная арена, где проходили даже международные соревнования. А буквально в сотне метров, может, чуть-чуть больше, стояли старые домики, спрятанные от глаз пышной зеленью.

— Ну что, сначала по соседям, а затем сам дом осмотрим, или наоборот? — проигнорировала мою подколку Милорадович. — Предлагаю начать с опроса, пока день. А то к вечеру или в стельку будут в честь праздника, или спать лягут.

— Согласен, — кивнул я, с интересом глядя на девушку.

Такой я её ещё никогда не видел. Обычно Катя резкая, дёрганая, ну, в общении со мной, по крайней мере, а тут прям глаза горят энтузиазмом, руки подрагивают от жажды деятельности, а вместо оскорблений и скабрёзностей сплошной конструктив. Прям Шерлок Холмс и мисс Марпл в одном флаконе на охоте.

— Куда идём? — я обвёл взглядом дома и ткнул пальцем не в самый ближний, а в самый приличный, двухэтажный особняк, откуда доносилась музыка. — Как насчёт вот этого? Судя по репертуару, там наверняка есть старики. А они по любому должны знать эту бабку.

— Хорошо, — покладисто согласилась красноволосая, вызвав у меня взрыв умиления.

Дом, который мы выбрали в качестве стартового для опроса, выделялся среди остальных, словно породистый дог среди стаи дворняг. Именно такой приходит на ум при слове «коттедж». Красный кирпич, два этажа, мансарда, большая придомовая территория, высокий забор, железные ворота. И гараж с выездом на улицу минимум на две машины. Про электрический звонок на воротах промолчу, но именно такие детали лучше всего показывают отношение хозяина к дому.

— Добрый день, — на наш звонок из калитки выглянула женщина лет сорока. — А вы к кому?

— Простите, мы вообще-то не к вам, а к соседям, но их дома нет, поэтому хотели бы с вами поговорить, узнать, может, им нужно чего-то, — затараторила вдруг Катя, из огненной стервы превратившись в милую девчушку. — Мы из юнскаутов, делаем обход подопечных. Но на этом участке мы впервые, а Пырьевой Мстиславы Дорофеевны дома нет. Возвращаться с пустыми руками как-то нехорошо, вот решили пройтись узнать, может, кто подскажет чего. Ой! Мы, наверно, не вовремя. Извините, совсем из головы вылетело, что праздник.

— Да ничего страшного, — улыбнулась женщина, — вы проходите. Чего в воротах разговаривать.

— Простите, мы торопимся, да и неудобно, — скорчила покаянную мордашку Катя, а я хмыкнул, глядя на это. — Мы буквально пару вопросов зададим и всё.

— Ну хорошо, — вздохнула женщина. — Давайте.

— Вы давно тут живёте? — приступила Милорадович. — Просто дом у вас новый совсем. И стройка ещё идёт, как я погляжу.

— Да, хотим баньку поставить и дровник капитальный, — рассмеялась женщина. — А живём тут мы пару лет буквально. До этого отец мужа один жил, в старом доме, но ему уже за восемьдесят. Хоть и бодрится, а пригляд нужен. Вот решили продать квартиру и большой дом поставить, чтобы всем хватило.

— Хорошая мысль, — я кивнул одобрительно. — До центра недалеко, а место довольно тихое. И даже пруд есть рядом. Удобно.

— Так-то да, но до школы или больницы далековато, — вздохнула женщина. — Возить приходится. Хорошо ещё, что старший в этом году закончил, теперь ещё дочку три года доучить, и всё.

— Так у вас сын-выпускник? — подхватила тему Катя. — А куда поступать собирается? Мы-то в политехническом учимся, это в Академгородке. У нас много интересных специальностей. Пусть подумает.

— Далеко, — сокрушённо покачала головой женщина. — Мы насчёт связи думали, но тоже неблизко.

— А Ванечка, внук Мстиславы Дорофеевны, с вашими детьми в школу ходит? — элегантно вернулась к опросу Катя. — Ему же семь уже. Он в первый пошёл или во второй?

— Честно говоря, не могу сказать, — смутилась женщина. — Мы как-то не общаемся. Они всегда сами по себе. В гости не заходят, даже за ворота ни разу не прошли. А Ванечка тихий всегда. Оно понятно, родителей в таком возрасте потерять, но иногда аж страшно. Не ребёнок, а приведение. Слова не скажет.

— А с самой Мстиславой Дорофеевной часто видитесь? — продолжила допрос Милорадович. — Какой она вообще человек?

— Ведьма она! — прервал разговор грубый старческий выкрик, а затем из калитки показался крепкий дедок с клюкой в руке. — Ведьма и есть. Бесово семя.

— Почему вы так считаете? — тут же заинтересовалась Катя.

— Хех, — хохотнул дедок. — Молодёжь. Настька, чего гостей в пороге держишь?! А ну заходьте.

— Благодарим, но мы… — начала было Катя, но я ткнул её в бок, заставляя умолкнуть.

— Конечно! — и потянул девушку за собой, переступая через порог. — Мир этому дому.

— Хех, добре, — расплылся в ухмылке дед. — Меня Миколой кличут. Так и зови, дед Микола. А вы кто будете?

— Это юнскауты, — затараторила женщина. — Людям помогают.

— Молчи, Настька, — отмахнулся дед Микола. — Вот истинно говорят, волос долог, а ум короток. Ты на них глянь, какие кошке в зад юнскауты. Тьху. Придумали же ж слово како.

— А от вас ничего не утаишь, — я улыбнулся и потянул из-за пазухи жетон богоборца. — Антитеологическое бюро. Боевая группа политехнического колледжа.

— От другое дело, — улыбнулся дед. — Я вашего брата за версту чую. Довелось наглядеться.

— Расскажете? — я улыбнулся в ответ.

— А чего нет, — хмыкнул дед Микола. — Айда за стол. Остограмимся да пообщаемся. Хех!

Катя на удивление послушно и молча следовала за мной. Нас усадили за большой стол, установленный прямо во дворе. За ним уже сидела вся большая семья. Кроме самого деда Миколы, оба его сына, уже солидных мужчины в годах, их жёны, дети и даже внук — младенец на руках у невестки. Чиниться никто не стал, появление незваных гостей все восприняли с одобрением. А когда я не стал важничать, с удовольствием накатил самогонки, деда Митяя выгонки, и, довольно крякнув, закусил квашеной капустой, сделался совсем своим.

Мы даже пообщались с мужиками на предмет, как ставить брагу, в какой концентрации и как лучше гнать. Причём сыновья деда Миколы ратовали за современные технологии, с колонной, сухопарниками и прочими приблудами, а мы со стариком стояли за то, что всё это баловство. А настоящий мастер может даже в тазиках перегнать, и получится как слеза. Катя в это время очаровывала женщин и молодёжь, рассказывая о наших приключениях и давая советы, как защитить детей от потусторонних сил. Короче, можно сказать, что в коллектив мы влились полностью.

— Так вот, — накатив ещё пятьдесят грамм, дед Микола закусил и глянул на меня хитрым глазом. — Где я с вашим братом-то познакомился. Служил я аккурат после войны на Дальнем востоке. Только-только японца турнули. И стояли мы в Манчжурии. Ух, природа там, я вам скажу… хех! Но да ладно. И повадилась к нам ходить лиса. Да не зверь, а оборотень. Кицуне. Обернётся девкой, парня соблазнит, закрутит, в сопки уведёт, а там всю кровь высосет.

— Кровь? — мы с Катей переглянулись. — Кицуне, как и кумихо, обычно убивают и пожирают сердце и печень жертвы. А вот вампиризмом страдают хули-цинь. Тоже лисы-оборотни, но китайские. Хотя у азиатов там правду сложно найти, особенно среди духов.

— Ну так, а я чего говорю, — хлопнул себя по колену дед Микола. — Может, и китайская была, да хоть тайваньская. Тогда время такое было, страшное. Постоянно лезла какая-то нечисть. А лису эту я запомнил, потому как сам её видел. Мы на посту вдвоём стояли, и эта тварь на нас вышла. Помню, девка красы была неописуемой. Как увидели её, так руки-ноги отнялись. Ни сказать ничего не можем, ни вздохнуть. Нам бы тревогу поднять, а мы даже думать об этом забыли. Но мне свезло тогда. Дружок мой, первый парень был у нас в роте. Вот лиса его и выбрала. Так и сгинул. А я живой остался. Меня по утру сначала особисты трясти начали, поначалу даже расстрелять хотели, а потом особому отделу передали. Это как раз ваши были.

— Лиса вас не тронула, но метку поставила, — понимающе кивнула Катя. — Оставила про запас.

— Вот мне майор Воронин так и сказал, — довольно оскалился дед Микола. — Говорит, придёт она за тобой, как пить дать. Хех! Я тогда чуть галифе не обтрухал. Это ночью страшно не было, а потом как накатило, хоть волком вой. Жить хотелось жуть как. А ничего не поделаешь, приказ. Сказали мне на пост идти, да одному. Я уж со всеми попрощался, чистое надел. Думал, как увижу, так первым делом в неё и пальну. А когда луна встала, явилась лиса передо мной во всей красе, так опять руки отказали. Манит она меня, а я иду, как телок, за ней в сопки. И знаю, что меня там жрать будут, а счастье такое, что словами описать нельзя. В этот момент майор и появился.

— Блин, батя, — родные дед Миколы дружно выдохнули, а старший сын сурово уставился на отца. — А чего ты раньше это не рассказывал? Мы ни сном ни духом, что с тобой такое приключилось.

— А на шо оно тебе? — резонно возразил старик. — Жить и бояться? Трястись зайцем и баб шугаться? Так что это за жизнь. Хех.

— Во многих знаниях многие печали, — кивнул я. — Но, с другой стороны, предупреждён — значит вооружён.

— Вот именно, — стукнул кулаком по столу младший сын. — Батя, ты это. Мы не из пугливых. Но такие вещи стоит рассказывать. А то живёшь так, ни ухом ни рылом, а оно вона как оказывается.

— А ну цыц! — теперь уже дед Микола долбанул по столу, и, должен сказать, силёнки у него остались. — Малы ещё на батьку хвост топорщить! Не сказал им, видите ли. Моё дело, хочу говорю, хочу нет! И вообще, не мешайте, дайте с людьми пообщаться!

Сыновья побурчали, но притихли, а я улыбнулся в кулак, чтобы не смущать людей. Дедок оказался железным и всех держал в ежовых рукавицах. Впрочем, меня этим было не удивить. В деревне в крупных семьях тоже частенько верховодит самый старший вне зависимости от пола. Да и Катерина тоже ничуть не удивилась. В Домах порядки ещё и покруче будут. Там без разрешения главы Дома даже вздохнуть никто не смеет. Исключения, конечно, бывают, но редко.

— Вот олухи, такую историю испортили, — сокрушённо вздохнул дед Микола. — Так вот. Майор появился, значит, и лису эту уконтропупил. Не сразу, бились они долго. Воронин этот молниями швырялся будь здоров. А лиса из девки животным обернулась, о семи хвостах и тоже какой-то гадостью в майора плевалась. Но наш-то посильнее оказался, долбанул тварь да добил потом. А мне за то, что жертвой побыть пришлось, он потом клык лисий презентовал. Говорит, носи, не снимая, и детям передай. Вот я потом его старшему Ваське отдал, а он уже внуку Кольке. Колька, иди сюда! Покажь клык! Носишь ещё или потерял, оболтус?!

— Как можно, деда, — парень лет двадцати трёх, помогавший кормить малыша, обиженно насупился, но вытащил из-за пазухи кожаный шнурок, на котором висел белый, словно сияющий клык.

— Разрешите, — Катя сунулась было к нему с маятником, но я её остановил.

— Не стоит, — присмотревшись, я с уверенностью мог сказать, что сияние мне не показалось, а клык действительно словно светился изнутри. — Он настоящий. Очень сильный амулет. Всегда держите его при себе, и большинство духов будет обходить вас десятой дорогой.

— Вот, хех! — наставительно поднял палец дед Микола. — И Дорофеиха его боялась! Ещё когда Васька с ним ходил, как увидит его, так аж в другую сторону бежит.

— А до этого, — заинтересовался я. — Когда вы сами носили. Тоже пугалась?

— Так она переехала лет семь назад, — удивил нас старик. — До этого-то там Петров Сан Иваныч жил. Жену он давно схоронил вот и доживал потихоньку. А как помер, так Дорофеиха и въехала. И через пару лет Ванятку привела. Я тогда ходил ещё к нашему участковому, честь по чести ему всё рассказал. Мол, ведьма она, как есть. Сгубим мальца. Тот вроде обещал проверить, а потом говорит, мол всё по закону, внук это её родной. Хех! Мол, родители померли в автокатосрофе, а она взяла на воспитание. И что проверяли её и менты сами, и опека, и бюро. Чистая, мол, хех! Но я знаю! И слежу! Ежели чего, сразу бы сообщил куда надо.

— Благодарю за бдительность. — Я серьёзно кивнул и, встав, пожал деду руку. — На таких, как вы, страна и держится. А то сейчас мода пошла, мол, стучать не буду. А что люди погибнут, всем плевать.

— То от глупости и от телевизора, — со злостью стукнул дед Микола кулаком по столу. — Как ни включишь, всё про бандитов да воров. И так их расписывают, мол, лучшие люди страны. И в Думе они, и в правительстве они. А я так скажу, я бы как в Турции делал. Украл — руби руку. Ещё раз украл — вторую. А на третий — голову. И всё, другим неповадно будет.

— Можно подумать, туркам это помогло, — усмехнулся Василий и под сердитым взглядом отца взбрыкнул. — Чего?! А что не так?! Как там воруют, так у нас даже не умеют! Я тебе рассказывал, когда по контракту работал…

— Ну всё, понеслось, — вздохнула Анастасия, как раз подливавшая нам компота, потому что алкоголь пить мы после первых рюмок отказались, — каждый раз как сцепятся, так потом не растащишь.

— Благодарю, нам хватит, — я остановил попытку подложить салат и ещё одну котлету. — Уже не лезет больше, честное слово. Всё такое вкусное, язык бы проглотил. Как у мамы. Мы пойдём, а то у нас ещё дела. Ещё раз благодарю, что рассказали всё как есть. А то мы бы долго по окрестностям бродили.

— Да кушай не обляпайся, — отмахнулся дед Микола, ради такого дела даже прекративший вечный спор, как обустроить Россию. — Вы это, если чего, заходите не стесняйтесь. Богоборцев мы уважаем, за правое дело стоите. Так что, если что, милости просим.

— Благодарю, — я пожал руки по очереди всем мужчинам семьи. — Вы тоже, если что по нашей части, звоните. Вот мой номер. Не в службу, а в дружбу помогу чем смогу.

— Да, обязательно! — поддержала меня Катя. — И если не по нашей части — тоже звоните. У нас много связей, так что любую проблему решим.

— Ну, идите, — махнул рукой дед Микола. — А то солнце скоро сядет. Не дело по логову нечисти в темноте то шарохаться. Сам бы с вами пошёл…

— Не стоит, — мягко отклонил я предложение. — Всё-таки каждый должен делать своё дело. Василий вон — строить, а мы — бороться с духами. Так что не поминайте лихом. Пошли, красавица, настало время посмотреть, чего там дома у ведьмы Дорофеевны. Или не ведьмы, а кого похуже.

Глава 6

Солнце уже начало клониться к закату, когда мы остановились напротив ветхих, едва держащихся на ржавых петлях ворот. Краска на них давным-давно облупилась, и, несмотря на то, что кое-где остатки её ещё были видны, сказать какого та была цвета, оказалось решительно невозможно. Впрочем, это меня интересовало меньше всего. Я высматривал совсем другие вещи, знакомые каждому, родившемуся в деревне, и кажущиеся естественным, если живёшь в своём доме.

Однако, оказавшись в городе, я понял, что тут многие забыли их значение. Даже мои девчонки, казалось бы, выросшие в Домах богоборцев, и то в этом не разбирались. Вон Катя тому пример. Она даже не поняла, зачем дед Микола нас во двор позвал. И уж тем более не заметила три кованых гвоздя, вбитых в порог. Я же знал, что они там должны быть, поэтому и вошёл, чтобы показать людям, что мы не нечисть. А вот у Дорофеевны гвоздей не было. У неё на воротах вообще не было порога. Причём, судя по пазам на столбе, когда-то он здесь был, но потом его грубо выломали и выкинули. Для чего — думаю, вопрос излишний.

Толкнув глухо скрипнувшую калитку, мы вошли во двор. Довольно небольшой, он был завален разным хламом. Лишь небольшой пятачок посредине оставался свободен да проход к самому дому. Остальное представляло собой развалы старой древесины, начиная с полусгнивших досок, заканчивая какими-то сухими деревьями. Тут же стояли козлы с ножовкой и колода.

С виду всё понятно. Денег на нормальные дрова не хватает, приходится пилить всякий мусор, вот только меня смущали тёмные потёки на козлах и колоде. Уж больно они кровь напоминали. Я не думаю, что тут прям людей резали, но звоночек нехороший. Особенно вкупе с остальными.

— Блин, а куда соцзащита смотрела? — Катя с ужасом озиралась по сторонам, не понимая, как вообще в двадцать первом веке люди могут так жить. — Это же ужас просто! Здесь же ребёнок жил! Здесь же легко можно наткнуться на что-нибудь! Как он вообще тут играл?!

— Я не думаю, что он тут в принципе играл. — Я грустно усмехнулся, глядя на одинокую машинку без колёс на старом крыльце. — Но насчёт соцзащиты согласен. Не думаю, что сейчас проблема привести нуждающимся машину нормальных колотых дров, чтобы не приходилось пилить всякое говно. Но сдаётся мне, проблема здесь не в этом.

— Д-дрова? — уставилась на меня Милорадович круглыми глазами. — Зачем?

— Блин, вот ты роза комнатная, — я даже умилился такой глупости. — Открою тебе великую тайну, но не в каждом доме есть центральное отопление. Представляешь?

— Ты из меня дуру не делай! — тут же окрысилась Катерина. — Я не чокнутая и знаю, что в деревнях печи топят углём там и прочим. Но это там, где нет газопровода. А здесь вон ветка идёт!

— А к дому ты отвод видишь? — обломал я возгордившуюся своей наблюдательностью огненную эспершу. — Да и знаешь, сколько стоит газ провести? Плюс котёл, плюс система отопления, трубы там и всё такое. Зуб даю, что в этой халупе она если и есть, то древняя как говно мамонта, с расширителем прямо в доме. А скорее всего, просто русская печь посреди хаты, судя по расположению трубы, чтобы всё помещение обогревать. Может, даже и готовили на ней же, кстати. Так что без дров тут никак не обойтись. Другое дело, что для этого не нужно собирать всякое дерьмо.

— А может, они электрообогреватели использовали? — Милорадович не хотела признавать свою ошибку, но тон у неё всё же был неуверенным, словно она сама понимала, что несёт бред. — Ладно, чего спорить, зайдём и увидим. Давай быстрее, вон солнце уже скоро сядет!

Я усмехнулся и молча шагнул к двери. Правда, входить не стал, сначала осмотрелся. Да, как я и думал, здесь тоже не было привычных мне оберегов. И это можно было бы списать на то, что мы в городе, но у того же деда Миколы над дверьми висела подкова, а рядом стоял украшенный веник из полыни. Да, после прихода советской власти долгое время боролись с подобным, считая суевериями, однако после войны всё поменялось. И подобные обереги даже были включены в перечень бюро, а лично у меня имелся живой свидетель их действенности. Балашка, после того как поселился в доме, лично обновил каждый. И следил, чтобы не ломались и не терялись.

Кстати, на ведьм обереги почти не действовали, лишь когда те уже совсем обращались в монстров, продавшись потусторонним силам. А до этого им максимум было неприятно рядом находиться, так что дед Микола был неправ. Никакая Дорофеевна не ведьма. Та не удержалась бы и за семь лет уже проявила бы себя, если уж её настолько затянула тьма. Нет, тут что-то другое, но вот что… я взялся за навесной замок, одним движением вырывая его вместе с петлями, и, зашипев, отбросил проклятую железяку в сторону. На самом деле проклятую, от замка шёл чёрный мерзкий дым, а ладонь покраснела.

— Ты чего?! — отскочила в сторону Катя. — Совсем обалдел?! А если бы в меня попал?

— Извини, — я потёр ноющую руку. — Ты видишь что-нибудь необычное?

— Только то, что ты мне чуть в голову железякой не заехал, — окрысилась Милорадович. — Это очень необычно.

— Понятно, — я вздохнул, ведь мне не хотелось ругаться. — Ладно, пошли дальше.

— Погоди! — вдруг Катерина схватила меня за плечо. — Ты сейчас серьёзно?! Покажи ладонь!

— На, смотри, — я пожал плечами, удивляясь переменам в характере. — Довольна?

— Это от замка? — Милорадович внимательно осмотрела железяку, но руками хватать не спешила, воспользовалась палочкой, чтобы перевернуть, а затем сфотографировала на смартфон. — Ничего. Это странно. Блин, надо было на машине ехать! Сейчас ни аптечки, ничего под рукой нет. Так, давай вернёмся и подготовимся.

— Нет, — жёстко отрезал я. — Мы идём дальше. Если бабка навесила проклятье на замок, она могла почуять, что оно сработало. Если сейчас отступим, кто знает, будет ли в доме что-нибудь, когда вернёмся. Рука уже почти не болит, так что идём дальше. Но осторожно. Оружие держи наготове, если что, сразу бей, не думай. И голыми руками не лезь! В прошлый раз бабка именно нового ножа испугалась. Возможно, у неё аллергия на силу зверобога.

— Раскомандовался, — Катя заворчала, а я отметил, что в те моменты, когда чего-то смущается, девушка выглядит очень мило. — Мы идём или нет?

— Смартфон на запись поставь и фонарик запусти, — я сунул свой в нагрудный карман, застегнув тот, чтобы телефон не выпал.

— Давно уже! — вспыхнула-таки Милорадович. — Достал!

— Ок, идём, — я усмехнулся и шагнул в тёмный проём.

Свет фонаря вырывал из тьмы заваленные хламом сени. Причём выделить что-то одно я не мог. Какие-то тряпки, тюки, короба. Поверх сломанные санки, одна лыжа, снова тряпки, горшки какие-то, половина из которых битые или хотя бы треснувшие. Складывалось полное ощущение, что мы попали не в дом, а на какую-то свалку. И это уже было плохим признаком, ибо многие духи предпочитали обитать именно в таких местах. Как бы вили себе гнездо из мусора.

— Хреново, — будто подслушав мои мысли, прокомментировала увиденное Катя. — Похоже на логово.

— Ещё как, — я кивнул. — Полагаю, отсутствие подковы над дверью и веника ты тоже не заметила?

— Тебе доставляет удовольствие тыкать меня мордой в то, чего я не знаю? — прошипела Милорадович, зло сощурив глаза. — Хочешь, чтобы я это публично признала?! Да, я не разбираюсь в оберегах! У меня вообще с теорией не очень! Я не очень умная и предпочитаю работать кулаками! Доволен?!

— Нет, — я покачал головой. — Мой вопрос был не для того, чтобы тебя задеть. Просто я должен понимать, насколько ты не в теме, чтобы предупредить в случае чего. И прикрыть. Так что твоя истерика немного не к месту.

— Да пошёл ты! — Катя психанула, но, сделав пару шагов к двери, вдруг остановилась и глубоко вздохнула. — И-извини… — голос девушки был настолько тихим, что я его едва услышал, но она взяла себя в руки и продолжила уже громче. — Извини. Мне тяжело держать себя в руках. Особенно в такие моменты. Я… я знаю, что неправа, но всё равно злюсь.

— Проехали, — я довольно улыбнулся, пока эспер не видела. — Я на тебя уже давно не обижаюсь. Иначе сошёл бы с ума, пытаясь понять, что я опять сделал не так.

— Хорошо, — Катя вернулась, но почему-то её губы были плотно сжаты, будто она была чем-то недовольна, однако голос оказался вполне спокойным. — Пошли дальше, а то времени мало. Одним не стоит торчать в логове лишний раз.

С этим я был согласен, поэтому, больше не оттягивая момент, открыл дверь в дом. На этот раз обошлось без проклятий, что радовало. Но и здесь никаких оберегов я не обнаружил. Даже самых простых игл в дверной коробке, хотя это, казалось бы, уж даже городские делают. Простейший оберег от нечисти, подтвердивший свою надёжность веками. Мне больше не нужны были иные доказательства. Но всё же для официального дела этого было мало.

— Ты смотри, а дома чисто. — Катя с удивлением оглядела скудно обставленную комнату. — Чуть не сияет всё.

— Нищенская чистота, — я поморщился. — В деревнях такое бывает только у бедняков, у которых нет ни хозяйства, ни работы, остаётся лишь целый день убираться. Часто это переходит в манию, психическое заболевание.

— Многая нечисть страдает чем-то подобным. Навязчивый психоз, желание считать и перекладывать одинаковые предметы, — заметила Милорадович. — Недаром же раньше бабы носили крупные яркие бусы не только для красоты, а и для защиты. Чтобы кинуть их духа, а самой убежать.

— Есть такое, — я кивнул. — И сейчас носят. На покос обязательно надевают. Но к делу это не пришьёшь. Надо искать что-то более существенное.

— Окей, — Катерина покладисто кивнула и принялась осматривать дом, благо он был совсем небольшим.

Обычный пятистенок с большой печью. Не русской, как я предполагал, но тоже приличной по размерам. И да, на ней тоже готовили. В чугунке даже нашлись остатки какой-то каши. Но это ни о чем не говорило. Многие духи особенно из тех, что мимикрируют под людей, жрут обычную пищу, другой вопрос, что они и человеком перекусить не прочь.

— Тор, вот ты говоришь, оберегов нет, — вдруг позвала меня Катя, — вон же, гляди! Куколка. Как положено, в красном углу.

— Не трогай!!! — я пулей метнулся к девушке, оттаскивая её от куколки, стоящей на полочке. — Руки убери, бестолочь!!!

— Что ты на меня орёшь?! — взъярилась эспер, вырываясь и покрываясь пламенем. — Совсем охренел?!

— Это ты охренела!!! — я чуть не заехал по лбу глупой овечке и лишь с трудом сдержался. — Ты совсем ничего не читаешь, что ли?! Какая, в жопу, куколка?! Её прячут от посторонних, так, чтобы не видно было!

— А это тогда что?! — Катерина сорвалась на крик и ткнула пальцем в небольшую плетёную игрушку. — Это что по-твоему?

— Кумир, — я вдруг охрип. — Это идолище поганое. И оно в крови.

— Ч-чего? — Милорадович, глядя на меня, мгновенно осела, словно из неё выпустили воздух. — Символ богов? Откуда он здесь?!

— Догадайся, — огрызнулся я. — Кончай тупить! Бабка, естественно, поставила. Не пацан же.

— Может, просто игрушка? — засомневалась Катерина. — Вряд ли кумира поставили бы вот так у всех на виду.

— Но нас ведь и не ждали, — резонно возразил я. — Вполне возможно, что, когда чужие приходили, его прятали. У тебя пластиковый пакет есть?

— Ты хочешь забрать его? — удивилась девушка, впрочем, послушно доставая требуемое. — Не проще сжечь? Зафиксировать на видео, снять показания и уничтожить?

— Если бы это было обычное дело, так бы и поступил. — Я открыл пошире пакет и скинул ножом в него идола, стараясь не прикасаться голыми руками. — Но тут же хрен пойми чего ждать. Отдам Юлии, может, разберётся, что к чему.

— Тоже правильно, — кивнула красноволосая. — Ещё чего искать будем? Тут и вещей-то нет. Сундук, шкаф и кровать. Даже стол один только, кухонный.

— По-хорошему, стоило бы сундук перетряхнуть, но, думаю, ничего особого мы там не найдём, — отмахнулся я. — Скорее всего, там тряпьё разное. Что-то прятать в таком явном месте никто не стал бы.

— А где стали бы? — Катя посмотрела на меня и топнула ногой, вызвав гулкое эхо.

— В подполе! — это выпалили мы хором и тут же принялись стаскивать вытертый половик.

Под ним обнаружился люк с металлическим кольцом. Катя хотела уже было схватить его, но я не позволил. А всё потому, что от кольца шёл почти невидимый чёрный дымок. То ли ещё одно проклятье, то ли чего похуже, разбираться мне не хотелось. А уж тестировать на красноволоске и подавно. Милорадович, конечно, стерва и бестолочь, но своя стерва и бестолочь. И обижать её могу только я сам, ну и девчонки немножко.

Для начала я попробовал подцепить кольцо новым костяным ножом. И оказалось, что бабка его боялась не зря. Стоило лишь кости коснуться металла, тот будто вспыхнул чёрным непроглядным пламенем, а через секунду оно пропало, не оставив на белой поверхности клинка и следа. И когда я уже с опаской взялся за кольцо рукой, оно осталось холодным и безжизненным.

— Прикрывай меня, — я посмотрел на Катю и принялся спускаться по гнилым ступенькам вниз. — Если что — кричи. Если меня не будет больше десяти минут — вызывай наших.

— Не каркай, — сплюнула через плечо девушка. — Давай я страхую.

На удивление, под домом оказался даже не погреб, а бункер какой-то. Спускаться пришлось долго, особенно учитывая, что двигался я осторожно, опасаясь нападения со спины. В принципе, мы вообще не должны были пользоваться лестницей, потому как при этом человек полностью беззащитен, но выбора не оставалось. Прыгать же в темноту было ещё большей глупостью.

В итоге глубина составила больше семи метров. Пятно люка светилось высоко над головой, создавая ощущение, что я нахожусь в каком-то колодце. То, что это не являлось погребом, даже обсуждать было глупо. Тут войну пережить можно. А лаз уходил куда-то вперёд, скрываясь во тьме, рассеять которую не хватало мощности штатного фонарика смартфона.

— Я спустился. Двигаюсь вперёд! — предупредил я Катю. — Десять минут! Максимум!

— Поняла! — судя по голосу, девушка была напряжена, а через люк я мог видеть алые отсветы. — Может, всё же я пойду?

— Закрыли обсуждение! — я не собирался миндальничать. — Всё! Карауль!

Раскисшая глина скользила под ногами, но я этого почти не чувствовал. В последнее время ловкость и координация у меня сильно выросли, и я подозревал, что не без влияния наследия зверобога. Не то чтобы я был против, но хотелось бы получить весь список, а то вдруг там прилагается звериная шкура и выть на луну. Не хотелось бы, честно говоря.

Но пока меня занимал этот лаз. Похоже, что он куда-то вёл, за пределы дома. Возможно, бабка, или кто там под её личиной скрывался, вырыла обходной путь, чтобы незаметно приходить и уходить, когда вздумается, не попадая под бдительное око соседей. Это укладывалось в версию, что Дорофеевна была духом, маскировавшимся под человека. Другой вопрос, что масштаб работ потрясал. Чтобы вырыть даже такой узкий лаз, нужно было серьёзно постараться.

А тем временем коридор вильнул, и передо мной появилась обширная камора. Эдакая круглая комната, где посредине стоял деревянный столб с вырезанной на нём личиной. Перед кумиром располагался большой плоский камень алтаря, на котором стоял алюминиевый таз, полный какой-то чёрной жижи. А вокруг валялись тряпки, блестевшая в свете фонаря посуда, монеты, украшения и прочий хлам. Но моё внимание привлекло не это, а сгорбленная фигура перед идолом. Её я сразу узнал, по знакомому дымку, поднимающемуся от тела.

Дорофеевна что-то выкладывала на алтарь, шепча и похихикивая. А потом вдруг развернула голову на сто восемьдесят градусов, уставившись на меня провалами глазниц. И лишь потом за головой последовало остальное тело.

— Приш-шёл… — в широкой пасти, полной острых зубов, с трудом ворочался змеевидный язык. — Убийца… наш-шёл… отобрал… моё! Не дам! Убирайся!!!

— Напугала ежа голым профилем, — я усмехнулся, покрепче сжимая нож, — ну что, тварь, потанцуем? Я за ребёнка тебя на лоскуты порежу!

— Ванечку, внучка, отобрали, — запричитала бабка и вдруг рявкнула басом. — Мой!!! Не отдам!!! Мой!! Уходи!!!

— Твоего тут ничего нет, — я зло оскалился, — ты нечисть поганая, из свиты божка. Требы ему возносишь. Но мы люди вольные и таких, как вы, резали и будем резать, пока всех не изведем.

Отвечая Дорофеевне, я смещался вбок приставным шагом, аккуратно обходя идола. Страха не было, несмотря на крайне ограниченное замкнутое пространство и опасного духа, я ни капли не боялся. Хотя следовало бы. Подземное капище — дело опасное. Обиженному богу ничего не стоит обрушить земную твердь, и будет у меня комфортная могилка. Оставалось лишь надеяться, что мне повезёт, и я успею свалить, если вдруг начнётся землетрясение. Но отпускать хищную бабку я не собирался.

— Уходи-и-и!!! — Дорофеевна уже просто жутко выла на одной ноте, следя за моими движениями, но нападать не решалась, боясь ножа в моей руке.

Я понимал, что это моё огромное преимущество, но его следовало грамотно реализовать. И для этого у меня был ещё один трюк. Амулет из клыков имелся не только у внука деда Миколы. Перед тем как уехать домой из тувинского госпиталя, вместе с ножом мне передали два верхних — самых длинных и опасных — клыка зверобога на шнурке. С тех пор они висели у меня на шее вместе с жетоном богоборца. И теперь пришло время пустить их в ход.

Я выудил амулет, намотав его на руку, словно кастет. Вой бабки перешёл в визг, её трясло, но ни напасть, ни сбежать она не решалась. Видать, именно тут было средоточие её силы, но оно и понятно, для духов из свиты богов кумиры их покровителей святы, и защищать их они будут до последнего вздоха. Моя же задача — сделать так, чтобы бы он наступил как можно быстрее. И раз бабка боялась сама напасть, я решил сделать первый шаг.

Точнее, его я уже сделал давно. Мои перемещения по каморе несли определённый смысл. И теперь я был именно в том месте, где и рассчитывал. Тварь пристально следила за моими руками, поэтому начал я с ног. Подцепив большой чайник, откатившийся к стене, я по футбольному запулил его бабке в голову. От удара по комнате пошёл звон, а морда Дорофеевны дёрнулась, и я тут же кинулся вперёд.

Старуха выгнулась в обратную сторону, дико зашипев, но сбежать не успела. Я хлестанул амулетом, словно кнутом, зацепив тушку бабки. Хоть удар был несильным, ну, чего там можно сделать-то парой клыков, тварь выгнуло, и она завыла дурниной, шарахнувшись в сторону. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Я тут же оказался рядом, пинком отправляя её в стену. Мне нужен был всего лишь один шанс на удар, и я его не упустил. Едва туша бабки впечаталась в глину, я тут же настиг её, буквально вбивая нож в позвоночник.

Хрустнуло. Тварь, притворявшаяся Мстиславой Дорофеевной, взвыла так, что я на секунду оглох, и её объяло чёрное пламя. Я шарахнулся в сторону, одновременно выдёргивая клинок, всё так же оставшийся кипенно-белым, а старуха, завывая, рванулась, не разбирая дороги, и врезалась прямиком в алтарь, опрокидываятаз с жижей, и, перелетев через него, угодила прямиком в кумира. И тот тоже вспыхнул вместе с ней. Жуткое чёрное пламя объяло идола и алтарь, мгновенно заполнив комнату, и я лишь успел выскочить в лаз, буквально шкурой чувствуя, что, если попаду в огонь, мне конец.

Как я поднялся по лестнице, даже не помню. Просто взмыл и вывалился из люка под взглядом удивлённой Катерины. Руки дрожали. В душе поднималась волна ужаса, ощущение неминуемой смерти. Я уже чувствовал нечто подобное, когда сцепился со зверобогом. Но тогда он считал меня своей добычей, а сейчас словно бы кто-то глянул и отвернулся. Позволил сбежать. Вот только зря он это сделал. Теперь уничтожить эту нечисть стало для меня делом чести. Я не собирался позволять каким-то там божкам играться с собой, словно с куклой. И он ещё пожалеет, что отпустил меня сегодня.

Глава 7

— Значит, вы признаётесь в проникновении в чужое жилище, — инспектор бюро, представившийся как Борис Степанович Кац, сверлил меня прокурорским взглядом. — Что ж, так и запишем.

— Закон о деятельности антитеологического бюро, статья номер пятнадцать, вхождение или проникновение в жилые и иные помещения, на земельные участки и территории, часть третья, — по памяти процитировал я, даже не думая пугаться. — Сотрудник бюро имеет право проникать в жилые и иные помещения для предотвращения опасности жизни и здоровью людей. Капище входит в перечень безусловно опасных сооружений подлежащих немедленному уничтожению.

— И поэтому вы так удачно его уничтожили, что следов не осталось, — мерзко улыбнулся инспектор. — И на видеозаписи служебного смартфона всё размыто и нечитаемо. Очень удобно. Можно сочинять всё что угодно.

— Малый идол сохранился в целости, — я пожал плечами. — Запись велась согласно инструкции. А за её качество я ответственности не несу. Отдайте специалистам, пусть разбираются.

— Обойдёмся без ваших советов, — поморщился Кац. — Эксперты разберутся и с записью, и с куклой, которую вы называете малым идолом. Но хотите совет? Вам лучше признаться до того момента, как будет готово заключение. Сейчас ещё вы можете рассчитывать на смягчение вины, но потом… — инспектор многозначительно замолчал.

— То есть вы уже точно знаете, что там ничего не найдут? — я рассмеялся. — Какие у нас специалисты работают! Только странно, что с такими умениями вы ещё всех духов не истребили. А что, вышли, помахали маятником и пошли косить. Интересно, почему до этого ещё никто не додумался?

— Веселись, веселись, — ощерился Борис Степанович. — Я много видел юмористов, подобных тебе, и все в итоге рыдали горючими слезами. Все вы думаете, что если одарённые, то вам всё можно!

— А вы о чём думаете? — я тоже оскалился в ответ, мгновенно растеряв всю весёлость. — Что всё знаете об этом мире? Что всё взвесили, измерили и присвоили бирку?! Или просто боитесь, как бы одарённые во власть не пролезли? И поэтому цепляетесь к каждой мелочи, работать не даёте. Всё пытаетесь доколупаться до каждого слова и жеста.

— Ты вломился в чужой дом и устроил там не пойми что! — хлопнул по столу инспектор. — Волю вам? Чтобы средневековье вернулось? Охоту на ведьм устроить хотите?! Чтобы костры вдоль дорог горели?! Кровушки захотелось?!

— Какой в задницу кровушки?! — я тоже психанул и поднялся, нависнув над щуплым инспектором. — Совсем рехнулся?! Крыша поехала от теории заговора одарённых?! Думаешь, мы кровожадные маньяки, только и мечтающие кого зарезать?! А ты подумал, урод, что сейчас нечисть защищаешь? Что там ребёнок был, и неизвестно что с ним собирались сделать?! Капища, мля, тебе мало?! Ах на него маятник не реагирует! Да засунь его себе…

— Довольно! — оборвала мою тираду Обрескова, врываясь в кабинет. — Тор, заткнись! И иди воздухом подыши!

— Ладно, — я пару секунд посверлил Каца взглядом, но потом выдохнул, взял куртку и вышел.

— Куда?! — инспектор попытался кричать мне в спину. — Я запрещаю! — но в следующую секунду Юлия захлопнула дверь, отрезав звуки.

Чтобы остыть и немного успокоиться я вышел на улицу. Майские ночи теплом не жаловали, так что, несмотря на то, что после алхимии мёрз гораздо меньше, я ощутил, как мороз щиплет уши. И расслабился. Нет, в чём-то инспектора я прекрасно понимал. Большевики свергали царя в том числе под лозунгами «Долой богоборцев». Честно говоря, было за что. Я читал пару книг о том времени, так члены владетельных Домов неодарённых и за людей-то не считали. Так, говорящий скот, не более. Не все, конечно, но таких уродов хватало.

И после революции долгое время в стране как таковых одарённых не было, лишь редкие патриоты, наступившие на горло своей гордости и работающие вопреки реальной опасности встать к стенке. А после войны был сформирован целый отдел КГБ, который занимался только контролем одарённых. Собственно, добрая половина бюро была унаследована от него практически целиком. Вместе с памятью о том, что творили благородные, и твёрдым желанием более этого не допустить.

Другой вопрос, что, как всегда и бывает, хорошее начинание переросло себя, превратившись в уродливую химеру. И вместо защиты людей у многих проявился синдром вахтёра. То бишь держать и не пущать, тешась той малой властью, что ему дали. Особенно если в подчинении или на контроле люди, обладающие особыми талантами, которые он тоже бы хотел, но не судьба. Вот и глумится такой вахтёр, прикрываясь заботой о ближних. И сделать ничего нельзя, остаётся только плеваться и играть по правилам.

— Остыл, горячий финский парень? — из дверей показалась Обрескова, на ходу расстёгивая сумочку и доставая пачку сигарет. — Блин, ты же не куришь. Как назло, зажигалку забыла.

— Так бросай, — я пожал плечами, — вредная привычка.

— Зато нервы успокаивает, — повертела сигарету в пальцах Юлия, но всё же убрала обратно в пачку. — А с вами ведь о спокойной жизни только мечтать приходится.

— Вот только не говори, что нам не следовало этого делать. — Я поморщился. — ладно этот кретин, но ты же должна понимать, что мы наткнулись на что-то очень серьёзное. Капище посреди города — это не шутка. Кто знает, к чему ребёнка готовили.

— Ладно, не кипятись, — успокаивающе похлопала меня по плечу девушка. — Вы всё сделали правильно. И что достали божка, уже огромный плюс. Я договорилась, отправим его в Москву, в лабораторию. Есть шанс, что они что-то найдут. Я и до этого верила тебе, что с этой бабкой что-то не так, а сейчас есть физическое подтверждение. Но сильно не радуйся. Пока не будет заключения, причём положительного, никто и пальцем не пошевелит.

— Капища недостаточно? — я поморщился. — Им что, трупы нужны?

— Да, — обезоруживающе честно призналась Обрескова, — Бюро ничем не отличается от любой другой государственной конторы. Везде царствует бюрократия, чудовище, пострашнее хтонических монстров. Каждый шаг описывают тысячи инструкций, служебных распоряжений и внутренних приказов. И по ним отсутствие показаний маятника является достаточным основанием для отказа в возбуждении дела.

— Бред, — я потёр лицо. — Какой же дикий бред. Вот тебе капище, вот монстр на записи. Да. Там всё размыто, но голос же слышно. И нифига! Иди, мальчик, играйся в песочек, не мешай дядям работать.

— Ну, не настолько всё плохо, — усмехнулась Юлия. — На самом деле все понимают, что мы столкнулись с чем-то потусторонним. Но одно дело понимать это умом, другое — дать официальный ход делу.

— Так какого меня тогда пять часов мариновали?! — взорвался я. — Блин, уже утро скоро! Этот урод что, просто, издевался?! Чистосердечное ему подавай.

— Ты будто сегодня родился, — рассмеялась Обрескова. — Человек хотел на шару палку срубить. По-глупому, кстати. Сам бы в итоге нарвался, но кто ему доктор. Можно сказать, ты ему работу спас. А может, и не только.

— Чего это вдруг? — заинтересовался я. — Вроде ничего такого мы не делали.

— Ключевое слово — мы, — стукнула меня ладонью по голове девушка. — Начинай уже думать в глобальном смысле. Если бы Кац завёл дело по твоим показаниям, всплыло бы участие Кати. А Милорадовичи пользуются большим уважением и в сообществе, и в бюро. Всё-таки чистые боевики, не раз выходившие против разных монстров. Так что, узнай Всеслав, что его дочь пытаются привлечь по такому ничтожному поводу, как чей-то вскрытый дом, особенно если там действительно что-то нашлось, пусть и без официального подтверждения, он этого инспектора мехом внутрь вывернет. Так вроде ты говоришь?

— Ага, — я задумался, — выходит, мужику повезло, что ты появилась. Нет, чистосердечное я бы никогда не подписал, но такими темпами он бы до ещё чего-нибудь додумался.

— Выходит, что так, — кивнула Юлия. — Ладно, давай я тебя к общаге подброшу, а то действительно уже скоро светать начнёт. Катя уже дома давно, её особо не мариновали. Опросили и отпустили. И я удивлена, что к тебе прикопались.

— Думаешь, заговор? — я понизил голос до таинственного шёпота, — Масоны-рептилоиды проникли в бюро и хотят узнать главную тайну, откуда у краба палочки?

— Балабол, — улыбнулась девушка, теряя на секунду образ безразличной красавицы. — Садись давай. А то пешком пойдёшь.

— Тю, напугала ежа голым профилем, — гордо ухмыльнулся я. — Такси же есть.

Но тут же послушно оббежал машину и прыгнул на переднее сиденье. Ну его нафиг ждать полчаса, а то и час, пока кто-нибудь откликнется. Да и агрегаторы ночью цены задирали так, что моя крестьянская душа не выдерживала. Жаба начинала выть, словно цепной волк, и пыталась задушить своими жабьими лапками. И это несмотря на то, что после выплат за тушку зверобога я мог считаться миллионером. Ну, как минимум цифра на счёте была девятизначная, я такие раньше только в кино видел. И, честно говоря, ощущал себя немного неуютно. Просто не знал, что делать с такими деньгами.

Раньше я всегда считал, что богатые — заносчивые снобы, плюющие на тех, кто беднее них. А теперь вроде бы я могу себе позволить очень многое, гораздо больше, чем большинство жителей области, но при этом не чувствовал ничего особого. Да и люди для меня остались теми же, что и были. Как я уважал Матвея, дружил с Семёном и презирал Голенищева, так ничего и не изменилось. Да и желания выпендриться дорогими шмотками или тачкой не появилось.

Покупать качественные вещи — это да, но я и раньше старался это делать. Короче, не знаю. Для себя я отметил пару моральных ориентиров, чтобы потом сравнить отношение, но пока всё осталось таким же. Возможно, потому что прошло слишком мало времени. Я буквально два дня как из больнички и ещё не успел полностью проникнуться своим новым положением.

— И чем собираешься дальше заниматься? — прервала мои размышления Юлия. — Или решил завершить расследование, раз старуха, или кто там она была, мертва?

— Нет, — я помотал головой. — Я не верю, что всё так просто. Понимаешь, вроде всё, можно выдохнуть, но что-то скребёт на душе. Думаешь, чего я за официальное расследование так задницу рву? Именно поэтому. Свербит что-то, мол, это всё неспроста.

— Понимаю, — хмыкнула Обрескова. — Бывает такое. Чаще всего это глисты или ещё какие паразиты. Но иногда чуйка не обманывает. Давай излагай, что тебе не нравится.

— Всё! — категорично отрезал я. — Самое главное — кто отдал ребёнка этой бабке. Пырьевой Мстиславе Дорофеевне, тысяча девятьсот тридцать шестого года рождения. Да он ей даже на внука не тянет! Минимум правнук, и это ещё с огромной натяжкой. И социальные службы спокойно отдали Ванечку древней старухе?

— Она родственница, — пожала плечами девушка. — кому ещё ребёнка доверить. Хотя ты прав, надо бы найти, кто там решение принимал. Ведь они должны были наблюдать за этой семьёй. Проверять постоянно.

— А что там вообще с его родителями. — Я вдруг понял, что так и не узнал, а, собственно, как Ванечка стал сиротой. — Есть информация об этом?

— Да, вроде бы несчастный случай, — кивнула Юлия, не отрывая взгляда от дороги. — Я запросила дело. Да и вообще все документы по этой семье. Но будут готовы через неделю, не раньше. А то и позже. Они жили в другой области, так что пока перешлют, сам понимаешь.

— Ладно, пока, значит, в соцзащиту сгоняю, пообщаюсь, — я прикинул, что нужно сделать. — А там, глядишь, может, чего Москва скажет. Интересно всё-таки, что это за тварь была, и почему на неё кристалл маятника не реагирует.

— Ну, я могу тебе с ходу десяток вариантов накидать, — ухмыльнулась Юлия. — Начиная с того, что тварь может быть откуда-то с другого материка, где просто нет месторождений заберзата, хотя он даже на Мадагаскаре встречается. Но мало ли, какие острова в Океании. Приехал студент в Лумумбарий и остался жить. А потом их божок у нас и объявился. Не первый случай.

— А ещё что может быть? — я старательно мотал на ус чужой опыт, потому что знал, что на нём учиться менее болезненно, чем на своём. — И почему бюро это не учитывает?

— Бюрократия, мой юный друг, — грустно покачала головой Обрескова. — Признать, что стандартные средства не работают, — значит навлечь на себя многие проблемы. А так ты вроде бабку завалил. Даже если что и было, концы в воду. И всё шито-крыто, жопа спасена, можно работать дальше.

— А когда грохнет, всем мало не покажется, — закончил я мысль. — Ну да, ну да, плавали, знаем.

— Ты думал, у нас не так, как везде? — рассмеялась девушка. — Да я тебя умоляю! Вон на МЧС посмотри. Они каждый божий день с пожарами борются. Люди гибнут. Но всегда найдётся чиновник, за взятку закрывающий глаза на нарушения. И бизнесмен, которому проще заплатить и не париться, чем соблюдать все правила. А потом получается очередной «Колченогий осёл» или кинотеатр с закрытыми пожарными дверьми. И это тебе не духи, в которых многие не верят. Это то, что каждый день показывают по телевизору и долдонят из любого утюга.

— Да блин, — я скривился. — Бесит! Может, это я молодой и неопытный, горю энтузиазмом, как говорил один старый комик. Но я просто не понимаю, как можно рисковать жизнью и здоровьем людей?! Вот постарею, заматерею, стану циником, тогда буду плевать на всех. А пока есть силы и энергия, надо стараться что-то изменить.

— Надеюсь, заматереешь ты как можно позже, — вздохнула Обрескова. — Каждый раз вытаскивать тебя из очередной задницы, конечно, не особо весело, но зато какое-никакое развлечение. А то закисла бы на бумажной работе. Но ты постарайся хотя бы через раз влипать в неприятности, а?

— Да будто это от меня зависит, — я улыбнулся, глядя на холодную, но почему-то в этот момент милую мордашку Юлии. — Я бы с удовольствием жил спокойно и никого не трогал. Но они же сами лезут.

— Себе-то не ври, — всё-таки рассмеялась девушка. — Да никогда бы ты не променял новую жизнь на своё старое существование. И дело даже не в деньгах или даре. Просто кем ты был раньше? Обывателем, чьи дни похожи друг на друга как две капли воды. А сейчас живёшь полной жизнью. Знаешь, я даже думаю, что ты изменился больше всего именно поэтому, а не из-за алхимии. Словно из гусеницы вылупилась прекрасная бабочка.

— За бабу отдельно благодарю, — проворчал я, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец смущения. — Вот ею ещё быть не доводилось. А тут сподобился.

— Ладно, не бурчи, как старый дед, — Юлия толкнула меня в бок. — Я же любя. Завидую тебе просто. Раньше я тоже так жила, а теперь…

— Давно хотел спросить, но не решался, — я посмотрел на погрустневшую девушку. — Юль, что с тобой случилось? Не хочешь, можешь не говорить. Но я же вижу, что у тебя проблемы. Ты то безэмоциональная, словно сапог, а то взрываешься.

— Прости, Вить, но мне тяжело об этом говорить, — Обрескова уставилась на дорогу, не моргая. — Может, когда-нибудь… если случай подвернётся, расскажу подробности. А вкратце — я попала в лапы сильному духу. Вся команда влетела. Мы считали себя самыми умными и сильными, а жизнь показала, что на каждую хитрую жопу найдётся свой хер с винтом. Извини за грубость. Но по-другому и не скажешь.

— Сочувствую, — я уже пожалел, что затронул эту тему.

— Мне? — грустно усмехнулась Юлия. — Не стоит. Я жива, почти здорова и даже работаю дальше, хоть и на бумажной должности. А вот мои ребята… они все остались там. И знаешь, что самое поганое. Я должна чувствовать ненависть, ярость, горе, должна страдать… и ничего… пусто. Эта тварь высосала всё, до последней капли. И это самое страшное. Я когда осознала, чем стала, хотела покончить с собой. Спасибо Марине Александровне, вправила мне мозги. Хотя на мостах с тех пор я стараюсь не останавливаться. Вдруг опять вспомню, что я за чудовище.

— Марина Александровна — это твоя мать? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать, потому что откровения упали на меня каменной плитой.

— Нет, мама моего жениха, — голос и глаза Обресковой были привычно холодны. — Он командовал нашей группой, и это была его идея, напасть на духа. Короче, достаточно на сегодня. Может, позже расскажу, как всё было. Ладно, выметайся. Вон твой колледж.

— Ага, благодарю, — я открыл дверь, но в последний момент задержался, повернувшись к девушке. — И, Юль. Для меня ты не чудовище. У тебя взгляд не монстра, а жертвы. И человека. Так что увидишь Марину Александровну, передай мою благодарность.

— Вали уже, передавальщик! — рявкнула Обрескова, но в холодных глазах я заметил капельку тепла. — Развелось вас, психотерапевтов.

Дверь захлопнулась, и машина, дымя шинами, сорвалась с места, мгновенно исчезнув за поворотом. А я проводил её взглядом и направился домой. Несмотря на историю, настроение у меня было прекрасное. Да, потерять друзей и жениха — это страшно. Но именно трагедии дают нам силы двигаться дальше. И бороться с этими тварями, чтобы больше никому не пришлось хоронить родных.

Глава 8

— Витя, я тебе в сотый раз повторяю, не нужно тебе купе! — Булат в чувствах потряс кулаком. — Ты взрослый, солидный парень, у которого сразу есть выводок красавиц. Вот куда ты их в купе посадишь? Да и не для наших условий такие машины. Ты ещё кабриолет возьми.

— Ага, летом пылища, зимой холодища, — рассмеялся я, но всё же продолжал настаивать на своём. — Я же машину беру для города. Ну и чтобы смотрелась хорошо. Вон у Тани шикарная бэха, самое оно пофорсить. Только белую я не хочу.

— А перед кем ты форсить собрался? — рассмеялся Булат. — Перед нечистью? Ладно, ладно, не фыркай. Я всё понимаю, молодость, кровь кипит, но есть же вполне достойные варианты. Чтобы и с виду смотрелось шикарно, и главе владетельного дома не стыдно было прокатиться. И чтобы по нашим направлениям и зимой, и летом передвигаться можно было.

— Ага, это танк сразу надо брать, — я прекрасно знал, что бывает у нас вместо дорог и весной, и осенью, да и зимой с летом, чего греха таить. — Или вертолёт.

— Вертушка — вещь хорошая, но тебе пока не нужна, — без капли юмора отклонил идею механик. — А вот нормальный паркетник, а лучше кроссовер — самое то будет. И ничуть не хуже купе, если не брать всякое говно.

— Утомил ты меня, — я грустно вздохнул, ибо этот разговор Булат начинал уже в пятый раз. — Ладно, давай колись, чего придумал.

— Классику, естественно! — расцвёл в улыбке бурят, довольный своей победой. — Главная отличительная черта купе — это что? Правильно полуспортивный стиль! Поэтому смотрим класс так называемых спортс активити купе и его родоночальника — БМВ Х6. Чем не вариант, а? Например, третья генерация, G06 по внутреннему номеру. Бензиновый двигатель четыре с половиной литра, с двойным турбонаддувом, пятьсот тридцать лошадей, четыре и три секунды до сотни. Песня, а не машина. И при этом учти полный привод с электроуправляемой муфтой подключения передней оси. И в модификации оффроад — блокировка заднего дифференциала. Ну, или, если М-спорт брать, там электронное управление дифференциала, тоже вариант, если рассматривать именно как городскую машину.

— Неплохо, — я не выдержал и залез в смартфон, найдя модель на сайте компании. — И с виду смотрится круто.

— Ну так, а я тебе о чём! — Булат всплеснул руками и чуть не разлил кофе, смутился и улыбнулся дёрнувшейся было к нам официантке. — Прости, родная, больше так не буду!

— Вот ты ходок, — я с удивлением увидел, как молодая девчонка на такое обращение покраснела, но бросила на автомеханика заинтересованный взгляд. — На ходу подмётки рвёшь!

— Ну, не у всех же под рукой есть выводок красавиц на любой вкус, — рассмеялся механик. — Я, между прочим, ещё не женат, имею право. Да и девочка вполне себе. Люблю таких.

— Не начинай, — я поморщился, — какой под рукой? Я не гажу там, где живу. И с девчонками у меня чисто дружеские отношения.

— То-то Айдар Намжаович меня вызывал срочным порядком пред светлы очи и два дня пытал, расспрашивал о тебе в мельчайших подробностях, — не поверил мне Булат. — Но ты верь, что ты не такой. Наивному хорошо на свете жить.

— Про планы деда Дары я в курсе, — я и не подумал смущаться, — он мне их прямым текстом озвучил. И даже размер приданого обозначил, хоть я и отказался об этом разговаривать. Но я не телок на верёвке и не бык-производитель, чтобы под меня кого-то подкладывали. Даже Дару. Она моя подруга, я уважаю её и уж точно не буду что-то мутить за её спиной. Как и со всеми остальными девчонками. Так что как друга прошу, давай оставим эту тему в покое.

— Наивный ты, Тор, как новорожденный младенец, — вздохнул бурят. — Но переубеждать тебя я не буду. Сам со временем всё поймёшь, парень ты умный. Года два-три у вас пока есть, так что не стоит торопить события, тут я с Айдаром Намжаловичем полностью согласен. Давай тогда к нашим баранам. Ну что по БМВ?

— А ещё варианты есть? — я с удовольствием переключился на обсуждение автомобилей. — Бэха — бомба, честно говоря, но хотелось бы всех посмотреть.

— Правильный подход! — хлопнул ладонью по столу Булат. — Уважаю! Тогда вариант номер два — «Порш-Каейен». С-класса, разумеется. Трёхлитровая вэобразная шестёрка под капотом, мощностью в четыреста сорок лошадей, два турбокомпрессора. Четыре и девять секунд до сотни. Не думай, что он медленнее БМВ, просто у той очень сильный разброс в зависимости от моделей. Но это же «Порше»! Кстати, для города, как ты говоришь, можно гибрид взять. На бензине будет чуть-чуть медленнее, но на электротяге гораздо экономичнее и удобнее рулить в пробках, например.

— Ну, с одной стороны, это вполне вариант, экология и всё такое. — Я задумался. — С другой — какой же русский не любит быстрой езды. Надо подумать. Давай, что там дальше?

— Классика, — расплылся в улыбке автомеханик. — «Мерседес-Бенц» GLE в новом кузове. Шикарный купеобразный кроссовер, воплощение стиля и мощи. Как раз для главы владетельного Дома. Или такой же «Рейндж Ровер-Эвок». Солидно, мощно, красиво.

— Сразу нет, — я решительно отказался, хоть и тот и другой мне нравились. — Блин, мне восемнадцать, а не сорок восемь! А эти тачки реально именно для больших начальников. Ну не моё это!

— Начальники ездят на «Бентли», но я же тебе её не предлагаю, — резонно возразил Булат. — Хотя у них есть варианты. Как и у «Ягуара». Его, кстати, советую посмотреть. Хотя там есть проблемы с габаритами. Тебе будет тесновато.

— Не, в топку, — отмахнулся я. — Сама идея хорошая, что-то такое, эксклюзивное, я бы взял. Понты — наше всё, как говорится, но мучиться ради глупого выпендрежа ну такое себе.

— Правильный подход! — согласился Шагдаров. — К тому же, если уж ты захотел выделиться, есть варианты и получше.

— То-то я думаю, ты накидываешь идеи, но как-то без души. — Я подозрительно посмотрел на Булата. — А оно вона чо, Михалыч. Ты давно уже что-то подобрал, и теперь меня плавно подводишь к этому. Ну давай, колись. Считай, что я уже потёк и готов к серьёзным отношениям.

— Ха! Раскусил! — рассмеялся механик. — Но вот фиг тебе. Поехали! Это видеть надо своими глазами. Солнышко, будь добра, рассчитай нас.

— Кругом интриги, — для порядка поворчал я, одним глотком допивая кофе. — Скоро даже в сортир сходить будет невозможно без хитрого плана. Ладно, поехали, интриган. Посмотрим на твой сюрприз.

Выдвинулись мы на машине Булата. У него оказался новый «Фольксваген-Туарег». Неплохой внедорожник, как раз под наши условия. И весьма комфортный. Собственно, после этого я и понял, почему механик так топил за кроссоверы. Купе — это стильно и солидно, но немного не под наши реалии. На нём можно разъезжать по центральным улицам, как Таня делает, но чуть в сторону — и всё, ты приехал. А у меня пусть и были две мощные рейдовые тачки, но и ограничивать себя не хотелось. На те же шашлыки сгонять, например. А тяжёлый внедорожник уже будет не так удобен в городском потоке. Так что я сдался, в предвкушении ожидая, чего там такое приготовил Булат. Это явно должно быть нечто необычное, раз бурят так завёлся.

На удивление, отправились мы не в салон, а куда-то загород, где начинались коттеджные посёлки. В одном таком мы и затормозили. Булат набрал номер, сказал, мол, приехали, открывай, и до меня дошло, что он планировал это изначально. Я бросил на невозмутимого хитреца обиженный взгляд, но потом расслабился. Чего уж теперь-то страдать. А не понравится, так никто не заставит меня что-то купить, пусть даже за это будут агитировать ведущие эксперты страны и президент в придачу.

Заезжать мы не стали, потому что во дворе уже стояла машина, и, честно говоря, я с ходу не узнал модель. Что-то агрессивно-спортивное, сплошь покрытое острыми углами и гранями. Вкупе с узкими, затемнёнными и вытянутыми фарами создавалось впечатление затаившегося хищника, готового в любую секунду сорваться в погоню за жертвой. И всё это в чёрном матовом цвете, но некоторые элементы, в том числе и капот, привлекали внимание характерными для карбона зубчиками. Я подошёл ближе, чтобы убедиться, и в этот момент увидел эмблему, почти незаметную на общем фоне.

— Ламба?! — я меня даже глаза на лоб полезли от удивления. — Ты битый час отговаривал меня от спортивного купе, чтобы подсунуть «Ламборджини»?!

— Не просто «Ламборджини», молодой человек, — на крыльце дома появился хозяин, мужик лет сорока, в классическом костюме, разве что без галстука. — Это «Ламборджини-Урус Венатус». Единственный кроссовер этой марки, тюнингованный известнейшим ателье «Мансори». Хотя правильней его было бы назвать суперкаром в обёртке внедорожника, поскольку он сохранил все отличительные черты присущие гоночным авто. Позвольте представиться Михеев, Роман Валерьевич.

— Виктор Орехов, можно просто Тор, — я пожал протянутую руку. — И как получается сочетать несочетаемое?

— На самом деле вполне удачно, — мои сомнения ни капли не смутили Михеева. — Клиренс варьируется за счёт пневмоподвески, в достаточно широких пределах, так что с проходимостью проблем нет. Конечно, если передвигаться по асфальтированным дорогам. Не будем впадать в крайности, это не авто для оффроада. Думаю, вы это понимаете.

— Да уж, для грязищи можно найти вариант подешевле, — я рассмеялся. — Значит, по ямам нашего славного города поскачет без проблем?

— Именно! — Роман Валерьевич гордо похлопал по капоту машины. — И на треке покажет себя с лучшей стороны! Три и четыре секунды до первой сотни, девять и две до третьей. Практически пуля!

— Это ж сколько у неё дури?! — восхитился я, жадно рассматривая «Ламбу». — Кобыл пятьсот?

— Шестьсот пятьдесят, — поправил меня Михеев. — V-образная восьмёрка объёмом в четыре литра. Полный привод, с распределением тяги в соотношении осей сорок к шестидесяти, но при необходимости можно перекинуть либо на переднюю до семидесяти процентов, либо на заднюю до восьмидесяти семи. Делается это просто выбором режима. И именно это позволяет превратить Урус из спорткара во внедорожник и наоборот.

— Впечатляет, — я заворожённо кивнул. — Высокие технологии, что уж говорить. Стоить она должна соответственно…

— Двадцать миллионов, — огорошил меня владелец авто. — И это только потому, что срочно нужны средства. Сам я отдал за неё тридцать и ждал полгода. Но в бизнесе случаются провалы, так что вынужден расстаться с этой малышкой всего через месяц. Сами понимаете, ни о каком торге речь идти не может.

— Да уж, — я скривился так, будто зажевал пару лимонов разом. — Какой уж тут торг. Отдаёте почти даром.

— Тор, ты, главное, не горячись, — тут же подскочил Булат, скромно стоявший в сторонке. — Она стоит этих денег, это я тебе говорю как специалист.

— Слушай, я тебе, конечно, доверяю в этих вопросах, — жаба в душе взвыла дурниной и вцепилась в горло изнутри, обещая перекрыть кислород навсегда. — Но двадцать лямов?! За машину?!

— Не такие большие деньги, если брать премиум сектор, — пожал плечами Михеев, спокойно наблюдая за моими метаниями. — Я бы советовал вам сделать тест-драйв и лишь потом принимать решение. Только за рулём приходит понимание, ваша это машина или нет. Честно говоря, я сам именно так и купил «Ламборджини». Просто сел, поехал и понял, вот оно. Это именно то, что я искал всё это время.

— Ага, я так себе броневик взял, — для порядка поворчал я, но в итоге сдался. — Ну хорошо, давайте. Как раз можно на Северном объезде как следует разогнаться.

— Вот это правильный подход, — улыбнулся Роман Витальевич и протянул мне ключи. — Думаю, мы с Булатом Сергеевичем подождём вас здесь. Чтобы не отвлекать, так сказать.

Я хмыкнул, но ничего не сказал и, открыв дверь, уселся за руль. Ощущение были, будто находишься не в машине, а в рубке космического корабля. Спортивный, многофункциональный руль, слегка приплюснутый снизу, добавлял сходства, намекая на штурвал. Да и обилие датчиков, переключателей и бортовой компьютер позволяли получать полную информацию о состоянии авто и окружающем мире. Я даже сразу не решился тронуться и провёл некоторое время, изучая приборную панель и остальное. И лишь спустя полчаса решился завести двигатель.

Для этого мне не понадобился ключ. Точнее, он нужен был, чтобы снять машину с сигнализации, а вот запуск осуществлялся с кнопки, прикрытой специальным колпаком. В кино такие обычно закрывали кнопку самоуничтожения или запуска ядерных ракет. И это было очень прикольно.

А вот звука двигателя я не услышал. Изоляция салона оказалась на высоте, ну, хотя за такие деньги глупо было ожидать чего-то другого. Пришлось открывать дверь, чтобы послушать и, надо сказать, звук мне дико понравился. Пусть машина и звалась «диким быком», но вот урчала как громадный дикий кот. Готовый в следующую секунду броситься на жертву.

Разобраться с управлением удалось не сразу и пришлось просить помощи у Михеева. Но поняв, что тут к чему, я практически влюбился. А всё потому, что передачи переключались как на спортивных авто, рычажками под рулевым колесом, и это несмотря на коробку автомат. Разве что задняя скорость включалась слишком сложно, на мой взгляд, но это можно было простить.

Немного освоившись, я переключил настройку трансмиссии в режим «дорога», или как она тут называлась Strada, и потихоньку выехал из двора. Ну как потихоньку, по-моему, такое слово этой машине было неизвестно. Однако удалось не облажаться и обойтись без рывков и резких торможений. Зато, как только я оказался на трассе и прибавил газу, стало понятно, что именно здесь и место этому зверю.

Бык рванул с места, будто сорвался с цепи. Не знаю, уложился я в те самые три с лишним секунды, да и в черте города старался особо не разгоняться, но дорога рванула мне навстречу, будто ошпаренная. Ламба шла уверенно, ходко, цепко держа трассу и не рыская по сторонам. Казалось, можно даже отпустить руль, и она никуда не денется, так и будет шпарить по прямой. Да и с поворотами проблем не ощущалось. Машина слушалась малейшего движения руля, может, даже слишком чутко, так что пришлось немного к этому привыкнуть. Но уже через пять минут я и думать об этом забыл, получая настоящее удовольствие от вождения.

А самое интересное началось, когда я оказался на загородной трассе. Междугороднее многополосное шоссе развязки, позволившей разгрузить город от потока большегрузных машин, идеально подходило для проверки скоростных качеств Быка. И я не стал отказывать себе в удовольствии, переключившись на режим «Спорт» и выжав акселератор до предела.

«Ламба» будто получила пинок в зад, так резво она прыгнула вперёд. Спидометр мигом перевалил за сотню, а потом и за вторую. Обочины слились в единое смазанное пятно, но при этом я не ощутил ни малейшего дискомфорта. Машина по-прежнему легко управлялась, идеально входила в повороты и безукоризненно слушалась руля. Оставалось только самому никуда не врезаться, чем я, собственно, и занимался, сосредоточившись на вождении и фактически став единым с машиной.

Честное слово, в какую-то секунду я ощутил, будто это у меня вместо сердца стоит четырёхлитровый восьмицилиндровый двигатель, несущий нас по трассе со скоростью почти в три сотни километров в час. И я был рождён именно для этого, гнать по дороге, опережая других и оставляя лишь свет габаритных огней. И, почувствовав это единение, понял — это моя машина! Плевать на двадцать миллионов. Легко пришли — легко уйдут. Но это ощущение безграничной свободы — бесценно! И ради него стоит потратиться.

Назад к дому Михеева я подрулил часа через два, не меньше. Роман Валерьевич с Булатом пили чай и вышли на звук подъехавшей «Ламборджини». И, судя по улыбкам на мордах, они уже точно знали, каким будет мой ответ. Я его уже тоже знал, и главное, что меня волновало, — это где я буду парковать это чудо. Ну и как объяснить матери, что я купил машину за двадцать миллионов.

Глава 9

— Витька, это просто улёт!!! — от визга Дары дрожали стёкла и закладывало уши. — Я три сотни выжала на трассе, а она руля слушается, как привязанная!!! Это просто бомба!!! Я влюбилась!!!

Мы всей командой сидели в беседке возле базы, расслабляясь после утренней тренировки. И, естественно, Дара выпросила у меня ключи «на покататься». Мне было не жалко, в то, что лучница попадёт в аварию, я не верил. Хоть немного и опасался, что девушку перемкнёт, проснётся память крови — и она уедет куда-нибудь на восход. Или в закат, кто их, кочевников, разберёт. К счастью, Дара сумела сдержать себя и относительно быстро вернулась.

— Мы все уже это поняли, — Таня с недовольным видом постучала по звеневшему уху. — И, кажется, жители ближайших трёх кварталов тоже. Ты так орёшь, что сложно было это не заметить.

— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, — отмахнулась от подруги лучница, плюхнувшись на стул. — Это же «Ламба»! Это как… первая любовь, вот!

— Мда, — потёрла лоб Тарасова, — похоже, мы её теряем. Ладно Матвей вон слюной капает, но от тебя, Дар, я такого не ожидала. Ты же фанат байков.

— Это разные вещи, — бурятка отхлебнула сока, наконец немного успокоившись. — Мотоциклы — это моя страсть. Скорость, риск, ветер в лицо… это будоражит мою степную кровь. А «Ламба» — это другое. Это мощь и ярость, послушные твоим рукам. Совсем другие ощущения.

— Адреналиновая маньячка, — констатировала Мико, аккуратно прихлёбывая зелёный чай. — И кузнечный маньяк. И…

— Мы поняли, — я оборвал японку. — Нормальных у нас тут нет. И это хорошо.

— Ага, — кивнула та. — Матвей, ты так и будешь мяться или спросишь уже?

— Что-то случилось? — я напрягся. — Тебя Раевские достают?

— Да нет, — отмахнулся кузнец, смутившись. — С ними я не общаюсь. Я про другое. Мы это… того…

— О ками, — хлопнула себя по лбу Мико. — Короче, мы с Матвеем хотим попробовать объединить печати и его кузнечный талант. И если получится, усилить машины. Ну, там щит и прочее, просто чтобы не одноразовые листочки были, а что-то более долговременное.

— Идея супер, — восхитился я, — но как бы моего разрешения вам не надо…

— Мы Буцефала хотели попросить, в качестве тестового аппарата, — дошла до сути печатница. — Так что без твоего одобрения никак не получится.

— Не, ребята, пулемёт я вам не дам, — я покачал головой. — Буцик после восстановления, конечно, покрепче стал, но всё же слабоват для тестирования…

— Понятно, — поникли было энтузиасты.

— А вот Пумба, — не дал я им закончить, — будет самое то. Броневик, чего ему будет. Только надо тогда прямо сейчас с Булатом связаться, чтобы не красил его, ну и доступ чтобы был. Взять его, опробовать вашу задумку, протестировать, довести до ума, а потом можно уже и на грузовик ставить, да и на Быка я бы не отказался. А то, честно говоря, иногда ссыкотно на высокой скорости. Дороги у нас сами знаете какие. Попадёшь на какую кочку, выкинет с трассы, и будут потом части собирать в закрытый гробик.

— Точно! — Матвей переглянулся с Мико. — Мы об этом не подумали!

— А зря, — послышался голос наставника, и Олег Евгеньевич, прихрамывая, подошёл к беседке и опустился в кресло. — Теоретические изыскания — это замечательно, но всегда нужно сразу думать, как оно будет на практике.

— Ну, мы хотели сначала на какой тележке попробовать, а потом только за машину браться, — смутился кузнец.

— Это правильно, — одобрительно кивнул наставник, — но я немного про другое. Про технологию ты должен понимать. Как сделать что-то не в лабораторных условиях, а масштабах отдельной мастерской. И как оно себя поведёт при эксплуатации. Давайте, накидайте для начала черновой план, обсудим, а затем уже начнёте работать.

— Да, конечно, — Матвей с Мико переглянулись. — сегодня же займёмся.

— Хорошо, — Олег Евгеньевич ещё раз кивнул и повернулся ко мне. — Теперь давай с тобой разберёмся. Нет, в команду я тебя пока не верну. До конца месяца ты по-любому на больничном. Так что занимайся своим расследованием, раз просто лечиться не можешь. Так вот о нём. Юлия рассказала мне, что дело заводить всё же собираются. И что теперь будешь делать?

— Думал съездить в соцзащиту, — я пожал плечами, — поговорить с теми, кто оформлял опекунство и контроль осуществлял. Честно говоря, не представляю, что ещё можно сделать. Зацепок вообще никаких. Может, в деле о гибели родителей что-то будет, но что-то я в этом сомневаюсь. Так что пока буду делать что могу.

— То есть сдаваться ты не собираешься? — Наставник внимательно посмотрел мне в глаза. — Знаешь, Виктор, упорство в достижении цели — это прекрасно, но всегда нужно знать, когда остановиться. Что, если ты гонишься за своими фантазиями?

— Нет, — твёрдо отрезал я, — тут что-то есть. Я не верю, что это просто случайная нечисть, успешно замаскировавшаяся под человека. Кикимора, например, по всем приметам это именно она. Но поведение не вяжется! Ну не может нечисть пять лет растить младенца и не сожрать. Я не желаю Ванятке смерти, просто не понимаю, что происходит.

— На самом деле подобные случаи встречались и описаны в литературе, — пожал плечами наставник. — Это как с Маугли. Ребёнок, воспитанный волчьей стаей. Так и случаи симбиоза или сожительства людей с самыми страшными духами тоже случалось.

— А я согласна с Виктором, — подала голос Таня, — мне тоже кажется, что-то тут нечисто. Да и, если нет, проверить лишним не будет.

— Именно! — поддакнула Катя. — Вы просто не видели ту халупу, где они жили. Там с порога понятно, что что-то не так. А соцзащита должна была проверять их регулярно. И совместно с инспектором бюро. Понятно, что там очередной «нюхля» какой, но уж кумира на стене они должны были заметить.

— Вот именно! — я подмигнул тут же покрасневшей девчонке, но не стал выдавать, что она сама ничего не поняла. — Поэтому считаю, что надо копать ещё. Вдруг чего и получится.

— Хорошо, — одобрил мой план Олег Евгеньевич. — Раз решил — действуй. И когда ты собрался в соцзащиту?

— Да сегодня и съезжу, чего тянуть-то, — я пожал плечами. — Рабочий день, все должны на месте быть после праздников. Тань, сгоняешь со мной?

— Я? — удивилась Тарасова. — Чего это вдруг?

— Ну, там всё-таки государственная служба, а ты у нас самая представительная, — объяснил я свою просьбу. — Сама подумай, а кого ещё брать?

— Да… — Таня обвела взглядом нашу пёструю компанию, состоящую из неформалки с кучей пирсинга на ушах и лице, вспыхивающей от эмоций огненой эсперши, готической лоли, безэмоциональной японки, выглядящей так, будто только что вылезла из телевизора, здоровяка, с серьёзным, но чуть глуповатым лицом, вызывающим желание скорее дать ему сладкую конфету, а не поделиться информацией, и кивнула. — Согласна. Нам бы на шоу фриков цены не было.

— Сама ты фрик, — фыркнула Белла, — косплеишь снегурочку, а сама…

— Только попробуй, — змеёй зашипела Тарасова, мгновенно растеряв всю свою представительность. — Только открой свой…

— Довольно! — хлопнул ладонью по столу наставник. — Заканчивайте цирк! Как дети малые, честное слово.

— Извините, — буркнула Алла, опустив голову. — Просто… в старой команде, если сразу отпор не дашь, будут издеваться. Голенищев специально нас стравливал, чтобы никто на его власть не покушался. Он хитрый и подлый… вот я и привыкла. Извините.

— Ладно, забыли, — Таня дёрнула рукой, будто хотела погладить лольку по голове, но сдержалась, хоть это и было непросто. — Теперь ты с нами. И мы уважаем личную жизнь друг друга.

— Да, извините ещё раз, — Белла покраснела. — Я нечаянно.

— Разобрались и ладно, — удовлетворённо кивнул наставник. — Давайте идите на занятия, пары скоро начнутся. Надеюсь, вы не забыли, что скоро сессия? Виктор, тебя это прежде всего касается. Ты и так много времени потерял в больнице.

— Так я там только и делал что учился, — я вздрогнул, вспоминая, как целыми днями валялся на кровати битой тушкой без движения. — Алёна мне записи лекций скидывала, так что я бы не сказал, что отстал от остальных.

— Тем не менее твои оценки оставляют желать лучшего, — покачал головой Олег Евгеньевич. — Я понимаю, что ты не слишком заинтересован в получении образования, служба богоборца привлекает тебя гораздо больше, но тем не менее учеба является важной частью жизни. Да и сдаться было бы попросту стыдно, не считаешь? Что ты за глава владетельного Дома, если даже колледж закончить не смог.

— Ну, до главы мне ещё далеко, — ничуть не смутился я, — да и бросать учёбу я не собираюсь. Девчонки вон помогают. За что им благодарен по гроб жизни. Так что прорвёмся, Олег Евгеньевич. Думаю, эту сессию без троек закрыть смогу.

— Ты сказал, — удовлетворённо кивнул наставник. — Ну, тогда не буду вам мешать. Виктор, со связи, не пропадай. И фиксируй всё происходящее. Вокруг тебя слишком много непонятного, не давай другим повода обвинить тебя в чём-либо. Юлия тебе рассказывала о ситуации в бюро, так что не подставляйся.

— Конечно, — я был настроен весьма серьёзно. — Ну что, Тань, едем? Дара, ключи.

— Ви-ить, может, вы на Танькиной сгоняете, — заканючила та, — а я ещё пару кругов наверну.

— Я тебе потом на целый день её отдам, — не поддался на жалостливую моську я. — Как раз собирался домой сгонять, с мамой поговорить насчёт дома. Возьму Буцефала, а «Ламба» тебе останется.

— Ты обещал!!! — лучница наставила на меня палец, изо всех сил стараясь выглядеть серьёзно, но улыбка непроизвольно выползала на её лицо. — Слово пацана нерушимо! Клянись на мизинчиках!!!

— Мы её потеряли, — покачала головой Таня, пока остальные ржали в голос. — Вить, поехали, пока с тебя клятву кровью требовать не начали.

Для начала я с удивлением узнал, что вопросами усыновления занимается не соцзащита, а целый отдел опеки и попечительства при администрации района. Это, в принципе, выглядело логично, но, честно говоря, я не понимал, зачем разводить бюрократию, плодя отделы и службы. Хотя признавал, что в организации работы людей соображал чуть менее чем ничего, так ворчал по неизживаемой привычке обывателя, которому всё не нравилось. Главное, что у нас появилось место назначения, администрация одного из районов. Причём совсем не того, где жили бабка с внуком. Вот это было реально странно, однако вариантов, почему так случилось, можно было придумать массу. Мы решили не ломать голову, а узнать всё на месте.

Через полчаса мы остановились возле серого квадратного здания администрации, похожего на памятник спичечному коробку. Вот тоже никогда не понимал, почему нельзя было добавить чуть индивидуальности. Ладно, функциональность, материализм и всё такое, принимается. Но, блин, это же администрация не самого маленького района. Ну добавьте торжественности. Каких колонн, ещё чего, чтобы люди понимали, что тут принимают судьбоносные решения. Так нет, максимально обезличили, превратили в скучное, неприметное здание, ладно ещё ремонт нормальный сделали, но сейчас это было повсеместно. Я, правда, сам лихие девяностые не застал и сравнивать мне особо было не с чем, но на фото видел, в каком состоянии была инфраструктура. И это действительно полный аллес. Как люди могли искать помощи в месте, нагоняющем хтонический ужас и страх безысходности? Не понимаю.

— Нам на второй этаж, — Таня уже успела найти всю информацию о нужном нам отделе. — К начальнику пойдём или попробуем через работников?

— Ну, у нас официально запроса нет, так что, думаю, сначала лучше без начальства обойтись. — Я прикинул варианты. — Так, погоди. Нужно кое-куда забежать. Вон вроде магазин нормальный.

— Ага взятку подсунуть хочешь? — Тарасова хитро улыбнулась. — Кор-рупционер!

— Я тебя умоляю, какая взятка, — я сделал честные глаза. — Небольшой презент от чистого сердца, чисто чаю попить.

— Ага, ага, — Таня скрестила руки на груди, но останавливать меня не стала.

Оно и понятно, у нас в стране всё так, не подмажешь — не поедет. И можно сколько угодно корчить презрительные рожи и рядиться в белые одежды, практика показывает, что и за кордоном ситуация не лучше. Просто где-то подобное не принято, зато официально разрешено лоббирование, по сути, те же взятки, только членам правительства и в таких объёмах, что простым людям и не снились, а где-то, наоборот, считается, если не дал красный конверт, то не уважаешь. Короче, не мы придумали, не нам ломать, хотя, на мой взгляд, шоколадка или коробка конфет — это всё же не взятка, а обычная благодарность.

Через двадцать минут мы шли по коридору администрации, уворачиваясь от чиновников, с деловым видом снующих из кабинета в кабинет. Нужный нам отдел располагался в левом крыле второго этажа, занимая сразу несколько кабинетов. Мы нацелились на один, в котором сидели несколько женщин, как раз и занимавшихся вопросами опеки. И, отстояв небольшую очередь, наконец оказались у цели нашей поездки.

— Слушаю, — на нас внимательно уставилась женщина лет сорока, в очках с тонкой металлической оправой, одетая в дорогой с виду деловой костюм, и по её виду я бы никогда не догадался, что перед нами государственный чиновник, а не какой-нибудь сотрудник банка или что-то такое. — Вы по какому вопросу?

— Знаете, у нас довольно деликатное дело, — начала Таня, — есть мальчик, Ванечка Пырьев, семи лет. Он недавно остался полным сиротой, его бабушка умерла, а родители ещё пять лет назад погибли в автокатастрофе.

— А вы ему кто? Родственники? — перебила девушку чиновница. — Если нет, то это уже не опека, а усыновление, этим занимается другой человек.

— Нет, мы немного не за этим, — вдохнула Тарасова и достала удостоверение. — Понимаете, нам нужно взглянуть на документы, чтобы узнать, почему его отдали на попечение бабушки. Там есть пара странных моментов…

— Бюро… — женщина скривилась, будто увидела не двух молодых и симпатичных людей, а мерзких тараканов. — Оформляйте официальный запрос, вышлем вам личное дело.

— Вы же знаете, как у нас всё работает, — заискивающе улыбнулась Таня. — Пока оформим, пока суд да дело, пройдёт месяц, а то и два. А нам чисто посмотреть пару моментов и всё. Может…

— Дорогуша, у нас здесь госучреждение, а не прачечная, — менторски-хамским тоном перебила её чиновница, снимая очки и глядя на девушку с глубоким презрением. — И мы делом занимаемся, а не гоняемся за призраками, вешая лапшу на уши доверчивым налогоплательщикам. Так что, если вы хотите получить какие-то документы, извольте оформить официальный запрос. Когда у нас будет свободное время, мы его выполним. А сейчас не мешайте мне работать и не задерживайте очередь. Там люди сидят с настоящими проблемами, а не…

— Ясно, благодарим. — я подхватил под локоть готовую взорваться Тарасову и вытащил её из кабинета. — Вот теперь можешь орать.

— Зачем ты меня остановил? — зашипела блондинка. — Я бы сейчас этой мымре расфуфыренной всё высказала!

— Вот именно, а потом у нас были бы проблемы, — я щёлкнул девушку по носу. — И с бюро, и, возможно, с полицией. Оно нам надо?

— И что ты предлагаешь, просто так уйти? — Таня взяла себя в руки и успокоилась, ну как минимум больше не шипела. — Ты понимаешь, сколько времени мы потеряем?

— Смотри и учись, — я подмигнул девушке. — Знаешь, кто больше всех знает и у кого есть доступ ко всему? У секретаря. Так что иди в машину и жди меня, а я пойду задействую секретное оружие.

— Это какое ещё? — ехидно улыбнулась Тарасова. — Непрошибаемую наглость?

— И нечеловеческое обаяние, — я и не думал отказываться. — Спорим, к вечеру дело будет у нас?

— Даже спорить не буду, — отмахнулась Таня. — И куда делся тот скромный мальчик, который в сентябре пришёл в команду? Впрочем, это был риторический вопрос. Сдаётся мне, ты ещё в деревне джаза давал.

— Знаешь, — я вдруг задумался, — если честно, то иногда мне кажется, что моя жизнь разделилась на две части. До болезни и после. И живут её два разных человека. Один обычный деревенский пацан, не слишком умный и в меру хитрый. А другой наглый, самоуверенный тип. Думал на эту тему пару раз, всё-таки я — это уже не я, а кто-то другой, но…

— Смерть меняет, — серьёзно посмотрела мне в глаза Таня. — Ты был за гранью. Это оставило след. Но ты — это всё ещё ты. Просто повернулся другой стороной, что ли, или раскрыл иные черты характера. Главное, что при этом оставаться человеком, а не двуногим существом без перьев. И пока ты при всех своих недостатках человечнее многих. Думаю, найдётся мало людей, способных кинуться на боевого робота врукопашную, чтобы защитить других.

— Ну, дураков в России на сто лет припасено, — я даже засмущался немного. — Но спасибо на добром слове. Пойду наносить добро и причинять справедливость. Если не вернусь, считайте меня национал-патриотом.

— Вали уже, трепло, — рассмеялась Таня. — И без победы не возвращайся!

— Слушаюсь, мой генерал! — я шутливо отдал честь и направился к кабинету начальника отдела. Оставалось надеяться, что мне повезёт, и вместо старой карги я увижу молодую и красивую секретаршу. Сложность была в том, что начальником отдела являлась женщина, и тут результат непредсказуем. Вплоть до смазливого мужика, чего я бы не перенёс. Но стоило мне открыть дверь в приёмную, как я понял, что сорвал джек-пот. И, нацепив на лицо свою самую лучшую улыбку, шагнул в кабинет.

Глава 10

— Разрешите? — я, широко улыбаясь, вошёл в приёмную. — Дорого дня. А Марина Анатольевна у себя?

— Её нет, — со вздохом отставила чашку симпатичная девушка лет двадцати трёх, в одиночестве гоняющая чаи. — Она в мэрии, сегодня уже не будет. А по личным вопросам Марина Анатольевна принимает по четвергам, с часу до четырёх. Вас записать?

— Очень жаль, — я состроил грустную гримасу. — Но тогда, может, ты мне поможешь? Тебя же Настя зовут, верно? Меня Виктор. А если официально Виктор Романович Орехов.

— Анастасия Викторовна, — девушка строго посмотрела на меня поверх очков. — И будьте добры на «вы». Мы с вами на брудершафт не пили.

— Ну так в чём проблема? — я ещё шире улыбнулся и подошёл поближе, бесцеремонно усевшись на стул возле рабочего стола секретаря. — Давайте сходим куда-нибудь, отдохнём и познакомимся поближе.

— Молодой человек, что вы себе позволяете?! — повысила голос Анастасия, глядя на меня сердитыми глазами. — Не мешайте работать!

— И в мыслях не было, — я поднял руки, будто сдавался. — И у меня действительно дело к вашей начальнице. По службе. Как бы вот…

Я достал из-за пазухи жетон богоборца, но цепочка переплелась со шнурком, на котором висел амулет, и взору сердитой девушки предстал не только символ бюро, но и жуткие клыки зверобога длиной в ладонь каждый. Анастасия вздрогнула и подалась назад. Я виновато улыбнулся и убрал амулет с жетоном обратно под толстовку.

— Небольшой трофей с недавней охоты, — пояснил я. — Где-то с месяц назад в Тыве завалил здоровенного монстра, медведя. Правда, он тоже меня слегка поцарапал, но это мелочи.

— А не слишком вы молоды для таких подвигов? — скептически подняла бровь девушка. — Неужели бюро посылает студентов на такие задания?

— Нет, что ты, — я рассмеялся. — Там забавно получилось. Мы с другими ребятами были на военных сборах. Ехали со стрелкового полигона, и тут на нашу машину напал этот медведь. Перевернул «Урал» и давай рвать железо. Хотел добраться до человечины. А я при ударе выпал из кузова, ну и пожертвовал собой. Зверя шуганул, а когда тот за мной погнался — прыгнул в реку.

— А медведь кинулся за тобой и утонул, — недоверие в голосе Насти достигло апогея. — Что-то история так себе. Мог бы что-то поинтереснее придумать.

— Да пусть у меня выпадут волосы на груди, если вру! — я патетично поднял руку, принося клятву. — Не веришь? Могу шрамы показать!

— Не надо! — остановила меня девушка, улыбнувшись. — Ладно, герой. Что у тебя?

— Да мелочь по сути, — я подвинулся ближе. — Недавно мальца одного спасли, Ванечку Дорофеева. Жил с бабушкой, а та померла. Мутная история. Вот и хотел просто узнать, когда бабушка на него опеку оформляла и кто их проверял. Официально через запрос месяца два ждать. И ради всего двух строчек. Зашёл к вашим, кто этим занимается, так они как на людоеда посмотрели. Будто я не спросить хотел, а сожрать бедного мальчонку.

— А, ну это нормально, — рассмеялась Настя. — У нас вашего брата не жалуют. Марина Анатольевна постоянно ругается, если инспекторы из бюро появляются, ну и в целом вас не любит. Говорит, что вы бездельники и гоняетесь за суевериями, а тёмные люди верят. Поэтому да, ни она сама, ни сотрудницы тебе ничего не скажут.

— А ты? — я сделал максимально жалостливые глаза. — Мне очень, очень надо. Помоги, а? А я выполню любое твоё желание.

— Ты волшебник? — девушка уже расслабилась и улыбалась во весь рот. — Машешь волшебной палочкой и всё такое?

— Ну, в общественных местах я палочкой не машу, это неприлично. — Я подмигнул собеседнице. — Да и оштрафовать могут. Но ужин в хорошем ресторане могу сотворить. Как насчёт того, чтобы после работы перекусить, выпить и потанцевать?

— Хам и ходок, — несмотря на отповедь, Настя продолжала улыбаться. — А вдруг у меня муж есть?

— А он есть? — я вопросительно поднял бровь.

— Нет, — девушка склонила голову, хитро глядя мне в глаза, — но есть двухлетний сын. А муж… объелся груш.

— Ну и дурак, — констатировал я. — Есть с кем сына оставить? Моё предложение всё ещё в силе.

— Настойчивый, — пробормотала девушка, что-то прикидывая. — Ну… хорошо. Так и быть. Но ресторан должен быть хороший.

— Самый лучший, — я клятвенно положил руку на сердце. — А насчёт Ванечки…

— Вот там всё и узнаешь, — улыбнулась Настя. — Давай данные на ребёнка. Посмотрю, что там и как.

— Если дело его достанешь — с меня приятный сюрприз, — я подвинул к ней лист с фотографией, придавив его пирамидкой швейцарского шоколада. — А это тебе к чаю.

— Надеюсь, это будет что-то поинтереснее? — девушка указала глазами на шоколадку.

— Гораздо, — я скорчил серьёзную моську. — Тебе понравится. Так когда тебя забрать?

— Давай свой номер, — окончательно сдаваясь, вздохнула Настя. — Я позвоню, скажу, куда подъехать. Ты на машине?

— О да, — я мечтательно улыбнулся, — вчера буквально взял. Ты не разочаруешься.

— Ну, будем надеяться, — девушка что-то для себя решила. — А теперь иди, Виктор, не мешай работать. А то дел куча, и, если не успею, не смогу заняться поисками данных на твоего Ванечку.

— Всё, всё, исчезаю. — Я подмигнул напоследок и вышел из приёмной.

Нет, совесть меня не мучила. Я прекрасно понимал, что девушка уже строит какие-то планы насчёт меня, но собирался объясниться с ней чуть позже. Может, это было подло, но уж точно лучше, чем подарить надежду, а потом обломать. А так, Настя мне понравилась, и я был не против с ней замутить. В плане погулять, покувыркать её в кроватке и всё такое. Но без серьёзных отношений. Хотя, в принципе, в качестве постоянной любовницы я бы её оставил. Но тут надо будет посмотреть, как пройдёт сегодняшний вечер.

Ровно в девять вечера я заехал во двор многоэтажного дома одного из микрорайонов, припарковавшись возле подъезда. Раньше мне здесь бывать не доводилось, но навигатор не подвёл, и я прибыл вовремя. Даже немного подождать пришлось, пока наконец из дверей не показалась Настя, хотя нет, Анастасия, в красивом вечернем платье, на высоких каблуках и с клатчем в руках. Красивые ключицы и длинные стройные ноги предстали во всей красе, заставив меня восхищённо присвистнуть.

— Вау, — я окинул девушку взглядом. — Я, конечно, знал, что ты хороша, но не думал, что настолько. Иначе бы привёз грузовик цветов.

— Куда я их ставить буду? — смущённо улыбнулась Настя, принимая букет белых роз. — Благодарю. Это твоя машина?

— Конечно, — я ухмыльнулся и распахнул дверь. — Прошу, леди. Цветы можно назад положить.

— Только подарил их и уже хочешь отобрать? — наигранно возмутилась девушка, усаживаясь в авто и нюхая букет. — Какой жадный мальчик.

— Ты даже не представляешь, насколько я щедрый, — я захлопнул дверцу и шустро сел за руль. — Итак, что прекрасная леди предпочитает, рыбу или мясо? Или, может быть, леди веган?

— Леди мяосед со стажем, — рассмеялась Настя.

— Понял, — я завёл машину. — Тогда в «Стейк-хаус»!

Это был один из лучших ресторанов в городе и один из самых дорогих, но теперь я мог себе позволить сводить туда девушку и не жаться, считая каждую монету. Кстати, мелькнула мысль, что надо Алёнку туда пригласить, и я решил считать сегодняшний вечер тестовым. А вдруг там плохо готовят? Не хотелось бы, конечно, Настя мне нравилась и не только как источник информации. Правда, лишь как подруга на один-два вечера, не более. Но загадывать я не стал.

К ресторану мы подкатили с шиком и рёвом двигателя. Я не стеснялся давить на газ, пусть даже особо разогнаться в центре города и не получалось, но Насте явно понравилась поездка, судя по чуть покрасневшим щечкам и блеску в глазах. Правильно говорят, какой же русский не любит быстрой езды. А на хорошей машине так и подавно. Кстати, девушка так и не угадала марку, а я не спешил раскрывать свои секреты. Это было бы слишком скучно. Так что, припарковавшись, помог даме выбраться и, подхватив её под локоток, повёл в ресторан… на пороге которого нас тормознул администратор.

— К сожалению, в нашем ресторане действует дресс-код, и мы не можем вас впустить, — миловидная блондинка с дежурной улыбкой преградила нам дорогу. — Нам очень жаль…

— А что не так? — я скептически осмотрел себя. — Джинсы, толстовка, пиджак… вроде вполне цивильно.

— Мы не принимаем гостей в кроссовках… — администратор и не подумала поддаваться. — Нам очень…

— Довольно! — вдруг перебила её молодая женщина, появившаяся из зала. — Вероника, займись заказами.

— Да, Лусине Зурабовна, — администратор тут же покорно кивнула и исчезла под нашими удивлёнными взглядами.

— Прошу прощения за этот инцидент, Виктор Романович, — женщина, лицо которой выдавало кавказское происхождение, слегка улыбнулась. — Вы у нас впервые, поэтому не все вас знают в лицо. Надеюсь, вас не обидело это маленькое недоразумение.

— Ничуть, — я взглянул на Настю и одобряюще улыбнулся. — Мы по-прежнему хотим поужинать в вашем прекрасном ресторане.

— Замечательно, — женщина обрадовалась, — тогда прошу за мной. Разрешите представиться, Лусине Оганесян, младшая дочь главы Дома Оганесян и управляющая этим рестораном.

— Приятно познакомиться, — я улыбнулся. — А меня вы уже знаете. Интересно откуда.

— Было бы странно не узнать самого перспективного одарённого города, — Лусине сверкнула глазами, — да и машина у вас приметная. Последние сутки в сообществе только и разговоров о том, как победитель зверобога купил себе единственную в городе «Ламборгини».

— Вот уж не думал, что попаду в светские хроники, — я скривился. — Неужели кому-то интересны эти сплетни.

— А как же? — женщина рассмеялась. — Я скажу больше, на вас даже ставки делают, но, судя по всему, список далеко не полный. — К счастью, она не стала продолжать и протянула нам кожаные папочки, взяв их из рук подскочившей официантки. — Прошу меню. Лариса сегодня будет вашим официантом. Если что-то понадобится, просто нажмите кнопку.

— Благодарю, — я помог сесть Насте и сам устроился напротив. — А можно цветы в воду поставить?

— Конечно, — кивнула Лусине. — Приятного аппетита. Надеюсь, вам у нас понравится.

— Значит, самый перспективный одарённый на «Ламборгини», — обожгла меня взглядом Настя, стоило нам остаться одним. — Понятно. А ставки на что делают?

— Да кто ж их знает, — я прикинулся валенком. — Сам в первый раз слышу. Давай лучше заказ сделаем. Я ужас какой голодный.

— Ну-ну, — девушка хитро усмехнулась, мол, мажься, мажься, всё равно я раскрою все твои тайны, но больше ничего не сказала, занявшись выбором блюд.

Ужин удался на славу. Стейки были выше всяческих похвал. Да, я не гурман и привык к простой деревенской пище, но отличить хорошее мясо от плохого был в состоянии. Так вот тут оно было просто замечательным. Телятина «Блек Ангус» просто таяла во рту. Вино тоже оказалось чудесным. Уж насколько я в нём не разбираюсь и то оценил. Настя же смаковала каждый кусочек и глоток, по-настоящему наслаждаясь. Впрочем, я тоже чувствовал себя прекрасно. Вкусная еда, хорошая компания красивой женщины, лёгкая живая музыка. Что ещё для счастья надо.

— Ты принесла? — к делу я перешёл, только когда подали десерт, а до этого мы просто болтали ни о чём.

— Конечно, — Анастасия взглянула на меня с превосходством, а затем выложила на столик флешку, подвинула ко мне и, не удержавшись, захихикала словно маленькая девчонка. — Чувствую себя так, будто играю в плохой постановке шпионского боевика.

— Так и есть, — я сунул накопитель в карман, — только у нас качественный триллер. Мистический. Ты лучше скажи, ничего странного в документах не заметила? Я-то в ваших бумагах ничего не секу, а ты профи.

— Ой, да какой профи, — покраснела девушка, — я обычная секретарша. Но если подумать, то самое странное там, что надзором за семьёй занималась сама Марина Анатольевна.

— Ваш начальник? — я не понял, в чём тут проблема. — И чего в этом такого?

— А то, что она никогда раньше этого не делала, — объяснила мне причину Настя. — Я впервые узнала, что у неё есть подопечные. А я уже полтора года работаю.

— О как, — я задумался. — Слушай, а можешь узнать, эта семья одна такая? Есть ещё кто-нибудь, кого контролирует сама Марина Анатольевна.

— Как знала, что ты спросишь, — победно улыбнулась девушка. — Всего пять семей. У всех опекунство, и у всех бабушки взяли своих внуков, ставших сиротами. Правда, три дела старых, с пометкой, что выехали из города. Ещё одна — это Пырьевы. А последняя всё ещё здесь живёт. Их дело я тебе тоже скинула на флешку.

— Настя, ты просто золото! — восхитился я, беря руку девушки в свою и целуя пальчики. — Я твой должник! Проси чего хочешь!

— Я подумаю, — зарделась красавица. — Извини, мне надо носик попудрить.

— Не вопрос, — я был доволен как слон и согласен на что угодно. — Может, закажем ещё чего-нибудь или пойдём погуляем?

— Лучше погулять, — на секунду задумалась девушка. — Вечер сегодня хороший, тепло.

— Тогда я пока рассчитаюсь, — я нажал кнопку подзывая официантку.

— Надеюсь, вам у нас понравилось, — вместо Ларисы счёт принесла сама Лусинэ. — И вы станете нашим постоянным гостем.

— Всё было великолепно, — я ничуть не кривил душой. — Выше всяческих похвал. Обязательно приду ещё.

— Будем рады, — женщина улыбнулась. — И в честь первого посещения хочу подарить вам карту постоянного клиента. Небольшой пустячок, позволяющий бронировать вип-места и не стоять в очереди.

— Вот за это отдельно благодарю, — я обрадовался, потому что сегодня ступил и ехал буквально на удачу. — Всенепременно воспользуюсь.

— Для нас это честь, принимать такого гостя. — Лусинэ буквально лучилась доброжелательностью. — Нечасто появляются герои, успевшие добиться много в столь молодом возрасте. И лично я считаю, что у вас большое будущее.

— Лусине Зурабовна, — к нам подскочила официантка. — Там Тереньтева снова скандал устроила.

— Успокойся, — осадила ту управляющая. — Что ей на этот раз не понравилось?

— Она с девушкой столкнулась… — официантка замялась и указала на меня глазами. — А та извиняться отказалась.

— Тереньтева… — я вдруг кое-что вспомнил. — Это не Ольга Михайловна ли?

— Вы с ней знакомы? — удивилась Лусинэ.

— Виделись как-то, — я тяжело вздохнул, поднимаясь. — Не самое приятное воспоминание, честно говоря.

— Вы в этом не одиноки, — хохотнула женщина. — Я вас оставлю на секунду. Приглашу Дениса Владимировича, это муж Ольги Михайловны.

— Конечно, — я не собирался воевать с женщиной, пусть даже с такой стервой, как Тереньтева, так что присутствие её мужчины было бы как раз кстати.

— Смотри на меня, дрянь! — знакомый визгливый голос заставлял гостей оборачиваться на небольшой коридорчик, ведущий к уборным. — Ты знаешь, сколько стоят эти туфли? Да ты языком их мне вычистишь!

— Вы сами на меня налетели, — несмотря на напор хамки, голос у Насти был спокойным, хоть в нём и звучали напряжённые нотки. — И не кричите на меня.

— Да ты знаешь, кто я такая?! — Тереньтева перешла практически на ультразвук.

— Я знаю, — оказавшись рядом, я приобнял Анастасию, задвигая её себе за спину. — Причём очень хорошо. Только вы уверены, что хотите, чтобы я это озвучил?

— Ты ещё кто такой? — зашипела старая знакомая, ничуть не изменившаяся за прошедший год. — Любовничек этой хамки?! Вали отсюда, я не с тобой разговариваю!

— Пока вы просто орёте, — я усмехнулся прямо в перекошенное от злобы лицо. — И вас уже просили сбавить тон.

— Выбирайте слова, когда говорите с моей женой, молодой человек, — из зала подошёл уверенный в себе ухоженный мужчина лет тридцати пяти, с превосходством глядя на нас.

— А вы, значит, у нас и есть тот самый Тереньтев Денис Владимирович, — я с интересом оглядел человека, пытавшегося меня посадить.

— Собственной персоной, — Терентьев покровительственно кивнул, — а вы…

— Орехов, Виктор Романович, — я усмехнулся, ничуть не впечатлённый величественным видом собеседника. — Можно просто Тор. Думаю, вы должны меня помнить.

— С чего бы… — начал было мужчина, но потом, видимо, вспомнил и скривился, будто съел кислый лимон. — Так это ты.

— Вы, — надавил я, — я с вами на брудершафт не пил. А то, что ваша жена пыталась меня убить, а потом вы решили свалить на меня её косяки, посадив лет на пять, не делает нас друзьями. Скорее уж наоборот.

— И что, вы намерены с нами воевать? — вот теперь Тереньтев стал серьёзным.

— Зачем? — я удивлённо поднял брови. — Я не настолько мелочный. Но жизнь длинная. А память у меня хорошая. И я привык всегда платить по счетам.

— Да что ты с ними разговариваешь! — а вот его жене не понравилось, что её задвинули на второй план, и она вновь вылезла, пытаясь спровоцировать мужа. — Покажи этому сопляку…

— Оля, закрой рот! — вдруг повысил голос тот, заставив жену заткнуться и удивлённо заморгать глазами. — Виктор, думаю, мы не с того начали. У тебя… вас есть на нас обида, это логично. Но кто старое, помянет тому глаз вон. Я приношу свои извинения, и за прошлое, и за сегодняшний вечер. Но слова сами по себе ничего не значат, поэтому я предлагаю встретиться и спокойно поговорить. Когда вам будет удобно.

— А кто забудет, тому два, — закончил я известную поговорку, но протянутую визитку всё же взял, решив не идти на конфронтацию. Честно говоря, злости на Тереньтеву и её мужа у меня не было. Давно выветрилась от обилия новых впечатлений в жизни богоборца. Да и в какой-то мере Ольгу можно было считать инициатором изменений в моей жизни. — Думаю, в начале следующей недели у меня будет время.

— Вот и замечательно, — подытожил Денис Владимирович, цепляя жену под локоток. — Тогда не будем вам мешать. Приятного вечера.

— И вам, — я проследил, как Тереньтев, не останавливаясь, вытащил жену из зала, по дороге кивнув Люсинэ, и повернулся к Насте. — Испугалась? Извини, что не сразу заметил.

— Да мелочи, — отмахнулась девушка, глядя на меня блестящим взглядом. — А ты интересный парень. Что у тебя с ними приключилось-то?

— О! — я поднял палец. — Это длинная история. Предлагаю совместить рассказ с прогулкой. Взять ещё вина и двинуть, например, на набережную.

— Или можем поехать ко мне, — вдруг понизила голос Настя. — Мама забрала Никитку, так что квартира свобода. Ты ведь этого хотел, когда звал меня в ресторан?

— На самом деле я собирался затащить тебя в гостиницу, — я лукаво улыбнулся. — Номер люкс для новобрачных, шампанское, свечи, лепестки роз… но если ты настаиваешь…

— Ах, я вспомнила, что у меня приехал дядя из Алупки, — тут же переобулась в полёте девушка. — И пригласить тебя в гости никак не получится.

— Значит, я не зря забронировал номер, — я протянул Насте руку. — Соблаговолит ли прекрасная леди меня туда сопроводить?

— Леди такие вопросы не задают, — вздохнула Настя, но взяла меня под руку. — И как хорошо, что я не леди.

Глава 11

— Доброе утро милая, — я поцеловал спящую девушку. — Я бы очень хотел остаться, но мне пора. Отдохни ещё, я заказал завтрак в номер. И такси, просто спросишь у портье.

— Я думала, ты сбежишь до того, как я проснусь, — улыбнулась Настя. — Приятно было ошибиться.

— Знаешь, я, конечно, мудак, но не настолько, чтобы бросить даму после совместной ночи, — я даже не обиделся. — Хуже этого, на мой взгляд, только пара купюр на тумбочке. Может, у городских так и принято, но, на мой деревенский взгляд, это выглядит как оплата услуг.

— Вот уж не ожидала, что у нас в деревне живут столь внимательные кавалеры, — девушка довольно потянулась, отчего одеяло соскользнуло с её тела, заставив меня подавиться воздухом от открывшегося зрелища, которое озорница даже не думала прятать. — Ой, как неудобно. Может быть, останешься? Позавтракаем вместе.

— Извини, не могу, — мне понадобилась вся сила воли, чтобы устоять перед искушением, а это весьма непросто, когда тебя так нагло соблазняют. — Правда, очень нужно в колледж. Я же человек подневольный. Служба, учёба и всё такое.

— Жаль, — по-настоящему расстроилась Настя. — Мы больше не увидимся?

— Почему? — искренне удивился я. — Если ты про мои вчерашние слова, что я не ищу серьёзных отношений — это правда. Но это же не мешает нам время от времени встречаться.

— Да, конечно, — девушка опустила глаза.

— Настенька, — я сел на кровать и поднял её подбородок, заставляя взглянуть на меня. — Настюш. Я понимаю, что ты хотела бы чего-то более конкретного. Прости, но я ничего, кроме дружбы, тебе предложить не могу. Дело не в разнице в возрасте, ребёнке или чём-то ещё. Если бы я почувствовал между нами искру, ничто из этого меня бы не остановило. Но вот положа руку на сердце скажи, ты уверена, что хочешь быть со мной в качестве жены? Или тебе просто импонирует внимание молодого одарённого, способного воплотить в реальность некоторые твои мечты?

— И откуда ты такой умный? — вырвавшись и отвернувшись, проворчала девушка. — Только не говори, что из деревни. Если бы так было, все бабы мира рванули бы по нашим сёлам за мужьями.

— Нет, я такой один, — рассмеялся я, целуя красавицу в плечо. — Ну что, мир? Ты мне очень нравишься, надеюсь, и я тебя не разочаровал. Так что я бы хотел продолжить наши отношения в таком же формате. Что скажешь?

— Скажу, что каждая девушка хоть раз хочет ощутить себя принцессой, — повернувшись, улыбнулась Настя. — Спасибо тебе за вчерашнее. И я буду не против как-нибудь повторить.

— Тогда повернись спиной и закрой глаза, — я вынул из кармана узкий пенал, который, вопреки своим словам, хотел оставить на тумбочке, но к счастью запамятовал. — Не подглядывай!

— Это что? — девушка тут же оживилась, выполнив требование, но всё же пыталась хитрить и лишь после моего окрика присмирела. — Ты хочешь что-то мне подарить?! Я обожаю сюрпризы!

— Если будешь крутиться, ничего не получишь, — несмотря на слова, я достал из пенала колье и ловко застегнул его на красавице. — Всё, можешь смотреть.

— Это… — Настя сначала провела пальцами по подарку, затем приподняла, рассматривая, а после, как была, голышом, кинулась к большому зеркалу, заворожённо разглядывая подарок и оценивая, как он на ней смотрится. — Это так красиво! Это же бриллианты, да?

— Белое золото и девять цветов из шестидесяти бриллиантов, — улыбнулся я. — И к нему вот, — я протянул ладонь, на которой лежали серьги из такого же комплекта.

— Витя… — на глаза Насти навернулись слёзы. — Я…

— Тс, — я приложил палец к её губам. — Ничего не говори. Красивая девушка должна носить красивые вещи. Это не они тебя красят, а ты их. Так что просто примерь.

— Ага, — девушка всхлипнула, быстренько заменила свои скромные серьги на новые и, повернувшись к зеркалу, замерла.

Я тоже почувствовал, как у меня перехватывает дыхание. Обнажённая красавица, одетая лишь в бриллиантовое колье, — это тот ещё удар по выдержке. Особенно когда блеск её глаз прямо намекает на приятную благодарность. А ведь Настя не просто глядела, развернувшись, она буквально набросилась на меня, повиснув на шее и жадно целуя в губы. Да так, что я сам не заметил, как снова оказался в кровати, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Во второй раз я проснулся уже ближе к полудню. Благодарность Насти оказалась настолько страстной, что она умудрилась вымотать даже меня. Правда, и сама отрубилась, но со счастливой улыбкой на лице. Я тоже был доволен. Девушка не казалась мне меркантильной, скорее уж действительно просто впервые ощутила себя принцессой. Вот так бурно и отреагировала. Я же был рад сделать хоть кого-то счастливым. Но дела тоже не ждали, так что, тихонько сбегав в душ, я оделся и покинул номер, прикрыв за собой дверь и повесив табличку «не беспокоить».

— Рассчитайте люкс для новобрачных на эти сутки, — обратился я к портье на ресепшене, решив сразу закрыть счёт. — По требованию обед в номер и трансфер по городу. Добавьте пару тысяч сверху, всё, что останется, — ваши чаевые.

— Будет сделано, — расплылся в улыбке тот, с полупоклоном принимая карту. — Будем всегда рады видеть вас ещё, Виктор Романович.

— Виктор!

В этот момент меня окликнули и, обернувшись, я увидел Сергея Трофимовича Одинцова, отца Леды, выходящего из ресторана в сопровождении нескольких солидных мужчин. Их я не знал, зато они уставились на меня с неподдельным интересом, из чего я сделал вывод, что это не взаимно. Как минимум эти люди обо мне слышали. А возможно, Одинцов им наплёл что-то про нас с Ледой, иначе чего ему так лыбиться.

— Сергей Трофимович, — я кивнул, изобразив вежливую улыбку, и шагнул навстречу, пожимая руку олигарху. — Рад видеть.

— Взаимно, Витя, взаимно. — Одинцов буквально сиял. — Господа, позвольте вам представить самого перспективного одарённого города и друга моей дочери. Виктор Орехов, победитель зверобога. Виктор — мои партнёры по бизнесу.

— Не я один, — отказался я от подобных почестей. — Там была вся команда нашего колледжа. Так что не думаю, что достоин такого звания.

— И тем не менее именно ты убил монстра, так что не стоит скромничать, — не дал мне возразить Одинцов. — Славу нужно принимать с гордо поднятой головой, тем более она полностью заслужена. Ведь на твоём счету не только зверобог, но и вендиго, и ведьма, и даже патриарх гоблинов. Причём последнего, господа, Виктор убил на танковом полигоне, выступив против него лишь с холодным оружием в руках.

— Растёт достойная смена, — рассмеялись партнёры. — Бизнесом не собираетесь заняться, молодой человек? Или планируете войти в дело вашего Дома?

— К сожалению, а может, и к счастью, я не вхожу ни в один владетельный Дом, — я не видел смысла скрывать эту информацию. — А насчёт бизнеса думал. У меня уже есть небольшая заправочная станция, но это так, мелочи. Крупные дела пока не для меня. Мне всего восемнадцать, пока закончу учебу, тогда и думать буду.

— Начать заниматься бизнесом никогда не поздно, — похлопал меня по плечу Одинцов. — Заезжай в гости, обсудим. И Леда будет рада тебя видеть, а то очень переживала, когда узнала о твоём ранении. Давай на выходных заглядывай.

— На этих никак не могу, — тут же отбоярился я, впрочем, не отказываясь совсем. — Уже планы есть и отменить не получится. Разве что на следующих.

— Ну, что поделать, я понимаю, что ты человек занятой, — вроде как не обиделся на отказ олигарх, но я заметил, как блеснули его глаза, видимо, не привык, что ему говорят нет. — Враги человечества не дремлют. Давай тогда на следующей неделе.

— Хорошо, договорились, — я чуть улыбнулся. — А теперь позвольте откланяться, служба зовёт.

— Беги, беги, — добродушно отпустил меня Одинцов и снова повернулся к своим партнёрам. — Мы тоже продолжим, да, господа?

Я про себя ухмыльнулся, но ничего не сказал, лишь кивнул остальным и направился к выходу. Отношение Одинцова меня покоробило, особенно в конце. Словно пацана на посылках отправил. Да и в целом вёл себя так, будто наш брак с Ледой — уже дело решённое и он имеет право мною командовать. Но плевать. Своими действиями Сергей Трофимович скорее подтолкнул меня к решению не иметь с ним никаких дел. Уж слишком явно он пытается использовать меня и мой статус богоборца. А плясать всю жизнь под его дудку я тем более не собирался.

Впрочем, отказывать от визита было глупо. Олигарх, пусть и не входящий в круг Домов одарённых, мог доставить множество проблем. Так что лучше всего было пока не идти на открытую конфронтацию. Сотрудничать, но не давать окончательных ответов. И уж тем более не влезать в долги. Да, я задумывался уже насчёт серьёзного бизнеса, но скорее в качестве разминки для ума. Даже при наличии достаточно больших денег, полученных после убийства зверобога, я понимал, что бизнесмен из меня как из г… пластилина пуля. И я скорее просажу бабки, чем создам эффективное, а главное, прибыльное дело.

Нет, двигаться в этом направлении я собирался, но потихоньку, чётко понимая, что делаю. Есть у меня заправка? Ну и отлично. Я уже немного разобрался, как там что работает, понял принципы логистики, управления и прочего, хоть до сих пор кое-что ещё не осознал до конца. Вот и буду развиваться в этом направлении. Я, собственно, и ехать-то собрался, потому что староста скинула сообщение, что владелец нескольких станций на нашей трассе хочет их продать. Вот и собирался сгонять, оценить состояние и прикинуть, стоит ли вкладываться в расширение.

«Ламба» хищно взревела двигателем, унося меня к колледжу. Занятия я пропустил, но ничуть об этом не жалел. Конспекты возьму у Алёнки, а кувыркаться с красивой девушкой в постели гораздо приятнее, чем слушать нудёж преподов. Кто скажет, что это не так, пусть первый бросит в меня камень. Да и, что бы там ни говорил наставник, я не видел себя в будущем электро-монтажником. Олег Евгеньевич и сам это прекрасно понимал и нотации читал исключительно для того, чтобы я не расслабился, совсем забив на учёбу.

Я этого делать и не собирался. Даже не потому, что образование для меня было так важно. Десять процентов населения в мире вон даже читать не умеет и ничего, живы. Другое дело, что я не хотел отказываться от любой возможности, что дала мне судьба. В том числе и от учёбы. Пусть даже в жизни мне эти знания никогда больше не пригодятся, если у меня есть возможность их получить — я буду это делать. Пусть не слишком ответственно, не тратя всё свободное время, но в достаточной степени, чтобы овладеть профессией. С такими мыслями я и подкатил к колледжу и обрадовался, увидев идущую куда-то Алёнку.

— Привет! — я заглушил двигатель и вышел из машины, широко улыбаясь подруге. — Далеко бежишь?

— Привет, — отозвалась девушка, опустив голову. — Извини, мне некогда.

— Алён, случилось чего? — я поймал соседку за руку. — Ты чего такая смурная? Я могу чем-нибудь помочь?

— Всё в порядке. Отпусти меня, — девушка вырвалась резким движением. — Всё просто замечательно, ясно? Ну и отлично!

— Блин, — я проводил взглядом Алёну, буквально бегом кинувшуюся к остановке, и почесал в затылке. — Что случилось-то?

— Просто у неё парень — енот-потаскун, — раздался голос Тани, а когда я обернулся, на меня смотрела вся женская часть нашей команды. — Который водит по дорогим ресторанам всяких ша… секретарш, а свою подругу так ни разу никуда и не вывез. Это кроме всего прочего.

— Да почему это? — справедливо возмутился я. — Мы и в кино ходили, и в кафе. Что не так-то? К тому же у нас свободные отношения, мы просто друзья. Сексфренды, так сказать.

— Вить, ты правда дурак или притворяешься? — Мико упёрлась в меня хмурым взглядом. — Какие в задницу сексфренды?! Ты не понимаешь, что Алёна тебя любит?! По-настоящему и готова мириться с твоими заскоками и загулами. А ты…

— А что я? — мне не нравилось, когда меня отчитывали как нашкодившего щенка, так что, мгновенно ощерившись, я встал на дыбы. — Я что полгорода перее… это самое? Или, может, меня ещё с кем-то видели? Нет! Я сразу сказал, что пока ещё не готов к серьёзным отношениям. И она согласилась! В ресторан не сводил — тут согласен, но до вчерашнего дня я и сам в них не ходил. Так чего вам от меня надо-то? Что я сделал не так?

— А ты считаешь, что всё сделал правильно? — презрительно скривилась Катерина. — Да, я не ожидала, что ты такой му…

— Нет, ты реально не понимаешь, что здесь не так? — перебила подругу Дара, тоже сердито уставившись на меня. — Вот даже мысли не проскакивает, что, может быть, не стоило трахать всех подряд?

— Так, вы что собрались мне морали читать? — я окончательно взбеленился. — Или, может, пояс верности на меня наденете? А с чего вдруг вы решили, что имеете право лезть в мою жизнь? Кто вам сказал, что именно вы будете решать, с кем мне спать, а с кем нет? Может, ещё список поз составите?

— То есть ты считаешь, что мы лезем не в своё дело? — девчонки дружно замолчали, а затем хмурая Таня взяла слово первой.

— Что ж, хорошо. Будем считать, что мы ошиблись. Отныне лично мне будет всё равно, что ты делаешь и с кем. Ограничим контакты необходимым минимумом. Девочки, вы со мной?

— Конечно!

— Вот именно.

— Без базара! — нестройным хором откликнулись те, причём только Белла промолчала, но даже она сверлила меня сердитым взглядом.

— Отлично, — кивнула Тарасова. — Надеюсь, ты теперь будешь счастлив, когда никто не будет лезть в твои дела. И воздержишься от того, чтобы лезть в наши.

— Да флаг в руки, — я тоже не собирался отступать. — Если вы думаете, что можете вертеть мною, как Петрушкой на верёвочке, то хрен вы угадали. Хотите посраться — запросто. Удачного дня.

После чего развернулся, сел в машину и уехал. Смысла в дальнейшем разговоре я не видел. От слова совсем. И мне требовалось успокоиться, прийти в себя. В идеале я бы предпочёл постучать по груше. Меня всегда это успокаивало, но в целом и быстрая езда сгодится. Тем более что всё равно собирался на заправку. А лекции… ну что ж, не пропаду и без них. Я решительно крутанул руль, выезжая на трассу, и придавил педаль в пол, посылая «Быка» вперёд.

«Ламба» буквально пожирала километры, но я этого не замечал, занятый своими мыслями. Знал ли я об отношении Алёны? Да, конечно. Глупо было не понять, что девчонка неровно дышит, особенно после того, как я вернулся из Тувы. Она просто не отходила от меня, окружив теплом и заботой. Может, кто-то бы и подумал, что ей просто жаль раненого бойца, но я не настолько глуп, да и здоровый эгоизм ещё никому не вредил, так что мне приятно было считать, что это ж-ж-ж неспроста.

Однако при этом я почему-то думал, что Алёна понимала и принимала тот факт, что я не мог быть только с ней. Даже физически мне не хватало её одной. Я осознал это ещё до травмы, а после, когда рёбра подзажили, и мы снова занялись постельной аэробикой, стало чётко понятно, что девчонка не вывозит. И это тогда, когда я особо двигаться не мог. Наследие ли зверобога повлияло, или очередная грань моего таланта всплыла, но в постели я стал куда как выносливее и буквально ощущал эмоции партнёрши, с лёгкостью доводя её до пика раз за разом. Правда, это очень быстро выматывало Алёнку, и она вырубалась, а любить неподвижное тело… ну, как по мне, это сродни некрофилии, а я не такой.

Вот и получалось, что Алёна знала, что не сможет быть моей единственной. Даже если отбросить все эти наши игры в секс-друзей. К тому же я считал её более рациональной и понимающей. А сейчас даже и не знал, что думать. И это я ещё молчу про наезд со стороны девчонок из команды. Что им за шлея под хвост попала, я даже не предъявлял, но и терпеть подобное не собирался. Это моя жизнь — и нефиг тут! Хотят поругаться — да запросто! И мириться первым я не собирался… хотя прекрасно понимал, что придётся. Как говорится, если женщина не права — извинись. Так что вернусь, куплю всем цветы. Надо только узнать, какие они любят. Но это завтра. А пока… я сильнее прижал педаль газа, легко обходя попутные авто, и выбросил из головы всех девок с их заскоками.

Глава 12

— Здорово, босс, — Кабан появился ещё до того, как я дошёл до здания гостиницы. — Здравый аппарат! Это что?

— «Ламборгини-Урус», — я пожал протянутую руку, — тюнингованная. Двадцать лямов отвалил.

— У богатых свои причуды, — ухмыльнулся бывший бандит, но как-то так, без зависти. — Это тебе за медведя бабла насыпали? Как здоровье, кстати? А то говорили, что ты чуть ли не ласты склеить собрался. Я-то сразу понял, что брешут, но всем пасть не заткнёшь.

— Не дождутся, — я отмахнулся. — Подрала меня эта тварь здорово, но зажило как на собаке. Ты лучше скажи, вы-то тут как? Никто не шалит?

— У меня не забалуешь, — Кабан зло оскалился. — Всё чётко, босс, по понятиям…

— Ты завязывал бы с понятиями, — резко оборвал я мужика. — Мне братки не нужны. Хлюпики и терпилы тоже, но те хоть под статью меня не подведут. Так что, если решил вспомнить отмороженную молодость, лучше сам уйди.

— Да ты чего, босс, я же завязал, — тут же сдал назад Кабан. — Зуб даю! Всё в рамках уголовного кодекса.

— Нахрен мне твой зуб, — проворчал я, впрочем, не чувствуя себя виноватым за выволочку. — Ты на рожон не лезь и не беспредель, этого хватит.

— Да без базара, босс, — усмехнулся мужик. — мне тоже к хозяину обратно не охота. А беспредела я в своё время хлебнул. Теперь забыть бы.

— Я надеюсь… — начал было я, но договорить не успел, потому что в этот момент из дверей гостиницы выскочила староста, в форменной одежде и с бейджиком управляющего.

— Коля, ты борщ будешь или… ой, Витька… — Юля заметила меня и осеклась, а потом вдруг бросилась на шею, прижалась на секунду, но тут же отпустила. — Живой. И даже с виду целый. А в интернете такие ужасы пишут. Наталья Павловна, правда, говорила, что это враньё, но я всё равно переживала.

— Да что вы меня хороните-то раньше времени, — усмехнулся я, краем глаза замечая, как изменилось лицо Кабана, когда девчонка повисла на мне. — Я ещё их всех переживу.

— Ну и хорошо, — облегчённо выдохнув, улыбнулась Комиссарова. — Ты есть будешь? А то мы обедать собрались.

— Конечно! — я ухмыльнулся. — И борщ буду!

— Сейчас я стол накрою, — Юля тут же умчалась, по извечной женской привычке стремясь накормить голодного мужика, но я успел заметить взгляд, украдкой брошенный на Кабана.

— Коля, значит, — стоило за девушкой захлопнуться двери, я с усмешкой повернулся к своему начальнику охраны. — Хех!

— Осуждаешь? — бывший бандит перекатил желваки, но больше ничем своего волнения не выдал.

— Нет, — я пожал плечами. — Хотите — плодитесь и размножайтесь. Совет да любовь, дело ваше. Но Юлька поступать хотела, так что сам думай, готов ты её будущее своими руками разрушить. А если обидишь, я тебя мехом внутрь выверну. Веришь?

— Верю, — Кабан не обиделся, а наоборот, даже как-то расслабился и улыбнулся. — Но я за неё сам кому хочешь матку выдерну. Юля, она такая… такая… не знаю, как сказать. Но я с ней словно заново родился. Будто и не было всей той грязи. Так что не боись, босс. Я лучше сдохну, но в обиду её не дам.

— Ты сказал, — я не стал нагнетать, потому что видел в глазах братка пылающий огонь настоящего чувства. — Замнём для ясности.

Кабан хлопнул меня по плечу, но промолчал. А чего языком трепать, всё уже сказано. К тому же мне сейчас не хотелось выяснять отношения. Предупредить, предупредил, а так они взрослые люди. Сами разберутся. А то, что мужик оттянул пятнашку по не самым лёгким статьям, так всякое бывает. Как говорится, от сумы и тюрьмы не зарекайся. Главное, осознать свои ошибки и постараться их исправить. Ну, или хотя бы больше так не делать.

Юля не зря суетилась. Кухня в гостинице работала как часы, и буквально за пару минут нам накрыли неплохой стол. Причём качество блюд оказалось весьма приличным даже для городского кафе, уж я-то в этом разбирался. Нет, оно понятно, что мы это обсуждали со старостой, но одно дело в разговоре решить, что, мол, надо повышать уровень обслуживания, а другое — сделать это в реале. И надо сказать, меня это радовало. Значит, не ошибся в выборе управляющего.

— Новую повариху взяли, как и договаривались с тобой, до того как… ну, ранили тебя, — замялась на секунду Юля, с умилением глядя, как мы с Кабаном уминаем обед. — Я не хотела сначала, думала, встанешь на ноги, сам решишь, но Наталья Павловна сказала, что раз ты принял решение, надо делать.

— Ну и правильно, — я кивнул, отодвигая пустую тарелку из-под первого и пристраиваясь к пюрешке с котлетами. — Раз решили, чего рассусоливать. Тем более что это деньги. Вон, гляжу, пользуется спросом-то столовая.

— Это да, — гордо оглядела почти полностью забитое помещение Юля. — Местные почти всегда у нас останавливаются на обед. Да и те, что на трассе работают на Омск и дальше на Москву, тоже уже знают. Так что гостиница всегда минимум наполовину заполнена.

— А новый хозяин как, не буянит? — я продолжил спрашивать, хоть староста по телефону мне отчитывалась почти каждый день, однако я считал, что увидеть своими глазами гораздо важнее, чем сто раз выслушать положительный отчёт. — И вообще, по этой части были какие-нибудь проблемы?

— Нет, всё просто замечательно, — расцвела девушка. — Елошка умница, и дом обиходил, и магазин с заправкой. Всё под контролем держит. Я поначалу его побаивалась, но потом мы подружились.

— Ага, подружились они, — почему-то недовольно закряхтел Кабан.

— Ну, Коль, он же извинился, — почему-то потупила глаза и покраснела Юля. — Он просто за меня беспокоился.

— Чего произошло-то? — я уставился на этих двух заговорщиков. — Давайте, рассказывайте. Если есть проблема, её надо решать. Вы понимаете, что я не могу оставить в доме духа, который может быть опасен для человека?

— Елошка не опасный! — тут же вскинулась староста. — Просто…

— Что просто? — я подождал и вкрадчиво продолжил: — Юль, ты понимаешь, что сейчас делаешь только хуже? Если вы мне не скажете, я спрошу у домового, и тогда буду судить по фактам, без какой-либо жалости.

— Да мой косяк, босс, — хлопнул по столу ладонью Кабан. — Я к Юльке в комнату полез. Не насильно, ты не думай. Мы договорились встретиться, вот я и пошёл. Только за ручку взялся, меня водой и окатило. А потом перьями куриными обсыпало. Как чучело выскочил оттуда. Чё ты ржёшь?

— Ой, я не могу, — я от смеха чуть под стол не свалился. — Молодец Елошка! Надо ему премию выписать, сливок купить. Это ж надо, за честь девичью как бьётся!

— Ему и так каждый день из деревни свежее молоко со сметаной привозят, — бывший бандит не привык, чтобы над ним смеялись, и потому налился дурной кровью, но сдержался. — Пойду я.

— Сядь! — я ещё пару раз хохотнул и успокоился. — Садись… блин, присаживайся говорю. Всё, закрыли тему. Сами разбирайтесь, лезть не буду. Это ваши дела. Хотите — гуляйте, хотите — женитесь. Хоть рожайте, если передумала поступать. Я буду за вас только рад. Давай доедай и поедем посмотрим, что там за заправки на продажу выставили. Пока бабки есть, надо бизнес расширять.

Кабан плюхнулся на место, зло повращав глазами, но потом остыл и взялся за ложку. Красная, как свёкла, Юля, молчавшая во время объяснения, тайком погладила его по ноге, из чего я сделал вывод, что парочка всё же нашла выход из положения, избежав внимания стоящего на страже домового. Ну и замечательно. Я не кривил душой, когда говорил, что рад за них. Пусть на душе скребло собственническое чувство, мол, что за нафиг, тут симпатичную бабу уводят, а ты её даже не огулял, но так, лениво, чисто для порядка. А по сути я был счастлив избавиться от такого хомута. Гораздо хуже было бы, влюбись Юлька в меня. А ведь предпосылки были. Как же, спас, защитил, обогрел, на работу устроил. Чем не принц на чёрной «Ламборгини». Вот только к старосте я не чувствовал вообще ничего. Так, подруга детства, не более.

Остаток обеда прошёл в молчании. Кабан психовал, но, к его чести, не пытался быковать. Юля тоже молчала, да и что скажешь в этой ситуации. Я же просто не собирался больше лезть в это дело. С моей стороны всё сказано, остальное зависит от них самих. И нет, меня не смущала ни разница в возрасте, ни отсидка. Встречал я и нормальных людей, вышедших с зоны, и законопослушных сволочей, и считал, что шанс надо дать каждому. Но только один.

— Благодарю за обед, хозяюшка, — допив компот, я подмигнул Юле и поднялся из-за стола. — Ну что, поехали? А то хотел ещё сегодня в город пораньше вернуться.

— Погнали, — Кабан ещё хмурился, но уже без прежней злости. — Тут недалеко. За пару часов управимся.

— Держи, — когда вышли на улицу, я кинул мужчине ключи от машины. — Ты за рулём.

— Да ладно, — Кабан покрутил брелок в руке, но не выдержал и расплылся в улыбке. — Ну, как скажешь. Я не против на таком аппарате погонять. Был у меня «Паджеро-спорт», вот я на нём джазу давал.

— Ты смотри аккуратнее, — предостерёг я Коляна. — Это тебе не внедорожник и даже не паркетник. Тут дури шестьсот с лишним кобыл. И две стоки за десять секунд делает. Так что не гони особо.

— Да ты что? — кажется, вместо того чтобы осадить, Кабан разошёлся ещё сильнее. — Мля, вот это тачила!

— Что-то мне ссыкотно от твоего энтузиазма, — честно озвучил я то, что думал. — Может, я поведу?

— Да не боись, босс, — но отобрать ключи у вошедшего в раж братка было нереально. — Усё будет чики-пуки. Сейчас мы эту малышку ощупаем в разных нежных местах!

— Главное, чтобы она нас потом не огуляла, — я выдохнул и пристегнулся, на всякий случай проверив крепость ремней. — А то я ещё жить хочу.

Несмотря на повадки, водителем Кабан оказался на удивление аккуратным. И опытным, хотя, казалось бы, где на зоне поддерживать навыки. Но нет, рулил он уверенно, тормозил плавно, без рывков, при обгонах не рисковал, и вообще, выглядел так, будто родился за рулём. И постепенно я расслабился, наслаждаясь поездкой.

— Я в детстве гонщиком хотел стать, — разоткровенничался мужчина, расслабившийся за рулём, — даже на картинг ходил. Ну, точнее, пытался, тогда с автоспортом не особо было, союз-то рухнул. Так что в основном боксом занимался. Так с братвой и познакомился. Мне как раз пятнадцать исполнилось. Пошёл в бригаду к одному авторитету местному. В основном коммерсов бомбили, пара точек с тёлками было. Приподнялся слегка так. «Паджеро» купил, хотя мне тогда и восемнадцати не было. А потом нас менты приняли, ну, я паровозом и пошёл. Дурак был. Блатная романтика голову кружила, но на зоне от этого быстро лечат. А кореша мои, хоть и обещали, что не бросят, поначалу ещё грели, а лет через пять кто сел, кто лёг. В итоге остался один, никому не нужен.

— Хочешь сказать, тебя посадили ни за что? — я скептически прищурился. — Менты подставили?

— Да нет, — покачал головой Кабан. — Хватало там косяков. Но на пятнаху не тянули они, если чисто мои брать. Говорю же, паровозом потянул, за всю бригаду. Ментам чего, они палки свои срубили. Премию получили. А что один там сел или десять, их уже не волнует.

— Впервые вижу человека, который признаёт, что сел за свои делюги, — я с удивлением и по-новому взглянул на мужчину. — Если ещё скажешь, что сам виноват…

— А кто ещё, — Кабан горько усмехнулся. — Сам накосячил, сам ответил. Больше не хочу. Мог бы вернуться в прошлое, дал бы себе люлей, чтобы ума прибавить.

— Думаешь, помогло бы? — я рассмеялся.

— Вряд ли, — вздохнул бывший браток. — Тупой был как пробка. Наоборот, назло бы пошёл.

— Что сделано — то сделано, — я хлопнул его по плечу. — Ты, главное, сейчас не косячь, раз у тебя шанс появился. Юля — хорошая девчонка и заслуживает счастья.

— Да знаю я, босс, — снова вздохнул Кабан. — Только страшно. Кто я такой? Зек без образования и нормальной жизни. Что я ей дам?

— А это от тебя зависит. — Я серьёзно глянул на Николая. — Вот и думай. Я своё слово держу. Будешь работать — всегда помогу. Ну а, если захочешь вернуться к прежнему занятию…

— Этого не будет, — зло сжал руль Кабан. — Нахер. Завязал я. Совсем.

— А раз завязал, то на этом и стой. — Мне понравилась уверенность в глазах мужчины. — Остальное решим. Эта, что ли, заправка? Ну с виду нечего так. Вон там припаркуйся, чтобы другим не мешать, и пошли посмотрим, что тут как.

В целом обе заправки мне понравились. Не слишком убитые, ремонт, конечно, требуется, но скорее косметический. На одной даже был небольшой магазинчик и пристроенное к нему кафе. Поменьше, чем у меня, чисто так, вода чипсы, но всё-таки. Плюс расположены достаточно далеко, но не так, что за час-другой не доедешь. Короче, прикинув все «за» и «против», я решил брать.

Тем более что за обе владелец просил всего пятнадцать миллионов. Я поймал себя на этой мысли и немного посмеялся. Ну да, всего. Скажи мне кто год назад, что я так буду думать, бы назвал психом. А сейчас ничего так, сижу в машине стоимостью ещё дороже, чем две заправки, и не жужжу. А самое главное, что мне это нравилось. Не сам факт наличия больших денег, а скорее возможность ни в чём себе не отказывать. Захотел дорогую тачку — купил, захотел бизнес — да пожалуйста. Но при этом я чётко понимал, что никогда из богоборца не стану бизнесменом. Это скорее приятный бонус, не более. А настоящая жизнь, она там, с верным молотом в руке, командой за спиной и злобным духом, которому надо навалять, напротив. Это моё! А остальное лишь шелуха… хоть и существенная такая. Жирненькая.

А ещё, глядя на новообразовавшуюся парочку, я понял, что скучаю по Алёнке. И чувствую себя виноватым и перед ней, и перед девчонками. Да, я мог бы не тащить Настю в постель, но такая у меня натура. Имели они право на это обидеться? Конечно. Пусть кто-то назовёт меня тряпкой, но плевать. Я накосячил, так что теперь нужно было извиниться. Хотя бы для того, чтобы совесть грызть перестала. И потому, скомкано попрощавшись с Юлей и Кабаном, я прыгнул в «Ламбу» и погнал назад в город. Мама поймёт, тем более что я и не обещал, что приеду.

Успел я как раз к закрытию ювелирных магазинов. Скромное с виду колье от «Булгари» из розового золота и бриллиантов по цене потянуло на два с лишним тех, что я подарил Насте, но сейчас было не время жопиться. Так что жабе пришлось заткнуться, хоть она и пообещала отомстить. Но экономить на Алёне я не хотел. Привык уже к ней, чего греха таить. Так что, загрузив громадный букет цветов и спрятав в карман футляр с колье, я рванул искать свою любовницу. Да, я решил больше себе не врать. Никакой дружбой в наших отношениях и не пахло, с друзьями так не поступают.

В общаге девушки логично не оказалось. Зато попался Семён, который шустро разузнал, что моя подружка уехала домой. А ещё пробил её адрес. Почему-то за всё это время я ни разу не удосужился побывать у Алёны, что тоже было моим косяком. Можно же было в гости не напрашиваться, а просто до дома подбросить, но ведь нет. Раз не просит, я и не чесался. Жаба, придавленная аргументами, в последний раз пискнула и затихла. А я снова прыгнул в машину и рванул в сторону города, надеясь, что не застряну в пробке. Ехать предстояло практически на другой конец, в один из спальных районов, сплошь застроенный многоэтажными человейниками.

* * *

Двор многоэтажки — место всегда людное. Тут тебе и возвращающиеся с работы, и припозднившиеся мамочки с детьми, и шумные компании молодёжи, не знающей, чем заняться. Вот сейчас одна такая и расположилась на лавочках возле детской площадки, громко переговариваясь и смеясь над дурацкими шутками. Алкоголя у ребят не было, да и детишки уже все разошлись, так что их никто не трогал, они тоже вели себя довольно смирно, так что когда один парень лет двадцати сорвался с места, кинувшись к вышедшей из подъезда девушке, это было встречено волной хохота. Мол, тили-тили тесто, только в современной обработке.

— Алён, привет, — парень подскочил к хмурой девушке, держащей в руках мусорный пакет. — Давай помогу.

— Привет, Никита, — Алёна кивнула, даже не взглянув на ухажёра. — Нет, благодарю, я сама.

— Да ладно, мне не сложно, — попытался отобрать ношу Никита, но девушка увернулась. — Чё ты, я же помочь хочу. Пошли посидим? Погода хорошая.

— Извини, не хочу, — Алёна явно была не настроена общаться, но ухажёр этого словно не замечал. — Я домой пойду.

— Ну чё ты как эта, — схватил её за руку парень. — Не хочешь, давай сходим куда. Вон в пиццерию, или там в бургерную. Или в кино пошли.

— Никита, ты русский язык понимаешь? — вырвала руку из захвата Алёна, впервые взглянув на ухажёра злым взглядом. — Я не хочу! Иди один, если тебе надо!

— Да чё ты ломаешься, — довольно мерзко оскалился парень. — Все знают, что ты в колледже со всеми…

— Что она со всеми? — чужой голос перебил героя-любовника, заставив всех обернуться. — Ты уверен, что хочешь это сказать?

Возле чёрной машины с выключенными фарами стоял высокий крепкий парень со странными жёлтыми глазами, засунув руки в карманы толстовки. И вроде ничего больше не делал, просто стоял и смотрел, но Никита вдруг почувствовал, что за ним наблюдает большой хищный зверь и вот-вот нападёт. И смелому в целом парню, занимающемуся смешанными единоборствами, стало страшно. Настолько, что холодный пот побежал по спине.

— Тор, прекрати! — а вот Алёна, наоборот, не испугалась, смело закрыв собой труханувшего ухажёра. — Не трогай его!

— Он тебя только что назвал… — Виктор всё-таки сдержался, — а ты его защищаешь?

— Это не твоё дело, понятно?! — девушка не собиралась отступать. — Езжай к своей секретутке и ей претензии предъявляй. А от меня отстань!

— Эй, чувак! — в этот момент подтянулась остальная компания, свято блюдущая завет «наших бьют». — Ты кто такой? Чего надо?

— Шли бы вы, ребята, домой. — Тор взялся за столб ограждения, сделанный из трубы сотки, и в следующую секунду во дворе раздался визг сминаемого металла. — Пока я не разозлился.

— Ты что, думаешь, если одарённый и убил пару монстров, можешь других запугивать? — естественно, Алёна не могла оставить это просто так. — Не ожидала от тебя такого, Вить. Честное слово, думала, ты другой. Уезжай. Не хочу тебя видеть.

— Как же с вами тяжело, — Виктор вздохнул, а затем в два прыжка догнал уходящую девушку, схватил и, закинув на плечо, пошёл обратно, мимо притихших пацанов. — Не брыкайся! Я тебя всё равно не уроню, только устанешь.

— Отпусти меня! — Алёна не собиралась сдаваться. — Витя! Тор! Отпусти, кому говорю! Я Тарасовой пожалуюсь!

— Да кому угодно, хоть наставнику, хоть Обресковой, — Витя открыл пассажирскую дверь, усадил девушку и ловко пристегнул её ремнями безопасности. — Хоть президенту, но завтра. А сейчас мы поедем кататься, красотка. Давно я тебя поджидал! И маме позвони, что дома ночевать не будешь.

Глава 13

— Сволочь ты, Витя, — утомлённая после любви Алёна удобно расположилась на моей груди, играясь с колье и ловя им лучики утреннего света. — Ты по-человечески не мог извиниться?

— Что, ещё недостаточно? — я даже удивился. — Сейчас исправим.

— Не трогай меня! — взвизгнула девушка, со смехом вырываясь. — Вить, ну серьёзно. И так ходить не смогу сегодня. Ты зверь просто стал после этой Тывы.

— Есть такое, — я всё равно обнял подругу, но больше поползновений не совершал. — Алён, прости дурака. Знаю, что не нужно было серьёзно относиться к нашим играм в сексфрендс, но… не знаю, как объяснить.

— Скажи честно, что кобель, — закончила за меня соседка. — Вить, я прекрасно понимаю, что мы не сможем быть вместе. Рано или поздно ты найдёшь кого-нибудь своего уровня. И я честно хотела, чтобы отношения у нас остались на уровне друзей, чтобы потом не так больно было. Но когда тебя ранили… я дура, да?

— Мы оба с тобой дураки, — я чмокнул девчонку в макушку. — И запомни, никуда я тебя не отпущу и никому не отдам. Я тот ещё собственник, хоть и бабник. Но законы у нас позволяют иметь больше одной жены. Главное, чтобы ты поняла меня и приняла таким, какой я есть.

— А если нет? — Алёна повернулась и уставилась мне в глаза. — Что тогда?

— Не знаю, — честно пожал я плечами. — Наверно, сойду с ума в попытках объять необъятное. Но ты всё равно будешь моей.

— Сатрап! — девушка ударила меня в грудь, но тут же завозилась, устраиваясь поудобнее. — Тиран и абьюзер.

— Ага, я такой, — мои руки начали скользить по нежным выпуклостям и впадинкам. — именно тиран и этот… который дальше.

— Ну, Вить! — Алёнка принялась извиваться и вскоре перевернулась, уставившись мне в глаза. — Я правда больше не могу. Ну разве что…

Девушка принялась меня целовать, опускаясь всё ниже и ниже, а я расслабился, откидываясь на кровати и закрывая глаза. Примирение состоялось, и пусть мы не сказали ни слова о любви, но обо всём другом наговорились вдоволь. А чувства… да, я понимаю, что для женщины они невероятно важны. Любят они ушками, как говорится, но пока я ещё был не готов. Да и Алёне самой ещё нужно было понять и принять меня таким, как есть. Вот тогда и поговорим. Может быть, я неправ, даже скорее всего, так и было, однако переступить моральную черту, что отделит меня от свободной жизни, я пока не мог. Хоть и сделал в её сторону широкий шаг, остановившись буквально в считанных миллиметрах.

Но, снявши голову, по волосам не плачут. Тут или надо было жёстко рвать с Алёной или кем-то жертвовать. Хорошо ещё, девушка оказалась вполне понимающей и не стала устраивать истерику с невыполнимыми требованиями. Даже во дворе, когда я сцепился с её ухажёром, она боялась не за него, а за меня. Мол, прибью дурака в гневе, а потом буду отвечать за это. И пусть поначалу Алёна это отрицала, но я всё понял по глазам и был тронут такой заботой. А что ещё мужику надо? Хотя и это я тоже получил в полной мере.

Ночевали мы в гостинице, не в той же, в другой, но тоже хорошей. Кстати, надо завязывать с этой традицией. И с бездумными тратами денег тоже. Нет, я ни капли не жалел ни о покупке машины, ни о подарках девочкам, но всё же пора браться за ум. И вкладывать во что-то действительно стоящее. О покупке дома я уже думал, но так, чисто в качестве разминки для ума, мол, хорошо бы взять, а вот встреча с Тереньтевым настроила меня на серьёзный лад.

С кем, как не председателем группы компаний Qualitybild, занимающей одно из ведущих мест на рынке недвижимости, стоит об этом говорить? И тут приглашение пообщаться оказалось весьма кстати. Как и чувство вины. Насчёт последнего я не обольщался, там скорее попытка сохранить репутацию и образ безупречного джентльмена, но по большому счёту плевать. Это не помешает мне поиметь с него свой профит.

Алёну я отвёз домой, отсыпаться, а сам поехал в колледж. Нужно было показаться врачу, да и тренировки я что-то подзапустил. Так чисто зарядку делал, но чувствовал, что этого мало. Чем дальше, тем больше моё тело требовало действия, движения. Энергия буквально распирала изнутри, и хотелось не ходить, а бегать. А лучше подраться с кем-нибудь, и, подвернись мне сейчас патриарх гремлинов, я забил его бы голыми руками прямо в роботе. Не шучу, физическая сила росла не по дням, а по часам, и мне всё сложнее становилось её контролировать, но пока я справлялся.

А ещё следовало заняться документами, что сумела достать Настя, а то получится, что я зря страдал. И собой жертвовал, между прочим. Буквально телом на амбразуру лёг. Хотя должен был признать, это было весьма приятно. Я даже был готов ещё раз-другой совершить этот подвиг, но пока держал себя в руках. Много подвигов тоже плохо, умеренность во всём — вот залог счастливой жизни.

Когда я приехал на базу, там никого не было. Может, оно и к лучшему, общаться я сейчас особо ни с кем не хотел. Как минимум потому, что девушки перегнули палку. Я всё понимаю, забота, поддержка, переживания за друга, но то, что они устроили лично для меня, выходило за эти рамки. Складывалось полное ощущение, что они ревнуют, но… это же бред!

Ладно ещё Дара. У нас действительно хорошие отношения, и я замечал, что лучница не то чтобы неровно дышит ко мне, но явно выделяет. С остальными же общение было ровным, ну, кроме Катерины. Хотя и с той мы нашли общий язык. Я, конечно, и книжки читал, и кино смотрел, где герои постоянно ссорятся, а потом у них типа любовь, вон только Торадора чего стоит. Но… я помотал головой. Да бред же! Катька и я? Быть того не может. Честно говоря, даже не знаю, кем надо быть, чтобы понравиться этой стерве.

Ладно, плевать, я выбросил лишние мысли из головы. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Пусть сейчас я немного приподнялся и уже не тот лошок, что случайно убил упыря в кафе, но для владетельных Домов не представляю интереса. Дед Дары не в счёт, там ситуация такая, что девчонку надо куда-то сплавить, и вот тут да, я идеальный кандидат. Без связей и силы, всю жизнь буду послушно делать то, что скажут. Ну, они могут так думать. А вот для остальных я, наоборот, обуза, несмотря на все перспективы. Так что лучше забить на подобные мысли и заняться тем, что действительно важно, а именно тренировкой.

Быстренько переодевшись, я вышел в зал и начал с пробежки. Для разогрева. Сначала в медленном темпе десяток кругов, затем всё быстрее и быстрее. Пока стены зала не слились в единую серую пелену. И лишь через двадцать минут я остановился, практически не запыхавшись. И расплылся в довольной улыбке.

После алхимии я стал сильнее и быстрее, но всё ещё не выходил за пределы возможностей хорошо тренированного человека. Однако после получения наследия зверобога границы моих возможностей сильно сдвинулись. И их пределов я пока не нащупал. По ощущениям, чем больше я тренировался, тем дальше они отодвигались. Это невероятно затягивало, но при этом сильно пугало. Да, круто быть сверхсильным и свехбыстрым, только вот какова будет плата… опасность стать ренегатом меня ничуть не радовала. Хотя, с другой стороны, тот, кто даровал мне эту силу, мёртв, и как оно происходит в этом случае, я не знал. И сделал себе пометку порыться в архивах, благо доступ к информации по зверобогам мне дали максимально полный.

Естественно, я уже мельком глянул, что там было, ведь хочется же знать, какая задница меня ждёт, но пока из реальных опасностей наткнулся лишь на неконтролируемую ярость и желание охотиться и убивать, причём на людей в том числе. И пожирать их, но это уже если совсем себя запустить. Пока же я ничего подобного не ощущал, но заняться исследованиями всё же было нужно.

С этими мыслями я перешёл к растяжке, а затем к силовым тренажёрам. Результаты неизменно радовали. Поначалу я ещё осторожничал, ведь всего месяц как получил весьма серьёзную рану и всего неделю-полторы как встал с постели, но потом, чувствуя, что всё в порядке, начал потихоньку добавлять вес. И остановился, лишь когда понял, что дальше некуда, я уже и так спокойно работаю с максималкой. А это, надо понимать, не полторы сотни гражданских тренажёров, а все пять сделанных специально для одарённых силового типа. Таких охотно брали в команды, и неважно, каков именно их источник, талант там или, может, какой Пояс Одина, дарующий мощь двадцати быков. Роли это не играло, но мне сейчас веса не хватило. Немного, я уже с трудом тягал рычагами, но всё же работал и пока не собирался сдаваться.

— Занимаешься? — стоило мне закончить упражнение, как позади раздался голос наставника. — Правильно. А то я уж думал, ты совсем тренировки забросил за своими ночными похождениями.

— Нотации будете читать? — я повернулся к Олегу Евгеньевичу. — Давайте.

— Зачем? — удивился тот. — Ты взрослый мужик, вон полтонны тянешь спокойно и не жалуешься. Чему я тебя могу научить?

— Давайте только без этого, — я поморщился. — Я прекрасно понимаю, что делаю, и в целом держу себя в руках. Ни запоев, ни загулов, даже «звезду» не поймал, что бы там другие ни говорили. Гульнул? Не без этого. Но мне, блин, восемнадцать! Когда ещё гулять, как не сейчас.

— У неё ребёнок, Виктор, — наставник серьёзно посмотрел мне в глаза. — И ей не нужен очередной безответственный раздолбай. Женщины в её положении ищут, на кого бы опереться, понимаешь?

— Вы неправы, — я усмехнулся, — во-первых, я ответственный раздолбай, и каждая женщина имеет право хоть раз в жизни сходить в дорогой ресторан в компании шикарного мужчины, а во-вторых, сразу ничего не обещал. Но готов оказывать определённую помощь, уж не надо меня скотиной считать. Я прекрасно знаю, как тяжело растить детей в одиночку. Но с непутёвым мужем, который бухает и лупит бабу почём зря, гораздо сложнее. Я ни то ни другое. Давать клятвы, что всегда буду с ней, не собираюсь, но помогу, чем смогу.

— Надеюсь, так и будет, — вздохнул наставник. — Я не пытаюсь учить тебя жить, просто не хочется, чтобы хороший парень стал скотиной, ни во что не ставящей других людей. Главная опасность для нас, одарённых, — это как раз ощутить себя избранными. Элитой. Потому что этот путь ведёт к измене. Большинство ренегатов начинают именно с этого, ощущения своей особенности. Непохожести на других.

— А отличает нас лишь дар, — кивнул я, — понимаю. Но нет, я не чувствую себя особенным. Скорее уж, как пресловутый Человек-тарантул, ощущаю, что с большой силой приходится нести большую ответственность. Честно говоря, можно было бы и поменьше.

— Не тебе жаловаться, — рассмеялся Олег Евгеньевич. — И так вон делаешь что хочешь. Колледж запустил. Смотри, не сможешь сдать сессию, я с тебя живого не слезу. Заставлю всё лето отрабатывать, пока другие будут отдыхать. Ты же в курсе, что у нашей команды квоты на лучшем курорте страны? Вот все поедут отдыхать, а ты будешь учиться.

— Чего сразу с козырей то? — я насупился. — Сдам я эту сессию. Я пока валялся, всё по два раза прорешал. Делать-то больше было нечего, а запоминаю я с первого раза. Так что всё тип-топ будет. Да и Алёна поможет.

— Помирились? — Наставник не удивился этой новости. — Это правильно. Ещё с девочками объяснись. Они, конечно, неправы, что полезли в твои дела, но их можно понять.

— За Алёну переживают? — хмыкнул я. — Их право. Но строить себя я не позволю, особенно в таком тоне.

— За Алёну? — удивился Евгенич. — Ну… если ты так считаешь… Зато тебе жить будет интересно.

— Это вы о чём? — насторожился я.

— Ни о чём, — отмахнулся наставник. — Бросай железяки, они тебе всё равно не в прок. Иди грушу постучи. Только цепи не оборви. Работай не на силу, а на скорость. А зал-то наш надо переоборудовать. Завтра заявку напишу, должны быстро одобрить без обычной волокиты. Ты сейчас в фаворе у начальства, как-никак победитель зверобога, так что надо пользоваться. Я бы и на машину новую подал, но так понимаю, ты свои хочешь пристроить.

— Ага, — я принялся молотить грушу, резко выдыхая при ударах. — Но, может, действительно попробовать? Мы-то доучимся, уйдём, а новичкам пригодится хороший аппарат.

— Не болтай! Следи за дыханием, — осадил меня наставник. — И чётче работай, чётче. Не одной рукой, а всем корпусом! Даже если силу не вкладываешь в удар, технику надо прорабатывать. А насчёт машины подумаю. В целом ты прав. Надолго вы не останетесь, Юлия уже пробивает вам разрешение на свободную деятельность. Так что попробую. Глядишь, на следующий год получится вторую группу сформировать из молодёжи. Слышал, что многие на наш колледж нацелились.

Я не ответил, продолжая молотить грушу. Двухсоткилограммовый мешок от ударов отлетал, словно был набит не песком, а ватой. Приходилось контролировать силу, чтобы не разбить снаряд и не оборвать цепи, но я чувствовал, что, если захочу, легко смогу это сделать. И получу по ушам от Евгенича. Да и незачем было выпендриваться. Дурная сила никому ещё пользы не принесла. Контроль и ещё раз контроль. Тут я с наставником был согласен.

— Неплохо, — оценил Олег Евгеньевич мои старания. — Держи темп. И резче работай, резче! Вот тоже проблема, кого теперь с тобой в спарринги ставить. Катя уже не потянет. При всём её прогрессе, слабовата получается. Разве что после того, как Битовские из Битова алхимию пришлют, но и то не уверен. Надо в бюро поговорит, кто потянет.

— Стас, может? — я хоть и был сосредоточен, но подал идею. — Он неслабый боец.

— Скуратов? — задумался наставник. — Хм, неплохой вариант. Он скоростной, да и в рукопашке крепок. Как раз то, что тебе надо. Позвоню Володе, договорюсь.

— Мы с ним на выходных пересечёмся, — я вспомнил, что Стас со своими тоже приглашён. — На дне рождения Беллы.

— Да, поговори, — кивнул Евгеничь. — И оформим как совместную тренировку. Девочкам тоже полезно будет сменить партнёров. Да и Матвея надо натаскивать. Кузнец — это замечательно, но боевые навыки тоже нужны, если хочет в основном составе остаться. Но против тебя его ставить не вариант, да и Катя тоже его на голову превосходит. Она уже привыкла с тобой работать. Так, стоп! Передохни.

— Вух, — я выдохнул, но при этом не чувствовал себя уставшим. — Я ещё могу.

— Не торопись! — рыкнул на меня наставник. — Тебе нужно привыкнуть к своей новой мощи. Вон возьми мячи покидай. Что ты до сих пор никого не покалечил — это уже чудо, но, гляжу, последнее время рост силы идёт лавинообразно. Это нормальный процесс усвоения наследия, но нужно его контролировать. Ешь, поди, раза в два больше, чем обычно?

— Ну, не в два… — я задумался. — Как обычно, только чаще. Постоянно чего-то жую. Надо посчитать…

— Возьми на заметку и понаблюдай, — кивнул Евгенич, — ничего такого в этом нет, как раз наоборот, хорошо. Но…

— Контроль, ага я понял, — я подхватил три небольших мячика и принялся жонглировать, иногда роняя то один, а то и два сразу. — Блин, не получается! Я же четырьмя уже мог работать!

— А я тебе что говорю?! — Наставник уселся, наблюдая за моими мучениями. — Ну что, герой-любовник, хоть не зря девицу-то гулял?

— Не зря! — я внимательно наблюдал за шарами, пытаясь усмирить руки. — Она мне не только дело на бабку принесла, но и похожие случаи нашла. Так что, можно сказать, отработала по полной программе.

— И колье с бриллиантами? — усмехнулся Евгенич. — Не делай круглые глаза, весь город в курсе. Ваше фото на всех сайтах на главной странице висит. Мол, новая пассия Героя.

— Да плевать, — я пожал плечами. — Пусть что хотят пишут. Писаки, жёлтая кость, блин. Э! Куда?!

В этот момент мячик, который я хотел схватить, вдруг изменил траекторию полета и, словно отталкиваясь от руки, как пуля, рванулся в другой конец зала. А затем, после моего крика, вдруг застыл в воздухе и тут же метнулся назад, чувствительно стукнув в ладонь. Я оторопело поглядел сначала на него, а потом на наставника, привставшего с лавки.

— Этого только не хватало, — Олег Евгеньевич выдохнул и устало сел обратно. — Новая грань… И что с тобой прикажешь делать? Впрочем, это риторический вопрос.

Глава 14

— И как мы это сделаем? — прошептала Фетха, внимательно оглядывая пещеру. — Здесь только низшей нежити несколько десятков.

— И пять Рыцарей смерти, — флегматично кивнул Шаумир, — только не говори, любовь моя, что ты готова сдаться. Тебя напугал этот маленький лич?

— Я ничего не боюсь, понял?! — копейщица рыкнула на любовника, но руки всё же не решилась распускать, а то знаю я, чем бы это закончилось, а времени у нас не было. Да и слушать их стоны мне не очень хотелось, учитывая, что у меня самого женщины не было уже почти месяц. — Просто там чумные зомби…

— Их я возьму на себя, — оборвал я спор. — Вы, Чемпионы Гераты, привыкли сверкать голыми телесами и действительно им не противники. Так что займёшься пока остальными, а я прибью эти бурдюки с ядом.

— Благодарю, Тор, — сверкнула зубами Фетха, заставив полурослика нахмуриться. — Ты настоящий мужчина, не то что некоторые.

— Ночью я объясню тебе, как именно должен поступать мужчина, — нелогично обиделся вор, но мы его проигнорировали, так что ему пришлось смириться. — Ну что, работаем как обычно?

— Да, — я кивнул, — мы с Фетхой отвлекаем внимание и сдерживаем толпу, ты — крадёшь филактерию. Лич молодой и глупый, раз не догадался заныкать её подальше, но это нам на руку. Меня немного смущают Рыцари смерти, точнее, их количество, но он мог их получить множеством способов. Главное, что, если добудем филактерию, разом избавимся от мелочёвки. А уж оставшихся добьём без проблем.

— Тогда я пошёл, — улыбнулся Шаумир и послал воздушный поцелуй копейщице. — Не скучай, милая, думай о предстоящей ночи.

— Шут балаганный, — процедила та в спину растворившемуся во тьме жулику, но тут же взволнованно повернулась ко мне, — как думаешь, он справится? Это же лич.

— Конечно, — отмахнулся я. — Не архилич же. Да и Зелье сокрытия жизни поможет, нежить его не учует. Да и из всего стада ему только Рыцари опасны да сам лич. Но от первых наш Шмыга легко сбежит, а второго мы как раз и собираемся завалить. Так что не трусь, подруга, вернётся твой милый целым и здоровым.

— Тебе хорошо говорить, ты-то вон какими силами владеешь, — для порядка поворчала копейщица. — Папаня для Эмелин расстарался.

— Ладно не ной, — отмахнулся я. — У всех свои недостатки. Я вот и умный, и сильный, и красивый. А знаешь, как тяжело быть совершенством? Ты готова? Пошли костяных бить.

— Всегда, — оскалилась Фетха. — Поспорим, кто больше набьёт черепушек?

— Деньги лишние завелись? — я усмехнулся. — Так я завсегда готов их принять. По десятке?

— Давай! — копейщица азартно хлопнула меня по руке и тут же сиганула вниз с выступа, где мы скрывались, прямо в толпу нежити. — О Герата! Во славу твою!

— Психованная, — я усмехнулся, пожав плечами и прыгнул следом. — Во имя твоих трусиков, Эми!

Фетха уже крутилась юлой среди нежити, рубя и пронзая бестолково толпящихся скелетов и зомби, но копьё было не лучшим выбором для борьбы с нежитью, и я мгновенно это доказал, одним круговым ударом разнеся в щепки разом с полдюжины скелетов. Черепушки лопались под ударами моего молота, словно перезрелые тыквы, а кости ломались, будто гнилая древесина. И хоть в себе я не сомневался, это всё равно было слишком легко. Видать, все силы лича ушли в Рыцарей смерти, а на остальное воинство ничего не осталось. Тем хуже для него. Дисбаланс в армии никогда ни к чему хорошему не приводил. Это я как любитель стратегий говорю. Всегда играл за нежить, но старался делать упор на толстые юниты в качестве живых щитов, лучников-скелетов и прочую магическую нежить как дамагеров. А здесь… думаю управимся до вечера и отметим как следует в кабаке у Хубура.

— Что-то они совсем ватные, — разнеся очередного скелета в пыль, пожаловалась Фехта. — У меня одиннадцать!

— Девять, — я крутанул молотом и восходящим ударом саданул ближайшему зомбаку в подбородок, сорвав голову и отбросив ту почти на другой конец пещеры. — Десять! Есть такое. Но им же хуже. В сторону! Чумные! Следи за Рыцарями, они сейчас тоже зашевелятся!

— Поняла! — копейщица, несмотря на упрямство, когда надо, шустро шевелила мозгами. — Если что — кричи!

— Ага, обязательно, — я ухмыльнулся, выслеживая двух раздутых зомбаков, буквально сочившихся гноем, отчего казавшихся зелёными. — В следующей жизни… ловите!

Отогнав наседающую нежить парой широких размахов, я отпустил молот, позволив ему упасть мне на ногу, а сам рвану из-за плеч заготовленные как раз на такой случай сюрпризы. Вурфкройц — метательный крест. О подобном оружии я читал ещё на земле, мол, рыцари любили швыряться такими штуками друг в друга, а при случае могли использовать их как оружие ближнего боя, топорик там или кинжал, если перевернуть. Но, дескать, большой популярности оно не снискало из-за низкой поражающей способности. Ну, не сюрикен это, чтобы сто процентов воткнуться в противника. Однако для врагов типа чумных зомби это было идеальное оружие. Плюс у меня был бонус, словно созданный для него.

Бросок с двух рук вышел на загляденье. Кресты не просто полетели, а стартанули на первой космической, подстёгиваемые умением Толчок, и буквально насквозь пробили гнилую плоть чумных зомби. Те, естественно, взорвались, да так, что несколько ближайших скелетов буквально перемололо в труху. Вышло даже лучше, чем я ожидал. Однако это же привлекло внимание Лича. Он, наконец, соизволил подняться с каменного трона, на котором восседал, подошёл поближе и махнул рукой, отправляя в бой двух из пяти Рыцарей смерти.

Я про себя выругался, потому как рассчитывал на более активное участие и самого повелителя мёртвых, и его главных псов. Но даже так они отошли от невысокой стелы, на вершине которой находился жёлто-оранжевый кристалл в оправе в виде черепа. А это и была наша цель — филактерия, с заключённой в ней душой лича. Единственная возможность с гарантией уничтожить мага, восставшего из мёртвых и переродившегося в высокоранговую нежить, на зачистку которой мы взяли заказ.

— Фехта! Внимательнее! — я предупредил копейщицу, отошедшую слишком далеко и не видевшую, что там происходит. — Начинается!

— Поняла! — девушка, лихо крошившая скелетов и зомби, кивнула и принялась пробиваться ко мне поближе. — Сколько идёт?

— Двое, — я внимательно следил за приближающимися Рыцарями. — Остался тот, что с двуручной секирой, и мечник. И лучник тоже!

— Хреново, — Фехта добралась до меня и теперь оценивала диспозицию. — Вроде пока не заметили.

— Нормально всё, — я подмигнул копейщице. — Давай, мой с кистенём, твой с топорами. Спорим, я первый своего уделаю?

— Ха! — та вскинула копьё и ловко крутанула над головой. — Готовь денежки! Сегодня пьём за твой счёт!

Я кивнул и двинулся навстречу противникам, попутно расчищая поле боя от нежити и стараясь разделить противостоящих нам Рыцарей. Выглядели они внушительно. Из пятёрки только лучник не был закован в латы с головы до ног, да и то лишь потому, что пренебрёг шлемом. Остальные же щеголяли в черных доспехах, сплошь покрытых всякими шипами, лезвиями и прочими украшениями. Под такой тяжестью живой боец свалился бы с ног через полчаса максимум, но тут вступал в силу бонус нежити. Они тупо не уставали. И силёнок у них было хоть отбавляй. Элита как-никак. Правда, мы тоже были не пальцем деланные и сейчас собирались продемонстрировать свои умения во всей красе.

Мне достался здоровенный Рыцарь смерти с шипом на шлеме на манер жала скорпиона и вооружённый трёххвостым кистенём с билом в виде шипастого полумесяца. Жуткое оружие в руках профессионала, и, судя по тому, с какой ловкостью нежить его крутила, при жизни это был крутой мастер, который сохранил все свои умения. Жаль только, что мне было плевать на его потуги, хотя расслабляться я не спешил. Недооценивать противника — верный путь в могилу, а я ещё хотел пожить. Вон сколько девок нещупанными ходит! И Эми…

От первого удара я легко увернулся, просто отпрыгнув назад. К счастью, мы с Фехтой перебили достаточно нежити, чтобы расчистить поле для битвы и не отвлекаться на случайных скелетов или зомби. Так что я мог сколько угодно бегать от Рыцаря, если бы захотел. Но сейчас мне скорее нужно было устроить знатное рубилово, чтобы окончательно отвлечь лича. А значит, я больше не стал уклоняться и встретил следующий удар Щитом, а когда хищные била завязли, шагнул чуть в сторону, чтобы самому не попасть в зону действия, и изо всех сил заехал молотом по руке рыцаря.

Удар вышел знатный. Мне даже ладони слегка отсушило отдачей, но эта тяжело бронированная скотина лишь взревела и попыталась достать меня другой рукой. К счастью, больше оружия у него не было, а я стоял достаточно далеко и без труда увернулся, однако тут же мне пришлось снова отступать, потому что рыцарь одним рывком освободил свой кистень и снова стеганул им меня, на этот раз уже горизонтально.

Блокировать этот удар я не стал, просто пропустил оружие мимо, а сам ткнул бойком молота в голову противника, пытаясь сбить его с ног. Естественно, это у меня не получилось, высшая нежить вообще имела отличное чувство равновесия, хотя правильней было бы сказать, что её не беспокоили удары в голову, так как мозг уже был мёртв. Или его вообще не было, как у скелетов, например. Поэтому её не тошнило, голова не могла закружиться и прочее, включая полную невозможность послать восставшую из могилы тварь в нокаут. Так что я скорее тянул время, чем всерьёз хотел навредить Рыцарю. А всё потому, что заметил сгусток тени, продвигавшийся к столбу с филактерией. Зуб даю, это наш Шмыга. И стоило ему немного помочь.

— Эй, патлатый, лови, — я отпрыгнул от шипоголового и, выхватив один из оставшихся вуркфкроцев, метнул его в рыцаря-лучника, единственного, кроме лича, кто мог помешать вору. — Чего хрипишь, не поймал, что ли?

Детская дразнилка из разряда садюшек обрела новый смысл, когда тяжёлый крест с треском вонзился лучнику в лоб. А вот нефиг игнорировать шлемы, их умные люди придумали. И не зря, между прочим. Вот и Рыцарь реально захрипел, силясь вырвать глубоко вошедшую железяку. А я с чувством выполненного долга занялся разъярённым от такого наглого игнорирования кистенщиком. И тут же снова поймав его оружие на щит от души, наградил парой тяжёлых оплеух в голову. Пусть мозга у нежити не было, но молот замечательно крошил черепушки даже под защитой шлема.

Фетха тоже не скучала. Ей достался противник одновременно попроще и потяжелее. Вооружённый полуторным мечом Рыцарь в доспехах, напоминающих скелет, и шлеме-черепе с парой крыльев а-ля летучая мышь был неплохим фехтовальщиком. Плюс тяжёлая броня и неутомимость делали его весьма опасным. Особенно для почти обнажённой копейщицы, которой хватило бы и единственного удара. Вот только она упорно не давала его нанести, коля и рубя своим копьём словно заведённая. И пусть большинство ударов приходилось на броню, Рыцарю тоже доставалось немало. Будь он живой, давно истёк бы кровью, а так я не сомневался, что девушка дожмёт этот ходячий труп, но времени на это уйдёт на порядок больше. Если, конечно, кое-кто ей не поможет…

— Есть! — и словно по заказу раздался восторженный крик Шаумира, нагло восседавшего на стеле с кристаллом в руках. — Ну что, костяшка, помирать будем? Погоди… Тор, нас обманули! Это не настоящая филактерия!!!

— Боря, какого хрена?! — я на секунду сбился, но тут же пришёл в себя, принимая на Щит очередной удар кистенём и параллельно пытаясь докричаться до последнего участника команды. — Ты же сказал, что там всё в порядке?! Я тебе уши оторву, если со Шмыгой что-то случится.

— Меня зовут Баримар из дома Аркенафин, — с выступа, соседнего с тем, где мы прятались до атаки, высунулась светловолосая голова в очках. — И хочу напомнить, что я полуэльф. А значит, не придаю столь сакрального значения ушам.

— Значит, будешь без них, если сейчас же не решишь проблему! — я перестал играться и всерьёз насел на своего противника, осыпая градом мощных ударов. — Да сдохнешь ты или нет?!

— К твоему сведению, он уже мёртв, — всё таким же спокойным голосом, будто находился не в пещере, полной нежити, а на лекции в столичной академии, прокомментировал Баримар. — Двигаются же Рыцари смерти посредством анимироватия тела…

— Бояр, если ты сейчас не заткнёшься, я сама тебя прибью, — рыкнула Фетха, краем глаза наблюдая, как её любимый мечется по пещере в попытке сбежать от двух Рыцарей смерти. — Сделай что-нибудь!

— Я попросил бы меня не отвлекать, — отозвался алхимик. — Работа с магическим ноктурлабиумом требует сосредоточенности и спокойствия. Ага… вот так… Да, определённо, я был прав. Положение филактерии не изменилось. Она по-прежнему находится возле стелы.

— В прошлый раз ты говорил «на стеле». — Я в очередной раз увернулся от размашистого удара и от души вмазал жалоголовому по колену, наконец заставив его ногу подломиться. — И помоги уже Шаумиру! Видишь, мы немного заняты!

— Вы отвлекаете меня от важной исследовательской работы, — заворчал Баримар, но послушно принялся рыться среди кучи своих колбочек и бутылочек, коими был обвешан словно ёлка. — Так, Сонный туман не подойдёт, на нежить он не действует. Может… а вот! Это сгодится! Шаумир! Постарайся укрыться в облаке!

— Каком ещё… — простонал полурослик, в очередной раз чудом разминувшийся со смертью в виде топора, просвистевшего над головой, и чувствовавший, как в душе поднимается паника, когда увидел, как с выступа вылетает колба, наполненная ярким жёлтым газом и, ударившись об пол, вспухает непроглядной тучей. — Блин! Это же нежить! Ей глаза не нужны!

— Это Дым отрицания, неуч, — высокомерно возразил алхимик, глядя как шустрый вор скрывается в дыму. — Получен из сока подземных деревьев геласов. Он блокирует любые поисковые заклятия и чутьё, в том числе и нежити. Больше ничем помочь не могу.

— Больше и не надо! — я ловко обогнул стоящего на коленях жалоголового и вбил ему в затылок клюв молота. — Дальше разберёмся! Ищи филактерию!

— Жалкие людишки! — И в этот момент сделал свой ход Лич. — Думаете, что самые умные! Вы сами пришли в моё логово! И поплатитесь за смерь моего воина! Ваши тела заменят его!

— Да вот хрен тебе! — я выдернул молот и рванулся было на помощь копейщице, но тут же вынужден был упасть на пол, пропуская опасно свистнувшую стрелу, выпущенную Рыцарем-лучником. — И когда ты успел подарок вытащить?! Ещё… ты чего удумал скотина?!

— Восстаньте, слуги мои! — лич стукнул посохом в землю и заорал дурниной, распространяя по пещере волны злой силы. — Принесите мне их тела!

Земля дрогнула, по ней словно прошла волна, и в следующий момент кости и тела нежити, что мы убили, зашевелились и принялись собираться вновь, превращаясь обратно в бойцов. А из-под земли полезли новые. И их было много. Очень много.

— Боря! Мы в заднице! — я быстро соображал, и моим первым порывом было свалить, но короткий взгляд в сторону выхода мгновенно разрушил любую надежду, ибо там, закрывая проход, стояли три новых Рыцаря смерти. — Эта тварь заманила нас в ловушку! И если ты не найдёшь филактерию, нам хана!!!

— Я в сотый раз повторяю, расчёты верны. — С выступа вновь показалась голова алхимика. — Всё указывает на стелу. То, что вы не понимаете слов, не мои проблемы.

— Они станут твоими, когда эти твари завалят нас и доберутся до твоей мягкой задницы! — Я остервенело отмахивался, круша скелетов пачками и пробиваясь к копейщице, которую Рыцарь и мелкая нежить почти зажали в кольцо. — Быстро помогай! И думай! Думай, Боря… погоди, ты сказал стела?

— Да, — кивнул алхимик и добавил: — И я хотел бы знать, кто оплатит мне расходы. Каждый флакон зачарованного стекла стоит…

— Заткнись и делай! — я с рыком раскроил голову подвернувшемуся умертвию, отметив про себя, что всё равно нежить у этого лича, кроме Рыцарей смерти, получилась весьма слабенькая, что объясняло, почему он сам не участвует в битве. Силёнок маловато. — Помоги Фетхе! Я, кажется, понял…

— Как скажешь, — Баримар пожал плечами и принялся бомбардировать нежить флаконами, которые, разбиваясь, либо взрывались огненными вспышками, либо замораживали всех, на кого попадало содержимое, либо выпускали тяжёлые облака, растворявшие все вокруг.

Стало полегче. Копейщица успешно отбилась, но, прижатая к стене, могла только обороняться и даже не думала о наступлении. Шмыга всё так же играл в догонялки, скрываясь в дыму, и лишь изредка выныривал, убивая одного-двух скелетов. Я же решил проверить пришедшую в голову догадку. Вот только для этого нужно было попасть на другой конец пещеры, к стеле, где расположился лич. Хотя…

— Боря, у тебя остались те подушки-лягушки? — я задрал голову, ожидая ответа.

— Я Баримар из дома…

— Плевать!!! — от моего рыка отшатнулась даже ближайшая нежить. — Да или нет?!!

— Да, — обиженно отозвался алхимик.

— Давай сюда! — план, пришедший мне в голову, был безумным, но другого выхода не было. — Быстро!!!

— Лови, — сверху упал небольшой кожаный конверт, но я успел его поймать. — Но зачем…

Однако я уже не слушал. Кивнув конверт под ноги, я подпрыгнул на нём, с силой впечатав каблуки в кожу. И тут же взмыл в воздух, когда конверт с громким хлопком развернулся в большую, надутую воздухом подушку. Эти шутихи Боря придумал, чтобы мстить недругам в академии. А мы использовали их на фестивалях просто для потехи. Однако подбрасывали в воздух они человека весьма высоко. И далеко, если встать чуть ближе к краю. Именно это мне сейчас и требовалось.

Я взмыл над всё прибывающей толпой нежити, над Фехтой, с трудом отбивающей натиск Рыцаря, над Шмыгой, всё ещё скрывающимся в облаке дыма, над личом, вскинувшим было посох и метнувшим в мою сторону призрачный зелёный череп, но тот вышел слишком слабеньким и жалким и попросту рассеялся в воздухе, не долетев до меня. А вот Рыцарь-лучник, скотина такая, почти попал. Стрела скользнула по наплечнику, сбивая с курса, но было уже поздно, я заметил свою цель. И прямо на лету протянул руку, активируя умение.

Толчок можно было использовать по-разному. Например, кидать остро заточенные металлические кресты. А можно было, наоборот, притянуть что-то, толкнуть, так сказать. И именно сейчас мне как раз требовалось это сделать.

Приземление вышло так себе. Я здорово ударился плечом и несколько раз перевернулся, перед тем как остановиться. Воздух просто вышибло из лёгких, и на то, чтобы прийти в себя, у меня ушло несколько секунд. А когда я отдышался, оказалось, что лич стоит прямо передо мной. А рядом оба Рыцаря смерти.

— Вот и всё, жалкий смертный. — Лич казался надменным и гордым. — Ваши жалкие потуги…

— Заманал, — я со стоном поднялся на ноги. — Меньше пафоса. Я не знаю, кем ты был раньше, но, кажется, догадываюсь. Жалкий ученик мага, нашедший у учителя запрещённую книгу о некромантии и решившийся на перерождение. Хитрый, тут не спорю, но вот ума и магической силы у тебя маловато.

— На вас хватит! — казалось, лич разозлился, хоть по идее не мог испытывать эмоции. — Вы попались в мою ловушку!

— Уверен? — я усмехнулся и разжал кулак. — Ты ничего не потерял?

На ладони у меня лежал тот самый камень с оправой в виде черепа, ложная филактерия. Вот только заезженная истина, мол, если хочешь что-то спрятать, спрячь это на виду, идеально подходила для хитрого, но недалёкого лича. И потому, когда Боря повторил, что его приборы, засекающие эманации филактерии, всё так же указывают на стелу, я заметил лежащую у её подножия ложную филактерию. Якобы ложную.

— Это всего лишь приманка, для таких глупцов, как вы, — надменности в голосе лича хватило бы на десять человек, но я так же чувствовал и неуверенность. — Можешь оставить её себе напоследок.

— Предпочитаю более сдержанный стиль, — я сжал кулак, и кристалл брызнул осколками. — Сдержанная простота, привлекающая внимание содержимым, а не внешним видом. Как вот эта штука… — теперь на ладони у меня лежал небольшой овальный камень, внутри которого дрожала огненная струна, пульсируя, словно это было чьё-то сердце. — Отличный ход. Кристалл из застывшего сока геласа, скрывавшего истинную филактерию. Если бы не цвет, я бы так и не догадался.

— Хорошо, ты победил, — лич взмахнул рукой, и толпа нежити остановилась. — Но если ты убьёшь меня, то ничего не получишь. Это я разместил заказ в гильдии. Так что предлагаю сделку. Вы получаете в три раза больше и убираетесь отсюда.

— Ты так дёшево ценишь свою жизнь? — я усмехнулся, подбрасывая камень в руке. — Что мешает мне просто убить тебя и затребовать такую же сумму в гильдии? За такой косяк с заказом они заплатят с удовольствием, лишь бы мы держали язык за зубами.

— В пять раз больше, — скрипнул зубами лич. — И молчите обо мне.

— Семь, — я усмехнулся. — Мне нравится цифра семь.

— Хорошо, — лич буквально шипел от ненависти, но всё же не смел нападать. — Договорились. А сейчас отдай мне филактерию.

— Да не вопрос, — я протянул ему камень, но в последний момент тот выпал у меня из ладони, и, как только ударился о землю, я наступил на него ногой, кроша в пыль. — Упс… неудобно получилось…

Глава 15

Проснулся я довольно поздно. А чего, если в колледж не надо, выходные, можно и поваляться подольше. Тем более что вчера Евгенич вконец загонял, тренируя новую грань дара. Оттолкни мячик, притяни мячик, толкни гантель, притяни гантель, не успей поймать гантель и получи ей по морде. Весело! Да ещё сон какой-то дурацкий снился, какая-то нежить, ещё кто-то… жаль, вспомнить подробности никак не получалось.

Но сам факт обретения новой способности меня радовал до мокрых коленей. Получалось, что дар мой развивается, и даже без наследия зверобога я стал бы весьма опасным противником. А уж с ним так и подавно. Наставник оценил мою сегодняшнюю силу как ранг А, но, опять же, это всё было весьма относительно. Духи — это такие твари, что универсальных способов борьбы с ними не существует.

Где-то решала грубая сила, а где-то вообще вступать в бой категорически запрещалось, как с тем же сфинксом, например. Эта львоподобная тварь могла уничтожить всю Землю, и даже ядерное оружие было против неё бессильно. Да, однажды в семидесятых в Египте по ней жахнули бомбой. Наши тогда дружили с арабскими странами, вот и решили помочь, а заодно и посмотреть, что будет. Хорошего ничего не вышло, и после эксперимента осталось лишь пятно спёкшегося песка в пустыне, фонящее радиацией, пара уничтоженных взбешённым монстром городков и толпа недовольных египтян, коим пришлось всё это дерьмо разгребать. Собственно, после этого наши оттуда быстро свалили.

Быстренько сделав заряду, я ополоснулся под душем и позавтракал. На тренировку Евгенич разрешил мне сегодня не ходить, к тому же она была запланирована только на утро, чисто размяться. Вечером-то мы собирались в клуб, отмечать день рождения Беллы. Я хоть с девчонками поцапался, но пропускать мероприятие не собирался. Алле и так по жизни досталось, и, чтобы гадить в юбилей, нужно быть полной скотиной. Или Голенищевым. Я подозревал, что этот урод явится, чтобы испортить праздник.

Но перед тем, как идти отдыхать, нужно было поработать. И так два дня потерял со всеми этими ссорами и примирениями. И даже не открыл флешку Насти, что являлось форменным свинством. Даже не по отношению к девушке, хотя и это тоже. Она старалась, пошла на служебное нарушение, а всем плевать. Прежде всего было неудобно перед людьми, которые могли пострадать из-за моего бездействия. Да, пусть это звучало фальшиво и пафосно, но я действительно чувствовал, что стою на страже их жизни и здоровья. И пусть кто-то считает, что это у меня по молодости энтузиазм прёт. Мол, поработаешь, оботрёшься, заматереешь и будешь с Эйфелевой башни плевать на простых людей. Но я так не мог и не хотел. Что дальше будет — посмотрим, а пока буду делать всё, что в моих силах.

Ноутбук я купил ещё с самой первой премии, за упыря. Не слишком мощный, но мне на нём в игры резаться и не надо было. Для учёбы хватало — и нормально. Так что, закончив с завтраком, я завалился на кровать с ноутом, наконец открыв флешку и начав разбираться, чего именно там накопала Настя. Первым делом, конечно, меня интересовали документы Пырьевой и то, как же всё-таки она умудрилась получить опеку над пацаном.

На первый взгляд, ничего необычного в них не было. И лишь один момент меня смутил, но тут, возможно, я просто был не в курсе внутренних правил и инструкций. Всё дело в том, что жил Ванечка с родителями в другой области. Соседней с нашей, но всё же это был иной субъект федерации, то бишь, по сути своей, маленькое отдельное государство. И ладно, если бы вопросами усыновления занимался федеральный отдел, или как там его называют, но нет, в деле об этом нет ни слова.

С самого начала его вела Марина Анатольевна Зайцева, начальник отдела опеки и попечительства района, то есть целиком и полностью муниципальная чиновница, которой вроде как и не положено лезть на чужую территорию. Но, опять же, я не знал, как у них там с этим обстоит дело, может, это из-за того, что сама Пырьева была отсюда, вот и отдали. Или что ещё. Возможны были разные варианты, но я сделал себе заметку уточнить этот вопрос.

И не зря. В остальных делах обнаружилось то же самое. Причём география происхождения сирот не ограничивалась Сибирским округом. Один был из Краснодарского края, другой с Дальнего востока. Но всех усыновили бабушки, живущие в Новосибирске. Лишь это и сама Зайцева объединяло их между собой. Даже родители далеко не у всех умерли, нашлись двое, от которых просто отказались. И да, на удивление, все четверо, дела которых оказались закрыты, были живы, просто повзрослели, собственно, почему опека за ними следить перестала. Это было странно и категорически выбивалось из нормального поведения нечисти, но в этом расследовании всё получалось через одно место.

За несколько часов я просмотрел все документы, но ничего странного больше не нашёл. Не проходили эти дети и по нашим базам. Хотя какие дети, трое были старше меня. Ещё одной девчонке восемнадцать исполнилось полгода назад. И на учёте оставался лишь один мальчик тринадцати лет отроду. Егоров Вадим Кириллович, вот к нему я и намеревался съездить в ближайшее время. Всё равно других зацепок не было. А вот посмотреть на него, а самое главное, на его опекуншу, тоже родную бабушку, следовало. Да, кстати, у всех опекунами выступали именно бабушки, но тут особо странного ничего не было. У нас в стране женщины живут дольше мужчин, да к тому же мужики не особо склонны брать на воспитание маленьких детей. Даже родных внуков.

Конечно, я допускал, что упустил какие-то важные детали. Ведь я не обучался работе с документами, да и терминология для меня была местами непонятной, но я и не собирался разбираться единолично. Скорее наметить для себя, что непонятно и что я могу сделать прямо сейчас, не ожидая анализа от специалистов. Оказалось, весьма немного, лишь встретиться с последней оставшейся в городе парой.

Остальные дети, став совершеннолетними, тут же разъехались, что, с одной стороны, настораживало, с другой — у всех было наследство, в которое они вступили по достижении восемнадцати лет. Вот и отправились туда, да и бабушек своих, похоже, захватили с собой. Так что, записав адрес, я нашёл его на онлайн-карте и распечатал её, чтобы точно не потеряться. Тем более это оказался ещё один частный дом, что настораживало, но не сильно, уж чего-чего, а частных секторов у нас в городе хватало. А вот на месте разберёмся, совпадение это или всё же под этим домом тоже есть потайное капище с кумиром. Да и остальные адреса стоит проверить, вдруг там тоже что-то такое было. Ведь это уже повод начать официальное расследование. В нашем деле даже одно совпадение — это уже повод начать волноваться.

Но это потом, сейчас у меня была проблема гораздо сложнее: что именно подарить Белле. Был бы я дураком — пошёл бы по пути наименьшего сопротивления, который отработал за последние несколько дней. Цветы, драгоценности и ага. Ага, в морду от Матвея. Что кузнец неровно дышит к лольке, наверно, только слепой не заметил. И скажу честно, у меня не было никакого желания влезать в их отношения. Девушка друга — это святое.

Интернет не особо помог. Нет, советов тут было даже больше чем нужно. По поиску «что подарить девушке» на меня вывалило тысячи ссылок на сайты в стиле «100 уникальных подарков» и так далее. Правда, даже что-то необычное найти там было проблематично. В основном всё сводилось к косметике, гаджетам, разным товарам для дома и тому подобной мишуре, которая одарённой девице из владетельного Дома нафиг не нужна. Точнее, она могла сама себе всё это позволить, той марки и стиля, что предпочитала. Короче, промучившись почти час, я так ничего и не придумал. Уже решил было отделаться букетом и мягкой игрушкой, когда в дверь постучали, прерывая мои терзания.

— Привет, — за порогом оказалась серьёзная до непривычности Дара. — Пустишь?

— Заходи, — я махнул рукой, приглашая девушку. — Семёна нет, к родителям на выходные умотал, так что не стесняйся.

— Ты не забыл, что у Беллы сегодня день рождения? — лучница присела на край дивана. — И мы в клуб собирались?

— Нет, конечно, — я махнул рукой, показывая на ноут. — Вон уже час сижу, подарок ищу. Ничего в голову не приходит. Решил тупо взять цветы и мягкую игрушку.

— А цветы какие? — подозрительно сощурилась Дара.

— Розы, какие ещё, — я пожал плечами. — Девятнадцать лет — девятнадцать роз. Как раз нечётное число.

— Ой дурак, — хлопнула себя по лбу девушка. — Ты это от балды ляпнул, или на Белку виды имеешь?

— Тьфу на тебя! — я отмахнулся полотенцем, что держал в руках, — подруга друга — табу! Пусть с её заскоками Матвеич возится.

— Слава яйцам, — Дара с облегчением выдохнула и улыбнулась. — Значит, ты просто бестолочь, а не бл… гуляка. Это поправимо. Придётся натаскать тебя в цветочном символизме.

— Ну, извините, — я развёл руки в шутовском поклоне. — Мы академиёв не заканчивали. А в деревне у нас принято было дарить то, что в палисаде растёт. Там гладиолусы какие и прочую такую лабуду.

— Я так и поняла, — кивнула девушка. — Ладно, пёс с тобой. Собирайся! Поедем купим букет тебе, а заодно и подарок заберём. Пока кое-кто кобелировал, остальные не сидели сложа руки, а делом занимались. И нашли редкий фолиант, очень полезный для развития Беллы. Шикарный просто подарок будет.

— Хм, — я почесал в затылке, — может, мне стоит отдельно что-то купить…

— Вить, ты, если хочешь реально посраться, давай, — нахмурилась Дара. — Да, мы были неправы, что на тебя наехали. Это твоя жизнь, просто… короче… я не знаю, как это сказать. Слишком неожиданно всё получилось. Да и секс как способ получения информации, ну такое себе… уж извини, но смахивает на проституцию.

— А мысли о том, что мне просто могла понравиться девушка, вы не допускаете? — я скрипнул зубами.

— Эта старая кобыла с прицепом? — фыркнула лучница. — Я тебя умоляю…

— Ей двадцать три, и… — рыкнул я, но тут же опомнился и взял себя в руки. — Предлагаю замять для ясности, пока мы гадостей друг другу не наговорили.

— Давай, — тут же послушно согласилась Дара, но всё же ввернула последний вопрос: — С Алёной хоть помирился?

— Да, вчера. — Я утвердительно кивнул. — Слушай, а почему вы на неё так не реагируете? Как бы тоже можно сказать, что я с ней не просто так встречался. Она мне с учёбой помогает.

— Ты реально не видишь разницы? — нахмурилась Дара. — Ладно, давай правда закончим этот разговор, а то поругаемся. Просто… постарайся держать себя в руках. Я понимаю, ты молодой парень и у тебя есть потребности, плюс наследие зверобога на либидо сильно влияет, я читала об этом. Но у тебя есть Алёна, вот с ней и зажигайте. Или…

— Ты о чём? — я удивился, когда девушка замолчала и покраснела. — Я…

— Нет, ничего! — как-то слишком резко отреагировала лучница. — Я про то, что сдерживай свои порывы трахать всё, что шевелится! Кобелина!

— Ой, всё, — я хлопнул себя по лицу. — Поехали за цветами! Больше я этого не вынесу. Сейчас переоденусь — и рванём.

— Я тебя на улице подожду! — вдруг подхватилась Дара и выскочила за дверь так быстро, что я даже не успел ничего сказать, оставшись в полном недоумении.

Но долго размышлять о причинах такого поведения лучницы у меня времени не было. Да и идеи лезли в голову слишком невероятные. Нет, в своей неотразимости я не сомневался, даже скорее наоборот. Только вот Дара — девочка не простая и вряд ли бы действительно предложила то, что я думаю, даже несмотря на свою демонстративную фронду и протест против устоев. Хотя… может, ей дедушка зелёный свет дал, но тогда она как-нибудь бы намекнула. Я бы всё равно не повёлся, ибо проблем от такого поступка больше, чем удовольствия, но всё-таки. И не из-за этого ли она на Настю так кидается? Хотя, с другой стороны, даже если Дара ревнует, то остальные-то девчонки с чего взбеленились? Тоже ревность? Да ну бред! Вот уж кого-кого, а Катю с Таней я в подобном обвинить точно не могу!

Ладно, сейчас было не время рассуждать о подобном, и я в итоге выбросил из головы странное поведение Дары, решив, что в итоге всё само определится. Ну, или не само, но даже если лучница ко мне неровно дышала, я не собирался кидаться на неё ни сейчас, ни потом. Моя принципиальность в вопросах отношений в команде никуда не делась. Так что поживём — увидим. Пока же надо было забрать подарок Белле. Уж она точно была ни в чём не виновата и достойна праздника как никто другой.

— Держи, — я вышел на улицу и кинул ключи от «Ламбы» о чём-то задумавшейся Даре. — Ты за рулём. Я всё равно не знаю, куда ехать.

— Это что… — та сначала на автомате поймала брелок, а потом подозрительно уставилась на меня. — Подлизываешься?

— И в мыслях не было, — тут же отбоярился я, — тем более за мной косяк. Обещал оставить машину и не сделал.

— Ну ладно… — вроде как нехотя, но едва ли не подпрыгивая от нетерпения, протянула лучница и тут же кинулась к машине. — Чего стоишь? Поехали!

Неудобных тем мы больше не касались и вскоре общались, как и раньше, подкалывая друг друга и хохоча над глупыми шутками. Дара, как всегда, прекрасно чувствовала дорогу, и мы неслись через город, не особо снижая скорость. К тому же хитрая бурятка поехала в обход, якобы чтобы в пробки не попасть, а на самом деле чтобы подольше покататься, но я был не против. Хоть и немного ревновал «Ламбу», уж слишком послушной она была руке девушки.

Книгу мы забирали не в букинистическом магазине, как мог бы подумать случайный прохожий, мол, где ей ещё быть. А вот нифига! Оказывается, её продавал дедушка — профессор филологии. Толстый фолиант издания чуть ли не семнадцатого века, посвящённый истории европейских ведунов, одарённых получивших знания от богов. В том числе и с практическими рекомендациями. Местами наивными, а иногда даже дикими, но временами на удивление действенными. Многие рекомендации бюро по развитию дара были созданы на основе подобных книг. Так что подарок получался и ценным, и полезным.

А потом меня ждала длинная лекция в магазине на тему языка цветов. Я когда узнал, что эти разноцветные твари ещё и говорить умеют, аж опешил. Но на самом деле среди сообщества одарённых подобные знания ценились. Точнее, если ты хотел стать своим, то обязан был ими владеть. Равно как и разбираться в музыке, живописи и литературе, уметь поддержать светскую беседу и тому подобное.

А всё потому, что владетельные Дома, особенно в Европе, до сих пор считались аристократией. И даже имели ряд привилегий. У нас с этим было похуже, официально по крайней мере, но отечественные одарённые тоже могли похвастаться и многолетней историей, и традициями, так что тоже старались соответствовать. Нет, встречались и хабалки типа той же Тереньтевой, да и в целом говна хватало, но всё же в основной массе богоборцы старались сохранять реноме умных и воспитанных людей. А я что, хуже других, что ли? Чай не лаптем щи хлебаю!

В итоге Дара вместе с флористом составили букет из фиолетовых нарциссов, алых цинний и синих ирисов. Странное сочетание, на мой взгляд, но в итоге всё получилось очень даже здорово. Вот что значит профессионалы. Из объяснений лучницы я понял, что означает такой букет новое начинало, дружбу и мудрость. А также уважение, поэтому цветов было всего пятнадцать, а не девятнадцать, как я планировал. Ну, им виднее, так что мне оставалось лишь пожать плечами и рассчитаться.

А следом мы направились не в клуб, как я надеялся, а по магазинам. Оказалось, что я недостаточно презентабелен. Ну да, я так и щеголял в джинсах и толстовке, костюм остался висеть в шкафу, ведь мы собирались оторваться по полной, а не чинно попить чаю. Ан нет, Дара категорически забраковала мой вид и потащила закупаться.

Правда, особо что-то поменять у неё не вышло. Я категорически отверг любые попытки нарядить меня в подобие блестящих полурокерских шмоток а-ля к-поп, ставших недавно сверхпопулярными и ограничился джинсами, чёрной рубашкой и косухой. А что? Дёшево и сердито! И смотрится брутально, а не так, будто тебя уронили в бочку с блёстками.

Дара, конечно, обиделась, но скорее просто сделала вид. Лично я не верил, что ей могут понравиться такие парни. Так что не обратил внимания и правильно сделал, потому что оказалось, что она поспорила с остальными, что сумеет нарядить меня в эту мерзость. Так что переживала из-за поражения, а не потому, что я не повёлся. Короче, пришлось пообещать, что я не буду смеяться, когда она станет кукарекать под столом. Правда, я пальцы при этом крестиком сложил, но надеялся, что девушка этого не заметила. И в предвкушении зрелища мы и прибыли в клуб «Айсберг», где намечалась гулянка.

Глава 16

Подумав, я всё же отправился в клуб на машине. Во-первых, я особо напиваться не планировал, так, чисто для настроения, к тому же последнее время метаболизм у меня был просто зверский. И любой алкоголь выводился буквально за пару часов. Ну а во-вторых, всегда можно было решить проблему деньгами. Того же «трезвого водителя» вызвать. Именно поэтому мне гораздо больше нравилось быть богатым, чем бедным. Не из-за самого наличия бабла, а из-за возможностей, что оно даёт.

Но для начала нам пришлось вернуться в общагу. Это я уже был готов и в Крым, и в рым, а вот Даре ещё нужно было собраться, накраситься и так далее, что там женщины делают, когда готовятся к выходу в люди. Жертвы приносят, что ли? Я давно догадывался, что все бабы — ведьмы, а после недавней выходки девчонок утвердился в этом мнении, так что тут не было ничего невозможного.

Кроме Дары, со мной собиралась Мико. Белла с Матвеем должны были взять такси, потому как кузнец хоть и отличался габаритами, но переносил алкоголь хуже меня. А Таня с Катериной ещё вчера вечером уехали домой и собирались прибыть прямо оттуда. Уж у богатейших владетельных Домов города всяко найдётся для них и машина, и водитель.

Что я должен сказать… пусть девчонки и ведьмы, но это явно того стоит. Когда Мико с Дарой вышли из комнаты, я не сразу их узнал. Ладно, я всегда знал, что мои девчонки красавицы, но до этого как-то не приходилось видеть их в модных платьях, умело накрашенных и с шикарными причёсками. А тут они вышли как королевы, сверкая ровными ножками. Зрелище не для слабонервных.

Я сам чуть слюной не подавился, хотя, казалось бы, Алёна у меня не хуже. Но вовремя взял себя в руки, мысленно дав подзатыльник и напомнив, что к шикарным фигуркам у этих красавиц прилагается ещё куча проблем. И пожалел, что Алёна не смогла сегодня прийти, хоть её и приглашали. Какие-то дела дома. А скорее всего, моя девочка взяла паузу, чтобы всё осмыслить. Подружка появилась у меня впервые в жизни, и я аж облизнулся, настолько вкусно это звучало. Моя девочка. Сочно, сладко и будя в душе разные желания. Например, утащить в пещеру и не выпускать оттуда. Ибо нефиг разным мужикам на моё зариться. Впрочем, недавно я именно так и поступил, так что успешно гасил в себе зачатки мужского шовинизма. Хотя это было трудно, учитывая красоту моих спутниц.

— Сударыни, вы обворожительны! — я распахнул перед ними двери машины. — Мико, не знал, что у тебя есть грудь.

— Виктор, вы хам и быдло! — японка гордо прошествовала мимо, даже не удостоив взглядом, словно я был слугой, и элегантно уселась в авто.

— На том и стоим! — я улыбнулся во все тридцать два, захлопывая дверцы, и сам уселся за руль, потому что Дара была на шпильках и водить уже не могла. — Ну что, поехали?

— Трогай, милейший, — милостиво разрешила печатница, но я не обиделся, а лишь жизнерадостно заржал. — Да, пожалуй, тебе такого говорить не стоит. А то мало ли как ты это интерпретируешь.

— Конечно, в самом хамском смысле, — я подмигнул Мико в зеркало заднего вида. — Извините, виноват, из деревни, быковат. Ладно, поехали. А то виновница торжества раньше нас прибудет и сюрприза не получится. А всё потому, что кое-кто слишком долго собирался.

— Меня эти чулки бесят! — зло процедила Дара. — Почему я не могла пойти в джинсах?! Вон Тор не парится.

— Ты красивая девушка, а не сельское быдло и выглядеть должна соответственно, — отрезала японка. — Я и так пошла тебе на уступки, когда согласилась оставить пирсинг. Так что не нуди и наслаждайся. Не так часто мы выбираемся в люди.

— Мы же в клуб едем, — продолжила бурчать лучница. — И как там танцевать в этом шмотье? Раз повернёшься — и вся задница голая!

— Блин заинтриговала! — я покосился на голые колени девушки. — Я уже хочу это увидеть!

— Вот тебе, — мне совершенно неэлегантно и по-простонародному сунули под нос фигу. — Ты только с Алёной сошёлся, а уже на других девок засматриваешься.

— Я же с чисто эстетической точки зрения, — я не собирался сдаваться. — Исключительно визуально, без грязных поползновений. Как произведением искусства любоваться буду.

— Знаю я вас, — пробурчала Дара. — Все вы, мужики, так говорите, а потом оглянуться не успеешь, а уже с пузом.

— Вы с Алёной теперь вместе? — со странной интонацией спросила Мико. — Поздравляю. Алёна хорошая девушка.

— Спасибо, — я расплылся в улыбке. — А то, других не держим! Как сказал один мудрый человек, мне просто угодить, достаточно самого лучшего.

— Ну-ну, — всё так же задумчиво кивнула японка. — Понятно. Желаю счастья. А она тебя не ревнует?

— Ревнует, — я пожал плечами. — Но понимает, что единственной у меня не будет. Я ей честно это сказал. Но и гулять не собираюсь, кем бы вы там меня ни считали. Да, одной девчонки мне мало. И морально, и физически. Но это не значит, что я собираюсь проституткой в штанах становиться. У меня как бы принципы есть.

— Ну-ну, — повторила Мико, а потом тряхнула головой, словно что-то для себя решив, и тон голоса стал лёгким и весёлым. — Принципиальный ты наш. Не намотай ничего на свою принципиальность.

— Вот никто мне не верит, — я притворился расстроенным. — Эх, жизнь моя жестянка. А вот увидите! Вот всем вам докажу!

— Ждём с нетерпением, — переглянулись девушки. — Даже деньги бы поставили, сколько продержишься. Но это больше похоже на грабёж, а мы барышни приличные.

— Ну-ну, — процитировал я Мико. — Ладно, приличные вы мои, выметайтесь, приехали.

Мы действительно прибыли, и я плавно подрулил к тяжёлом и брутальному «Гелендвагену», рядом с которым отирался Стас, с интересом разглядывая подъезжающую «Ламбу». Со Скуратовым мы не виделись с того момента, как меня ранили. Его сначала таскали по допросам, как и моих девчонок, а потом в срочном порядке вернули в Новосибирск, где за воспитание взялся Владимир Алексеевич лично. Причём племянником высокопоставленный эспер гордился, о чем сам сказал мне по телефону, но при этом гонял как сидорову козу. Впрочем, Стас особо не сопротивлялся, помня свои не особо великие заслуги в бою со зверобогом. Хотя справедливости ради мы все там дали дрозда и выжили только чудом.

— Ну, здорово, герой, — стоило нам выйти, как Стас направился ко мне, раскинув руки. — Я знал, что ты не просто выкарабкаешься, а ещё и отхватишь себе полную корзину плюшек!

— Здорово, дружище, — мы обнялись и похлопали друг друга по спине. — Я так тебя и не поблагодарил за то, что пришёл тогда за мной с ребятами.

— Да завались! — отмахнулся Стас. — Кем бы я был, если бы отказался. Своих вон не пустил, они до сих пор дуются на меня.

— Правильно сделал, — я серьёзно посмотрел на парня. — Я бы своим тоже жопки надрал, что сунулись туда, если бы знал, чем это обернётся. Но, к счастью, всё хорошо, что хорошо кончается! И давай завязывать, а то такое чувство, что два столетних деда встретились.

— Точно, — жизнерадостно заржал Скуратов. — Привет, девчонки. А где остальные?

— Сейчас будут, — махнула рукой Мико. — Привет, Стас. Как твои?

— Нормально, — кивнул парень. — Они внутри уже, а я остался вас дождаться.

— Или на тачку Тора посмотреть? — хитро прищурилась Дара.

— Ну, не без этого, — не стал отрицать очевидное Стас. — А то слухи ходят разные. Надо же убедиться самому.

— Учти, что я первая на очереди покататься! — лучница не собиралась уступать своего. — Так что даже не пытайся!

— Замётано! — они со Скуратовым хлопнули по рукам. — За тобой буду!

— На ходу подмётки режут, — пожаловался я в пространство, но тут же рассмеялся. — Ладно, поделили шкуру не убитого быка? Пошли в зал.

— Погоди, сейчас девчонки подъедут, — тормознула меня Мико. — Таня сообщение скинула. Надо помочь, торт забрать.

Таня с Катей действительно подъехали буквально через пару минут, на одной машине. Видать, заранее договорились, потому что тачка оказалась нагруженной по самую маковку. Тут тебе не только торт, но и шарики, конфетти, хлопушки и масса других мелочей, типа забавных колпачков на головы. Девочки подготовились как следует и собирались отпраздновать день рождения Беллы как положено. Я был не против, скорее наоборот, только за, сам бы я что-то обязательно упустил. А так, на подхвате побыть почему бы и нет? Не нашим красавицам же, нарядным и накрашенным, всё таскать.

А так мы в четыре руки всё быстренько разгрузили, а из клуба подскочили ребята из команды Стаса и помогли всё дотащить. Естественно, под строгим присмотром, ибо, по мнению девчонок, если на секунду отвлечёшься, парни обязательно что-нибудь сломают. А не сломают, так уронят. Или потеряют. А потом говорят, что это мужчины сексисты и шовинисты. Нет справедливости в этом мире.

Но философские вопросы я оставил на потом, занявшись подготовкой. Нас было не так уж и мало, поэтом умница Дара зарезервировала вип-зону полностью, хоть туда поместилось бы ещё пара таких компаний, как наша. Но никто не хотел, чтобы вокруг толкались посторонние люди, так что против лишних трат никто не выступил. Скорее наоборот. В клубе оказался ресторан, не слишком роскошный, но мы и не есть сюда пришли. Закуску смогли порезать, салаты настрогать, да какое-никакое горячее, и сойдёт.

Остальные думали так же и обращали внимание скорее на оформление, чем на качество. Если бы нас привлекали звёзды Мишлен, мы бы рванули куда-нибудь, где они есть. Вон в Москву, например. А чего, долго ли умеючи. Четыре часа в самолёте, и ты в столице. Но мы пришли оторваться, так что нас скорее интересовал алкоголь. Вот недаром девчонки с собой два ящика шампанского привезли. Какого-то французского, в баре клуба его не нашлось. Зато парни были не столь привередливы, поэтому нам и разрешили принести свой алкоголь. Ну и ещё потому, что за вип-зону мы, по сути, отдали двойную цену.

В целом организация мероприятия мне понравилась. Персонал был обученным и расторопным, уж это я как бывший официант мог распознать с первого взгляда. Само заведение оказалось довольно новым, неплохо оформленным, без кричаще-кислотных оттенков, но вполне молодёжным. Да и диджей выдавал неплохие сеты, а чего нам ещё надо? Разве что немного бесили сальные взгляды охраны, бросаемые на девчонок, но тут я их понимал. Сам засматривался, даже на Катерину, единственную, кто пришёл в штанах, а не в коротком платье. Хотя, честно сказать, ещё неизвестно, что было больше провокацией, юбка на пару ладоней ниже киски или штаны с разрезом по всей длине до самого пояса, зашнурованным, но не оставляющим пространства для воображения. Так что я их понимал, но всё равно бесило.

Персонал, под командованием администратора и девчонок шустро развесил украшения, привязал шары и прочую мишуру, придав залу праздничный и немного детский вид. Я даже переживать начал, что Белла может увидеть в этом намёк на её внешность, но меня быстро успокоили, что, мол, наша русская итальянка вполне адекватна и нормально реагирует на шутки. Я, честно говоря, не особо поверил, помня о её поведении на сборах, но решил довериться девочкам. Они-то с Беллой общались побольше моего. Да и Матвей будет рядом. Я уже заметил, что с ним Алла ведёт себя гораздо тише и послушнее, так что махнул рукой, мол, будь что будет.

— Приехали! — заполошно заметалась Катерина, хватаясь то за шарики, то за мишуру. — Так сначала надо…

— Выдохни! — поймала ту Таня и заставила успокоиться. — У нас всё готово. Ты Матвею сказала, чтобы он глаза Белле завязал?

— А? — не сразу сообразила, о чём речь, Милорадович. — Да!

— Ну и остынь тогда. — Девчонки шустро раздали всем хлопушки и петарды. — Так, ждём, пока все зайдут, и, как только она снимет повязку, дружно кричим и стреляем. Все всё поняли?

— Давайте уже, — я отмахнулся от очередного инструктажа, выбрав самую большую трубу с блёстками. — Я уже хочу бахнуть!

— Сейчас встретим именинницу и набахаемся, — подмигнул Стас, а парни поддержали одобрительным ворчанием.

— Тихо! — шикнула на нас Таня. — Идут!

Мы затаились, глядя, как Матвей аккуратно за руки ведёт Беллу, поддерживая и оберегая её. Вот сейчас последний кретин понял бы, что кузнец к ней чувствовал, это читалось во взгляде и улыбке, с которой он смотрел на лольку, и ничего братского в этом не было. Скорее уж, заметь кто незнакомый, вызвал бы полицию, схватить извращенца. Но, к чести Матвеича, должен заметить, что нежности и заботы там было гораздо больше, чем вожделения. Да и то скорее выглядело как восхищение и искреннее желание, чем низменная похоть.

— Осторожно, порог, перешагивай, — Матвей, не торопясь, помог Белле преодолеть последний рубеж. — Так, всё, стой, пришли. Готова?

— Надеюсь, мне сейчас ведро воды на голову не выльют, — проворчала девчонка, но было видно, что она волновалась. — Ну, чего там, долго ещё?

— На счёт три снимаю повязку, — кузнец взглянул на нас, обошёл подругу и, взявшись за узлы, принялся считать. — Раз. Два…

— Три! — грянули мы все вместе, одновременно с тем, как с глаз Беллы упала повязка. — С днём рождения!!!

Девчонки завизжали, и все дружно бахнули хлопушки и петарды. Алла поначалу вздрогнула от крика и опешила, но долго зависать ей не дала прекрасная половина наших команд, кинувшись обниматься. Мне даже на секунду стало жалко лольку, потому как её тискали как куклу, но, на удивление, сама Белла стоически терпела, вместо того чтобы устроить скандал, даже немного покраснела от смущения и удовольствия. Честно говоря, я ожидал куда более бурной реакции, но то, что было, мне, наоборот, нравилось. Это показывало, что Белла вполне адекватный человек, способный справляться со своими закидонами.

— Поздравляю! — я тоже обнял Беллу, когда до меня дошла очередь. — Рад, что ты с нами. И ещё раз благодарю, что спасла мне жизнь.

— Сочтёмся, — счастливо блеснула глазами Бенедетти, — и… я тоже рада, что вы меня взяли. Думала, что никто не решится…

— Ты эти мысли из головы выбрось, — отвесил ей щелбан Стас, не обратив внимания на тут же нахмурившегося Матвея. — Если бы Тор не подсуетился, мы бы тебя точно забрали. Класть я хотел на Голенищева и его Дом.

— Давайте не будем сегодня о плохом, — оборвала разговор Таня, освобождая Беллу от жадных рук друзей. — Давайте за стол! Успеем немного посидеть до открытия клуба и пойдём танцевать! Сегодня только счастье, веселье и отрыв!

— Гуляем! — мы поддержали ей дружными воплями.

И пьянка… то есть празднование дня рождения началось. После первых рюмок и бокалов народ расслабился и принялся веселиться. Даже Катерина с Таней, до этого косо на меня поглядывавшие и, видимо, ожидавшие продолжения разборок, наконец поняли, что я не собираюсь вспоминать прошлое. Забывать, правда, тоже, но это уже вопрос их будущего поведения. Если подобные сцены не повторятся, я сделаю вид, что ничего не было. А нет… об этом думать не хотелось. Я понимал, что при таком накале страстей лучше разом рвать все отношения, но… девчонки стали мне как родные. И расставаться с ними очень не хотелось.

Тем временем клуб начал работу в обычном режиме, и в него повалили посетители. Диджей качал зал, народ пил, танцевал и тусовался. И мы тоже. Девчонки произвели фурор на танцполе, и, если бы не охрана, тормознувшая поклонников перед вип-зоной, мог бы получиться изрядный конфликт. Тем более что публика в клубе собралась не самая спокойная. Но охрана остудила пыл большинства, а с самыми ретивыми мы с Матвеем вежливо поговорили, попросив не портить праздник.

На самом деле только поговорили, просто, когда к тебе подходят двое, один здоровый, словно шкаф, с кулаком размером с голову, а второй поменьше, но смотрящий ярко-жёлтыми, звериными глазами так, будто вот-вот вцепится тебе в глотку, поневоле прислушаешься к их словам. Так что отдыхать нам никто не мешал… ровно до того момента, как я увидел Голенищева, входящего в зал с букетом жёлтых гвоздик наперевес.

Глава 17

— Адриан, тебе здесь не рады, и лучше вам уйти, — первым перед непрошенными гостями оказался Стас, но оно и понятно, обогнать эспера воздуха можно, только имея дар скорости. — Я не хочу с тобой ссориться, но сейчас ты неправ.

— Это не твоё дело, прав я или нет, — надменно бросил Голенищев, не собираясь отступать. — И я советовал бы тебе тщательнее выбирать друзей. А то, кажется, Дом Скуратовых благоволит быдлу. Досадно, что благородные скатываются до подобного.

— С кем дружит и враждует мой Дом, никого не касается, — на скулах Станислава перекатились желваки. — И мы не собираемся спрашивать ничьего разрешения, дабы делать то, что нам хочется. Надеюсь, наследник Дома Голенищевых это запомнит раз и навсегда. А если нет, мы готовы пояснить за это в любое время и в любой форме. Но сейчас я повторяю, тебе здесь не рады!

— Проще говоря, вали на хрен отсюда, — я хоть припозднился, но с ходу вступил в беседу. — Аристократ хренов. Давай двигай, пока я тебе этот букет в афедрон не затолкал!

— Кто бы сомневался, — презрительно скривился Адриан. — Что ещё можно ждать от смерда.

— Быдло, смерды… вот именно поэтому вас в семнадцатом и резали, как баранов, — я сплюнул ему под ноги. — Потому что охамевшие твари, других за людей не считающие. Только ты в своём снобизме за край перешёл. Так что, если ты сейчас отсюда не свалишь, я тебе голову оторву. И скажу, что так и было.

— Разошлись! — внезапно между нами встрял один из охранников. — Хотите драться — идите на улицу.

— Исчезни! — рыкнул я, чувствуя, что начинаю беситься.

— Тор, успокойся! — схватил меня за плечо Стас. — У тебя глаза оранжевым светятся! — А потом повернулся к охраннику: — Ты бы не лез между одарёнными. А то прибьют ненароком.

— Животное, — скривился Голенищев. — Не зря в старину чемпионов зверобогов изгоняли.

— Жаль с мудаками этого не делали, — Катя растолкала нас со Стасом, становясь напротив Адриана. — Тебе же по-русски сказали, свали в туман. Или бить тебя буду я!

— Душа моя, ты нахваталась плохих привычек от этого ничтожества, — тут же расплылся в улыбке Голенищев, будто и не его только что послали. — Но это поправимо. Как только ты будешь в моей команде, я лично займусь твоим воспитанием. На правах жениха, конечно же. А то у тебя совсем испортился вкус в одежде. Эти штаны… просто ужасны!

— Я тебе уже миллион раз говорила — ты мне не жених! — взорвалась Катерина, к счастью, на этот раз лишь фигурально, без пироэффектов. — И я лучше сдохну, чем буду в одной команде с таким мудаком, как ты! И не тебе решать, что мне носить! Захочу, буду вообще голая ходить!

— Обязательно, но лишь передо мной. А насчёт перевода не стоит загадывать, дорогая. — Оскорбления девушки никак не трогали Адриана. — Я уже поговорил с твоими родителями. Они согласны, что тебе не стоит оставаться рядом с этим… существом. Давид Леонович и Галина Захаровна беспокоятся за твою безопасность, и я их прекрасно понимаю. Так что мы договорились, что ты переходишь ко мне. Осталось лишь дождаться документов из бюро…

— Никогда! — Вот теперь Милорадович вспыхнула, да так, что даже мы отшатнулись. — Никогда этого не будет, слышишь?! Я сейчас же…

— Катя, остынь! — к пылающей девушке тут же подбежали Таня с Мико. — Успокойся. Он тебя провоцирует, разве ты не видишь?! Родители никогда не стали бы делать это, не спросив твоего мнения. Просто поговори с ними, и всё прояснится. Ты же знаешь, что ему верить нельзя!

— Что здесь происходит?! — в этот момент нас окружила охрана клуба. — Разошлись! Ты, огонь погасила! Погасила, я сказал!!!

— За базаром следи, — я повернулся к крикуну. — Вас это не касается. Так что не лезьте. Сейчас закончим с этим уродом, потом с вами пообщаемся.

— Слышь… — начал было тот, судя по бейджику, являющийся начальником охраны, но, наткнувшись на взгляд моих горящих глаз, тон сбавил. — Разбираться идите на улицу. Или сейчас всех выкинем.

— Выкидывалка-то выросла? — прогудел Матвей, возвышаясь над большинством охранников как скала, но нагнетать не стал. — Не мы это начали.

— Да мне всё равно! — забычил старший. — Вы нам клуб спалите нахер?! Чё, проблем надо?! Погасите девку свою!

— За девку я тебе челюсть сломаю, — ласково пообещал я, но повернулся к Кате. — Кэт, вырубай фаершоу. И так справимся. У меня давно руки чешутся…

— Стоять! — я не успел закончить фразу, когда раздался крик со второго этажа, из вип-зоны, где мы сидели. — Адриан, я знала, что ты мудак, но, чтобы настолько, не ожидала!

Белла стояла возле перил, уперев руки в бока, и выглядела грозно, несмотря на свой любимый прикид готической лолли, от которого отказываться не собиралась. Я скрипнул зубами. Надо было с ходу вырубить этих уродов и выкинуть их из клуба. А так вон сцепились, как петухи на ярмарке. Уже зрители собрались, на телефоны снимают. Испортили девчонке день рождения.

— И если ты рассчитывал обговнять мне праздник, то обломайся, — словно подслушав мои мысли, продолжила Бенедетти. — Я знала, что ты припрёшься. Но выгонять друзей из-за тебя не позволю. Так что извини, но ты сам виноват!

В следующую секунду в руках девушки появился гримуар, сам раскрывшись на нужной странице. Белла протянула руку, речитативом зачитывая заклинание, и, повинуясь её силе, под Адрианом вдруг возник рунический круг. А над макушкой ещё один. И не успел водяной эспер дёрнуться, как они сошлись, словно стирая его из реальности, а затем исчезли, будто ничего и не было. В клубе повисла тишина, даже диджей музыку погасил.

— Алла, скажи, что ты его не убила, — первой подала голос Таня, круглыми глазами глядя на нашу лольку. — Мне этого урода не жалко, но…

— Нет, конечно! — возмущённо отрезала та. — Просто телепортировала его отсюда. Правда, у меня с наведением пока не очень, так что целилась в водохранилище, чтобы уж наверняка.

— А он не утонет? — забеспокоился кто-то.

— Оно не тонет, к сожалению, — скрипнула зубами Катерина, гася пламя. — Выплывает. Но вони будет…

— Разберёмся, — отмахнулся я, поворачиваясь к начальнику охраны. — Всё, вопрос решён? Или ещё есть претензии?

— Нет, — скрипнув зубами, тот всё же решил не обострять конфликт, понимая, что против одарённых шансов у его бойцов нет, а полиция за драку в клубе нас разве что пожурит. — Приятного отдыха.

— И вам не хворать, — я понимал, что наглею сверх меры, но он меня вывел из себя. — Пошли наверх. Надо это дело спрыснуть и обмозговать.

— Адриан просто так это не оставит, — вздохнула успокоившаяся Катя. — Плевать на него, но Белке может прилететь. И весьма серьёзно.

— Значит, надо что-то делать, — все были серьёзно настроены помочь лольке.

Настроение упало. Мы пытались шутить, говорить тосты, но все понимали, что ситуация не из приятных. Даже если девчонку серьёзно не накажут, то нервы истреплют в конец. Особенно учитывая, что она принадлежала, по сути, к иностранному Дому, не имеющему отечественной ветки. Так что вполне могут использовать этот случай для давления на него или ещё чего. И скрыть произошедшее не получится, наверняка множество роликов уже загрузили на всевозможные порталы, откуда выковырять их просто нереально.

— Так, если не можешь остановить беспредел — возглавь! — Я решительно стукнул кулаком по столу. — Если мы не можем сделать вид, что ничего не было — надо жаловаться первыми!

— Это как? — на мне сошлись взгляды всех присутствующих.

— Предлагаю позвонить Юлии и честно всё рассказать. Мол, так и так, этот урод нас спровоцировал, оскорбил Беллку… букет же у него что-то значил? — Я посмотрел на девчонок как на главных знатоков и, дождавшись положительного кивка, продолжил: — Ну вот! Значит, Голенищев получил что хотел! И с нас взятки гладки! Состояние аффекта, все дела.

— Это… — задумалась Таня, — может прокатить. Если получится доказать провокацию. Обвинить Голенищева в нападении не получится, эта хитрая мразь как раз и старалась сделать так, чтобы его ударили, но вот в том, что он сделал это нарочно, можно попробовать.

— Тем более что у нас есть фора! — хлопнула рукой по столу Мико и обняла сидящую рядом Беллу. — Беллочка, молодец, закинула его хрен знает куда! И пока он выберется, мы можем повернуть дело в нашу пользу!

— Тогда надо звонить Юлии прямо сейчас. — Я подвёл итог и с удивлением увидел, что все опять уставились на меня. — Чего?! Чего я-то опять?!

— А кто? — пожала плечами Таня. — Кто у нас главный косячник, которого даже в люди выпускать нельзя, чтобы он там на очередную непонятную бабку не напоролся?

— Какую, какую бабку? — тут же заинтересовался Стас со своими ребятами. — Что-то мы этой истории не знаем.

— Вот я пока расскажу, а ты, Витя, звони-звони, не стесняйся, — Тарасова сделала жест рукой, мол, иди добрый молодец, мы тебя помянем, если что. — Короче, это недавно было. На девятое мая, мы дежурили как раз в парке…

Я вздохнул, но полез за смартфоном. Против правды не попрёшь, и неважно, что я не искал этих приключений, они сами меня находили. И в соседки ведьму я тоже не хотел. Да и медведь мне сто лет не сдался, прожил бы я без наследия зверобога прекрасно. Но поздно пить боржоми, когда почки отказали. Меня уже считают главным беспредельщиком в городе, буду этим пользоваться. И найдя номер Обресковой, я без колебаний нажал на иконку вызова, переключая смарт в режим громкой связи.

— Вы меня в гроб вгоните, — Юлия выслушала меня, не перебивая, и это была её первая фраза, произнесённая грустным, меланхоличным голосом. — Вы, блин, не могли ресторан снять целиком, чтобы там лишних никого не было? Или клуб этот?

— Могли, но не хотели, — я пожал плечами, хоть девушка меня и не видела. — Да и не думали, что у этого кретина ума хватит припереться.

— Что там за цветы, говоришь, были? — не стала развивать тему куратор, хотя я чувствовал, что ей есть что сказать.

— Жёлтые гвоздики, — подсказала мне Дара, скромно сидящая рядом, будто это не она несколько минут назад держала Голенищева на прицеле, готовая снять первой же стрелой, если рыпнется. — Своё презрение решил выказать, уродец.

— Понятно, — Юлия немного помолчала, обдумывая ситуацию. — Да, это серьёзное оскорбление. Раньше за такое на дуэль вызывали. А может, на это и был расчёт? Но ловушка не на тебя, ты у нас тёмный и необразованный, а вот Стас…

— Это не его дело, — отрезал я и посмотрел на парня. — Станислав, ты извини, конечно, я тебя уважаю как друга, но, если бы ты его вызвал, получил бы в глаз.

— Вот поэтому и не стал, — заржал Скуратов, а следом и все остальные. — Но сдаётся мне, не я им нужен был. Есть кандидат понадёжнее.

— Да, точно, Матвей, — отозвалась Юлия. — Прошу прощения, что-то туго соображаю. Да, это вариант, но хлипкий. Тор у нас парень резвый, просто прибил бы Адриана, и всё, но как рабочая версия сойдёт. Так ладно, слушайте меня внимательно! Гуляйте дальше, дёргаться смысла нет, но достаньте максимум записей происшествия. Чем лучше мы подготовимся, тем проще будет отмазаться. Виктор, ты за это отвечаешь, понятно?!

— А чего сразу я-то?! — Я даже возмутится не успел, как куратор повесила трубку. — Вот так всегда. Чуть что, так сразу Косой! А это таксист червонец спёр!

— Ладно нам старые фильмы цитировать, — отмахнулись от меня остальные. — У тебя морда лица представительная и взгляд добрый.

— Хочешь, я с тобой схожу? — лишь одна Дара пожалела меня и решила помочь.

— Не, не надо, — отмахнулся, — я быстро, туда и обратно. Отдыхайте и веселитесь. Забейте на этого мудака, сейчас всё решим.

— Вот именно! — Катерина схватила бутылку и принялась наливать всем, не дожидаясь, пока парни растележатся. — Пошёл он! Презирает нас, урода кусок! Надо было ему хлебало разбить! А попробует наехать, я ему лично яйца оторву! В команду он меня переведёт. Да вот тебе болт на всю морду и эту самую на воротник! Так! Все взяли рюмки! Будем!

— За Беллу! — рюмки и фужеры со звоном сошлись над столом, и я лихо хряпнул стопарик вместе со всеми, — Ладно я туда и обратно!

Куда идти я не знал, но это не было проблемой. Подойдя к первому же охраннику, а их возле входа в вип-зону обнаружилось аж четверо сразу, я попросил позвать начальника охраны. В принципе, насколько мне было известно, записи с камер они никому не дают, но я надеялся переубедить их, ибо большинство понимало, что ссориться с богоборцами чревато. Ну, или на крайний случай предложить денег. Как говорится, любую проблему можно решить, это лишь вопрос правильной суммы, занесённой в правильную кассу.

— Ну, — начальник появился через пару минут. — Что на этот раз?

— Всё то же, — я лучезарно улыбнулся. — Просьба есть. Нужны записи инцидента с ваших камер.

— А ты не охерел? — на удивление, борзометр у мужика явно зашкалил. — Скажите спасибо, что вас отсюда не вышвырнули на хрен. Какие тебе ещё записи?! Пишите заявление в полицию, пусть те с ордером приходят и изымают.

— Мужик, ты знаешь, что находишься в группе риска серьёзного заболевания? — я не собирался отступать. — Называется оно тяжёлый перелом челюсти в трёх местах. Или четырёх, учитывая, что ты Катю оскорбил. Ты же не думаешь, что твои архаровцы с баллончиками и шокерами меня остановят? Но есть шанс решить проблему мирно.

— А что ты такой крутой? — вдруг вылез какой-то кент, что был с охраной, но явно не из их числа. — Думаешь, ты тут самый резкий? Может, выйдем потолкуем?

— Если я с тобой выйду, тебя проще будет закрасить, чем отскрести, — я ласково улыбнулся дебилу и демонстративно смял в кулаке специально захваченную с собой для демонстрации ложку. — На, на память. И подумай, что на её месте могла бы быть твоя голова.

— Да ты… — у чувака глаза налились кровью, но кинуться он не успел.

— Что здесь происходит? — к нам подошёл мужик лет сорока, рядом с которым семенила администратор. — Николай, в чём проблема?

— Юрий Яковлевич, вот гражданин просит записи с камер ему скопировать, — тут же принялся докладывать начальник охраны. — Говорит, иначе морду мне разобьёт.

— Я хозяин этого клуба, Юрий Яковлевич Королёв. — Мужику явно не понравился мой наезд. — Знаешь, сколько таких, как ты, каждый день здесь появляется?

— Таких, как я, больше нет, — я усмехнулся, протягивая смятую ложку уже владельцу заведения. — Ваши люди не сказали, кто мы такие? Не хочу пугать, но думаю, вы даже не представляете, на что мы способны. Но нам оно не надо, мы просто хотели отдохнуть, отметить день рождения девочки. Девятнадцать лет, праздник, веселье. У нас внутренний конфликт произошёл, между двумя группами. Оно вам надо, влезать в наши разборки?

— Одарённые, — Королёв скривился, но не презрительно, а словно от зубной боли, поняв, какие проблемы ему привалили. — И чего вы хотите?

— Только записи с камер. — Я пожал плечами. — Даже вашего старшего трогать не буду, хоть язык ему укоротить надо.

— Король, дай я ему всеку! — влез забытый всеми кент. — В натуре…

— Гвоздь, умолкни и свали отсюда, — оборвал его владелец клуба. — Мне не нужны неприятности, а ваша компания уже мне их доставила. Неизвестно, что с тем парнем, которого вы отсюда… отправили, если не врёте про телепортацию. Даже если жив, замучают проверками. Зачем мне вам ещё помогать и усложнять себе жизнь?

— Гвоздь… — я поморщился, вспоминая, где слышал это погоняло, но потом махнул рукой. — Ладно неважно. Этот мудак жив, такое не тонет. Его выкинули в водохранилище, для эспера воды это всё равно что в парке прогуляться. Да и официального дела мы постараемся избежать, собственно, для этого и нужны записи. К тому же какие к вам могут быть претензии. Сделать вы всё равно ничего бы не смогли.

— Ну… — Королёв задумался, — хорошо. Николай, проводи юношу к операторам. Сделайте копию. Надеюсь, это все просьбы?

— Конечно, — я улыбнулся. — Больше мы вас не побеспокоим. Даже наоборот, добавим к чеку процентов двадцать. Чаевые за беспокойство.

— Хорошо, договорились, — владелец кивнул и в сопровождении администратора отправился дальше.

А мы пошли в комнату видеонаблюдения. На самом деле довольно скучное занятие, сидеть и пялиться в мониторы весь вечер, ожидая, произойдёт или нет что-нибудь необычное. Так что, когда мы пришли, двое охранников весьма удивились. Ну а как же, ещё недавно они смотрели кино с моим участием, а тут я сам к ним заглянул, хотя обычно посетителей сюда не пускают. Правда, Николай тут же объяснил ребятам задачу, и для профессионалов оказалось совсем не сложно найти нашу стычку, тем более что у операторов был журнал, куда заносились все происшествия в зале.

— Вам только с одной камеры? — один из ребят вывел на экран мне запись, где в центральном окне показывала камера, из которой лучше всего было видно столкновение, а вокруг в маленьких окошках отображались все остальные камеры заведения. — Просто с других хуже видно.

— Со всех, — отрезал я. — И, если можно, с того момента, как он зашёл на парковку.

Нет, я ничего особого не ожидал там увидеть. Вряд ли Голенищев обсуждал с кем-то перед дверьми клуба свой план. Просто меня заинтересовала совершенно другая запись, удивительным образом совпавшая по времени с нашей стычкой. На дисплее, в маленьком окошке камеры, снимавшей служебные помещения клуба, а точнее, один коридор, я заметил того самого Гвоздя, порывавшегося со мной разобраться. Но он там был не один, а тащил за руку Таисию. Мою двоюродную сестру.

Глава 18

— Получилось? — когда я вернулся, за столом сидел только Матвей, с угрюмым лицом глушивший водку.

— Конечно, — я тоже налил себе рюмку. — Уже отослал Обресковой. А ты чего не танцуешь?

— Нет настроения, — кузнец опрокинул очередную стопку, словно это была простая вода, а потом вдруг долбанул кулаком по столу. — Сука, почему я такой бесполезный?!

— Воу, воу, ты чего? — я чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Нормально же общались! Какая муха тебя укусила?

— У Беллы будут неприятности, — Матвей вконец помрачнел. — А я ничего не сделал, чтобы ей помочь. Надо было сразу этого ублюдка отрихтовать! И плевать, если бы меня потом судили!

— А ты не думал, что он на это и рассчитывал? — я пожал плечами. — Что кто-то из нас не выдержит и его отметелит? Зуб даю, что он бы даже не сопротивлялся. А Беллка его обломала по полной. Ну, объявят ей выговор, максимум, да и то ещё посмотреть надо. А вот если бы ты в драку полез, то проблем бы точно огребли. Стас — молоток, шустро тему прочухал и сразу не только уродца тормознул, но и нас придержал. А насчёт тебя, ты чем сидеть и бухать, лучше бы сгрёб Беллку в охапку и утащил отсюда. Думаю, Голенищев за час-другой точно выберется, а там со своими свяжется, и могут сюда нагрянуть, уже с целью мордобоя. Зачем девчонке день рождения портить.

— Тогда надо всем сваливать, — нахмурился Матвей. — Почему только Белочку уводить надо?

— Матвеич, ты совсем тупой? — я вздохнул. — Не понимаешь, что это твой шанс? Девчонка тебе нравится? Ну так вот тебе повод! Хватай и тащи в пещеру! Только не в общагу, а в отель какой. В центре мне понравился, номера-люкс для новобрачных вполне себе на уровне.

— Вот кто бы советы по отношениям давал, но только не ты, — ухмыльнулся кузнец, но тут же опять помрачнел. — Что, так заметно, что она мне нравится?

— Да вы как два глухаря на току! — я жизнерадостно заржал. — Ходите вокруг, но друг друга не слышите. И я не понял, чего у меня не так с отношениями? Я вон с Алёной сошёлся уже, всё нормально.

— Ага, и я про это. Кто бы ещё про глухарей говорил, — кивнул Матвей. — Ладно, пойду поговорю…

— Никаких разговоров! — отрезал я, бросая другу ключи от Ламбы. — Молча берёшь за руку, сажаешь в машину и везёшь в отель. Если ей что-то не понравится, она скажет. Если молчит, значит, ведёшь в номер, заказываешь шампанского и делаешь всё по высшему разряду. И не забивай себе голову посторонней ерундой, не начинай рефлексировать. Всё завтра, всё решим. А сейчас девчонка хочет праздника и подарка от тебя. Я отсюда вижу, как у неё глаза сверкают.

— Я… — кузнец немного поколебался, а потом решительно схватил ключи. — Ладно! Я пошёл!

— Давай, удачи! — я плеснул себе ещё выпивки и отсалютовал ему рюмкой. — Буду держать за тебя кулаки!

Матвей ушёл, а я выпил и задумался. Увидеть Таську было странно, но при этом я не заметил, чтобы она была против такого с ней обращения. То есть особо не сопротивлялась, шла, куда ведут. И через полчаса вышла, я специально попросил перемотать запись, мол, хочу посмотреть, нет ли каких проявлений после телепортации. Сестра ушла сама, и не похоже, что с ней плохо обращались. Но проверить всё равно было надо. Не нравился мне почему-то этот Гвоздь, и я не мог вспомнить, где слышал его погоняло.

— А где Матвей с Беллкой? — за стол уселась Катерина, подхватив стакан с соком, и начав жадно пить. — Я видела, они куда-то с танцпола умотали, думала, здесь сидят. Воздухом, что ли, подышать пошли?

— Надеюсь, что поехали, — я усмехнулся в ответ, и тут мне в голову пришла идея. — Кать, а тебя можно попросить об услуге? Я понимаю, отношения у нас не самые хорошие, но речь о моей сестре. Поэтому говори, чего хочешь, я всё исполню, только помоги пробить владельца этого клуба и его окружение. Она с ними тусуется.

— В лесу сдохло что-то крупное, что ты ко мне обратился? — Милорадович подозрительно прищурилась. — В чём подвох?

— Ни в чём, — я тяжело вздохнул. — Просто твоя родня сто процентов имеет тесные связи с полицией, иначе работать в сфере охраны просто нереально. А значит, есть доступ и к базе данных МВД, и к неофициальной информации. Я за сестру волнуюсь, так что давай, говори, что тебе надо. Я заранее согласен на всё.

— Считаешь, что у тебя может быть что-то, что меня заинтересует? — надменно усмехнулась огневолосая. — Да ты себе льстишь!

— М-да, я знал, что это глупая идея, — я почесал в затылке. — Ну да ладно, вопрос снят. Забудь.

— Я не сказала, что не помогу! — обожгла меня гневным взглядом Катерина. — А ты будешь мне должен. И сделаешь, что я скажу… ну, когда я это придумаю.

— Если без фанатизма — то запросто, — мне хоть не очень нравилась подобная формулировка, но я считал, что лучше с этим делом разобраться побыстрее. — Я догадываюсь, что ничего хорошего ты не придумаешь, но нам, смердам, позориться не привыкать.

— То есть ты так обо мне думаешь? — вдруг посмурнела огненная.

— В смысле думаю? — я даже удивился. — Ты мне это как бы сама говорила. Не думаю, что что-то изменилось.

— Да? — голос у девушки вдруг стал подозрительно грустным. — Но я же… я…

— Чего вы тут одни сидите?! — Дара с шумом плюхнулась на диван. — А где Беллка с Матвеем?

— Надеюсь, уже в кровати, — я ухмыльнулся. — Я Матвеичу направляющего пинка выдал и «Ламбу» отдал.

— Круто! — лучница от восторга подпрыгнула на месте. — Витька, ты гений! Сколько можно этим двоим ходить кругами и облизываться друг на друга! За это надо выпить!

— Обязательно, — я налил себе и девчонкам. — Кстати, есть мысль, что, когда Адриан выберется, он примчится сюда мстить. И по этому поводу вопрос. Мы его ждём и рихтуем лица всем, кто с ним явится, или идём тусить дальше в другой клуб? Пусть этот уродец побегает, поищет нас по городу.

— Я за драку! — тут же отозвалась Катерина, по-молодецки хлопнув рюмку. — Давно мечтаю ему рожу начистить.

— Не, давайте лучше в другой кабак свалим, — скуксилась Дара. — Так хорошо сидим, не хочу вечер портить. Этот же мудак явно с полицией припрётся. Набить ему хлебало я только за, а вот разбираться с ментами потом неохота.

— Адриан-то? — усмехнулась Милорадович. — Да чтобы он добровольно сознался, что его вышвырнули, как шелудивого котёнка? Никогда! Нет, он если и появится, то со своей братвой.

— Ладно, — я сверху увидел, что остальные из нашей компании натанцевались и направлялись в вип-зону. — Сейчас все подойдут, и решим.

Народ однозначно проголосовал за продолжение гулянки. Нет, набить морду Адриану были не против все, даже девчонки. Точнее, они первыми бы кинулись в драку, чтобы отомстить за испорченный день рождения подруги, но сидеть и ждать с реальной возможностью после уехать в кутузку не хотел никто. Поэтому дружным решением мы сгреблись и отправились в другой клуб.

Дальнейшее слилось в калейдоскоп ярких красок. Мы приезжали в очередное заведение, пили, танцевали, зажигали по полной и ехали дальше. Это превратилось в некую игру, типа «а ну догони!» Мы убегали, а Голенищев нас искал, хотя уже после третьего бара нам на него было глубоко плевать. Нас накрыло волной безудержного кутежа, и в себя я пришёл лишь в очередном клубе, названия которого даже не помнил, в тёмном коридоре, ведущем неизвестно куда, прижимая к стене податливое девичье тело и страстно целуя сладкие губы.

Сказать, что девушке это не нравилось, означало бы нагло соврать. Она активно отвечала, запуская юркий язычок в мой рот и подставляя под жадные руки свои упругие выпуклости. И не менее шикарные впадинки. Я успел пройтись по всем интимным местам, прежде чем догадался открыть глаза и узнать, а с кем это, собственно, обжимаюсь в тёмном уголке. Только вот увидеть Таню никак не ожидал.

— М-м-м… Витя… — простонала мне в губы Тарасова, когда я оторвался. — Я хочу… здесь…

— Тань, Танюш, — я попытался аккуратно вывернуться из объятий, судорожно соображая, чего наделал. — Не надо…

— Почему? — блондинка открыла глаза, затянутые поволокой страсти, и, улыбнувшись, снова потянулась ко мне. — Иди сюда.

— Тань, не надо, — более твёрдо сказал я, отстраняясь. — Мы оба бухие. Если что случится, ты потом жалеть будешь.

— Пьяная я или трезвая, какая разница! — нахмурилась Тарасова. — Просто заткнись и трахни меня!

— Танюш, — я попытался воззвать к голосу разума, аккуратно придерживая девушку, снова полезшую целоваться. — Погоди! Тебе это не надо. Завтра…

— Да что ты заладил, завтра, завтра! — внезапно разозлилась блондинка. — Ты мужик или где?! Или можешь только разведёнок с прицепом трахать? А, может, у тебя на меня не стоит?! Я тебе не нравлюсь, да?!

— Очень нравишься, — я бессильно вздохнул. — Но…

— А может, у тебя вообще не стоит, а Алёнке ты платишь, чтобы она никому не говорила?! — пьяно прищурилась Таня. — Ты импотент, что ли?!

— Тарасова!!! — рыкнул я, мгновенно разозлившись, и прижал девушку к стене. — Не нарывайся! А то докажу прямо здесь, что я мужик!

— Давай, — провокационно улыбнулась Таня, — я жду…

— Тань, ты пьяная, — я тяжело вздохнул. — А завтра я буду виноват, что этим воспользовался. Давай лучше пошли к нашим…

— Скотина! — пощёчина обожгла мою щёку. — Подлец! Урод! Импотент!

— Успокойся! — я перехватил руки девушки, прижимая их к стене и не давая бить себя. — Совсем сбрендила!

— Пусти меня, урод! — блондинка не собиралась сдаваться. — Скотина! Конечно, всяких баб он может трахать, а меня… урод! Да чтобы ты сдох!.. Чтобы у тебя…

— Достала! — я придавил буйную девицу и жёстко поцеловал в губы. — Ты этого хотела?!

— Да! — Таня принялась вырываться и попыталась укусить меня за лицо. — Убери от меня свои лапы! Подлец! Импотент несчастный!

— Ну всё, ты меня достала! — я резко отпустил девушку, чтобы перехватить её поудобнее и поднять на руки. — Сейчас я покажу тебе, кто тут импотент!

От алкоголя и возбуждения, вызванного ссорой, планку у меня сорвало капитально, но немного я всё же соображал. И пусть отпускать хулиганку не собирался, заниматься этим в коридоре клуба или тем паче в туалете тоже посчитал ниже собственного достоинства. Так что, схватив девушку в охапку, мигом оказался на улице, попутно выбив дверь чёрного хода, возле которого мы и обжимались. А потом поймал такси, закинув в него Таню. Она только и успела пискнуть адрес своей квартиры, где-то в центре. Потом я завладел её губами, и говорить она уже не могла.

Просыпаться в незнакомых местах с красивыми девушками становилось тенденцией, и в целом мне это нравилось, но сегодняшнее утро что-то не радовало. Нет, Таня оказалась отличной любовницей, страстной, достаточно раскрепощённой, но при этом в ней чувствовалась некоторая неопытность. Словно секс для неё что-то не слишком частое, как Новый год, например. А вот сам факт того, что мы переспали, а точнее, я наплевал на все собственные правила, которые тщательно лелеял весь год, удручал. Хотя бы потому что непонятно, что делать дальше.

Проснулся я первым, принял душ и принялся готовить завтрак. Мысль свалить по-тихому мелькнула в голове и пропала без следа. Трусом я не был никогда и привык отвечать за последствия своих поступков. А уж, чтобы сбегать от девушки, я не знаю, каким козлом надо быть. Модельки не в счёт, там наоборот, было бы странно, если бы я остался.

— М-м-м, — где-то через полчаса на кухню, щурясь и потягиваясь, вошла Таня в небрежно наброшенном на голое тело халатике. — Как пахнет кофе. Скажи, что это мне!

— Привет, — я подвинул девушке чашку. — Я тут похозяйничал, ты не против? Только что сварил.

— Мужчина, умеющий пользоваться кофеваркой, — Тарасова глубоко вдохнула запах кофе, — я думала, таких не существует.

— Как видишь, отдельные индивидуумы встречаются в природе, — я рассмеялся.

— Надо занести в красную книгу как вымирающий вид, — Таня отхлебнула и блаженно зажмурилась. — М-м-м, хорошо-то как.

— Ага, — я не знал, что ещё сказать, поэтому тоже взял кружку. — Хороший кофе. У нас в кафе, где я работал, хуже был. Не полное дерьмо, но с твоим не сравнить.

— Это мама где-то покупает, я даже не знаю, откуда он, — отмахнулась девушка и тут же без перехода добавила: — Спасибо, что не сбежал. Не ожидала.

— Слушай, я знаю, что вы меня считаете мудаком и бабником, но не настолько же, — я реально обиделся. — Сволочью я, кажется, себя не показывал.

— Прости, — тут же повинилась Тарасова. — Просто я думала, что ты будешь переживать, что мы переспали. Я хоть датая была, но помню, что ты пытался сбежать, там, в клубе.

— Хм, ну да, — я смущённо почесал затылок. — Но это было тогда. А мы здесь и сейчас.

— Ага, — кивнула Таня и кинула на меня взгляд из-под упавших на лицо волос. — Жалеешь?

— Я? Нет, — отрезал я. — Скорее переживаю за тебя. Чтобы ты не жалела. И думаю, что будет дальше.

— Ну я-то в порядке, — улыбнулась девушка и тут же поморщилась. — Правда, кто-то ночью был ненасытным зверем. Бедная Алёна, если ей это каждую ночь приходится выдерживать. Но в целом всё было замечательно. Как я и хотела. Так что не парься.

— Рад, что смог угодить, — я усмехнулся. — Но в своих силах я и не сомневался. Вон достаточно на спину посмотреть, как кто-то мне её исполосовал. Хорошо, на мне всё заживает быстрее, чем на собаке, а так бы пришлось ходить полосатым.

— Ой, заткнись, — Таня покраснела и швырнула в меня полотенце. — Сам виноват. Мог бы быть понежнее.

— А кто просил пожёстче? — Я хорошо помнил, что вчера было и чего вытворяла эта скромница. — Всё, всё молчу, молчу. А то по харе получу и подвиг свой не совершу.

— Поэт, блин, — девушка перестала мне угрожать и прислонилась к дверному косяку, позволяя рассмотреть её длинные и красивые ноги. — Как жить-то дальше будем?

— Не знаю, — я погрустнел. — Хотел сначала сказать, мол, давай останемся друзьями. Мы взрослые люди, и всё такое, но потом понял, что звучит это как-то по-скотски. И трусливо, будто кот нагадил в тапки и сваливает, боясь хозяйского гнева.

— Ну спасибо, тапками меня ещё никто не называл, — надулась было Таня, но не выдержала и рассмеялась. — Пипец у тебя ассоциации.

— Какие есть, — я пожал плечами. — Я человек простой, консерваториев не кончал.

— Ага, село неасфальтированное, я в курсе, — продолжила улыбаться Тарасова. — Значит, предлагаешь встречаться?

— Я не знаю, — честно признался я. — Можешь считать меня последней сволочью, но честно не знаю. Ты мне нравишься. Ты умная, красивая, в постели просто огонь. Но просто погулять какое-то время и потом расстаться, унизительно для тебя. А жениться… Тань, ты только не обижайся, но я вообще об этом ещё не задумывался. Мне всего восемнадцать, и вешать на шею ярмо, даже такое красивое, как ты… всё, высказался, можешь бить.

— За что? — удивилась девушка. — Спасибо, что сказал честно. Очень приятно слышать, что я тебе нравлюсь. Ты мне тоже. Ты классный парень, просто фантастический любовник и умеешь варить кофе, но с кем-то встречаться в мои планы не входило. Даже с таким симпатичным, как ты. Про свадьбу я вообще молчу. Это сразу дети, пелёнки, садики, а я хотела карьеру сделать. Если в богоборцах не получится, пойду в бизнес. Есть пара идей. Так что извини.

— Понятно, — я, по идее, должен был обрадоваться, но почему-то, наоборот, расстроился, хоть вида и не подал. — Погоди, получается, ты меня поматросила и бросила?! Что за нафиг?!

— Точно! — расхохоталась Таня. — Офигеть! Так это что, я теперь кобель и… как будет бабник для женщин?

— Мужикница? — я задумался. — Или мужница.

— Да ну тебя! — Тарасова от хохота согнулась пополам. — Витька, прекращай! И так всё болит, ты ещё смешишь.

— Ну а что мне плакать, что ли? — я усмехнулся и тоже рассмеялся. — Утащила, отымела, а потом давай останемся просто друзьями. А мне теперь в подушку рыдать, мол, все бабы — козлы! Им только одно и надо!

— Ой, не могу, — Таня плюхнулась на стул, корчась от смеха. — Помру сейчас! Вить, завязывай!

— Всё, всё молчу, — я улыбался, но больше ничего такого не говорил. — Что-то мы много смеёмся, как бы плакать потом не пришлось.

— Ага, — Таня тоже немного пришла в себя. — Вить, я тебя попросить хотела. Давай скажем, что я домой поехала, а ты в гостинице какой переночевал. Нет, погоди, послушай! Я серьёзно. Я не стесняюсь тебя и вообще, просто не хочу, чтобы девчонки думали, что между нами что-то есть. Да блин, как объяснить-то.

— Просто скажи как есть, — я успокоился и внимательно смотрел на девушку. — Я не настолько нежная натура, чтобы пойти вены резать.

— В общем, я не хочу, чтобы девчонки ревновали, — наконец сформулировала свою мысль Тарасова. — Нам ещё вместе работать, а служебный роман не самый лучший выбор в команде. Ладно Матвей с Аллой, там любовь, да и то непонятно, что дальше будет. Ей скоро ехать в Италию, а там у неё жених. Короче, лучше будет, если никто не узнает, что мы переспали. Хорошо?

— Как скажешь, — это было и в моих интересах, но в душе всё же осталось неприятное ощущение, будто меня вышвырнули за ненадобностью.

Виду я, конечно, не подал, да и сам не очень понимал, в чём дело. Таня предлагала идеальный выход из ситуации, будь у меня совести поменьше, я бы сам об этом заговорил, но теперь чувствовал себя брошенным. Может, потому что подсознательно уже давно считал девчонок своими. А оказалось, что как минимум одной я не нужен. Хотя, по сути, если разобраться, только Дара однозначно показывала, что я ей нравлюсь. Мико привычно равнодушно относилась, а про Катерину вообще лучше промолчать. Так что только отказ Тани стал неприятным сюрпризом, я всё же возлагал больше надежд на свою привлекательность. Хотя, с другой стороны, именно этого же я и хотел. И, окончательно запутавшись, я принялся завтракать. Чувства чувствами, а жрать хотелось. Да и на тренировку пора было собираться. Из-за новой грани дара наставник назначил мне довольно жёсткий график и за опоздание обещал три шкуры содрать.

Глава 19

— Ну, вы, блин, даёте! — Дара с Мико вольготно расположились за столом у меня в комнате, потягивая кофе. — Мы весь клуб на уши поставили, пока выяснили, что вы с Танькой свалили.

— Дар, будь добра, заткнись, а? — японка страдальчески сморщилась, не отрывая головы от стола. — Что ж так хреново-то…

— А нефиг было на спор со Стасом текилу глушить? — подколола подружку лучница, но громкость всё же уменьшила. — Мда, погуляли так погуляли.

— Да уж, — я незаметно выдохнул, радуясь, что девчонки повелись на рассказанную мной сказку. — Ни хрена не помню, после того как Таню домой отправил. Проснулся в отеле. Блин, я ж там вроде дверь выбил, в клубе. Надо бы съездить, рассчитаться.

— Да нормально там всё, не парься, — отмахнулась Дара. — По камерам посмотрели, как ты Таньку на руках выносишь, и вы в такси садитесь, и сразу расплатились. Она вообще никакая была?

— В дрова, — подтвердил я, скрестив пальцы. — Я чего её и потащил. Она давай Ватсона звать чуть ли не в зале, ну, думаю, этому столику больше не наливать. А тут вижу дверь, и написано «Выход». Ну я и вышел.

— Ага, а того, что там стальная дверь, закрытая на все замки, даже не заметил, — засмеялась лучница, но тут же заткнула себе рот руками. — Ми-тян, прости…

— Я тебя потом задушу, — буркнула японка и глянула на меня хитрым взглядом. — Кстати, если бы ты с Даркой свалил, я бы решила, что вы трахаться поехали.

— Эй, ты чего?! — мгновенно подскочила бурятка, покраснев, как свёкла. — Мы просто друзья!

— Где-то я уже это слышала, — Мико прикрыла глаза, — и чем всё закончилось? И вообще, дружбы мужчины и женщины не бывает. Просто кто-то кого-то хочет поиметь.

— На тебя похмелье плохо влияет, — Дара покраснела до кончиков ушей, но делала вид, что всё в порядке. — Ты становишься пошлой. И кстати, вы с Тором тоже дружите.

— У нас взаимовыгодное партнёрство, — японка осталась невозмутимой, но щёчки подозрительно заалели. — Это другое.

— Так и у нас другое, — лучница взяла себя в руки. — И вообще, хватит об этом говорить! Белла с Матвеем вернулись уже или нет? Кто-нибудь им звонил?

— Да не дёргай их, пусть отдыхают, — Мико вздохнула. — Им-то хорошо, они почти трезвые уехали. Никогда больше не будут пить текилу.

— Не зарекайся, — я хохотнул и поставил перед девчонками два больших стакана. — Прошу любить и жаловать, его величество рассол! Мама огурцов солёных привезла в прошлый раз. Самое оно с похмелья.

— Виктор, передавайте нижайший поклон своей матушке, — одним махом осушив кружку, Мико довольно сощурилась. — Это нектар просто и амброзия в одном флаконе!

— Не, на тебя точно похмелье плохо влияет, — я усмехнулся. — Вон на высокий штиль перешла. Иди поспи лучше. А то рассол тоже не панацея.

— И то верно, — японка, немного пошатываясь, встала и поклонилась, сложив перед грудью ладони. — Итадакимасу! Не, срочно спать. Вон японщина полезла, это не к добру.

И, махнув нам рукой, Мико, пошатываясь, отправилась к себе. Мы проводили её взглядами, а как только дверь захлопнулась я посмотрел на Дару и увидел, что она точно так же пялится на меня. Не то чтобы мне стало неловко, но я и так уже накосячил с Таней, так что поспешил отвести взгляд, но и лучница сделала то же самое, при этом опять покраснев. Видимо, слова печатницы действительно её задели, и я не был полным кретином, чтобы не замечать отношения Дары ко мне. Но сейчас последнее, что мне было нужно, — это роман внутри команды. Я и Тане-то предложил встречаться лишь под давлением обстоятельств, чтобы не чувствовать себя полным мудаком. Да почему-то и не верю я, что бурятка откажется так же, как Тарасова.

— Вить, ты не слушай Мико, она несёт всякий бред, — всё же продолжила скользкую тему Дара, хоть я думал, что пронесёт. — Я правда тебя другом считаю…

— То есть я тебе не нравлюсь? — второго удара по самолюбию за одно утро я уже не перенёс и вопрос вырвался сам собой, как и слегка обиженный тон.

— Нет! То есть да! — Дара подскочила и замахала руками. — То есть нет! А-а-а блин!!! Успокойся!!!

Лучница принялась ходить туда-сюда, а я с удивлённой улыбкой наблюдал за её метаниями. Честно говоря, не думал, что дело настолько плохо. Или хорошо, всё-таки когда ты нравишься красивой девушке — это тешит чувство собственного величия, но в целом всё-таки плохо. Ведь что делать дальше, я не представлял. Сойтись с Дарой, когда только что переспал с Таней, пусть об этом никто и не знает? Тогда она действительно будет считать меня бабником и повесой, а мне почему-то этого не хотелось, пусть Тарасова и объявила всё, что было, случайностью.

— Короче! — лучница тем временем что-то для себя решила и резко остановилась, повернувшись к мне и широко жестикулируя руками, словно это ей помогало говорить. — Ты мне нравишься! И как боевой товарищ, и как парень, но! Извини, у нас ничего не выйдет!

— О как… — подобного я не ожидал, так что опять затупил и спросил на автомате, хоть, по идее, на этом и стоило закончить опасный разговор: — А почему?

— Дело не в тебе, — покачала головой Дара. — Точнее, в тебе, но не потому… или нет, не в тебе, а во мне… А-а-а-а блин!!! Соберись, тряпка!!!

Дара шлёпнула себя по щеке и принялась глубоко дышать, совершая плавные движения руками. Дыхательная практика — вещь полезная, по себе знаю, так что девушке удалось быстро успокоиться и взять себя в руки. Она даже обратно за стол села, правда, смотреть мне в глаза всё равно избегала.

— Короче дело в моём деде, — наконец сформулировала свою мысль лучница. — Мне не нравится, что он лезет в мои дела и…

— И ты не знаешь, если я соглашусь с тобой встречаться, будут ли это мои искренние чувства, или я поведусь на обещанное приданое, — до меня наконец дошло. — Понятно.

— Вить, я… — было видно, что девушке неудобно говорить об этом вот так в лоб, и она уже винит себя за то, что ляпнула. — Извини, но для меня это очень важно. Пусть даже ты меня после этого возненавидишь.

— Ой, да хорош, — отмахнулся я, расслабляясь. — Завязывай. Ты мне тоже нравишься, и как боевая подруга, и как девушка, но я тоже не собираюсь с тобой мутить. Просто потому, что считаю, что романам в команде не место. То есть не нам с тобой, а вообще…

— И именно поэтому ты вчера Матвея подговорил увезти Белку, — Дара успокоилась, и к ней вернулась прежняя язвительность. — Ну да, ну да.

— Да блин, — я понял, что сам загнал себя в ловушку. — Я не про это. То есть я не против того, чтобы кто-то с кем-то встречался…

— Если это кто-то не ты, — усмехнулась лучница. — Всё с тобой понятно. Кобелина! Так и скажи, что не хочешь отношений, потому что собираешься ходить по бабам!

— Да! — я решил, что лучшая защита — это нападение. — Собираюсь! Именно это я и хотел сказать!

— Ну и ходи! — психанула Дара. — Бабник! Проститутка в штанах!

— Но-но, — я набычился, — я бы попросил! Гусары денег не берут!

— Ты не гусар, а… — начала было девушка, но оборвала себя. — Я лучше пойду, пока до греха не дошло. А то не выдержу и прибью тебя на хрен! Бабник!

— Уже было! — я усмехнулся, глядя на рассвирепевшую лучницу. — Повторяешься.

— А блин! — Дара скрипнула зубами, подбегая к дверям. — Всё Алёне расскажу, понял?! Пусть она тебя кастрирует! И плакаться потом не приходи!

— Привет, — в этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли Матвей с Беллой. — Что за крик, а драки нет?

— Сейчас будет! — лучница обожгла кузнеца злым взглядом. — Ключи давай!

— На, — опешивший Матвей на автомате отдал ей ключи от «Ламборгини», что держал в руке. — А чего случилось-то?

— Кобель случился! Все вы мужики козлы! — и, высказавшись, Дара выскочила на улицу, с грохотом захлопнув дверь.

— Я не понял… — Матвей переглянулся с Беллой, а потом до него дошло, что он сделал. — Блин, ключи! Я сейчас её догоню…

— Да забей! Пусть пар выпустит, тем более что я обещал. — Я отмахнулся. — Проходите, не стойте в пороге. Завтракать… или хотя уже скорее обедать, будете?

— Я приготовлю, — Алла деловито прошла на кухню. — Матюш, ты что будешь?

— Матюша, — я закатил глаза. — Как звучит…

— Заткнись! — выглянула с кухни Белла. — Так его назвать могу только я, понятно?! И узнаю, что ты Матвея по бабам потащил, кастрирую! Тебя, потому что сам он до такого не додумается!

— Да чего вам сегодня мои ятра дались?! — я возмущённо нахмурился. — Блин, хоть бронетрусы покупай.

— Не поможет, — вернулась к плите Бенедетти. — Ты просто ещё не знаешь, на что способны женщины.

— И знать не хочу, — у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек, и я поспешил сменить тему, заговорщически подмигнув Матвею и понизив голос до шёпота. — Ну как?

— Я всё слышу! — из кухни донёсся голос Беллы. — Не учи Матвея плохому.

— Началось… — я закатил глаза, — вы всего несколько часов официально вместе, а уже строишь парня.

— С вами по-другому нельзя, — девушка гремела сковородками, — только постоянный контроль. Вы же как дети, только письки больше и игрушки дороже. А богоборцы особенно, я это уже давно поняла.

Мы хмыкнули, но промолчали. Иногда лучше жевать чем говорить, особенно если не хочешь огрести сковородой по голове и рассчитываешь на вкусный обед. А кое-кто и не только. Я покосился на Матвея, сидевшего с умиротворённой миной на лице. Да, человеку для счастья немного надо. Только вот меня эти любовные игрища уже начали напрягать. Если так и дальше пойдёт, то непонятно что делать. Уходить из команды я категорически не хочу, но и работать в таких условиях будет нереально. В бою нужно абсолютно доверять партнёрам, любая ошибка может привести к гибели, теперь я это прочувствовал на своей шкуре.

Решением было бы сойтись с той же Дарой. Сегодня мы открыто признались, что нравимся друг другу, но, на мой взгляд, для брака этого мало. А по-другому встречаться с ней не получится, Айдар Намжалович это практически прямым текстом сказал. Ссориться же с одним из сильнейший Домов в стране ну такое себе решение. Можно выбрать способ самоубийства и попроще. А тут ещё тараканы лучницы в дело вступили, видите ли, ей настоящую любовь подавай. Рай в шалаше. Так что пока, на мой взгляд, самым лучшим выходом было оставить всё как есть и держать себя в руках. И по отношению к девчонкам из команды, и вообще. Тем более что у меня теперь есть с кем погулять. И Алёна, и Настя ничуть не уступают по красоте одарённым, вот и буду с ними зажигать.

— Всё готово! — Белла появилась в комнате с дымящейся сковородой в руке. — Матюш, помоги стол накрыть. Неси сюда тарелки.

— Ага, сейчас, — кузнец послушно пошёл исполнять поручение, видать, его вчера капитально загнали под каблук. — Уже иду, дорогая.

Я вздохнул, но не стал комментировать. На мой взгляд, ничего особого не было в том, чтобы подстроиться под партнёра. Все эти разговоры про мачизм, доминирование и ББПЕ у меня всегда вызвали смех. Если двое… или больше живут вместе, то должны уметь находить компромисс, иначе долго эти отношения не продлятся. Когда кто-то один подавляет другого, это редко заканчивается хорошо, вплоть до летального исхода. К тому же я не думаю, что Белла не видит берегов. Скорее уж Матвей ей немного подыгрывает, но в случае чего она и сама не будет наглеть. В общем, посмотрим.

— Кушать подано, садитесь жрать пожалуйста. — Пока я размышлял о природе отношений и важности компромиссов, новоиспечённая парочка уже накрыла стол. — Тор, ты уснул, что ли?!

— А? Нет, — я очнулся, но не собирался смущаться. — Просто думал, где ты готовить научилась. Картоха жареная, грибочки солёные, огурчики. Салатик, опять же. Не, я не спорю, ничего особого в этом нет, но это же всё наше, русское.

— Ты думал, что если у меня итальянская фамилия, то я должна готовить исключительно пасту, пиццу и разные равиоли? — рассмеялась Белла. — Ага, сейчас! Я так-то Алла Федотова. Это потому уже когда в Дом приняли, дали имя Изабелла Эвелина Элеонора Бенедетти. Я его запоминала только две недели, а потом ещё путалась с полгода. И в Италии была всего два раза. Когда принимали и пару лет назад, на общем собрании, но там скучно было.

— Как так? — удивился я. — У тебя же там жених… был. Или как?

— Жених да, — помрачнела лолька. — Вот поэтому мы хотели с тобой поговорить.

— Валяйте, — я милостиво махнул рукой, не забывая, впрочем, налегать на картошку. — Чем смогу — помогу.

— Ты, раз упомянул жениха, значит, в курсе ситуации? — Белла с Матвеем переглянулись, но заговорил всё же парень. — Что он пи… гей? И, по сути, Белка им нужна, чтобы родила от него наследника. Или не только от него, сам понимаешь, что как только она попадёт в Италию, то станет, по сути, бесправной куклой, будет делать, что скажут.

— Это если попадёт, — я, может, недолго знал кузнеца, но в том, что он упёртый, как баран, и не отпустит то, что считает своим, был уверен. — Однако, думаю, ты же этого не допустишь? Или, Алл, ты всё-таки к жениху хочешь? Европа там, цивилизация, права человека, демократия и всё такое.

— Да пошёл ты! — Белла вспыхнула, мгновенно рассвирепев. — Вертела я эту цивилизацию вместе с правами и всем остальным на том, чего у меня нет! Эти ублюдки… они ведь ко мне как к человеку второго сорта относятся! Думаешь, обрадовались, когда узнали, что в России появился одарённый с их даром? Да сейчас, держи карман шире. Они даже наставника прислали не из старшего Дома, а из германского отделения. Тот ещё мудак. По-русски принципиально не разговаривает, хоть и всё понимает. Дед в фашистах воевал, в составе СС, и этот урод с таким восторгом это описывает. Удавила бы!

— Окей, я понял, — я удивился вспышке, но не сильно, помня, как та же Белка истерила в аэропорту, когда мы на сборы летели. Тут уж надо поражаться, что она, как только к нам перешла, стала более адекватной. — Ты не хочешь к жениху-пи… гею, и его родственничкам-фашистам. Матвей не хочет тебя отпускать. У вас лямур-тужур. Это всё замечательно, но… при чём тут я?

— Я второй раз летала в Италию не просто так, — мрачно обожгла меня взглядом Белла. — Меня заставили подписать договор или меморандум, не помню уже. Короче, бумагу, по которой я обязана после совершеннолетия уехать в Италию и подчиняться правилам Дома Бенедетти. В том числе любым приказам, вплоть до того, с кем мне спать и от кого рожать.

— Это рабство какое-то. — Я удивился. — Разве законы Европы это позволяют?

— В отношении Домов — да, — вздохнула девушка. — я уже консультировалась у юриста-международника, когда к вам ушла от Голенищева. Но самое поганое, что, если я просто откажусь ехать, Дом Бенедетти вправе потребовать моей экстрадиции. И, скорее всего, меня им выдадут.

— Но у вас есть решение, иначе вы бы со мной не стали говорить, так? — я подцепил на вилку маринованный груздь в сметане. — Или нет?

— Есть, — вздохнул Матвей. — Белочке надо официально разорвать связи с Домом Бенедетти, но тут есть проблема. Во-первых, за это нужно заплатить штраф. Большой. Но главное в другом. Даже если мы выплатим деньги, Белла станет изгоем. Её не примет ни один Дом, и она сама не сможет создать собственный. Да и дел с ней постараются не иметь.

— Но ты же вышел из своего, и вроде ничего такого не случилось, — удивился я. — Извини, что напоминаю, но ситуации похожи, отчего вдруг такие проблемы?

— У меня всё же немного другие обстоятельства, — поморщился кузнец. — Я нарушил некоторые правила, но сохранил честь и дух сообщества богоборцев. Белочка же…

— Они её растили, а она их кинула, — кивнул я, понимая, в чём проблема. — Да, в глазах других это будет выглядеть некрасиво. И чем я могу помочь?

— Возьми нас к себе! — на меня уставилось две пары блестящих глаз. — Это другие Дома не могут себе позволить взять изгоев, но ты другое дело! Мало того что твой Дом только создаётся, за тобой репутация убийцы зверобога. А мы были с тобой вместе. Так что никто ничего не скажет, если ты нас возьмёшь, несмотря на все обстоятельства. И это позволит избежать многих юридических ловушек, например, Бенедетти уже не смогут требовать выдачи и так далее.

— Ну… — я немного опешил, но в целом не видел в этом проблем. — Не вопрос. Буду только рад. И чего мне для этого надо сделать?

— Подать заявку, — Белла с Матвеем заметно повеселели. — Я поговорю с тем юристом, он поможет с оформлением. Но даже если пока ещё официально Дома не существует, с представителями Бенедетти придётся тебе разговаривать.

— Да без проблем, — отмахнулся я. — Пусть приходят. Перетрём за жизнь. У меня тоже прадед воевал, правда, в составе Сибирской дивизии, и Кёнигсберг брал. Так что у меня есть что сказать этому любителю фашистов.

Глава 20

— И вот что с тобой делать? — строго уставилась мне в глаза Обрескова. — Может, реально закрыть на какой военной базе? Вот если бы не была уверена, что ты и там на задницу приключений найдёшь, какого-нибудь очередного зверобога, а то и что похуже, так бы и сделала.

— Всё так плохо? — я нахмурился, но отступать не собирался, как и отдавать Беллу на растерзание бюро. — Есть какие-нибудь шансы решить вопрос? Если деньги нужны…

— Да успокойся, — перебила меня Юлия. — Ничего смертельного не случилось. Алла максимум получит выговор за применение незарегистрированного заклинания, а вам вообще ничего не грозит. Хотя, если честно, я удивлена тем, что ты Голенищеву голову не оторвал. Но, скорее всего, это он просчитался, мерил тебя по себе. А ты у нас парень деревенский и в языке цветов не шаришь.

— Я этого никогда не скрывал, — я даже не подумал обижаться. — Для меня цветы — это просто цветы. Как та пресловутая сигара.

— Устами ребёнка, — рассмеялась куратор, вдруг приходя в хорошее расположение духа. — Действительно, на всякого мудреца довольно простоты.

— У нас сегодня день философских банальностей? — я вопросительно поднял бровь. — Тогда теперь моя очередь. Без труда не вытащишь рыбку из пруда.

— Я смотрю, ты сильно дерзкий стал, — прищурилась Юлия. — Отправить тебя в какую жопу мира на практику… хотя ты и там друзей найдёшь. Это молодёжь из Домов можно этим запугать, а тебе, гляжу, вообще пофиг.

— А чего бояться? — я равнодушно пожал плечами. — Люди везде живут и на Северном полюсе, и в Сахаре. Где-то лучше, где-то хуже, но устроиться можно везде.

— И жалеть не будешь? — хитро взглянула на меня Обрескова. — Здесь ты на новой «Ламборгини» разъезжаешь, вокруг куча красивых девчонок, бизнес вон свой. А там…

— Да и там будет не хуже, — я засмеялся. — Да и бабло со всем шмотьём и тачками для меня лишь средство. Не было бы Ламбы гонял бы на Шахе. Я непривередливый. Или на собаках, тоже норм. Мне нравятся деньги как возможность реализации своих желаний, но они не самоцель. Как говорил кто-то, с ними надо расставаться легко, без стонов!

— Я тебя умоляю, только на путь Остапа Сулейман Ибрагим Берта Мария Бендер-бея не вставай, — не выдержала и тоже рассмеялась Юлия. — Это не твоё, уж поверь.

— А это он сказал? — я удивился. — Мудрый человек был. Знал толк в честном отъёме капитала. Но это не мой путь. Для криминала я слишком простой, так что максимум на боевика тяну, но это точно не моё. Я лучше богоборцем останусь. Хотя, в принципе, это то же самое.

— Нет, тебя точно надо наказать, — сокрушённо вздохнула Юлия. — Как ты можешь сравнивать бандитизм и защиту человечества?! Бестолочь!

— Ну, я не знаю… — я задумался. — Как бы, а в чём разница? Я бью морды, мне за это платят. Только в одном случае платит пахан, для которого я отжимаю у коммерсов бабки, а во втором — государство. Но суть-то та же.

— Так… Витя, лучше заткнись, пока я тебя прямо тут не прибила… — Кажется, мне впервые удалось довести обычно равнодушную и хладнокровную девушку до истерики. — Я… я поговорю с Олегом Евгеньевичем… пусть он тебе мозги вправляет, у меня сил нет.

— Да ладно, Юль, я же шучу, — я виновато улыбнулся. — Чего ты завелась? Не похоже на тебя. Всё нормально?

— Да, — кивнула Оберскова. — Дай мне минуту, сейчас приду в себя. Новые таблетки выписали, но от них что-то ещё хуже. Перепады настроения дикие. Наверно, не буду принимать. Уж лучше ничего не чувствовать, чем вот так мучиться.

— Что, совсем хреново? — мне было жаль девушку, но чем помочь, я не представлял. — Извини, что добавил проблем. Я не знал.

— Забудь, — отмахнулась Юлия, успокоившись. — Я тоже должна была понять, что ты стебёшься. Ладно, давай оставим эту тему. Что у тебя с расследованием? Есть подвижки? Ты смотрел документы, что твоя любовница достала?

— Ага, — я кивнул и поднялся, — сейчас за ноутом схожу, покажу кое-что интересное.

— Давай, я пока чайник поставлю, — решила похозяйничать Обрескова. — Твоя мама варит шикарное варенье. Никогда такого не ела. Особенно земляничное.

— Ага я и сам его люблю. — я облегчённо выдохнул, видя, что куратор пришла в норму. — Накладывай побольше. Я скажу дома, чтобы тебе банку прислали.

— Договорились! — Юлия деловито зашуршала на кухне. — И брусничного тоже!

— Замётано, — я рассмеялся, устраиваясь за столом с ноутбуком. — Смотри только, чтобы ничего не слиплось.

— Завались! — Обрескова швырнула в меня полотенце. — За собой следи, чтобы ничего не стёр, герой-любовник.

Перешучиваясь и подкалывая друг друга, мы принялись пить чай и рассматривать документы. Нам никто не мешал, Семён был на учёбе, как и мои девчонки с Матвеем. Это я решил прогулять, пользуясь тем, что был ещё на больничном, да и сегодня не было сложных предметов. К тому же я созвонился с Алёной и она обещала зайти вечером с конспектом. Для зачёта этого будет достаточно, всё же я не собирался совсем забивать на учёбу, но и особо напрягаться смысла не видел. К тому же у меня значительно улучшилась память, да и соображать я стал явно быстрее, так что рассчитывал успешно сдать сессию.

— Вот гляди, — я развернул на экране выборку по всем пяти делам. — Видишь, всех этих детей после гибели родителей усыновили неизвестно откуда взявшиеся бабушки, которые тут же переехали в наш город из разных мест, а вела их лично начальник отдела опеки. При этом больше у неё на контроле никого не было. Сама же Зайцева очень не любит бюро и весь отдел настраивает в том же духе. Категорически отказываются сотрудничать, на любую мелочь требуют официального запроса.

— Который буду мурыжить неизвестно сколько времени, и не факт, что не отделаются банальной отпиской, — задумчиво уставилась на экран Юлия. — Похоже на целую сеть или организацию. Только… чего они добиваются? В чём их цель? Насколько я понимаю, все дети живы и здоровы, выросли с этими «бабушками», — куратор сделала кавычки пальцами. — А после разъехались кто куда. Зачем?

— Может, агенты влияния? — я тоже много раз думал над этим моментом, но так ни к чему конкретному и не пришёл, хотя теорий разных массу сконструировал. — Промывают мозги, продвигают наверх, а потом они берут под контроль страну.

— Я бы сказала, что твоя мысль попахивает теорией заговора и плоской землёй, но… — Обрескова поморщилась. — Не нравится мне всё это. Странная нечисть, не определяющаяся маятниками и детекторами, бабки эти, сироты. Вроде всё на виду, но по факту пойди докажи, что здесь есть какой-то умысел.

— Может, съездим и поговорим с этим… — я принялся листать документы, — Егоровым и его бабкой. Хотя бы чтобы убедиться, люди они или нет. Ладно Ванятка, он недолго с этой тварью пробыл, а что, если они людей обращают в себе подобных?

— Этого даже вампиры не могут, — отмахнулась девушка. — Ну, как минимум в том виде, что им молва приписывает. Иначе они бы уже сожрали всё человечество и никакие одарённые бы не помогли. Но ты прав, ехать надо. Обратить не обратить, но из ребёнка много чего можно сделать такого, что потом спать не будешь, когда увидишь. Поехали. Заодно и дом проверим, вдруг там тоже капище.

Собраться мне было делом одной минуты. К тому же погода последнее время радовала, будто уже настало лето, а не стояла середина мая. У нас в Сибири тепло весной бывает не так уж часто, и снегом в это время никого не удивишь. А сейчас прям лепота. Так что я только схватил джинсовку и был готов ехать.

К счастью, Дара, выпустив пар, вернула Ламбу в целости и сохранности, так что я галантно распахнул дверцу машины перед куратором. Юлия ещё не ездила на моей новой тачке, но была наслышана, так что с интересом разглядывала салон, тем более что посмотреть было на что. Хотя особого восторга в глазах девушки я тоже не увидел. Скорее уж её отношение было практично-одобрительным, но оно и понятно.

Я не знал каким влиянием и возможностями обладает её Дом, но по косвенным уликам и оговоркам можно было понять, что немалым. Причём не у нас, а как бы не в столице, а это немного другой уровень, и понятно, что девушку было сложно удивить дорогой тачкой. Впрочем, я и не собирался. Мне и так проблем хватало, чтобы ещё подкатывать к куратору с проблемами с психикой, кучей скелетов в шкафу и тараканов в голове.

На этот раз путь наш лежал на левый берег, откуда, собственно, и пошёл наш город. Сейчас там располагалось множество заводов и прочих промышленных строений. Однако при этом здесь же, прямо в черте города, вдобавок к крупным пятнам частного сектора оказалось множество садовых обществ и прочих огороднических товариществ, в простонародье называемых дачами. Хотя зачастую люди там прямо и жили, отстраивая себе неплохие коттеджи. А что, удобно, вроде как и в черте города, и центр недалеко, и овощи со своего огородика всегда есть.

Особенно много их было по течению реки Тулы, пересекающей весь левый берег и подарившей название микрорайону и нескольким улицам. Егоров с бабкой обретались там же, в одном из частных домов, хитро спрятанных в овраге русла. В этом месте через реку как раз построили мост, по которому шла одна из центральных магистралей города, а вот что под ним разглядеть было сложно из-за обилия деревьев. Там-то и схоронилась очередная нечисть, наложившая лапы на ребёнка… или просто несчастная старушка, похоронившая единственного сына, если мы ошибались.

Дорога на этот раз оказалась не в пример хуже, чем когда мы ездили к Пырьевой. Раздолбанная грунтовка, едва присыпанная гравием и грязная даже сейчас, когда дождя не было уже две недели. Да там лужи стояли, и такие, что мы с трудом пролезли. Но хуже всего, что, когда мы-таки добрались до места, вместо дома перед нами оказались руины. В прямом смысле этого слова.

Приличных размеров провал был завален брёвнами, досками и прочим мусором. Причём не было ощущения, что его сюда притащили специально, то есть сказать, что это помойка, было нельзя. Скорее наоборот, этот хлам до сих пор хранил некоторые очертания дома, который, судя по всему, просто провалился под землю. И совсем новые красно-белые ленты, которыми обнесли участок, намекали, что случилось это совсем недавно.

— Твою ж за ногу, — я ловко поднырнул под ограждение и подошёл к самому краю провала. — Мда… судя по всему, мы опоздали.

— Куда ты полез?! — вдруг из кустов показался мужик в белой каске, эмоционально размахивающий руками. — Вот куда?! Тебе на жить насрать, а мне потом из-за тебя сидеть?!

— Тихо, дядя, не пыли, — я примирительно поднял руки, отходя от ямы, а заодно и вытаскивая жетон богоборца. — Бюро.

— А вам-то что здесь надо? — нахмурился прораб, за которым из кустов, словно цыплята за наседкой, потянулись гости из Средней Азии, в робах и с оранжевыми касками. — Тут же вроде ничего такого… ну, по вашей части не было. Миша, вы что-нибудь видели?

— Нэт, начальник, — пожилой таджик задумчиво почесал затылок под каской. — Тихо бил. Никого не бил, ни человек, ни иблис. Как бабушка уехал, так никто не приходил.

— Миша, это Михаил? — я повернулся к рабочему. — А по батюшке? А то неудобно пожилого человека так называть.

— Мукхаммад Сироджиддинович я, — улыбнулся таджик. — Зови Мишей, так всем проще. Я привик уже.

— Уважаемый, — я решил пойти другим путём. — А бабушка, про которую вы говорите, это та, что здесь жила?

— Да, — закивал мужчина. — Внук у неё бил. Они два день назад бил последний раз и уехал. Больше не бил.

— Понятно, — мы с Юлией переглянулись. — А что тут вообще произошло? Вы сейчас чем занимаетесь?

— Паводок, — пожал плечами инженер. — Талая вода подмыла берег, он осел, и дом провалился. Видели, может, ролики в интернете, как машины на дороге под землю уходят, когда трубы рвёт? Вот то же самое только без труб. Снег таял, и вода в Тулу стекала, вот тебе и здрасьте. Хорошо ещё, в нём никого не было, а то кирдык пришёл бы и бабке, и внуку. Хороший пацанёнок, шустрый такой.

— А куда они уехали-то? — вмешалась Обрескова. — Жить же им где-то надо. Не под мостом ведь ночевать.

— Честно? — прораб почесал затылок. — А хбз! Вроде им общагу от маневренного фонда выделили, но они там жить не захотели. Я особо не интересовался, меня больше заботит, чтобы мост не подмыло. Нас и послали тут всё проверить и устранить проблему. А бабушка, она два дня назад была. Что-то там из руин всё порывалась достать, но мы её не пустили. Там старушка-одуванчик, свалится в яму, и всё, привет.

— Понятно, — кивнула Юлия, не показывая, что разочарована, впрочем, делать каменное лицо у неё всегда получалось просто великолепно. — Виктор, ты видишь что-нибудь необычное?

— Честно говоря, слишком много, — я усмехнулся. — В частности, что берег вдруг подмыло так сильно именно под фундаментом. Но при этом остальная его часть цела. Но если ты о дыме, то нет. Всё чисто. Хотя и у Пырьевой с виду всё было цивильно.

— Ясно, — кивнула девушка. — Поехали. Отсутствие результата — тоже результат. Спасибо за помощь. Удачи.

— Да я не сказал бы, что у нас совсем по нулям, — я тоже быстренько попрощался со строителями и забрался в машину. — Можешь мне не верить, но, сдаётся, бабку-то мы спугнули. И этот провал неспроста появился. Зуб даю, там внизу было капище. А теперь всё завалило, и пойди докажи.

— Избавляется от улик? — задумалась Юлия. — Может быть… а поехали-ка по другим адресам. Раз начали, надо до конца всё проверить. Пусть хозяева поменялись, но что-то же должно уцелеть.

— Да не вопрос, — я завёл машину, со вздохом глядя на грязную до невозможности дорогу. — Блин знал бы, на Буцике поехал бы. Едь в город, говорили они. Там кругом асфальт, говорили они. Ага, щаззз! Вот самих бы сюда! И я бы поглядел, как они бы через эту грязищу пробрались.

— И давно ты с невидимыми друзьями разговариваешь? — поинтересовалась девушка с виду спокойно, но в глазах плясали задорные искорки. — К психиатру не хочешь сходить пообщаться?

— Я абсолютно нормальный! — отрезал я и, резко повернувшись к спутнице, продолжил: — А то, что я ночами голым по улицам с топором бегаю, так то брехня!

С шутками и прибаутками мы добрались до первого адреса, и тут нас ждало крупное разочарование. На месте дома, где жил один из детей, уже возвышалась почти достроенная высотка, этажей в шестнадцать. Понятно, что найти тут нам ничего не светило, но Юлия всё равно записала адрес, чтобы проверить, были ли сигналы от строителей, когда рыли котлован под фундамент. А вот второй адрес порадовал остовом выгоревшей дотла избы. И вот это нам уже ни капли не понравилось.

— Один раз случайность, — задумчиво пнула камень в сторону пепелища Юлия. — А два…

— Совпадение, — я пожал плечами. — Только почему-то я в это не верю. Судя по виду, пожар был совсем недавно. Дня два-три от силы.

— Как раз, когда бабушка Егорова Вадима Кирилловича решила, что жить в общаге маневренного фонда они не хотят, и пропала с радаров, — хмыкнула Обрескова. — И не говори, поразительное совпадение.

— Вот и я про это, — кивнул я. — Поехали дальше, но косарь за рубль, что там тоже будет какая-нибудь фигня. Или пожар или ещё чего.

— Кто-то избавляется от улик? — вопросительно взглянула на меня Юлия. — Прямо по списку? Твоя пассия не могла проболтаться.

— Она нет, — твёрдо отрезал я, но после честно добавил: — Но это и не нужно. Я с ней засветился по полной, если начальница хоть чуть-чуть за жизнью города следит, то наверняка знает о нас.

— А ещё дорогое колье и серьги с бриллиантами, — вздохнула Обрескова. — Хреновый из тебя оперативник. В первый же день засветил агента.

— Какой есть, — я достал телефон. — Сейчас всё узнаем. Привет, Настюш… Погоди… да что случилось-то? Не реви! Не реви, говорю, скажи нормально… Тьфу ты, едрёны пассатижи, напугала! Я думал, серьёзное что-то. Ладно, успокойся, я скоро буду, там и поговорим. И всё будет хорошо, обещаю!

— Проблемы? — Юлия вопросительно подняла бровь.

— Её уволили, — я задумчиво посмотрел на небо. — Начальница устроила дикий скандал и заставила написать по собственному. Из-за меня.

— Значит, всё же ей есть что скрывать, — хмыкнул куратор. — Ладно, дальше ездить смысла я не вижу, но всё равно давай заскочим, убедимся, что наши догадки верны, да я тебя отпущу к любовнице. Что делать-то думаешь?

— Устрою куда-нибудь, — я пожал плечами. — Тереньтев тут в гости звал, это который из Qualitybild. За жену хочет извиниться. Думаю, не откажет.

— Обрастаешь связями, — хмыкнула Обрескова. — Похвально. Только не забывай, какая у тебя главная задача.

— Никогда, — я почувствовал вдруг, что от вида обгоревших останков дома, бывшего кому-то пристанищем, в груди поднимается дикая злоба. — Я этих тварей голыми руками душить буду. До конца! И помяни моё слово, найду тех, кто за этим стоит. Найду — и убью.

Глава 21

Успокоить Настю оказалось несложно. Она не так уж и дорожила прежней работой, просто испугалась неожиданного поворота в судьбе. К тому же считала, что я больше не появлюсь.

Нет, претензий у неё не было. Выгулял в дорогом ресторане, в который привёз на шикарной машине. Потом была волшебная ночь и не менее прекрасное утро с дорогими подарками. По её мнению, за такой пустяк, как пара документов, я рассчитался полностью и ничего ей не должен. Жизнь научила Настю быть практичной и зависеть только от себя, но и я не собирался так просто отказываться от случайной любовницы. Особых чувств у меня к ней так и не возникло, но как человек она мне нравилась. И как сексуальный партнёр, чего уж греха таить.

Тем более что от меня не требовалось ничего сверхъестественного. Работу девушка и сама могла найти, образование и опыт у неё были, но и мою помощь приняла с благодарностью. А я сделал себе пометочку. Одними заправками ограничиваться я не собирался, а значит, мне нужны будут свои люди, управлять бизнесом. И Настя могла стать одной из них, но эту мысль ещё надо было обмозговать.

Пока же меня интересовал другой вопрос, а именно, какие дела у Таськи с этим самым Гвоздём, от которого криминалом несёт за версту. Хотя может, это, конечно, мои заскоки, а сам он милейший человек, когда трезвый. Зато по пьяни чистый браток, клейма ставить негде. Видал я таких даже у нас в деревне. Но лучше спросить, чем потом найти труп сестры. Или не найти её вообще. Мало ли девок вывезли в разные Турции и Эмираты. Таське я такой участи не желал, так что утром, едва выбравшись от Насти, набрал сестру, которая должна быть на занятиях в институте.

— Да, — на удивление, мне довольно быстро ответил заспанный голос. — Кто это?

— Открывай, сова, медведь пришёл. — Я хмыкнул в трубку. — Это Витька, брат твой. Адрес свой напомни, сейчас подъеду.

— Зачем? — Таисия мгновенно проснулась, и в голосе явственно звучало подозрение.

— А что, ты не хочешь меня видеть? — я делано удивился. — Соскучился, хотел встретиться.

— Ой, я сейчас не могу, — затараторила сестра. — Давай завтра…

— Я сейчас позвоню тёте Любе, узнаю адрес и почему ты не на учёбе, — пригрозил я, не собираясь выслушивать этот бред. — А ещё почему ты тусуешься с разными уголовниками. Адрес быстро!

— Донского двадцать шесть дробь один. Квартира девяносто пять, — зло пробурчала Таська и бросила трубку.

Я усмехнулся и сел в машину. Видимо, мои опасения были не напрасны, раз испугалась. А значит, тем более стоило поговорить с этой засранкой. Пусть мы сто лет уже не общались, но всё же она была моей сестрой. А кровь не водица. За своих я привык рвать глотку ещё до того, как стал одарённым. Как самому старшему мне приходилось опекать и оберегать малых и Ксению, и я не раз дрался, когда её задирали другие. Так что сейчас, можно сказать, у меня проснулся инстинкт.

Пробки уже рассосались и буквально через двадцать минут я парковался во дворе весьма неплохого дома, с охраной, детской площадкой и видеокамерами по периметру. Но я хулиганить не собирался, так что меня пустили без проблем. И, поднявшись на лифте, я надавил на дверной звонок нужной квартиры.

— Да иду я, чего раззвонился! — Таська, взъерошенная после сна и до сих пор неумытая, распахнула дверь, пылая праведным гневом, но, натолкнувшись на мой взгляд, вдруг притихла. — Ч-чего это с твоими глазами?

— Бандитская пуля, — нелогично ответил я, отодвигая девушку с дороги и бесцеремонно проходя в квартиру. — Есть чего пожрать? А то Настя худеет, у неё один йогурт дома оказался. И каша, манная. Бр-р-р.

— Ага ты её с детства ненавидишь, — рассмеялась немного пришедшая в себя сестра. — Куда попёрся?! Обувь снимай, сейчас тапки дам! Американец херов!

— Но, но! Я бы попросил! — я послушно переобулся. — Я патриот! Так что не откажусь от жареной картохи.

— Нету, — отрезала Таисия, но тут же сжалилась. — Могу яичницу пожарить. А картошки правда нет, отец вечером обещал в магаз сгонять. Уже третий день…

— Эх, поживёшь с вами, научишься жрать всякую гадость, — я процитировал Карлсона, проходя на кухню и усаживаясь на стул. — Давай! Только с колбасой! И давай рассказывай, что за дела у тебя с Шурупом из «Айсберга».

— К-каким Шурупом, — не поняла девушка, глупо захлопав глазами.

— Ну, Гвоздём, — припомнил я погоняло наглого типа. — Видел вас на выходных в клубе. Вы встречаетесь?

Таисия поначалу промолчала, доставая из холодильника яйца, масло и колбасу, а потом вдруг села на табурет, прижала руки к лицу и разревелась. И, перемежая слова всхлипами и ноем, кое-как рассказала мне всё. Из этого сбивчивого и сумбурного рассказа я понял две вещи. Первое, что яичницы мне не будет. А второе, что у меня сестра — круглая дура. И ведь я ещё сначала хотел кинуться утешать, но теперь лишь руки чесались отвесить сестре смачного леща. Останавливало меня лишь понимание, что я прибью её нафиг. Хотя этого тоже хотелось, даже очень.

— Давай подытожим, а ты поправишь, если я в чём-то неправ, — нагло подвинув к себе колбасу, я отрезал здоровенный кусок, а из хлебницы выудил горбушку батона. — Ты с подружкой решила подзаработать, перевезти сумку, ты не знаешь с чем, из одной точки в другую, для хозяина «Айсберга», так?

— Угу, — Таська хлюпнула носом, размазывая слёзы и сопли по лицу.

— В последний момент подружка слилась, и ты решила сделать это одна, — я щёлкнул выключателем чайника. — Тебе дали по голове и отобрали сумку. Тебя поставили на счётчик и теперь требуют бабки. А если не вернёшь, обещают изнасиловать, убить и так далее. Родителям ты сказать побоялась и попробовала договориться. Поэтому приехала на выходных в клуб. Тебя встретил Гвоздь, как раз подручный хозяина. А тот вроде согласился списать долг, но ты должна будешь отработать. Делать то, что скажут, и права отказаться у тебя нет. Верно?

— Да, — сестра жалостно уставилась на меня. — Вить. Витька. Помоги мне, а?

— Бестолочь ты, — я тяжело вздохнул. — Сколько ты им должна?

— Пятьсот тысяч, — промямлила Таисия, и я не успел облегчённо выдохнуть, как добавила: — Евро.

— Д-кха-а твою ж медь! — я аж подавился воздухом. — Таська, ты реально дура! Что в той сумке было за такое бабло?!

— Я не знаю, — снова заныла девушка. — Нам пообещали десять тысяч за доставку. Тоже евро.

— Мля-я-я, — я звонко шлёпнул ладонью себя по лицу. — Это какой идиоткой надо быть, чтобы не понимать, во что ты вляпываешься? А если бы тебя менты приняли?! Там по любому или наркота была, или ещё какая хрень, за которую лет пятнадцать дают! Твою ж за ногу Тася!

— Я н-не знала-а-а… — принялась всхлипывать та, уже рыдая в голосину. — Я думала, денег за-заработаю-у-у-у!

— Дура! — припечатал я. — Ты вообще в сумку заглядывала? Может, там и не было ничего?!

— Н-нет, — девчонку всю трясло. — К-король сказал даже не думать о-об этом.

— Король — это хозяин «Айсберга»? — я припомнил момент знакомства с ним. — Такой с короткой стрижкой, лет сорока. Ещё шрам на виске?

— Д-да, — закивала Таисия. — Это он! Он и сумку дал. А Г-гвоздь у него в шестёрках ходит. И е-ещё человек пять-шесть разных, я их не знаю…

— Понятно, — я задумался, а потом вдруг что-то будто щёлкнуло в мозгах. — Короче, развели тебя по полной, как последнюю лошару. Наверно, только ты на такое и могла повестись. Не понимаю, правда, зачем им это надо, но плевать. Так! В это дело больше не лезь, с ними не встречайся, будут звонить — тубку не бери! Я сам разберусь.

— Витя, Витенька, — запричитала сестра, кинувшись обниматься. — Да я… Благодарю! Я всё что хочешь сделаю! Я…

— Так, цыц! — остановил я истерику, уворачиваясь от измазанных в слезах и соплях губ. — Иди умойся, а то как чучело выглядишь, и покорми уже меня в конце концов! Иначе ничего делать не буду!

Через полчаса я вышел от сестры сытый, но не сказать, чтобы довольный. Вешать на себя такой головняк не хотелось, но и по-другому я не мог. Родня всё-таки. Зато за это время ещё раз обдумал ситуацию и снова пришёл к мысли, что это был чистой воды развод. Для чего — другой вопрос. Я с ходу мог придумать полдюжины вариантов, но вполне может быть, что там другая, более изощрённая схема. С той же самой наркотой, например. Сделать из дуры Таськи курьера или ещё чего. Впрочем, плевать, отдавать этим уродам сестру я не собирался.

Но и в полицию идти было не вариант. Если бы эта бестолочь сама не замазалась, тогда может быть. Но теперь и её подставишь, да и уверен я, в клубе ничего нет, и сам Королёв-Король с подручными будут всё отрицать. Слов же одной девчонки недостаточно, чтобы наверняка их посадить. Ну а где не хватает слов, в дело идут кулаки. Осталось только решить, идти одному или позвать кого на помощь. Не то чтобы я боялся, даже десять человек для меня теперь не особая проблема, но в этом как раз и была сложность.

Я боялся, что словил звезду. Да, силушки мне теперь было не занимать, и один на один мало кто потянул бы схватку со мной, но при этом бессмертным я не стал. И кто сказал, что они будут драться честно. Мало того, там ведь могут быть не только дубинки, баллончики с перцовкой или даже ножи. При таких раскладах у этих бандитов наверняка есть что-то посерьёзней. И если только пистолеты, то, считай, повезло. Так что соваться туда одному было крайне опасно, другой вопрос, кого с собой позвать. Несмотря на приличное количество знакомых одарённых, кандидатов на самом деле было не так уж и много.

Девчонок я отмёл сразу. Ещё не хватало, чтобы кого из них убили. Даже Катька, что бы там из себя ни строила, в реальном бою против огнестрела могла лишь красиво умереть. Так что нафиг, даже говорить им не буду, на всякий случай. Собственно, поэтому же отпадал и Матвей. Из кузнеца при его габаритах получалась прекрасная мишень.

Это и была причина, по которой одарённые из правящего класса потихоньку выродились в то, что есть сейчас. Вроде как привилегированных, но, по сути, отставленных от реальной политики подальше. А поход Наполеона по Европе стал эпитафией на власти Домов. В силу вступил принцип, что удача покровительствует большим батальонам, и одарённые, одиночки по своей сути, тут уже не плясали. Но и отказаться от них полностью власти не смогли, что вылилось в странный симбиоз, который в нашей стране приобрёл совсем уж гротескные черты. Мы вроде как на госслужбе, но при этом весьма самостоятельны. К тому же сейчас в мире наметилась тенденция слияния Домов и крупных корпораций, короче, киберпанк стучался в дверь ногами.

Но это всё лирика, а по сути, я знал лишь одного человека, способного мне помочь в бою. Но звать его я тоже не слишком хотел, просто потому что знал, он не откажется, а подставлять человека, которого я считал другом, было как минимум подло. Так что, немного подумав, я решил честно рассказать ему всё как есть, и уже пусть он сам решает. Если что — никаких претензий у меня нет и быть не может. И хотя это не особо честно с моей стороны, другого выхода я не видел.

Через полчаса я стоял возле Авиационного технического колледжа имени Галущака, где и учился Стас со своей командой. Да, тот самый единственный человек, на мой взгляд, способный помочь в драке против вооружённых огнестрелом бандитов, был эспер стихии воздуха Скуратов. Правда, имелся ещё его дядька, но Владимира Алексеевича я уж точно звать не собирался, потому что он скорее мне по ушам надаёт и никуда не пустит. Хоть и ясно, что именно он способен разобраться с Королём и его приспешниками, практически не напрягаясь. Да и наверняка помог бы, если бы я попросил.

Имея такую возможность, глупо было лезть самому? Несомненно. Но у меня была своя гордость, и я хотел посмотреть, что смогу сделать без помощи взрослых. Не то чтобы я себя считал ребёнком, но по сравнению со Скуратовым-старшим все мы были детьми. Уж у него и опыта и силы хватало. По сути, Владимир Алексеевич на данный момент был если не первым, то вторым по силе одарённым в области. Юлия рассказывала, что его много раз пытались сманить в Москву, но эспер упёрся, не желая покидать родные края.

Был, правда, ещё один вариант, обратиться к родителям Катерины, но, как по мне, это худший способ. Нет, я уверен, что они тоже помогли бы, но… это был бы последний день Милорадович в команде. Зуб даю, единственным их условием был бы переход её пусть не к Голенищеву, но в группу подальше от меня, человека, имеющего проблемы с бандитами. Не потому, что огненные боятся криминала, глупо ожидать этого от тех, кто монополизировал охранную деятельность в городе.

Но я примерно представляю менталитет этого Дома, да и маменьку Кати видел как-то. И, судя по выражению лица, впечатление на неё я произвёл самое отталкивающее. А после нашего эпического побоища со зверобогом она уже пыталась забрать дочь из команды, наставник рассказывал. Хорошо хоть, Олег Евгеньевич сумел переубедить, да и бонус в виде алхмимического декокта, который где-то готовится, оказал своё действие. Подобные вещи нечасто перепадают даже Домам. Короче, та согласилась дочь оставить, но, если бы я к ним пришёл, точно бы устроила истерику. Зачем мне это?

Короче, я решил, что, если Стас откажется, пойду сам. Ни к кому больше обращаться не буду, никого не буду подставлять, и отвечать, если что, тоже буду самостоятельно. И будь что будет. Даже если посадят, меня не будет мучить совесть. И да, я рассчитывал, что в случае непредвиденных обстоятельств Стаса отмажет дядя. Вину я, естественно, собирался взять на себя, если вдруг до этого дойдёт, так что это будет несложно.

— Здорово! — открыв дверь, Стас плюхнулся на переднее сиденье. — Ну конечно, тачка у тебя огонь! Дашь погонять?

— Да без проблем, — я улыбнулся, пожимая руку друга. — Девчонку, поди, удивить хочешь?

— Не без этого, — не стал отрицать Скуратов. — Не тебе же одному по бабам ходить. Я тоже молодой и горячий.

— Ну да, горячий финский хлопец, — мы рассмеялись. — Скажешь, когда надо будет. А я к тебе по другому вопросу. Ты как к риску для жизни относишься?

— Как к неизбежному злу, — пожал плечами Стас. — При нашем роде деятельности глупо трястись над возможностью умереть, но и на тот свет как-то не тянет. А ты с какой целью интересуешься?

— Хочу предложить тебе авантюру. — Я нахмурился. — У моей сестры проблемы с братвой. Кто такие — не знаю. Я позвонил Кабану, но он давно из обоймы выпал и сейчас не в курсе, кто чем дышит. Может пробить, но в целом плевать. Короче, они мою сестру кинули. Она дура, конечно, редкостная, подрядилась сумку куда-то отвезти. Ту, естественно, отжали и теперь вешают на неё долг в пол-ляма евро.

— Иди ты! — у воздушника от удивления даже глаза на лоб полезли. — Вот наглые твари, а! И ты хочешь поехать, объяснить им, что так вести себя не надо, верно?

— Именно, — я кивнул. — Но мутные они какие-то. Боюсь, что дело дойдёт до разборок, а там сам знаешь, проигрывает тот, кто на перестрелку с ножом приходит. За себя я не особо боюсь, двум смертям не бывать, да и щит у меня последнее время очень мощный стал. Автоматную пулю, может, и не остановит, но пистолетную, думаю, должен. Или хотя бы затормозить настолько, что ранение будет не смертельным. Но прикрыть ещё кого-то я не факт, что смогу.

— А я способен позаботиться о себе сам… — задумался Скуратов, что-то просчитывая в голове. — Да… девчонки не вариант, Матвей тоже. Мои…

— Нет! — отрезал я. — Больше никого я впутывать не хочу. К тебе и то обратиться решил скрепя сердце. И то сомневаюсь, может, зря. Если с тобой что-то случится…

— Да завались, — оборвал меня Стас. — Если бы да кабы. Раскудахтался как баба! Надо — значит, едем и бьём им морды. И плевать, кто такие и что там у них есть. Для этого и нужны друзья! И я согласен, других впутывать смысла нет. Сами справимся. Разве что от печатей Мико я бы не отказался.

— С этим как раз проблем нет, — я вынул из внутреннего кармана пачку. — Я ещё после зимних каникул запасся. А то неприятно, знаешь ли, когда тебе в грудь заряд картечи прилетает.

— Ну вот и супер! — хлопнул меня по плечу воздушник. — Когда едем? Я, собственно, готов!

— Да хоть сейчас, — я постарался как можно незаметнее облегчённо выдохнуть. — Чего тянуть-то. Раньше сядем — раньше выйдем. Эй! Чего дерёшься!

— Вот правильно тебя девки лупят, — потёр отбитую о мой каменный затылок руку Стас. — По-другому ты не понимаешь. Погнали. Объясним этим уродам, что нехорошо маленьких обижать. Добро, оно должно быть с кулаками.

— Ага, вывести зло в чистое поле и расстрелять из гранатомёта, — я завёл машину. — К сожалению, базуки у меня нет, а вот пара сюрпризов найдётся.

Глава 22

— Ну что, идём? Покажем этим козлам, где раки зимуют, — в голосе Стаса не было ни капли страха, а лишь азарт, и я решил его немного успокоить.

— Слышь, зоолог, мы не шутим, правда туда идём. — Я хоть и сам ёрзал от нетерпения в ожидании драки, но почему-то посчитал нужным предупредить друга. — И они тоже не в игрушки играть будут. Дырок в тушке наделают, если серьёзно не отнесёшься, как два пальца об асфальт. Что я потом твоему дядьке скажу? Он мне голову оторвёт и будет прав.

— Да ладно, не кипишуй, — ухмыльнулся Стас. — Я не маленький мальчик и понимаю, что мы с братвой рубиться приехали. Всё под контролем, просто я не могу по-другому. Стихия ветра, что ты хочешь. Мы так живём свободно и легко. Так что не переживай, всё нормально будет. Я начеку и дырявить себя не дам, во всех смыслах этого слова.

— Ну лады, — я немного сомневался, но и не видел причин продолжать читать нотации, — Тогда пошли. И запомни, сначала поговорим. Если начнут быковать — тогда уже всех кладём, желательно без трупов. Но если не получится — вали всё на меня.

— Да ты заманал это повторять, — Скуратов всё же психанул, но так, в шутку. — Всё нормально будет. Разрулим ситуацию. Давай, двинули.

Я чувствовал, что затея всё сильнее попахивает авантюрой, чем, впрочем, она изначально и являлась, но отступать уже было поздно. Да и не хотелось, честно говоря. Рассусоливать, искать хитрые ходы и варианты было не по мне, если можно пойти и просто набить всем морды. Да, в общественном сознании братки и прочая шушера представляются как неуловимая мафия, способная дотянуться до кого угодно, но, пообщавшись с Кабаном и его ребятами, я понял, что это далеко не так. Зачастую наглые и вроде как бесстрашные бандиты сливались, стоило им получить жёсткий отпор, и предпочитали найти кого-нибудь посговорчивее, чем бодаться с сильным противником, от которого огрести гораздо проще, чем что-то поиметь.

Конечно, ответка должна быть очень жёсткая, даже, я бы сказал, жестокая, чтобы отбить у братков алчность и жажду наживы и запустить инстинкт самосохранения. И тут был нюанс, встречались иногда отморозки, которым причинение боли другим доставляло настоящее удовольствие, и они были готовы идти до конца, зачастую во вред себе, но таких несложно распознать и заранее принять меры. Например, погасить наглухо, невзирая на закон и остальное. Как говорится, лучше пусть трое судят, чем шестеро несут.

Так что я хоть и не сказал Стасу, но собирался смотреть по ситуации, и если увижу, что Король или его подручные не внемлют голосу разума, подкреплённому крепкой затрещиной, изувечить их или даже убить. Мысль об этом не вызывала отвращения, даже наоборот, из глубины души поднялась тёмная волна, а в голове возник призрачный голосок, шепчущий, мол, зачем тебе вообще возиться, что-то там объяснять. И кому? Этим отбросам, поднявшим руку на твою семью?! Они недостойны жить! Уничтожь их, разорви! Это твоя законная добыча… возьми её! Сожри! И я даже знал, откуда это шло.

Наследие зверобога, как и любой дар, оказалось палкой о двух концах. Дав многое мне, оно несло и нешуточную опасность сорваться. Поддаться ярости и гневу, стать зверем. Последнее время я постоянно ощущал вспышки немотивированной агрессии, причём иногда из-за малейших пустяков. Просто кто-то косо взглянул, а мне уже хочется ему голову оторвать. И чем дальше, тем хуже становилась ситуация. Это поначалу я лишь раздражение испытывал, а теперь уже реально хочу кого-то убить.

Другое дело, что я прекрасно понимал, что происходит, и воли себе не давал. Даже не себе, а той части души зверинного бога, что осталась во мне. Недаром смешавшие кровь становились братьями. Предки были не дураки и кое-что в этом соображали. А у меня, получается, ситуация вдвойне тяжелее, и родство, и наследие. Я боялся, что сорвусь, но пока держался. Вот и сейчас не дал разгуляться зверю внутри себя, задавил его усилием воли и первым шагнул на улицу, захлопывая за собой дверь авто, словно это был мост через Рубикон.

— Клуб не работает, — остановил нас на входе мордатый охранник, которого я раньше не видел, но особо их и не запоминал. — Приходите вечером, у нас новая программа…

— Передай Королю, — я перебил секюрити, не желая слушать дальше, — поговорить надо. Об Уваровой Таисии. Он в курсе.

— Ждите, — охранник не стал попусту трепать языком, а принял верное решение и отошёл в сторону, доставая рацию. — Сейчас за вами придут.

— Благодарю, — я не имел претензий к этому человеку, каждый зарабатывает как может, да и не в службе охранником ничего постыдного. Так что я соблюдал вежливость. Пока… а вот дальше посмотрим, насколько местные секюрити завязли в делах Короля и его банды.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут из дверей показался тот, кого я надеялся встретить, но не так скоро. Хотя, в принципе, особой разницы не было. Всё равно его участь была решена, ещё когда я впервые увидел, как тот тащит Таську по коридору.

— Ты гляди, это ж тот наглый мажорчик, — Гвоздь, как всегда, вёл себя развязно и нагло. — Что, мальчик, решил за эту сучку отработать? И подружку привёл? Скажу сразу…

— Закрой поддувало и отведи меня к Королю, — я даже не злился на идиота.

— Что сказал?! — Гвоздь мгновенно набычился, надвигаясь на меня и сжимая кулаки.

— Я говорю, для шестёрки ты много разговариваешь, — я усмехнулся ему в лицо. — Тебя послали меня проводить, а не вякать. Хотя, если хочешь языком поработать, я могу помочь. Вон у меня ботинки запылились. Можешь почистить.

— Сука! — браток кинулся было, но тут же напоролся на встречный удар в челюсть и как стоял, так и рухнул на землю. — С-с-сука-а. В-вали его!

— Юрий Яковлевич, у нас ЧП, — охранник оказался не дурак и ввязываться в драку не спешил, а вытащил рацию и вызвал начальство. — Дмитрия вырубили. Нет, он сам конфликт начал.

— Ган… — простонал Гвоздь, но от боли не смог продолжить.

— Проходите, — охранник не обратил на него внимания, пропуская нас в клуб. — Юрий Яковлевич ждёт.

— Благодарю, — мы со Стасом кивнули и пошли, больше не обращая внимания на стонущего братка, хотя, если он сам не явится, я собирался за ним вернуться, потому как чувствовал, что одного удара в морду мало для такого ублюдка. А вот охранник мне понравился. Спокойный, профессиональный. Не похоже, чтобы он имел отношения к банде, но посмотрим. Как говорится, в тихом омуте…

В клубе нас уже ждали. Королёв даже соизволил выйти и теперь стоял посреди зала, в окружении шестёрок и ребят из охраны. Но последние всё же как-то дистанцировались от владельца заведения и его подручных, это было заметно невооружённым глазом и давало какую-то надежду на то, что не все здесь ещё скурвились. Хотя выводов я делать не спешил, скорее наоборот, насторожился. Как говорится, надейся на лучшее и готовься к худшему. Целее будешь.

— Не ожидал, — Королёв узнал меня со Стасом и нехило так удивился. — И что же привело господ богоборцев в мою скромную обитель?

— Не стоит косплеить вампира, — я усмехнулся. — Они плохо заканчивают. Я пришёл обсудить так называемый долг Уваровой Таисии. Это моя сестра, так что теперь этим вопросом занимаюсь я.

— А что тут можно обсуждать? — Король пожал плечами. — Девушка потеряла товар. Я понёс убытки. Кто-то должен их компенсировать. Будет это она или ты, мне всё равно.

— Я, конечно, встречал много наглых мудаков, но таких тупых вижу первый раз, — рассмеялся Стас. — Боюсь даже спросить, в чём причина. То ли вы слишком уверены в себе, то ли настолько идиоты, что не понимаете, чем дело пахнет.

— Вы пришли в мой клуб и оскорбляете меня? — Король хмыкнул, а его бойцы напряглись. — В первый раз я спишу это на вашу молодость, но не советую повторять. Я не всегда такой добрый. Насчёт уверенности же, а что вы можете мне сделать? Считаете, что если вы одарённые, то все перед вами должны стелиться? Так вот, это не так. Я класть хотел на вас и на ваши Дома. И эта сучка потеряла мой товар и отдаст мне мои деньги, даже если придётся продать её в бордель или на органы. Хочешь её спасти? Плати! Пятьсот штук долга и ещё пятьсот за то, что я потратил на неё своё время. Всего один миллион евро. Плати или выметайся на хер из моего клуба!

— Да, разговора у нас не получается, — я почесал в затылке. — Думал, что у вас мозгов побольше. Так нагло кинуть человека, а потом делать вид, что ничего не случилось. Это я ещё молчу, что там вообще за товар, но Таська сама дура, что связалась. Однако так дело не пойдёт. Мне плевать, что у тебя там за планы на неё, чисто бабло поиметь, что вряд ли, потому что столько у них просто нет, или ещё чего. Это дело десятое. Но этого не будет. Я не позволю. Так что в первый и последний раз предлагаю разойтись краями. Вы забываете о Таське — я о вас. И можете жить дальше.

— Какой… наивный юноша, — рассмеялся Король и хотел было продолжить, но его перебили. — Думаешь…

— Босс! — в зал ворвался ещё один браток, таща Гвоздя на себе. — Там Гвоздя вырубили!

— Толян, помоги ему, — поморщился владелец «Айсберга», недовольный тем, что его перебили, и повернулся ко мне. — За это, кстати, я с вас отдельно спрошу. Вы тронули…

— Погоди! — На этот раз уже я сам его перебил, потому что вспомнил наконец, где слышал это погоняло. — Гвоздь и Толян… блин, вот это совпадение! Это же вы продали брату салона с Большевички «Рено-Сандеро». Стас, помнишь, я рассказывал?

— То самое, в котором людей убили, — мигом сообразил Скуратов. — Нифига себе.

— Что ты несёшь, какое «Рено», — начал было Король, но вдруг словно что-то вспомнил. — Толян, млять!

— Да, босс, там всё чики-пуки, — браток испуганно затараторил. — Ты же сам сказал от тачки избавиться.

— Но не продавать же! — взорвался бандит, но взял себя в руки. — Что ж, раз такие расклады, значит, будем решать. Не повезло вам, парни, хотя винить вы можете только себя.

На нас уставилось дуло пистолета. Честно говоря, я ожидал, что до этого дойдёт, но не думал, что поводом для этого послужит та машина. Хотя, если честно, незаметно для других я облегчённо выдохнул. Теперь можно забыть о Таське как инициаторе конфликта и спокойно бить морды. Убийство — тяжкое преступление, раскрытие которого позволит закрыть глаза на мелкие неурядицы. Я был уверен, что с полицией мы сумеем договориться. А пистолет… ну, бывает, что тут скажешь.

— Стас, тебе страшно? — я подмигнул Скуратову. — Домой к маме хочешь?

— Очень! — демонстративно напугался тот. — Дяденьки бандиты, отпустите нас, пожалуйста, мы больше никогда-никогда так не будем.

— Да вы ох… — возмутился было Король, но в этот момент его рука с пистолетом вдруг дёрнулась вверх, будто её что-то ударило снизу, а в следующую секунду я с оттягом вмазал ему по морде телескопической дубинкой, до этого спрятанной в рукаве.

И понеслась! Стас сорвался с места, тоже выхватив пару дубинок, и принялся метаться по залу, охаживая не ожидавших столь внезапного нападения бандитов. Удары эспера не несли в себе особой силы, но даже так были очень болезненными, а главное, его скорость была на порядок выше, чем у противников, и те просто не успевали защититься. Чем Скуратов и пользовался, щедро раздавая тумаки, правда, охрану старался не трогать, ровно до того момента, как часть секьюрити не кинулась в драку.

Я тоже не отставал от товарища. У меня не было его скорости, зато бил я гораздо сильнее. И больнее, чего тут стесняться. Благодаря действиям Стаса, наши враги оказались рассеяны и не смогли сразу объединить усилия, чем я и воспользовался, тут же атаковав ближайших братков.

Мои удары, в отличие от воздушника, отбрасывали противников, зачастую ломая им кости. И это при том, что я бил дубинками, опасаясь использовать кулаки, чтобы никого не убить. Дубинкой это тоже можно было сделать, но я старался не попадать в голову, целясь по конечностям. Тоже мало приятного, но бандиты это заслужили.

Сбив двоих с ног, я поставил щит, разделяя толпу врагов пополам, и принялся выбивать тех, что ближе. К чести братков, они довольно быстро сориентировались, поняв, что происходит, и выступили против нас единым фронтом. Ну, точнее, попытались, потому как эту толпу нельзя было назвать хоть немного организованной. Зато у них нашлись ножи, а те, у кого ничего не было, шустро вооружились всем, что под руку придётся, правда, помогало это мало.

Ну какой нож, если я быстрее и сильнее любого из них, а про Стаса и вовсе молчу. Его даже заметить сложно было, не то что ударить. Буквально за первые минуты боя мы вырубили около семи человек, значительно уменьшив количество бандитов, и я уже подумал было, что зря переживал, когда зазвучали выстрелы.

Палил тот самый Толян, таскавший Гвоздя. Видать, как один из приближённых босса, он имел при себе оружие и теперь, не задумываясь пустил его в ход. При этом на своих ему было плевать, и первым выстрелом, промахнувшись по мне, он ранил одного из охранников, помогавших бандитам. Дальше я не смотрел, рывками из стороны в сторону кинувшись прятаться за столами и колоннами и повесив за спиной щит.

— Получите, суки!!! — бандит истошно орал, подбадривая сам себя, и давил на спусковой крючок, посылая в мою сторону пулю за пулей. — Сдохни, тварь!

— Не дождёшься! — я ловко укрылся за колонной, пока несколько пуль зависли в воздухе, застряв в щите. — Бросай оружие, дурак! Хуже будет.

— Да пошёл ты! — Голосу разума Толян внимать отказался, прицелившись в меня, но после первого же выстрела пистолет, лязгнув, встал на затворную задержку, показывая, что патроны закончились. — Мусора поганые, хрен вы меня возьмёте!

Он сунулся было в карман за новым магазином, но было уже поздно. Стас появился словно из ниоткуда, будто демон мщения, с ходу наградив братка десятком ударов. И пусть они не ломали кости, как мои, но мало ему не показалось, к тому же Скуратов не стеснялся бить в голову. Так что всего через десяток секунд Толян валялся на полу, вопя от боли и извиваясь.

К нему тут же устремилось несколько человек, пользуясь возможностью перехватить шустрого эспера, но добежать они не успели, потому как я подхватил оказавшийся поблизости барный стул и мощным броском отправил его в противника. Усиленный Толчком, тот врезался в нападавших, расшвыряв их по сторонам, будто кегли. Я кинулся было добить, но в этот момент в колонну возле меня врезалась бутылка, обдав волной алкоголя и стекла.

Отшатнувшись, я развернулся и успел заметить ещё одну бутылку, летящую ко мне. И хоть было понятно, что она не попадёт, я всё равно отправил её Толчком назад, к бару, откуда их швырял один из охранников. Только я оказался гораздо точнее, чем горе метатель и с первого раза угодил ему точно в голову. От удара охранник перевернулся в воздухе, шлёпнулся на пол и затих.

И после этого драка как-то затихла. Основная масса братков валялась на полу, со стонами держась за повреждённые конечности. Кто-то сбежал. Охрана, что не принимала участия в драке, жалась к стенам, не понимая, что делать.

— Кажется, это всё, — ко мне подскочил возбуждённый Стас, поигрывая дубинками. — А я только вошёл во вкус!

— Нам повезло, что у них было всего два пистолета, — меня тоже потряхивало от избытка адреналина, но я всё ещё мог соображать. — Надо их как-нибудь связать, что ли, и полицию вызвать.

— Сейчас у охраны спрошу, у них наручники быть должны! — тут же сообразил Скуратов. — Но как мы их, а?!

— По полной! — я хлопнул ему по ладони. — Как детей! С гремлинами и то сложнее было!

— А я рассказывал, как мы… — начал было Стас, но нас перебили.

— Фафнифесь! — очухавшийся Король, кривясь от боли, держалдевушку-администратора, прижимая к её шее кусок стекла, да так, что из-под него текала струйка крови. — Флюфи! Флюфи или фофешу её!

— Чего? — я искренне не понял, что ему надо. — Дурак, отпусти девчонку! Она тут ни при чём!

— Фафнись! — владелец «Айсберга» скривился от боли, но заложницу держал крепко. — Флюфи!

— Ты его понимаешь? — я покосился на Стаса, потихоньку отходящего в сторону.

— Походу, ему ключи от тачки нужны, — допетрил тот. — Свалить хочет.

— А ну так не вопрос! — я достал брелок от Ламбы. — Держи!

Король тут же спрятался за девчонку, видимо, успел заметить мои успехи в метании бутылок, только я и не собирался так рисковать. Зачем, если Стас, стоило бандиту отвлечься, сорвался на полной скорости с места, в одно мгновенье оказавшись рядом, и ловко заблокировал руку со стеклом, не давая воткнуть осколок ещё глубже, а следующим движением выдернул девчонку из захвата. А сам от души прописал хозяину клуба, уже, по всей видимости, бывшему, в морду, прямо по сломанной челюсти.

— Тише, тише, уже всё хорошо, всё в порядке, — я успел подхватить отброшенную девушку и, утешая и успокаивая, усадил её на первый подвернувшийся стол. — Аптечку принесите! Чего встали, как истуканы?!

Охранники забегали, а Стас принялся связывать Короля его же ремнём. И в этот момент в двери ворвались полицейские. Я вздохнул и полез за жетоном и телефоном. Одна битва завершилась, но впереди маячила другая, с противником куда более серьёзным. И нет, я не про закон. Тут-то мы были прикрыты, на камерах отчётливо видно, кто первый взялся за оружие. А вот Обрескова… Юлия, пожалуй, тянула на босса невозможной сложности. И у меня, как назло, не было читов.

Глава 23

— Юлька, даже не начинай! — встал перед фурией ворвавшейся в комнату Обресковой Скуратов. — Пацаны всё правильно сделали. Грамотно разрулили ситуацию. И без трупов. Я лично этих ублюдков бы в мелкий кубик нашинковал, а парни вон чисто сработали.

— Володя, отойди, — куратор говорила вроде спокойно, но от интонации волосы на голове шевелились. — Ты просто не понимаешь, как он меня достал. Ни дня без косяков. Его же в люди выпускать нельзя.

— Не утрируй, — поморщился воздушный эспер. — Юль, я всё понимаю, но…

— Он мог мне позвонить, и я бы всё разрулила… — начала было Обрескова, но, наткнувшись на улыбку дяди Стаса, замолчала.

— Вот видишь, ты сама поняла, как это звучит. — Скуратов вздохнул. — Виктору пора взрослеть. Он будущий глава дома и должен решать свои проблемы сам. Странно, что я тебе это должен объяснять.

— Я всё понимаю, — устало опустилась на стул куратор, — но пока за его безопасность отвечаю я. И на меня давят со всех сторон. Вот как, по-твоему, я должна буду объяснить начальству, что убийца зверобога погиб в разборке с бандитами?

— Ой, не стой из себя циничную стерву, — засмеялся Владимир Алексеевич, плюхаясь рядом. — Если бы их эта шпана убила, я бы лично им уши оборвал. Ты же не за начальство переживаешь. Материнский инстинкт проснулся?

— Ага, утонешь, домой не приходи, — процедила Юлия, проигнорировав провокацию. — Ладно, защитник, дай мне с этим героем поговорить. Начальство действительно рвёт и мечет. За полгода второй случай и опять с Ореховым.

— Да разве я мешаю?! — наигранно удивился Скуратов, но тут же посерьёзнел. — Только, Юль, ребята всё правильно сделали. Таких уродов надо давить любыми средствами. Я мельком глянул, пока полиция обыск проводила, там и наркота, и оружие. И кое-что по нашей теме. Из списка А-2.

— Даже так, — хмыкнула Юлия, но глаза явно потеплели. — Ладно, иди уже. И Станислава забери. А то не посмотрю, что твой племянник, отхожу ремнём по афедрону, чтобы думал, куда соваться. И с кем.

— Вот видите! — я показал пальцем на куратора. — Это насилие над личностью! Требую предоставить мне политическое убежище!

Мужики заржали, как кони, и вышли. А я взял стул и сел напротив Юлии. Мне действительно было жаль, что ей приходится разгребать мои косяки, но и по-другому я не мог. Даже не из-за того, что сказал Скуратов-старший, а просто потому, что иначе я бы себя мужиком не смог считать. Ждать, пока девушка решит всё за меня? Увольте! Мужчина должен сам разбираться со своими проблемами.

— В двух словах, — тяжело вздохнув, Юлия посмотрела на меня. — Зачем ты туда полез?

— Они кинули мою сестру, Таисию Уварову, и поставили её на счётчик, — я не собирался ничего скрывать. — Она, конечно, сама дура, решила по лёгкому срубить бабла на перевозке наркоты. Отмазывается, говорит, не знала, что в сумке, но я не верю. По любому догадывалась или намекнули. И огребла. Сумку отжали, на неё повесили долг в пол-ляма евро.

— Неплохо, — усмехнулась Обрескова, до этого внимательно слушавшая меня. — И ты решил сам с этим разобраться. А тебе не кажется, что ты зазвездился?

— Немного, — я пожал плечами. — Но не сильно. Это не порыв души был, а точный расчёт. Правда, я не ожидал, что там такое кубло. Думал, набьём морды, припугнём. Если не отморозки, должны будут понять, что выгоднее отступить и найти жертву попроще. А там, глядишь, их за жопу и возьмут. Но всё обернулось даже лучше, чем я задумывал. Вот честно, не ожидал, что так неожиданно встречу убийц из того «Рено». Кстати, нашли, чьё оно?

— Семья, три человека, — нахмурилась Юлия. — Соседи считали, что они уехали к родне в Краснодар. Дело завели, но брат владельца салона в отказ пошёл, мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Похоже, боялся этих бандитов больше, чем тюрьмы. А без его показаний дело на месте зависло. Надеюсь, теперь всё сдвинется с места. Но это никак тебя не оправдывает.

— А я и не собираюсь оправдываться, — я пожал плечами. — Я шёл на это вполне сознательно, полностью понимая, что делаю. И отвечать буду сам. Захочешь выкинуть меня из команды — даже спорить не буду. Сам виноват. Стаса только отмажь, если можешь, он тут ни при чём, его я сагитировал.

— Да ничего вам не будет, — поморщилась Обрескова. — Хотя лично я отправила бы тебя на год-другой в какой-нибудь колхоз «Красное дышло» Зажопинского района, чтобы спесь сбить. Посидел бы, на луну повыл, только, боюсь, спился бы через пару месяцев. Или в армию бы засунула, в тайгу, охранять медведей. Чтобы ни людей, ни машин, никого. Жаль, не позволят.

— Юль, честно, ну не мог я по-другому, — я виновато улыбнулся. — Даже если бы ты в курсе была, всё равно пошёл бы туда…

— Знаешь, чем глава Дома отличается от тупого боевика? — перебила меня куратор. — Тем, что пользуется головой прежде всего! И силовые методы использует, только когда другие варианты исчерпаны! Ладно, я понимаю, почему ты не стал обращаться ко мне. Но есть Катя, чья родня как раз и занимается подобными делами.

— И родители тут же забрали бы её из команды, — я усмехнулся. — Ты считаешь, я не думал об этом? Да я все варианты в голове перебрал…

— Чушь, — отрезала Юлия. — Ты просто слишком однобоко подходишь к проблеме. Если бы ты пришёл просто просить Милорадовичей об услуге, тогда конечно. И я бы их поддержала. Но, если найти подход…

— Какой? — я удивлённо выпучил глаза. — Ну какой подход я могу к ним найти, если знать их не знаю. И год назад даже не подозревал об их существовании. Меня так-то никто не натаскивал на все эти интриги и прочую типа аристократическую муть. Я делаю то, что могу, например, защищаю свою семью, как умею.

— Оно и видно, — вздохнула Обрескова. — Или ты просто тупой и не замечаешь, что творится под носом. Хотя вы все, мужики, такие, пока прямым текстом не скажешь, никаких намёков не понимаете. Но, Виктор, если ты всё же реально хочешь организовать свой Дом, то начинай уже шевелить мозгами. Самообман — это худшее качество для главы. Подумай об этом.

— Обязательно, — я кивнул, не понимая, о чём она говорит, но признаваться в этом не спешил. — Ты не знаешь, долго нас тут ещё держать будут? А то жрать охота, сил нет. Шесть часов уже сидим, по три раза показания дали. Мочи моей больше нет.

— Да всё уже, — обрадовала меня куратор, — закончили с вами. Дальше они сами. Но ближайшую пару недель под подпиской посидите.

— Слава яйцам! — я подскочил со стула. — А на подписку плевать. Всё равно никуда не собирался. Сессия скоро, какие уж тут поездки.

— Вот, кстати, — Юлия зацепилась за мои слова. — Я придумала, как тебя наказать. Будешь к сессии готовиться. Я тебе репетиторов найду, и только попробуй хоть один экзамен завалить. Сдам в армию, они уже несколько раз предлагали тебя забрать. Ты меня понял?!

— Натюрлихь, майн генерал! — я вытянулся во фрунт и щёлкнул каблуками, а потом тут же скрючился, схватившись за живот. — Пошли пожрём, а?!

В коридоре нас уже ждали Скуратовы. Судя по весёлым мордам, Владимир Алексеевич мозг Стасу не компостировал, скорее наоборот. Обрескова это тоже понимала, поэтому обожгла воздушного эспера сердитым взглядом, на что он демонстративно закатил глаза. Но развивать тему не стал, позвав пообедать, а точнее, уже поужинать в неплохой ресторан поблизости. Лично мне было всё равно, лишь бы еды было много и от неё хотя бы первый час не тошнило, да и не думаю, что сильнейший одарённый города стал бы питаться в какой-нибудь забегаловке.

— Короче, — когда первый и самый лютый голод был слегка утолён и мы сбавили темп, Скуратов-старший налил себе виски и заговорщически понизил голос. — Я тут кое-кому позвонил в прокуратуре и мэрии, пока вас мурыжили. Здание клуба однозначно пойдёт под конфискацию. И будет выставлено на торги от города. Но у нас есть возможность приоритетного выкупа без аукциона. Цена на 20 % выше стартовой на торгах, но в целом это очень дёшево. Здание с землёй отдадут фактически по цене земли. Причём вполне реально продавить сделку ещё до суда над Королём и его бандой. Пара месяцев на оформление, максимум три. К осени сто процентов сделают.

— Ха! — мы со Стасом переглянулись. — Блин, заманчиво!

— Я пасс, — тут же отказалась Юлия. — Это на вас в боевых группах закрывают глаза, а мне за такое может нехило прилететь. Да и просто не хочу. Не моё это. Так что, если есть желание, участвуйте, но без меня.

— Я тоже, — ухмыльнулся Владимир Алексеевич. — Как-то вышел уже из возраста по клубам ходить, даже если это свой собственный.

— Пятьдесят на пятьдесят? — я поднял глаза на Скуратова-младшего, жующего бифштекс.

— Не, — отмахнулся тот куском мяса на вилке. — Семьдесят на тридцать. Большая часть тебе.

— Не понял… — я ожидал, что, возможно, воздушники будут торговаться, и готов был уступить, но что они чуть не насильно предложат мне большую долю, как-то не рассчитывал.

— Да, я тоже не очень ко всему этому отношусь, — пожал плечами Стас. — И возиться с управлением не хочу. Но тогда тот, кто управляет, должен иметь большую долю, чтобы не было разброда и шатаний. Так что я готов вложиться — это пожалуйста. Тридцать процентов, на мой взгляд, нормальная доля, чтобы потом получать дивиденды, если дело пойдёт. И не страшно рискнуть, если провалится.

— Прагматично, — я восхитился взвешенным подходом товарища. — Но всё же, как считаете, имеет смысл вкладываться? Если мне этим заниматься, то не знаю, потяну или нет. У меня опыта даже меньше ноля.

— Сделка окупится, даже если ты вообще ничего там делать не будешь, — Обрескова, хоть сама отказалась участвовать, наши разговоры слушала с большим интересом. — Не самый плохой район, плюс здание. Даже если продать как есть, будет неплохая прибыль. А уж через пять или десять лет тем более. Кстати, сколько там обременение действует?

— Думаю, пять лет, как обычно, вряд ли больше, — пожал плечами Скуратов. — Хотя, может и меньше, это же не госсобственность, а конфискат. Уточним. Но в целом сделка беспроигрышная.

— Тогда я в деле! — собравшись с духом, решился я. — Попробую, может, чего получится. Кстати, у меня и управляющий есть!

— Дай угадаю, — Юлия промокнула губы салфеткой. — Бабу свою хочешь поставить. Дай дураку… ну, вы в курсе, что дальше, да?

— Чой-то сразу дураку? — я даже слегка обиделся. — Кого ещё ставить, как не своих. А что опыта у неё нет, так у меня ещё меньше. Пусть учится, время ещё есть, а там справимся как-нибудь.

— Ну-ну, — Обрескова была настроена крайне скептически.

— Да пусть попробует, — зато Скуратов-старший, наоборот, тайком показал мне большой палец. — Шишек набьёт — умнее станет. А, если дело выгорит, все в плюсе останутся.

— Мне-то что, пусть делает что хочет, — дёрнула плечом куратор и поднялась. — Спасибо за ужин, мне пора. Ещё кучу бумаг заполнять из-за того, что два малолетних дебила решили, что они супергерои и борцы с преступностью.

— Извини, — я жалостливо улыбнулся. — С меня шоколадка. Большая. С орехами. Вкусная-а-а-а.

— Всё, я больше не могу эту бестолочь выносить, — Юлия подхватила сумку и направилась к выходу. — Завтра чтобы на тренировке был кровь из носу. Проспишь — лично из кровати вытащу и в чём мать родила отправлю бегать по всему академгородку.

— Не обижайся на неё, — повернулся ко мне Владимир Алексеевич, когда фигура девушки скрылась за дверьми ресторана. — Ей нелегко. Юля привыкла быть лучшей, вот и старается изо всех сил. И переживает за вас, просто из-за травмы по ней этого не видно.

— Даже не думал, — я действительно был благодарен Обресковой и не имел претензий. — Юлия — молодец. И она права, я действительно и сам ногами в жир влез, ещё и Стаса в блудняк втянул.

— Ладно, давай не будем по-новому начинать, — отмахнулся Скуратов-старший, а младший его активно поддержал. — Главное, что всё хорошо закончилось. Но на будущее старайся с криминалом особо не контачить. Братки к одарённым не лезут, помнят урок девяностых. Но нарываться тоже не стоит.

— Да нафиг они мне нужны, — я вполне искренне хотел избежать подобных ситуаций в дальнейшем. — Не будут меня трогать, пусть живут. Но за своих рвать буду, не отходя от кассы.

— Это правильно, — серьёзно кивнул эспер. — Ну, давайте закругляться. А то завтра вам наставники устроят утро стрелецкой казни. И правильно сделают. Чтобы не зазнавались. Духи — это вам не полтора калеки, которых и ребёнок раскидает. Так что не филоньте!

— Так точно, шеф! — я шутя отдал честь, прикрыв голову ладонью левой руки. — Ладно, я тоже поехал. А то действительно завтра рано поднимут. Надо выспаться.

Попрощавшись с воздушниками, я прыгнул в верную Ламбу, послушно дожидавшуюся меня возле РОВД, и рванул домой. Точнее, в общагу. Настроение было прекрасным. Несмотря на нотации Юлии, на мой взгляд, всё получилось лучше, чем можно было предполагать. С братками разобрались, причём за тех взялись компетентные органы, а значит, светит бандюкам весьма приличный срок. И за убитых хозяев «Рено» в том числе. А если с клубом срастётся, будет вообще супер. И да, я решил поставить туда управляющей Настю. А что, девчонка она с мозгами. Вот пусть и пашет на моё благо. А там, глядишь, если свой Дом замучу, возьму её в младшую ветвь, благо законом количество жён не ограниченно.

Нет, я прекрасно понимал, что в организации и управлении клубом есть масса нюансов, но это решалось наймом опытного управляющего. Настя сначала походит у неё в помощниках, а потом станет сама руководить. Ну а поймёт, что не потянет, пусть в администраторы идёт. Или в бухгалтерию, тоже неплохая должность. Короче, вопрос решаемый, и бизнес под присмотром будет. Я вдруг поймал себя на мысли, что уже считаю Настю своей собственностью и отпускать её не собираюсь. От одной мысли об этом внутри поднималось что-то тёмное и злое. Не думал, что я такой собственник и ревнивец. Хотя, с другой стороны, я не видел в этом ничего плохого.

Занятый размышлениями о природе отношений и роли ревности в них, я припарковался, запер машину, добрался до своей комнаты и уже потянулся было за ключами, когда заметил, что дверь открыта. В тонкую щель между полотном и косяком пробивались лучи света. Вряд ли это были грабители, так что я смело распахнул дверь и наткнулся на семь пар сердитых глаз, уставившихся на меня.

— Прежде чем начнёте орать, мне можно сказать пару слов? — я спокойно разулся и прошёл к специально оставленному посреди комнаты стулу. — Или сразу расстреливать будете?

— Говори, — равнодушно пожала плечами Таня, но в её глазах я видел отблески злости. — А мы послушаем, так ведь, ребята?

— Отчего бы и не послушать, — Мико принялась разглядывать свой маникюр. — Давно не слыхала, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.

— Так, а ну цыц! — рявкнул я, обрывая этот балаган. — Или молча слушаете, что я говорю, или можете выметаться. Если вы не заметили, это моя комната. Итак?!

— Говори, — скрипнула зубами Дара, положив руки на плечи вскочившей Катерине и заставив её сесть. — Мы молчим.

— Думаю, вы злитесь, потому что я не взял вас на разборки, так? — я высказал предположение и по реакции понял, что попал в точку. — И знаете что, я, конечно, очень ценю, что вы готовы помочь, но никем из вас рисковать не собираюсь.

— А Скуратовым, значит, можно? — не смогла промолчать Милорадович. — Или ты с ним тоже спишь?

— Я сделаю вид, что этого не слышал, — я смерил огненную тяжёлым взглядом. — Стаса я позвал только потому, что он единственный из моих друзей, кто может драться против огнестрела. Все остальные, вы уж извините, но просто мишени. А потерять кого-то из вас я просто физически не могу.

— Печати… — заикнулась было неугомонная Катерина, но я её резко оборвал.

— Не помогут при прямом попадании, — я говорил жёстко и чётко. — И ты это прекрасно знаешь. Как и твоё пламя ничего не сможет сделать. Для Дары там было бы слишком мало места, про Таню с Мико и Беллой вообще промолчу. А ты, Матвей, лёг бы там первым, просто потому что целиться в тебя проще всего. И да, я понимаю, что нужно было вам рассказать, но и промолчал именно, потому что вы бы одного меня не отпустили. Всё, теперь можете орать.

— Орать! Я сейчас поору! — с места сорвалась Алёна, до этого сидевшая молча, и кинулась на меня с кулаками. — Идиот, придурок, скотина!!! А что, если бы тебя там убили?! Ты обо мне подумал?! А о девчонках?! Скотина, дура-а-ак…

Девчонка стукнула меня пару раз в грудь, а потом обняла и заревела. И, словно по команде, остальные тоже зашмыгали носами, даже Белла. Матвей только сидел и недоумённо крутил головой, мол, что за слезоразлив, нормально же всё закончилось. И я его понимал, но, если честно, на душе было тепло от того, что за меня кто-то переживает и волнуется. Я улыбнулся и обнял рыдающую Алёну, усаживая себе на колени. Наверно, именно в такие моменты и понимаешь, что такое семья.

Глава 24

— Значит, задумался о родовом гнезде? — Денис Владимирович Тереньтев, расположившийся в кресле напротив меня в лаунж-зоне своего кабинета, задумчиво покрутил в руке кружку с кофе, но, так и не отхлебнув, поставил на место. — Похвально, когда молодёжь стремится к чему-то значительному. Лично у меня в вашем возрасте подобных мыслей не было. Хотя я не такой уж и сильный одарённый, как вы, наверно, знаете.

— Если честно, я не слишком интересуюсь делами сообщества, — я виновато улыбнулся. — Как-то недосуг было. Всё дела какие-то, проблемы. Как говорит мой куратор, ни дня без хм… приключений.

— Наслышан, — улыбнулся Тереньтев. — Да уж, о ваших подвигах судачат не только в нашем городе, но и в Москве, и даже за рубежом. Особенно в свете конфликтов с кланом Сугавара и Бенедетти. Честно говоря, я даже немного вами восхищаюсь. В таком юном возрасте получить двух столь могущественных врагов… это надо быть крайне отважным человеком.

— Или тупым, — я грустно усмехнулся, не собираясь корчить непобедимого супермена. — Хотя бы потому, что прогибаться под иностранцев, кем бы они ни были, я не собираюсь. Алла с Матвеем, возможно, станут ветвью моего Дома, а Мико — моя подруга и член команды. То есть не чужие люди, а за своих я привык драться до конца.

— И об этом тоже все знают, — Денис Владимирович указал глазами на амулет из клыков зверобога, немного виднеющийся из-под рубахи. — Что ж, я думаю, мы сможем вам помочь, тем более что за мной должок. Ольга — человек в целом безобидный, но не без некоторого снобизма, однако я не ожидал, что это перерастёт в нечто большее.

— И именно поэтому заплатили «нюхле», чтобы свалить всё на меня, — я усмехнулся, глядя прямо в глаза собеседнику.

— Я тоже готов защищать своих до конца, любыми методами, — не отвёл взгляда Тереньтев. — Однако я понимаю, что был неправ, и приношу свои самые искренние извинения. И предлагаю скидку в сорок процентов. Не в качестве виры, а как жест доброй воли и задел на будущие отношения, без ссор и конфликтов.

— Что ж, я всегда рад новым друзьям, — мы оба понимали, что эта скидка и есть та самая вира, плата за косяк жены, но говорить вслух я об этом не собирался, позволяя сохранить третьему наследнику Дома достоинство. — Тем более столь искренним. Но сорок процентов… не многовато? Отказываться я не собираюсь, мне, сколько ни дай, всё возьму, но если уж начинать отношения с чистого листа, хотелось бы, чтобы это было без недосказанностей.

— Похвальная осторожность, — улыбнулся Денис Владимирович, — даже и не верится, что вы на такое способны. Хотя это лишь повышает ваши акции. Так что считайте это заделом на перспективу. Сдаётся мне, что вы пришли всерьёз и надолго. И с вами лучше дружить, чем враждовать.

— Глубоко копаете, — я хоть и не смутился от обилия комплиментов, но немного не по себе мне всё же стало.

— Род деятельности обязывает. — Тереньтев снова потянулся за чашкой кофе, — я не зря сказал, что как одарённый слаб. Умение признавать свои недостатки весьма помогает в жизни, так что, не став богоборцем, я все силы кинул на развитие семейного дела. А капитальное строительство требует глубокого горизонта планирования и тщательного анализа, иначе можно остаться у разбитого корыта. Так что я считаю наше знакомство долгосрочным вложением, которое будет выгодно обоим сторонам. И на фоне этого какие-то десять-двадцать миллионов роли не играют. Я бы и бесплатно отдал вам любой понравившийся коттедж, но боюсь, вы можете расценить это как подачку. А скидка никого ни к чему не обязывает, зато позволяет продемонстрировать уровень моей искренности. Видите, я играю в открытую.

Я тоже пригубил напиток, не спеша отвечать. Сказать честно, меня восхитила способность Тереньтева изворачиваться. Вот вроде за свои косяки отвечает, а получается, что создаёт долгосрочную инвестицию. С другой стороны, предложи он процентов двадцать скидки, я бы посчитал это нормальным. Не так уж он мне и насолил, да и не борзел особо. Когда провалилась идея свалить на меня косяки жены, тут же отступил, не став обострять. Конечно, может, он Обрескову испугался, но вряд ли. Скорее просто решил не связываться. Ну а предъявлять ему за жену меня тоже не тянет. Дура баба, что с неё взять. В чём-то я был ей даже благодарен, потому что, если бы не её наглость и трусость, я так и не открыл бы в себе дар. Или проявил бы его в неподходящий момент и отправился за решётку.

Однако и кидаться брататься с Тереньтевым я не спешил. Сотрудничество — это прекрасно, только вот я сомневался, а не получится ли так, что, слишком сблизившись с Тереньтевыми, я попаду в зависимость. Нельзя отрицать, что у них могли быть такие планы, пусть и не в том виде, как это получилось у Раевских и Кузнецовых. Зачем им я, даже не обсуждалось. При том что сейчас я не слишком много мог, убийцы зверобога на дороге не валяются. Такой актив всегда можно пристроить подороже. И я даже не хотел фантазировать куда именно.

С другой стороны, отказываться было не менее глупо, особенно в свете того, что с союзниками у меня пока неважно. Однозначно можно назвать только Скуратовых и в какой-то мере Доржиевых. Ну как минимум у деда Дары ко мне есть интерес, и в ближайшее время гадить он не будет, скорее наоборот, постарается помочь. А вот больше-то никого и нет, если посмотреть внимательно. Зато врагов хоть жопой ешь. Вон даже два заграничных Дома нарисовались. С Сугавара, конечно, можно было бы договориться и даже превратить в союзников, если отдать им Мико, но шли бы они козе в трещину. Ещё я друзьями не торговал.

Короче, проявляя умеренность и по десять раз проверяя плюсы и минусы каждого предложения, сотрудничать можно. И нужно! Чем прочнее я встану на ноги, тем меньше меня будут беспокоить всевозможные интриги и люди, желающие на мне нажиться. Да и Тереньтев — это не Одинцов с его амбициями. Тому подавая всего меня и сразу, а это пока предлагает чисто формальную декларацию намерений о дальнейшем сотрудничестве. Так почему бы и да?

— Раз так, отказываться будет просто неприлично, — в итоге я решил принять предложение Дениса Владимировича, тем более что это были и извинения за жену, да и не обязывало меня это ни к чему, а дальше посмотрим. — Тогда сразу вопрос как к специалисту, что посоветуете, брать готовую усадьбу или строить самому?

— Если бы это был век девятнадцатый, я сказал бы однозначно строить, — рассмеялся Тереньтев. — Даже в то время стычки между домами были не редкостью, так что поместья одарённых зачастую напоминали крепости в миниатюре. Кстати, у нас в Западной Сибири это было особо актуально, здесь и на Алтае кого только не бродило, хотя, казалось бы, официально покорение завершилось ещё полторы сотни лет назад. Сейчас это уже не так актуально, но всё же вам я бы посоветовал строить свой дом. Или брать усадьбу старого рода, но в Новосибирске с этим сложно. Сами знаете, город у нас молодой, так что старых дворов и не найти.

— Это да, — я задумался. — Нет, я так-то изначально рассчитывал спроектировать дом под себя и проследить за всеми работами, но при этом хочу перевезти семью в город, поближе. И им проще будет и мне не мотаться. Да и младшие подрастают, надо хорошую школу выбрать.

— Так в чём дело? — удивился Денис Владимирович. — Я, конечно, извиняюсь, но жить с родителями — это не дело. Вы молодой, не обделены женским вниманием, а значит, рано или поздно появится сердечная подруга, а то и не одна, если верить слухам. Вести их к свекрови? Оно вам надо? Так почему бы не взять родителям хороший коттедж, уже с отделкой и прочим, а самому не начать строить родовое гнездо. Так, как нужно именно вам. Недвижимость — это такое вложение, которое редко теряет в цене, так что деньги вы не потеряете.

— Чтобы их потерять, надо сначала их где-то взять, — я грустно усмехнулся. — Считаете, я не думал о таком варианте? Да постоянно! Проблема в том, найдётся ли у меня сейчас такая сумма, чтобы закрыть оба проекта.

— Ну, давайте посчитаем, а вы прикинете, подходит вам это или нет, — ничуть не смутился Тереньтев. — Например, не обязательно выбирать из элитных вариантов, можно посмотреть средний ценовой сегмент. Относительно, конечно. Вот, пожалуйста, каталог. Цены здесь начитаются от пятнадцати миллионов и заканчиваются примерно на сорока. Но все строения весьма достойные и расположены в охраняемых посёлках. Лично я рекомендовал бы Мичуринский или Юный ленинец. Да, немного далековато от города, это за Красообском, но место просто шикарное. Берег реки, лес рядом, природа, чистый воздух. Для детей просто идеально.

— А инфраструктура? — я принялся листать журнал, разглядывая фотографии. — Малым же в школу надо и, хотелось бы, в хорошую. В деревне они и без переезда ходить могут.

— Школьный автобус каждый день забирает ребят и привозит обратно. — Было видно, что мужчина хорошо знает свою работу. — Да и в крайнем случае на машине до города десять минут езды. А до Краснообска так вообще рукой подать, а там весьма неплохие школы, с углублённым изучением химии и биологии.

— Ну так там же ВАСХНИЛ всё-таки, — я понимающе кивнул, — или как они сейчас называются?

— Там несколько институтов после развала союза появилось, я, если честно, тоже не интересовался подробностями, — виновато улыбнулся Тереньтев. — Знаю только, что продолжают заниматься сельским хозяйством, но не более.

— Вот и я тоже, — отмахнулся я, — да и не суть. В целом вариант мне нравится. Хотелось бы его посмотреть, но это надо маму привезти. Принимать решение без неё — это обеспечить себе геморрой на ближайшие десять лет. Так что лучше съезжу за ней на неделе, и там уже можно будет прокатиться по адресам.

— Слова не мальчика, но мужа, — рассмеялся Денис Владимирович. — Многие отмахиваются, считая мнение женщин несущественным, и потом огребают по полной программе. Я точно знаю, у отца три жены.

— Да уж, — мне почему-то вдруг стало грустно. — Ладно, с этим вопросом определились, а что вы именно мне посоветуете? Как я понимаю, сначала надо землю взять, а уже потом заказывать проект под неё.

— Совершенно верно, — кивнул Тереньтев. — Но тут выбор меньше. Подходящих участков не так много. Это или посёлки Европейский и Удача в Заельцовском бору либо Академгородок. Там тоже есть элитные товарищества, со всеми удобствами и коммуникациями. Большинство новосибирских одарённых занимают именно эти агломерации. Не то чтобы специально так получилось, но подобное тянется к подобному, а Заельцовский бор издревле считался вотчиной богоборцев.

— Интересно, — я задумался. — А то, что парк отдыха и зоопарк рядом, не мешает?

— Абсолютно, — улыбнулся Денис Владимирович. — На самом деле там территория очень большая, и добраться до участков не так просто. Плюс заборы, охрана и так далее. Поместья большие, порядка десять-пятнадцати гектар. Средняя стоимость доходит до ста миллионов, но для покупки земли будет достаточно трети. Там, правда, ещё нужно получить одобрение ТСЖ, по сути, совета самоуправления, но думаю, в вашем случае это будет несложно. Скорее уж наоборот, учитывая, что в Заельцовском проживают родители двух девушек из вашей команды.

— Милорадовичи и Тарасовы? — я немного напрягся. — Не знал, что они так компактно живут.

— Вы ещё скажите, в тесноте да не в обиде, — рассмеялся Тереньтев. — О компактности там речь не идёт, всё-таки площади немаленькие.

— Да не в этом дело, — я вдруг задумался, а надо ли мне под боком таких соседей. — В Академгордке такая же ситуация? Я имею в виду с покупкой земли?

— В целом да, — кивнул Денис Владимирович. — Там сообщество поменьше, но места неплохие. Чуть дальше от города, но многим, наоборот, это нравится. Если эти варианты не устраивают, есть ещё несколько, но они чуть ниже классом, так сказать.

— Да не то чтобы что-то не нравилось, просто надо это дело обдумать, — я натянуто улыбнулся. — Решить вот так с ходу довольно сложно.

— Конечно, — тут же согласился Тереньтев. — Выбор поместья и родового гнезда нового Дома — это очень ответственный процесс, требующий всестороннего изучения. Давайте сделаем так. Я вам дам брошюры, что у меня есть по этим территориям, вы их полистаете, подумаете, съездите на место, а уже потом мы ещё раз встретимся и всё обсудим. Может, ваша матушка что-то подскажет.

— Точно, — я кивнул, чувствуя, как с души пропадает тяжёлый камень. — Спешка нужна при охоте на блох, как сказал поэт. Но чтобы вам не бесплатно этим заниматься, может, стоит оставить задаток?

— Давайте остановимся на вот таком варианте, — задумался Денис Владимирович. — Вы оставите задаток за коттедж, из расчёта цены в двадцать миллионов. Десяти процентов будет достаточно. Потом, когда определитесь с конкретным вариантом, зачтём их в счёт оплаты. А оформление документов на землю я начну в счёт этой предоплаты, а потом уже как решите, где именно всё же хотите видеть своё поместье, уже внесёте часть суммы за землю. Я понимаю, что итоговая цифра может выглядеть внушающе, но по личному опыту скажу, что финальная смета на возведение отдельного дома вряд ли будет больше пятидесяти миллионов. Тоже немало, но и вносить её можно частями.

— Только на то и надежда, всё же для меня это очень значительные вложения. — Я постарался выглядеть невозмутимым, но вряд ли у меня это получилось.

От озвученных сумм волосы шевелились по всему телу, но, с другой стороны, это не понтовая тачка, это на века. Правильно говорил Тереньтев, недвижимость в цене не падает, а уж земля и подавно. Да и был ещё одни момент, заставивший меня согласиться на покупку. Если грубо сформулировать, мне деньги жгли ляжку.

Я никогда в жизни не владел такими суммами и с трудом сдерживал себя, чтобы не пуститься в загул. И так уже вон принялся сорить баблом, покупая то машину, то украшения девчонкам за сотни тысяч. И ладно, с одной стороны, не жалко, но с другой — тенденция, прямо скажем, нездоровая. Так и тянуло профукать деньги на всякие пустяки. И только крестьянская натура не давала мне пуститься во все тяжкие. Ну и контроль девчонок, но, как показала практика, с этим можно было бороться. Нужно ли, уже другой вопрос.

Так что деньги было необходимо куда-то пристроить. В идеале — вложить в бизнес, те же заправки, например. Или в землю и недвижимость, почему нет? Я рассчитывал определиться с покупкой земли, взять дом родителям и, если получится, прикупить ещё и квартиру в городе. Без фанатизма, не пентхаус с бассейном на крыше, но, думаю, трёшку в новом доме потяну. Как у Таськи, например. И пусть будет на всякий случай. Мало ли, та же Ксения пойдёт учиться, будет ей где жить. Или ещё чего. Запас карман не тянет.

С этими мыслями я и попрощался с Тереньтевым. В целом встреча прошла очень удачно, и я довольно потирал руки, предвкушая скорое обретение собственной земли и чувствуя себя каким-то помещиком. Разве что крепостных крестьянок не хватало. А так ух я их бы раскрепостил! Хотя… надо Алёне предложить. Купить кокошник, сарафан, лапти… мои мысли перескочили с недвижимости и земли на девушку, и я уже начал было облизываться, предвкушая нашу встречу, как позади раздалось лёгкое покашливание.

— Молодой человек, — моё внимание таким образом привлёк невысокий, пожилой мужчина, даже, я бы сказал, дедушка, в строгом костюме-тройке в крупную клетку, лёгкой шляпе и с тростью в руках. — Молодой человек, можно украсть минуту вашего внимания?

— Ну, попробуйте, — я пожал плечами. — С кем имею честь?

— Мы не знакомы, пока, — буквально расцвёл старик, — но я много о вас слышал. Давайте присядем, буквально на секундочку, а то ноги, знаете ли, уже не держат, а мне очень нужно с вами поговорить. Ой, моя голова! Старость не радость. Забыл представиться. Куприян Орестович Гиршман. К вашим услугам. Да, да, знаю, мой высокоуважаемый батюшка был ещё тем шутником.

— Виктор Романович Орехов, — я чуть улыбнулся, глядя на забавного дедушку. — Так о чём вы хотели со мной поговорить?

— О сущем пустяке, право слово, — полез в карман старичок. — Видите ли, вы надысь вломились к одному человеку. Королю. И в результате он с ребятами отправился греть нары. Я вас не виню, семья — это святое. Но, видите ли, Король работал на меня, и своим благородным поступком вы сорвали мои планы. А я этого очень не люблю. Но уважаю отважных. Так что даю вам выбор, или вы, юноша, возмещаете мне ущерб… или уж я уничтожу семью, которую вы так цените. Исключительно в профилактических целях, чтобы другим неповадно было влезать в мои дела.

Глава 25

— Что, простите? — я поначалу подумал, что ослышался, так что переспросил, тупо глядя на улыбчивого старичка. — Что вы сказали?

— Я говорю, ты мне должен, — теперь он не выглядел добрым дедушкой, скорее на меня смотрел тёртый жизнью убийца, ни во что не ставящий чужие жизни. — И, если не отработаешь, я положу всю твою семью.

— Ах ты, старый хрен! — я мгновенно взорвался яростью, нависая над дедом. — Я тебе, падаль, голову оторву!

Наверно, из-за воспитания сразу бить я не стал, но даже так собирался вытрясти из трухлявого пня, решившего покуситься на жизнь моих родных, всю дурь. Даже если это была шутка. Однако попытка схватить урода за грудки провалилась, не доходя до старика рука наткнулась на невидимую преграду и соскользнула в сторону. Будь я в нормальном состоянии, понял бы, что передо мной одарённый, но сейчас мне было плевать, а задержка только ещё сильнее разозлила. Так что я перестал миндальничать и со всей дури впечатал кулак в морду наглого старика. И не попал… незримая преграда лишь слегка прогнулась под ударом и тут же вернулась в прежнее состояние, оттолкнув мою руку.

— Ну, попробуй ещё, а как успокоишься, глянь сюда, — старик откровенно глумился и кивнул на смартфон, зажатый в руке. — Будешь дёргаться, всех положу! Ты понял меня?

Я с рыком долбанул ещё раз по преграде и с сожалением признал, что она покрепче моего щита будет. Но на каждую хитрую задницу есть свой болт с винтом. Вот и я, зло оскалившись, потянулся было за ножом, который, уверен, вскрыл бы защиту наглого деда, но в этот момент взгляд зацепился за телефон, а точнее, за то, что тот показывал. На смарте был активирован видеовызов, и на экране я без труда узнал свою старую школу. И Петьку в её окне. А ещё там был какой-то урод с гранатомётом на плече, целившийся в то самое окно.

Мир взорвался алым. В душе взревел, вставая на дыбы, дикий медведь, желающий разорвать обидчика на куски. Вырвать горло, чтобы тот захлебнулся кровью, распороть живот и растащить кишки, выгрызть печень и переломать все кости. Ярость была настолько сильна, что я на секунду забыл, что я человек, и, растопырив пальцы, словно когти, вонзил их в призрачную преграду, что-то нечленораздельно рыча. И та поддалась, начала прогибаться и трещать, но слишком медленно. Настолько, что я успел как следует разглядеть, как старик побледнел, глядя на мои потуги, и словно загородился от меня телефоном. А ещё, как по лавке и его руке скользнула ярко-красная точка, остановившаяся где-то на мне, и откуда-то издалека повеяло ледяным дыханием смерти. Причём не только моей, но и Петьки и ещё десятка-другого ни в чём не повинных детей.

Наверно, именно это помогло мне взять себя в руки и слегка успокоиться. Нет, я не перестал злиться, но сумел загнать зверя в тёмные, глухие закоулки подсознания. Не скажу, что это было просто. Секунд десять мы боролись за власть над телом, но всё же я победил, и зверобогу пришлось отступить. И всё это время я давил на щит старика, уже не просто побледневшего, а белого, как стена, и обливающегося потом.

— Успокоился? — несмотря на явный испуг, голос у Гиршмана был спокойным, даже с покровительственными нотками. — Зверя усмирил? Тогда садись, в ногах правды нет. Покалякаем за жизнь.

— Если хоть волос с его головы упадёт… — я хоть и взял себя в руки, говорить было тяжело, всё время срывался на рык. — Я тебя, падаль, на куски…

— Будешь делать, что говорят, никто их не тронет, — старик выдержал тяжёлый взгляд моих алых от ярости глаз и прикрикнул: — Садись, говорю! Ну?!

Я оскалился, но всё же плюхнулся на лавку, настороженно осматриваясь. Однако вычислить местоположение снайперов не смог, хоть и чувствовал направленную на меня угрозу. Это было сродни холодному ветру, и, хоть я практически впервые ощутил что-то подобное, сразу понял, что это. Старый хрыч неплохо подготовился к встрече со мной, но, если честно, я не понимал зачем. Впрочем, сейчас я вообще не очень хорошо соображал.

— Чего надо? — я не собирался разводить политесы. — Твой мудак Король кинул мою сестру, за что и поплатился. Какие в задницу долги?!

— Большие, друг мой, весьма и весьма значительные, — Гиршман наконец полностью пришёл в себя и устроился на лавке с видом победителя. — Ты даже не представляешь, насколько, однако и тебя я понимаю. Поэтому и предлагаю выход. Сделаешь для меня пару дел — и свободен. Живи не тужи, ещё и с прибылью останешься. Здание клуба с землёй Вова Скуратов тебе обещал? Племяннику своему тоже, но в обиде не оставит. Он молодец, настоящий богоборец, жаль только, под простецов лёг. Одумается, сам ко мне прибежит, но сейчас не об этом…

— Ты, мать твою, вообще кто такой? — я немного прифигел от слов дедка, и вопрос вырвался сам собой.

— Эх, молодёжь, память девичья. Я же представился. Куприян Орестович Гиршман. — Старик поглядел на меня с укоризной, словно на расшалившегося внука. — Больше тебе пока знать не надо. Потом или Вова расскажет, или Юленька. Жаль девочку, такая перспективная была и такая трагедия. Беда прям. Но ты пока о нашем разговоре молчи, а то всем худо будет. Прежде всего твоим родным. Вот дело сделаешь — тогда пойдёшь, повинишься. Скажешь, Паук заставил. Паук — это я. Люблю, знаешь ли, за ниточки дергать.

— Я заметил, — очередная угроза семье снова заставила вспыхнуть яростью, но на этот раз мне понадобилось гораздо меньше усилий, чтобы успокоиться. — Чего тебе, на хрен, надо?!

— Хамить старшим нехорошо, — Паук с бесящей уже улыбкой погрозил пальцем. — Ну да ладно, на первый раз прощаю. И не трясись так, ничего особого от тебя не требуется. Ты у нас кто? Богоборец, убийца зверобога! Вот и поработаешь по специальности.

— А просто так ты, су… — начал было закипать я, но, бросив взгляд на смартфон в руках старика, сдержался, — прийти не мог? Даже неофициально решили бы вопрос.

— Боюсь, тогда нам бы или Юленька помешала, или девчата твои, — прищурившись, улыбнулся старый мудак, опять становясь похожим на доброго дедушку. — Или Олежек бы влез. Не любит он меня. Говорит, я закон нарушаю. А какой закон простецов может быть над одарённым? Мы их людьми сделали, а не скотом двуногим, и сейчас они будут говорить нам, что делать? Вот скажи, Витюша, тебе нравится, что любой, даже самый завалящий человечишка может тобой помыкать просто потому, что у него высокая должность? А ты каждый день жизнью рискуешь и вынужден подчиняться этим зажравшимся скотам. Разве это справедливо? Для чего тогда нужен такой закон?

— Да мне насрать, кто там прав, а кто виноват, — я зло оскалился, — но они хотя бы моей семье не угрожают.

— Так то чисто для порядка, — всплеснул руками Гиршман. — Ты мальчик резкий, слушать бы меня не стал. Пришлось тебя чуть-чуть шокировать, чтобы, значит, охолонул. И уже отбой ребяткам дал. Думаешь, мне самому это нравится? Да ничуть! Но дело важнее всего, так что ты не дёргайся, держи язык за зубами, и всё будет хорошо.

— Ага, — я ни на йоту не поверил этому мудаку. — Короче, чего тебе от меня надо?

— Так я уже сказал, — снова улыбнулся Паук. — Но для начала надо будет тебя проверить. Заодно и часть долга закроешь. Нынче у тебя сессия, так ведь? В конце недели первый экзамен?

— Ну, — мне не нравилась осведомлённость Гиршмана о моих делах, но смысла отрицать очевидное я не видел, ведь расписание было вывешено на сайте факультета, вместе со списком тех, кто получил к ним допуск. — И что?

— Так переживаю, чтобы не помешать, — запричитал Паук. — Думаю, пока время есть, надо будет смотаться в одно место. Недалеко, буквально туда и обратно. За день управимся. Завтра как раз нормально будет, и у тебя время останется.

— Я разве сказал, что согласен? — успокоившись немного, я судорожно обдумывал ситуацию, ища выход, и уж тем более не собирался идти на поводу у шантажиста, собираясь потянуть время.

— Так выбора-то у тебя нет, — усмехнулся Паук, сбрасывая маску доброго дедушки. — Тут ведь как, или сделаешь, что я скажу, или твоя семья заплатит. Нет, убивать я их не буду, не дёргайся. Сказал же, припугнуть хотел, чтобы ты глупостей не наделал, я же не дурак, вешать себе на хвост твоих девиц, что за тебя поднимутся. Бабы, они вообще мстительные существа, уж поверь. Но вот у сестрёнки твоей, Ксюшеньки, возьмут и найдут наркоту. Грамма три хмурого. Как раз на крупный размер потянет. До десяти лет.

— Тварь! — я выдохнул, понимая, что это более чем реально, и отмазать её при таком раскладе не получится. — Если с её головы хоть волос упадёт…

— А ты меня не стращай, мальчик, — прищурился Гиршман, словно забыл свой недавний испуг. — Слушайся, и никто их не тронет. А начнёшь дурить, получат по полной. Так что завтра жду к девяти утра в аэропорту. Паспорт не забудь. И язык за зубами держи. Сделаешь всё как надо — останешься с прибытком. Ты же вон дом покупать собрался, да в клуб Короля вложиться надо. Так что в накладе не останешься. Ну что, уговор?

— А у меня выбор есть? — я угрюмо усмехнулся.

— Конечно! — почти естественно удивился старый хрыч. — Кто ж тебя неволит?! Делай что хочешь, только пользу свою разумей. Ты же сейчас думаешь к Юленьке кинуться первым делом, так вот какая с этого польза? Предъявить мне нечего, а вот сестрёнка твоя сядет. А потом с родителями чего случится. На работе недостачу найдут или ещё чего, мало ли. Вот и думай, перед тем как что-то сделать. Понял?

— Ясно, — я скрипнул зубами. — Завтра в девять.

Больше нам говорить было не о чем. Это только в плохих фильмах да аниме герой или героиня может спрашивать у шантажиста, а вы, мол, точно меня отпустите. Ага, разбежался. Раз попался на крючок, это теперь навсегда. Вот только и выхода особого у меня не было. Я слишком мало знал о мире одарённых. Этот Гиршман фамильярно отзывался и об Обресковой, и о Скуратове. Может, это просто языковая привычка, конечно, но сдаётся мне, что всё гораздо сложнее.

Мог этот урод действительно их знать? Да запросто. Сообщество одарённых не такое большое, так что, вполне возможно, что они раньше пересекались. Другой вопрос, насколько мне это поможет. Судя по всему, Паук не гнушался самыми подлыми методами. Про гранатомёт я не забыл и никогда не забуду, что бы этот урод там ни говорил. Вполне возможно, что сунься я сейчас к Юлии, Гиршман отдаст приказ убить моих родных. Всё, что он говорил, мол, чисто попугать, бред. Верить ему может только полный кретин. Но и любой прибыток от него обернётся куда большей кабалой. Короче, куда ни кинь, всюду клин.

Я не знал, что делать. Всё упиралось в отсутствие информации. Я просто ничего не знал об этом Гиршмане, для того чтобы предсказать его реакцию на мои действия и защитить свою семью. Однако уже сейчас можно было сказать, что она будет очень жёсткой. Даже жестокой. Лазерные прицелы на своей тушке я не забыл. Паук собрался играть по-крупному, значит, я ему был нужен. Для чего — другой вопрос, на который дать ответ я пока не мог. Но завтра, по идее, что-то должно стать понятно, так что, возможно, имело смысл явиться в аэропорт.

Сдаться и подчиниться? Ага, только шнурки поглажу. Я собирался отомстить старому мудаку, а для этого нужна была информация. Я уже понял, что не всё в жизни решается лихим кавалерийским наскоком. Где-то стоило и хитрость проявить. Только вот родных тоже стоит прикрыть… я задумался о том, как это сделать, и в этот момент в кармане завопил смартфон. Я вытащил его, кинув взгляд на экран, и тут же ответил.

— Чего тебе, Матвеич? — с утра мы виделись с кузнецом на тренировке, и они с Дарой собирались к Булату, поковыряться с броневиком. — С Пумбой какие проблемы?

— Нет, — голос у Матвея был напряжённый, заставив меня мгновенно собраться. — Ты можешь подъехать? Адрес я тебе скину сейчас, это кафе в центре.

— Сейчас буду, — я кинул взгляд на часы. — Семь минут. Я тут недалеко.

— Хорошо, жду, — Кузнецов едва слышно облегчённо вздохнул и положил трубку, а я оскалился и вдавил педаль газа в пол.

К нужному месту я буквально подлетел на три минуты раньше, чем обещал. Наверняка куча штрафов придёт, но плевать. Я был на взводе после разговора с Гиршманом, и мне просто необходимо было спустить пар, так что проблемы у Матвея возникли очень вовремя. Уже привычным жестом я сунул в рукава телескопические дубинки и быстрым шагом направился ко входу, буркнув по пути администратору, что меня ждут.

Найти в зале кузнеца оказалось несложно. Он возвышался над общей массой посетителей, а вот Белку рядом с ним заметить оказалось куда тяжелее. Но не для меня, и я первым делом увидел испуг в глазах девушки и злые желваки на челюсти её бойфренда. А ещё длинного, худого мужчину с желчным лицом, за их столиком, и рядом симпатичную девицу в строгом офисном костюме, бросающую презрительные взгляды на моих друзей. И я даже догадывался, кто это такие.

— Надеюсь, помешал, — взяв стул у соседнего столика, я нагло плюхнулся на него, упираясь в желчного взглядом. — Ну и что за нахрен у вас тут происходит?

— Простите, вы кто такой?! — взвизгнула девица, но тут же подавилась воздухом, напоровшись на мои сияющие алым цветом глаза.

— Заткнись и пошла вон, — я не собирался с ней цацкаться.

— Я-я-а п-переводчик… — та собрала смелость в кулачок и попыталась возразить, хоть сама при этом мгновенно покрылась холодным потом.

— Свалила на хрен, — я рыкнул так, что в баре задрожала посуда, а остальные посетители повернулись в нашу сторону. — Чего?! Жуйте давайте, нефиг пялиться!

Народ шустро уткнулся в свои тарелки, а переводчицу будто ветром сдуло, так быстро она рванула к выходу, уронив по дороге пару стульев. Мне же было плевать, и я уставился на желчного, молча буравя его горящим взглядом. Я понимал, что ему надо забрать Беллу, только вот отдавать её не собирался. И класть я хотел на все договоры, бывшие и будущие.

— Sie benehmen sich unwürdig! — надолго немца не хватило, и он буквально взвизгнул по-бабьи, утирая пот со лба. — Ich…

— По-русски говори! — я не собирался слушать этот лепет. — Мы, млять, в Сибири, а не у вас на Баварщине. Так что или по-нашему балакай или пошёл на хер, вслед за этой пигалицей.

— В-вы есть ведёте себя по-хамски! — когда прижало, упёртый бюргер, со слов Беллы, на дух не переносивший русской речи, вдруг обнаружил у себя неплохие познания. — Я законный опекун…

— Да мне по барабану, кто ты такой, — отмахнулся я. — Надо тебе чего? Беллу? Как говорил классик, от мёртвого осла уши. Получишь у Пушкина. Ферштейн?

— Но есть договор… — немец попытался возражать, однако я был непреклонен.

— Да подотритесь им, — я недобро усмехнулся. — Понятия не имею, чего вы там в него напихали, но уверен, грамотный адвокат не оставит от него камня на камне. Это у вас там для Домов свои законы, а у нас демократия! Вы её сами нам принесли, так вот теперь кушайте не обляпайтесь. Все равны, и людьми мы не торгуем. С Дону выдачи не было, а из Сибири и подавно.

— Я… я понимаю. — Желчный вдруг успокоился, будто чего-то такого он и ожидал. — Вы есть молодой одарённый без свой Дом и не понимать правила игры. Но мировое сообщество…

— Вот только пугать меня не надо, — я презрительно скривился. — Осмотрись, дядя! Мы в России! У нас тут закон — тайга и медведь — прокурор. Не признает меня мировое сообщество — да плевать на него. Наши признают. А за умелого ведуна ещё и премию дадут, что для страны сберёг. Это вы Белку можете напугать своим бредом. А мне покласть. И наставнику с куратором.

— Это я тоже понимать, — немец ничуть не удивился моей отповеди. — И мы предлагать альтернатива. Если вы соглашаться, Дом Бенедетти передавать вам сюзеренитет над Изабелла Эвелина Элеонора Бенедетти и даже готовы выплатить определённый сумма.

— И чего же вам надо? — я немного напрягся, потому что такие предложения ничем хорошим обычно не заканчивались.

— О! Сущий пустяк, даже в какой-то мере приятный, — расцвёл желчный. — Мы хотеть ваш ребёнок от наши девушки. Один — за Изабеллу, а за следующих Дом Бенедетти готов заплатить сто тысяч евро за каждого. Это хороший условия!

Немец гордо уставился на меня, а я почувствовал, что всё, этот безумный день дошёл до края. И если с Гиршманом мне удалось сдержаться и избежать смертельной опасности, то сейчас у меня не было ни сил, ни желания этого делать. И, счастливо улыбнувшись, я отшвырнул в сторону стол, одновременно пытаясь аккуратно стряхнуть с плеч Матвея с Беллой, мгновенно повисших на мне, словно лайки на медведе.

Глава 26

— Ну ты, Витюша, даёшь! — заливался смехом Гиршман, хлопая себя по коленям. — Так его, фашиста проклятого! Будет знать, как на наших девок зариться!

— Можно подумать, вы сильно лучше его, — я презрительно скривился. — Этот урод хоть своих хотелок не скрывает, а вы…

— А я, Витюша, тоже как есть всё говорю, — ничуть не обиделся Паук, с которым мы сидели в удобнейших креслах частного самолёта, направляющегося в Казахстан. — Ты на чужую делянку влез. Не без причины, тут не отнять, но можно было и по другому вопрос решить. Но ты же не захотел, да ещё и клуб себе отжал. Отжал, отжал, не отнекивайся. Не только у Володеньки в мэрии связи. И что, я это проглотить должен? Нет, дорогой мой, это так не работает.

— И поэтому ты решил моих родных взорвать?! — я с трудом удержал себя в руках, мигом растеряв всё остатки вежливости. — Как-то не заметил, чтобы по-другому пытался решить вопрос.

— Ну так, кто к нам с мечом придёт. — Гиршман и не думал смущаться. — На том и стоим, Витюша. Ты вон тоже не мир и любовь несёшь. Девчата твои не в счёт. И то я к тебе лично пришёл, покалякать о делах, потому что ты мне нравишься. Я сам таким был, молодым, дерзким. Но и отпустить тебя не мог, меня бы не поняли. Нельзя такие обиды прощать. Вот отработаешь — совсем другое дело! Я первый тебя расцелую. Мы с тобой такие дела проворачивать будем!

— Больно надо, — я отвернулся, злясь скорее на себя, потому что не мог найти подходящих аргументов.

В целом Паук был прав. Примеряя ситуацию на себя, я бы тоже не оставил такой наезд без ответа. Спустить на тормозах означало потерять уважение даже не окружающих, а своё собственное. Другое дело, что забывать угрозы в отношении моей семьи я не собирался, как и прощать Гиршмана и его шестёрок. Короля никто за уши не тянул, когда он Таську кинул. Та сама дура, я тут не спорю, но даже в этом случае я не собирался это спускать на тормозах. Договариваться? Да сейчас! Такие ублюдки, как Король, понимают только силу.

К сожалению, с Пауком так просто явно не получится. Вчера я всё же сдержался и не пошёл ни к Обресковой, ни к наставнику, ни к Скуратову. Слишком свежи были воспоминания о гранатомёте нацеленном в окно школы. И я ни секунды не сомневался, что Гиршман выполнит свою угрозу. Не убьёт, так посадит Ксюху. За всеми его шуточками и объяснениями, мол, извини, но я не мог по-другому поступить, проглядывает зверь. Хищный, безжалостный и очень опасный. И глубоко в душе от каждого его взгляда начинает ворочаться зверобог, желая вырваться и наброситься на соперника. Разорвать его, самому стать хозяином… к сожалению, мне приходилось сдерживаться, хоть сейчас я с ним был полностью согласен. Но не время. Я выжидал, пытаясь понять, чего Пауку от меня понадобилось, чтобы лишь потом сделать свой ход. Что убить Гиршмана я решил сразу и не собирался отказываться от этой идеи.

Чтобы не общаться дальше, я притворился спящим. Вчера, как немец сбежал, я отправился домой и заперся в комнате, сославшись на недомогание. Впервые, наверно, моё ранение помогло отмазаться, меня тут же оставили в покое. Но без дела я не сидел, а принялся сёрфить ресурсы одарённых в поисках информации на Паука. И нарыл кое-что, на одном форуме в даркнете. Там торговали информацией, вот я и закинул на удачу удочку — повезло. Я получил достаточно объёмное досье, пусть это и стоило мне пары сотен тысяч рублей в криптовалюте. Но плевать, зато я знал, с кем имею дело. И надо сказать, это нифига не радовало.

Куприян Орестович Гиршман оказался не просто одарённым, а принадлежал к так называемому теневому Дому. В отличие от обычных, туда принимали кого угодно, лишь бы обладатель дара был противником власти простецов. Теневики считали, что править должны только богоборцы, просто потому что у них есть право и силы. Обычные люди могли лишь служить и не должны были иметь никаких прав. Степень радикальности сильно варьировалась от Дома к Дому, но именно поэтому теневиков так или иначе поддерживало большинство обычных владетельных Домов, не забывших прошлое. Особенно сильны они были в Европе, но и у нас хватало. И естественно, что, не признавая власть обычных людей, теневики не признавали и законы государства, что привело к их криминализации. И особенно ярко это проявилось у нас в стране, где до развала СССР даже намёков на теневые Дома не было, а имелись обычные бандиты, просто с даром. А вот после начался разгул свободы.

Гиршман умудрился попасть в самую струю изменений. Имея за плечами пару судимостей по весьма тяжёлым статьям, Паук пролез в Думу первого созыва, где и принялся плести свою паутину. В частности, организовал крупнейший в стране теневой Дом, куда собрал все отбросы одарённых. Наладил связи с иностранными теневиками, да и вообще, развернулся как надо, несмотря на явное несоответствие заявлений и действий. А вот когда к власти пришёл нынешний президент и принялся затягивать гайки, мигом ушёл в подполье, оставив все официальные посты.

Сейчас Куприян Орестович числился бизнесменом, меценатом, покровителем множества музеев и библиотек и вообще исключительно положительной персоной. Но при этом, если верить досье, его связи с криминалом стала куда глубже и прочнее. Однако сам Паук закона не нарушал, предпочитая, сообразно своему прозвищу, править из центра паутины. И в этом ему сильно помогал дар.

Гиршман был одарён сейдом, древней скандинавской магией, которой, по легендам, владели Один и Фригг. Причём первый был практические единственным мужчиной, её использовавшим, потому как сейд считался исконно женским искусством, которое Фригг принесла от асов. И научила мужа, однако того за это частенько высмеивал Локи. Так что вероятность того, что предки Паука получили дар от повелителя Асгарда крайне мала. Однако лично мне было плевать, главное, что сама по себе эта практика была крайне паскудной. С помощью сейда можно было как заглядывать в будущее, так и получать информацию о настоящем. Следить за кем-нибудь, например. Собственно, именно поэтому я и не стал ни к кому обращаться. Мало ли. Точнее, не стал напрямую, ведь каким умелым бы Гиршман ни был, заглянуть во всемирную сеть ему по любому не по силам. Да и отложенную во времени рассылку никто не отменял.

И даже несмотря на то, что подстраховался, написав в письме всё, что узнал, и попросив Юлию присмотреть за родными, я всё равно беспокоился. Клуб Короля для Паука был лишь незначительной песчинкой в его криминальной империи. И необходимости появляться самому не было никакой. Разве что подвернулось нечто, с чем я мог ему помочь. Что это, я даже не представлял, да и особых талантов за собой не замечал. Нет, понятно, что я сильный боец, способный на различные трюки, но, как бы я себя ни хвалил, найти боевиков не хуже было не слишком сложно. Да и безопаснее, честно говоря. Я был более чем уверен, стоило мне покинуть город, как об этом стало известно и Обресковой, и наставнику, и ещё непойми кому. Юлия часто намекала на то, что за мной следят. Не напрямую, а отслеживают триангуляцию, к примеру. И Паук не мог этого не знать.

В итоге мне оставалось лишь плыть по течению в поисках возможности обернуть всё в свою пользу. Может, это было неправильно, но я не хотел больше никого втягивать, слишком серьёзным противником оказался Гиршман. А сколько ещё таких будет, желающих прокатиться на моём горбу. Так что я собирался сам разобраться с этим уродом, желательно кардинально. И нет, мысль об убийстве не вызывала у меня отвращения или дрожи. Впрочем, возбуждения тоже. Я относился к этому как к необходимой мере, не более. Причём мере крайней, на которую я готов был пойти лишь потому, что Паук угрожал моей семье.

И да, я заметил, что со вчерашнего дня, когда мне удалось удержать себя в руках и не поддаться влиянию крови зверобога, я почувствовал, стало гораздо легче управлять своими эмоциями. Словно бы я преодолел какой-то порог. В душе всё равно то и дело вспыхивали сильные чувства, и злость, и ярость, и ненависть, и даже либидо при виде симпатичных стюардесс, но я легко мог их погасить или абстрагироваться, задвинув их на задний план и не обращая внимания.

Если верить документам, а не делать этого оснований не имелось, подобное состояние было характерно для людей, победивших зверобога и подчинивших его наследие. Но обычно до этого проходило весьма существенное время и требовалось преодолеть несколько кризисов, связанных с попыткой наследия взять носителя под контроль. Как это было у меня вчера, когда я пытался убить Паука. Однако справился с ним я без особых проблем, что уже было странно, так ещё и, похоже, этого оказалось достаточно, чтобы полностью подчинить наследие. И вот это было очень странно.

Списать случившееся я мог только на одно — свой первичный дар. Уже давно было ясно, что он связан с силами мозга или чем-то таким. Однозначно называть его псионикой или менталом пока было рано, но некоторые признаки явно присутствовали. Не в полной мере, той же телепатии не было и в помине, даже эмпатия не проклюнулась, но вот тот же щит и толчок, однозначно, были из разряда телекинеза. Ну, или какой-то его разновидности. Это я не сам решил, так эксперты сказали. Чего я буду спорить с умными людьми. Да и плевать мне на природу дара, если честно, главное, что, скорее всего, именно он помог мне быстро и безопасно преодолеть кризис и подчинить наследие зверобога. И это было моим козырем против Паука, точнее одним из козырей, наличие которых и толкнуло меня на авантюру с поездкой в Казахстан.

— Витюш, просыпайся, садимся, — позвал меня Гиршман и, хорошо ещё, не решился тронуть, иначе я, скорее всего, не удержался бы и нож ему в кадык вогнал. — Я же говорил, мигом домчались.

Отвечать я не стал. Два часа в воздухе действительно недолго, но меня бесил сам факт, что пришлось куда-то лететь с этим уродом. Но виду я не подал, скорчив морду кирпичом, рассчитывая отыграться позже. Пока же приходилось плыть по течению, так что я встряхнулся, приходя в себя и собираясь. Незнакомая территория, другая страна, тут могло произойти всё что угодно. И стоило быть готовым к этому.

Нас встречали. И не просто человек с табличкой. Десяток дорогих машин, среди который выделялась пара лимузинов представительского класса, как у нашего президента, они окружили самолёт, прикрывая группу людей, дожидающихся нашего появления. И стоило Пауку спуститься с трапа, как вперёд выдвинулся пожилой казах, распахивая руки для объятий. Гиршман ответил тем же, и они обнялись как старые друзья, хлопая друг друга по плечам.

— Вот, Абай, знакомься, — когда ритуал приветствия закончился, Гиршман повернулся ко мне, — Витенька Орехов. Истинный богоборец, победитель зверобога.

— Наслышан, наслышан, — пожилой казах расплылся в улыбке. — Меня зовут Абай Баирович Кунаев. Добро пожаловать на благословенную казахстанскую землю.

— Рахмет, — я двумя руками пожал протянутую мне ладонь. — Рад знакомству.

— А уж я-то как, — накрыл мои руки второй ладонью Кунаев. — Давно мечтал познакомиться с таким героем!

— Да какой я герой, — не то чтобы я стеснялся, но действительно не считал, что достоин такого звания. — Просто повезло, и друзья помогли.

— Друзья — это святое, — закивал казах. — Но и скромничать не стоит. Удача любит достойных! Так что неси это с гордостью! Ну да ладно, вы, наверно, устали после перелёта. Поехали поедим и заодно обсудим вопрос, ради которого вы приехали. Время ещё есть.

— Конечно, дорогой, — тут же расцвёл Гиршман, хотя мне его радость показалась крайне наигранной и натянутой, будто не этого он ждал. — Сто лет хорошего плова не ел. Вкус казы уже забыл, представляешь?!

— Всё будет, дорогой, — похлопал его по плечу Кунаев. — И казы, и бешбармак, и плов. С утра готовимся встречать дорогих гостей. Парим, варим, жарим! Барана зарезали. Гулять будем!

Я промолчал, следуя за Пауком, но вряд ли мы прилетели сюда, чтобы просто поесть. Нет, вкусно пожрать я был всегда готов, но это и в Новосибирске можно было сделать, что бы там кто ни говорил. Тем более что в планах у меня было вернуться как можно быстрее. Не то чтобы я верил Гиршману, который обещал, что за день управимся, но, если я не появлюсь дома в ближайшее время, Юлия может психануть. И что тогда случится, я даже не представлял. Однако восток дело тонкое. Тут нахрапом ничего не решить, так что пришлось не дёргаться и ждать.

Хотя должен признать, что я крупно ошибся. Так у нас не кормят. Абай Баирович не обманул, к нашему приезду действительно готовились, и ещё как! Достархан поражал обилием блюд и ароматов. Да я чуть слюной не подавился только от одних запахов. А вкус просто убивал наповал, не давая второго шанса.

Большинство блюд были мне незнакомы, что не мешало мне их пробовать и просить добавки. Я чётко мог назвать плов, бешбармак и лагман, а вот остальные кушанья видел в первый раз. Разве что манты ещё узнал, да и те оказались для меня необычные, с картошкой и тыквой. Ну, ещё чак-чак, но его подали позже, уже когда все наелись, с трудом отвалившись от стола. Уж я так точно даже шевелиться мог с трудом, но при моём метаболизме это была незначительная мелочь. Полчаса — и всё, что я с таким трудом запихал в себя, исчезнет как вода в жаркий полдень.

Как и положено, пока ели, о делах не разговаривали. Лично мне и нечего было сказать, я сюда не рвался, так что забил на всё, методично уничтожая всё съестное, до чего мог дотянуться. Но как только за пиалой ароматного чая речь зашла о причине визита мгновенно насторожился, делая вид, что продолжаю жевать.

— Я поговорил с Талгатом, — степенно отхлебнул чая Кунаев и замолчал, словно уже всё было сказано, а после продолжительной паузы, во время которой все молча ждали, добавил: — Ему неинтересно. Надавить я не могу, это Малый жуз, у них свой хан.

— А что же интересует уважаемого Талгата-аке? — ухватил главное Гиршман. — Возможно, мы сможем договориться.

— Возможно, — пожал плечами Абай Баирович. — Интересовать же его может только одно. У нас говорят: «Дай Большому жузу палку и пусть пасёт скот, дай Среднему перо и пусть постигает мудрость, а Малому дай копьё и пусть воюет с врагами». Сын у него младший недавно в возраст вошёл, всё подвигов ищет.

— Ну так это не проблема, — расцвёл Паук. — Что, Витюша, поможем мальчику?

— А я похож на фиксика, чтобы всем помогать? — я сыто уставился на изменившегося в лице Гиршмана. — Рахмет за приём, уважаемый Абай Баирович, но, если честно, я сюда не рвался. И драться с кем-то, чтобы потешить чувство собственного величия незнакомых мне людей не собираюсь. Я вам не мартышка на верёвочке.

— Уважаю тех, кто имеет своё мнение, — с улыбкой прищурился Кунаев. — Слышал, ты хочешь создать свой клан. У меня как раз внучка подрастает. Умница, красавица, готовит — пальчики оближешь. Будет отличной хозяйкой.

— Не хочу обижать, Абай Баирович, но я пока варианты кандидаток в жёны не рассматриваю, — я чуть поклонился хозяину, прижав руку к сердцу. — Благодарю за предложение, но что-то слишком много на меня свалилось в последнее время. Хочу сначала разгрести всё, а потом уже думать о свадьбе. Я то же самое Доржиеву сказал, хоть тот уже и приданое выкатил.

— Да, Айдар-аке не поскупился, — рассмеялся казах. — Так и я не меньше дам! Скот, землю, для любимой внучки ничего не жалко!

— Ничуть не сомневаюсь в вашей щедрости, — я улыбнулся в ответ. — Но, при всём уважении, пока не готов ничего ответить. Надо решить пару вопросов…

— Витюша, а ты ничего не забыл? — вмешался выкинутый из беседы Гиршман, пошедший пятнами от унижения. — Например, зачем мы тут?

— А зачем? — я удивлённо поднял брови. — Я до сих пор не в курсе.

— Скоро узнаешь, — в обещании Паука слышалась угроза. — Он согласен, Аке. Скажи Талгату, пусть внук готовится.

— Хорошо, — Кунаев смерил нас взглядом и лишь потом кивнул. — Но моё предложение всё ещё в силе, Виктор. Подумай. Возможно, твои проблемы можно решить гораздо проще, чем ты думаешь.

— И ещё раз рахмет, — я твёрдо встретил взгляд казаха. — Но я привык решать сам. А вот потом — подумаю.

Глава 27

— Прошу, дорогие гости, в нашу скромную обитель, — Кунаев довольно прищурился. — На этой арене у нас и проходят бои.

Я с интересом разглядывал обстановку, поражаясь увиденному. Честно говоря, никогда не думал, что мне доведётся побывать в таком месте. Оно словно сошло с экрана боевика категории «Б» про подпольный спорт и бои без правил. Широкая арена, посыпанная опилками, высокие стены вокруг, они же зрительные трибуны, металлические решётки с двух сторон, откуда выходили поединщики или выпускали зверей. Короче, всё в лучших традициях, даже вон толпа лощёных хлыщей с эффектно раздетыми бабами имеется. Эдакий доморощенный Колизей, разве что посовременнее, но зато и масштабами поменьше.

— Твоя задача, Витюшь, победить, — принялся объяснять Гиршман, будто я сам не понял, для чего мы сюда приехали. — Я думал, пару схваток проведём — и будет. Но видишь, как всё получилось. Но сначала всё же с монстрами разберёшься, а щенка Талгата уже напоследок оставим. Но гляди, не вздумай проиграть! Не забывай, что на кону.

— Да уж, — я криво усмехнулся, глядя прямо в глаза Пауку, — не забуду.

Несмотря на то, что взбрыкнул раньше, у Кунаева дома, я прекрасно понимал, что придётся делать то, что сказали. Ну, как минимум, пока я не узнаю, чего именно от меня надо Пауку. Выступление на арене по любому не тянуло на серьёзное дело, ради которого стоило шантажировать меня и вешать себе на хвост спецслужбы. А я был уверен, что и Юлия, и Скуратов уже получили мои письма, а значит, на Паука открылась самая настоящая охота. Ну и родных моих прикроют заодно. Правда, как я буду объясняться с Обресковой потом, ума не приложу. Но с этим буду разбираться позже, сейчас нужно выйти из передряги живым и желательно здоровым.

— Вот и славно, — Гиршман словно не заметил угрозы в моих словах. — А я тебе тут подарочек приготовил. Мишенька, покажи-ка.

Один из людей Паука, присоединившихся к нам у Кунаева, шагнул вперёд, протягивая здоровенный кейс, едва ли не с него самого ростом, а детина вымахал за два метра, возвышаясь надо мной на целую голову. Гиршман расстегнул замки и, откинув крышку, отступил в сторону, позволяя мне рассмотреть, что там лежало. И, естественно, это оказался молот. Об этом я начал догадываться, ещё когда увидел кофр и арену. Но виду не подал, внимательно разглядывая оружие, тем более посмотреть было на что.

В отличие от сугубо утилитарного М-48 этот молот смотрелся фантастично, но при этом не создавал впечатления поделки безумных корейских игроделов. Это те любители в своих играх одевать героев в чудные доспехи и давать им монструозное оружие, украшенное чудовищным количеством шипов, выступов, завитушек и прочей мишуры. Но в вирутальности на это было плевать, всё равно любое сражение сводилось к обсчёту нулей и единиц, а вот в реале таким проще было убиться самому, чем причинить какой-нибудь вред противнику.

Но нет, несмотря на некоторую фантосмагоричность и вычурность, молот, что привёз Паук, выглядел настоящим оружием. Боёк из девяти шипов переходил в достаточно серьёзный крюк, пригодный как пробить тяжёлую броню, так и зацепить противника. Острие на навершии, которым можно было колоть. Ещё одно острие на пятке, позволяющее нанести удар врагу, подобравшемуся со спины. И плюсом руны, покрывающие весь молот, слегка пульсировали, словно оружие было живым, и это билось его сердце. Я даже слегка засмотрелся, восхищённый работой неизвестного мастера.

— Нравится? — Гиршман гордо гляну на меня. — То-то же!

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — Кунаев со свитой тоже во все глаза пялились на молот. — Но это похоже на работу тёмных альвов.

— Так и есть, — Паук самодовольно ухмыльнулся. — Достался по случаю. Не Мёльнир, конечно, но тоже неплохо.

— Неплохо? — казах покачал головой. — Я тогда не знаю, что такое хорошо. Творения дворфов во всём мире можно пересчитать по пальцам одной руки. И каждое считается достоянием.

— А мне для Витюши ничего не жалко, — Гиршман ласково улыбнулся. — Он же герой, значит, и оружие ему нужно соответственное. Бери, Витюша, бери. Вот сейчас и опробуешь.

— То-то ты на все условия Талгата согласился, — кивнул своим мыслям Кунаев. — Ну да, с таким оружием ловить его пацану нечего.

— Ну так надо было думать головой, — отмахнулся Паук. — Ну что, Витюш, застыл? Как тебе?

А я действительно замер, держа в руках молот и прислушиваясь с собственным ощущениям. Оружие оказалось на удивление тяжёлым. Куда тяжелее того же М-48, но, на удивление, его вес в руках практически не ощущался. И не только благодаря моей возросшей силе, сам молот чем дальше, тем легче становился. А ещё он радовался, словно щенок, увидевший хозяина после целого дня в одиночестве. Я чувствовал его эмоции, бившие через край. Радость, преданность, счастье. Казалось, ещё немного, и он завиляет восторго, словно хвостом. А ещё в тот момент, когда я поднял молот, меня словно током ударило, а в следующую секунду биение моего сердца и мерцание рун на оружии синхронизировалось, будто мы стали единым целым.

— Имя… — в горле вдруг пересохло, и я с трудом смог выговорить пару слов. — У него есть имя?

— К сожалению… — начал было Гиршман, но я перебил его, словно меня толкнули изнутри.

— Смешер, — имя пришло в голову вместе с тёплыми эмоциями, будто друг шепнул на ухо. — Его зовут Смешер.

— Признал, — задумчиво кивнул Кунаев. — Чувствует силу. Действительно отбить тебя, что ли, у Доржиева?

— Не время сейчас об этом думать, — как-то слишком поспешно оборвал его Гиршман. — Ну что, Витюша, опробуешь обновку?

— Да, почему нет, — я ловко крутанул молот в руке, как ребёнок, радуясь новой игрушке. — У вас тут что-то типа боёв без правил? Только я против людей не особый любитель драться. Зашибу ещё кого.

— Найдём тебе противника, не переживай, — усмехнулся хозяин, кинув на Паука быстрый взгляд. — Есть твой старый знакомый. Недавно привезли.

— Ну, давайте поглядим, что там за знакомец, — я пожал плечами. — куда идти?

— Тебя проводят. — Кунаев кивнул подчинённым. — А мы пока с Куприяном побеседуем.

Я усмехнулся, но промолчал. То, что Кунаев мной заинтересовался, с одной стороны, было неплохо, ибо давало какие-то гарантии, что меня тут не грохнут, с другой — нафиг мне не нужно. Я ни под кого не собирался ложиться. Пусть хоть звезду с неба посулят, плевать. Свобода дороже, иначе вон давно бы к деду Дары сбежал. А вот Паук что-то мутит. Слишком дорогой подарок вышел. Если это действительно работа дварфов, то Смешер не имеет цены. Это тебе не воплощённый дар, это оригинал, так сказать. И за подобные артефакты во все времена лились реки крови. Не нравится мне это, чую, вляпался я во что-то очень серьёзное.

Идти оказалось недолго. Попетляв по тёмным коридорам, мы оказались за одной из решёток, выходящих на арену. Судя по системе безопасности моя мысль о арене с боями без правил была недалека от истинны. По крайней мере, я натолкнулся минимум на десяток пятен, от которых поднимался знакомый белёсый дымок. С жизнью здесь рассталось много народу, и большинство не по своей воле. Особенно учитывая, что, судя словам Кунаева, против меня выпустят какого-то духа. Впрочем, если это арена одарённых, под крышей местного аналога бюро, в этом не было ничего сложного.

— Дамы и господа! — решётка медленно начала подниматься, а наверху принялся разоряться конферансье, заводя зрителей. — Сегодня у нас особый гость! Прямиком из холодной Сибири к нам прибыл юный герой, уже успевший прославиться множеством подвигов. От ударов его молота полегло несметное количество ужасных монстров, и сегодня он докажет свою доблесть, на ваших глазах сразившись с самой жуткой нечистью. К сожалению, он пожелал остаться инкогнито, и нам известно лишь его прозвище. Итак, встречайте — Тор!!!

Я шагнул на арену под вопли зрителей. Они хлопали и свистели, почему-то вызывая сильнейший приступ ностальгии. Будто когда-то я уже выходил на залитый солнцем амфитеатр, чтобы померяться силами с другими героями. И рука сама вскинула молот вверх, приветствуя зрителей и мою… я тряхнул головой, приходя в себя. Блин, привидится же такое. Наверно, от нервов.

— Но герою нужен достойный противник, — продолжал надрываться конферансье. — Гидру и ехидну мы не нашли, но обещаем, вы не будете разочарованы. Итак, встречайте. Воплощение голода из бескрайних лесов Северной Америки. Жуткая тварь, уничтожающая целые деревни эскимосов и алеутов. Вендиго-о-о!!!

Ржавая решётка заскрипела, поднимаясь, как мне показалось, с нарочито громким звуком. Вот что мешало смазать лебёдку? Да ничего, зато без этого сразу создавалась особая атмосфера. Но мне на неё было плевать. Я следил, как из темноты провала медленно появляется высокая костлявая фигура с рогатым черепом вместо головы. И не я одни. Стоило монстру шагнуть на арену, как среди зрителей пронёсся дружный вздох ужаса. И испугаться тут было чего. Вендиго распространял вокруг себя ауру отчаянья. Сразу становилось жалко алеутских охотников, застигнутых в лесу этой тварью. Смелые бойцы, без страха выходящие против медведя один на одни, становились слабыми и беззащитными против нечисти. И только мы, богоборцы, можем и должны стать их щитом… я поудобнее перехватил молот и шагнул вперёд, привлекая внимание твари.

Впрочем, это было уже лишним. В какой-то момент вендиго сам заметил меня и уже не отвлекался ни на что более. В пустых провалах черепа загорелись яркие зелёные огни, и вместе с отчаяньем от монстра пахнуло голодом. Бесконечным, неизбывным, что составлял саму его сущность. Ничего более нечисть сейчас не хотела, кроме как сожрать меня, чтобы хоть на мгновение заполнить свою вечную пустоту. Вендиго рыкнул и кинулся вперёд, наклоняя рога для удара.

Для обычных людей и одарённых, не связанных со скоростью, его рывок был практически неуловим. Тело просто смазалось в воздухе, чтобы возникнуть на другом краю арены. Это было гораздо быстрее, чем когда я впервые встретился с вендиго. Попадись мне тогда такой сильный экземпляр, хрен бы я сумел от него сбежать. Вот только с того времени я сильно изменился. Очень сильно. И дело было даже не в алхимии, наследии зверобога или новых способностях. Я стал другим внутренне, поверил в себя и сейчас, стоя напротив жуткого монстра, способного уничтожить целый посёлок, ничуть не боялся. Потому что знал, что смогу его победить, даже без чудо-молота или ножа из костей зверобога. Хотя с ними всё будет гораздо быстрее. Но пока я просто отступил в сторону, пропуская тварь, и с размаху засадил ей ногой по рёбрам, отшвырнув в сторону.

Среди зрителей раздался дружный вздох, куда более громкий, чем в прошлый раз, при появлении вендиго. Ну да, мало кто ожидал, что эту тварь можно вот так безнаказанно пинать. Но, честно говоря, мне на их хотелки и мечтания плевать с высокой колокольни. Сейчас я дрался для себя, а не на потеху зажравшейся толпе, жаждущей крови и зрелищ. Однако в списке долгов Паука я ещё одну галочку поставил. Придёт время, мы с ним за всё рассчитаемся, в том числе и за то, что заставил меня дрессированной обезьянкой скакать по арене.

Вендиго быстро оправился от удара, точнее, можно сказать, и не заметил его. Едва приземлился, как тут же вскочил на ноги и кинулся обратно. Видимо, ему очень хотелось комиссарского тела, но я сегодня был в настроении поиграть, поэтому, опять подпустив поближе, увернулся и очередным пинком отправил тварь в полёт. Получилось неплохо, жаль, никакого урона нечисти это не наносило.

Впрочем, я не собирался долго забавляться и уж тем более ждать, пока до тупой твари дойдёт, что я быстрее и сильнее её. И следующий прыжок встретила не нога, а молот. Я впервые пустил в дело Смешер и немного переживал, как он поведёт себя в бою, поэтому сдерживался. И заехал вендиго по рёбрам не изо всех сил, а лишь слегка. Но и этого оказалось достаточно.

Нечисть будто попала под поезд, с такой силой его швырнуло обратно. При этом хруст стоял такой, что стало ясно, целых рёбер у него не осталось. Да и в стену вендиго впечатался как надо, даже один из рогов, не выдержав столкновения, обломился. Не весь, так, один из отростков, но тем не менее я не ожидал такого эффекта. И зрители тоже.

Толпа взвыла. Комментатор просто захлёбывался от восторга, истошно вереща что-то в микрофон, но я его не слушал. Мне было не до того. В отличие от большинства зрителей, пришедших за развлечениями, я тут как бы жизнью рисковал, как бы ни была обманчива та лёгкость, с которой я сразил монстра. Один неверный шаг мог стоить мне как минимум здоровья, и даже печати Мико не спасли бы. Поэтому я внимательно следил за вендиго, ещё совсем не убитого и даже не слишком тяжело раненого. Эта тварь была способна к быстрой регенерации, буквально собираясь из осколков костей заново.

Однако сейчас, хоть процесс восстановления был налицо, он проходил с явным трудом. Вендиго отлип от стены и, нетвёрдо стоя на ногах, заревел. Смятая грудная клетка принялась выправляться, но как-то очень медленно, неохотно и явно причиняя монстру жуткую боль. Он выл и стонал, не решаясь броситься в новую безрассудную атаку. Но я не собирался давать ему время оправиться. Пора было заканчивать эти танцы.

Перехватив молот поудобнее, я спокойным шагом направился к противнику. Вендиго щёлкнул жуткими челюстями, утыканными клыками, но на меня это впечатления не произвело. Страха не было, словно передо мной просто бешенная собака. Хотя, наверно, её я бы хоть немного испугался, а тут… словно дурачок какой костюм напялил. И ты знаешь, что ничего он тебе сделать не сможет. Впрочем, я и не собирался давать ему шанс.

Вендиго попятился от меня, щёлкая зубами и делая короткие выпады рогами. Кидаться он опасался, да и не мог. Разбитая грудная клетка не позволяла быстро двигаться, и будь он человеком, уже давно бы загнулся от боли и повреждений. Но ждать от духа подобного было странно, хотя эффект от удара Смешера мне очень понравился. И это, можно сказать, я не вкладывался и не задействовал свой дар.

Он у меня не всегда поддавался контролю, но в лабораторных, так сказать, условиях, когда мне никто и ничто не мешает, чаще всего мне удавалось активировать его только по своему желанию. В бою делать это было тяжелее, особенно после получения наследия зверобога, всё-таки дар сильно завязан на эмоции.

Собственно, поэтому к Королю я поехал, вооружённый дубинками. И старался не столько бить, сколько хлестать. Да, в скользящем ударе тоже приятного мало, плюс можно легко рассечь кожу, но хоть в живых останешься. Не то чтобы меня заботила судьба бандитов, но и становиться убийцей на ровно месте не особо хотелось, так что пришлось искать компромисс. С нечистью же никаких компромиссов быть не могло, и я, примерившись, ткнул навершием, целясь в морду вендиго.

Острие скользнуло по кости, не нанеся особого вреда, но я и не стремился к этому, скорее хотел пугануть. И у меня получилось. Тварь отшатнулась, рывком разрывая дистанцию. Но бежать ей особо было некуда. Арена круглая, так что мне догнать противника труда не составляло. Что я и сделал, только на этот раз уколол не в голову, а в корпус. Увернуться от этого удара было сложнее, и острие воткнулось в тушу, легко пробивая шкуру, которую не брал даже крупнокалиберный пулемёт.

Вендиго взвыл и снова метнулся в сторону, но на этот раз, чтобы тут же броситься на меня. И не бездумно, как раньше, стремясь насадить на рога. Нет. В этот раз монстр вспомнил, что у него есть жуткие челюсти, способные с лёгкостью оторвать человеку голову, и не менее опасные когти, входящие в плоть жертвы, словно десяток ножей. Только вот жертвой здесь был не я. И летящая туша нечисти под взрыв криков зрителей вдруг зависла в воздухе, вляпавшись в мой щит.

А в следующую секунду я, размахнувшись как следует, всадил боёк Смешера прямо в лоб вендиго, круша кости, ломая зубы и разрывая плоть. Молот полыхнул рунами, послав мне эмоции счастья, и вдруг дрогнул, посылая во все стороны волну искажений. И тушу вендиго с пробитой до грудной клетки головой вдруг разорвало на мелкие ошмётки, оставив лишь ноги. Те простояли пару мгновений и с чавканьем упали на арену.

Глава 28

Зрители выли и визжали не хуже вендиго, ныне покойного. Сомневаться в этом не приходилось, даже дух не выживет, если его тело разорвать на мелкие куски. А я не обращал внимания на окружающих, поглаживая Смешер и общаясь с ним мысленно. Именно разговаривая, но не как с человеком, а как с собакой. Гладил, хвалил, посылая эмоции и получая их в ответ. Молот был счастлив, что услужил, и рвался ещё проявить себя. А я всё отчётливее понимал, что не верну его Пауку, пусть тот грозит какими хочешь карами. Скорее прибью его раньше срока, ведь и так собирался, а сейчас и повод есть, и инструмент.

Однако об этом думать было пока рано. Несмотря на мою победу, открывать решётки никто не спешил, из чего я сделал вывод, что ещё не всё. Стоило догадаться, ну как минимум, потому что при моих кондициях и с оружием уровня Смешера один вендиго — это скорее аперитив перед основным блюдом, несмотря на возможный оранжевый уровень угрозы. Да чего там, с таким молотом я бы и против зверобога не побоялся в одиночку выступить. Было у меня полное ощущение, что тот тоже не выдержал бы прямого удара, хоть, может, его и не разметало бы как духа голода.

— Вы всё видели сами! — словно вторя моим мыслям, наверху завопил конферансье. — Это была эпическая победа, достойная героя древности! Вендиго, этот ужас американских лесов, ничего не смог противопоставить ярости юного богоборца! Но разве вам этого не мало?! Разве вы не хотите большего?! И у нас есть, чем вас удивить! Такие монстры редко появляются у нас на арене, но кто ещё достоин стать противником истинному герою?! Итак, внимание! Я прошу всех отойти от края арены, потому как сейчас будет задействована система безопасности. Будьте осторожны и не касайтесь купола, иначе мы не гарантируем вашу безопасность.

Я напрягся, отступив к воротам, откуда пришёл, но на арене никто не появился. Лишь поднялась противоположная решётка, откуда вышел мужчина, покрытый испариной, держащий в трясущихся руках знакомый мне куб — ловушку для духов. Поставив её на опилки, мужик с заметным облегчением выдохнул и бегом бросился назад. За его спиной лязгнула упавшая решётка, и захлопнулись двери, отрезая любую возможность выбраться с арены. На них и стенах вдруг засветились руны и магические круги, появился купол, закрывший арену сверху. Я остался один на один с монстром, причём даже не зная, что это за тварь. И похоже, что именно это и было тем самым испытанием, про которое говорил Паук. Но если он надеялся меня напугать, рыбий хвост ему на воротник, чтобы шея не потела. Пусть они меня боятся.

Долго ждать не пришлось. Почти сразу, как вспыхнул купол, куб затрясся, но не так, как это было прошлый раз с вендиго. Его никто не ломал изнутри, просто ловушка словно дрожала, всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент взлетела в воздух, а затем шлёпнулась назад и замерла без движения. Со стороны зрителей раздался недовольный ропот, но, в отличие от них, я молчал, наблюдая, как из куба вытекает белёсый дымок. Невидимый для остальных, как я уже давно выяснил, он собирался в призрачную фигуру непонятного пола, впрочем, на это мне было плевать. Я напряжённо ждал, когда дух воплотится.

Фигура становилась всё плотнее, атмосфера на арене сгущалась, давя на плечи, это даже зрители почувствовали, замолчав и инстинктивно подавшись назад. Я приготовился ударить сразу же, как только дух станет материальным, но именно в этот момент раздался дикий визг, резанувший по ушам не хуже ножа, а в следующую секунду в амфитеатре возникло сразу несколько духов, а точнее, призраков, похожих на бестелесных дев в изодранных белых одеждах, похожих друг на друга, словно две капли воды, и каждая держала в руках меч и фонарь.

Я принялся крутиться, пытаясь удержать всех тварей в поле зрения, но их было слишком много. Не меньше дюжины, а может, даже и того больше. Сосчитать их не представлялось возможным, слишком быстро призраки двигались, да и смысла в этом не было. Ну буду я знать точное число, чем мне это поможет? Тут скорее стоит заботиться о сохранности своей задницы, а не об арифметике.

И словно в ответ на мои мысли один из призраков с воем налетел на меня со спины, рубанув мечом. Кто там сказал, что приведения должны быть бесплотными? Видимо, им об этом сообщить забыли, потому как меч оказался вполне себе материальным. Если бы не рефлексы, насмерть вбитые наставником, я бы как минимум получил глубокую рану, а максимум лишился руки. А так успел среагировать и уйти перекатом, тут же поднявшись на колено и широким ударом молота ответив наглой твари. Смешер вонзился в тело призрака… с лёгкостью развеяв его, словно утренний туман. Только вот у меня возникло предчувствие, что всё будет не так просто. И действительно. Не успел я обрадоваться, как со спины на меня налетело очередное приведение.

Следующую пару минут я только и делал, что крутился волчком, уходя от мечей призраков, норовивших ударить в спину, и размахивал молотом, развеивая врагов. Вот только в какой-то момент вдруг понял, что меньше врагов не становится. Даже если их изначально насчитывалось штук пятнадцать, сейчас уже не должно было остаться никого. Однако они всё так же кружились по арене, завывая и стеная, и всё так же кидались на меня, пытаясь проткнуть или ранить. И хотя пока мне удавалось избегать тяжёлых повреждений, отделываясь лёгкими порезами, долго так продолжаться не могло. Рано или поздно какая-нибудь тварь меня обязательно достанет, и тогда всё… я почувствовал, как внутри просыпается ярость, взревел и со всей дури долбанул Смешером по земле.

Грохнуло. Да так, что под ногами земля заходила ходуном, а с потолка посыпалась штукатурка. Хорошо ещё, щит, закрывающий арену, остался целым, так что пыль и мелкие камни просто сгорели в нём. Ну и зрителям повезло, что их предупредили держаться подальше от края, иначе без жертв бы не обошлось. Однако, даже если бы кто-то сорвался, мне было плевать. Сами виноваты. Никто их сюда насильно не тащил. В отличие от меня. И духов, но их не жалко. Скорее наоборот, я с удовольствием наблюдал, как с визгом рассеивается большинство приведений, оставив мне всего одного противника. Вот только радовался я рано.

Дико завизжав, призрак кинулся на меня, размахивая мечом, а когда я уже приготовился развеять и его, он вдруг исчез. И через мгновение на арене снова была дюжина с лишним одинаковых привидений, размахивающих мечами, но на этот раз куда более агрессивных. А у меня появилось желание дать себе хорошую затрещину, чтобы не тупил. Вот не зря наставник всегда говорил, что главное оружие богоборца — это мозг, и уже только потом всё остальное, дар, там, артефакты, оружие и прочее. Тупому ничего не поможет, факт, и сейчас я безбожно тормозил, вместо того чтобы подумать, что такое есть мой противник. И даже тот факт, что подобные духи крайне редко встречались в наших краях, меня никак не извиняет.

Назывался этот вид духов блуждающим множественным фантомом, или в простонародье кластером. Уж не знаю, кто давал ему имя, но на самом деле данные призраки нигде не блуждали, а были привязаны к древним кладбищам, где хоронили воинов, или местам битв. Причём только европейским. С чем это было связанно, никто не знал, но высказывались предположения о погребальных обрядах средних веков. Я был склонен доверять этой версии, но в целом особой разницы не видел. Пусть учёные на этот счёт голову ломают, она у них большая. Меня же больше всего интересовали чисто практические вопросы, а именно, как уничтожить данную тварь, а это было сделать не так уж и просто.

По международной классификации ранга угрозы кластер держался в твёрдом втором жёлтом секторе. Места своего обитания эти твари не покидали, но, если к ним кто забредёт, могли убить огромное количество человек, становясь от этого только сильнее. А всё из-за особенности, делающей духа весьма опасным, несмотря на невысокий уровень силы.

Данный призрак умел создавать свои нематериальные копии, как бы смешно это ни звучало по отношению к привидению. В зависимости от накопленной мощи фантом создавал от трёх до двадцати копий и мог мгновенно перемещаться между ними, что значительно затрудняла борьбу с ним. А учитывая, что копии не стояли на месте, а действовали самостоятельно, убить эту тварь было очень сложно. Ещё тяжелее — поймать её в ловушку, и понятно, почему Пауку пришлось волочь меня сюда. До сегодняшнего дня был всего один официально задокументированный случай пленения Кластера, и то там была относительно слабая тварь, способная всего на четыре копии. А тут вон больше дюжины.

Выхода у меня было два. Либо уничтожить разом все копии, как я только что сделал, либо поймать самого фантома. В обоих случаях были свои плюсы и минусы, например, я чувствовал, что прямо сейчас не смогу вызвать ещё одно землетрясение. Смешер был не готов, уж не знаю, энергия закончилась, или откат какой, но пока о массовых атаках стоило забыть. Ну и кроме того, даже если вдруг сейчас молот перезарядится, одновременно уничтожить им копии и убить основу не получится. Придётся задействовать нож, а вот его я светить не хотел. Про то, что перед отлётом из Тывы местные умельцы уже выточили его из бедренной кости зверобога, знало очень мало народу. Кроме моих девчонок, наставника и Юлии, собственно, больше никто. А они трепаться не будут, тут я уверен.

С уничтожением основы фантома было ничуть не легче. Я был абсолютно уверен, что Смешер развеет его с одного удара, и вот тут начиналось самое интересное. Попасть в эту тварь оказалось невероятно тяжело. Призрак был старым и опытным, он мгновенно перемещался, не задерживаясь в одной копии дольше секунды, и при малейшей опасности сбегал как можно дальше.

Уверен, будь дело на кладбище, он загнал бы одну из копий в неприметный склеп, скрытый от чужих глаз, и в случае чего свалил бы в неё, спрятавшись от охотников. Сейчас же ему приходилось довольствоваться тем, что есть, что, естественно, не прибавляло духу хорошего настроения, отчего его атаки с каждой секундой становились всё более агрессивными. И это учитывая, что после моего массового удара он и так взвинтил темп и нападал постоянно, отчего я уже не просто крутился, а буквально вертелся на пупе, стараясь сохранить свою шкурку целой и невредимой.

Получалось не очень. Каким-то чудом мне всё ещё удавалось избегать тяжёлых ран, но количество мелких порезов уже не поддавалось подсчёту. Даже лицо зацепили, и одно ухо украсило рассечение, сделав меня похожим на странного эльфа. Или орка, хрен их разберёт. Но долго так продолжаться не могло. Я судорожно искал выход из ситуации, когда вдруг понял, что в движении призраков есть закономерность.

Грубо говоря, постепенно они разделились на две части. Большая хаотично носилась по арене, нападая на меня с разных сторон, а вот несколько штук крутились вдоль стен, не принимая участия в общем веселье, а, так сказать, подстраховывая основу, чтобы той было куда сбежать. А главное, то одно, то другое из них периодически становилось более объёмным, что ли. И возле них появлялся характерный парок. Разглядеть это было непросто, поскольку происходило все буквально на секунду, но стоило уловить момент, и сразу просматривалась некоторая закономерность в поведении кластера.

Напав со спины, вне зависимости от успехов атаки фантом тут же переносился в самую дальнюю страховочную копию. Затем с секунду оценивал обстановку и прыгал обратно в одно из атакующих тел. Получался эдакий конвейер, при котором кластер держал ситуацию под полным контролем и всегда был в безопасности. Ну, или мог сбежать от ответной атаки. И у меня мгновенно возник план.

Глупый. Это я признавал со всей ответственностью. Местами даже самоубийственный, хоть я надеялся, что до этого не дойдёт. И абсолютно безбашенный. Потому как только полный псих может остаться без оружия в разгар битвы. А именно это я и собирался сделать. Точнее, уже делал, не давая себе ни секунды на размышления и сомнения. Нефиг тут думать, прыгать надо!

Тем более как раз подвернулся удобный случай. Один из страховочных призраков кластера завис прямо напротив меня у дальней стены. И ничуть, не сомневаясь, что основа после атаки прыгнет в него, я метнул Смешер, ускорив его толчком. И тут же развернулся, впервые за этот бой ставя Щит. Честно говоря, я просто не был уверен, как он сработает на призраках, поэтому лишний раз не рисковал, чтобы не подставляться, а вот сейчас решил, что пришло время. И не прогадал.

Мы уставились глаза в глаза с попавшим в ловушку фантомом, уже занёсшим меч над моей головой. Я почувствовал потустороннюю ненависть ко всему живому, что владела приведением, его желание уничтожить любого, кто попадётся на пути. Но при этом он хотел жить, пусть даже в такой извращённой форме. Именно это и не давало Кластеру уйти. И жажда жизни перевесила. Перестав продираться сквозь мой Щит, фантом прыгнул… и тут же все копии растаяли. А Смешер с грохотом врезался в стену арены, разнеся на части прикрывающий её экран.

Я замер и медленно выдохнул, чувствуя, как меня трясёт от избытка адреналина. Битва оказалась тяжёлой, куда тяжелее, чем я думал. Кластер был опасным противником, и, ошибись я хоть раз, лежать мне на арене, истекая кровью. Тварь забила бы меня как кабана, превратила бы в мелкий фарш. Но я оказался сильнее, а главное, умнее. Ну и Смешер не подвёл. Как я и думал, ему оказалось достаточно одного удара, чтобы развоплотить даже такого сильного духа. Я протянул руку, и молот буквально сам, без помощи Толчка, прыгнул мне в руку с другой стороны арены.

— Ну что, это всё?! — я обвёл тяжёлым взглядом притихших зрителей. — Там кто-то хотел меня вызвать на бой! Так пусть выходит! Я жду!!!

Я воткнул Смешер острием в землю и снова почувствовал, как она вздрогнула. Не как в прошлый раз, гораздо слабее, но всё равно ощутимо. И от ощущения мощи в руках расплылся в улыбке. Мне всё больше нравился молот, он словно был сделан для меня. И пока мы вместе, мне действительно было всё равно, кто там против нас. Я чувствовал, что мы способны сокрушить любого, будь то человек или бог. И Смешер отвечал мне тем же, радуясь словно верный пёс, готовый разорвать любого врага по приказу хозяина.

Я обвёл взглядом зрителей, найдя Паука. Гиршман был чем-то весьма доволен. Кунаев остался невозмутим, но в глазах я прочитал интерес, однако, судя по всему, хан не собирался действовать прямо сейчас. Несмотря на предложение жениться на внучке, я был уверен, что он пока будет выжидать и наблюдать. Но в какие-то его планы я явно попал. А вот рядом с ними обнаружилась незнакомая парочка. Явно отец и сын. Оба кряжистые, невысокие, с переломанными ушами и шеями борцов. И оба хмурые, с раздражением глядящие на меня, словно я у них украл что-то. Хотя… судя по всему, так и есть.

Если я не ошибаюсь, это и есть тот самый Талгат, кому принадлежал кластер. И за него он хотел, чтобы я сразился с сыном, скорее всего, тем самым парнем, стоящим рядом с отцом. Только, похоже, они уже поняли, что им тут ничего не светит. Сдавать бой я не собираюсь. Извини, пацан, но это мой бенефис, моё шоу. Так что тебе здесь ловить нечего. Наверно, это настолько ясно читалось в моих глазах, что Талгат плюнул на землю, развернулся и молча ушёл. Сын ещё секунду поглядел на меня, но, поиграв желваками, ничего сделать не решился, и направился за отцом следом. А я выдохнул под скрип поднимающихся решёток. Похоже, первая часть марлезонского балета закончилась, и это было самое простое. А вот что будет дальше, мы ещё поглядим. И кто будет смеяться в итоге тоже.

Глава 29

— Ну что, Витюша, понравился подарок? — Гиршман прямо-таки лучился добродушием. — Вот то-то же. Я же говорил, в накладе не останешься.

Я промолчал, погладив пальцами кофр, в котором был спрятан молот. Кейс стоял возле кресла в проходе самолёта, на котором мы возвращались домой, потому как расстаться с оружием даже на пару часов оказалось выше моих сил. Ну, я себя оправдывал тем, что это сам Смешер не хочет оставаться один, посылая волны жалости и горя, словно щенок, которого хозяин собирается запереть в квартире, а сам уйти на работу. Но по факту, мне было точно так же некомфортно, когда молот был далеко. Вот и пришлось настоять, чтобы кофр остался со мной. Впрочем, Паук не особо и сопротивлялся. Так, поворчал для порядка, мол, купили ребёнку игрушку, и всё.

После моей победы над Кластером, мы не задержались в Казахстане надолго. Как бы Кунаев ни уговаривал, я был непреклонен, да и Гиршман тоже упёрся, мол, обещали вернуться сегодня же. Единственное, что Абай Баирович смог получить, — это моё обещание заглянуть, когда время будет. Тут я ничем не рисковал, ибо сам был не против пообщаться с ханом, но не в качестве то ли подопечного, то ли слуги Паука, а как глава собственного Дома. Внучки Кунаева меня не интересовали, а вот бизнес у нас, может, какой и выгорит. Тем более практически соседи.

Уже стемнело, и никого не смущало, что мы торопимся. По идее меня должны были ждать дома, и если Гиршман хотел сохранить нашу поездку в тайне, то вернуться побыстрее было в его интересах. Вот только я прекрасно понимал: едва сигнал моего служебного смартфона показал, что я покинул город, никакой тайны не стало. Зуб даю, знал это и Паук. А то, что за всё это время мне ни разу не позвонили, говорило лишь об одном — мои письма дошли до адресатов. Так что я был готов к последней части марлезонского балета. И он не затянул с началом.

— Витюша, я тут подумал, а чего нам десять раз мотаться. — Гиршман выглядел так, будто чем-то сильно озабочен. — Сейчас вот вернёмся, у тебя наверняка будут проблемы с Юленькой. Она девочка строгая, зачем вам ссориться?

— И что вы предлагаете? — я расслаблено сидел в кресле, переваривая вкусный ужин и восстанавливаюсь после драки, запрещая себе чесать заживающие раны. — Так-то это была не моя идея сюда лететь.

— Ладно уже, кто старое помянет, тому глаз вон, — сделал вид, что обиделся, Паук. — Не зря же съездил. А что, если нам ещё в одно место заскочить? Ты мне как раз и нужен был, чтобы решить эту проблему, а раз мы уже начали, то, может, и его закончим?

— Я до сих пор понятия не имею, что это за дело, — я не стал напоминать окончание известной пословицы, но внутренне напрягся, хоть и ждал чего-то подобного. — Так что понятия не имею, что там надо будет делать, и смогу ли я с этим справиться.

— Так я расскажу! — тут же с готовностью отозвался Гиршман. — А насчёт, сможешь или нет, не беспокойся. Если с Кластером управился, тут без проблем совладаешь. Ты же занимался делом Пырьевой Мстиславы Дорофеевны?

— Кого?! — вот чего я не ожидал, так этого вопроса. — Пырьевой? Это ж… при чём тут она?! Или ты и с этими тварями работал?!

— Тише, Витюша, тише, — замахал руками Паук. — Ты говори, да не заговаривайся. Это на простецов мне плевать, но я всё же богоборец, как бы мой Дом там ни обзывали. И бороться с нечистью — моя обязанность, чай не ренегат. Просто я не хочу делиться со всяким отребьем. Так что я тихонько навёл справки, пошукал тут, там, людей поспрашивал, и вуаля, нашёл хозяйку этих старух. Только вот, там всё очень непросто. Понимаешь, это не просто дух какой-то, это богиня.

— Охренеть… — в этот момент я практически забыл о своей ненависти к Гиршману, переваривая новости. — Я ожидал, что во главе этого стоит какая-то сильная тварь, но богиня… И что, какой план? Прийти и убить её? А сразу нельзя было это сделать?

— Ты уж меня, Витюша, прости, — запричитал Гиршман. — я старый человек, не доверяю никому. Знаешь, сколько раз меня предавали? Вот и пришлось тебя побеспокоить. Зато теперь я в тебе полностью уверен. Вот только завалить богиню дело ой какое непростое. Бюро бы целую команду собрало, но отдавать им её мне резона нет. Сами управимся. Тебе — премия будет от государства, почёт и уважение, такое дело раскроешь, мама дорогая. Мне — кое-какие долги спишутся. Да и из наследия кое-что приберу, как же без этого. Что с боя взято, то свято. Ну что, поможем друг другу?

— Если бы сразу с этим подошёл, — я не торопился пожимать протянутую руку, — я бы с тобой на край света рванул. А пока же у меня желание свернуть тебе шею за то, что Петьке с Ксюхой угрожал. Семья — это святое. Но дети тоже ни в чём не виноваты. Так что я пойду с тобой, только друзьями нас не считай.

— Как скажешь, Витюша, как скажешь, — Паук сделал вид, что расстроился, и, если бы я не узнал его паскудную натуру получше, даже поверил бы. — Я виноват перед тобой, не спорю. Тяжко будет искупить. Но ты прав, детки ни в чём не виноваты, так что благодарю тебя, что согласился. От всех нас благодарю. Мы бы всё равно на неё пошли, правда, ребята? — Охрана и прочие подхалимы, набившиеся в самолёт и больше походившие на разбойников с большой дороги, а не на помощников респектабельного бизнесмена, поддержали его нестройным хором. — Только без тебя шансов у нас немного. Там мало ударить, надо знать, куда бить. А ты этих тварей чуешь, я сразу понял. А как увидал, как Кластера завалил, сказал — вот он наш герой. С ним точно сможем всё что угодно!

— Ладно, — я нехотя снова откинулся в кресле, словно поддавшись на уговоры старика. — Сделаем дело, потом будем рядиться, кто прав, кто виноват.

— Вот это правильно, вот это по-нашему. Отдыхай, Витюша, скоро прилетим уже. Там, правда, на машинке проехаться придётся, но у нас машинки хорошие, выспишься, — запричитал Гиршман, а я сделал вид, что не замечаю презрительных взглядов его шестёрок.

Пусть лучше считают меня тупым юнцом, не понимающим, что происходит, чем будут настороже, когда я начну действовать. И да, я поверил Пауку, в плане того, что он нашёл богиню. Вот просто чуял, что возьмись следаки за дело всерьёз, они давно на неё бы вышли. А этот урод взялся — и вот результат. Другой вопрос, зачем она ему. Уж точно не из человеколюбия. Все его слова про долг и прочее — чушь собачья. Я скорее поверю, что он действительно с ней работал, а теперь решил избавиться. Когда подвернулся подходящий инструмент. То бишь я. А как нашёл — решил рискнуть.

Ну а что, мне такая версия казалась вполне реалистичной. Иначе непонятно, чего Гиршман так суетится. Если бы он просто хотел взять меня в оборот, гораздо проще было начать не с угроз, или хотя бы не гнать коней. Потребовать чего-то незаконного и постепенно замазать меня в криминале. И вот когда я уже увязну по уши со мной можно делать всё что захочешь. Хоть на богов натравливай, хоть на людей. Ну не верил я, что имеющий дар предсказания бандит, создавший свою криминальную империю и заслуживший прозвище Паук, не сумел бы обхитрить восемнадцатилетнего пацана! Как бы ни был уверен в себе, я точно знал, что в плане интеллекта звёзд с неба не хватаю. Значит, старый хрыч очень торопился, раз действовал так топорно и грубо. Ну и зажрался, не без этого. Обнаглел, посчитал себя самым умным. Хотя… я не знаю, что нам предстоит, может, он действительно всех переиграет, вот только хрен я дам этому случиться.

Лететь и правда оказалось недолго. Я уже было подумал, что мы вернулись назад в Новосибирск, но нет, город, сияющий огнями в ночной тьме, был мне незнаком. Явно поменьше, покомпактнее, но это и неудивительно. Всё-таки у нас столица Сибири, третий по размерам в стране, и всё такое. То-то к нам всякое дерьмо и лезет… я покосился на Паука. Но ничего, мы негордые, почистим. А гадать, куда именно нас занесло, я даже не стал. По любому или Томск, или Барнаул. В первой Васюгань рядом, а там, как положено, всякой жути хоть отбавляй, ну а Алтай издревле был местом мистическим. Так что, если делать ставки, я бы, не глядя, поставил на него. И, как оказалось, не прогадал.

— Ну вот и прибыли, Витюша, — Гиршман привычно лыбился, но я видел его нервозность. — Сейчас на вертолётике ещё прокатимся, а на месте нас уже мои ребятушки ждут. Там до логова рукой подать. Как раз к утру там будем, чтобы не по темноте с тварью разбираться.

Я молча пожал плечами. После личного самолёта ожидающий нас МИ-8 в расцветке МЧС меня ничуть не удивил. Понятно, что у Паука и денег как у дурака фантиков и связей не меньше. Но это лишь больше укрепило меня в своих выводах. Старый хрыч торопится, очень торопится. Значит, всё это не просто так, и у меня точно будет шанс поквитаться.

В вертолёт нас погрузилось всего восемь человек. Я не особо приглядывался к шестёркам Гиршмана, да и они не рвались со мной общаться, но всё же обратил внимание на одного из них. Щуплый молодой пацанчик, даже младше меня, похожий на крысёныша, забился в дальний угол и зыркал оттуда на всех, хотя я не замечал, чтобы его кто-то гонял. И при этом я как-то не видел, чтобы остальные его трогали. Хотя, если честно, мне было плевать, но я всё же отметил этот момент, вдруг пригодится. В моём положении любая мелочь могла сыграть важную роль и противоречия в стане противника в первую очередь.

— Готов, Витюша? — Паук, естественно, подсел ко мне, преданно заглядывая в глаза. — На тебя одна надежда. Справимся с тварью — ух как заживём! А отступим, так и будет детишек мучать. Ты уж постарайся, а?

— Сделаю, что смогу, — я сделал вид, что не вижу презрительных ухмылок его свиты. — Только ты до сих пор так и не сказал мне, что это за богиня. И чего от неё ждать. У нас ни слаживания боевого толком не было, ничего вообще. Я, честно говоря, слабо представляю, как можно с такой подготовкой, без элементарного плана, соваться в логово бога. Если Хозяин места способен свою реальность создавать, то бог у себя дома способен, поди, нас всех одним чихом развоплотить.

— Если бы так было, мы б туда никогда не сунулись, — поспешил обнадёжить меня Гиршман. — Да только нет у неё таких сил. Золотая баба это, Алтын Ай. Попугать может, жути навести, но у нас амулетики для этого приготовлены. А главное её оружие — это мороки. Запутает, уведёт в трясину, заморочит голову, это она может. Так для этого ты и нужен. Чутьё у тебя, наследие. Проведёшь нас, а мы тебя прикроем, правда, ребята?! А на месте уже все навалимся и одолеем чудище.

— Понятно, — протянул я и задумался.

О Золотой бабе я, естественно, слышал. Она входила в перечень региональных богов и демонов, которых мы изучали в первую очередь. Однако информации о ней было немного. Ареал обитания отмечался как низовья Оби включая Обскую губу, Алтай, республика Хакасия и Урал. Однако, несмотря на большое количество легенд, настоящих следов её деятельности было очень мало. Даже до изгнания богов Золотая баба предпочитала скрываться в труднодоступных местах, практически не взаимодействуя с людьми. И это несмотря на то, что у неё было масса почитателей.

Возможно, это было связанно с тем, что она покровительствовала плодородию, детям и семье в целом, что позволяло отнести её к условно безопасным, будь она обычным духам. Но боги по умолчанию считались враждебными, и если раньше я относился к этому равнодушно, мол, не мы придумали, то теперь, столкнувшись лично, был вынужден согласиться. Использовать детей и тем более отдавать их каким-то тварям было непростительно. Так что я отбросил любые сомнения, собираясь уничтожить Золотую бабу раз и навсегда. И Паука, если он задумал что-то против меня, тоже.

Летели мы пару часов, и, когда прибыли на место, уже начало светать. Благо уже была середина мая, и солнце вставало довольно рано. В дороге нормально выспаться не удалось, но несколько часов сна я всё же урвал и чувствовал себя вполне бодрым. Да и раны, полученные в бою с Кластером, уже затянулись, даже ухо срослось, хоть для этого его и пришлось заклеивать. Но ничего, затянулось, остался лишь тонкий розовый шрам, если не приглядываться, даже незаметно. Не то чтобы меня это волновало, при украшении через всю грудь, что мне оставил зверобог, глупо переживать о мелких шрамиках, но всё равно. Алёна будет волноваться, зачем мне это. И так её успокаивать, я сорвался внезапно и никому ничего не сказал. Но для начала нужно было остаться в живых, так что я выбросил из головы лишние мысли, сосредоточившись на текущих задачах.

Несмотря на поднявшийся туман, в иллюминатор вертолёта я сумел разглядеть, что садились мы на околице небольшой деревеньки. Я и не думал, что такие ещё сохранились, хотя и тут несколько домов выглядели явно нежилыми. А вот что выбивалось из привычной картины, так это с десяток внедорожников, вокруг которых деловито сновали люди в камуфляже. Я даже подумал поначалу, что это военные, но, стоило нам сесть и выйти из вертушки, стало понятно, что я ошибся. Хотя по выправке и тому, как уверенно бойцы в балаклавах и без опознавательных знаков обращаются с оружием, было ясно, что это наёмники, причём явно неместные. Ну как минимум потому, что негры у нас не водились.

Но главное, до их появления деревня была обитаема. Я осознал это в ту же секунду, как выпрыгнул из вертолёта и вдохнул свежий воздух. И ключевое слово тут — была. Запах крови бил в нос, заставляя зверя в глубине души беспокойно ворочаться и реветь. Да и чьи-то ноги в калошах, выглядывающие из-за сарая в алой луже, даже не намекали, а буквально кричали о бойне, что здесь случилась. Я почувствовал, как внутри поднимается волна ярости.

— Витюша, Витюша, успокойся! — тут же засуетился Гиршман, когда от моего рыка и горящих жёлтым глаз наёмники бросились врассыпную, наставляя на меня оружие. — Тише, Витюша, тише! Это были даже не ренегаты, а слуги Золотой бабы. Не веришь? Сходи в избах посмотри. Там и кумиры, и алтари у каждого. Да и нельзя было по-другому, никак нельзя. Вспугнули бы тварь, а эти всё равно не жильцы. Их ведь даже на пожизненное бы не закрыли, сам знаешь, мораторий на ренегатов и слуг богов не распространяется.

— Кумиры… — я с трудом держался, чтобы не начать убивать этих уродов, и лишь понимание, что для жителей деревни всё уже кончено, а, если я сорвусь, они останутся неотомщёнными, не позволяло мне устроить кровавую бойню. — Плетёная тряпичная кукла?

— Да, он и есть! — радостно закивал Паук. — Змей, покажи!

Один из наёмников приблизился, осторожно, с опаской, не убирая руки с пистолета, и протянул пакет, в котором была запакована куколка, очень похожая на ту, что мы с Катей нашли в доме Пырьевой. Это ничего не доказывало, но и сбрасывать со счетов то, что в деревне действительно могли жить богопоклонники, не стоило. Правда, по моему мнению, даже они не заслуживали, чтобы их перестреляли как собак, но об этом мы с Пауком и его уродами попозже побеседуем. Пока же я внимательно рассмотрел куклу и кивнул, показывая, что удостоверился. А ещё постарался успокоиться, загнав ярость и злость поглубже.

Глаза погасли, и наёмники тут же расслабились. Ну как минимум с виду. Но я заметил, как они крутили головами по сторонам и невзначай держали оружие направленным в мою сторону. Похоже, Гиршман мне не доверял, несмотря на все его причитания. Но это было нормально, я бы скорее начал беспокоиться, если бы этого не было. Это значило бы, что я что-то упустил и пора кричать караул… или, скорее всего, уже поздно. Пока же мы быстро собрались и двинулись по тропе в сторону предполагаемого капища — логова Золотой бабы. Завтракать в залитой кровью деревне я отказался. А вот что будет на ужин, никто не знал, как и того, кто до него вообще доживёт.

Глава 30

Неприятности начались, стоило войти в лес. Неприметная, то и дело исчезающая тропинка вдруг начала выписывать дикие кружева, вихляя, словно пьяный велосипедист. И вроде ведь вела в одну сторону, если судить по вставшему солнцу, но компас показывал, что нас дико крутит. Причём и обычный, магнитный, чью ошибку можно было бы списать на аномалию, и электронный. И показания у них не совпадали.

Я же видел, как от деревьев и травы тянет тонким чёрным дымком. Тем самым, что я заметил у твари, прикинувшейся Пырьевой, и идола у неё дома. И среди этого дыма, явно морочащего голову другим, то и дело появлялись просветы. Вот по ним я и двинулся вперёд, понимая, что пришла пора делать то, для чего меня сюда тащили. И чем быстрее я доберусь до Золотой бабы, тем быстрей наступит развязка. А поквитаться с Пауком очень уж хотелось.

Смешер я нёс на плече, ещё в деревне вынув его из кофра. Оружие в руках придавало уверенности, и я был готов схватиться с кем угодно, хоть с богами, хоть со всеми шестёрками Гиршмана разом. То, что свита у него непростая, я понял уже давно. Кроме наёмников, ближники бандита явно были одарёнными, даже тот самый пацан. Стал бы иначе Паук его таскать. Но я их не боялся, даже будучи уверенным, что они что-то задумали. Мы ещё посмотрим, кто кого переиграет и уничтожит.

Идти было непросто. Кто хоть раз ходил по тайге и горам, знает, насколько это тяжело, особенно если дорогу специально не чистить от валежника и всякой дряни. Хорошо хоть, я ещё в Казахстане переоделся в горку хорошего качества, нашедшуюся у Кунаева, и весьма приличные берцы. Иначе давно бы уже ноги убил. Но и так приходилось нелегко. Встречались и крутые обрывы, и ущелья, и даже пара речушек попалась, которые пришлось форсировать. Благо наёмники подготовились, и у них нашлось всё необходимое, типа верёвок, скалолазного оборудования и прочего. Но всё равно время перевалило далеко за полдень, а мы ещё не добрались до места. И сколько ещё идти, было непонятно.

Ясное дело, проводника у нас не было. Как я понял, отказ проводить Паука к Золотой бабе и был настоящей причиной того, что уничтожили деревню. Что бы там ни заливал Гиршман, даже будь все её жители богопоклонниками, они никак не могли помешать нам, ну, на крайний случай можно было всех запереть в одной избе. Но старый мудак, не раздумывая, отдал приказ всех убить. В то, что наёмники действовали по своей воле, я не верил, хотя бы потому что Паук ничуть не удивился, увидев вымершую деревню и трупы. Значит, он всё знал. Но меня больше напрягал тот факт, что они и не пытались спрятать содеянное от меня. И отмазку придумали тупую донельзя. Надо быть полным кретином, чтобы в неё поверить. А значит, в живых меня оставлять не собираются.

Лишь покойники умеют надёжно хранить секреты. Впрочем, я об этом догадывался и раньше, так что в целом ничего не поменялось. Хотелось, конечно, плюнуть на всё и завалить эту кодлу прямо сейчас, со Смешером я это вполне мог сделать, несмотря на вооружённых до зубов «серых гусей». Но, устрой я бойню, не факт, что потом смогу найти Золотую бабу. А разобраться с ней мне тоже было необходимо.

Я всё больше убеждался, что Гиршман не соврал, и эта странная нечисть, усыновляющая детей, — ее посланцы. И я не мог оставить это всё просто так. Надежды же на бюро у меня уже не было. Слишком много подводных течений и скрытой подковерной борьбы. Нет, поставь их перед фактом, какие-то меры обязательно примут, однако оставался вопрос времени. Сколько его пройдёт, пока бюрократическая машина раскачается? Может, к тому моменту тут уже никого не будет.

— Витюша, вроде как легче идти стало, тебе не кажется? — отвлёк меня от выбора дороги Гиршман. — Да и тропинка уже не крутится, словно её под хвост ужалили.

— Хм… — честно говоря, последнюю пару часов я двигался чисто на автомате, отрешившись от всего, и лишь выискивая дорогу, но сейчас мог с уверенностью сказать, что действительно стало гораздо проще. — Возможно. Получается, нам на ту сопку?

— Выходит, так, — кивнул Паук. — Приглашает, значит, нас Золотая баба-то. Видать, поняла, что против тебя у неё средств нет. Поспешить бы надо, чтобы не сбежала.

— Ну так поспешим, — я действительно будто услышал далёкий голос, зовущий меня, но рассказывать об этом не собирался. — Скоро всё кончится.

— Точно, Витюша, — разулыбался старый хрыч. — Скоро уже с родными повидаешься.

Я молча кивнул и пошёл вперёд, сделав вид, что не понял скрытой в словах Гиршмана угрозы. За семью я переживал, но всё же надеялся, что мои письма дошли вовремя. И Обрескова прикроет родных, пусть даже не силами бюро, а возможностями своего Дома. В том, что у Юлии они есть, я даже не сомневался. Ну и Скуратов должен был помочь. Это ставило меня в некоторую зависимость от них, но я решил, что возможность рассчитаться ещё будет, жизнь длинная, а вот потерять родных я был не готов. Так что лучше залезть в долги, чем кого-то хоронить из-за глупой гордости.

Тем временем становилось всё больше признаков, что мы приближаемся к своей цели. Лес поредел и из смешанной тайги перешел в светлый сосновый бор. Идти стало удобно, появились натоптанные тропы, да и в целом это место казалось ухоженным и прибранным. Зачем кому-то делать что-то подобное посреди Алтайских гор, догадаться было несложно. Особенно учитывая, что эта сопка стояла вдалеке от людского жилья и туристических маршрутов. Да и не попали бы сюда посторонние, в этом я был на сто процентов уверен.

Однако, я ошибся, считая, что нас приглашали. Скорее заманивали, но, в принципе, разницы особой я в этом не видел. И так никто не расслаблялся, так что, когда тени деревьев ожили и оттуда на нас рванули чудовища, похожие на ожившие коряги, их встретили дружно. И я, и одарённые Паука, и даже наёмники. А я ещё думал, зачем им странные очки, не слишком похожие на стрелковые. Оказалось, это артефакт наподобие линз в служебных смартфонах. Штука дорогая и к свободной продаже запрещённая, но я не был удивлён, что Гиршману удалось их достать. Да и не нашего производства они были, если судить по маркировке. Но плевать, главное, что они помогали, наёмники видели нападающих монстров и дружно встретили их грудь в грудь.

Да, пострелять тут не получилось, пришлось браться за артефактные ножи и прочий холодняк, и именно сейчас стало понятно, почему лишённые дара вынуждены терпеть нас, бывших Чемпионов изгнанных богов. Дело было не в том, что наши предки первыми восстали и ударили в спину своим благодетелям, это не искупало веков, когда они служили сторожевыми псами богов. Просто обычному человеку, даже вооружённому лучшим артефактным оружием, очень тяжело справиться с самым слабым духом. А уникальные вещи типа того же Смешера им и в руки бы не дались. Недаром даже шестёрки Паука таскали молот в кофре и лишний раз старались не трогать. Ответка могла прилететь только в путь. Зато сейчас Крушитель показал себя во всей красе.

Я без устали махал Смешером, буквально разрывая нечисть на части. Рядом рубилась свита Гиршмана. Наёмники тоже пытались помочь, но сил у них с трудом хватало, чтобы защитить себя, и то приходилось то и дело помогать. Но даже так мы явно брали верх. Монстров становилось всё меньше, и мы уже не пятились назад, как при первом навале, а спокойно и методично уничтожали всё, до чего могли дотянуться. Казалось, ещё минута, и всё, победа будет за нами, когда над тихими сопками Алатя раздался жуткий вой.

Вибрирующий звук проникал в самое нутро, сжимая сердце холодными лапами ужаса. От страха подкашивались ноги и лишь огромным усилием воли я сумел устоять, а не позорно плюхнуться на задницу, как большинство остальных одарённых. И это ещё было нормально, те же наёмники либо потеряли сознание, либо катались по земле, зажимая уши и вопя. На ногах остались только я и Гиршман. Впрочем, я не сомневался, что Паук обвешался защитными амулетами, словно новогодняя ёлка, но даже с ними он едва держался.

Вот отличный момент покончить со всеми разом, мелькнула у меня мысль, но, к сожалению, этот урод мне ещё нужен был, чтобы разобраться с Золотой бабой. Отпускать её я был не намерен. А значит, нужно было что-то сделать и срочно, и, словно откликаясь на зов, в глубине души заворочался зверобог. Он, как медведь, разбуженный раньше срока, поднимался на дыбы, чтобы выместить на обидчиках свою ярость, и в следующую секунду я зарычал. Да так, что с ближайших деревьев посыпались хвоя и шишки.

Да, на фоне воя Алтын Ай мой рык мог показаться не громче писка котёнка, но эмоции и ярость, которые я вложил в него, помогли остальным. Они словно встряхнулись, сбросили с себя оковы ужаса. Не полностью, но достаточно, чтобы взять себя в руки и подняться на ноги. Однако это удалось только одарённым. Наёмники так и остались лежать на прелой хвое, и я бы не сказал, что был этим расстроен. У меня на огнестрельное оружие в таком количестве стойкая аллергия появилась, особенно когда понимаешь, что всё оно может пальнуть тебе в спину. Так что пусть полежат, отдохнут, я бы ещё от себя им добавил, жаль, не получится незаметно. Но и так хорошо, и, встряхнувшись, я двинулся вперёд. До вершины сопки осталось совсем чуть-чуть.

На поляну мы выскочили неожиданно, хоть и ожидали этого. Вот только что казалось, шли через лес и не было ему конца и края, и вдруг ра-аз! И уже стоим на залитой солнечным светом прогалине, в центре которой примостилось самое настоящее капище. Такое же, только в миниатюре, я видел в подземелье у Пырьевой. Только здесь вместо безликого деревянного идола сидела громадная каменная баба, сверкающая позолотой. Ошибки быть не могло, мы были на месте, и знакомый чёрный дымок, поднимающийся от идолища, сказал мне об этом лучше любых доказательств. Именно его я видел, а датчики бюро не могли уловить. Значит, всё верно, именно здесь и крылась разгадка тех странных бабок. Я ловко крутанул молотом и шагнул вперёд.

— Стой! — вдруг навстречу нам высыпало с полдюжины старух, одетых по-разному, словно одна только из глухой деревни выбралась, а другая, наоборот, всю жизнь прожила в городе и интеллигентка в четвёртом поколении, но главное, они явно не были людьми. — Стой! Не смей!

— Вас-то мне и надо, — я оскалился, вскидывая Смешер. — Расплодилось нечисти.

Бабки зашипели, мгновенно теряя человеческий облик, но, в отличие от Пырьевой, сбегать не спешили, а похоже, что были настроены биться до конца. Меня это устраивало. Надоели уже эти бесцельные шатания по лесу в не самой приятной компании. Хотелось побыстрее всё закончить и вернуться домой. Я даже был согласен на помощь шестёрок Паука, тоже взявшихся за оружие. С ними я потом разберусь, а сначала…

— Остановитесь! — грохнуло так, словно в сопку ударила молния, несмотря на абсолютно чистое небо. — Вы пришли со злом ко мне, но я не держу зла на вас. Прошу лишь выслушать.

Я потёр глаза, думая, что мне кажется, но нет, громадный позолоченный валун, из которого был высечен идол, плыл и изменялся, словно сугроб под жаркими солнечными лучами. Секунда, другая — и на месте него оказалась женщина в возрасте между зрелостью и старостью. Вот только она была словно отлитая из золота. Сияние металла слепило, разглядеть подробности было сложно, но меня они не интересовали. Главное, что я нашёл корень зла и источник проблем и сейчас собирался навсегда выкорчевать его из Земли.

— Думаешь задурить мне голову? — я усмехнулся. — Не выйдет. Я твою сволочную натуру насквозь вижу!

— Но чего плохого я сделала? — Алтын Ай ничуть не смутилась моим ответом. — За что ты хочешь меня убить, воин?

— Что плохого?! — я тут же вспыхнул злостью. — То есть в том, что твои ведьмы делают с детьми, нет ничего плохого?

— Но они действительно ничего плохого детям не делают, — казалось, натурально удивилась богиня. — Мы находим сирот, потерявших родителей, даём им дом, семью взамен той, что они потеряли. Мы забираем боль и горе, позволяем детям не страдать, а жить полной жизнью, и ничего не просим взамен. В отличие от людей. Разве тот мальчик, Ванечка, пострадал от нас? Нет, его родных убил пьяный водитель фуры. И разве это мы пришли в твой дом с оружием? В чём провинились перед тобой жители деревни?

— Это не я! — грёбаной золотой стерве удалось-таки смутить меня, но ещё больше разозлить. — Это… — тут я покосился на Паука со свитой и заметил, что они замерли с остекленевшими взглядами. — Что за хрень?!

— Они тебя не слышат, — пояснила богиня, — как и ты их. Каждый из вас видит меня отдельно от остальных. Не волнуйся, ничего с вами не случится, я просто хотела побеседовать.

— Серьёзно?! — меня вдруг пробрал смех. — Ты, богиня, решила за жизнь перетереть с нами, с двуногим скотом, который вы гоняли на убой?

— Я никогда не считала людей стадом, — грустно покачала головой Алтын Ай. — Помогала вам, вела, учила и ничего не просила взамен. Вы все для меня как дети, моя семья. И поэтому я не ушла со всеми.

— Сейчас расплачусь, — хоть слова Золотой бабы были похожи на правду, я не собирался дискутировать на эти темы. — Помощники хреновы. А кто вас об этом просил?! Кто звал вас сюда?!

— Вы, — Алтын Ай ласково улыбнулась. — Когда больно и страшно. Когда холодно и голодно. Когда темно, и ночной ужас подступает к самому порогу. Как дети зовут маму. И я пришла, чтобы обогреть, защитить и накормить.

— Дети вырастают, — я вдруг почувствовал усталость. — И идут своей дорогой.

— Но это не значит, что родители прекращают их любить, — покачала головой богиня. — Наоборот. Они ещё больше переживают за них. Ты должен знать это лучше всех, Чемпион богини клубничных полян.

— Ч-чего? — я опешил от того, как она меня назвала. — Кто?!

— Я и так сказала больше, чем должна, — снова улыбнулась Алтын Ай. — Не волнуйся, ты ещё всё вспомнишь, герой. А сейчас делай что должен.

— Да какого хера тут вообще происходит?! — И вот тогда меня прорвало. — Что, млять, тут творится?! Какой Чемпион, что я должен вспомнить, блин?! Почему мне всякая потусторонняя шушера то и дело намекает на что-то?! Что вам блин от меня надо?!

— Я… — начала было богиня, и в этот момент что-то со страшной силой рвануло.

Нас раскидало по сторонам, но сознания я не потерял, а когда попытался встать, на меня вдруг навалилась тяжесть, словно упала бетонная плита. Я только и мог, что рычать и дёргаться, но даже приподняться не получалось. Зато я прекрасно видел всё, что происходило вокруг.

Капище пострадало несильно. Так, пара столбов покосилось, не более. Золотая баба тоже отлетела и сейчас ворочалась на земле, как и я, но вокруг неё уже стояли трое одарённых из свиты Гиршмана, направив на богиню какие-то жезлы, явно артефактные и подавляющие божественную силу. Судя по всему, меня держат точно так же, вон я даже могу видеть сапоги одного из гиршмановских уродов. А ещё самого Паука. Он стоял, взирая на нас с довольной улыбкой на мерзкой морде. Видимо, считал, что всё удалось.

— Ну что, Витюша, вот и всё. — Как я и думал, в последний момент старого хрыча потянуло потрепаться. — Видишь, как всё просто. Раз, и всё. А ты боялся. Дурачок ты, Витюша, но я тебя не виню. Мало кто будет с своём уме, если его менталист обрабатывает, а Серёженька один из лучших даже не в стране, а в мире. Иди ко мне, мой мальчик. Хорошо потрудился.

— Менталист? — я не мог понять, о чём он говорит. — Какой в жопу менталист?!

— Обычный, — ласково улыбнулся Паук, погладив по голове того самого пацана с крысиным лицом, — обычный менталист, Витюша. Тот, что мысли читает. Или нужные в чужую голову вкладывает. Вот и с тобой поработал, успокоил, заставил мне довериться. А как иначе-то. Ты же у нас зверь практически. С тобой только лаской надо. Ох, когда ты на меня кинулся, думал, ну всё, сорвётся, валить придётся наглухо, но Серёженька умница. Как надо сработал. И вот результат.

— Какой в пень корявый результат? Нахрена всё это нужно? — наконец я задал вопрос, который терзал меня с момента нашей первой встречи. — Ты понимаешь, что тебе хана, даже если ты меня завалишь?

— Да, конечно, понимаю, Витюша, — всплеснул руками Гиршман. — Думаешь, я не знаю, как вокруг тебя все хороводы водят? Мог бы, я бы десятой дорогой тебя обошёл. Но ты сам виноват, кто ж знал, что у тебя чутьё на силу Золотой бабы прорежется. Она хитрая тварь, спряталась, из своей норы даже носа не казала, а пойди найди её в этих проклятых горах. А она нужна мне, Витюша, очень нужна. Умираю я. Рак в четвёртой стадии. Месяц от силы дают эскулапы, говорят, никаких шансов нет. Да что бы они понимали, коновалы проклятые.

— И ты решил, что, если припрёшься лично, она тебя вылечит?! — я рассмеялся. — Это после того, как ты мне заливал про то, что одарённые должны править, потому что защищают людей от нечисти. А получается, сам к ней на поклон идёшь. Предатель!

— Ну что ты, Витюша, — опять ласково улыбнулся Паук, а меня передёрнуло, настолько мерзко смотрелась его лицо, будто настоящий паук оскалился. — Я от слов своих не отступаю. Да и лечить меня поздно. Мне ведь, Витюша, нынче восемьдесят семь годиков стукнул. Старый я уже, организм отказывает. А даже если молодость вернуть, ну проживу ещё лет сто в лучшем случае, и всё? А я не хочу умирать, Витюша. И знаешь, какой самый лучший способ это сделать?

— Какой? — я немного опешил от таких откровений.

— Самому стать богом. — Вот теперь Гиршман не улыбался, а глядел на меня зло и цепко. — Только так. И ты привёл меня сюда, за что тебе сердечная благодарность. Только вот извини меня, Витюша, но отпустить я тебя не могу. Всё понимаю, но сил мне понадобится много, так что придётся и твои позаимствовать.

— Сука, — я задёргался, но артефакты держали крепко. — Тварь! Да я тебя…

— Покричи, Витюша, покричи, — сочувственно покивал старый мудак. — А лучше поплачь. Легче помирать будет. Уж я-то знаю, навидался. Сначала все герои, а как до дела дойдёт, плачут, умоляют, матушку зовут. Или богатство сулят, мол, всё отдам, только пощади. А зачем мне что-то отдавать, я и сам возьму. Думают, если надежда какая есть, помирать легче, вот и тужатся, стараются. Верят, что, может быть, вернутся. Зато потом в глазах такая грусть… уж лучше просто поплачь и сдайся. Те, кто не дёргается, такими спокойными на тот свет уходят, ну хоть картины пиши.

— Я убью тебя, мразь, — от ярости мои глаза пылали алым светом, но при этом я себя прекрасно контролировал. — Клянусь.

— Ох, Витюша, — покачал головой Гиршман и отошёл. — Расстраиваешь ты старика. Но некогда мне тебя уговаривать. Хочешь, борись. Мне же проще будет. А пока займёмся нашей богинюшкой. Ну что, Алтын Ай, нашёл я тебя.

— Глупый ты, — Золотая баба, казалось, не испытывала никаких неудобств и ничего не боялась. — Хочешь богом стать? Попробуй.

— Так и попробую, чего нет-то, — снова мерзко улыбнулся Паук. — Серёженька, неси его сюда. Пришла пора заканчивать, а то, глядишь, заявится кто незваный, всё дело испортит.

Я внимательно следил, как пацан тащил к хозяину ещё один кофр, не забывая при этом изображать активную борьбу. Небольшой, гораздо меньше, чем был у Смешера, валяющегося неподалёку. Видимо, там был важный артефакт, с помощью которого Паук и собирается высосать жизнь и силу у богини, а затем у меня. Было мне жалко Золотую бабу? Да не особо. Да, она правильно сказала, что в целом упрекнуть её не за что, в книгах о ней писали то же самое, однако она была богиней. Врагом. Я не фанатик, но рядом с ней мне было физически неуютно. Это не страх или что-то такое, а ощущение, будто я что-то забыл. А тут ещё эти намёки, да такие жирные. Чемпион богини клубничных полян. Это что вообще за хрень? Кто это, что за поляны? И какой из меня чемпион, если я даже не в курсе этого.

Вот ради ответов я бы жизнь ей спас. Да и в целом придётся, ибо ради этого я в такую жопу и забрался. Пусть старый мудак верил в своего менталиста, я точно знал, что никто в моих мозгах не шарился. Я просто решил, что самый умный. Зажрался, зазвездился. Но, с другой стороны, всё же получилось. Я здесь, Паук расчехлился по полной. Осталось лишь сделать последний шаг, и всё. Главное, дождаться сигнала…

Тем временем пацан добежал до хозяина и протянул ему кофр. Гиршман трясущимися руками расстегнул замки, затем приложил палец к небольшому окошку, и только после этого крышка откинулась, и он вынул из чемоданчика кинжал. Небольшой, с локоть общей длины, но с его появлением, казалось, свет потемнел. Будто солнце что-то закрыло. Да и сам нож с виду вызывал дикое отвращение.

Короткое трёхгранное лезвие было усеяно зазубринами, затрудняющими извлечение его из тела, а рукоятью ножа служила фигура демона, судя по виду, индийского. Они любят такие украшения и вычурности. Но самое противное, что он шевелился, разевая пасть, усеянную острыми клыками, и стоило Пауку сжать рукоять, как демон вцепился ему в руку, жадно зачавкав.

— Помнишь его? — Стремительно бледневший Гиршман продемонстрировал кинжал богине. — Это тот самый пхурбу, что создал Нарака, с помощью которого он стал богом.

— Для этого он убил сотни тысяч человек, — вот сейчас Алтын Ай не казалась безмятежной, а наоборот, хмурилась в гневе, — и стал демоном. И ты хочешь пойти по такому пути? Глупец!

— Боги, демоны, — хрипло рассмеялся Паук, — плевать! Зато я буду жить вечно! И править всей Землёй! Эти жалкие людишки склонятся под моей пятой, или я уничтожу всех и каждого!

— Понятно, мания величия. — Я тяжело вздохнул, ибо работать с психами всегда сложно. — Слышь, демон недоделанный. Убери ковырялку, и даю слово, я тебя не убью, даже несмотря на то, что ты угрожал моей семье!

— Они уже мертвы, — отмахнулся от меня Паук. — Я же обещал, что ты с ними встретишься. А сейчас…

— Да как вы меня задрали, — я плюнул, и тут в ухе раздался шёпот, которого я так долго ждал: «Ну наконец-то! Поехали!»

Взмах руки, и Смешер, сорвавшийся с места, врезается сначала в одного урода, держащего меня под контролем, а затем в другого. Третий сам вдруг разваливается на несколько частей, а следом за ним и дерево на краю поляны, попавшее под удар Воздушных лезвий. Скуратов, как всегда, бьёт от души, чтобы наверняка, но в данный момент мне нет дела до его точности. Я срываюсь с места, из положения лёжа, за пару секунд преодолевая расстояние до Паука. И наношу удар.

Едва молот дёрнулся, Куприян почувствовал, что всё пошло не по плану. Но отступать не собирался. Он твёрдо был настроен сегодня стать богом или демоном, плевать кем, главное — избавиться от этой смертной оболочки, а там хоть трава не расти. Выкрутится, не впервой. Кого надо купит, кого запугает, недаром же у него пачка компромата на каждого мало-мальски значимого политика. Главное, сделать дело, и старик с проворством, которого никто не ожидал от человека в его возрасте, кинулся на Золотую бабу, занося ритуальный нож для удара. Демон, которого заключил в него создатель, жаждал крови жертвы, и их желания с Гиршманом полностью совпадали. Но было уже поздно.

Зря Паук надеялся на свои амулеты. Нет, я не спорю, они были высшего класса, думаю, что даже прямое попадание танка ему бы не повредило. Но я же не танк. Я и не думал лупить со всей дури по щиту в надежде пробить, хотя если взять Смешер, то, скорее всего, мне бы это удалось. Всё-таки тёмные альвы плохого оружия не делали. Другой вопрос, как долго бы щит продержался. Секунду — две? Но этому уроду достаточно было мгновенья, чтобы воткнуть в богиню свой мерзкий нож. Так что пришлось импровизировать.

— Ну вот и всё, — Гиршман довольно прохрипел, чувствуя, как в него вливается жизненная сила, передаваемая демоном, но почему-то поток был слишком жидким и быстро иссякал, и в поисках причины Паук покосился на нож… чтобы увидеть, что тот торчит из груди пацана-ментата, которого я использовал как живой щит для богини. — С-серёженька… Как же так… как так…

— А вот так, — я стоял за спиной у старика, сжимая костяной нож, пробивший все щиты Паука и вошедший ему точно в сердце. — Ты думал, моим родным можно угрожать безнаказанно?

— Витюша, — Гиршман попытался дёрнуться, но силы стремительно покидали его, жизни Серёженьки надолго не хватило, чтобы поддержать его собственную. — Витюша, я же хотел, чтобы мы вместе…

— Хоть перед смертью не лги, старый выродок, — поморщился Скуратов, подошедший к нам после того, как закончил с шестёрками.

— В-володенька… — сдаваться Паук не собирался, пытаясь выдернуть пхурбу, но зазубрины на лезвии надёжно засели в теле, не пуская жуткий клинок. — Я же тебя вот таким помню… мы же с папой твоим…

— Заткнись уже, — поморщился Владимир Алексеевич. — Ты отца предал при первой возможности. Так что считай, что вы в расчёте.

— Думаешь, меня так просто убить, — вдруг жутко рассмеялся старик, словно и не замечавший ножа в сердце. — Я вернусь из Нифльхейма…

— Дурак ты, Куприян, — вздохнул Скуратов. — Теперь даже твоя богиня тебе не поможет. Асура не отдаст свою добычу. Ты не знал, что за использование пхурубу смертный платит своей душой? Так что прощай, Паук. На этот раз это действительно конец.

— Нет!!! — Гиршман вдруг дёрнулся всем телом, и мне пришлось навалиться, чтобы удержать его, а заодно я провернул нож, расширяя рану и рассекая сердце старика пополам. — Нет… не… я не хоч…

— Всё, кончился. — Владимир Алексеевич вздохнул, но тут же встряхнулся и хлопнул меня по плечу. — Ты как, Вить?

— Нормально, — я пожал плечами, действительно не ощущая ничего особого от того, что только что убил человека, ну разве что облегчение, ведь всё закончилось, — Спасибо, что приехали. Я, когда шёпот услышал, у меня прям от души отлегло.

— Да куда б я делся, — рассмеялся Владимир Алексеевич. — Мне и так Юлька плешь проела, чтобы быстрее собирался, а не пошёл бы, так и вовсе бы мозг чайной ложечкой выхлебала.

— А мне это, видимо, ещё предстоит, — я тяжело вздохнул, чувствуя, что разговор с куратором будет тяжёлым.

— Ты это заслужил, — заржал Скуратов, но быстро успокоился. — Блин, нехорошо возле покойников веселиться, хоть усопшие и были редкими тварями. Давай потихоньку Куприяна оттащим в сторону. Уж больно мерзкий у него ножичек. Ну а с вами, гражданка Алтын Ай, нам предстоит долгий разговор. Из Москвы уже летит особая группа бюро и правительства. Советую не оказывать сопротивления.

— Я в вашей власти, — богиня поднялась на ноги, а затем вдруг шагнула ко мне и поцеловала в лоб. — Пусть моё благословение защитит тебя, Чемпион. И придаст сил. Они тебе ещё ой как пригодятся.

Эпилог

— За разгильдяйство и безответственность, а также за участие в подпольных боях, принято решение вынести вам выговор. — Юлия сидела с ровной спиной, словно замороженная, не проявляя ни капли эмоций. — Комиссия приняла во внимание обстоятельства дела и тот факт, что ваши родным угрожала опасность, поэтому уровень наказания был снижен.

— Юль, — я в который раз попытался завязать разговор, но меня опять проигнорировали.

— Также за поимку богини, действующей на территории страны, и ликвидацию опасного преступника Гиршмана, Куприяна Орестовича, — словно не заметив моих слов, продолжила Обресоква, — было принято решение о поощрении. Методом сложения наказаний и поощрений с вас снимают наложенное ранее взыскание, а именно выговор в личном деле. На этом всё.

— Юль, зачем ты так, — у меня щемило в груди от вида предельно замороженной девушки. — Я знаю, что виноват, но…

— Меня не интересует, что вы знаете, — отрезала куратор. — Это больше не мои проблемы.

— Ч-чего? — я тупо уставился на Юлию. — В смысле?

— Я подала рапорт о переводе, — соизволила пояснить Обрескова, при этом снова не взглянув на меня. — Вашу группу передадут более опытному куратору.

— Да какого хрена?! — вот теперь я уже не выдержал. — Какому в задницу более опытному?! Нахрен он нам нужен?! Ты что, бросаешь нас?! Сбегаешь?! Юля, блин!

— Как показала практика, вы не поддаётесь контролю, — девушка встала, как и сидела, с ровной спиной и высоко держа голову. — Поэтому для работы с вами требуется кто-то, способный держать в узде ваши порывы. Руководство подбирает кандидатов…

— Да в задницу кандидатов!!! — я в ярости отшвырнул в сторону стол. — Какого хрена?!

— Именно об этом я и говорю, — впервые за последние полчаса Юлия обдала презрительным взглядом меня и разлетевшуюся на куски мебель. — Абсолютная неадекватность. Следовало подать рапорт об опасности вашей дальнейшей службы в бюро, но думаю, это сделает новый куратор.

— Значит так? — меня словно ледяной водой окатили. — Прекрасно! Давай вали! Беги, прячься! Ты же так всегда делаешь! Убегаешь от проблем.

— Да что ты обо мне знаешь, сопляк?! — вот теперь девушка повернулась ко мне, пылая холодной яростью. — Ты живёшь только для себя, делаешь что хочешь, плюешь на других и считаешь, что вправе судить обо мне? Да кто ты вообще такой для этого? Выскочка, плебей, которому пару раз повезло! Возомнил о себе невесть что, а по сути всё то же быдло!

— Ну вот мы и дошли до сути, — я зло рассмеялся. — Так, может, в этом и есть причина? Московской принцессе обрыдло возиться с сибирским быдлом, и она спешит назад, к пони, какающим радугой?

— А что, если так? — Юлия презрительно сощурилась. — Пусть будут пони. Всяко лучше, чем подтирать за обнаглевшим щенком, не знающим, что такое субординация и правила приличия.

— Ну и вали, — я пожал плечами. — Давай, беги быстрее. Очень надо работать с надменной сучкой, снизошедшей до нас смертных…

Мою фразу прервала пощёчина. Крепкая такая, голова даже мотнулась из стороны в сторону, видать, удар у Обресковой был поставлен как надо. И вложилась она от души. Оно и правильно, обычной я бы даже не заметил, а так мы замерли напротив, прожигая друг друга злыми взглядами. А затем меня словно кто-то толкнул в спину, я шагнул к девушке, одним движением сгрёб в охапку и крепко поцеловал, не собираясь отпускать.

Юлия поначалу, видимо, опешила от моей наглости и сразу не отреагировала, позволив мне завладеть её губами, а затем принялась колотить меня по плечам и спине, короче, куда дотянется. А ещё кусаться, но тут у неё ничего не выгорело, я чётко контролировал ситуацию, и наоборот, воспользовался этим, чтобы углубить поцелуй и пустить в ход язык. Надо сказать, что с Алёной у нас было много практики, и я не без оснований считал, что неплохо целуюсь, так что без зазрения совести применил весь свой арсенал на непокорном кураторе. И она сдалась. Не сразу, но постепенно начала отвечать, перестала сопротивляться, расслабилась. И пропустила тот момент, когда, на секунду отстранившись, я подхватил её на руки, направляясь в сторону кровати.

— Доволен? — уютно устроившись у меня на груди, Обрескова водила пальцем по шраму, очерчивая его границы. — Справился с беззащитной девушкой?

— Это ты-то беззащитная? А кто мне спину и плечи располосовал? — я чмокнул в макушку вымотанную двухчасовым марафоном Юлию. — Прости дурака. Я тебе всякой гадости наговорил, но не со зла. Просто я не могу тебя потерять.

— Бестолочь ты, Витя, — вздохнула куратор и попыталась встать, но я без труда удержал её, прижимая к себе. — Ну, Вить, мне надо позвонить. Рапорт забрать, в конце концов.

— Держи, — я протянул ей свой телефон, — звони.

— Ты же понимаешь, что это будет значить? — Юлия строго уставилась мне в глаза, ожидая ответа. — А как же девочки?

— Они-то тут при чём? — я с удивлением посмотрел на неё в ответ.

— Дурак ты, Витя, — тяжело вздохнув, Обрескова выхватила телефон у меня из рук. — Но мы это исправим. Правда, будет непросто. Очень-очень непросто, я это уже чувствую.

Content

Широков Алексей, Александр Шапочкин
Богоборцы 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог